/
Автор: Честертон Г.К.
Теги: художественная литература на английском языке художественная литература романы детектив полное собрание произведений
ISBN: 978-5-9922-2475-7
Год: 2019
Текст
Гилберт Кийт
ЧЕСТЕРТОН
ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ
В ОДНОМ ТОМЕ
Гилберт Кийт
ЧЕСТЕРТОН
ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ
ПРОИЗВЕДЕНИЙ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ
В ОДНОМ ТОМЕ
Издательство
АЛЬФА-КНИГА
Москва
2019
УДК 821.Ill
ББК84(4Вел)
4-51
Серия основана в 2007 году
Честертон Г. К.
4-51 Полное собрание произведений об отце Брауне в одном томе /
Пер. с англ. — М.: «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2019.—
862 с.: ил. — (Полное собрание в одном томе).
ISBN 978-5-9922-2475-7
В одном томе собраны все произведения о знаменитом священнике-детекти¬
ве отце Брауне.
УДК 821.111
ББК 84(4Вел)
ISBN 978-5-9922-2475-7
© Художественное оформление,
« Издател ьство АЛ ЬФА- К Н И ГА», 2019
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
Между серебряной лентой утреннего неба и зеленой блестя¬
щей лентой моря пароход причалил к берегу Англии и выпустил
на сушу темный рой людей. Тот, за кем мы последуем, не выде¬
лялся из них — он и не хотел выделяться. Ничто в нем не привле¬
кало внимания; разве что праздничное щегольство костюма не
совсем вязалось с деловой озабоченностью взгляда. Легкий серый
сюртук, белый жилет и серебристая соломенная шляпа с серо-го¬
лубой лентой подчеркивали смуглый цвет его лица и черноту эс¬
паньолки, которой больше бы пристали брыжжи елизаветинских
времен. Приезжий курил сигару с серьезностью бездельника. Ни¬
кто бы не подумал, что под серым сюртуком — заряженный рево¬
львер, под белым жилетом — удостоверение сыщика, а под соло¬
менной шляпой — умнейшая голова Европы. Это был сам Валан¬
тэн, глава парижского сыска, величайший детектив мира. А прие¬
хал он из Брюсселя, чтобы изловить величайшего преступника
эпохи.
Фламбо был в Англии. Полиция трех стран наконец выследила
его, от Гента до Брюсселя, от Брюсселя до Хукван-Холланда1, и
решила, что он поедет в Лондон,— туда съехались в те дни католи¬
ческие священники, и легче было затеряться в сутолоке приез¬
жих. Валантэн не знал еще, кем он прикинется — мелкой церков¬
ной сошкой или секретарем епископа; никто ничего не знал, ког¬
да дело касалось Фламбо.
Прошло много лет с тех пор, как этот гений воровства перестал
будоражить мир и, как говорили после смерти Роланда, на земле
воцарилась тишина2. Но в лучшие (то есть в худшие) дни Фламбо
1 X у к в а н-Х олланд - порт в Голландии; соединяется каналом с Роттердамом.
2 В старофранцузском эпосе «Песнь о Роланде» после гибели славного графа король
Карл зовет своих подданных, но ему никто не отвечает: «Ни звука королю в ответ».
«Песнь о Роланде», с. XXVI, ст. 2411.
8
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
был известен не меньше, чем кайзер. Чуть не каждое утро газеты
сообщали, что он избежал расплаты за преступление, совершив
новое, еще похлеще. Он был гасконец, очень высокий, сильный и
смелый. О его великаньих шутках рассказывали легенды: однаж¬
ды он поставил на голову следователя, чтобы «прочистить ему
мозги»; другой раз пробежал по Рю-де-Риволи с двумя полицей¬
скими под мышкой. К его чести, он пользовался своей силой то¬
лько для таких бескровных, хотя и унижающих жертву дел. Он ни¬
когда не убивал — он только крал, изобретательно и с размахом.
Каждую из его краж можно было счесть новым грехом и сделать
темой рассказа. Это он основал в Лондоне знаменитую фирму
«Тирольское молоко», у которой не было ни коров, ни доярок, ни
бидонов, ни молока, зато были тысячи клиентов; обслуживал он
их очень просто: переставлял к их дверям чужие бидоны. Большей
частью аферы его были обезоруживающе просты. Говорят, он пе¬
рекрасил ночью номера домов на целой улице, чтобы заманить
кого-то в ловушку. Именно он изобрел портативный почтовый
ящик, который вешал в тихих предместьях, надеясь, что кто-ни¬
будь забредет туда и бросит в ящик посылку или деньги. Он был
великолепным акробатом; несмотря на свой рост, он прыгал, как
кузнечик, и лазал по деревьям не хуже обезьяны. Вот почему,
выйдя в погоню за ним, Валантэн прекрасно понимал, что в дан¬
ном случае найти преступника — еще далеко не все.
Но как его хотя бы найти? Об этом и думал теперь прославлен¬
ный сыщик.
Фламбо маскировался ловко, но одного он скрыть не
мог — своего огромного роста. Если бы меткий взгляд Валантэна
остановился на высокой зеленщице, бравом гренадере или даже
статной герцогине, он задержал бы их немедля. Но все, кто попа¬
дался ему на пути, походили на переодетого Фламбо не больше,
чем кошка — на переодетую жирафу. На пароходе он всех изучил;
в поезде же с ним ехали только шестеро: коренастый путеец, на¬
правлявшийся в Лондон; три невысоких огородника, севших на
третьей станции; миниатюрная вдова из эссекского местечка и
совсем низенький священник из эссекской деревни. Дойдя до
него, сыщик махнул рукой и чуть не рассмеялся. Маленький свя¬
щенник воплощал самую суть этих скучных мест: глаза его были
бесцветны, как Северное море, а при взгляде на его лицо вспоми¬
налось, что жителей Норфолка зовут клецками. Он никак не мог
управиться с какими-то пакетами. Конечно, церковный съезд
пробудил от сельской спячки немало священников, слепых и бес¬
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
9
помощных, как выманенный из земли крот. Валантэн, истый
француз, был суровый скептик и не любил попов. Однако он их
жалел, а этого пожалел бы всякий. Его большой старый зонт то и
дело падал; он явно не знал, что делать с билетом, и простодушно
до глупости объяснял всем и каждому, что должен держать ухо
востро, потому что везет «настоящую серебряную вещь с синими
камушками». Забавная смесь деревенской бесцветности со святой
простотой потешала сыщика всю дорогу; когда же священник с
грехом пополам собрал пакеты, вышел и тут же вернулся за зонти¬
ком, Валантэн от души посоветовал ему помолчать о серебре, если
он хочет его уберечь. Нос кем бы Валантэн ни говорил, он искал
взглядом другого человека — в бедном ли платье, в богатом ли, в
женском или мужском, только не ниже шести футов. В знамени¬
том преступнике было шесть футов четыре дюйма1.
Как бы то ни было, вступая на Ливерпул-стрит, он был уверен,
что не упустил вора. Он зашел в Скотленд-Ярд, назвал свое имя и
договорился о помощи, если она ему понадобится, потом закурил
новую сигару и отправился бродить по Лондону. Плутая по улоч¬
кам и площадям к северу от станции Виктория, он вдруг остано¬
вился. Площадь — небольшая и чистая — поражала внезапной
тишиной; есть в Лондоне такие укромные уголки. Строгие дома,
окружавшие ее, дышали достатком, но казалось, что в них никто
не живет; а в центре — одиноко, словно остров в Тихом океа¬
не,— зеленел усаженный кустами газон. С одной стороны дома
были выше, словно помост в конце зала, и ровный их ряд, внезап¬
но и очень по-лондонски, разбивала витрина ресторана. Этот рес¬
торан как будто бы забрел сюда из Сохо; все привлекало в нем — и
деревья в кадках, и белые в лимонную полоску шторы. Дом был
по-лондонски узкий, вход находился очень высоко, и ступеньки
поднимались круто, словно пожарная лестница. Валантэн оста¬
новился, закурил и долго глядел на полосатые шторы.
Самое странное в чудесах то, что они случаются. Облачка со¬
бираются вместе в неповторимый рисунок человеческого глаза.
Дерево изгибается вопросительным знаком как раз тогда, когда
вы не знаете, как вам быть. И то и другое я видел на днях. Нельсон
гибнет в миг победы, а некий Уильямс убивает случайно Уильям¬
сона (похоже на сыноубийство!). Короче говоря, в жизни, как и в
сказках, бывают совпадения, но прозаические люди не принима¬
1
1 м 93 см.
10
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ют их в расчет. Как заметил некогда Эдгар По, мудрость должна
полагаться1 на непредвиденное.
Аристид Валантэн был истый француз, а французский
ум — это ум, и ничего больше. Он не был «мыслящей машиной»,
ведь эти слова — неумное порождение нашего бескрылого фата¬
лизма: машина потому и машина, что не умеет мыслить. Он был
мыслящим человеком, и мыслил он здраво и трезво. Своими по¬
хожими на колдовство победами он был обязан тяжелому труду,
простой и ясной французской мысли. Французы будоражат мир
не парадоксами, а общими местами. Они облекают прописные
истины в плоть и кровь — вспомним их революцию. Валантэн
знал, что такое разум, и потому знал границы разума. Только тот,
кто ничего не смыслит в моторах, попытается ехать без бензина;
только тот, кто ничего не смыслит в разуме, попытается размыш¬
лять без твердой, неоспоримой основы. Сейчас основы не было.
Он упустил Фламбо в Норвиче, а здесь, в Лондоне, тот мог при¬
нять любую личину и оказаться кем угодно, от верзилы-оборван¬
ца в Уимблдоне до атлета-кутилы в отеле «Метрополь».
Когда Валантэн ничего не знал, он применял свой метод. Он
полагался на непредвиденное. Если он не мог идти разумным пу¬
тем, он тщательно и скрупулезно действовал вопреки разуму. Он
шел не туда, куда следует,— не в банки, полицейские участки,
злачные места, а туда, куда не следует: стучался в пустые дома,
сворачивал в тупики, лез в переулки через горы мусора, огибал
любую площадь, петлял. Свои безумные поступки он объяснял
весьма разумно. Если у вас есть ключ, говорил он, этого делать не
стоит; но если ключа нет — делайте только так. Любая стран¬
ность, зацепившая внимание сыщика, могла зацепить и внима¬
ние преступника. С чего-то надо начать; почему же не начать там,
где мог остановиться другой? В крутизне ступенек, в тихом уюте
ресторана было что-то необычное. Романтическим нюхом сыщи¬
ка Валантэн почуял, что тут стоит остановиться. Он взбежал по
ступенькам, сел у окна и спросил черного кофе.
Было позднее утро, а он еще не завтракал. Остатки чужой еды
на столиках напомнили ему, что он проголодался; он заказал яйцо
всмятку и рассеянно положил в кофе сахар, думая о Фламбо. Он
вспомнил, как тот использовал для побега то ножницы, то пожар,
то доплатное письмо без марки, а однажды собрал толпу к теле¬
1 Вероятно, речь идет о наблюдении Э. По из новеллы «Убийство на улице Морг»:
«Искусство аналитика проявляется как раз в том, что правилами игры не предусмотре¬
но».
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
11
скопу, чтоб смотреть на мнимую комету. Валантэн считал себя не
глупее Фламбо и был прав. Но он прекрасно понимал невыгоды
своего положения. «Преступник — творец, сыщик — кри¬
тик»,— сказал он, кисло улыбнулся, поднес чашку к губам и быст¬
ро опустил. Кофе был соленый.
Он посмотрел на вазочку, из которой брал соль. Это была са¬
харница, предназначенная для сахара, точно так же, как бутылка
предназначена для вина. Он удивился, что здесь держат в сахар¬
ницах соль, и посмотрел, нет ли где солонки. На столе стояли две,
полные доверху. Может, и с ними не все в порядке? Он попробо¬
вал; в них был сахар. Тогда он окинул вспыхнувшим взглядом дру¬
гие столики — не проявился ли в чем-нибудь и там изысканный
вкус шутника, переменившего местами соль и сахар? Все было
опрятно и приветливо, если не считать темного пятна на светлых
обоях. Валантэн крикнул лакея.
Растрепанный и сонный лакей подошел к столику, и сыщик
(ценивший простую, незамысловатую шутку) предложил ему по¬
пробовать сахар и сказать, соответствует ли он репутации заведе¬
ния. Лакей попробовал, охнул и проснулся.
— Вы всегда шутите так тонко? — спросил Валантэн.— Вам не
приелся этот розыгрыш?
Когда ирония дошла до лакея, тот, сильно запинаясь, заверил,
что ни у него, ни у хозяина и в мыслях не было ничего подобного.
Вероятно, они просто ошиблись. Он взял сахарницу и осмотрел
ее; взял солонку и осмотрел ее, удивляясь все больше и больше.
Наконец он быстро извинился, убежал и привел хозяина. Тот
тоже обследовал сахарницу и солонку и тоже удивился.
Вдруг лакей захлебнулся словами.
— Я вот что думаю,— затараторил он.— Я думаю, это те свя¬
щенники. Те, двое,— пояснил лакей.— Которые стену супом об¬
лили.
— Облили стену супом? — переспросил Валантэн, думая, что
это итальянская поговорка.
— Вот, вот,— волновался лакей, указывая на темное пят¬
но.— Взяли и плеснули.
Валантэн взглянул на хозяина, и тот дал более подробный от¬
чет.
— Да, сэр,— сказал он.— Так оно и было, только сахар и соль
тут, наверно, ни при чем. Совсем рано, мы только шторы подня¬
ли, сюда зашли два священника и заказали бульон. Люди вроде бы
тихие, приличные. Высокий расплатился и ушел, а другой соби¬
12
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
рал свертки, он какой-то был неповоротливый. Потом он тоже
пошел к дверям и вдруг схватил чашку и вылил суп на стену. Я был
в задней комнате. Выбегаю — смотрю: пятно, а священника нет.
Убыток небольшой, но ведь какая наглость! Я побежал за ним, да
не догнал, они свернули на Карстейрс-стрит.
Валантэн уже вскочил, надел шляпу и стиснул трость. Он по¬
нял: во тьме неведения надо было идти туда, куда направляет вас
первый указатель, каким бы странным он ни был. Еще не упали на
стол монеты, еще не хлопнула стеклянная дверь, а сыщик уже
свернул за угол и побежал по улице.
К счастью, даже в такие отчаянные минуты он не терял холод¬
ной зоркости. Пробегая мимо какой-то лавки, он заметил в ней
что-то странное и вернулся. Лавка оказалась зеленной; на откры¬
той витрине были разложены овощи и фрукты, а над ними торча¬
ли ярлычки с ценами. В самых больших ячейках высились груда
орехов и пирамида мандаринов. Надпись над орехами — синие
крупные буквы на картонном поле — гласила: «Лучшие мандари¬
ны. Две штуки за пенни»; надпись над мандаринами: «Лучшие
бразильские орехи. Четыре пенса фунт». Валантэн прочитал и по¬
думал, что совсем недавно встречался с подобным юмором. Обра¬
тившись к краснолицему зеленщику, который довольно угрюмо
смотрел вдаль, он привлек его внимание к прискорбной ошибке.
Зеленщик не ответил, но тут же переставил ярлычки. Сыщик, не¬
брежно опираясь на трость, продолжал разглядывать витрину.
Наконец он спросил:
— Простите за нескромность, сэр, нельзя ли задать вам вопрос
из области экспериментальной психологии и ассоциации идей?
Багровый лавочник грозно взглянул на него, но Валантэн про¬
должал, весело помахивая тростью:
— Почему переставленные ярлычки на витрине зеленщика на¬
поминают нам о священнике, прибывшем на праздники в Лон¬
дон? Или — если я выражаюсь недостаточно ясно — почему оре¬
хи, поименованные мандаринами, таинственно связаны с двумя
духовными лицами, повыше ростом и пониже?
Глаза зеленщика полезли на лоб, как глаза улитки; казалось, он
вот-вот кинется на нахала. Но он сердито проворчал:
— А ваше какое дело? Может, вы с ними заодно? Так вы им
прямо скажите: попы они там или кто, а рассыплют мне опять яб¬
локи — кости переломаю!
— Правда? — посочувствовал сыщик,— Они рассыпали ваши
яблоки?
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
13
— Это все тот, коротенький,— разволновался зелен¬
щик.— Прямо по улице покатились. Пока я их подбирал, он и
ушел.
— Куда? — спросил Валантэн.
— Налево, за второй угол. Там площадь,— быстро сообщил зе¬
ленщик.
— Спасибо,— сказал Валантэн и упорхнул, как фея.
За вторым углом налево он пересек площадь и бросил поли¬
смену:
— Срочное дело, констебль. Не видели двух патеров?
Полисмен засмеялся басом.
— Видел,— сказал он.— Если хотите знать, сэр, один был пья¬
ный. Он стал посреди дороги и...
— Куда они пошли? — резко спросил сыщик.
— Сели в омнибус,— ответил полицейский.— Из этих, жел¬
тых, которые идут в Хемпстед1.
Валантэн вынул карточку, быстро сказал: «Пришлите двоих,
пусть идут за мной!» — и ринулся вперед так стремительно, что
могучий полисмен волей-неволей поспешил выполнить его при¬
каз. Через минуту, когда сыщик стоял на другой стороне площа¬
ди, к нему присоединились инспектор и человек в штатском.
— Итак, сэр,— важно улыбаясь, начал инспектор,— чем мы
можем...
Валантэн выбросил вперед трость.
— Я отвечу вам на империале вон того омнибуса,— сказал он и
нырнул в гущу машин и экипажей.
Когда все трое, тяжело дыша, уселись на верхушке желтого ом¬
нибуса, инспектор сказал:
— В такси мы бы доехали в четыре раза быстрее.
— Конечно,— согласился предводитель.— Если б мы знали,
куда едем.
— А куда мы едем? — ошарашенно спросил инспектор.
Валантэн задумчиво курил; потом, вынув изо рта сигару, про¬
изнес:
— Когда вы знаете, что делает преступник, забегайте вперед.
Но если вы только гадаете — идите за ним. Блуждайте там, где он;
останавливайтесь, где он; не обгоняйте его. Тогда вы увидите то,
1 Хемпстед — расположенное на холмистой местности аристократическое пред¬
местье на севере Лондона.
14
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
что он видел, и сделаете то, что он сделал. Нам остается одно: под¬
мечать все странное.
— В каком именно роде? — спросил инспектор.
— В любом,— ответил Валантэн и надолго замолчал.
Желтый омнибус полз по северной части Лондона. Казалось,
что прошли часы; великий сыщик ничего не объяснял, помощни¬
ки его молчали, и в них росло сомнение. Быть может, рос в них и
голод — давно миновала пора второго завтрака, а длинные улицы
северных кварталов вытягивались одна за другой, словно колена
какой-то жуткой подзорной трубы. Все мы помним такие поезд¬
ки — вот-вот покажется край света, но показывается только Тэф-
нел-парк. Лондон исчезал, рассыпался на грязные лачуги, кабач¬
ки и хилые пустыри и снова возникал в огнях широких улиц и фе¬
шенебельных отелей. Казалось, едешь сквозь тринадцать городов.
Впереди сгущался холодный сумрак, но сыщик молчал и не дви¬
гался, пристально вглядываясь в мелькающие мимо улицы. Когда
Кэмден-таун' остался позади, полицейские уже клевали носом.
Вдруг они очнулись: Валантэн вскочил, схватил их за плечи и
крикнул кучеру, чтобы тот остановился.
В полном недоумении они скатились по ступенькам и, огля¬
девшись, увидели, что Валантэн победно указует на большое окно
по левую руку от них. Окно это украшало сверкающий фасад бо¬
льшого, как дворец, отеля; здесь был обеденный зал ресторана, о
чем и сообщала вывеска. Все окна в доме были из матового узор¬
ного стекла; но в середине этого окна, словно звезды во льду, зия¬
ла дырка.
— Наконец! — воскликнул Валантэн, потрясая тро¬
стью.— Разбитое окно! Вот он, ключ!
— Какое окно? Какой ключ? — рассердился полицей¬
ский.— Чем вы докажете, что это связано с ними?
От злости Валантэн чуть не сломал бамбуковую трость.
— Чем докажу! — вскричал он.— О господи! Он ищет доказа¬
тельств! Скорей всего это никак не связано! Но что ж нам еще де¬
лать? Неужели вы не поняли, что нам надо хвататься за любую, са¬
мую невероятную случайность или идти спать?
Он ворвался в ресторан; за ним вошли полисмены. Все трое
уселись за столик и принялись за поздний завтрак, поглядывая то
1 Т э ф н е л-п ар к, Кэмде н-т а у н — улицы и соответствующие автобусные
остановки по пути в Хемпстед.
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
15
и дело на звезду в стекле. Надо сказать, и сейчас она мало что объ¬
ясняла.
— Вижу, у вас окно разбито,— сказал Валантэн лакею, распла¬
чиваясь.
— Да, сэр,— ответил лакей, озабоченно подсчитывая деньги.
Чаевые были немалые, и, выпрямившись, он явно оживил¬
ся.— Вот именно, сэр,— сказал он.— Ну и дела, сэр!
— А что такое? — небрежно спросил сыщик.
— Пришли к нам тут двое, священники,— поведал ла¬
кей.— Сейчас их много понаехало. Ну, позавтракали они, один
заплатил и пошел. Другой чего-то возится. Смотрю — завтрак-то
был дешевый, а заплатили чуть не вчетверо. Я говорю: «Вы лиш¬
нее дали»,— а он остановился на пороге и так это спокойно гово¬
рит: «Правда?» Взял я счет, хотел ему показать и чуть не свалился.
— Почему? — спросил сыщик.
— Я бы чем хотите поклялся, в счете было четыре шиллинга.
А тут смотрю — четырнадцать, хоть ты тресни.
— Так! — вскричал Валантэн, медленно поднимаясь на ноги.
Глаза его горели.— И что же?
— А он стоит себе в дверях и говорит: «Простите, перепутал.
Ну, это будет за окно».— «Какое такое окно?» — говорю. «Кото¬
рое я разобью»,— и трах зонтиком!
Слушатели вскрикнули, а инспектор тихо спросил:
— Мы что, гонимся за сумасшедшим?
Лакей продолжал, смакуя смешную историю:
— Я так и сел, ничего не понимаю. А он догнал того, высокого,
свернули они за угол — и как побегут по Баллок-стрит! Я за ними
со всех ног, да куда там — ушли!
— Баллок-стрит! — крикнул сыщик и понесся по улице так же
стремительно, как таинственная пара, за которой он гнался.
Теперь преследователи быстро шли меж голых кирпичных
стен, как по туннелю. Здесь было мало фонарей и освещенных
окон; казалось, что все на свете повернулось к ним спиной. Сгу¬
щались сумерки, и даже лондонскому полисмену нелегко было
понять, куда они спешат. Инспектор, однако, не сомневался, что
рано или поздно они выйдут к Хемпстеде кому Лугу. Вдруг в синем
сумраке, словно иллюминатор, сверкнуло выпуклое освещенное
окно, и Валантэн остановился за шаг до лавчонки, где торговали
сластями. Поколебавшись секунду, он нырнул в разноцветный
мирок кондитерской, подошел к прилавку и со всей серьезностью
16
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
отобрал тринадцать шоколадных сигар. Он обдумывал, как пе¬
рейти к делу, но это ему не понадобилось.
Костлявая женщина, старообразная, хотя и нестарая, смотрела
с тупым удивлением на элегантного пришельца; но, увидев в две¬
рях синюю форму инспектора, очнулась и заговорила.
— Вы, наверно, за пакетом? — спросила она.— Я его отослала.
— За пакетом?! — повторил Валантэн; пришел черед и ему
удивляться.
— Ну, который тот мужчина оставил, священник, что ли?
— Ради бога! — воскликнул Валантэн и подался вперед; его
пылкое нетерпение прорвалось наконец наружу.— Ради бога,
расскажите подробно!
— Ну,— не совсем уверенно начала женщина,— зашли сюда
священники, это уж будет с полчаса. Купили мятных лепешек,
поговорили про то про се, и пошли к Лугу. Вдруг один бежит:
«Я пакета не оставлял?» Я туда, сюда — нигде нету. А он говорит:
«Ладно. Найдете — пошлите вот по такому адресу». И дал мне этот
адрес и еще шиллинг за труды. Вроде бы все обшарила, а ушел он,
глядь — пакет лежит. Ну, я его и послала, не помню уж куда,
где-то в Вестминстере. А сейчас я и подумала: наверное, в этом
пакете что-то важное, вот полиция за ним и пришла.
— Так и есть,— быстро сказал Валантэн.— Близко тут Луг?
— Прямо идти минут пятнадцать,— сказала женщина.— К са¬
мым воротам выйдете.
Валантэн выскочил из лавки и понесся вперед. Полисмены не¬
охотно трусили за ним.
Узкие улицы предместья лежали в тени домов, и, вынырнув на
большой пустырь, под открытое небо, преследователи удивились,
что сумерки еще так прозрачны и светлы. Круглый купол синева¬
то-зеленого неба отсвечивал золотом меж черных стволов и в тем¬
но-лиловой дали. Зеленый светящийся сумрак быстро сгущался,
и на небе проступали редкие кристаллики звезд. Последний луч
солнца мерцал, как золото, на вершинах холмов, венчавших из¬
любленное лондонцами место, которое зовется Долиной Здоро¬
вья. Праздные горожане еще не совсем разбрелись — на скамей¬
ках темнели расплывчатые силуэты пар, а где-то вдалеке вскрики¬
вали на качелях девицы. Величие небес осеняло густеющей синью
величие человеческой пошлости. И, глядя сверху на Луг, Валан¬
тэн увидел наконец то, что искал.
Вдалеке чернели и расставались пары; одна из них была чернее
всех и держалась вместе. Два человека в черных сутанах уходили
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
17
вдаль. Они были не крупнее жуков; но Валантэн увидел, что один
много ниже другого. Высокий шел смиренно и чинно, как подо¬
бает ученому клирику, но было видно, что в нем больше шести
футов. Валантэн сжал зубы и ринулся вниз, рьяно вращая тро¬
стью. Когда расстояние сократилось и двое в черном стали видны
четко, как в микроскоп, он заметил еще одну странность, которая
и удивила его и не удивила. Кем бы ни был высокий, маленького
Валантэн узнал: то был его попутчик по купе, неуклюжий свя¬
щенник из Эссекса, которому он посоветовал смотреть получше
за своими свертками.
Пока что все сходилось. Сыщику сказали, что некий Браун из
Эссекса везет в Лондон серебряный, украшенный сапфирами
крест — драгоценную реликвию, которую покажут иностранному
клиру. Это и была, конечно, «серебряная вещь с камушками», а
Браун, без сомнения, был тот растяпа из поезда. То, что узнал Ва¬
лантэн, прекрасно мог узнать и Фламбо — Фламбо обо всем узна¬
вал. Конечно, пронюхав про крест, Фламбо захотел украсть
его — это проще простого. И уж совсем естественно, что Фламбо
легко обвел вокруг пальца священника со свертками и зонтиком.
Такую овцу кто угодно мог бы затащить хоть на Северный полюс,
так что Фламбо — блестящему актеру — ничего не стоило зата¬
щить его на этот Луг. Покуда все было ясно. Сыщик пожалел бес¬
помощного священника и чуть не запрезирал Фламбо, опустив¬
шегося до такой доверчивой жертвы. Но что означали странные
события, приведшие к победе его самого? Как ни думал он, как ни
бился — смысла в них не было. Где связь между кражей креста и
пятном супа на обоях? Перепутанными ярлычками? Платой впе¬
ред за разбитое окно? Он пришел к концу пути, но упустил сере¬
дину. Иногда, хотя и редко, Валантэн упускал преступника; но
ключ находил всегда. Сейчас он настиг преступника, но ключа у
него не было.
Священники ползли по зеленому склону холма, как черные
мухи. Судя по всему, они беседовали и не замечали, куда идут; но
шли они в самый дикий и тихий угол Луга. Преследователям при¬
шлось принимать те недостойные позы, которые принимает
охотник, выслеживающий дичь: они перебегали от дерева к дере¬
ву, крались и даже ползли по густой траве. Благодаря этим неук¬
люжим маневрам охотники подошли совсем близко к дичи и слы¬
шали уже голоса, но слов не разбирали, кроме слова «разум», ко¬
торое повторял то и дело высокий детский голос. Вдруг путь им
преградили заросли над обрывом; сыщики потеряли след и плута¬
18
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ли минут десять, пока, обогнув гребень круглого, как купол, хол¬
ма, не увидели в лучах заката прелестную и тихую картину. Под
деревом стояла ветхая скамья; на ней сидели, серьезно беседуя,
священники. Зелень и золото еще сверкали у темнеющего гори¬
зонта, сине-зеленый купол неба становился зелено-синим, и
звезды сверкали ярко, как крупные бриллианты. Валантэн сделал
знак своим помощникам, подкрался к большому ветвистому де¬
реву и, стоя там в полной тишине, услышал наконец, о чем гово¬
рили странные священнослужители.
Он слушал минуту-другую, и бес сомнения обуял его. А что,
если он зря затащил английских полисменов в дальний угол тем¬
неющего парка? Священники беседовали именно так, как дол¬
жны беседовать священники,— благочестиво, степенно, учено о
самых бестелесных тайнах богословия. Маленький патер из Эс¬
секса говорил проще, обратив круглое лицо к разгорающимся
звездам. Высокий сидел, опустив голову, словно считал, что недо¬
стоин на них взглянуть. Беседа их была невинней невинного; ни¬
чего более возвышенного не услышишь в белой итальянской оби¬
тели или в черном испанском соборе.
Первым донесся голос отца Брауна:
— ...то, что имели в виду средневековые схоласты, когда гово¬
рили о несокрушимости небес.
Высокий священник кивнул склоненной головой.
— Да,— сказал он,— безбожники взывают теперь к разуму. Но
кто, глядя на эти мириады миров, не почувствует, что там, над
нами, могут быть вселенные, где разум неразумен?
— Нет,— сказал отец Браун,— разум разумен везде.
Высокий поднял суровое лицо к усеянному звездами небу.
— Кто может знать, есть ли в безграничной Вселен¬
ной... — снова начал он.
— У нее нет пространственных границ,— сказал маленький и
резко повернулся к нему,— но за границы нравственных законов
она не выходит.
Валантэн сидел за деревом и молча грыз ногти. Ему казалось,
что английские сыщики хихикают над ним — ведь это он затащил
их в такую даль, чтобы послушать философскую чушь двух тихих
пожилых священников. От злости он пропустил ответ высокого и
услышал только отца Брауна.
— Истина и разум царят на самой далекой, самой пустынной
звезде. Посмотрите на звезды. Правда, они как алмазы и сапфи¬
ры? Так вот, представьте себе любые растения и камни. Предста¬
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
19
вьте алмазные леса с бриллиантовыми листьями. Представьте,
что луна — синяя, сплошной огромный сапфир. Но не думайте,
что все это хоть на йоту изменит закон разума и справедливости.
На опаловых равнинах, среди жемчужных утесов вы найдете все
ту же заповедь: «Не укради».
Валантэн собрался было встать — у него затекло все тело — и
уйти потише; в первый раз за всю жизнь он сморозил такую глу¬
пость. Но высокий молчал как-то странно, и сыщик прислушал¬
ся. Наконец тот сказал совсем просто, еще ниже опустив голову и
сложив руки на коленях:
— А все же я думаю, что другие миры могут подняться выше
нашего разума. Неисповедима тайна небес, и я склоняю голо¬
ву.— И, не поднимая головы, не меняя интонации, приба¬
вил: — Давайте-ка сюда этот крест. Мы тут одни, и я вас могу рас¬
потрошить, как чучело.
Оттого что он не менял ни позы, ни тона, эти слова прозвучали
еще страшнее. Но хранитель святыни почти не шевельнулся; его
глуповатое лицо было обращено к звездам. Может быть, он не по¬
нял или окаменел от страха.
— Да,— все также тихо сказал высокий,— да, я Фламбо.— По¬
молчал и прибавил: — Ну, отдадите вы крест?
— Нет,— сказал Браун, и односложное это слово странно про¬
звенело в тишине.
И тут с Фламбо слетело напускное смирение. Великий вор от¬
кинулся на спинку скамьи и засмеялся негромко, но грубо.
— Не отдадите! — сказал он.— Еще бы вы отдали! Еще бы вы
мне его отдали, простак-холостяк! А знаете почему? Потому что
он у меня в кармане.
Маленький сельский священник повернул к нему
лицо — даже в сумерках было видно, как он растерян,— и спросил
взволнованно и робко, словно подчиненный:
— Вы... вы уверены?
Фламбо взвыл от восторга.
— Ну, с вами театра не надо! — закричал он.— Да, достопоч¬
тенная брюква, уверен! Я догадался сделать фальшивый пакет.
Так что теперь у вас бумага, а у меня — камешки. Старый прием,
отец Браун, очень старый прием.
— Да,— сказал отец Браун и все так же странно, несмело при¬
гладил волосы,— я о нем слышал.
Король преступников наклонился к нему с внезапным интере¬
сом.
20
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Кто? Вы? — спросил он.— От кого ж это вы могли слышать?
— Я не вправе назвать вам его имя,— просто сказал Бра¬
ун.— Понимаете, он каялся. Он жил этим лет двадцать — подме¬
нял свертки и пакеты. И вот, когда я вас заподозрил, я вспомнил
про него, беднягу.
— Заподозрили? — повторил преступник.— Вы что, действи¬
тельно догадались, что я вас не зря тащу в такую глушь?
— Ну да,— виновато сказал Браун.— Я вас сразу заподозрил.
Понимаете, у вас запястье изуродовано, это от наручников.
— А, черт! — заорал Фламбо.— Вы-то откуда знаете про наруч¬
ники?
— От прихожан,— ответил Браун, кротко поднимая бро¬
ви.— Когда я служил в Хартлпуле, там у двоих были такие руки.
Вот я вас и заподозрил, и решил, понимаете, спасти крест. Вы уж
простите, я за вами следил. В конце концов я заметил, что вы под¬
менили пакет. Ну а я подменил его снова и настоящий отослал.
— Отослали? — повторил Фламбо, и в первый раз его голос
звучал не только победой.
— Да, отослал,— спокойно продолжал священник.— Я вер¬
нулся в лавку и спросил, не оставлял ли я пакета. И дал им адрес,
куда его послать, если он найдется. Конечно, сначала я его не
оставлял, а потом оставил. А она не побежала за мной и послала
его прямо в Вестминстер1, моему другу. Этому я тоже научился от
того бедняги. Он так делал с сумками, которые крал на вокзалах.
Сейчас он в монастыре. Знаете, в жизни многому научишь¬
ся,— закончил он, виновато почесывая за ухом.— Что ж нам, свя¬
щенникам, делать? Приходят, рассказывают...
Фламбо уже выхватил пакет из внутреннего кармана и рвал его
в клочья. Там не было ничего, кроме бумаги и кусочков свинца.
Потом он вскочил, взмахнув огромной рукой, и заорал:
— Не верю! Я не верю, что такая тыква может все это обстря¬
пать! Крест у вас! Не дадите — отберу. Мы одни.
— Нет,— просто сказал отец Браун и тоже встал.— Вы его не
отберете. Во-первых, его действительно нет. А во-вторых, мы не
одни.
Фламбо замер на месте.
— За этим деревом,— сказал отец Браун,— два сильных поли¬
смена и лучший в мире сыщик. Вы спросите, зачем они сюда при¬
1 Вестминстер — центральный район Лондона, где находятся правительствен¬
ные учреждения.
САПФИРОВЫЙ КРЕСТ
21
шли? Я их привел. Как? Что ж, я скажу, если хотите. Господи, ког¬
да работаешь в трущобах, приходится знать много таких штук!
Понимаете, я не был уверен, что вы вор, и не хотел оскорблять
своего брата священника. Вот я и стал вас испытывать. Когда че¬
ловеку дадут соленый кофе, он обычно сердится. Если же он стер¬
пит, значит, он боится себя выдать. Я насыпал в сахарницу соль, а
в солонку — сахар, и вы стерпели. Когда счет гораздо больше, чем
надо, это, конечно, вызывает недоумение. Если человек по нему
платит, значит, он хочет избежать скандала. Я приписал единицу,
и вы заплатили.
Казалось, Фламбо вот-вот кинется на него, словно тигр. Но
вор стоял, как зачарованный,— он хотел понять.
— Ну вот,— с тяжеловесной дотошностью объяснял отец Бра¬
ун.— Вы не оставляли следов — кому-то надо же было их остав¬
лять. Всюду, куда мы заходили, я делал что-нибудь такое, чтобы о
нас толковали весь день. Я не причинял большого вреда — облил
супом стену, рассыпал яблоки, разбил окно, но крест я спас. Сей¬
час он в Вестминстере. Странно, что вы не пустили в ход ослиный
свисток.
— Чего я не сделал?
— Как хорошо, что вы о нем не слышали! — просиял священ¬
ник.— Это плохая штука. Я знал, что вы не опуститесь так низко.
Тут бы мне не помогли даже пятна — я слабоват в коленках.
— Что вы несете? — спросил Фламбо.
— Ну уж про пятна-то, я думал, вы знаете! — обрадовался Бра¬
ун.— Значит, вы еще не очень испорчены.
— А вы-то откуда знаете всю эту гадость? — воскликнул
Фламбо.
— Наверное, потому, что я простак-холостяк,— сказал Бра¬
ун.— Вы никогда не думали, что человек, который все время слу¬
шает о грехах, должен хоть немного знать мирское зло? Правда, не
только практика, но и теория моего дела помогла мне понять, что
вы не священник.
— Какая еще теория? — спросил изнемогающий Фламбо.
— Вы нападали на разум,— ответил Браун.— Это дурное бого¬
словие.
Он повернулся, чтобы взять свои вещи, и три человека вышли
в сумерках из-за деревьев. Фламбо был талантлив и знал законы
игры: он отступил назад и низко поклонился Валантэну.
22
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Не мне кланяйтесь, mon ami1,— сказал Валантэн серебря¬
но-звонким голосом.— Поклонимся оба тому, кто нас превзо¬
шел.
И они стояли, обнажив головы, пока маленький сельский свя¬
щенник шарил в темноте, пытаясь найти зонтик.
ТАЙНА САДА
Аристид Валантэн, начальник парижской полиции, опаздывал
домой к званому обеду, и гости начали съезжаться без него. Их
любезно встречал доверенный слуга Валантэна — Иван, старик со
шрамом на лице, почти таком же сером, как его седые усы; он все¬
гда сидел за столом в холле, сплошь увешанном оружием. Дом Ва¬
лантэна был, пожалуй, не менее своеобразен и знаменит, чем его
хозяин. Это был старинный особняк с высокими стенами и высо¬
кими тополями над самою Сеной, построенный довольно стран¬
но, хотя эта странность и была удобна для полицейских — никто
не мог проникнуть в него, минуя парадный вход, где постоянно
дежурил Иван со своим арсеналом. К дому примыкал сад, боль¬
шой и ухоженный, туда вело множество дверей; от внешнего же
мира его наглухо отгораживала высокая, неприступная стена,
усаженная по гребню шипами. Такой сад как нельзя лучше под¬
ходил человеку, убить которого клялась не одна сотня преступ¬
ников.
Как говорил Иван, хозяин звонил по телефону, что задержится
минут на десять. Сейчас Валантэн занимался приготовлениями к
смертным казням и прочими мерзкими делами; он всегда пункту¬
ально выполнял эти обязанности, хотя они и были ему глубоко от¬
вратительны. Беспощадность, с какой он разыскивал преступни¬
ков, всегда сменялась у него снисходительностью, когда доходило
до наказания. Поскольку он был величайшим во Франции, да и во
всей Европе мастером сыщицких методов, его огромное влияние
играло благотворную роль, когда речь шла о смягчении пригово¬
ров и улучшении тюремных порядков. Он принадлежал к числу
великих вольнодумцев-гуманистов, которыми славится Фран¬
ция; а упрекнуть их можно разве лишь в том, что их милосердие
еще бездушнее, чем сама справедливость.
1 Мой друг (фр.).
ТАЙНА САДА
23
Валантэн приехал в черном фраке с алой розеткой (в сочетании
с темной бородой, пронизанной первыми седыми нитями, они
придавали ему весьма элегантный вид) и прошел прямо в свой ка¬
бинет, откуда вела дверь на садовую лужайку. Дверь эта была от¬
ворена, и Валантэн, тщательно заперев свой саквояж в служебном
сейфе, постоял несколько минут около нее. Яркая луна боролась
со стремительно летящими рваными, клочковатыми тучами (не¬
давно прошла гроза), и Валантэн глядел на небо с грустью, не
свойственной людям сугубо научного склада. Возможно, однако,
что такие люди могут предчувствовать самые роковые события
своей жизни. Как бы там ни было, он быстро справился со своими
потаенными переживаниями, ибо знал, что запаздывает и гости
уже прибывают.
Впрочем, войдя в гостиную, он сразу же убедился, что главного
гостя пока нет. Зато были все другие столпы маленького обще¬
ства. Был английский посол лорд Гэллоуэй, раздражительный
старик с темным, похожим на сморщенное яблоко лицом и голу¬
бой ленточкой ордена Подвязки. Была леди Гэллоуэй, худая дама
с серебряной головой и нервным, надменным лицом. Была их
дочь, леди Маргарет Грэм, девушка с бледным личиком эльфа и
волосами цвета меди. Были герцогиня Мон-сен-Мишель, черно¬
глазая и пышная, и две ее дочери, тоже черноглазые и пышные.
Был доктор Симон, типичный французский ученый, в очках и с
острой каштановой бородкой; лоб его прорезали параллельные
морщины — расплата за высокомерие, ибо образуются они от
привычки поднимать брови. Был отец Браун из Кобхоула в граф¬
стве Эссекс; Валантэн недавно познакомился с ним в Англии.
Увидел он — быть может, с несколько большим интересом — вы¬
сокого человека в военной форме, который поклонился Гэллоуэ¬
ям, встретившим его не особенно приветливо, и теперь направ¬
лялся к нему. Это был О’Брайен, майор французского Иностран¬
ного легиона — тощий, несколько чванливый человек, гладко вы¬
бритый, темноволосый и голубоглазый, и — что естественно для
славного полка, известного блистательными поражениями,— од¬
новременно и дерзкий и меланхоличный на вид. Ирландский дво¬
рянин, он был с детства знаком с семейством Гэллоуэев, особенно
с Маргарет Грэм. Родину он покинул после какой-то истории с
долгами и теперь демонстрировал пренебрежение к английскому
этикету, щеголяя форменной саблей и шпорами. На его поклон
леди и лорд Гэллоуэй ответили сдержанным кивком, а леди Мар¬
гарет отвела глаза.
24
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Однако и сами эти люди, и их отношения не слишком трогали
Валантэна. Во всяком случае, не ради них он устроил званый обед.
С особым нетерпением он ждал всемирно известного человека, с
которым свел дружбу во время одной из своих триумфальных по¬
ездок в Соединенные Штаты. Это был Джулиус К. Брейн, мульти¬
миллионер, чьи колоссальные, порой ошеломляющие пожертво¬
вания в пользу мелких религиозных общин столько раз давали по¬
вод для легковесного острословия и еще более легковесного сла¬
вословия американским и английским газетчикам. Никто толком
не понимал, атеист ли Брейн, мормон или приверженец христи¬
анской науки — он готов был наполнить звонкой монетой любой
сосуд, лишь бы этот сосуд был новым. Между прочим, он ждал, не
появится ли, наконец, в Америке свой Шекспир — ждал сколь
терпеливо, столь же и тщетно. Он восхищался Уолтом Уитменом,
но считал, что Льюк Тэннер из города Парижа в Пенсильвании
прогрессивнее его. Ему нравилось все, что казалось прогрессив¬
ным. Таковым он считал и Валантэна; и ошибался.
Появление Джулиуса Брейна было грозным и весомым, как
звон обеденного гонга. У богача было редкое качество — его при¬
сутствие замечали не меньше, чем его отсутствие. Это был очень
крупный человек, дородный и рослый, одетый во фрак, сплош¬
ную черноту которого не нарушали даже цепочка часов или коль¬
цо. Седые волосы были гладко зачесаны назад, как у немца. Крас¬
ное лицо, сердитое и простодушное, было бы просто младенче¬
ским, если бы не один-единственный темный пучок под нижней
губой, в котором было что-то театральное и даже мефистофель¬
ское. Впрочем, в гостиной недолго разглядывали знаменитого
американца. Опоздание уже нарушило ход вечера, и леди Гэл¬
лоуэй, подхватив его под руку, увлекла без промедления в столо¬
вую.
Супруги Гэллоуэй на все смотрели благодушно и снисходите¬
льно, но и у них был повод для беспокойства. Лорду очень не хоте¬
лось, чтобы дочь заговорила с этим проходимцем О’Брайеном;
однако она вполне прилично прошествовала в столовую в обще¬
стве доктора Симона. И все-таки лорду было неспокойно, он вел
себя почти грубо. Во время обеда он еще сохранял дипломатиче¬
ское достоинство. Но когда настал черед сигар и трое мужчин по¬
моложе — доктор Симон, священник Браун и ненавистный
О’Брайен, отщепенец в иностранном мундире,— куда-то исчез¬
ли, не то поболтать с дамами, не то покурить в оранжерее, британ¬
ский дипломат вовсе утратил дипломатическую стать. Ему не да¬
ГАЙ НА САДА
25
вала покоя мысль, что негодяй О’Брайен, может быть, где-то
что-то нашептывает Маргарет. Его, лорда Гэллоуэя, оставили
пить кофе в компании Брейна, выжившего из ума янки, который
верит во всех богов, и Валантэна, сухаря француза, который ни во
что не верит! Пусть бы уж спорили между собой, сколько влезет,
но у него-то с ними нет ничего общего. Через какое-то время, ког¬
да прогрессивные словопрения зашли в тупик, лорд встал и от¬
правился искать гостиную. Он проплутал по длинным коридорам
минут шесть, а то и восемь, пока не услышал наконец назидатель¬
ный тенорок доктора, потом — скучный голос священника, а по¬
сле него — общий смех. Вот и эти, подумал он и выругался про
себя, и эти тоже спорят о науке и религии... Но, отворив дверь в
гостиную, он заметил одно: там не было майора О’Брайена и леди
Маргарет.
Нетерпеливо выскочив из гостиной, как перед тем из столо¬
вой, он опять затопал по коридорам. Стремление оградить дочь от
ирландско-алжирского авантюриста овладело им, как маньяком.
По пути в заднюю часть дома, где помещался кабинет Валантэна,
он, к своему изумлению, увидел дочь, которая пробежала мимо с
презрительной гримаской на бледном лице. Новая загадка! Если
она была сейчас с О’Брайеном, куда же делся он? Если нет, где же
была она? Весь во власти ревнивой старческой подозрительности,
он пробирался наугад по неосвещенным коридорам и в конце
концов набрел на предназначенный для прислуги выход в сад.
Кривой ятаган луны разодрал и разметал последние клочья обла¬
ков. Серебристый свет озарил все уголки сада. Через лужайку, ко
входу в кабинет, крупными шагами двигался высокий человек в
синем; отблеск луны на знаках различия изобличил в нем майора
О’Брайена.
Он вошел в дом, оставив лорда Гэллоуэя разъяренным и расте¬
рянным сразу. Сине-серебристый сад, похожий на сцену театра,
дразнил его хрупким очарованием, нестерпимым для грубой вла¬
стности. Сила и грация ирландца бесили его, как будто он — не
отец Маргарет, а соперник офицера; лунный свет приводил в ис¬
ступление. Его словно бы заманили колдовством в сад трубаду¬
ров, в сказочную страну Ватто1, и, чтобы потоком слов развеять
нежный дурман, он энергично двинулся вслед врагу. При этом он
споткнулся не то о дерево, не то о камень в траве и наклонился,
1 Ватто Антуан — французский художник XVIII в., в творчестве которого пре¬
обладали театральные и любовные темы, фантастические сюжеты.
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
26
сперва с раздражением, затем — с любопытством. Еще через
мгновение луна и высокие тополя стали свидетелями поразитель¬
ного зрелища: пожилой английский дипломат бежал во всю
прыть, оглашая воздух отчаянными воплями. На хриплые крики в
дверях кабинета возникло бледное лицо доктора Симона — блик
на стеклах очков, встревоженная бровь; он и услышал первые чле¬
нораздельные слова.
— В саду труп... весь в крови! — воскликнул посол. О’Брайен
начисто вылетел у него из головы.
— Надо немедленно сообщить Валантэну,— сказал доктор,
когда Гэллоуэй сбивчиво поведал ему обо всем, что решился рас¬
смотреть,— Хорошо еще, что он здесь.
При этих его словах в комнату вошел, привлеченный шумом,
сам знаменитый детектив. Было почти забавно наблюдать, как он
преобразился. Сперва он просто беспокоился как хозяин и джен¬
тльмен, что стало дурно кому-то из гостей или слуг. Когда же ему
сказали о страшной находке, он со всей присущей ему уравнове¬
шенностью мгновенно превратился в энергичного и авторитетно¬
го эксперта, поскольку такое происшествие, при всей своей нео¬
жиданности и трагичности, было уже его профессиональным де¬
лом.
— Подумать только,— заметил он, когда они поспешили на
поиски тела,— я изъездил весь свет, расследуя преступления, а те¬
перь кто-то хозяйничает у меня в саду. Однако где же тело?
Они с трудом пересекли лужайку — от реки поднимался лег¬
кий туман,— но с помощью еще не оправившегося Гэллоуэя оты¬
скали в высокой траве мертвое тело. Это был труп очень высокого
и широкоплечего человека. Несчастный лежал ничком, и они
увидели могучие плечи, черный фрак и большую голову, совсем
лысую, если не считать нескольких прядей темных волос, при¬
липших к черепу, точно мокрые водоросли. Из-под уткнувшегося
в землю лица ползла алая змейка крови.
— Ну что ж,— как-то странно произнес Симон,— во всяком
случае, это не кто-нибудь из нас.
— Осмотрите его, доктор,— бросил Валантэн довольно рез¬
ко,— возможно, он еще жив.
Доктор наклонился над трупом.
— Он не совсем холодный, но, боюсь, вполне мертвый,— от¬
ветил он.— Помогите-ка мне приподнять его.
Они осторожно приподняли мертвого на дюйм от земли, и сра¬
зу же все сомнения были рассеяны самым ужасным образом: го¬
ТАЙНА САДА
27
лова отвалилась от тела. Тот, кто перерезал неизвестному горло,
сумел перерубить и шею.
Это потрясло даже Валантэна. «Силен, как горилла»,— про¬
бормотал он. Не без дрожи, хотя он был привычен к анатомирова¬
нию трупов, доктор Симон поднял мертвую голову. На шее и под¬
бородке виднелись порезы, но лицо осталось в общем неповреж¬
денным. Грубое, желтое, изрытое впадинами, с орлиным носом и
тяжелыми веками — это было лицо жестокого римского импера¬
тора или, пожалуй, китайского мандарина. Все присутствующие
взирали на него в полнейшем недоумении. Ничто больше не при¬
влекло их внимания; разве только то, что, когда тело приподняли,
в темноте забелела манишка и на ней заалела кровь. Убитый, как
сказал доктор Симон, действительно не принадлежал к их компа¬
нии, но, возможно, он собирался присоединиться к ней, посколь¬
ку был явно одет для такого случая.
Валантэн опустился на четвереньки и с величайшей професси¬
ональной тщательностью исследовал траву и землю вокруг тела.
Его примеру, хотя и не так ловко, последовал доктор, а так¬
же — совсем уж вяло — и английский посол. Их поиски не увен¬
чались находками, если не считать обломленных или отрезанных
веточек, которые Валантэн поднял и, бегло осмотрев, отбросил
прочь.
— Так,— мрачно проговорил он,— кучка веток и совершенно
посторонний человек с отрубленной головой. Больше ничего.
Нависла нервная тишина, и тут потерявший самообладание
Гэллоуэй вдруг пронзительно вскрикнул:
— Кто это там? Вон, у забора!
В осветившейся под луной туманной поволоке к ним нереши¬
тельно приблизился человечек с несуразно большой головой. Его
можно было принять за домового, но он оказался безобидным
священником, которого они оставили в гостиной.
— Вот удивительно,— кротко проговорил он,— ведь здесь нет
ни калитки, ни ворот...
Валантэн раздраженно насупил черные брови, как всегда при
виде сутаны. Но он был справедлив и согласился.
— Да, вы правы,— сказал он,— Прежде чем мы выясним, что
это за убийство, придется установить, как он здесь оказался. А те¬
перь, господа, вот что. Если смотреть без предубеждений на мою
должность и долг, то согласимся, что некоторых высокопостав¬
ленных лиц вполне можно и не вмешивать. Среди нас есть дамы и
иностранный посол. Поскольку нам приходится констатировать
28
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
преступление, придется и расследовать его соответствующим об¬
разом. Но пока я могу поступать по собственному усмотрению. Я
начальник полиции, лицо настолько официальное, что могу дей¬
ствовать частным образом. Надеюсь, я очищу от подозрения всех
гостей до единого, прежде чем вызову своих сотрудников. Госпо¬
да, под ваше честное слово прошу вас не покидать дом до зав¬
трашнего полудня; спальни есть для всех. Симон, вы, должно
быть, знаете, где найти моего слугу Ивана. Я доверяю ему во всем.
Передайте, чтобы он оставил на своем месте кого-нибудь из слуг и
сейчас же шел сюда. Лорд Гэллоуэй, никто не сможет лучше вас
сообщить все дамам так, чтобы не вышло паники. Им тоже нельзя
будет уезжать. Мыс отцом Брауном останемся у тела.
Когда в Валантэне говорил командирский дух, ему подчиня¬
лись, как боевой трубе. Доктор Симон отправился в вестибюль и
прислал Ивана — частного детектива на службе у детектива госу¬
дарственного. Гэллоуэй проследовал в гостиную и сумел сооб¬
щить о трагических событиях так деликатно, что к тому времени,
когда все собрались там, дамы успели и ужаснуться и успокоить¬
ся. Тем временем верный служитель церкви и правоверный без¬
божник застыли в головах и в ногах трупа, словно изваяния, оли¬
цетворяющие две философии смерти.
Из дома, как пушечное ядро, вылетел Иван, доверенный слуга
со шрамом и усами, и бросился через лужайку к хозяину. Его се¬
рая физиономия так и сияла оттого, что в доме разыгрывается
криминальный роман, и было что-то отталкивающее в том ожив¬
лении, с каким он спросил, нельзя ли осмотреть останки.
— Что ж, посмотрите, если хотите,— сказал Валантэн,— толь¬
ко поторопитесь. Нам надо идти в дом и кое-что выяснить.
Иван поднял мертвую голову и чуть не выронил.
— Господи! — разинув рот, выдохнул он.— Да это же... нет, не
может быть! Вы знаете, кто это?
— Нет,— безразлично ответил Валантэн.— Но хватит, нам
пора.
Вдвоем они внесли тело в кабинет, положили его на диван и
пошли в гостиную.
Детектив сел за письменный стол неторопливо и даже как бы с
нерешительностью, но взгляд его был тверд, как у председателя
суда. Он что-то быстро записал на лежавшем перед ним листе бу¬
маги, а затем коротко спросил:
— Все ли собрались?
ТАЙНА САДА
29
— Нет мистера Брейна,— ответила, оглядевшись, герцогиня
Мон-сен-Мишель.
— Да-да,— резким, хриплым голосом прибавил лорд Гэл¬
лоуэй,— и еще, заметьте, нет мистера Нила О’Брайена. А я видел
его в саду, когда труп еще не остыл.
— Иван,— распорядился Валантэн,— пойдите и приведите
майора О’Брайена и мистера Брейна. Мистер Брейн, должно
быть, сидит с сигарой в столовой. А майор, я думаю, сейчас прогу¬
ливается по оранжерее, хотя точно не знаю.
Его верный оруженосец бросился исполнять приказание, а Ва¬
лантэн продолжал в том же, по-военному скупом и решительном
тоне:
— Все присутствующие знают, что в саду найден труп с отсе¬
ченной головой. Доктор Симон, вы осматривали его. Как, по ва¬
шему мнению, должен ли убийца обладать большой силой? Или,
может быть, достаточно иметь очень острый нож?
— Я бы сказал,— отвечал доктор, совсем бледный,— что этого
вообще нельзя сделать ножом.
— Не знаете ли вы в таком случае,— продолжал Валан¬
тэн,— каким орудием это можно сделать?
— Из современных, полагаю, никаким,— сказал доктор, стра¬
дальчески выгибая брови.— Шею и вообще так просто не переру¬
бишь, а тут к тому же срез очень гладкий, как будто действовали
алебардой, или старинным топором палача, или же двуручным
мечом.
— Господи боже мой! — истерически вскрикнула герцоги¬
ня.— Ну откуда же здесь двуручные мечи?
Валантэн по-прежнему не отрывался от бумаги, лежавшей пе¬
ред ним.
— Скажите,— спросил он, продолжая торопливо записы¬
вать,— а нельзя ли это сделать длинной саблей французских кава¬
леристов?
В дверь негромко постучали, и у всех в комнате похолодела
кровь, словно от стука в шекспировском «Макбете». И среди мер¬
твой тишины доктор Симон с трудом выговорил:
— Саблей — пожалуй, да.
— Благодарю вас,— сказал Валантэн.— Войдите, Иван!
Иван отворил дверь и доложил о приходе майора Нила
О’Брайена. Слуга обнаружил его, когда тот снова бродил по саду.
Вид у офицера был расстроенный и раздраженный.
— Что вам от меня надо? — выкрикнул он.
30
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Садитесь, пожалуйста,— спокойно и любезно сказал Валан¬
тэн.— А что же с вами нет сабли? Где она?
— Оставил в библиотеке на столе,— ответил О’Брайен, у кото¬
рого от растерянности стал заметнее ирландский акцент.— Она
мне надоела и...
— Иван,— сказал Валантэн,— пожалуйста, пойдите и прине¬
сите из библиотеки саблю майора.— Потом, когда лакей исчез, он
продолжал: — Лорд Гэллоуэй утверждает, что видел, как вы во¬
шли из сада в дом, а сразу после этого там обнаружили труп. Что
вы делали в саду?
Майор плюхнулся на стул.
— A-а,— воскликнул он совсем уж по-ирландски,— любовал¬
ся на луну! Общался с природой, всего и дела.
На какое-то время повисла тяжелая тишина, а потом снова
раздался тот же обыденный и жуткий стук в дверь. Вернулся
Иван, он принес пустые стальные ножны.
— Вот все,— сказал он.
— Положите на стол,— не поднимая головы, велел Валантэн.
Воцарилось ледяное молчание, сродни непроницаемому мол¬
чанию, окружающему в зале суда осужденного убийцу. Давно
стихли невнятные восклицания герцогини. Клокочущая нена¬
висть лорда Гэллоуэя была удовлетворена. И тут произошло нео¬
жиданное.
— Я вам скажу,— воскликнула леди Маргарет тем звонким го¬
лосом, какой бывает у смелых женщин, решающихся выступить
публично,— я вам скажу, что делал в саду мистер О’Брайен, по¬
скольку он принужден молчать. Он предлагал мне стать его же¬
ной. Я отказала — я сказала, что при моих семейных обстоятель¬
ствах могу предложить ему лишь уважение. Его это рассердило;
видно, мое уважение ему не очень нужно. Что ж,— прибавила она
с бледной улыбкой,— не знаю, станет ли он дорожить им теперь,
но я и теперь скажу о своем уважении к нему. И поклянусь где
угодно, что этого преступления он не совершал.
Лорд Гэллоуэй, нагнувшись к ней, пытался (как ему казалось,
ни для кого не слышно) образумить ее.
— Придержи язык, Мэгги! — громоподобно зашептал
он.— Чего ты его защищаешь? Ты хоть подумай, где его сабля! Эта
проклятая...
Он замолчал под странным пристальным взглядом сверкаю¬
щих глаз — взглядом, который поразил всех.
ТАЙНА САДА
31
— Старый дурак! — тихо сказала она без тени почтения.— Что
вы хотите доказать? Неужели не ясно, что он не убивал, пока сто¬
ял рядом со мной? А если он убил, я все равно была там. Кто же
должен был это видеть или хотя бы знать об этом, как не я? Неуже¬
ли вы так ненавидите Нила, что подозреваете собственную дочь...
Леди Гэллоуэй пронзительно взвизгнула. Остальные сидели в
жарком ознобе, прикоснувшись к жестокой трагедии влюблен¬
ных, какие бывали в давно минувшие времена. Гордая бледная
шотландская аристократка и ее возлюбленный, ирландский аван¬
тюрист, как бы сошли со старинных портретов в средневековом
замке. Притихшую комнату надолго заполонили призрачные
тени отравленных супругов и вероломных любовников.
И тогда, среди мрачного молчания, прозвучал простодушный
голос:
— Скажите, а что — это очень длинная сигара?
Вопрос был до того неожидан, что все обернулись посмотреть,
от кого он исходил.
— Я имею в виду,— пояснил маленький отец Браун из своего
угла,— я имею в виду сигару, которую докуривает мистер Брейн.
Похоже, что она не меньше трости.
Валантэн поднял голову, и, несмотря на неуместность репли¬
ки, лицо его выразило согласие, смешанное, правда, с раздраже¬
нием.
— В самом деле,— резко заметил он,— Иван, еще раз поищите
мистера Брейна и сейчас же приведите его.
Когда дверь закрылась за слугой, Валантэн обратился к девуш¬
ке с серьезностью, вызванной новым поворотом дела:
— Леди Маргарет, мы все признательны вам и восхищены тем,
что вы переступили ложную гордость, разъяснив поведение майо¬
ра. Однако одно осталось неясным. Насколько я понимаю, лорд
Гэллоуэй встретил вас, когда вы шли из кабинета в гостиную, а
вышел в сад, где увидел майора, только через несколько минут, не
так ли?
— Вы, должно быть, помните,— ответила Маргарет с легкой
иронией,— что я только что отказала ему, и вряд ли мы могли
идти рука об руку. Он как-никак джентльмен, он остался в
саду — вот на него и пало подозрение.
— Но в эти несколько секунд,— веско возразил Валан¬
тэн,— он вполне мог бы...
Снова раздался стук, и в дверях возникло изуродованное шра¬
мом лицо.
32
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Виноват, сударь,— сказал Иван,— но мистер Брейн пропал
из дома.
— Пропал! — воскликнул Валантэн и первый раз за все время
поднялся из-за стола.
— Удрал. Смылся. Испарился,— продолжал Иван, смешно
выговаривая французские слова.— Его шляпа и пальто тоже ис¬
парились. Но я вам скажу кое-что получше. Я выскочил из дома
посмотреть, не оставил ли он каких следов. И я нашел — да еще
какой!
— Что же вы нашли? — спросил Валантэн.
— Сейчас покажу,— сказал Иван; в следующее мгновение он
появился снова с обнаженной кавалерийской саблей, и клинок ее
был окровавлен. Присутствующие воззрились на нее, будто на
влетевшую в комнату молнию. Но видавший виды Иван невозму¬
тимо продолжал: — Вот что валялось в кустах, в полусотне ярдов
отсюда, по дороге как ехать в Париж. Видно, ваш почтенный мис¬
тер Брейн бросил там эту штуку, когда убегал.
Снова настала тишина, но уже совсем иная. Валантэн взял саб¬
лю, осмотрел ее, потом некоторое время сосредоточенно раз¬
мышлял и, наконец, почтительно обратился к О’Брайену:
— Майор, мы уверены, что вы в любое время представите свою
саблю полиции, если это потребуется для экспертизы. Пока
же,— прибавил он, энергично задвинув клинок в звонкие нож¬
ны,— позвольте возвратить вам ваше оружие.
Все, кто понял воинский символизм этой сцены, едва удержа¬
лись от аплодисментов.
Эта сцена изменила все в жизни Нила О’Брайена. Когда он
снова бродил по саду, еще хранившему свою тайну, но расцвечен¬
ному красками утра, в сердце его не осталось прежнего уныния.
Теперь у него были причины чувствовать себя счастливым. Буду¬
чи джентльменом, лорд Гэллоуэй принес ему извинения. Леди
Маргарет была не просто светская дама — она была женщина, и
когда они перед завтраком прогуливались среди старых клумб,
должно быть, нашла слова отраднее извинений. Все гости повесе¬
лели и смягчились — хотя кровавая тайна оставалась нераскры¬
той, тяжесть подозрения была со всех снята и переложена на бе¬
жавшего в Париж таинственного миллионера, которого они поч¬
ти не знали. Дьявол был изгнан из дома; вернее, он сам себя изг¬
нал.
И все же тайна оставалась; поэтому, когда О’Брайен присел на
скамью подле доктора Симона, этот ученый хотел было загово¬
ТАЙНА САДА
33
рить о ней. Но молодой человек, занятый более приятными мыс¬
лями, был не склонен к такому разговору.
— Меня это мало интересует,— откровенно сказал он,— тем
более что дело-то более или менее прояснилось. Должно быть,
Брейн почему-то ненавидел того человека, заманил его в сад и
убил моей саблей. Потом он сбежал в город, а саблю по дороге
бросил. Кстати, Иван сказал мне, что в кармане убитого нашли
американский доллар. Значит, он был соотечественником Брей¬
на. Все сходится. По-моему, для следствия уже нет никаких за¬
труднений.
— Есть пять затруднений, и очень серьезных,— спокойно воз¬
разил доктор,— они образуют целый лабиринт. Поймите меня
правильно; я не сомневаюсь, что убийство совершил Брейн; это,
на мой взгляд, доказывает его бегство. Но вот вопрос — как он его
совершил?! Во-первых, зачем убийце брать громоздкую саблю,
когда можно убить человека карманным ножом, который легко
спрятать в карман? Во-вторых, почему не было слышно никакого
шума или крика? Разве вы смолчите, если на вас набросятся с об¬
наженной саблей? В-третьих, парадная дверь весь вечер была под
наблюдением слуги, в сад Валантэна и мышь не проскользнет.
Как же тогда проник сюда убитый? В-четвертых — каким образом
из сада выбрался Брейн?
— А в-пятых? — спросил молодой человек, следя глазами, как
по дорожке к ним медленно приближается английский священ¬
ник.
— Это, конечно, не так важно, однако очень уж странно. Когда
я, осматривая шею, увидел, как она искромсана, я решил было,
что убийца нанес несколько ударов. Но исследовав ее подробно, я
обнаружил, что и сам срез иссечен ударами, которые, стало быть,
нанесены после того, как голову отрубили. Неужели Брейн так
люто ненавидел своего врага, что стоял там под луной и полосовал
саблей мертвого?
— Какой ужас! — передернулся О’Брайен.
Отец Браун подошел во время разговора и ждал с обычной
своей застенчивостью, пока они не закончат, а тогда заговорил:
— Простите, что перебиваю. Меня прислали сообщить вам но¬
вость.
— Новость? — нервно повторил Симон, уставясь на него
сквозь пенсне.
— Да,— как бы извиняясь, сказал Браун.— Видите ли, обнару¬
жилось еще одно убийство.
2 Честертон Г. К.
34
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Оба собеседника вскочили столь стремительно, что скамья за¬
качалась.
— И что особенно странно,— продолжал священник, глядя ту¬
склыми глазами на рододендроны,— опять отрублена голова. В
реке нашли вторую, еще кровоточащую голову, в считаных ярдах
от дома, по пути в Париж. Так что предполагают...
— Боже праведный! — воскликнул О’Брайен.— Да что же,
Брейн — маньяк?
— Кровная месть существует и в Америке,— бесстрастно заме¬
тил священник, а затем добавил: — Вас просят сейчас же идти в
библиотеку, чтобы осмотреть сегодняшнюю находку.
Майор О’Брайен, последовавший за остальными в библиоте¬
ку, где начиналось дознание, чувствовал дурноту. Ему как солдату
была отвратительна такая тайная резня. Где конец этой ни на что
не похожей цепи усекновений? Одна голова отрублена, теперь
вторая. «Вот уж не скажешь,— горько подумал он,— одна голова
хорошо, а две — лучше».
В кабинете Валантэна, через который надо было пройти, его
ждало новое потрясение: на столе он увидел еще одну окровав¬
ленную голову, на этот раз — самого хозяина. Это была цветная
картинка в журнале националистов «Гильотина», где каждую не¬
делю помещали рисунок, изображавший кого-нибудь из полити¬
ческих противников с выпученными глазами и искаженным ли¬
цом, как бы после казни; Валантэн же был видным деятелем анти¬
клерикального направления. Но ирландец О’Брайен был спосо¬
бен даже в падении по-своему сохранять чистоту, и все его
существо возмутилось сейчас против того интеллектуального
скотства, которое можно встретить только во Франции. Весь Па¬
риж казался ему единым — от причудливых каменных фигур на
средневековых храмах до грубых карикатур в газетах. На память
пришли страшные игры времен Великой революции. Этот город
был скопищем жестокой силы — от кровожадного рисунка у Ва¬
лантэна на столе до собора Нотр-Дам, с высоты которого поверх
готических чудищ скалится сам Сатана.
Библиотека была продолговатой, низкой и темной; только
из-под опущенных штор пробивался снаружи по-утреннему ро¬
зовый свет. Валантэн и его слуга Иван ожидали их, стоя у верхнего
конца длинного и слегка наклонного стола, на котором лежали
страшные останки, в полутьме казавшиеся огромными. Большое
черное тело и желтое лицо человека, найденного в саду, были та¬
кими, как вчера. Вторая голова, которую утром выловили в реч¬
ТАЙНА САДА
35
ных камышах, лежала рядом, с нее обильно стекала вода. Люди
Валантэна еще вели поиски тела, поскольку оно, вероятно, плава¬
ло где-то поблизости. Отец Браун, по-видимому, далеко не столь
чувствительный, как О’Брайен, подошел ко второй голове и, как
обычно, моргая, стал внимательно осматривать ее. Копну волос,
сырых и седых, алый и ровный свет превратил в серебряный оре¬
ол; лицо, безобразное, багровое и как будто даже преступное, си¬
льно пострадало в воде от ударов о деревья и камни.
— Доброе утро, майор О’Брайен,— сказал Валантэн со спо¬
койной приветливостью.— Вы, полагаю, уже слышали о послед¬
нем подвиге этого головореза?
Отец Браун, склонившийся над седой головой, пробормотал,
не подымая глаз:
— Видимо, эту голову тоже отрубил Брейн?
— Все говорит за это,— ответил Валантэн, который стоял, дер¬
жа руки в карманах.— Убийство совершено точно так же, как и
первое. Голова найдена в нескольких ярдах от тела первого убито¬
го. Отрублена тою же саблей, которую, как мы знаем, Брейн унес
с собой.
— Все это так,— смиренно согласился отец Браун.— Но мне
как-то не верится, чтобы Брейн мог отрубить эту голову.
— Почему? — спросил доктор Симон, пристально взглянув на
него.
— Как вы думаете, доктор,— священник, мигая, поднял гла¬
за,— может ли человек отрубить голову сам себе? Вот уж не
знаю...
О’Брайену показалось, что с грохотом рушится весь обезумев¬
ший мир, а методичный доктор порывисто ринулся вперед и от¬
бросил с мертвого лица мокрые белесые волосы.
— О, можете не сомневаться, это Брейн,— спокойно сказал
священник,— у него и бугорок на левом ухе был такой же.
Детектив сверлил Брауна горящими глазами; сейчас он открыл
плотно сжатый рот и резко бросил:
— Вы, по-видимому, много о нем знаете, отец Браун.
— Да,— просто отвечал тот,— мы с ним одно время встреча¬
лись несколько недель подряд. Он подумывал о том, чтобы при¬
нять нашу веру.
В глазах Валантэна вспыхнул фанатический огонь, и, стиснув
кулаки, он шагнул к священнику.
— Вот как! — произнес он с недоброй усмешкой.— Ане соби¬
рался ли он вашей церкви и состояние завещать?
36
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Возможно, что и собирался,— флегматично отвечал Бра¬
ун,— очень может быть.
— В таком случае,— Валантэн угрожающе осклабился,— вам,
конечно, многое известно о нем. И о его жизни и о его...
Майор О’Брайен положил Валантэну на плечо руку.
— Оставьте-ка этот вздор,— сказал он,— не то в ход опять пой¬
дут сабли.
Но Валантэн, под спокойным мягким взглядом священника,
уже овладел собой.
— Что ж,— сказал он,— подождем пока с частными мнения¬
ми. Вы, господа, по-прежнему связаны обещанием не покидать
дом. Напомните об этом и другим. Все, что еще захотите узнать,
вам скажет Иван. А мне пора заняться делами и написать рапорт.
Умалчивать о происшествии больше нельзя. Если будет что-ни¬
будь новое, вы найдете меня в кабинете.
— Есть ли сейчас что-нибудь новое, Иван? — спросил доктор
Симон, когда начальник полиции вышел из комнаты.
— Только одно, сударь,— Иван сморщил бесцветное, старче¬
ское лицо,— но это важно. Вон тот старикан, которого вы нашли
в саду,— и он без малейшего почтения ткнул пальцем в сторону
грузного тела с желтой головой,— в общем, мы теперь знаем, кто
это такой.
— Вот как? — воскликнул доктор.— Кто же это?
— Его звали Арнольд Беккер,— ответил подручный детекти¬
ва,— хотя у него было много разных кличек. Этот мошен¬
ник — настоящий гастролер, он и в Америке бывал. Видать, это
там Брейн что-то с ним не поделил. Мы сами мало им занима¬
лись, он больше работал в Германии. Само собой, мы держали
связь с германской полицией. Но у него, представьте, имелся
брат-близнец по имени Людвиг Беккер, с которым мы все-таки
попотели. Как раз вчера мы отправили его на гильотину. И вот,
господа, верите ли, когда я увидел в саду вот этого мертвеца, у
меня просто глаза на лоб полезли. Если бы я этими самыми глаза¬
ми не видел, как казнили этого Беккера, я бы поклялся, что на
траве и лежит он сам. Потом я, понятно, вспомнил про его брата
и...
Тут Иван прервал свою речь по той простой причине, что его
уже никто не слушал. Майор и доктор удивленно взирали на отца
Брауна, который вдруг неуклюже вскочил на ноги и стоял, плотно
сжав виски, как от внезапной и сильной боли.
ТАЙНАСАДА
37
— Стойте, стойте, стойте! — закричал он.— Помолчите минут¬
ку, я начинаю понимать. Боже, помоги мне! Еще чуть-чуть, и я
пойму! Силы небесные! Я же всегда неплохо соображал. Было
время, мог пересказать любую страницу из Фомы Аквинского.
Лопнет моя голова или я пойму? Наполовину я уже понял — но
только наполовину.
Он закрыл лицо руками и стоял, точно окаменев, в мучитель¬
ном размышлении или молитве, в то время как другим только и
оставалось, что молча ожидать последнего потрясения всех этих
безумных часов.
Когда отец Браун отнял руки от лица, оно было ясно и серьез¬
но, как у ребенка. Он испустил глубокий вздох и произнес:
— Что ж, поскорей разложим все по местам. А чтоб вам было
легче разобраться, сделаем вот как,— Он повернулся к докто¬
ру: — Доктор Симон, у вас голова хоть куда; вы уже перечисляли
пять вопросов, на которые пока нет ответа. Так вот, задайте их те¬
перь мне, и я отвечу.
У Симона от замешательства и удивления свалилось с носа
пенсне, но он начал:
— Ну во-первых, непонятно, зачем для убийства нужно прибе¬
гать к громоздкой сабле, когда можно обойтись и шилом.
— Шилом нельзя отрубить голову,— спокойно ответил Бра¬
ун,— а для этого убийства отрубить голову совершенно необходи¬
мо.
— Почему? — спросил О’Брайен с живым интересом.
— Ваш следующий вопрос,— сказал отец Браун.
— Хорошо, почему жертва не подняла тревогу, не закрича¬
ла? — спросил доктор.— По садам ведь не гуляют с обнаженными
саблями.
— А вспомните поломанные ветки,— хмуро произнес священ¬
ник и повернулся к окну, которое выходило как раз на место пре¬
ступления.— Мы не поняли, откуда они взялись на лужай¬
ке — видите, так далеко от деревьев? Их не ломали, их рубили.
Убийца развлекал своего врага какими-то трюками с саб¬
лей — показывал, как рассекает в воздухе ветку или что-нибудь в
этом роде. А когда тот наклонился посмотреть, нанес беззвучный
удар.
— Что ж,— задумчиво сказал доктор,— правдоподобно. Вряд
ли вы так же легко справитесь со следующими двумя вопросами.
Священник смотрел из окна в сад, ощупывая его пытливым
взглядом, и ждал.
38
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Вы знаете, что сад изолирован от внешнего мира, как герме¬
тический сосуд,— продолжал доктор.— Как же тогда в него про¬
ник посторонний?
Не оборачиваясь, маленький священник ответил:
— А никого постороннего в саду и не было.
Наступило напряженное молчание, которое вдруг разрядил
взрыв неудержимого, почти детского смеха. Нелепость этих слов
исторгла из Ивана поток насмешек:
— Вот как? Значит, и этого дохлого толстяка мы не притащили
вчера в дом? Так он не входил в сад, не входил?
— Входил ли он в сад? — задумчиво повторил Браун,— Нет,
полностью — нет.
— Черт побери! — воскликнул Симон,— Человек либо входит
в сад, либо не входит.
— Да вот не обязательно,— ответил священник со слабой
улыбкой,— Каков ваш следующий вопрос, доктор?
— Мне кажется, вы нездоровы,— раздраженно заметил док¬
тор,— но я задам и следующий, извольте. Каким образом сумел
Брейн выйти из сада?
— А он не вышел из сада,— сказал священник, все так же глядя
в окно.
— Ах, не вышел!..— взорвался Симон.
— Ну не полностью,— отвечал священник.
Симон затряс кулаками, как делают французские ученые, ис¬
черпав все свои доводы.
— Человек либо выходит из сада, либо не выходит,— закричал
он.
— Не всегда,— сказал отец Браун.
Доктор Симон в нетерпении поднялся.
— У меня нет времени на болтовню! — гневно крикнул
он,— Если вы не понимаете, что человек либо по одну сторону за¬
бора, либо по другую, то я не стану больше донимать вас.
— Доктор,— сказал священник очень кротко,— мы с вами все¬
гда отлично ладили. Хотя бы по старой дружбе подождите, задай¬
те ваш пятый вопрос.
Взвинченный Симон присел на стул у двери и сказал:
— Голова и тело порезаны как-то странно и, кажется, уже пос¬
ле смерти.
— Да,— отвечал, стоя неподвижно, священник.— Да, так и
было. Вас хотели ввести в заблуждение, впрочем, вполне естест¬
ТАЙНА САДА
39
венное: вы ведь и не усомнились, что перед вами голова и тело од¬
ного человека.
Та окраина рассудка, на которой возникают чудовища, вдруг
буйно задвигалась в голове О’Брайена. Все самые причудливые
создания, порожденные воображением человека, сонмом окру¬
жили его. Ему слышался голос того, кто древнее древних пращу¬
ров: «Берегись сатанинского сада, где растет древо с двойным
плодом. Сторонись зловещего сада, где умер человек о двух голо¬
вах». Древнее зеркало ирландской души затмили непрошеные
призраки, но офранцуженный ум сохранял бдительность, и он
следил за странным священником не менее пристально и насто¬
роженно, чем все остальные.
Отец Браун наконец повернулся к ним и стоял против окна
так, что его лицо оставалось в глубокой тени. Но и в этой тени они
видели, что оно мертвенно-бледно. Тем не менее он говорил
вполне рассудительно, как будто на земле и в помине не было сум¬
рачных кельтских душ.
— Джентльмены,— сказал он,— в саду нашли не какого-то не¬
известного нам Беккера. И вообще никого постороннего там не
было. Вопреки рационализму доктора Симона, я утверждаю, что
Беккер находился в саду лишь частично. Вот смотрите! — вос¬
кликнул он, указав на таинственное грузное тело.— Этого челове¬
ка вы никогда в жизни не видели. А что вы скажете теперь?
Он быстро отодвинул в сторону голову с желтой плешью, а на
ее место положил голову с седой гривой, что лежала рядом. И их
взорам явился во всей завершенности, полноте и несомненности
мистер Джулиус К. Брейн.
— Убийца,— спокойно продолжал Браун,— обезглавил своего
врага и бросил саблю далеко за стену. Но он был достаточно умен
и не ограничился этим. Голову он тоже бросил за стену. Осталось
только приложить к телу другую голову, и вы решили (причем
убийца сам упорно внушал эту мысль на частном дознании), что
перед вами труп совсем другого человека.
— То есть как это — приложить другую голову? — О’Брайен
вытаращил глаза.— Какую другую голову? Что они, растут на кус¬
тах, что ли?
— Нет,— глухо ответил Браун, глядя на свои ботинки,— есть
только одно место, где они растут. Они растут в корзине под гиль¬
отиной, возле которой менее чем за час до убийства стоял началь¬
ник полиции Аристид Валантэн. Ах, друзья мои, послушайте
меня еще минуту, прежде чем разорвать на куски. Валантэн — че¬
40
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ловек честный, если безрассудная приверженность своей полити¬
ке есть честность. Но разве не видели вы хоть временами чего-то
безумного в этих холодных серых глазах? Он сделал бы что угодно,
абсолютно что угодно, лишь бы сокрушить то, что он считает хри¬
стианским идолопоклонством. За это он боролся, этого он мучи¬
тельно жаждал и теперь убил ради этого. До сих пор несчетные
миллионы Брейна распылялись между столькими мелкими секта¬
ми, что порядок вещей не нарушался. Но до Валантэна дошли
слухи, что Брейн, подобно многим легкомысленным скептикам,
склоняется к нашей церкви, а это уже другое дело. Он стал бы
щедро субсидировать обнищавшую, но воинственную церковь
Франции; он мог бы содержать хоть и шесть журналов вроде «Ги¬
льотины». Все висело на волоске, и риск подействовал на фанати¬
ка, как искра на порох. Он решил уничтожить миллионера и сде¬
лал это так, как только и мог совершить свое единственное пре¬
ступление величайший из детективов. Под каким-то криминоло¬
гическим предлогом он изъял голову казненного и увез ее домой в
саквояже. Потом у него произошел последний спор с Брейном,
который не дослушал до конца лорд Гэллоуэй. Ничего не добив¬
шись, он повел его в свой потайной сад, завел разговор о фехтова¬
нии, пустив в ход веточки и саблю, и...
Иван подпрыгнул на месте.
— Да вы помешанный! — заорал он.— Я сейчас же пойду к хо¬
зяину, возьму вот вас...
— Я и сам собирался пойти к нему,— с трудом проговорил
Браун.— Я должен просить его, чтобы он сознался и раскаялся.
Пропустив удрученного Брауна вперед, словно конвоируя за¬
ложника или жертву для заклания, они поспешили в кабинет, ко¬
торый встретил их неожиданной тишиной.
Великий детектив сидел за столом, очевидно, слишком погру¬
женный в дела, и не заметил их появления. В дверях они замешка¬
лись, но что-то в неподвижной элегантной фигуре, повернутой к
ним спиной, побудило доктора броситься вперед. Одного взгляда
и прикосновения было довольно, чтобы обнаружить у локтя Ва¬
лантэна коробочку с пилюлями и убедиться, что он мертв. На по¬
тухшем лице самоубийцы они прочли гордую непреклонность
Катона1.
1 Очевидно, Честертон имеет в виду Марка Порция Катона Младшего, римского
политического деятеля, противника Юлия Цезаря. Он покончил с собой, узнав о побе¬
де Цезаря при Тапсе.
СТРАННЫЕ ШАГИ
41
СТРАННЫЕ ШАГИ
Если вы встретите члена привилегированного клуба «Две¬
надцать верных рыболовов», приехавшего в отель «Вернон» на
ежегодный клубный обед, то, когда он снимет пальто, вы обра¬
тите внимание, что на нем зеленый, а не черный фрак. Если
(при условии, что у вас хватит дерзости обратиться к такому
возвышенному существу) вы спросите его, к чему такая причу¬
да, он, скорее всего, ответит, что не хочет быть принятым за
официанта. Вы отойдете, подавленный этим откровением, но
оставите за собой неразгаданную тайну и историю, достойную
того, чтобы ее рассказать.
Если же — продолжая линию неправдоподобных предположе¬
ний — вы встретитесь с кротким, усердным маленьким священ¬
ником по имени Браун и спросите его, что он считает величайшей
удачей в своей жизни, он может ответить, что самый удачный слу¬
чай выпал в отеле «Вернон», где ему удалось предотвратить пре¬
ступление и, возможно, спасти человеческую душу, просто при¬
слушавшись к шагам в коридоре. Наверное, он гордится своей не¬
вероятной и замечательной догадкой и не преминет упомянуть о
ней. Но поскольку крайне маловероятно, что вы достигнете тако¬
го высокого положения в обществе, чтобы найти клуб «Двенад¬
цать верных рыболовов», или падете так низко, что окажетесь в
обществе бродяг и уголовников, где сможете встретить отца Брау¬
на, боюсь, вы никогда не услышите эту историю, если только я
сам не расскажу ее вам.
Отель «Вернон», где проходили ежегодные обеды «Двенадцати
верных рыболовов», был учреждением, какие существуют только
в олигархическом обществе, помешанном на изысканных мане¬
рах. Он представлял собой диковинный продукт под названием
«эксклюзивное коммерческое мероприятие», который прино¬
сил доход, не привлекая посетителей, а фактически отпугивая
их. В самой сердцевине плутократии торгаши умудрились стать
еще более придирчивыми, чем их клиенты. Они специально чи¬
нили препоны, чтобы богатые и пресыщенные люди могли пус¬
кать в ход деньги и связи для преодоления этих препятствий. Если
бы в Лондоне существовал модный отель, куда был бы закрыт до¬
ступ для людей ростом ниже шести футов, высшее общество по¬
корно устраивало бы вечеринки для великанов, чтобы попасть
туда. Если бы существовал дорогой ресторан, который по прихоти
его владельца открывался бы только во вторник вечером, то по ве¬
42
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
черам во вторник там было бы не протолкнуться. Отель «Вернон»
как бы случайно стоял на углу площади в фешенебельном кварта¬
ле Белгравия. Он был небольшим и очень неудобным, но даже не¬
удобства считались надежной стеной, ограждающей привилеги¬
рованное сословие. В частности, одно неудобство имело особен¬
но важное значение: в отеле могли одновременно обедать только
двадцать четыре человека. Единственный большой обеденный
стол стоял под открытым небом на веранде, смотревшей на один
из красивейших садов Лондона. Таким образом, даже этими два¬
дцатью четырьмя местами за столом можно было пользоваться
только в теплую погоду, но это затруднение лишь делало удоволь¬
ствие более желанным. Владельцем отеля был еврей по фамилии
Левер, который заработал около миллиона фунтов на крайне
сложной процедуре доступа в свои владения. Разумеется, он соче¬
тал эти ограничения с самой тщательной заботой о роскоши и
изысканности для немногих избранных. Кухня и вина здесь были
не хуже, чем в любом из лучших ресторанов Европы, а поведение
прислуги точно отражало строгие нормы, укорененные в созна¬
нии высшего света. Хозяин знал всех официантов как свои пять
пальцев; по слухам, их было лишь пятнадцать человек. Гораздо
проще было получить место в парламенте, чем стать официантом
в этом отеле. Каждого из них натаскивали на исполнение своих
обязанностей в полном молчании и с безупречной точностью, как
камердинера в доме настоящего английского джентльмена. В са¬
мом деле, на каждого обедающего обычно приходился по мень¬
шей мере один официант.
Члены клуба «Двенадцать верных рыболовов» могли устраи¬
вать ежегодный обед только в таком месте, обеспечивающем рос¬
кошное уединение. Их чрезвычайно расстроила бы даже мысль о
том, что здесь могут обедать члены какого-то другого клуба. По
случаю обеда у них было принято выставлять напоказ свои сокро¬
вища, как если бы они находились в частном доме — особенно
знаменитый набор вилок и ножей для рыбы, представлявший со¬
бой клубную реликвию. Серебряные столовые приборы были ис¬
кусно выполнены в форме рыбок, и рукоять каждого из них укра¬
шала крупная жемчужина. Они всегда выкладывались перед рыб¬
ной переменой блюд, которая неизменно была самой торжест¬
венной в ходе великолепной трапезы. Клуб имел множество
собственных ритуалов и церемоний, но не имел какой-либо цели
и истории; именно это делало его столь аристократичным. Не
нужно было занимать видное положение в обществе, чтобы стать
СТРАННЫЕ ШАГИ
43
одним из «двенадцати рыболовов». Если вы не принадлежали к
определенному кругу, то никогда не слыхали о них. Клуб сущест¬
вовал в течение двенадцати лет. Его президентом был мистер
Одли, а вице-президентом — герцог Честерский.
Если мне до некоторой степени удалось передать атмосферу
этого поразительного отеля, у читателей может возникнуть есте¬
ственный вопрос, откуда мне удалось что-то узнать о нем и каким
образом столь обычный человек, как мой друг, отец Браун, ока¬
зался в этой золотой клетке. Мой ответ будет очень простым и
даже банальным. В мире есть один старинный бунтарь и демагог,
который врывается даже в самые рафинированные салоны с
ужасной вестью о том, что все люди братья. Везде, где этот урав¬
нитель проносится на своем бледном коне, дело отца Брау¬
на — следовать за ним. В тот день одного из официантов, италь¬
янца про происхождению, вдруг разбил паралич, и хозяин отеля
разрешил послать за ближайшим католическим священником,
хотя и слегка удивился такому суеверию. Содержание беседы отца
Брауна со слугой нас не касается по той простой причине, что свя¬
щенник не стал разглашать его. Но, очевидно, оно было связано с
составлением письма или заявления, призванного загладить при¬
чиненное зло или сделать важное признание. С кроткой настой¬
чивостью, которую он выказал бы и в Букингемском дворце, отец
Браун попросил выделить ему отдельную комнату и письменные
принадлежности. Мистер Левер разрывался пополам. Он был не¬
злобивым человеком, но по доброте душевной стремился избе¬
гать всяческих сцен и затруднений. В то же время присутствие не¬
обычного незнакомца в его отеле этим вечером было подобно
грязному пятнышку на белоснежной скатерти. В отеле «Вернон»
не было прихожей или приемной; здесь нельзя было увидеть лю¬
дей, ждущих в холле, или случайных клиентов. Пятнадцать офи¬
циантов ожидали прибытия двенадцати гостей. Найти нового
гостя в тот вечер было бы так же поразительно, как обнаружить
нового родного брата за семейным завтраком или чаепитием. Бо¬
лее того, внешность священника была невзрачной, а одежда за¬
брызгана грязью; даже если бы его увидели издалека, это грозило
скандалом. В конце концов мистер Левер нашел решение, позво¬
лявшее скрыть позор, если не устранить его целиком. Когда вы
входите в отель «Вернон» (вам никогда не удастся это сделать), то
проходите по короткому коридору, украшенному выцветшими,
но ценными картинами и оказываетесь в главном вестибюле, от¬
куда несколько коридоров ведут в гостиные с правой стороны, а
44
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
еще один коридор уходит налево, в сторону кухни и служебных
помещений. Слева же можно видеть угол стеклянного поме¬
щения, примыкающего к вестибюлю, своеобразного дома
внутри дома; вероятно, когда-то здесь находился старый бар
гостиницы.
Теперь в этой стеклянной будке сидит представитель владель¬
ца (никто здесь не появляется лично, если это в его силах), а за
ней, по пути к служебным помещениям, находится гардеробная
для гостей, последняя граница джентльменских владений. Но
между будкой и гардеробной есть небольшая отдельная комната,
которой хозяин иногда пользуется для важных и деликатных
дел — например, дает герцогу взаймы тысячу фунтов или же отка¬
зывается ссудить ему шесть пенсов. То обстоятельство, что мис¬
тер Левер разрешил на полчаса осквернить это священное место
присутствием обычного священника, марающего бумагу, свиде¬
тельствует о его безграничной терпимости и великодушии. Впол¬
не вероятно, что история, которую записывал отец Браун, была
гораздо лучше моей, но о ней никто никогда не узнает. Могу лишь
сказать, что она была почти такой же длинной и что последние
два-три абзаца были наименее увлекательными.
Когда священник приблизился к концу своего повествования,
он немного расслабился и позволил своим мыслям свободно
блуждать, а его острые физические чувства пробудились от спяч¬
ки. Близилось время обеда; в его маленькой комнате не было
освещения, и подступающий сумрак, вероятно, обострил слух.
Когда отец Браун составлял последнюю и наименее важную часть
документа, он обратил внимание, что пишет под звук ритмичного
шума снаружи, как человек иногда думает под стук колес, когда
едет в поезде. Он сразу же понял, что это было — всего лишь звук
шагов, когда кто-то проходил мимо двери, вполне обычная вещь в
гостинице. Тем не менее он уперся взглядом в потемневший по¬
толок и прислушался к звуку. Спустя несколько секунд он встал и
прислушался еще более внимательно, слегка склонив голову на¬
бок. Потом он снова сел и обхватил голову руками; на этот раз он
не только слушал, но и думал.
В любой отдельный момент шаги снаружи показались бы са¬
мыми обыкновенными, но взятые в целом, они производили
очень странное впечатление. В доме почти всегда стояла тишина,
так как немногочисленные посетители сразу же расходились по
своим апартаментам, а хорошо вышколенные слуги оставались
почти невидимыми, пока в них не было надобности. Трудно было
СТРАННЫЕ ШАГИ
45
представить место, менее располагающее к необычным событи¬
ям. Но шаги производили настолько странное впечатление, что
их нельзя было назвать обычными или необычными. Отец Браун
выстукивал их ритм пальцем на краешке стола, словно человек,
пытающийся заучить мелодию на пианино.
Сначала послышался быстрый перестук мелких шагов, как
будто человек легкой комплекции приближался к финишу сорев¬
нований по спортивной ходьбе. В какой-то момент шаги смолкли
и сменились медленной, размашистой походкой, где один шаг по
времени соответствовал едва ли не четырем предыдущим. Когда
последние отголоски этих шагов затихли вдали, снова послышал¬
ся топот легких торопливых ног, вскоре сменившийся тяжелым,
размеренным шагом. Это определенно был один и тот же человек,
поскольку его туфли характерно поскрипывали при ходьбе.
Ум отца Брауна был устроен так, что он не мог не задавать во¬
просов, но от размышлений над этой вроде бы тривиальной загад¬
кой у него голова пошла кругом. Он видел, как люди разбегаются
перед прыжком. Он видел, как разбегаются перед скольжением
по льду. Но с какой стати человек должен разбегаться для того,
чтобы перейти на шаг? Или, наоборот, зачем ему переходить на
бег со степенной походки? Ни одно другое описание не подходи¬
ло для трюка, который выделывали невидимые шаги. Человек
либо шел очень быстро до половины коридора, чтобы перейти на
медленный шаг на другой половине, либо шел очень медленно с
одного конца и почти срывался на бег на другом конце. Ни то ни
другое не имело особого смысла. В голове отца Брауна станови¬
лось все темнее, как и в комнате, где он находился.
Но когда он овладел собой, сгустившаяся тьма сделала его
мысли более яркими. Перед его мысленным взором пируэты фан¬
тастических ног, шагавших по коридору, стали приобретать неес¬
тественное или символическое положение. Может быть, это язы¬
ческий священный танец? Или совершенно новый вид научного
эксперимента? Отец Браун пытался глубже проникнуть в значе¬
ние странных шагов. Возьмем, к примеру, медленную походку:
это определенно не шаги хозяина отеля. Люди его типа либо ку¬
да-то торопятся, либо сидят спокойно. Это не мог быть слуга или
курьер, ждущий распоряжений. Те богачи, что победнее, иногда
хотят вразвалку, когда немного пьяны, но, как правило, особенно
в такой роскошной обстановке, они стоят или сидят в сдержан¬
ных позах. Нет, этот тяжелый, но пружинистый шаг, отдававший
беззаботностью, не особенно шумный, но и не беспокоившийся
46
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
из-за того, сколько шума он производит, мог принадлежать толь¬
ко одному животному на земле — джентльмену из Западной Ев¬
ропы, которому, вероятно, никогда не приходилось зарабатывать
себе на жизнь.
Когда отец Браун окончательно пришел к этому выводу, неиз¬
вестный ускорил шаг и прошмыгнул мимо двери с быстротой юр¬
кнувшей крысы. Священник отметил, что хотя шаги ускорились,
они стали почти бесшумными, словно человек бежал на цыпоч¬
ках. Но такое поведение у него ассоциировалось не с конспира¬
цией, а с чем-то другим, чего он никак не мог припомнить. Его
раздражали смутные обрывки воспоминаний, которые лишь за¬
ставляют ощущать свое бессилие. Он, безусловно, уже где-то слы¬
шал эту странную быструю походку. Внезапно он вскочил, осе¬
ненный новой мыслью, и подошел к двери. Его комната не имела
прямого выхода в коридор, но с одной стороны вела в стеклянную
будку, а с другой примыкала к гардеробной. Он попробовал пер¬
вую дверь, но она оказалась запертой. Тогда он посмотрел в
окно — квадратный проем, заполненный багровыми облаками в
сиянии зловещего заката, и на мгновение почуял зло, как собака
чует крысу.
Рациональная часть его разума (неважно, более мудрая или
нет) снова взяла верх. Отец Браун вспомнил, как хозяин сказал
ему, что запрет дверь, а потом придет и выпустит его. Он попытал¬
ся придумать двадцать разных причин, объясняющих диковин¬
ные шаги снаружи, и напомнил себе, что дневного света уже едва
хватает для того, чтобы завершить собственную работу. Он пере¬
нес бумагу к окну, чтобы не упустить последние отблески вечер¬
него света, и решительно погрузился в почти законченные запи¬
си. Он писал около двадцати минут, все ниже склоняясь над бума¬
гой в сгущающихся сумерках, а потом внезапно выпрямился.
Странные шаги зазвучали снова.
На этот раз они приобрели еще одну необычную особенность.
Раньше неизвестный ходил — легко и с поразительной быстро¬
той, но все же ходил. Теперь он перешел на бег. Быстрые, мягкие
шаги приближались по коридору, словно скачки пантеры, пре¬
следующей добычу. Чувствовалось, что бежит сильный, подвиж¬
ный человек, испытывающий сдержанное возбуждение. Но когда
шелестящий вихрь поравнялся со стеклянной будкой, он внезап¬
но сменился медленными, размеренными шагами.
Отец Браун отбросил свои бумаги и, зная о том, что дверь в
стеклянную контору заперта, сразу же направился в гардеробную
СТРАННЫЕ ШАГИ
47
на другой стороне. Гардеробщик временно отсутствовал — навер¬
ное, потому, что все гости обедали и его должность была обычной
синекурой. Пробравшись через серый лес пальто, он обнаружил,
что полутемное помещение отделено от ярко освещенного кори¬
дора откидной стойкой с распахивающейся дверцей, похожей на
те, через которые мы обычно подаем зонтики и получаем жетоны.
Над полукруглой аркой перед этим проходом горел свет, частично
падавший на отца Брауна, который казался темным силуэтом на
фоне тускнеющего заката в окне за его спиной. Но человек, стояв¬
ший в коридоре перед гардеробной, был освещен так же ярко, как
на театральных подмостках.
Это был элегантный мужчина в простом фраке, высокий, но
как будто занимавший совсем мало места; казалось, он мог про¬
скользнуть как тень там, где многие люди меньшего роста были
бы заметнее его. Его лицо, залитое светом, было смуглым и ожив¬
ленным — лицо иностранца. Он держался свободно и уверенно;
критик мог бы лишь заметить, что мешковатый черный фрак не
вязался с его фигурой и манерами и странно топорщился в неко¬
торых местах. Когда он увидел темный силуэт Брауна на фоне за¬
ката, то достал клочок бумаги с написанным номером и с друже¬
любной снисходительностью обратился к священнику:
— Пожалуйста, подайте мое пальто и шляпу; мне нужно сроч¬
но уйти.
Отец Браун молча принял бумажку и послушно направился за
пальто: это была не первая лакейская работа в его жизни. Он при¬
нес пальто и положил на стойку. Между тем странный джентль¬
мен пошарил в жилетном кармане и со смехом произнес:
— У меня нет мелкого серебра, можете взять это.
Он бросил на стойку монету в полсоверена и подхватил свое
пальто.
Отец Браун оставался неподвижным в полутьме, но в это мгно¬
вение он потерял голову. Впрочем, его голова становилась осо¬
бенно ценной, когда он терял ее. В такие моменты он мог умно¬
жить два на два и получить четыре миллиона. Католическая цер¬
ковь, обрученная со здравым смыслом, часто не одобряла этого,
да и он сам не всегда относился к этому одобрительно. Но благо¬
даря подлинному вдохновению в критическую минуту тот, кто те¬
рял голову, чудесным образом сохранял ее.
— Думаю, сэр, в ваших карманах найдется серебро,— вежливо
сказал он.
Высокий джентльмен уставился на него.
48
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Черт побери! — воскликнул он.— Я дал вам золото, чего же
вы жалуетесь?
— Потому что серебро иногда бывает дороже золота,— кротко
ответил священник.— Во всяком случае, в большом количестве.
Незнакомец с любопытством взглянул на него. С еще большим
интересом он осмотрел коридор, ведущий к парадному входу. По¬
том он снова взглянул на Брауна и на этот раз внимательно осмот¬
рел окно за его головой, где догорали последние отблески заката.
Казалось, он принял какое-то решение. Он положил руку на
стойку и легко, как акробат, перепрыгнул на другую сторону. На¬
гнувшись к священнику с высоты своего роста, он огромной ру¬
кой ухватил его за воротник.
— Стойте спокойно,— отрывистым шепотом приказал он.—
Я не хочу угрожать вам, но...
— Зато я буду угрожать вам,— произнес отец Браун, и его голос
прозвучал как барабанная дробь.— Я буду грозить вам червем неу¬
мирающим и пламенем неугасимым.
— Вы довольно странный гардеробщик,— пробормотал не¬
знакомец.
— Я священник, месье Фламбо,— сказал Браун.— И я готов
выслушать вашу исповедь.
Его собеседник несколько мгновений хватал ртом воздух, а за¬
тем попятился и опустился на стул.
Первые две перемены блюд на обеде «Двенадцати верных ры¬
боловов» прошли вполне успешно. У меня нет экземпляра меню,
но если бы и был, я все равно не смог бы ничего рассказать. Меню
было написано на диковинном жаргоне французских поваров,
непонятном даже для французов. В клубе существовала традиция,
в соответствии с которой закуски были разнообразными и безум¬
но многочисленными. К ним относились серьезно, так как по об¬
щему мнению они были бесполезным излишеством, как и весь
обед, да и сам клуб. Согласно другой традиции, суп был легким и
непритязательным — нечто вроде строгого бдения перед предсто¬
ящим рыбным пиршеством. За столом велась непринужденная
беседа, из тех, что тайно вершат судьбы Британской империи, и
все же едва понятная для простого англичанина, даже если бы ему
удалось подслушать ее. Членов правительства называли просто по
имени с оттенком усталой благосклонности. Радикального мини¬
стра финансов, которого вся партия консерваторов дружно про¬
клинала за вымогательство хвалили за его слабые вирши или за
СТРАННЫЕ ШАГИ
49
посадку в седле на охоте. Лидера консерваторов, которого все ли¬
бералы вроде бы считали тираном, здесь живо обсуждали и даже
хвалили как либерала. Так или иначе, в политиках казалось зна¬
чительным все, что угодно, кроме их политики.
Председатель, мистер Одли, был любезным пожилым челове¬
ком, носившим воротничок эпохи Гладстона; он служил олице¬
творением этого призрачного и вместе с тем неизменного обще¬
ства. Он никогда ничего не делал — ни хорошего, ни плохого. Он
не был расточителен и даже особенно богат. Он просто находился
в центре событий. Ни одна партия не могла игнорировать его, и
если бы он пожелал стать членом правительства, то, несомненно,
попал бы туда. Вице-президент, граф Честерский, был молодым и
многообещающим политиком. Помимо этого, он представлял со¬
бой приятного юношу с тщательно уложенными светлыми воло¬
сами и веснушчатым лицом, обладавшего посредственным ин¬
теллектом и огромными поместьями. Его появления в обществе
всегда были удачными и следовали довольно простому принципу.
Когда он придумывал шутку, ее называли блестящей. Когда он не
мог придумать шутку, то говорил, что сейчас не время для баналь¬
ностей, и его называли талантливым. В частной жизни или в клу¬
бе среди людей своего круга он был просто откровенным и глупо¬
ватым, как школьник. Мистер Одли, никогда не занимавшийся
политикой, относился к ней несколько более серьезно. Иногда он
даже озадачивал собравшихся загадочными фразами, намекав¬
шими на некое различие между либералами и консерваторами.
Сам он был консерватором, даже наедине с собой. С ухоженной
гривой седых волос над воротничком он напоминал старомодно¬
го государственного деятеля и, если смотреть со спины, был в точ¬
ности похож на такого человека, какой нужен Британской импе¬
рии. Спереди он был похож на тихого сибарита, пожилого холо¬
стяка с квартирой в Олбани, кем, в сущности, и являлся.
Как уже упоминалось, за столом на террасе имелось двадцать
четыре места, а в клубе насчитывалось лишь двенадцать членов.
Поэтому они могли расположиться самым роскошным образом с
внутренней стороны стола, где перед ними открывался беспре¬
пятственный вид на вечерний сад, все еще сиявший яркими крас¬
ками, хотя день заканчивался довольно мрачно для этого времени
года. Председатель восседал в центре ряда, а вице-президент за¬
нял место на дальнем правом краю. Когда двенадцать гостей под¬
ходили к своим местам, все пятнадцать официантов по неписано¬
му обычаю выстраивались вдоль стены, как войска на параде пе¬
50
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ред королем, а толстый хозяин кланялся членам клуба с умиль¬
ным удивлением, как будто никогда не слышал о них раньше. Но
еще до первого звяканья ножа или вилки вся эта армия слуг исче¬
зала, и лишь двое или трое оставались собирать или переставлять
тарелки, безмолвными тенями скользя вокруг стола. Разумеется,
мистер Левер исчезал задолго до этого в судорогах вежливых рас¬
шаркиваний. Было бы преувеличением и даже неуважением
предположить, что он мог появиться снова. Но когда вносили са¬
мое главное блюдо, торжественное рыбное блюдо, то — как бы
это сказать? — возле стола возникала живая тень, некая проекция
его личности, намекавшая, что он где-то рядом. Это священное
блюдо (естественно, с точки зрения заурядного наблюдателя)
представляло собой чудовищный пудинг, размерами и формой
напоминавший свадебный торт, в котором неведомое количе¬
ство всевозможных рыб окончательно потеряло форму, данную
Богом. «Двенадцать верных рыболовов» вооружались своими
прославленными рыбными приборами и подходили к делу с та¬
кой серьезностью, как будто каждый дюйм пудинга стоил не
меньше, чем серебряная вилка, с которой он отправлялся в рот.
Насколько мне известно, так оно и было. Это блюдо поглощали
в благоговейной и напряженной тишине, и лишь после того,
как тарелка молодого герцога почти опустела, он сделал ритуа¬
льное замечание:
— Такое умеют готовить только здесь.
— Только здесь,— глубоким басом подтвердил мистер Одли,
повернувшись к нему и покивав седовласой головой.— Только
здесь и нигде больше. Мне говорили, что в кафе «Англэ»...
Тут он был прерван и даже на мгновение взволнован исчезно¬
вением своей тарелки, убранной официантом, но восстановил
плавное течение своих мыслей.
— Мне говорили, что то же самое умеют готовить в кафе «Анг¬
лэ». Ничего подобного, сэр,— сказал он, безжалостно покачав го¬
ловой, словно судья, обрекающий преступника на висели¬
цу.— Ничего подобного.
— Незаслуженная похвала,— произнес некий полковник Па¬
унд, который, судя по его виду, заговорил впервые за последние
несколько месяцев.
— Ну не знаю,— оптимистично возразил граф Честер¬
ский.— Кое-что там готовят очень неплохо. Например, вы не
найдете...
СТРАННЫЕ ШАГИ
51
В комнату быстро вошел официант и внезапно застыл на мес¬
те. Остановка была такой же бесшумной, как и его шаги, но лю¬
безные и рассеянные джентльмены, сидевшие за столом, настоль¬
ко привыкли к безупречной отлаженности невидимых меха¬
низмов, окружавших и поддерживавших их существование, что
неожиданное поведение слуги было неслыханным потрясени¬
ем для них. Их чувства можно сравнить с нашими при виде бун¬
та неодушевленных вещей — например, если бы стул вдруг убе¬
жал от нас.
За несколько секунд, пока официант стоял неподвижно, на
лице каждого из сидевших проявилось странное выражение не¬
ловкости, типичное для нашего времени. Оно возникает при по¬
пытке сочетания идей современного гуманизма с ужасной без¬
дной, разделяющей бедных и богатых. Подлинный исторический
аристократ стал бы швыряться в официанта всем, что подвернет¬
ся под руку, начиная с пустых бутылок и, вероятно, заканчивая
деньгами. Подлинный аристократ снизошел бы до просторечия и
спросил бы его, какого дьявола он тут делает. Но современные
плутократы не выносят бедняков радом с собой, и неважно, рабов
или друзей. Странное происшествие со слугой для них было до¬
садной помехой. Они не хотели прибегать к жестокости, но их пу¬
гала необходимость проявить милосердие. Они просто хотели,
чтобы это поскорее закончилось. Так и случилось. Простояв не¬
сколько секунд, как истукан, официант повернулся и со всех ног
выбежал из комнаты.
Вскоре он снова появился на веранде, вернее, в дверях, на
этот раз в обществе другого официанта, с которым он перешеп¬
тывался и жестикулировал с южной напористостью. Потом
первый официант исчез, оставив второго, и вернулся с третьим.
Когда к этому импровизированному совету присоединился
четвертый официант, мистер Одли счел необходимым нару¬
шить молчание в интересах хорошего тона. Он громко кашля¬
нул вместо того, чтобы воспользоваться президентским моло¬
точком, и произнес:
— Молодой Мучер великолепно поработал в Бирме. Право, ни
один другой народ на свете не смог бы...
Пятый официант устремился к нему, как стрела, и прошептал
ему на ухо:
— Нижайше просим прощения. Очень важное дело! Не соиз¬
волите ли переговорить с хозяином?
52
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Председатель растерянно обернулся и как в тумане увидел ми¬
стера Левера, торопливо ковылявшего к ним. Походка хозяина
почти не изменилась, чего нельзя было сказать о его лице. Обыч¬
но оно имело приятный бронзовый оттенок, но теперь стало бо¬
лезненно-желтым.
— Прошу прощения, мистер Одли,— пробормотал он с астма¬
тической одышкой.— У меня недоброе предчувствие. Ваши рыб¬
ные тарелки, их уносили вместе с ножами и вилками?
— Полагаю, да,— ответил председатель, придав своему голосу
некоторую теплоту.
— Вы видели его? — взволнованно пропыхтел владелец оте¬
ля.— Видели официанта, который унес их? Вы смогли бы узнать
его?
— Узнать официанта? — раздраженно переспросил мистер
Одли.— Разумеется, нет!
Мистер Левер в отчаянии развел руками.
— Я его не посылал,— сказал он.— Не знаю, когда и почему он
пришел. Я послал своего слугу убрать тарелки, но их уже не было
на столе.
Мистер Одли был настолько ошеломлен, что утратил сходство
с человеком, который нужен Британской империи. Никто из со¬
бравшихся не мог вымолвить ни слова, кроме деревянного пол¬
ковника Паунда, который вдруг воспрянул к жизни, как гальва¬
низированный труп. Он жестко поднялся со своего места, вставил
в глаз монокль и заговорил сиплым приглушенным голосом,
словно отвык от устной речи.
— Вы хотите сказать, что кто-то украл наши серебряные рыб¬
ные приборы? — спросил он.
Хозяин еще более безнадежно развел руками, а в следующее
мгновение все, кто сидел за столом, уже были на ногах.
— Все ваши официанты находятся здесь? — требовательно
спросил полковник.
— Да, все здесь, я сам видел,— воскликнул молодой герцог,
чье ребяческое лицо высунулось на передний план.— Я всегда пе¬
ресчитываю их, когда вхожу; они так забавно выстраиваются у
стены.
— Но нельзя же точно запомнить... — с тяжелым сомнением
начал мистер Одли.
— Говорю вам, я точно запомнил,— возбужденно перебил гер¬
цог.— Здесь никогда не было больше пятнадцати слуг, и сегодня
их было пятнадцать — клянусь, не больше и не меньше.
СТРАННЫЕ ШАГИ
53
Хозяин повернулся к нему, вздрогнув всем телом, словно его
вот-вот мог разбить паралич.
— Вы... вы говорите... — пролепетал он.— Вы говорите, что
видели пятнадцать официантов?
— Как обычно,— подтвердил герцог.— А в чем дело?
— Ничего особенного,— произнес Левер, в речи которого про¬
резался заметный акцент.— Но этого не могло быть. Один из них
умер и лежит наверху.
Наступило потрясенное молчание. Возможно, упоминание о
смерти прозвучало так вовремя, что каждый из этих праздных лю¬
дей на мгновение всмотрелся в свою душу и обнаружил на ее мес¬
те высохшую горошину. Один из них — кажется, герцог — даже
осведомился с идиотской благожелательностью:
— Мы можем чем-то помочь?
— У него уже побывал священник,— отозвался еврей, видимо,
тронутый этим предложением.
Затем, словно по мановению судьбы, они осознали свое поло¬
жение. Им пришлось пережить несколько неприятных секунд,
когда показалось, будто пятнадцатый официант был призраком
мертвеца, лежавшего наверху. Трудно было отделаться от гнету¬
щего чувства, потому что призраки для них были такой же досад¬
ной помехой, как нищие. Но воспоминание о серебре разбило
оковы сверхъестественного и вызвало самую резкую реакцию.
Полковник отшвырнул свой стул и зашагал к двери.
— Друзья, если здесь было пятнадцать слуг, то пятнадцатый
субъект — вор,— сказал он.— Нужно немедленно закрыть парад¬
ный и черный ход, изолировать остальные комнаты. Тогда мы по¬
говорим. Двадцать четыре жемчужины стоят того, чтобы вернуть
их.
Сначала мистер Одли как будто сомневался, прилично ли
джентльмену действовать в такой спешке, но посмотрев на герцо¬
га, который с юношеской энергией устремился вниз по лестнице,
он более степенно двинулся следом.
В это время на веранду выбежал шестой официант и объявил,
что он обнаружил на буфете груду рыбных тарелок без каких-либо
признаков серебра.
Толпа слуг и посетителей, беспорядочно вывалившаяся в ко¬
ридор, разделилась на две группы. Большинство членов клуба по¬
следовали за хозяином в вестибюль, где устроили штаб-квартиру
поисков. Полковник Паунд с председателем и вице-президентом
54
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
двинулись по коридору, ведущему в служебные помещения, кото¬
рый был наиболее вероятным маршрутом бегства. При этом они
миновали тускло освещенный альков гардеробной, где увидели
низенького человека в черном, предположительно слугу, который
держался в тени.
— Эй, вы там! — позвал герцог.— Здесь кто-нибудь проходил?
Низенький человек не стал прямо отвечать на вопрос.
— Возможно, у меня есть то, что вы ищете, джентльмены.
Они остановились, удивленно переглядываясь, а человек бес¬
шумно удалился в глубину гардеробной и вскоре вернулся с охап¬
кой блестящего серебра, которое он разложил на стойке, словно
продавец скобяных изделий. Серебряные предметы оказались
дюжиной вилок и ножей причудливой формы.
— Вы... вы... — начал полковник, наконец выведенный из рав¬
новесия. Он всмотрелся в полутемную комнату и обратил внима¬
ние на два обстоятельства. Во-первых, маленький человек в чер¬
ном носил одеяние священника, а во-вторых, окно за его спиной
было разбито, словно кто-то с разбега выскочил наружу.
— Слишком ценные вещи для гардеробной, не так ли? — с дру¬
желюбной сдержанностью поинтересовался священник.
— Вы... вы украли их? — запинаясь, спросил мистер Одли, с
изумлением смотревший на него.
— Даже если так, по крайней мере, теперь я возвращаю
их,— любезным тоном отозвался священник.
— Но вы не делали этого,— произнес полковник Паунд, все
еще глядевший на разбитое окно.
— По правде говоря, нет,— с некоторым юмором ответил свя¬
щенник и спокойно опустился на табурет.
— Однако вы знаете, кто это сделал,— сказал полковник.
— Я не знаю его имени,— невозмутимо отозвался священ¬
ник,— но мне кое-что известно о его борцовских качествах и ду¬
ховных затруднениях. Физическую оценку я получил, когда он
попытался задушить меня, а духовную — когда он покаялся в сво¬
их грехах.
— Как же, покаялся! — со сдавленным смехом воскликнул мо¬
лодой герцог Честерский.
Отец Браун встал и заложил руки за спину.
— Странно, не правда ли, что вор и бродяга должен каяться, в
то время как многие богатые и сильные мира сего закоснели в гре¬
хе и не приносят плода для Бога и человека? — спросил он.— Но
СТРАННЫЕ ШАГИ
55
здесь, прошу прощения, вы немного вторгаетесь на мою террито¬
рию. Если вы сомневаетесь в практической пользе раскаяния, вот
ваши ножи и вилки. Вы — «двенадцать верных рыболовов», и вот
весь ваш серебряный улов. Но Он сделал меня ловцом человеков.
— Вы поймали вора? — нахмурившись, спросил полковник.
Отец Браун в упор посмотрел на его недовольное лицо.
— Да,— ответил он.— Я поймал его невидимым крючком на
невидимую леску, достаточно длинную, чтобы он мог скитаться
по всему свету и все же вернуться, когда я потяну его.
Наступило долгое молчание. Остальные разошлись, торопясь
показать возвращенное серебро своим товарищам или посовето¬
ваться с хозяином о достойном выходе из этой необычной ситуа¬
ции. Но суровый полковник остался сидеть боком на стойке, бол¬
тая длинными худыми ногами и покусывая кончики темных усов.
Наконец он тихо обратился к священнику.
— Вор был умным малым, но похоже, я знаю человека поумнее
его,— сказал он.
— Он умен,— сказал отец Браун.— Но я не вполне понимаю,
кого еще вы имеете в виду.
— Вас,— со сдержанным смешком отозвался полковник.— Не
беспокойтесь, я не хочу, чтобы этого удальца посадили за решет¬
ку. Но я отдал бы много серебряных вилок за то, чтобы разобрать¬
ся, как вы встряли в это дело и как вам удалось вытрясти серебро
из воровского мешка. Сдается мне, вы самый осведомленный че¬
ловек в нашей нынешней компании.
Видимо, отцу Брауну пришлась по душе угрюмая откровен¬
ность военного.
— Ну что же,— с улыбкой сказал он.— Разумеется, я ничего не
могу поведать вам о личности этого человека или о его жизни, но
не вижу никаких причин умалчивать о других фактах, которые я
выяснил сам.
Он с неожиданной легкостью перемахнул через стойку и усел¬
ся рядом с полковником Паундом, болтая короткими ногами,
словно мальчишка на заборе. Его рассказ был непринужденным,
словно он беседовал со старым другом у камина перед Рождест¬
вом.
— Видите ли, полковник, меня заперли в небольшой комнате,
где я должен был кое-что написать,— начал он.— Внезапно я
услышал, как пара чьих-то ног в коридоре отплясывает странный
танец, зловещий, как пляска смерти. Сначала это были мелкие,
56
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
легкие шажки, словно кто-то решил на спор пройтись на цыпоч¬
ках. Потом послышались спокойные, размеренные шаги — по¬
ступь крупного мужчины, прогуливающегося с сигарой. Но кля¬
нусь, шаги принадлежали одному человеку и звучали поочередно:
сначала легкие, потом размеренные, потом снова легкие. Сначала
я праздно размышлял, кому могло понадобиться играть две роли
одновременно, а потом меня задело за живое. Одну походку я
знал: она была очень похожа на вашу, полковник. Это поступь
ухоженного джентльмена, который чего-то ждет и прогуливается
просто для бодрости, а не от беспокойства. Вторая походка тоже
показалась мне знакомой, но я никак не мог вспомнить, где ее
слышал. Какого дикого зверя я встречал в своих странствиях, ко¬
торый вот так странно крался на цыпочках? Потом где-то раздал¬
ся стук тарелок, и ответ явился мне, как откровение святому Пет¬
ру. Это была походка официанта, когда туловище слегка наклоне¬
но вперед, глаза смотрят в пол, ноги ступают неслышно, а фалды
фрака и салфетки развеваются на ходу. Тогда я немного пораз¬
мыслил, и мне показалось, что я вижу суть преступления так же
ясно, как если бы сам собирался совершить его.
Полковник Паунд внимательно смотрел на священника, но
кроткие серые глаза отца Брауна уставились в потолок с выраже¬
нием почти бездумной печали.
— Преступление сродни любому другому произведению ис¬
кусства,— медленно произнес он.— Не удивляйтесь. Преступле¬
ния — не единственные произведения искусства, которые выхо¬
дят из мастерской дьявола. Но каждое произведение, боговдохно¬
венное или дьявольское, имеет одно неотъемлемое свойство. Я
имею в виду, что его суть проста, хотя манера исполнения может
быть сколь угодно сложной. Скажем, в «Гамлете» гротескные фи¬
гуры могильщиков, цветы безумной девушки, фантастический
наряд Озрика, смертельная бледность призрака и ухмылка чере¬
па — лишь элементы спутанного венка вокруг одинокой трагиче¬
ской фигуры человека в черном. Вот и здесь тоже,— с улыбкой до¬
бавил он и медленно слез на пол.— Здесь тоже незамысловатая
трагедия человека в черном. Да,— продолжал он, заметив удив¬
ленный взгляд полковника,— эта история тоже вращается вокруг
черных одежд. В ней, как и в «Гамлете», есть барочные излишест¬
ва — вы сами, с вашего позволения. Есть мертвый слуга, который
появился там, где его не могло быть. Есть невидимая рука, очис¬
тившая ваш стол от серебра и растворившаяся в воздухе. Но каж¬
СТРАННЫЕ ШАГИ
57
дое хитроумное преступление в конце концов основано на одном
простом факте, который сам по себе не имеет отношения к мис¬
тике. Мистификация заключается в его маскировке, в умении от¬
вести от него ход ваших мыслей. Это тонкое и (если бы все про¬
шло по плану) чрезвычайно выгодное дело было основано на том
простом факте, что вечерний костюм джентльмена не отличается
от парадного наряда официанта. Все остальное было актерской
работой и, надо признать, очень искусной работой.
— И все же я не вполне понимаю вас,— сказал полковник, ко¬
торый тоже слез со стойки и теперь хмуро разглядывал свои туф¬
ли.
— Полковник,— сказал отец Браун.— Уверяю вас, что дерз¬
кий архангел, который украл ваши вилки, двадцать раз прошел
взад-вперед по ярко освещенному коридору на виду у всех. Он не
прятался по темным углам, где на него могло бы пасть подозре¬
ние. Он постоянно был в движении, и куда бы он ни направлялся,
всегда казалось, что он имеет полное право там находиться. Не
спрашивайте меня, как он выглядел; сегодня вечером вы сами ви¬
дели его шесть или семь раз. Вы вместе с другими важными гостя¬
ми ждали в приемной в конце коридора, возле самой веранды.
Каждый раз, когда он проходил мимо вас, джентльмены, он дви¬
гался легкой поступью официанта, с опущенной головой и разве¬
вающейся салфеткой, переброшенной через руку. Он выскакивал
на террасу, поправлял скатерть и пулей мчался обратно к конторе
и служебным комнатам. Но едва он попадал в поле зрения клерка
и других слуг, как становился другим человеком буквально с голо¬
вы до пят, в каждом инстинктивном жесте. Он прохаживался сре¬
ди слуг с той рассеянной небрежностью, которую они привыкли
видеть в своих хозяевах. Для них не было новостью, когда ка¬
кой-нибудь щеголь во время клубного обеда расхаживал по всему
дому, словно диковинный зверь в зоопарке. Ничто так не отлича¬
ет сильных мира сего, как привычка бродить там, где они пожела¬
ют. Когда прогулка наскучивала ему, он разворачивался и не¬
спешно шел обратно, но в тени за аркой снова преображался,
словно по мановению волшебной палочки, и спешил к «двенад¬
цати рыболовам» как исполнительный слуга. К чему джентльме¬
нам обращать внимание на какого-то официанта? С какой стати
официанты могут в чем-то заподозрить прогуливающегося джен¬
тльмена из высшего общества? Один или два раза ему удалось
провернуть самый ловкий трюк. В комнатах хозяина он беззабот¬
58
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
но попросил сифон содовой воды, сказав, что ему хочется пить.
Он великодушно согласился сам отнести сифон и сделал
это — быстро и ловко прошел среди вас в облике лакея, явно вы¬
полняющего поручение. Разумеется, так не могло продолжаться
до бесконечности, но ему нужно было лишь дождаться конца
рыбной перемены блюд.
Тяжелее всего ему пришлось, когда официанты выстроились в
ряд, но и тогда он умудрился прислониться к стене за углом с та¬
ким видом, что официанты приняли его за джентльмена, а джен¬
тльмены — за официанта. Остальное прошло как по маслу. Если
официант заставал его вдали от стола, то видел расслабленного
аристократа. Ему нужно было лишь подгадать время за две мину¬
ты до конца рыбной перемены. Прежде чем официант явился за
тарелками, он превратился в расторопного слугу и сам унес посу¬
ду. Он поставил тарелки на буфет, рассовал серебро по карманам,
отчего они оттопырились, и побежал как заяц (я это слышал),
пока не приблизился к гардеробной. Там он снова преобразился в
аристократа, которого внезапно вызвали по важному делу. Ему
оставалось лишь отдать номерок гардеробщику и выйти наружу с
таким же достоинством, как он пришел. Но дело в том, что гарде¬
робщиком оказался я.
— Что вы с ним сделали? — с необычной горячностью вос¬
кликнул полковник.— Что он вам рассказал?
— Прошу прощения,— невозмутимо произнес священ¬
ник.— На этом моя история заканчивается.
— Зато самая интересная история начинается,— пробормотал
полковник.— Кажется, я понял его профессиональную уловку,
но что-то не могу разобраться в ваших методах.
— Мне пора идти,— сказал отец Браун.
Они прошли вместе по коридору до передней, где увидели све¬
жее веснушчатое лицо герцога Честерского, с оживленным видом
направлявшегося к ним.
— Пойдемте, Паунд,— немного запыхавшись, воскликнул
он.— Я повсюду вас ищу. Обед продолжается с новым размахом, и
старина Одли собирается произнести речь в честь спасенных ви¬
лок. Знаете, мы хотим учредить новую церемонию, чтобы увеко¬
вечить этот случай. У вас есть какие-нибудь предложения?
— Что ж,— произнес полковник, с сардоническим одобрени¬
ем поглядывавший на него.— Я предлагаю отныне носить зеле¬
ные фраки вместо черных. Кто знает, какие еще недоразумения
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
59
могут произойти, если джентльмен оказывается так похож на
официанта?
— Ерунда! — с жаром возразил юноша.— Джентльмен никогда
не бывает похож на официанта.
— А официант, полагаю, не бывает похож на джентльмена,— с
угрюмым смешком поддакнул полковник.— Преподобный сэр,
должно быть, ваш друг очень умен, если смог изобразить джен¬
тльмена.
Отец Браун застегнул свое невзрачное пальто до шеи, потому
что вечер выдался ненастный, и снял свой невзрачный зонтик со
стойки.
— Да,— сказал он,— должно быть, очень трудно изображать
джентльмена, но, знаете ли, мне иногда кажется, что почти так же
трудно быть официантом.
Попрощавшись, он распахнул тяжелые двери дворца удоволь¬
ствий. Золотые врата захлопнулись за ним, и он бодро зашагал по
темным сырым улицам в поисках дешевого омнибуса.
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
«Мое самое красивое преступление,— любил рассказывать
Фламбо в годы своей добродетельной старости,— было, по стран¬
ному стечению обстоятельств, и моим последним преступлением.
Я совершил его на Рождество. Как настоящий артист своего дела я
всегда старался, чтобы преступление гармонировало с определен¬
ным временем года или с пейзажем, и подыскивал для него, слов¬
но для скульптурной группы, подходящий сад или обрыв. Так, на¬
пример, английских сквайров уместнее всего надувать в длинных
комнатах, где стены обшиты дубовыми панелями, а богатых евре¬
ев, наоборот, лучше оставлять без гроша среди огней и пышных
драпировок кафе «Риц». Если, например, в Англии у меня возни¬
кало желание избавить настоятеля собора от бремени земного
имущества (что гораздо труднее, чем кажется), мне хотелось ви¬
деть свою жертву обрамленной, если можно так сказать, зелены¬
ми газонами и серыми колокольнями старинного городка. Точно
так же во Франции, изымая некоторую сумму у богатого и жадно¬
го крестьянина (что почти невозможно), я испытывал удовлетво¬
рение, если видел его негодующую физиономию на фоне серого
60
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ряда аккуратно подстриженных тополей или величавых галльских
равнин, которые так прекрасно живописал великий Милле1.
Так вот, моим последним преступлением было рождествен¬
ское преступление, веселое, уютное английское преступление
среднего достатка — преступление в духе Чарлза Диккенса2. Я со¬
вершил его в одном хорошем старинном доме близ Путни3, в доме
с полукруглым подъездом для экипажей, в доме с конюшней, в
доме с названием, которое значилось на обоих воротах, в доме с
неизменной араукарией... Впрочем, довольно,— вы уже пред¬
ставляете себе, что это был за дом. Ей-богу, я тогда очень смело и
вполне литературно воспроизвел диккенсовский стиль. Даже
жалко, что в тот самый вечер я раскаялся и решил покончить с
прежней жизнью».
И Фламбо начинал рассказывать всю эту историю изнутри, с
точки зрения одного из героев; но даже с этой точки зрения она
казалась по меньшей мере странной. С точки же зрения сторонне¬
го наблюдателя история эта представлялась просто непостижи¬
мой, а именно с этой точки зрения и должен ознакомиться с нею
читатель.
Это произошло на второй день Рождества. Началом всех собы¬
тий можно считать тот момент, когда двери дома отворились и
молоденькая девушка с куском хлеба в руках вышла в сад, где рос¬
ла араукария, покормить птиц. У девушки было хорошенькое ли¬
чико и решительные карие глаза; о фигуре ее судить мы не мо¬
жем — с ног до головы она была так укутана в коричневый мех,
что трудно было сказать, где кончается лохматый воротник и на¬
чинаются пушистые волосы. Если б не милое личико, ее можно
было бы принять за неуклюжего медвежонка.
Освещение зимнего дня приобретало все более красноватый
оттенок по мере того, как близился вечер, и рубиновые отсветы на
обнаженных клумбах казались призраками увядших роз. С одной
стороны к дому примыкала конюшня, с другой начиналась аллея,
вернее, галерея из сплетающихся вверху лавровых деревьев, кото¬
рая уводила в большой сад за домом. Юная девушка накрошила
птицам хлеб (в четвертый или пятый раз за день, потому что его
съедала собака) и, чтобы не мешать птичьему пиршеству, пошла
по лавровой аллее в сад, где мерцали листья вечнозеленых деревь¬
1 Милле Жан Ф р а н с у а (1814 — 1875) — французский живописец, член
«Братства прерафаэлитов».
2 Речь идет о «Рождественских рассказах» Ч. Диккенса (1812 — 1871).
3 Путни — южный пригород Лондона.
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
61
ев. Здесь она вскрикнула от изумления — искреннего или при¬
творного, неизвестно,— ибо, подняв глаза, увидела, что на высо¬
ком заборе, словно наездник на коне, в фантастической позе си¬
дит фантастическая фигура.
— Ой, только не прыгайте, мистер Крук! — воскликнула де¬
вушка в тревоге.— Здесь очень высоко.
Человек, оседлавший забор, точно крылатого коня, был дол¬
говязым, угловатым юношей с темными волосами, с лицом ум¬
ным и интеллигентным, но совсем не по-английски бледным,
даже бескровным. Бледность эту особенно подчеркивал крас¬
ный галстук вызывающе яркого оттенка — единственная явно
обдуманная деталь его костюма. Он не внял мольбе девушки и,
рискуя переломать себе ноги, спрыгнул на землю с легкостью
кузнечика.
— По-моему, судьбе угодно было, чтобы я стал вором и лазил в
чужие дома и сады,— спокойно объявил он, очутившись рядом с
нею.— И так бы, без сомнения, и случилось, не родись я в этом
милом доме по соседству с вами. Впрочем, ничего дурного я в
этом не вижу.
— Как вы можете так говорить? — с укором воскликнула де¬
вушка.
— Понимаете ли, если родился не по ту сторону забора, где
тебе требуется, по-моему, ты вправе через него перелезть.
— Вот уж никогда не знаешь, что вы сейчас скажете или сдела¬
ете.
— Я и сам частенько не знаю,— ответил мистер Крук.— Во
всяком случае, сейчас я как раз по ту сторону забора, где мне и
следует быть.
— А по какую сторону забора вам следует быть? — с улыбкой
спросила юная девица.
— По ту, где вы,— ответил молодой человек.
И они пошли назад по лавровой аллее. Вдруг трижды протру¬
бил, приближаясь, автомобильный гудок: элегантный автомо¬
биль светло-зеленого цвета, словно птица, подлетел к подъезду и,
весь трепеща, остановился.
— Ого,— сказал молодой человек в красном галстуке,— вот уж
кто родился с той стороны, где следует. Я не знал, мисс Адамс, что
у вашей семьи столь новомодный Дед Мороз.
— Это мой крестный отец, сэр Леопольд Фишер. Он всегда
приезжает к нам на Рождество.
62
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
И после невольной паузы, выдававшей недостаток воодушев¬
ления, Руби Адамс добавила:
— Он очень добрый.
Журналист Джон Крук был наслышан о крупном дельце из
Сити, сэре Леопольде Фишере, и если крупный делец не был на¬
слышан о Джоне Круке, то уж, во всяком случае, не по вине по¬
следнего, ибо тот неоднократно и весьма непримиримо отзывался
о сэре Леопольде на страницах «Призыва» и «Нового века». Впро¬
чем, сейчас мистер Крук не говорил ни слова и с мрачным видом
наблюдал за разгрузкой автомобиля,— а это была длительная
процедура. Сначала открылась передняя дверца, и из машины вы¬
лез высокий элегантный шофер в зеленом, затем открылась зад¬
няя дверца, и из машины вылез низенький элегантный слуга в се¬
ром, затем они вдвоем извлекли сэра Леопольда и, взгромоздив
его на крыльцо, стали распаковывать, словно ценный, тщательно
увязанный узел. Под пледами, столь многочисленными, что их
хватило бы на целый магазин, под шкурами всех лесных зверей и
шарфами всех цветов радуги обнаружилось наконец нечто, напо¬
минающее человеческую фигуру, нечто, оказавшееся довольно
приветливым, хотя и смахивающим на иностранца старым джен¬
тльменом с седой козлиной бородкой и сияющей улыбкой, кото¬
рый стал потирать руки в огромных меховых рукавицах.
Но еще задолго до конца этой процедуры двери дома отвори¬
лись и на крыльцо вышел полковник Адамс (отец молодой леди в
шубке), чтобы встретить и ввести в дом почетного гостя. Это был
высокий, смуглый и очень молчаливый человек в красном колпа¬
ке, напоминающем феску и придававшем ему сходство с англий¬
ским сардаром1 или египетским пашой. Вместе с ним вышел его
шурин, молодой фермер, недавно приехавший из Кана¬
ды,— крепкий и шумливый мужчина со светлой бородкой, по
имени Джеймс Блаунт. Их обоих сопровождала еще одна весьма
скромная личность — католический священник из соседнего
прихода. Покойная жена полковника была католичкой, и дети,
как принято в таких случаях, воспитывались в католичестве. Свя¬
щенник этот был ничем не примечателен, даже фамилия у него
была заурядная — Браун. Однако полковник находил его обще¬
ство приятным и часто приглашал к себе.
1 Сардар — в Индии и в странах Ближнего и Среднего Востока — военачальник
или влиятельный сановник.
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
63
В просторном холле было довольно места даже для сэра Леопо¬
льда и его многочисленных оболочек. Холл этот, непомерно боль¬
шой для такого дома, представлял собой огромное помещение, в
одном конце которого находилась наружная дверь с крыльцом, а в
другом — лестница на второй этаж. Здесь, перед камином с вися¬
щей над ним шпагой полковника, процедура раздевания нового
гостя была завершена, и все присутствующие, в том числе и мрач¬
ный Крук, были представлены сэру Леопольду Фишеру. Однако
почтенный финансист все еще продолжал сражаться со своим бе¬
зукоризненно сшитым одеянием. Он долго рылся во внутреннем
кармане фрака и наконец, весь светясь от удовольствия, извлек
оттуда черный овальный футляр, заключавший, как он пояснил,
рождественский подарок для его крестницы. С нескрываемым и
потому обезоруживающим тщеславием он высоко поднял фут¬
ляр, так, чтобы все могли его видеть, затем слегка нажал пружи¬
ну — крышка откинулась, и все замерли, ослепленные: фонтан
кристаллизованного света вдруг забил у них перед глазами. На
оранжевом бархате, в углублении, словно три яйца в гнезде, лежа¬
ли три чистых сверкающих бриллианта, и казалось, даже воздух
загорелся от их огня. Фишер стоял, расплывшись в благожелате¬
льной улыбке, упиваясь изумлением и восторгом девушки, сдер¬
жанным восхищением и немногословной благодарностью пол¬
ковника, удивленными возгласами остальных.
— Пока что я положу их обратно, милочка,— сказал Фишер,
засовывая футляр в задний карман своего фрака.— Мне при¬
шлось вести себя очень осторожно, когда я ехал сюда. Имейте в
виду, что это — три знаменитых африканских бриллианта, кото¬
рые называются «летучими звездами», потому что их уже неодно¬
кратно похищали. Все крупные преступники охотятся за ними, но
и простые люди на улице и в гостинице, разумеется, рады были бы
заполучить их. У меня могли украсть бриллианты по дороге сюда.
Это было вполне возможно.
— Я бы сказал, вполне естественно,— сердито заметил моло¬
дой человек в красном галстуке.— И я бы никого не стал винить в
этом. Когда люди просят хлеба, а вы не даете им даже камня, я ду¬
маю, они имеют право сами взять себе этот камень.
— Не смейте так говорить! — с непонятной запальчивостью
воскликнула девушка.— Вы говорите так только с тех пор, как
стали этим ужасным... ну, как это называется? Как называют че¬
ловека, который готов обниматься с трубочистом?
— Святым,— сказал отец Браун.
64
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Я полагаю,— возразил сэр Леопольд со снисходительной
усмешкой,— что Руби имеет в виду социалистов.
— Радикал — это не тот, кто извлекает корни,— заметил Крук
с некоторым раздражением,— а консерватор вовсе не консерви¬
рует фрукты. Смею вас уверить, что и социалисты совершенно не
жаждут якшаться с трубочистами. Социалист — это человек, ко¬
торый хочет, чтобы все трубы были прочищены и чтобы всем тру¬
бочистам платили за работу.
— Но который считает,— тихо добавил священник,— что
ваша собственная сажа вам не принадлежит.
Крук взглянул на него с интересом и даже с уважением.
— Кому может понадобиться собственная сажа? — спросил
он.
— Кое-кому, может, и понадобится,— ответил Браун серьез¬
но.— Говорят, например, что ею пользуются садовники. А сам я
однажды на Рождество доставил немало радости шестерым ребя¬
тишкам, которые ожидали Деда Мороза, исключительно с помо¬
щью сажи, примененной как наружное средство.
— Ах, как интересно! — вскричала Руби.— Вот бы вы повтори¬
ли это сегодня для нас!
Энергичный канадец мистер Блаунт возвысил свой и без того
громкий голос, присоединяясь к предложению племянницы;
удивленный финансист тоже возвысил голос, выражая решитель¬
ное неодобрение, но в это время кто-то постучал в парадную
дверь. Священник распахнул ее, и глазам присутствующих вновь
представился сад с араукарией и вечнозелеными деревьями, те¬
перь уже темнеющими на фоне великолепного фиолетового зака¬
та. Этот вид, как бы вставленный в раму раскрытой двери, был на¬
столько красив и необычен, что казался театральной декорацией.
Несколько мгновений никто не обращал внимания на человека,
остановившегося на пороге. Это был, видимо, обыкновенный по¬
сыльный в запыленном поношенном пальто.
— Кто из вас мистер Блаунт, джентльмены? — спросил он,
протягивая письмо.
Мистер Блаунт вздрогнул и осекся, не окончив своего одобри¬
тельного возгласа. С недоуменным выражением он надорвал кон¬
верт и стал читать письмо; при этом лицо его сначала омрачилось,
затем просветлело, и он повернулся к своему зятю и хозяину.
— Мне очень неприятно причинять вам столько беспокойства,
полковник,— начал он с веселой церемонностью Нового Све¬
та,— но не злоупотреблю ли я вашим гостеприимством, если ве¬
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
65
чером ко мне зайдет сюда по делу один мой старый приятель?
Впрочем, вы, наверно, слышали о нем — это Флориан, знамени¬
тый французский акробат и комик. Я с ним познакомился много
лет назад на Дальнем Западе (он по рождению канадец). А теперь
у него ко мне какое-то дело, хотя убей не знаю какое.
— Полноте, полноте, дорогой мой,— любезно ответил полков¬
ник.— Вы можете приглашать кого угодно. К тому же он, без со¬
мнения, будет как раз кстати.
— Он вымажет себе лицо сажей, если вы это имеете в
виду,— смеясь, воскликнул Блаунт,— и всем наставит фонарей
под глазами. Я лично не возражаю, я человек простой и люблю ве¬
селую старую пантомиму, в которой герой садится на свой ци¬
линдр.
— Только не на мой, пожалуйста,— с достоинством произнес
сэр Леопольд Фишер.
— Ну ладно, ладно,— весело вступился Крук,— не будем ссо¬
риться. Человек на цилиндре — это еще не самая низкопробная
шутка!
Неприязнь к молодому человеку в красном галстуке, вызван¬
ная его грабительскими убеждениями и его очевидным ухажива¬
нием за хорошенькой крестницей Фишера, побудила последнего
заметить саркастически повелительным тоном:
— Не сомневаюсь, что вам известны и более грубые шутки. Не
приведете ли вы нам в пример хоть одну?
— Извольте: цилиндр на человеке,— отвечал социалист.
— Ну-ну! — воскликнул канадец с благодушием истинного
варвара.— Не надо портить праздник. Давайте-ка повеселим се¬
годня общество. Не будем мазать лица сажей и садиться на шля¬
пы, если вам это не по душе, но придумаем что-нибудь в том же
роде. Почему бы нам не разыграть настоящую старую английскую
пантомиму — с клоуном, Коломбиной и всем прочим? Я видел та¬
кое представление перед отъездом из Англии, когда мне было лет
двенадцать, и у меня осталось о нем воспоминание яркое, как ко¬
стер. А когда я в прошлом году вернулся, оказалось, что пантомим
больше не играют. Ставят одни только плаксивые волшебные
сказки. Я хочу видеть хорошую потасовку, раскаленную кочергу,
полисмена, которого разделывают на котлеты, а мне преподносят
принцесс, разглагольствующих при лунном свете, синих птиц и
тому подобную ерунду. Синяя Борода — это по мне, да и тот нра¬
вится мне больше всего в виде Панталоне.
3 Честертон Г. К.
66
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Я всей душой поддерживаю предложение разделать поли¬
смена на котлеты,— сказал Джон Крук,— это гораздо более удач¬
ное определение социализма, чем то, которое здесь недавно при¬
водилось. Но спектакль — дело, конечно, слишком сложное.
— Да что вы! — с увлечением закричал на него мистер Бла¬
унт.— Устроить арлекинаду? Ничего нет проще! Во-первых, мож¬
но нести любую отсебятину, а во-вторых, на реквизит и декора¬
ции сгодится всякая домашняя утварь — столы, вешалки, белье¬
вые корзины и так далее.
— Да, это верно.— Крук оживился и стал расхаживать по ком¬
нате.— Только вот боюсь, что мне не удастся раздобыть полицей¬
ский мундир. Давно уж не убивал я полисмена.
Блаунт на мгновение задумался и вдруг хлопнул себя по ляжке.
— Достанем! — воскликнул он.— Тут в письме есть телефон
Флориана, а он знает всех костюмеров в Лондоне. Я позвоню ему
и велю захватить с собой костюм полисмена.
И он кинулся к телефону.
— Ах, как чудесно, крестный,— Руби была готова заплясать от
радости,— я буду Коломбиной, а вы — Панталоне.
Миллионер выпрямился и замер в величественной позе языче¬
ского божества.
— Я полагаю, моя милая,— сухо проговорил он,— что вам луч¬
ше поискать кого-нибудь другого для роли Панталоне.
— Я могу быть Панталоне, если хочешь,— в первый и послед¬
ний раз вмешался в разговор полковник Адамс, вынув изо рта си¬
гару.
— Вам за это нужно памятник поставить,— воскликнул кана¬
дец, с сияющим лицом вернувшийся от телефона.— Ну вот, зна¬
чит, все устроено. Мистер Крук будет клоуном — он журналист и,
следовательно, знает все устаревшие шутки. Я могу быть Арлеки¬
ном — для этого нужны только длинные ноги и умение прыгать.
Мой друг Флориан сказал мне сейчас, что достанет по дороге кос¬
тюм полисмена и переоденется. Представление можно устроить
здесь, в этом холле, а публику мы посадим на ступеньки лестни¬
цы. Входные двери будут задником; если их закрыть, у нас полу¬
чится внутренность английского дома, а открыть — освещенный
луною сад. Ей-богу, все устраивается точно по волшебству.
И, выхватив из кармана кусок мела, унесенного из бильярд¬
ной, он провел на полу черту, отделив воображаемую сцену.
Как им удалось подготовить в такой короткий срок даже это
дурацкое представление — остается загадкой. Но они принялись
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ 67
за дело с тем безрассудным рвением, которое возникает, когда в
доме живет юность. А в тот вечер в доме жила юность, хотя не все,
вероятно, догадались, в чьих глазах и в чьих сердцах она горела.
Как всегда бывает в таких случаях, затея становилась все безумнее
при всей буржуазной благонравности ее происхождения. Колом¬
бина была очаровательна в своей широкой торчащей юбке, до
странности напоминавшей большой абажур из гостиной. Клоун и
Панталоне набелили себе лица мукой, добытой у повара, и накра¬
сили щеки румянами, тоже позаимствованными у кого-то из до¬
машних, пожелавшего (как и подобает истинному благодете¬
лю-христианину) остаться неизвестным. Арлекина, уже нарядив¬
шегося в костюм из серебряной бумаги, извлеченной из сигарных
ящиков, с большим трудом удалось остановить в тот момент, ког¬
да он собирался разбить старинную хрустальную люстру, чтобы
украситься ее сверкающими подвесками. Он бы наверняка осу¬
ществил свой замысел, если бы Руби не откопала для него где-то
поддельные драгоценности, украшавшие когда-то на маскараде
костюм бубновой дамы. Кстати сказать, ее дядюшка Джеймс Бла¬
унт до того разошелся, что с ним никакого сладу не было; он вел
себя, как озорной школьник. Он нахлобучил на отца Брауна бу¬
мажную ослиную голову, а тот терпеливо снес это и к тому же
изобрел какой-то способ шевелить ее ушами. Блаунт сделал также
попытку прицепить ослиный хвост к фалдам сэра Леопольда Фи¬
шера, но на сей раз его выходка была принята куда менее благо¬
склонно.
— Дядя Джеймс слишком уж развеселился,— сказала Руби, с
серьезным видом вешая Круку на шею гирлянду сосисок.— Что
это он?
— Он Арлекин, а вы Коломбина,— ответил Крук.— Ну а я то¬
лько клоун, который повторяет устарелые шутки.
— Лучше бы вы были Арлекином,— сказала она, и сосиски,
раскачиваясь, повисли у него на шее.
Хотя отцу Брауну, успевшему уже вызвать аплодисменты ис¬
кусным превращением подушки в младенца, было отлично изве¬
стно все происходившее за кулисами, он тем не менее присоеди¬
нился к зрителям и уселся среди них с выражением торжествен¬
ного оживления на лице, словно ребенок, впервые попавший в
театр.
Зрителей было немного — родственники, кое-кто из соседей и
слуги. Сэр Леопольд занял лучшее место, и его массивная фигура
почти совсем загородила сцену от маленького священника, си¬
68
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
девшего позади него; но много ли при этом потерял священник,
театральная критика не знает. Пантомима являла собой нечто со¬
вершенно хаотическое, но все-таки она была не лишена извест¬
ной прелести,— ее оживляла и пронизывала искрометная импро¬
визация клоуна Крука. В обычных условиях Крук был просто ум¬
ным человеком, но в тот вечер он чувствовал себя всеведущим и
всемогущим — неразумное чувство, мудрое чувство, которое при¬
ходит к молодому человеку, когда он на какой-то миг уловит на
некоем лице некое выражение. Считалось, что он исполняет роль
клоуна; на самом деле он был еще автором (насколько тут вообще
мог быть автор), суфлером, декоратором, рабочим сцены и в до¬
вершение всего оркестром. Во время коротких перерывов в этом
безумном представлении он в своих клоунских доспехах кидался
к роялю и барабанил на нем отрывки из популярных песенок, на¬
столько же неуместных, насколько и подходящих к случаю.
Кульминационным пунктом спектакля, а также и всех собы¬
тий, было мгновение, когда двери на заднем плане сцены вдруг
распахнулись, и зрителям открылся сад, залитый лунным светом,
на фоне которого отчетливо вырисовывалась фигура знаменитого
Флориана. Клоун забарабанил хор полицейских из оперетты
«Пираты из Пензанса»1, но звуки рояля потонули в оглушитель¬
ной овации: великий комик удивительно точно и почти совсем
естественно воспроизводил жесты и осанку полисмена. Арлекин
подпрыгнул к нему и ударил его по каске, пианист заиграл «Где ты
раздобыл такую шляпу?» — а он только озирался вокруг, с потря¬
сающим мастерством изображая изумление; Арлекин подпрыг¬
нул еще и опять ударил его; а пианист сыграл несколько тактов из
песенки «А затем еще разок...». Потом Арлекин бросился прямо в
объятия полисмена и под грохот аплодисментов повалил его на
пол. Тогда-то французский комик и показал свой знаменитый но¬
мер «Мертвец на полу», память о котором и по сей день живет в
окрестностях Путни. Невозможно было поверить, что это живой
человек. Здоровяк Арлекин раскачивал его, как мешок, из сторо¬
ны в сторону, подбрасывал и крутил, как резиновую дубинку,— и
все это под уморительные звуки дурацких песенок в исполнении
Крука. Когда Арлекин с натугой оторвал от пола тело коми¬
ка-констебля, шут за роялем заиграл «Я восстал ото сна, мне сни-
лася ты», когда он взвалил его себе на спину, послышалось «С ко¬
1 Поставленная в 1879 г. по либретто У. С. Гилберта (1836 — 1911) популярная опе¬
ретта английского композитора Артура Сеймора Салливана (1842 — 1900).
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
69
томкой за плечами», а когда, наконец, Арлекин с весьма убедите¬
льным стуком опустил свою ношу на пол, пианист, вне себя от
восторга, заиграл бойкий мотивчик на такие — как полагают по
сей день — слова: «Письмо я милой написал и бросил по дороге».
Приблизительно в то же время — в момент, когда безумство на
импровизированной сцене достигло апогея,— отец Браун совсем
перестал видеть актеров, ибо прямо перед ним почтенный магнат
из Сити встал во весь рост и принялся ошалело шарить у себя по
карманам. Потом он в волнении уселся, все еще роясь в карманах,
потом опять встал и вознамерился было перешагнуть через рампу
на сцену, однако ограничился тем, что бросил свирепый взгляд на
клоуна за роялем и, не говоря ни слова, пулей вылетел из зала.
В течение нескольких последующих минут священник имел
полную возможность следить за дикой, но не лишенной извест¬
ного изящества пляской любителя Арлекина над артистически
бесчувственным телом его врага. С подлинным, хотя и грубова¬
тым искусством Арлекин танцевал теперь в распахнутых дверях,
потом стал уходить все дальше и дальше в глубь сада, наполненно¬
го тишиной и лунным светом. Его наскоро склеенное из бумаги
одеяние, слишком уж сверкающее в огнях рампы, становилось
волшебно-серебристым по мере того, как он удалялся, танцуя в
лунном сиянии.
Зрители с громом аплодисментов повскакали с мест и броси¬
лись к сцене, но в это время отец Браун почувствовал, что кто-то
тронул его за рукав и шепотом попросил пройти в кабинет пол¬
ковника.
Он последовал за слугой со все возрастающим чувством беспо¬
койства, которое отнюдь не уменьшилось при виде торжествен¬
но-комической сцены, представившейся ему, когда он вошел в
кабинет. Полковник Адамс, все еще наряженный в костюм Пан¬
талоне, сидел, понуро кивая рогом из китового уса, и в старых его
глазах была печаль, которая могла бы отрезвить вакханалию.
Опершись о камин и тяжело дыша, стоял сэр Леопольд Фишер;
вид у него был перепуганный и важный.
— Произошла очень неприятная история, отец Браун,— ска¬
зал Адамс.— Дело в том, что бриллианты, которые мы сегодня ви¬
дели, исчезли у моего друга из заднего кармана. А так как вы...
— А так как я,— продолжил отец Браун, простодушно улыб¬
нувшись,— сидел позади него...
— Ничего подобного,— с нажимом сказал полковник Адамс, в
упор глядя на Фишера, из чего можно было заключить, что нечто
70
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
подобное уже было высказано.— Я только прошу вас как джен¬
тльмена оказать нам помощь.
— То есть вывернуть свои карманы,— закончил отец Браун и
поспешил это сделать, вытащив на свет божий семь шиллингов
шесть пенсов, обратный билет в Лондон, маленькое серебряное
распятие, маленький требник и плитку шоколада.
Полковник некоторое время молча глядел на него, а затем ска¬
зал:
— Признаться, содержимое вашей готовы интересует меня го¬
раздо больше, чем содержимое ваших карманов. Ведь моя дочь —
ваша воспитанница. Так вот, в последнее время она...— Он не до¬
говорил.
— В последнее время,— выкрикнул почтенный Фишер,— она
открыла двери отцовского дома головорезу-социалисту, и этот
малый открыто заявляет, что всегда готов обокрасть богатого че¬
ловека. Вот к чему это привело. Перед вами богатый человек, ко¬
торого обокрали!
— Если вас интересует содержимое моей головы, то я могу вас
с ним познакомить,— бесстрастно сказал отец Браун.— Чего оно
стоит, судите сами. Вот что я нахожу в этом старейшем из моих
карманов: люди, намеревающиеся украсть бриллианты, не про¬
возглашают социалистических идей. Скорее уж,— добавил он
кротко,— они станут осуждать социализм.
Оба его собеседника быстро переглянулись, а священник про¬
должал:
— Видите ли, мы знаем этих людей. Социалист, о котором идет
речь, так же не способен украсть бриллианты, как и египетскую
пирамиду. Нам сейчас следует заняться другим человеком, тем,
который нам незнаком. Тем, кто играет полисмена. Хотелось бы
мне знать, где именно он находится в данную минуту.
Панталоне вскочил с места и большими шагами вышел из ком¬
наты. Вслед за этим последовала интерлюдия, во время которой
миллионер смотрел на священника, а священник смотрел в свой
требник. Панталоне вернулся и отрывисто сказал:
— Полисмен все еще лежит на сцене. Занавес поднимали
шесть раз, а он все еще лежит.
Отец Браун выронил книгу, встал и остолбенел, глядя перед
собой, словно пораженный внезапным умственным расстройст¬
вом. Но мало-помалу его серые глаза оживились, и тогда он спро¬
сил казалось бы без всякой связи с происходящим:
— Простите, полковник, когда умерла ваша жена?
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
71
— Жена? — удивленно переспросил старый воин.— Два меся¬
ца назад. Ее брат Джеймс опоздал как раз на неделю и уже не за¬
стал ее.
Маленький священник подпрыгнул, как подстреленный кро¬
лик.
— Живее! — воскликнул он с необычной для себя горячно¬
стью.— Живее! Нужно взглянуть на полисмена!
Они нырнули под занавес, чуть не сбив с ног Коломбину и кло¬
уна (которые мирно шептались в полутьме), и отец Браун нагнул¬
ся над распростертым комиком-полисменом.
— Хлороформ,— сказал он, выпрямляясь.— Икакяраныпене
догадался!
Все молчали в недоумении. Потом полковник медленно про¬
изнес:
— Пожалуйста, объясните толком, что все это значит?
Отец Браун вдруг громко расхохотался, потом сдержался и
проговорил, задыхаясь и с трудом подавляя приступы смеха:
— Джентльмены, сейчас не до разговоров. Мне нужно догнать
преступника. Но этот великий французский актер, который играл
полисмена, этот гениальный мертвец, с которым вальсировал Ар¬
лекин, которого он подбрасывал и швырял во все сторо¬
ны,— это...— Он не договорил и заторопился прочь.
— Это... кто? — крикнул ему вдогонку Фишер.
— Настоящий полисмен,— ответил отец Браун и скрылся в
темноте.
В дальнем конце сада сверкающие листвой купы лавровых и
других вечнозеленых деревьев даже в эту зимнюю ночь создава¬
ли на фоне сапфирового неба и серебряной луны впечатление
южного пейзажа. Ярко-зеленые колышущиеся лавры, глубокая,
отливающая пурпуром синева небес, луна, как огромный вол¬
шебный кристалл,— все было исполнено легкомысленной ро¬
мантики. А вверху, по веткам деревьев, карабкалась какая-то
странная фигура, имеющая вид не столько романтический, ско¬
лько неправдоподобный. Человек этот весь искрился, как будто
облаченный в костюм из десяти миллионов лун; при каждом его
движении свет настоящей луны загорался на нем новыми вспыш¬
ками голубого пламени. Но, сверкающий и дерзкий, он ловко пе¬
ребирался с маленького деревца в этом саду на высокое развеси¬
стое дерево в соседнем и задержался там только потому, что
чья-то тень скользнула в это время под маленькое дерево и чей-то
голос окликнул его снизу.
72
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Ну что ж, Фламбо,— произнес голос,— вы действительно
похожи на летучую звезду, но ведь звезда летучая в конце концов
всегда становится звездой падучей.
Наверху, в ветвях лавра, искрящаяся серебром фигура накло¬
няется вперед и, чувствуя себя в безопасности, прислушивается к
словам маленького человека.
— Это — самая виртуозная из всех ваших проделок, Фламбо.
Приехать из Канады (с билетом из Парижа, надо полагать) через
неделю после смерти миссис Адамс, когда никто не расположен
задавать вопросы,— ничего не скажешь, ловко придумано. Еще
того ловчей вы сумели выследить «летучие звезды» и разведать
день приезда Фишера. Но в том, что за этим последовало, чувству¬
ется уже не ловкость, а подлинный гений. Выкрасть камни для
вас, конечно, не составляло труда. При вашей ловкости рук вы
могли бы и не привешивать ослиный хвост к фалдам фишеров¬
ского фрака. Но в остальном вы затмили самого себя.
Серебристая фигура в зеленой листве медлит, точно загипно¬
тизированная, хотя путь к бегству открыт; человек на дереве вни¬
мательно смотрит на человека внизу.
— Да-да,— говорит человек внизу,— я знаю все. Я знаю, что
вы не просто навязали всем эту пантомиму, но сумели извлечь из
нее двойную пользу. Сначала вы собирались украсть эти камни
без лишнего шума, но тут один из сообщников известил вас о том,
что вас выследили и опытный сыщик должен сегодня застать вас
на месте преступления. Заурядный вор сказал бы спасибо за пре¬
дупреждение и скрылся. Но вы — поэт. Вам тотчас же пришла в
голову остроумная мысль спрятать бриллианты среди блеска бу¬
тафорских драгоценностей. И вы решили, что если на вас будет
настоящий наряд Арлекина, то появление полисмена покажется
вполне естественным. Достойный сыщик вышел из полицейско¬
го участка в Путни, намереваясь поймать вас, и сам угодил в ло¬
вушку, хитрее которой еще никто не придумывал. Когда отвори¬
лись двери дома, он вошел и попал прямо на сцену, где разыгры¬
валась рождественская пантомима и где пляшущий Арлекин мог
его толкать, колотить ногами, кулаками и дубинкой, оглушить и
усыпить под дружный хохот самых респектабельных жителей
Путни. Да, лучше этого вам никогда ничего не придумать. А сей¬
час, кстати говоря, вы можете отдать мне эти бриллианты.
Зеленая ветка, на которой покачивается сверкающая фигура,
шелестят, словно от изумления, но голос продолжает:
ЛЕТУЧИЕ ЗВЕЗДЫ
73
— Я хочу, чтобы вы их отдали, Фламбо, и я хочу, чтобы вы по¬
кончили с такой жизнью. У вас еще есть молодость, и честь, и
юмор, но при вашей профессии их недостанет. Можно держаться
на одном и том же уровне добра, но никому никогда не удавалось
удержаться на одном уровне зла. Этот путь ведет под гору.
Добрый человек пьет и становится жестоким; правдивый чело¬
век убивает и потом должен лгать. Много я знавал людей, которые
начинали, как вы, благородными разбойниками, веселыми гра¬
бителями богатых и кончали в мерзости и грязи. Морис Блюм на¬
чинал как анархист по убеждению, отец бедняков, а кончил гряз¬
ным шпионом и доносчиком, которого обе стороны эксплуатиро¬
вали и презирали. Гарри Бэрк, организатор движения «Деньги для
всех», был искренне увлечен своей идеей — теперь он живет на
содержании полуголодной сестры и пропивает ее последние гро¬
ши. Лорд Эмбер первоначально очутился на дне в роли странству¬
ющего рыцаря, теперь же самые подлые лондонские подонки
шантажируют его, и он им платит. А капитан Барийон, некогда
знаменитый джентльмен-апаш, умер в сумасшедшем доме, поме¬
шавшись от страха перед сыщиками и скупщиками краденого,
которые его предали и затравили.
Я знаю, у вас за спиной вольный лес, и он очень заманчив,
Фламбо. Я знаю, что в одно мгновение вы можете исчезнуть там,
как обезьяна. Но когда-нибудь вы станете старой седой обезья¬
ной1, Фламбо. Вы будете сидеть в вашем вольном лесу, и на душе у
вас будет холод, и смерть ваша будет близко, и верхушки деревьев
будут совсем голыми.
Наверху было по-прежнему тихо; казалось, маленький человек
под деревом держит своего собеседника на длинной невидимой
привязи. И он продолжал:
— Вы уже сделали первые шаги под гору. Раньше вы хваста¬
лись, что никогда не поступаете низко, но сегодня вы совершили
низкий поступок. Из-за вас подозрение пало на честного юношу,
против которого и без того восстановлены все эти люди. Вы раз¬
лучаете его с девушкой, которую он любит и которая любит его.
Но вы еще не такие низости совершите, прежде чем умрете.
Три сверкающих бриллианта упали с дерева на землю. Мале¬
нький человек нагнулся, чтобы подобрать их, а когда он снова
1 Нравственная проповедь отца Брауна — полемика Честертона с циничной пропо¬
ведью героя «Портрета Дориана Грея» (1891) лорда Генри: «Но когда вы станете безоб¬
разным стариком...».
74
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
глянул наверх — зеленая древесная клетка была пуста: серебряная
птица упорхнула.
Бурным ликованием было встречено известие о том, что брил¬
лианты случайно подобраны в саду. И подумать, что на них на¬
ткнулся отец Браун. А сэр Леопольд с высоты своего благоволе¬
ния даже сказал священнику, что хотя сам он и придерживается
более широких взглядов, но готов уважать тех, кому убеждения
предписывают затворничество и неведение дел мирских.
НЕВИДИМКА
Кондитерская на углу двух крутых улочек в Кэмден-Тауне све¬
тилась, как кончик догорающей сигары в прохладных синих су¬
мерках. Или, скорее, как догорающий фейерверк, потому что свет
был многоцветным: он дробился во множестве зеркал и танцевал
на множестве позолоченных и расцвеченных яркими красками
тортов, леденцов и пирожных. К сияющему витринному стеклу
прилипали носы многих уличных мальчишек, потому что шоко¬
ладки были обернуты в красную, золотистую и зеленую фольгу,
которая почти лучше самого шоколада, а огромный, белоснеж¬
ный свадебный торт каким-то странным образом был невероятно
далеким и одновременно манящим, как съедобный Северный по¬
люс. Естественно, такая радужная провокация собирала со всей
округи молодежь в возрасте до десяти—двенадцати лет. Но угол
двух улиц был привлекателен и для несколько более зрелого воз¬
раста: юноша лет двадцати четырех на вид не сводил глаз с той же
витрины. Для него кондитерская тоже обладала неотразимым
очарованием, но его чувства не вполне исчерпывались любовью к
шоколаду, которым, однако, он тоже вовсе не брезговал.
Это был высокий, крепко сложенный рыжеволосый молодой
человек с решительным выражением лица, но несколько расслаб¬
ленными манерами. Под мышкой он держал плоскую серую пап¬
ку с черно-белыми эскизами, которые более или менее успешно
продавал издателям с тех пор, как его дядя (который был адмира¬
лом) лишил его наследства за социалистические взгляды из-за
лекции, на самом деле опровергавшей экономическое учение со¬
циализма. Его звали Джон Тернбулл Энгус.
Он наконец распахнул дверь, прошел через всю лавку в зад¬
нюю комнату, где находилось маленькое кафе-кондитерская, и на
ходу приподнял шляпу перед молоденькой продавщицей. Это
НЕВИДИМКА
75
была смуглая, изящная и бойкая девушка в черном, с румянцем на
щеках и очень подвижными темными глазами; спустя мину¬
ту-другую она последовала за ним, чтобы принять заказ.
Судя по всему, заказ оставался неизменным.
— Будьте добры, сдобную булочку за полпенни и чашечку чер¬
ного кофе,— произнес он, тщательно выговаривая каждое слово.
В тот момент, когда девушка отвернулась, он добавил: — И еще я
прошу вашей руки.
Девушка из магазина внезапно посуровела.
— Такие шутки мне не нравятся,— сказала она.
Рыжеволосый молодой человек поднял серые глаза и серьезно
посмотрел на нее.
— Я не шучу,— сказал он.— Это серьезно... так же серьезно,
как булочка за полпенни. Это дорого, как и булочка, потому что за
это надо платить. Это неудобоваримо, как и булочка. Это причи¬
няет боль.
Смуглая девушка не сводила с него глаз и, казалось, изучала го¬
ворившего с почти трагической сосредоточенностью. По завер¬
шении осмотра на ее лице мелькнула тень улыбки, и она опусти¬
лась на стул.
— Вам не кажется, что довольно безжалостно есть эти полу¬
пенсовые булочки? — с рассеянным видом спросил Энгус.— Из
них могли бы вырасти пенсовые булочки. Я откажусь от этой жес¬
токой забавы, когда мы поженимся.
Смуглая девушка поднялась со стула и подошла к окну, словно
в глубоком раздумье — впрочем, не выказывая неодобрения к
услышанному. Когда она наконец повернулась с решительным
видом, то с изумлением увидела, что молодой человек аккуратно
выкладывает на стол разные предметы с кондитерской витрины.
Там уже красовалась пирамида конфет в разноцветных обертках,
несколько тарелок сандвичей и два графина с таинственными на¬
питками — хересом и портвейном, которые так ценят кондитеры.
В центре этого великолепия он аккуратно поставил огромный
торт, облитый белоснежной сахарной глазурью, который был
главным украшением витрины.
— Что вы творите? — спросила она.
— Выполняю свой долг, дорогая Лаура... — начал он.
— Ох, ради бога, прекратите! — воскликнула она,— И не гово¬
рите со мной таким тоном. Я спрашиваю, что все это значит?
— Это торжественный обед, мисс Хоуп.
76
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— А это что такое? — нетерпеливо спросила она, указывая на
сахарную гору.
— Наш свадебный торт, миссис Энгус,— ответил он.
Девушка подошла к упомянутому предмету, с некоторым уси¬
лием подняла его и поставила обратно в витрину. Потом она вер¬
нулась, села и, изящно упершись локтями в стол, посмотрела на
молодого человека не то чтобы недоброжелательно, но с замет¬
ным раздражением.
— Вы даже не даете мне времени на раздумье,— сказала она.
— Я не такой дурак,— ответил он.— Это мой вариант христи¬
анского смирения.
Она по-прежнему смотрела на него, но выражение ее лица, не¬
смотря на улыбку, стало гораздо более серьезным.
— Мистер Энгус,— ровным голосом сказала она.— Прежде
чем выслушать новую порцию этой чепухи, я должна рассказать
вам кое-что о себе. Постараюсь покороче, если получится.
— Я в восхищении,— с серьезным видом отозвался Эн¬
гус.— Кстати, заодно вы можете рассказать кое-что и обо мне.
— Придержите язык и послушайте,— отрезала она.— Мне не¬
чего стыдиться и даже не о чем особенно сожалеть. Но как бы вы
повели себя, если бы узнали, что дело, к которому я не имею ни¬
какого отношения, превратилось для меня в настоящий кошмар?
— В таком случае я предлагаю вам принести торт обрат¬
но,— невозмутимо ответил молодой человек.
— Сначала вы должны выслушать мою историю,— настойчи¬
вым тоном сказала Лаура.— Для начала скажу, что мой отец был
владельцем трактира «Морской окунь» в Ладбери, и я обслужива¬
ла посетителей бара.
— Меня часто удивляло, почему в этой кондитерской лавке ца¬
рит такой дух благочестия,— заметил ее собеседник.
— Ладбери — это сонный, захолустный городок в восточных
графствах, и единственными нормальными посетителями «Мор¬
ского окуня» были редкие коммерсанты, а что касается осталь¬
ных — это самые гадкие люди, которых вы можете представить,
только вы таких никогда не видели. Плюгавые бездельники, кото¬
рым едва хватает на жизнь, дурно одетые, но с большими претен¬
зиями, умеющие лишь шататься по барам да играть на скачках.
Даже эти убогие юные прожигатели жизни не часто заходили к
нам, но двое из них появлялись слишком часто... во всех отноше¬
ниях. Оба жили на свои деньги и невыразимо докучали мне своим
праздным видом и безвкусной манерой одежды. И все-таки я не¬
НЕВИДИМКА
77
много жалела их, ведь они заходили в наш маленький пустой бар
потому, что у каждого имелось небольшое уродство такого рода,
над которым потешаются неотесанные мужланы. Даже не уродст¬
во, а скорее природный недостаток. Один из них был удивительно
низкорослым, почти карликом — во всяком случае, не выше жо¬
кея. Но в его внешности не было ничего жокейского: круглая тем¬
новолосая голова, ухоженная черная бородка, глаза живые и блес¬
тящие, как у птицы; он звенел деньгами в карманах, поигрывал
массивной золотой цепочкой от часов и одевался слишком
по-джентльменски, чтобы выглядеть настоящим джентльменом.
Впрочем, этот бездельник был совсем не дурак. Настоящий гений
импровизации, он с удивительной ловкостью мастерил всевоз¬
можные бесполезные вещи, например, устраивал фейерверк из
пятнадцати спичек, которые зажигались одна от другой, или вы¬
резал из банана танцующих куколок. Его звали Исидор Смайс, и я
до сих пор вижу, как этот темнолицый человечек подходит к стой¬
ке и собирает прыгающего кенгуру из пяти сигар.
Другой тип больше молчал и казался заурядным человеком, но
почему-то тревожил меня больше, чем бедный маленький Смайс.
Он был очень высоким, сухопарым и светловолосым, с горбинкой
на носу, и мог бы даже сойти за красивое привидение, но он стра¬
дал самым жутким косоглазием, которое мне когда-либо прихо¬
дилось видеть. Когда он смотрел прямо на вас, вы не знали, где
сами находитесь, уже не говоря о том, на что он смотрит. Думаю,
этот недостаток немного ожесточил беднягу. Если Смайс был го¬
тов повсюду демонстрировать свои обезьяньи трюки, то Джеймс
Уэлкин (так его звали) лишь потихоньку напивался в нашем баре,
да подолгу гулял в одиночестве по серым и унылым окрестностям.
Мне кажется, что Смайс тоже переживал из-за своего маленького
роста, хотя держался с большим достоинством. Неудивительно,
что я была сконфужена, встревожена и очень расстроена, когда
оба сделали мне предложение в течение одной недели.
Наверное, я поступила глупо. Но в конце концов, эти чудаки в
некотором смысле были моими друзьями, и мне страшно не хоте¬
лось, чтобы они думали, что я отказала им по настоящей причи¬
не — из-за их невозможного безобразия. Поэтому я выдумала
другой предлог и сказала, что поклялась выйти замуж только за
человека, который самостоятельно добьется успеха в этом мире. Я
сказала, что из принципа не стану жить на деньги, которые доста¬
лись кому-то по наследству, как моим ухажерам. Через два дня
после того, как я поговорила с ними таким благонамеренным об¬
78
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
разом, начались неприятности. Первым делом я узнала, что оба
отправились искать свою удачу, как в какой-нибудь глупой сказ¬
ке.
С того дня и до сих пор я не видела ни одного из них. Но я полу¬
чила два письма от коротышки Смайса, и они были довольно
увлекательными.
— А от другого не было вестей? — поинтересовался Энгус.
— Нет, он так и не написал,— ответила девушка после секунд¬
ного колебания.— В первом письме Смайс сообщил, что он от¬
правился пешком в Лондон за компанию с Уэлкином, но тот ока¬
зался таким отменным ходоком, что коротышка отстал и присел
отдохнуть у дороги. Случилось так, что его подобрал бродячий
цирк — отчасти потому, что он был почти карликом, но также
из-за его удивительных фокусов. В шоу-бизнесе дела у него по¬
шли очень хорошо, и вскоре его отправили в «Аквариум» показы¬
вать какие-то трюки, уже не помню какие. Об этом он рассказал в
своем первом письме. Второе было гораздо более необычным, и я
получила его только на прошлой неделе.
Энгус допил свой кофе и теперь смотрел на нее с добродушным
и терпеливым выражением на лице. Уголки его рта изогнулись в
улыбке, когда она продолжила свой рассказ:
— Наверное, вы видели плакаты с рекламой «Бесшумных услуг
Смайса»? Если нет, то вы единственный, кто их не видел. О, я
мало что знаю об этом — какое-то хитроумное изобретение, что¬
бы всю работу по дому делали механизмы. Нечто вроде «нажмите
кнопку: дворецкий, который не пьет ни капли» или «поверните
ручку: десять горничных, которые никогда не флиртуют». В об¬
щем, как бы ни выглядели эти машины, они приносят целую кучу
денег, и вся прибыль достается шустрому маленькому чертенку, с
которым я познакомилась в Ладбери. С одной стороны, я рада,
что бедняга наконец-то встал на ноги, но на самом деле с ужасом
ожидаю, что он появится в любую минуту и скажет, что он само¬
стоятельно добился успеха в этом мире,— и будет совершенно
прав!
— А другой мужчина? — с тихим упорством повторил Энгус.
Лаура Хоуп внезапно поднялась из-за стола.
— Похоже, вы настоящий волшебник, друг мой,— сказала
она.— Да, вы совершенно правы. Я не получала от него ни строч¬
ки и понятия не имею, где он находится. Но именно его я боюсь.
Это он преследует меня и сводит с ума, если уже не свел: я ощу¬
НЕВИДИМКА
79
щаю его присутствие там, где его не может быть, и слышу его
голос там, где он не может ничего сказать.
—- Ну, моя дорогая, будь он хоть сам Сатана, с ним покончено,
потому что вы рассказали об этом,— добродушно заметил моло¬
дой человек.— С ума сходят в одиночестве. Но когда вам показа¬
лось, что вы ощущали присутствие и слышали голос вашего косо¬
глазого приятеля?
— Я слышала смех Джеймса Уэлкина так же ясно, как сейчас
слышу ваши слова,— ровным тоном ответила девушка.— Вокруг
никого не было, потому что я стояла на углу перед кондитерской
и могла видеть обе улицы одновременно. Я уже успела забыть,
как он смеется, хотя звук его смеха такой же жуткий, как его ко¬
соглазие. Почти год я вообще не думала о нем. Но готова покля¬
сться: не прошло и секунды, как я получила первое письмо от его
соперника.
— А вам удалось заставить этого призрака заговорить или хотя
бы постучать по столу? — с некоторым интересом спросил Энгус.
Лаура неожиданно вздрогнула, но ответила бестрепетным го¬
лосом:
— Да. Как раз в тот момент, когда я дочитала второе письмо от
Исидора Смайса, где он объявлял о своем успехе, я услышала го¬
лос Уэлкина: «Все равно ты ему не достанешься!» Голос звучал
так, как если бы он сам находился в комнате. Это было ужасно, и
тогда я подумала, что схожу с ума.
— Если бы вы действительно сошли с ума, то считали бы себя
совершенно разумной,— сказал молодой человек.— Но в этом
невидимом джентльмене действительно есть нечто странное и по¬
дозрительное. Две головы лучше, чем одна,— из скромности не
буду упоминать о других органах — и если вы позволите мне, как
здравомыслящему и практичному человеку, вернуть свадебный
торт на стол...
Его слова потонули в металлическом скрежете, донесшемся с
улицы. Маленький автомобиль на бешеной скорости подкатил к
дверям кондитерской и остановился. В следующее мгновение в
лавку ворвался коротышка в блестящем цилиндре.
Энгус, до сих пор изображавший беспечное веселье из сообра¬
жений психической гигиены, теперь выказал свое душевное на¬
пряжение, когда резко вышел из внутренней комнаты навстречу
пришельцу. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы под¬
твердить ревнивое подозрение влюбленного мужчины. Этот ще¬
гольски одетый, но низкорослый человечек, почти карлик с вы¬
80
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
пяченной вперед острой черной бородкой, умными беспокойны¬
ми глазами и изящными, но очень нервными пальцами, не мог
быть не кем иным, как Исидором Смайсом, который делал куко¬
лок из банановой кожуры и спичечных коробков, а потом сколо¬
тил миллионы на изготовлении непьющих механических дворец¬
ких и бесстрастных металлических горничных. Некоторое время
двое мужчин, инстинктивно уловившие, что их объединяет, раз¬
глядывали друг друга с холодным снисходительным любопытст¬
вом, которое составляет сам дух соперничества.
Впрочем, мистер Смайс не стал намекать на истинную причи¬
ну их противостояния.
— Мисс Хоуп видела эту вещь на витрине? — отрывисто поин¬
тересовался он.
— На витрине? — недоуменно переспросил Энгус.
— У меня нет времени на подробные объяснения,— сухо про¬
изнес маленький миллионер.— Здесь происходит какая-то чер¬
товщина, которую нужно расследовать.
Он поднял свою полированную трость и указал на витрину, не¬
давно опустошенную свадебными приготовлениями мистера Эн¬
гуса; сей джентльмен с изумлением увидел, что к стеклу прилеп¬
лена длинная бумажная полоса, которой там не было, когда он
смотрел на улицу несколько минут назад. Последовав за энергич¬
ным Смайсом на улицу, он убедился, что кто-то приклеил к стек¬
лу полтора ярда гербовой бумаги, на которой корявыми буквами
было написано: «Если выйдешь за Смайса, то умрешь».
— Лаура,— сказал Энгус, просунув в лавку свою большую ры¬
жую голову,— вы не сошли с ума.
— Это почерк Уэлкина,— мрачно сказал Смайс.— Я уже не¬
сколько лет не видел его, но он постоянно мне докучает. За по¬
следние две недели я получил от него пять писем с угрозами, под¬
брошенных ко мне на квартиру. Ума не приложу, кто их оставил,
если только не сам Уэлкин. Швейцар клянется, что не видел ни¬
каких подозрительных личностей. Теперь этот проходимец при¬
клеил целую афишу на витрину кондитерской, пока люди, кото¬
рые сидели внутри...
— Совершенно верно,— смиренным тоном произнес Эн¬
гус.— Пока люди, которые сидели внутри, попивали чай. Что ж,
сэр, могу вас заверить, что я ценю ваше здравомыслие и способ¬
ность переходить прямо к сути дела. Другие вопросы мы можем
обсудить впоследствии. Этот тип не мог далеко уйти; клянусь, на
витрине не было бумаги, когда я последний раз подходил к ней, то
НЕВИДИМКА
81
есть десять—пятнадцать минут назад. С другой стороны, он уже
слишком далеко для погони, и мы не знаем, в каком направлении
он скрылся. Если позволите дать вам совет, мистер Смайс, это
дело нужно сразу же передать в руки энергичному следователю, и
лучше частному, чем государственному. Я знаком с одним исклю¬
чительно умным человеком, у которого есть своя контора в пяти
минутах езды отсюда на вашей машине. Его зовут Фламбо, и хотя
его юность была довольно бурной, сейчас это воплощенная чест¬
ность, а его мозги стоят ваших денег. Он живет в Лакнау-Мэн-
шенс, это в Хэмпстеде.
— Странно,— сказал маленький человек, изогнув черные бро¬
ви.— Я сам живу в Гималайя-Мэншенс, прямо за углом. Если не
возражаете, поедем вместе: я отправлюсь к себе и соберу эти неле¬
пые послания от Уэлкина, а вы тем временем сбегаете и приведете
вашего друга-сыщика.
— Вы очень добры,— вежливо ответил Энгус.— Что же, чем
раньше мы приступим к делу, тем лучше.
Оба мужчины, словно заключившие негласный рыцарский до¬
говор друг с другом, церемонно попрощались с дамой, а потом
сели в шустрый маленький автомобиль. Когда Смайс крутанул
руль и они повернули за угол, Энгус невольно улыбнулся, увидев
огромный плакат «Бесшумных услуг Смайса» с изображением бо¬
льшой безголовой металлической куклы с кастрюлей в руках и со¬
проводительной надписью: «Кухарка, которая никогда не пере¬
чит».
— Я пользуюсь ими у себя дома,— со смехом сказал чернобо¬
родый коротышка.— Отчасти для рекламы, а отчасти для настоя¬
щего удобства. Честно говоря, мои большие заводные куклы дей¬
ствительно подкладывают уголь в камин, приносят кларет или
подают расписание проворнее чем любой живой слуга, которого я
когда-либо видел... если знаешь, на какие кнопки нажимать. Но
между нами, не стану отрицать, что у таких слуг есть свои недо¬
статки.
— В самом деле? — произнес Энгус.— Есть что-то, чего они не
умеют делать?
— Да,— невозмутимо отозвался Смайс.— Они не могут рас¬
сказать, кто подбрасывает ко мне домой все эти письма с угроза¬
ми.
Автомобиль Смайса был маленьким и юрким, как и он сам. В
сущности, как и домашние слуги коротышки, машина была его
конструкции. Если он и питал страсть к рекламе, то, по крайней
82
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
мере, доверял собственному товару. Ощущение миниатюрности и
полета усиливалось по мере того, как они мчались по длинным
белым изгибам дороги в мертвенном, но еще прозрачном вечер¬
нем свете. Вскоре белые изгибы стали круче и головокружитель¬
нее; они поднимались по восходящей спирали, как любят выра¬
жаться поклонники современных религиозных культов. Они на¬
ходились в том уголке Лондона, где улицы почти такие же крутые,
как в Эдинбурге, хотя и не такие живописные. Террасы поднима¬
лись над террасами, а многоквартирный дом, куда они направля¬
лись, возвышался над остальными словно египетская пирамида,
позолоченная лучами заката. Когда они повернули за угол и вые¬
хали на гравийный полумесяц, известный как Гималайя-Мэн-
шенс, перемена была такой резкой, словно перед ними распахну¬
лось окно: многоэтажная башня господствовала над зеленым мо¬
рем черепичных крыш Лондона. Напротив особняков на другой
стороне гравийного полумесяца виднелись заросли кустарника,
больше похожие на живую изгородь, чем на часть сада, а немного
внизу блестела полоска воды, нечто вроде канала, служившего
крепостным рвом для этого тенистого замка. На углу в начале по¬
лумесяца они проехали мимо человека, торговавшего каштанами
с лотка, а на другом конце полумесяца Энгус смутно видел мед¬
ленно идущего полисмена в синей форме. Это были единствен¬
ные человеческие фигуры в уединенном пригородном квартале,
но у него возникло непередаваемое ощущение, что они воплоща¬
ют в себе безгласную поэзию Лондона. Ему показалось, что они
похожи на героев еще не написанной книги.
Автомобильчик пулей подлетел к нужному дому и выбросил
своего владельца, словно стреляную гильзу. Смайс немедленно
учинил допрос высокому швейцару в сияющих галунах и низень¬
кому носильщику в рубашке, не приближался ли кто-нибудь к его
апартаментам. Его заверили, что ни одна живая душа не могла
проскользнуть мимо бдительных стражей, после чего он вместе со
слегка ошеломленным Энгусом взмыл на лифте, как на ракете, на
самый верхний этаж.
— Зайдите на минутку,— выдохнул запыхавшийся Смайс.—
Я хочу показать вам письма Уэлкина. Потом вы сможете сбегать
за угол и привести вашего друга.
Он нажал на скрытую в стене кнопку, и дверь открылась сама
по себе. Их взорам предстала длинная, просторная прихожая,
единственной достопримечательностью которой, в обычном
смысле слова, были ряды высоких механических фигур, отдален¬
НЕВИДИМКА
83
но напоминавших человеческие, выстроившиеся по обе стороны,
словно манекены в ателье у портного. Как и манекены, они были
безголовыми, имели непомерно выпуклые плечи и грудь колесом,
но помимо этого напоминали людей не больше, чем любой при¬
вокзальный автомат человеческого роста. Вместо рук каждый был
снабжен двумя большими крюками для сервировки подносов, а
для отличия друг от друга они были выкрашены в гороховый, яр¬
ко-красный или черный цвет; в остальном это были лишь меха¬
низмы, не заслуживающие особого внимания. По крайней мере, в
этот раз никто даже не взглянул на них. Между двумя рядами этих
домашних кукол лежало нечто гораздо более интересное: клочок
белой бумаги, исписанный красными буквами. Проворный изоб¬
ретатель схватил бумажку почти сразу же после того, как откры¬
лась дверь. Пробежав ее глазами, он молча протянул записку Эн-
гусу. Красные чернила еще не высохли, а текст гласил: «Если вы
виделись с ней, я вас убью».
Наступила короткая пауза; потом Исидор Смайс тихо сказал:
— Не желаете глоточек виски? Мне точно не помешает.
— Спасибо, я лучше схожу за Фламбо,— угрюмо ответил Эн¬
гус.— По-моему, это дело становится довольно серьезным.
— Вы правы,— с восхитительной бодростью согласился
Смайс.— Приведите его сюда как можно скорее.
Когда Энгус закрывал за собой дверь, он увидел, как Смайс на¬
жал кнопку, и один из его автоматов стронулся с места и покатил¬
ся по желобу, проложенному в полу, держа поднос с графином и
сифоном для содовой. Молодому человеку стало немного не по
себе при мысли о том, что он оставляет коротышку в одиночестве
среди безжизненных слуг, которые внезапно оживают, когда за¬
крывается входная дверь.
Шестью ступенями ниже площадки, где жил Смайс, человек в
рубашке возился с каким-то ведром. Энгус взял с него слово, под¬
крепленное обещанием скорой награды, что тот останется на
своем месте, пока он сам не вернется вместе с детективом, и будет
вести счет всем незнакомым людям, поднимающимся по лестни¬
це. Внизу он заключил такое же соглашение со швейцаром у па¬
радной двери, от которого узнал, что в доме нет черного хода, что
заметно упрощало положение. Не удовлетворившись этим, он за¬
владел вниманием прохаживающегося полисмена и убедил его
держать вход в дом под наблюдением. И наконец, он остановился
у лотка, где купил каштанов на один пенни, и осведомился, ско¬
лько времени продавец еще будет оставаться на своем месте.
84
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Продавец каштанов, поднявший воротник пальто, сообщил о
своем намерении вскоре уйти, так как он думает, что вот-вот пой¬
дет снег. Вечер действительно становился серым и промозглым,
но Энгус, призвав на помощь все свое красноречие, уговорил его
остаться.
— Подкрепитесь своими каштанами,— с жаром произнес
он.— Съешьте хоть все, и вы не пожалеете об этом. Я дам вам со¬
верен, если вы дождетесь моего возвращения и расскажете мне
обо всех мужчинах, женщинах или детях, которые зайдут в тот
дом, где стоит швейцар.
С этими словами он гордо удалился, напоследок бросив взгляд
на осажденную крепость.
— Я обложил его квартиру со всех сторон,— сказал он.— Не
могут же все четверо оказаться сообщниками Уэлкина!
Лакнау-Мэншенс находился, так сказать, на более низкой
платформе этого застроенного холма, на пике которого возвы¬
шался Гималайя-Мэншенс. Полуофициальная квартира Фламбо
находилась на первом этаже и являла собой разительный конт¬
раст по сравнению с американской механикой и холодной гости¬
ничной роскошью штаб-квартиры «Бесшумных услуг». Фламбо,
друживший с Энгусом, принял его в живописной комнатке за ра¬
бочим кабинетом, обставленной в стиле рококо. Среди ее укра¬
шений были сабли, аркебузы, восточные диковинки, бутыли ита¬
льянского вина, первобытные глиняные горшки, пушистый пер¬
сидский кот и маленький, скучный на вид католический священ¬
ник, который выглядел здесь особенно неуместно.
— Это мой друг, отец Браун,— сказал Фламбо.— Давно хотел
познакомить вас с ним. Сегодня прекрасная погода, но холодно¬
вато для южан, вроде меня.
— Думаю, ночь будет ясной,— ответил Энгус и присел на вос¬
точный диван, обтянутый атласом в фиолетовую полоску.
— Нет,— тихо произнес священник.— Уже пошел снег.
И действительно, первые редкие снежинки, предсказанные
продавцом каштанов, закружились за темнеющим окном.
— Боюсь, я пришел по делу, и к тому же весьма срочно¬
му,— смущенно сказал Энгус.— Дело в том, Фламбо, что в двух
шагах от вашего дома есть человек, который отчаянно нуждается в
вашей помощи. Его постоянно преследует и осыпает угрозами не¬
видимый враг — негодяй, которого никто даже не может разгля¬
деть.
НЕВИДИМКА
85
Энгус рассказал о Смайсе и У элкине, начиная с истории Лау¬
ры, упомянул о сверхъестественном смехе на углу двух пустых
улиц и о странных отчетливых словах, произнесенных в пустой
комнате. Слушая его, Фламбо выглядел все более озабоченным,
но маленький священник оставался совершенно бесстрастным и
неподвижным, словно предмет мебели. Когда дело дошло до над¬
писи на гербовой бумаге, прилепленной к витрине, Фламбо встал
и как будто заполнил всю комнату своими могучими плечами.
— Если не возражаете, лучше расскажете мне остальное по до¬
роге к его дому,— сказал он.— Мне почему-то кажется, что нам
нельзя терять времени.
— Превосходно,— Энгус тоже встал.— Хотя пока что он в бе¬
зопасности: я приставил четырех человек следить за единствен¬
ным входом в его логово.
Друзья вышли на улицу, и маленький священник потрусил за
ними, как послушная собачка. Он лишь добродушно заметил,
словно пытаясь завязать разговор:
— Смотрите, как быстро намело снегу!
Пока они поднимались по крутым переулкам, уже блиставшим
зимним серебром, Энгус закончил свой рассказ, а к тому времени,
когда они приблизились к полукругу многоквартирных домов,
смог опросить четырех своих стражей. Продавец каштанов, до и
после получения соверена, упорно твердил, что наблюдал за две¬
рью и не видел никаких посетителей. Полисмен был более катего¬
ричен. Он сказал, что имел дело со всевозможными проходимца¬
ми, и в цилиндрах и в лохмотьях; но он не такой простак, чтобы
ожидать подозрительного поведения от подозрительных типов;
он был готов следить за всеми, но, слава богу, никто не появился.
А когда они собрались вокруг швейцара, с улыбкой стоявшего на
крыльце, то услышали еще более окончательный вердикт.
— У меня есть право спрашивать любого человека, будь он гер¬
цог или мусорщик, что ему нужно в этом доме,— сказал добро¬
душный великан в мундире с золотым шитьем.— Клянусь, здесь
было некого спрашивать с тех пор, как ушел этот джентльмен.
Незаметный отец Браун, который отступил назад и скромно
потупил взор, собрался с духом и кротко спросил:
— Значит, никто не поднимался и не спускался по лестнице с
тех пор, как пошел снег? Снегопад начался, когда мы втроем были
на квартире у Фламбо.
— Здесь никого не было, сэр, можете поверить мне на сло¬
во,— заявил привратник с непререкаемой авторитетностью.
86
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Тогда интересно, что это такое? — произнес священник и
снова уперся в землю немигающим рыбьим взором.
Все остальные тоже посмотрели вниз; Фламбо отпустил пару
крепких словечек и всплеснул руками по-французски. Посреди
входа, охраняемого швейцаром в золотых галунах — в сущности,
прямо меж расставленных ног этого колосса — тянулась цепочка
грязно-серых следов, отпечатавшихся на белом снегу.
— Боже! — невольно воскликнул Энгус.-— Это Невидимка!
Без лишних слов он повернулся и устремился вверх по лестни¬
це в сопровождении Фламбо, но отец Браун остался стоять, по¬
глядывая на занесенную снегом улицу, словно вдруг утратил ин¬
терес к своей находке.
Фламбо был явно настроен выбить дверь своим мощным пле¬
чом, но шотландец Энгус поступил более благоразумно, хотя и не
так драматично. Он провел пальцами по дверному косяку, пока не
нашел невидимую кнопку, и тогда дверь медленно отворилась.
Картина внутри была в целом такой же, как и раньше; в прихо¬
жей стало темнее, хотя в комнату еще пробивались последние
алые лучи заката. Несколько безголовых автоматов передвину¬
лись со своих мест с какой-то неведомой целью и стояли тут и там
в вечерних сумерках. Их зеленая и алая раскраска стала почти не¬
заметной, очертания размылись, и они странным образом стали
немного более похожими на людей. Но в самом центре, где рань¬
ше лежала бумажка, исписанная красными чернилами, теперь на¬
ходилось нечто очень похожее налужу красных чернил, пролитых
из бутылочки. Однако это были не чернила.
С подлинно французским сочетанием неистовства и рассуди¬
тельности Фламбо лишь заметил: «Убийство!» и, ворвавшись в
квартиру, за считаные минуты обшарил все шкафы и укромные
уголки. Но если он ожидал найти труп, его постигла неудача. Иси¬
дора Смайса просто не было в квартире, ни живого, ни мертвого.
После тщательных поисков двое мужчин встретились в прихожей
и уставились друг на друга, утирая пот с лица.
— Друг мой,— сказал Фламбо, который от волнения перешел
на французский.— Ваш убийца не только невидим, но и делает
невидимыми свои жертвы.
Энгус обвел взглядом сумрачную комнату, полную механиче¬
ских кукол, и в каком-то кельтском уголке его шотландской души
зародился суеверный трепет. Один из автоматов в рост человека
стоял прямо перед кровяным пятном, вероятно, вызванный уби¬
тым хозяином в последний момент. Большой крюк, торчавший из
НЕВИДИМКА
87
высокого плеча и заменявший ему руку, был немного приподнят,
и у Энгуса возникло жуткое подозрение, что бедный Смайс был
сражен одним из собственных железных созданий. Косная мате¬
рия восстала против духа, и машины убили своего хозяина. Но в
таком случае, что они с ним сделали?
«Сожрали его?» — шепнул голос из кошмара ему на ухо, и ему
сразу же стало дурно при мысли о разорванных человеческих
останках, поглощенных и перемолотых механическими внутрен¬
ностями манекенов.
Он с усилием отогнал от себя это видение и обратился к Флам¬
бо:
— Ничего не поделаешь. Бедняга испарился и оставил лишь
красное пятно на полу. Похоже, эта история не принадлежит к на¬
шему миру.
— Принадлежит или не принадлежит, остается только
одно,— сказал Фламбо.— Я должен пойти вниз поговорить со
своим другом.
Они спустились по лестнице, миновав человека с ведром, ко¬
торый снова заверил, что не пропустил ни одного незваного гос¬
тя, к швейцару и болтавшемуся поблизости продавцу каштанов,
подтвердившему свою бдительность. Но когда Энгус поискал
взглядом своего четвертого стража, то не смог обнаружить его.
— А где полисмен? — с некоторой тревогой спросил он.
— Прошу прощения, это я виноват,— сказал отец Браун.— Я
недавно послал его навести кое-какие справки... мне показалось,
это стоит сделать.
— Он нужен нам здесь как можно скорее,— резко сказал Эн¬
гус.— Тот несчастный, что жил наверху, не только погиб, но и
пропал.
— Каким образом? — спросил священник.
— По правде говоря, отец, я убежден, что это больше по вашей
части, а не по моей,— сказал Фламбо после небольшой пау¬
зы.— Ни один друг или враг не входил в дом, но Смайс исчез, как
будто его похитили эльфы. Если это не сверхъестественный слу¬
чай, то я...
Его речь была прервана необычным зрелищем: рослый поли¬
смен в синей форме выбежал из-за угла и во весь опор помчался к
отцу Брауну.
— Вы были правы, сэр,— пропыхтел он.— Тело бедного мис¬
тера Смайса только что нашли в канале внизу.
Энгус в замешательстве поднес руку ко лбу.
88
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Он побежал туда и утопился? — спросил он.
— Клянусь, он не спускался вниз,— ответил констебль.— Ион
не утонул, потому что был убит ножом в сердце.
— Тем не менее вы видели, что никто не входил в дом,— мрач¬
но произнес Фламбо.
— Давайте немного пройдемся по улице,— предложил свя¬
щенник.
Когда они подошли к дальнему концу полукруга домов, он
вдруг воскликнул:
— Какая глупость с моей стороны! Я забыл спросить у поли¬
смена, не нашли ли поблизости светло-коричневый мешок.
— Почему светло-коричневый? — изумленно спросил Энгус.
— Потому что если бы мешок был любого другого цвета, все
пришлось бы начать сначала,— ответил отец Браун.— Но если он
светло-коричневый, то дело можно считать закрытым.
— Рад это слышать,— с иронией произнес Энгус.— Насколько
мне известно, оно и не начиналось.
— Вы должны все рассказать нам,— сказал Фламбо с тяжело¬
весным детским простодушием.
Невольно ускоряя шаги, они шли по длинному изгибу улицы
на другой стороне высокого холма; отец Браун, возглавлявший
процессию, некоторое время хранил молчание. Наконец он ска¬
зал с почти трогательной застенчивостью:
— Боюсь, объяснение покажется вам слишком прозаическим.
Мы всегда начинаем с абстрактных вещей, и эта история не может
начаться как-то иначе. Вы никогда не замечали, что люди никогда
не отвечают именно на тот вопрос, который вы задаете? Они отве¬
чают на вопрос, который слышат или хотят услышать. Допустим,
одна пожилая дама в загородном доме говорит другой: «Кто-ни¬
будь живет вместе с вами?» Ее собеседница никогда не ответит
«Да, дворецкий, трое слуг на посылках, горничная и так далее»,
хотя горничная может находиться в комнате, а дворецкий — сто¬
ять за ее креслом. Она скажет: «С нами никого нет», имея в виду,
что нет никого из тех, о ком вы спрашивали. Но предположим,
что врач во время эпидемии спросит ту же самую даму: «Кто живет
в вашем доме?» Тогда она сразу же вспомнит дворецкого, горнич¬
ную и всех остальных. Это особенность языка: вам никогда не от¬
ветят на вопрос буквально, даже если ответят правдиво. Когда эти
четыре честных и достойных человека утверждали, что никто не
входил в дом, они на самом деле не имели в виду, что никто туда не
входил. Они имели в виду только тех, кого могли в чем-то заподо¬
НЕВИДИМКА
89
зрить. На самом деле один человек зашел в дом и вышел обратно,
но они даже не заметили его.
— Невидимка? — осведомился Энгус, приподняв рыжую
бровь.
— Он сделался психологически невидимым,— пояснил отец
Браун.
Спустя короткое время он продолжил рассказ тем же самым
застенчивым тоном, словно размышляя вслух:
— Разумеется, вы не заподозрите такого человека, если специ¬
ально не подумаете о нем. В этом и состоит его хитрость. Но я за¬
подозрил его из-за нескольких мелких подробностей в рассказе
мистера Энгуса. Во-первых, он сказал, что Уэлкин имел пристра¬
стие к долгим пешим прогулкам. Во-вторых, кто-то прилепил на
витрину длинную полосу гербовой бумаги. И наконец, самое
главное, юная леди упомянула о двух вещах, которые просто не
могут быть правдой. Не обижайтесь,— добавил он, заметив, как
дернулась голова Энгуса.— Она думала, что говорит правду, но
все же это неправда. Человек не может находиться на улице в пол¬
ном одиночестве за мгновение до того, как ему вручают письмо.
Она не могла быть на улице совершенно одна, когда начала читать
только что полученное письмо. Кто-то был совсем рядом с ней, но
оставался психологически невидимым.
— Почему кто-то был рядом с ней? — спросил Энгус.
— Потому что если исключить почтовых голубей, кто-то дол¬
жен был принести ей письмо,— объяснил отец Браун.
— Вы действительно хотите сказать, что Уэлкин носил даме
своего сердца письма от своего соперника? — с жаром осведомил¬
ся Фламбо.
— Да,— ответил священник.— Уэлкин носил даме своего сер¬
дца письма от своего соперника. Видите ли, он был обязан это де¬
лать.
— Я больше этого не вынесу! — взорвался Фламбо.— Кто этот
тип? Как он выглядит? Во что обычно наряжается психологиче¬
ски невидимый человек?
— В очень красивый красно-голубой наряд с золотой кай¬
мой,— моментально ответил священник,— и в этом заметном,
даже вызывающем костюме он вошел в Гималайя-Мэншенс под
присмотром четырех пар зорких глаз. Потом он хладнокровно за¬
резал Смайса и спустился на улицу с мертвым телом в руках...
— Достопочтенный сэр,— воскликнул Энгус и остановил¬
ся.— Кто-то из нас спятил, но не могу понять — вы или я?
90
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Вы не сошли с ума,— сказал Браун.— Просто вы не очень
наблюдательны. К примеру, вы не заметили такого человека, как
этот.
Он сделал три быстрых шага вперед и положил руку на плечо
обычному почтальону, который спешил куда-то по своим делам,
скрытый в тени деревьев.
— Почему-то никто не замечает почтальонов,— задумчиво
сказал он.— Однако у них есть чувства, как и у других людей, и
они даже носят с собой большие холщовые сумки, куда можно
легко уложить труп маленького человека.
Вместо того, чтобы обернуться, почтальон отпрянул в сторону
и налетел на садовую ограду. Это был сухопарый мужчина со свет¬
лой бородкой, самой обычной внешности, но когда он повернул к
ним испуганное лицо, всех троих поразило его жуткое, почти де¬
моническое косоглазие.
Фламбо, у которого было еще много дел, вернулся к своим саб¬
лям, восточным коврам и персидскому коту. Джон Тернбулл Эн-
гус вернулся к девушке из кондитерской, с которой этот неосмот¬
рительный молодой человек с тех пор ухитряется замечательно
проводить время. А отец Браун еще много часов прогуливался под
звездами по заснеженным холмам вместе с убийцей, но что они
сказали друг другу — навеки останется тайной.
ЧЕСТЬ ИЗРАЭЛЯ ГАУ
Оливково-серебристые сумерки сменялись ненастной тьмой,
когда отец Браун, укутавшись в серый шотландский плед, дошел
до конца серой шотландской долины и увидел причудливый за¬
мок. Обиталище графов Гленгайл срезало край лощины или уще¬
лья, образуя тупик, похожий на край света. Как многие замки, во¬
плотившие вкус французов или шотландцев, он был увенчан зеле¬
ными крышами и шпилями, напоминавшими англичанину об
остроконечных колпаках ведьм; сосновые же леса казались рядом
с ним черными, как стаи воронов, летавших над башнями. Одна¬
ко не только пейзаж внушал ощущение призрачной, словно сон,
чертовщины,— это место и впрямь окутали тучи гордыни, безу¬
мия и скорби, которые душат знатных сынов Шотландии чаще,
чем прочих людей. Ведь в крови у шотландца двойная доза яда,
называемого наследственностью,— он верит в свою родовитость,
ЧЕСТЬ ИЗРАЭЛЯ ГАУ
91
как аристократ, и в предопределенность посмертной участи, как
кальвинист.
Священник с трудом вырвался на сутки из Глазго, где был по
делу, чтобы повидать друга своего Фламбо, сыщика-любителя,
который вместе с сыщиком-профессионалом расследовал в Глен-
гайле обстоятельства жизни и смерти последнего из владельцев
замка. Таинственным графом кончался род, сумевший выделить¬
ся отвагой, жестокостью и сумасбродством даже среди мрачной
шотландской знати XVI века. Никто не забрел дальше, чем Глен-
гайлы, в тот лабиринт честолюбия, в те анфилады лжи, которые
возвели вокруг Марии, королевы шотландцев.
Причину и плод их стараний хорошо выражал стишок, сло¬
женный в округе: «Копит, копит смолоду наш помещик золото».
За много веков в замке не было ни одного достойного графа.
Когда наступила викторианская эра, казалось, что странности их
исчерпаны. Однако последний в роду поддержал семейную тра¬
дицию, сделав единственное, что ему осталось: он исчез. Не
уехал, а именно исчез, ибо, судя по всему, был в замке. Но хотя
имя значилось в церковных книгах и в книге пэров, никто на свете
не видел его самого.
Если кто его и видел, то лишь угрюмый слуга, соединявший
обязанности садовника и кучера. Слуга этот был таким глухим,
что деловые люди считали его немым, а люди вдумчивые — слабо¬
умным. Бессловесный рыжий крестьянин с упрямым подбород¬
ком и ярко-черными глазами звался Израэлем Гау и, казалось,
жил один в пустынном поместье. Но рвение, с которым он копал
картошку, и точность, с какою он скрывался в кухне, наводили на
мысль о том, что он служит хозяину. Если нужны были другие до¬
казательства, всякий мог считать ими то, что на все вопросы слуга
отвечал: «Нету дома». Однажды в замок позвали мэра и пастора
(Гленгайлы принадлежали к пресвитерианской церкви), и те об¬
наружили, что садовник, кучер и повар стал еще и душеприказчи¬
ком и заколотил в гроб своего высокородного хозяина.
Что было немедленно вслед за этим, никто толком не знал, ибо
никто узнать не пытался, пока на север, дня через два-три, не при¬
был Фламбо. К этому времени тело графа Гленгайла (если то было
его тело) покоилось на маленьком кладбище, у вершины холма.
Когда отец Браун прошел сумрачным садом в самую тень зам¬
ка, тучи сгустились и в воздухе пахло грозой. На фоне последней
полоски золотисто-зеленого неба он увидел черный силуэт -- че¬
ловека в цилиндре, с большой лопатой на плече. Такое нелепое
92
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
сочетание напоминало о могильщике; но отец Браун припомнил
глухого слугу, копающего картошку, и не удивился. Он неплохо
знал шотландских крестьян; он знал, что по своей респектабель¬
ности они способны надеть сюртук и шляпу для официальных
гостей; он знал, что по своей бережливости они не потеряют да¬
ром и часа. Даже то, как пристально глядел слуга на проходящего
священника, прекрасно увязывалось с их недоверчивостью и обо¬
стренным чувством долга.
Парадную дверь открыл сам Фламбо, рядом с которым стоял
высокий седой человек, инспектор Крэвен из Скотленд-Ярда. В
зале почти не было мебели, но с темных холстов из-под темных
париков насмешливо глядели бледные и коварные Гленгайлы.
Проследовав в комнаты, отец Браун увидел, что официальные
лица сидят за дубовым столом. Тот конец, где они трудились, был
всплошную покрыт бумагами, сигарами и бутылками виски; да¬
льше, во всю длину, на равном расстоянии, красовались исклю¬
чительно странные предметы: кучка осколков, кучка какой-то
темной пыли, деревянная палка и что-то еще.
— У вас тут прямо геологический музей,— сказал отец Браун,
усаживаясь на свое место.
— Не столько геологический, сколько психологический,— от¬
вечал Фламбо.
— Ради бога,— воскликнул сыщик,— не надо этих длинных
слов!
— Вы не жалуете психологию? — удивился Фламбо.— Напрас¬
но. Она нам понадобится.
— Не совсем понимаю,— сказал инспектор.
— О лорде Гленгайле,— объяснил француз,— мы знаем только
одно: он был маньяк.
Мимо окна, черным силуэтом на лиловых тучах, прошел чело¬
век с лопатой и в цилиндре. Отец Браун рассеянно поглядел на
него и сказал:
— Конечно, он был со странностями, иначе он не похоронил
бы себя заживо и не велел бы похоронить так быстро после смер¬
ти. Однако почему вам кажется, что он сумасшедший?
— Послушайте, что нашел в этом доме мистер Крэвен,— отве¬
тил Фламбо.
— Надо бы мне свечу,— сказал Крэвен.— Темнеет, трудно чи¬
тать.
— А свечек вы не нашли? — улыбнулся отец Браун.
Фламбо серьезно посмотрел на своего друга.
ЧЕСТЬ ИЗРАЭЛЯ ГАУ
93
— Как ни странно,— сказал он,— здесь двадцать пять свечей и
ни одного подсвечника.
Темнело быстро, и быстро поднимался ветер. Священник
встал и направился вдоль стола туда, где лежали свечи. Проходя,
он наклонился к бурой пыли — и сильно чихнул.
— Да это нюхательный табак! — воскликнул он.
Потом он взял свечу, бережно зажег ее, вернулся и вставил в
бутылку из-под виски. Пламя затрепетало на сквозняке, как фла¬
жок. На много миль кругом шумели черные сосны, словно море
било о скалу замка.
— Читаю опись,— серьезно сказал Крэвен и взял одну из бу¬
маг.— Поясню вначале, что почти все комнаты были заброшены,
кто-то жил только в двух. Обитатель этот, несомненно, не слуга по
фамилии Гау. В этих комнатах мы нашли странные вещи, а имен¬
но:
1. Довольно много драгоценных камней, главным обра¬
зом — бриллиантов, без какой бы то ни было оправы. Неудивите¬
льно, что у Гленгайлов были драгоценности; но камни обычно
оправляют в золото или серебро. В этой семье их, по-видимому,
носили в карманах, как мелочь.
2. Много нюхательного табака — не в табакерках и даже не в
мешочках, а прямо на столе, на рояле и на буфете, словно хозяину
было лень сунуть руку в карман или поднять крышку.
3. Маленькие кучки железных пружинок и колесиков, словно
здесь разобрали несколько механических игрушек.
4. Восковые свечи, которые приходится вставлять в бутылки,
потому что вставлять их не во что.
Прошу вас, обратите внимание на то, что ничего подобного мы
не ожидали. Основная загадка была нам известна. Мы знали, что с
покойным графом не все ладно, и явились, чтобы установить, жил
ли он здесь, и умер ли, и как связано со всем этим рыжее пугало,
похоронившее его. Предположим самое дикое и театральное.
Быть может, слуга убил его, или он вообще жив, или слуга — это
он, а настоящий Гау — в могиле. Вообразим любой наворот собы¬
тий в духе Уилки Коллинза, и мы все равно не сможем объяснить,
почему свечи — без подсвечников и почему старый аристократ
брал понюшку прямо с рояля. Словом, суть дела представить себе
можно; детали нельзя. Человеческому уму не под силу связать та¬
бак, бриллианты, свечи и разобранный механизм.
— Почему же? — сказал священник.— Извините, я свяжу их.
Граф Гленгайл помешался на французской революции. Он был
94
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
предан монархии и пытался восстановить в своем замке быт по¬
следних Бурбонов. В восемнадцатом веке нюхали табак, освеща¬
ли комнаты свечами. Людовик Шестнадцатый любил мастерить
механизмы, бриллианты предназначались для ожерелья короле¬
вы.
Крэвен и Фламбо уставились на него круглыми глазами.
— Поразительно! — вскричал француз.— Неужели так оно и
есть?
— Конечно, нет,— отвечал отец Браун.— Я просто показал
вам, что можно связать воедино табак, бриллианты, свечи и разо¬
бранный механизм. На самом деле все сложнее.
Он замолчал и прислушался к громкому шуму сосен; потом
произнес:
— Граф Гленгайл жил двойной жизнью, он был вором. Свечи
он вставлял в потайной фонарь, табак швырял в глаза тем, кто его
застанет,— вы знаете, французские воры швыряют перец. А глав¬
ная улика — алмазы и колесики. Ведь только ими можно вырезать
стекло.
Обломанная ветка сосны тяжко ударилась о стекло за их спи¬
нами, словно изображая вора в зловещем фарсе, но никто на нее
не глядел. Все глядели на священника.
— Бриллианты и колесики,— медленно проговорил Крэ¬
вен.— Из-за них вы и пришли к такому объяснению?
— Я к нему не пришел,— мягко ответил священник,— но вы
сказали, что никак нельзя объединить вот эти вещи. На самом
деле, конечно, все гораздо проще. Гленгайл нашел клад на своей
земле — драгоценные камни. Колесиками он шлифовал их или
гранил, не знаю. Ему приходилось работать быстро, и он пригла¬
сил себе в подмогу здешних пастухов. Табак — единственная рос¬
кошь бедного шотландца, больше его ничем не подкупишь. Под¬
свечники им были не нужны, они держали свечи в руке, когда ис¬
кали в переходах, под замком, нет ли там еще камней.
— И это все? — не сразу спросил Фламбо.— Это и есть про¬
стая, скучная истина?
— О нет! — отвечал отец Браун.
Ветер взвыл на прощание в дальнем бору, словно насмехаясь
над ними, и замолк. Отец Браун продолжал задумчиво и спокой¬
но:
— Я говорю все это лишь потому, что вы считаете невозмож¬
ным связать табак с бриллиантами или свечи с колесиками. Де¬
сять ложных учений подойдут к миру; десять ложных теорий по-
ЧЕСТЬ ИЗРАЭЛЯ ГАУ
95
дойдут к тайне замка, но нам нужно одно, истинное объяснение.
Нет ли там чего-нибудь еще?
Крэвен засмеялся, Фламбо улыбнулся, встал и пошел вдоль
стола.
— Пункты пять, шесть и семь,— сказал он,— совершенно бес¬
смысленны. Вот стержни от карандашей. Вот бамбуковая палка с
раздвоенным концом. Может быть, ими и совершили преступле¬
ние — но какое? Преступления нет. И загадочных предметов бо¬
льше нет, кроме молитвенника и нескольких миниатюр, которые
хранятся здесь со Средних веков,— по-видимому, фамильная
спесь у графов сильнее пуританства. Мы приобщили эти вещи к
делу лишь потому, что они как-то странно попорчены.
Буря за окном пригнала к замку валы темных туч, и в длинной
комнате было совсем темно, когда отец Браун взял в руки молит¬
венник. Тьма еще не ушла, когда он заговорил, но голос его изме¬
нился.
— Мистер Крэвен,— сказал он так звонко, словно помолодел
на десять лет,— вы ведь имеете право осмотреть могилу? Поспе¬
шим, надо скорей разгадать это страшное дело. Я бы сейчас и по¬
шел на вашем месте!
— Почему? — удивленно спросил сыщик.
— Потому что оно серьезней, чем я думал,— ответил священ¬
ник.—Табак и камни могут быть здесь по сотне причин. Но этому
есть только одна причина. Смотрите, молитвенник и миниатюры
не портили, как мог бы испортить пуританин. Из них осторожно
вынули слово «Бог» и сияние над головой Младенца Христа. Так
что берите свою бумагу и идем осмотрим могилу. Вскроем гроб.
— О чем вы говорите? — спросил инспектор.
— Я говорю о том,— отвечал священник, перекрывая голосом
рев бури,— что сам Сатана, быть может, сидит сейчас на башне
замка и ревет, как сто слонов. Мы столкнулись с черной магией.
— Черная магия,— тихо повторил Фламбо, слишком образо¬
ванный, чтобы в нее не верить.— А что же тогда означает все оста¬
льное?
— Какую-нибудь мерзость,— нетерпеливо отвечал Бра¬
ун.— Откуда мне знать? Может быть, табак и бамбук нужны для
какой-то пытки. Может быть, безумцы едят воск и стальные коле¬
сики. Может быть, из графита делают гнусный наркотик. Проще
всего решить загадку там, на кладбище.
Собеседники едва ли поняли его, но послушались и шли, пока
вечерний ветер не ударил им в лицо. Однако слушались и шли
96
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
они, как автоматы. Крэвен держал в правой руке топорик, а левой
рукой ощупывал в кармане нужную бумагу. Фламбо схватил по
пути заступ. Отец Браун взял маленькую книгу, из которой выну¬
ли имя Божье.
На кладбище вела извилистая короткая тропинка; однако в та¬
кой ветер она казалась крутой и длинной. Путников встречали все
новые сосны, клонившиеся в одну и ту же сторону, и поклон их
казался бессмысленным, словно это происходило на необитае¬
мой планете. Серовато-синий лес оглашала пронзительная песнь
ветра, исполненная языческой печали. В шуме ветвей слышались
стоны погибших божеств, которые давно заблудились в этом бес¬
смысленном лесу и никак не найдут пути на небо.
— Понимаете,— тихо, но спокойно сказал отец Браун,— шот¬
ландцы до Шотландии были занятными людьми. Собственно,
они и сейчас занятны. Но до начала истории они, наверное, и
впрямь поклонялись бесам. Потому,— незлобиво прибавил
он,— они приняли так быстро пуританскую теологию.
— Друг мой,— воскликнул Фламбо, гневно обернувшись к
нему,— что за чушь вы городите?
— Друг мой,— все так же серьезно отвечал отец Браун,— у на¬
стоящих религий есть одна непременная черта: вещественность,
весомость. Сами видите, бесопоклонство — настоящая религия.
Они взобрались на растрепанную макушку холма, одну из не¬
многих лужаек среди ревущего леса. Проволока на деревянных
кольях пела под ветром, оповещая пришельцев о том, где прохо¬
дит граница кладбища. Инспектор Крэвен быстро подбежал к мо¬
гиле; Фламбо вонзил в землю заступ и оперся на него, хотя ветер
качал и тряс обоих сыщиков, как сотрясал он проволоку и сосны.
В ногах могилы рос серебряно-сизый репейник. Когда ветер сры¬
вал с него колючий шарик, Крэвен отскакивал, словно то была
пуля.
Фламбо вонзил заступ в свистящую траву и дальше, в мокрую
землю. Потом остановился, облокотясь на него, как на посох.
— Ну что же вы? — мягко сказал священник.— Мы хотим уз¬
нать истину. Чего вы боитесь?
— Я боюсь ее узнать,— ответил Фламбо.
Лондонский сыщик произнес высоким, надсадным голосом,
который ему самому казался бодрым:
— Нет, почему он так прятался? Что за пакость? Может, он
прокаженный?
— Думаю, что-нибудь похуже,— сказал Фламбо.
ЧЕСТЬ ИЗРАЭЛЯ ГАУ
97
— Что же хуже проказы? — спросил сыщик.
— Представить себе не могу,— ответил Фламбо.
Ветер унес тяжелые серые тучи, обложившие холмы, словно
дым, и открыл взору серые долины, освещенные слабым звезд¬
ным светом, когда Фламбо обнажил наконец крышку грубого
гроба и пообчистил ее от земли.
Крэвен шагнул вперед, держа топорик, коснулся репейника и
вздрогнул. Но он не отступил и трудился с такой же силой, как
Фламбо, пока не сорвал крышку и не сказал:
— Да, это человек,— словно ожидал чего-то иного.
— У него все в порядке? — нервным голосом спросил Фламбо.
— Вроде бы да,— хрипло ответил сыщик.— Нет, постойте...
Тяжкое тело Фламбо грузно содрогнулось.
— Ну что с ним может быть? — вскричал он.— Что с нами та¬
кое? Что творится с людьми на этих холодных холмах? Наверное,
это потому, что все тут темное и все как-то глупо повторяется.
Леса и древний ужас перед тайной, словно сон атеиста... Сосны, и
снова сосны, и миллионы сосен...
— О господи! — крикнул Крэвен.— У него нет головы.
Фламбо не двинулся, но священник впервые шагнул к могиле.
— Нет головы! — повторил он.— Нет головы? — словно он ду¬
мал, что нет чего-то другого.
Полубезумные образы пронеслись в сознании собравшихся. У
Гленгайлов родился безголовый младенец; безголовый юноша
прячется в замке; безголовый старик бродит по древним залам
или по пышному парку. Но даже теперь они не принимали разгад¬
ки, ибо в ней не было смысла, и стояли, внимая гулу лесов и во¬
плю небес, словно истуканы или загнанные звери. Мыслить они
не могли; мысль была для них велика, и они ее упустили.
— У этой могилы,— сказал отец Браун,— стоят три безголовых
человека.
Бледный сыщик из Лондона открыл было рот и не закрыл его,
словно деревенский дурачок. Воющий ветер терзал небо. Сыщик
взглянул на топорик, его не узнавая, и уронил на землю.
— Отец,— сказал Фламбо каким-то детским, горестным голо¬
сом,— что нам теперь делать?
Друг его ответил так быстро, словно выстрелил из ружья.
— Спать! — крикнул он.— Спать. Мы пришли к концу всех до¬
рог. Вы знаете, что такое сон? Вы знаете, что спящий доверяется
Богу? Сон — таинство, ибо он питает нас и выражает нашу веру. А
нам сейчас нужно таинство, хотя бы естественное. На нас свали-
4 Честертон Г. К.
98
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
лось то, что нечасто сваливается на человека; быть может, самое
худшее, что может на него свалиться.
Крэвен разжал сомкнувшиеся губы и спросил:
— Что вы имеете в виду?
Священник повернулся к замку и сказал:
— Мы нашли истину, и в истине нет смысла.
А потом пошел по дорожке тем беззаботным шагом, каким хо¬
дил очень редко, и, придя в замок, кинулся в сон с простотою пса.
Несмотря на славословие сну, встал он раньше всех, кроме
бессловесного садовника, и сыщики застали его в огороде, где он
курил трубку и смотрел, как трудится над грядками этот загадоч¬
ный субъект. Под утро гроза сменилась ливнем, и день выдался
прохладный. По-видимому, садовник только что беседовал с пас¬
тырем, но, завидев сыщиков, угрюмо воткнул лопату в землю,
проворчал что-то про завтрак и скрылся в кухне, прошествовав
мимо рядов капусты.
— Почтенный человек,— сказал отец Браун.— Прекрасно
растит картошку. Однако,— беспристрастно и милостиво приба¬
вил он,— и у него есть недостатки, у кого их нет? Эта грядка не со¬
всем прямая. Вот, смотрите.— И он тронул землю ногой.— Какая
странная картошка...
— А что в ней такого? — спросил Крэвен, которого забавляло
новое увлечение низкорослого клирика.
— Я отметил ее потому,— сказал священник,— что ее отметил
и Гау. Он копал всюду, только не здесь.
Фламбо схватил лопату и нетерпеливо вонзил в загадочное
место. Вместе с пластом земли на свет вылезло то, что напомина¬
ло не картофелину, а огромный гриб. Но лопата звякнула; а на¬
ходка покатилась, словно мяч.
— Граф Гленгайл,— печально сказал Браун и посмотрел на че¬
реп.
Он подумал минутку, взял у Фламбо лопату и со словами «Надо
его закопать» это и сделал. Потом оперся на большую ручку боль¬
шой головой и маленьким телом и уставился вдаль пустым взо¬
ром, скорбно наморщив лоб.
— Ах, если б я мог понять,— пробормотал он,— что значит
весь этот ужас!..
И, опираясь о ручку стоящей торчком лопаты, закрыл лицо ру¬
ками, словно в церкви.
ЧЕСТЬ ИЗРАЭЛЯ ГАУ
99
Все уголки неба светлели серебром и лазурью; птицы щебетали
в деревцах так громко, словно сами деревца беседовали друг с дру¬
гом. Но трое людей молчали.
— Ладно,— взорвался наконец Фламбо,— с меня хватит. Мой
мозг и этот мир не в ладу, вот и все. Нюхательный табак, испор¬
ченные молитвенники, музыкальные шкатулки... Да что же это?..
Отец Браун откинул голову и с не свойственным ему нетерпе¬
нием дернул рукоятку лопаты.
— Стоп, стоп, стоп! — закричал он.— Это все проще простого.
Я понял табак и колесики, как только открыл глаза. А потом я по¬
говорил с Гау, он не так глух и не так глуп, как притворяется. Там
все в порядке, все хорошо. Но вот это... Осквернять могилы,
таскать головы... вроде бы это плохо? Вроде бы тут не без черной
магии? Никак не вяжется с простой историей о табаке и свечах.—
И он задумчиво закурил.
— Друг мой,— с мрачной иронией сказал Фламбо,— будьте
осторожны со мною. Не забывайте, недавно я был преступником.
Преимущество — в том, что всю историю выдумывал я сам и ра¬
зыгрывал как можно скорее. Для сыщика я нетерпелив. Я фран¬
цуз, и ожидание не по мне. Всю жизнь я, к добру ли, к худу ли,
действовал сразу. Я назначал поединок на следующее утро, не¬
медленно платил по счету, даже к зубному врачу...
Трубка упала на гравий дорожки и раскололась на куски. Отец
Браун вращал глазами, являя точное подобие кретина.
— Господи, какой же я дурак! — повторял он.— Господи, ка¬
кой дурак! — И начал смеяться немного дребезжащим сме¬
хом.— Зубной зрач! — сказал он.— Шесть часов я терзался духом,
и все потому, что не вспомнил о нем! Какая простая, какая пре¬
красная, мирная мысль! Друзья мои, мы провели ночь в аду, но
сейчас встало солнце, поют птицы, и сияние зубного врача озаря¬
ет мир.
— Я разберусь, что тут к чему! — крикнул Фламбо.— Пытать
вас буду, а разберусь!
Отец Браун подавил, по всей видимости, желание пройтись в
танце вокруг светлой лужайки и закричал жалобно, как ребенок:
— Ой, дайте мне побыть глупым! Вы не знаете, как я мучился.
А теперь я понял, что истинного греха в этом деле нет. Только не¬
винное сумасбродство, это ведь не страшно.
Он повернулся вокруг оси, потом серьезно посмотрел на спут¬
ников.
100
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Это не преступление,— сказал он.— Это история о стран¬
ной, искаженной честности. Должно быть, мы повстречали един¬
ственного человека на свете, который не взял ничего, кроме того,
что ему причитается. Он проявил ту дикую житейскую последова¬
тельность, которой поклоняется его народ.
Старый стишок о Гленгайлах не только метафора, но и правда.
Он говорит не только о тяге к богатству. Графы собирали именно
золото, они собрали много золотой утвари и золотых узоров. Они
были скупцами, свихнувшимися на этом металле. Посмотрим те¬
перь, что мы нашли. Алмазы без колец; свечи без подсвечников;
стержни без карандашей; трость без набалдашника; часовые ме¬
ханизмы без часов — наверное, маленьких. И как ни дико это зву¬
чит, молитвенники без имени Бога, ибо его выкладывали из чис¬
того золота.
Сад стал ярче, трава — зеленее, когда прозвучала немыслимая
истина. Фламбо закурил; друг его продолжал.
—Золото взяли,— говорил отец Браун,— взяли, но не украли.
Воры ни за что не оставили бы такой тайны. Они взяли бы табак, и
стержни, и колесики. Но здесь был человек со странной сове¬
стью — и все же с совестью. Я встретил безумного моралиста в
огороде, и он мне многое рассказал.
Покойный лорд Гленгайл был лучше всех, кто родился в замке.
Но его скорбная праведность обратилась в мизантропию. Мысль
о несправедливости предков привела его к мыслям о неправедно¬
сти всех людей. Особенно ненавидел он благотворительность; и
поклялся, что, если встретит человека, который берет только
свое, он отдаст ему золото Гленгайлов. Бросив этот вызов челове¬
честву, он заперся, не ожидая ответа. Однажды глухой идиот из
дальней деревни принес ему телеграмму, и Гленгайл, мрачно за¬
бавляясь, дал ему новый фартинг. Вернее, он думал, что дал фар¬
тинг, но, перебирая монеты, увидел, что дал по рассеянности со¬
верен. Он стал прикидывать, исчезнет ли деревенский дурак или
продемонстрирует честность; вором окажется он или ханжой,
ищущим вознаграждения. Ночью его поднял стук (он жил один),
и ему пришлось открыть дверь. Дурак принес не соверен, а девят¬
надцать шиллингов одиннадцать пенсов три фартинга сдачи.
Дикая эта точность поразила разум безумца. Как Диоген, ис¬
кал он человека — и нашел! Тогда он изменил завещание. Я его
видел. Молодого буквалиста он взял к себе, в большой и запущен¬
ный дом. Тот стал его слугой и, как ни странно, наследником. Что
бы ни понимало это создание, оно прекрасно поняло две навязчи¬
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
101
вые идеи хозяина: буква закона — все, а золото принадлежит ему.
Вот вам наша история; она проста. Он забрал золото, и больше не
взял ничего, даже понюшки табаку. Он ободрал золото с миниа¬
тюр, радуясь, что они остались, как были. Это я понимал; но я не
понял про череп. Голова среди картошки озадачила меня — пока
Фламбо не вспомнил о враче. Все в порядке. Садовник положит
голову в могилу, когда снимет золотую коронку.
И впрямь, когда, немного позже, Фламбо шел по холму, он
увидел, как странная тварь, честный скряга, копает осквернен¬
ную могилу. Шея его была укутана пледом — в горах дует ветер; на
голове красовался черный цилиндр.
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
Большие дороги, идущие на север от Лондона, тянутся далеко
за город как призраки улиц, с огромными пробелами в застройке,
но сохраняя общую линию. Здесь можно видеть кучку лавок, за
которой следует огороженное поле, потом известный кабачок,
потом огород или питомник, потом большой частный дом, потом
новое поле и другая гостиница и так далее. Если кто-нибудь ре¬
шит прогуляться по одной из таких дорог, он увидит дом, который
невольно привлечет его внимание, хотя прохожий может затруд¬
ниться с объяснением причин. Это длинное, низкое здание, тяну¬
щееся параллельно дороге, выкрашенное в белый и бледно-зеле¬
ный цвет, с верандой, шторами на окнах и причудливыми купола¬
ми над подъездами, похожими на деревянные зонтики, какие
можно видеть в некоторых старых домах. В сущности, это и есть
старомодный дом, типично загородный и типично английский, в
зажиточном стиле доброго старого Клэпема. Однако дом создает
впечатление, будто он построен для тропиков. Глядя на белые
стены и светлые шторы, наблюдатель смутно представляет тюрба¬
ны и даже пальмы. Я не могу определить причину этого ощуще¬
ния; вероятно, дом был построен англичанином, долго прожив¬
шим в Индии.
Как я уже говорил, любой, кто проходит мимо этого дома, ис¬
пытывает непонятный интерес к нему и думает, что здешние сте¬
ны могут поведать некую историю. Так оно и есть, о чем вы вскоре
узнаете. Это история о странных событиях, которые действитель¬
но произошли в этом доме на Троицу 18... года.
102
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Любой, кто прошел бы мимо дома во вторник перед Троицы¬
ным днем примерно в половине пятого пополудни, увидел бы от¬
крытую входную дверь и отца Брауна из маленькой церкви
Святого Мунго, вышедшего покурить большую трубку за компа¬
нию со своим высоченным другом, французом Фламбо, который
курил крошечную сигаретку. Эти двое могут не представлять ин¬
тереса для читателя, но дело в том, что за их спинами за открытой
дверью бело-зеленого дома таилось немало замечательных вещей,
о которых следует рассказать для того, чтобы читатель мог не то¬
лько разобраться в трагической истории, но и представить сцену
трагедии.
В плане дом напоминал букву Т с очень длинной переклади¬
ной и короткой ножкой. Перекладина образовывала двухэтаж¬
ный фасад, выходивший на улицу, с парадным крыльцом посре¬
дине; здесь располагались почти все жилые комнаты. Короткая
одноэтажная пристройка располагалась напротив парадного вхо¬
да и состояла из двух длинных смежных комнат. В первой нахо¬
дился кабинет, где знаменитый мистер Квинтон писал свои бур¬
ные восточные стихи и романы. Дальняя комната представляла
собой застекленную оранжерею, или зимний сад, полный тропи¬
ческих растений совершенно неповторимой и иногда чудовищ¬
ной красоты. В такие вечера, как этот, оранжерея купалась в щед¬
рых солнечных лучах. Когда входная дверь была открыта, многие
прохожие буквально замирали на ходу и ахали от восхищения, по¬
тому что перспектива словно переходила от богатых апартаментов
в сцену из волшебной сказки: пурпурные облака, золотые солнца
и алые звезды казались паляще-яркими и вместе с тем далекими и
полупрозрачными.
Поэт Леонард Квинтон самым тщательным образом лично
устроил этот эффект, и сомнительно, удалось ли ему также заме¬
чательно выразить свою душу в любом из его стихотворений. Он
упивался цветом, купался в цвете и удовлетворял свою страсть к
цвету вплоть до пренебрежения формой — даже совершенной
формой. Поэтому он безраздельно посвятил свой творческий дар
восточному искусству и образам Востока. Он всецело отдался ра¬
достному хаосу красок, где прихотливые узоры ковров и ослепи¬
тельные вышивки ничего не олицетворяют и ничему не учат. Он
попытался — без особого успеха, но с немалой выдумкой и изоб¬
ретательностью — сочинять поэмы и любовные романы, отража¬
ющие яростное и даже жестокое буйство оттенков. Он писал о
тропических небесах из пылающего золота и кроваво-красной
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
103
меди, о восточных героях в многоярусных тюрбанах, скачущих на
фиолетовых или изумрудно-зеленых слонах, о гигантских мерца¬
ющих древним и загадочным огнем самоцветах, которые не под
силу унести сотне негров.
Иными словами, Квинтон увлекался восточными небесами,
гораздо худшими, чем большинство западных преисподних, вос¬
точными монархами, которых многие из нас назвали бы маньяка¬
ми, и восточными самоцветами, которые ювелир с Бонд-стрит
(даже если бы толпа изнемогающих негров притащила такой са¬
моцвет в его лавку) счел бы фальшивкой. Квинтон был гением,
пусть и несколько болезненного рода, но даже его болезненность
больше проявлялась в жизни, чем в его сочинениях. По характеру
он был слабым и раздражительным, а его здоровье сильно постра¬
дало от восточных экспериментов с опиумом. Его жена — очаро¬
вательная, трудолюбивая и, по правде говоря, переутомленная
женщина — возражала против опиума, но гораздо больше ей не
нравился индусский отшельник в бело-желтом одеянии, которо¬
го ее муж принимал у себя несколько месяцев подряд и называл
Вергилием, направляющим его дух через небеса и преисподние
загадочного Востока.
Отец Браун и его друг вышли на крыльцо из этой поэтической
обители и, судя по выражению их лиц, испытали немалое облег¬
чение. Фламбо знал Квинтона по бурным студенческим денькам в
Париже. Теперь они возобновили знакомство, но даже без учета
недавнего приобщения Фламбо к более ответственному образу
жизни, теперь ему никак не удавалось поладить с поэтом. Перс¬
пектива давиться опиумом и писать эротические четверостишия
на веленевой бумаге не соответствовала его представлению о том,
как джентльмен должен отправляться к дьяволу.
Друзья задержались на крыльце перед прогулкой по саду, но
тут садовая калитка распахнулась и какой-то человек в заломлен¬
ном котелке и роскошном красном галстуке торопливо зашагал к
дому. Это был молодой человек довольно беспутного вида; его
галстук сбился набок, словно хозяин его спал в одежде, в руке
юноша нервно вертел маленькую бамбуковую трость.
— Послушайте,— сказал он, еще задыхаясь после быстрой хо¬
дьбы,— мне нужно видеть старину Квинтона. Я должен встрети¬
ться с ним. Он дома?
— Да, мистер Квинтон у себя,— ответил отец Браун, прочи¬
щавший трубку.— Но не знаю, сможете ли вы увидеться с ним.
Сейчас он принимает врача.
104
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Молодой человек, по-видимому, не вполне трезвый, ввалился
в прихожую, но в тот же момент из кабинета Квинтона вышел
доктор, натягивавший перчатки.
— Увидеться с мистером Квинтоном? — холодно произнес
доктор.— Нет, боюсь, вы не сможете этого сделать. Его сейчас ни¬
кому нельзя беспокоить; я только что дал ему снотворное.
— Но послушайте, старина,— забубнил юнец в красном гал¬
стуке, пытаясь ласково ухватить доктора за лацканы пиджа¬
ка.— Послушайте, сейчас я просто напился вдрызг, но...
— Ничего не выйдет, мистер Аткинсон,— отрезал врач, заста¬
вив его отступить.— Когда вы сможете изменить действие лекар¬
ства, я изменю свое решение.
Нахлобучив шляпу, доктор вышел на солнце к двум друзьям.
Это был добродушный коротышка с бычьей шеей и небольшими
усами, совершенно заурядный на вид, но создающий впечатление
основательности и надежности. Молодой человек в котелке, судя
по всему, не обладавший иным талантом вести дела с людьми,
кроме как хватать их за лацканы, стоял перед дверью и вертел го¬
ловой, как будто его силой вышвырнули из дома. Он молча смот¬
рел, как остальные вышли в сад.
— Небольшая порция лжи во спасение,— со смехом заметил
доктор.— На самом деле бедный Квинтон должен принять сно¬
творное примерно через полчаса. Но я не хочу отдавать его на рас¬
терзание этому упрямому скоту, которому нужно лишь занять де¬
нег, чтобы потом не отдавать. Он изрядный подлец, хотя и прихо¬
дится братом миссис Квинтон, а это одна из самых замечательных
женщин, которых я знаю.
— Да,— согласился отец Браун.— Она славная женщина.
— Предлагаю прогуляться по саду, пока этот субъект не уйдет,
а потом я зайду к Квинтону с лекарством,— продолжал док¬
тор.— Аткинсон не сможет войти, потому что я запер дверь.
— В таком случае, доктор Хэррис, мы можем обойти дом со
стороны оранжереи,— предложил Фламбо.— Там нет входа, но
на это зрелище стоит посмотреть даже снаружи.
— Да, и я краешком глаза присмотрю за своим пациен¬
том,— рассмеялся доктор.— Он предпочитает возлежать на ку¬
шетке в дальнем правом конце оранжереи, среди кроваво-крас¬
ных орхидей, от которых у меня мурашки по коже. Но что вы дела¬
ете?
Последние слова были адресованы отцу Брауну, который на
мгновение остановился и поднял из зарослей высокой травы ди¬
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
105
ковинный кривой кинжал восточной работы, изящно инкрусти¬
рованный самоцветами и металлическими вставками.
— Что это? — спросил священник, глядя на кинжал с некото¬
рым неодобрением.
— Полагаю, один из ножей Квинтона,— беззаботно ответил
доктор Хэррис.— У него дома полно китайских безделушек. А мо¬
жет быть, нож принадлежит кроткому индусу, которого он держит
на привязи.
— Какому индусу? — поинтересовался отец Браун, все еще
разглядывавший кинжал.
— Какому-то индусскому заклинателю,— добродушно ото¬
звался доктор.— Мошеннику, разумеется.
— Вы не верите в магию? — спросил отец Браун, не поднимая
головы.
— Магия! — фыркнул доктор.— Не смешите меня!
— Он очень красивый,— тихим мечтательным голосом произ¬
нес священник.— Цвета тоже замечательные, но форма неправи¬
льная.
— Для чего? — Фламбо удивленно воззрился на него.
— Для чего угодно. Это вообще неправильная форма. Разве у
вас никогда не возникало такого чувства при виде произведений
восточного искусства? Цвета завораживающе красивы, но формы
дурные и уродливые, причем намеренно дурные и уродливые. Я
видел зло в узоре турецкого ковра.
— Mon Dieu! — со смехом воскликнул Фламбо.
— Здесь есть буквы и символы на языке, который мне неизве¬
стен, но я знаю, что они несут зло,— все тише продолжал священ¬
ник.— Линии специально идут не туда — словно змеи, готовые к
бегству.
— О чем, дьявол его побери, вы болтаете? — рассмеялся док¬
тор.
Ему ответил спокойный голос Фламбо:
— Отец Браун иногда напускает мистического туману. Но за¬
ранее предупреждаю, что на моей памяти это происходило лишь в
тех случаях, когда зло таилось неподалеку.
— Вздор! — недовольно фыркнул ученый муж.
— Взгляните сами,— предложил отец Браун, державший кри¬
вой нож на вытянутой ладони, словно сверкающую змею.— Разве
вы не видите, что он имеет неправильную форму? Разве вы не ви¬
дите, что он не предназначен для ясной и простой цели? Он не
сходится на острие, как наконечник копья. В нем нет плавного
106
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
изгиба сабли. Он даже не похож на оружие. Это больше похоже на
орудие пытки.
— Ну раз уж вам он так не нравится, лучше будет поскорее вер¬
нуть его владельцу,— произнес добродушный Хэррис.— Разве мы
еще не дошли до конца проклятой оранжереи? У этого дома, знае¬
те ли, тоже неправильная форма.
— Вы не понимаете!— Отец Браун покачал головой.— Форма
этого дома причудлива и даже смехотворна, но в ней нет ничего
плохого.
Они обошли стеклянный полукруг оранжереи, где не было ни
открывающихся окон, ни двери для входа с этой стороны. Однако
стекло было прозрачным, а солнце ярко сияло, хотя уже начинало
клониться к закату, и они могли видеть не только пышные соцве¬
тия внутри, но и тщедушную фигуру поэта в коричневой бархат¬
ной куртке, лениво раскинувшуюся на кушетке — по-видимому,
Квинтон задремал за чтением книги. Это был бледный худоща¬
вый мужчина с длинными каштановыми волосами. Его подборо¬
док окаймляла узкая бородка, которая парадоксальным образом
делала его лицо менее мужественным. Эти черты были знакомы
всем троим, но даже если бы это было не так, они едва ли сосредо¬
точили бы внимание на Квинтоне. Их взоры привлекало нечто
иное.
Прямо у них на пути, перед закругленной частью стеклянной
конструкции стоял высокий мужчина в ниспадавшем до пят безу¬
пречно белом одеянии. Его безволосый смуглый череп, лицо и
шея отливали бронзой в лучах заходящего солнца. Он смотрел че¬
рез стекло на спящего и казался более неподвижным, чем гора.
— Кто это? — воскликнул отец Браун и невольно сделал шаг
назад.
— Всего лишь мошенник-индус,— проворчал Хэр¬
рис.— Правда, я не пойму, какого дьявола ему здесь нужно.
— Он похож на гипнотизера,— заметил Фламбо, покусывав¬
ший черный ус.
— Почему вы, профаны, так любите порассуждать о гипнотиз¬
ме? — раздраженно осведомился доктор,— Он гораздо больше
похож на взломщика.
— Ладно, мы так или иначе потолкуем с ним,— сказал Флам¬
бо, всегда готовый к действию.
Одним длинным прыжком он оказался рядом с индусом. Отве¬
сив легкий поклон с высоты своего огромного роста, превосхо¬
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
107
дившего даже высокого индуса, он обратился к нему миролюби¬
во, но с вызывающей откровенностью:
— Добрый вечер, сэр. Вам что-нибудь нужно?
Медленно, словно огромный корабль, вплывающий в гавань,
желтое лицо индуса повернулось к нему через белоснежное плечо.
Наблюдатели поразились тому, что его веки были сомкнуты,
словно во сне.
— Благодарю вас,— произнес индус на превосходном англий¬
ском,— мне ничего не нужно.— Потом, наполовину разомкнув
веки, словно для того, чтобы показать узкую полоску белка, он
повторил: — Мне ничего не нужно.— Вдруг он широко раскрыл
глаза, глядевшие в пустоту, снова повторил: — Мне ничего не
нужно.— И исчез в темнеющей глубине сада.
— Христианин скромнее,— пробормотал отец Браун.— Ему
что-то нужно.
— Что он здесь делал? — спросил Фламбо, насупив черные
брови и понизив голос.
— Поговорим позже,— отозвался священник.
Солнечный свет еще не угас, но то был красный свет заката, на
фоне которого силуэты деревьев и кустарников в саду начинали
сливаться в черные пятна. Трое мужчин в молчании прошли к па¬
радному входу с другой стороны оранжереи. По пути они как буд¬
то вспугнули птицу, притаившуюся в темном углу между кабине¬
том и главным зданием, и снова увидели факира в желто-белом
одеянии, который вынырнул из тени и заскользил к двери. К их
изумлению, он был не один. Они резко остановились и с трудом
скрыли свою растерянность при виде миссис Квинтон, чье широ¬
кое лицо, увенчанное тяжелой копной золотистых волос, прибли¬
зилось к ним из сумерек. Она сурово посмотрела на гостей, но
вежливо приветствовала их.
— Добрый вечер, доктор Хэррис,— сказала она.
— Добрый вечер, миссис Квинтон,— сердечно отозвался ма¬
ленький доктор.— Я как раз собирался дать вашему мужу сно¬
творное.
— Да, уже пора,— твердым голосом ответила она, улыбнулась
и стремительным шагом направилась к дому.
— Она выглядит чрезвычайно утомленной,— заметил отец
Браун.— Так бывает с женщиной, которая двадцать лет безропот¬
но выполняет свой долг, а потом совершает что-нибудь ужасное.
Доктор впервые взглянул на него с некоторым интересом.
— Вам приходилось изучать медицину? — спросил он.
108
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
—- Людям вашей профессии нужно кое-что знать о душе, а не
только о теле,— ответил священник.— А людям моей профессии
нужно кое-что знать о теле, а не только о душе.
— Интересно,— отозвался доктор.— Пойду дам Квинтону его
лекарство.
Они свернули за угол фасада и приближались к парадному вхо¬
ду. В дверях они снова едва не столкнулись с человеком в белых
одеждах. Он шел прямо к выходу, как будто только что покинул
кабинет, расположенный напротив, но этого просто не могло
быть: они знали, что кабинет заперт.
Отец Браун и Фламбо предпочли умолчать об этом странном
противоречии, а доктор Хэррис был не из тех, кто тратит время на
размышления о невероятных вещах. Он пропустил вездесущего
азиата и торопливо вошел в прихожую, где встретил субъекта, о
котором уже успел забыть. Аткинсон все еще слонялся вокруг,
что-то бессмысленно мыча себе под нос и тыкая узловатой бамбу¬
ковой тросточкой в разные стороны. Лицо доктора исказила судо¬
рога отвращения, и он прошептал своим спутникам:
— Мне нужно снова запереть дверь, иначе этот крысенок про¬
лезет внутрь. Вернусь через две минуты.
Он быстро отомкнул замок и сразу же запер дверь за собой,
почти под носом бросившегося вслед молодого человека в котел¬
ке. Аткинсон раздраженно плюхнулся в кресло. Фламбо рассмат¬
ривал персидские миниатюры на стене, а отец Браун в каком-то
оцепенении тупо смотрел в пол. Примерно через четыре минуты
дверь отворилась, и на этот раз Аткинсон выказал большую
прыть. Он прыгнул вперед, уцепился за дверь и позвал:
— Эй, Квинтон, мне нужно...
С другого конца кабинета донесся голос Квинтона — где-то
посередине между протяжным зевком и усталым смехом:
— Да знаю я, что тебе нужно! Возьми и оставь меня в покое.
Я сочиняю песню о павлинах.
В щель приоткрытой двери влетела монета в полсоверена, и
Аткинсон, рванувшийся вперед, с удивительной ловкостью пой¬
мал ее.
— Стало быть, дело улажено,— произнес доктор. Он энер¬
гично щелкнул ключом в замке и пошел к выходу.— Теперь
бедный Леонард может немного отдохнуть,— добавил он, об¬
ратившись к отцу Брауну.— Час-другой его никто не будет беспо¬
коить.
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
109
— Да,— отозвался священник.— Его голос звучал довольно
бодро, когда вы покинули его.
Оглядевшись вокруг, он увидел нескладную фигуру Аткинсо¬
на, поигрывавшего монеткой в кармане, а за ним в фиолетовых
сумерках виднелась прямая спина индуса, сидевшего на травяни¬
стом пригорке и обращенного лицом к заходящему солнцу.
— Где миссис Квинтон? — вдруг спросил он.
— Она поднялась к себе,— ответил доктор.— Вон ее тень за
шторой.
Отец Браун поднял глаза и внимательно осмотрел темный си¬
луэт в окне за газовой лампой.
— Да,— сказал он.— Это ее тень.
Он отошел на несколько шагов и опустился на садовую ска¬
мью. Фламбо сел рядом с ним, но доктор был одним из тех энер¬
гичных людей, которые больше доверяют своим ногам. Он заку¬
рил и исчез в темном саду, а двое друзей остались наедине друг с
другом.
— Отец мой,— сказал Фламбо по-французски.— Что вас гне¬
тет?
С полминуты отец Браун оставался неподвижным и хранил
молчание.
— Суеверие противно религии, но в атмосфере этого дома есть
что-то странное,— наконец ответил он.— Думаю, дело в инду¬
се — во всяком случае, отчасти.
Он снова замолчал, глядя на отдаленную фигуру индуса, как
будто погруженного в молитву. На первый взгляд его тело каза¬
лось высеченным из камня, но потом отец Браун заметил, что он
совершает легкие ритмичные поклоны, раскачиваясь взад-вперед
подобно верхушкам деревьев, колыхавшихся от ветерка, который
пробегал по темным садовым тропкам и шуршал опавшими ли¬
стьями.
Вокруг быстро темнело, как перед грозой, но они по-прежнему
видели человеческие фигуры в разных местах. Аткинсон с безуча¬
стным видом прислонился к дереву, силуэт миссис Квинтон
по-прежнему виднелся в окне, доктор прогуливался возле оран¬
жереи, и тлеющий кончик его сигары посверкивал в темноте, а
факир едва заметно раскачивался, в то время как кроны деревьев
угрожающе шелестели и качались из стороны в сторону. Прибли¬
жалась гроза.
— Когда этот индус заговорил с нами, у меня было нечто вроде
видения о нем и его мире,— продолжал священник доверитель¬
но
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ным тоном.— Он трижды повторил одну и ту же фразу. Когда он
первый раз сказал «мне ничего не нужно», это означало, что он
неприступен, что Восток не выдает своих тайн. Потом он снова
сказал «мне ничего не нужно», и я понял, что он самодостаточен,
как космос, что он не нуждается в Боге и не признает никаких гре¬
хов. А когда он в третий раз произнес «мне ничего не нужно», его
глаза сверкнули. Тогда я понял, что он буквально имел в виду то,
что сказал. Ничто — его желание и прибежище, он жаждет пусто¬
ты, как вина забвения. Полное опустошение, уничтожение всего
и вся...
С неба упали первые капли дождя. Фламбо вздрогнул и по¬
смотрел вверх, как будто они обожгли его. В то же мгновение док¬
тор помчался к ним от дальнего края оранжереи, что-то выкрики¬
вая на бегу. На пути у него оказался неугомонный Аткинсон, ре¬
шивший прогуляться перед домом; доктор схватил его за шиворот
и хорошенько встряхнул.
— Грязная игра! — вскричал он.— Что ты с ним сделал, скоти¬
на?
Священник резко выпрямился, и в его голосе зазвучала сталь,
словно у командира перед боем.
— Только без драки! — приказал он.— Нас здесь хватит, чтобы
задержать кого угодно, если понадобится. В чем дело, доктор?
— С Квинтоном что-то стряслось,— ответил тот, белый как
мел.— Я плохо разглядел через стекло, но мне не нравится, как он
лежит. Во всяком случае, не так, как до моего ухода.
— Давайте пройдем к нему,— предложил отец Браун.— Може¬
те оставить Аткинсона в покое — я не терял его из виду с тех пор,
как мы слышали голос Квинтона.
— Я останусь здесь и присмотрю за ним,— поспешно сказал
Фламбо.— А вы идите в дом и посмотрите, что с Квинтоном.
Доктор и священник подбежали к двери кабинета, отперли ее
и ввалились в комнату. При этом они едва не налетели на боль¬
шой стол красного дерева, за котором поэт обычно сочинял свои
творения — кабинет был освещен лишь слабым пламенем ками¬
на, разведенного для того, чтобы согревать больного. Посреди
стола лежал единственный лист бумаги, явно оставленный на
виду. Доктор схватил его, пробежал глазами и с криком «Боже,
посмотрите на это!» устремился в оранжерею, где жуткие тропи¬
ческие цветы, казалось, еще хранили багровое воспоминание о
закате.
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
111
Отец Браун трижды прочитал послание, прежде чем отложить
записку. Она гласила: «Я погибаю от собственной руки, но поги¬
баю умерщвленным!» Слова были написаны неподражаемым,
если не сказать неразборчивым почерком Леонарда Квинтона.
С запиской в руке отец Браун направился в оранжерею, но
доктор уже выходил оттуда с выражением мрачной уверенности
на лице.
— Он сделал это,— сказал Хэррис.
Они вместе обошли роскошную и неестественную красоту
кактусов и азалий и обнаружили поэта и романиста Леонарда
Квинтона, чья голова свисала с кушетки, а рыжеватые кудри раз¬
метались по полу. В его левый бок был всажен зловещий кинжал,
недавно подобранный в саду, и бессильная рука еще покоилась на
рукояти.
Снаружи гроза накрыла небо от одного горизонта до другого,
как ночь в поэме Кольриджа, и дождь барабанил по листьям и
стеклянной крыше оранжереи. Отец Браун уделял больше внима¬
ния записке, чем трупу: он поднес ее к самым глазам и, казалось,
старался перечитать надпись в гнетущих сумерках. Потом он под¬
нял листок и в то же мгновение разряд молнии залил все вокруг
таким ослепительно-белым светом, что на его фоне бумага каза¬
лась черной.
Последовала тьма, наполненная раскатами грома, а затем раз¬
дался спокойный голос отца Брауна:
— Доктор, этот лист бумаги имеет неправильную форму!
— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, спросил доктор
Хэррис.
— Он не квадратный,— ответил Браун.— Один уголок срезан
по краю. Что это может означать?
— Откуда мне знать? — проворчал доктор.— Как вы думаете,
стоит отнести беднягу в другое место? Его уже не воскресить.
— Нет,— ответил священник, по-прежнему изучавший бу¬
мажку.— Мы должны оставить его как есть и послать за поли¬
цией.
Когда они проходили через кабинет, священник задержался у
стола и взял маленькие маникюрные ножницы.
— Ага,— с некоторым облегчением произнес он.— Вот чем он
это сделал. И все же...
Он озадаченно нахмурился.
— Да бросьте вы возиться с этой бумажкой,— нетерпеливо
сказал доктор.— Это была его причуда, одна из сотни других. Он
112
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
всю свою бумагу так обрезал,— добавил он и указал на стопку
писчей бумаги, лежавшую на соседнем столике.
Отец Браун подошел туда и взял один листок, имевший такую
же неправильную форму.
— Действительно,— согласился он.— Здесь я тоже вижу отре¬
занные уголки.
К немалому раздражению своего коллеги он принялся пере¬
считывать листки.
— Все верно,— сказал он с извиняющейся улыбкой.— Два¬
дцать три листка и двадцать два отрезанных уголка. Как я посмот¬
рю, вам не терпится сообщить о случившемся.
— Кто скажет его жене? — спросил доктор Хэррис.— Может
быть, вы пойдете к ней, а я пошлю слугу за полицией?
— Как пожелаете,— безразлично отозвался отец Браун и на¬
правился в прихожую.
Здесь он тоже стал свидетелем драмы, хотя и более гротескного
рода. Его рослый друг Фламбо находился в позе, уже давно непри¬
вычной для него, а на тропинке у подножия крыльца, дрыгая но¬
гами, валялся дружелюбный Аткинсон. Его котелок и тросточка
разлетелись в разные стороны. Аткинсон наконец устал от почти
отеческой опеки Фламбо и попытался сбить его с ног, что было
большой ошибкой по отношению к бывшему королю воров,
пусть даже отрекшемуся от престола.
Фламбо собирался наброситься на противника и снова утихо¬
мирить его, когда отец Браун легонько похлопал его по плечу.
— Заканчивайте с мистером Аткинсоном, друг мой,— сказал
он.— Принесите взаимные извинения и пожелайте друг другу
доброй ночи. Нам больше не нужно задерживать его.
Когда Аткинсон с ошарашенным видом поднялся на ноги,
поднял свою тросточку и котелок и побрел к садовым воротам,
отец Браун принял более серьезный вид.
— Где индус? — осведомился он.
Все трое (доктор присоединился к ним) невольно повернулись
к темному травянистому пригорку между раскачивающимися
ветвями, где они в последний раз видели смуглого человека, по¬
груженного в странную молитву. Индус пропал.
— Будь он проклят! — Доктор в ярости топнул ногой.— Теперь
я знаю, что во всем виноват этот чертов азиат!
— Мне казалось, вы не верите в магию,— тихо сказал отец Бра¬
ун.
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
113
— Не больше, чем раньше,— ответил доктор, закатив гла¬
за.— Но я ненавидел этого желтолицего дьявола, когда считал его
мошенником, и возненавижу еще больше, если он вдруг окажется
настоящим волшебником.
— Его побег не имеет значения,— произнес Фламбо.— У нас
ничего нет против него, и мы ничего не сможем доказать. Едва ли
стоит обращаться к окружному констеблю с версией о самоубий¬
стве под воздействием колдовства или внушения на расстоянии.
Тем временем отец Браун исчез в доме, по-видимому, собрав¬
шись сообщить горестное известие вдове покойного. Когда он
вышел оттуда, то имел печальный бледный вид, но подробности
этого разговора навсегда остались неизвестными.
Фламбо,тихо беседовавший с доктором, удивился, чтоегодруг
вернулся так скоро. Браун не заметил этого и отвел доктора в сто¬
ронку.
— Вы уже послали за полицией? — спросил он.
— Да,— ответил Хэррис,— они должны быть здесь через де¬
сять минут.
— Вы можете оказать мне услугу? — тихо попросил священ¬
ник.— Видите ли, я собираю коллекцию любопытных историй,
где, как в случае с нашим приятелем-индусом, часто содержатся
эпизоды, которые обычно не попадают в полицейские отчеты. Я
прошу вас написать отчет об этом деле лично для меня. Вы нахо¬
дитесь в привилегированном положении,— добавил он, ровно и
серьезно глядя доктору в лицо.— Иногда мне кажется, что вам из¬
вестны некоторые подробности, о которых вы предпочитаете не
упоминать. Моя профессия конфиденциальна, как и ваша, и я со¬
храню в строжайшей тайне все, что вы напишете. Но я прошу вас
описать все как было.
Доктор, внимательно слушавший, немного склонил голову на¬
бок и тоже на мгновение посмотрел священнику прямо в лицо.
— Хорошо,— сказал он, прошел в кабинет и закрыл за собой
дверь.
— Фламбо,— позвал отец Браун.— Здесь на веранде есть длин¬
ная скамья, где мы можем покурить, не опасаясь дождя. Вы мой
единственный друг на свете, и я хочу побеседовать с вами. А мо¬
жет быть, просто помолчать рядом с вами.
Они удобно устроились на веранде. Отец Браун, вопреки своей
привычке, принял предложенную ему сигару и раскурил ее в мол¬
чании, пока дождь тарахтел и барабанил по крыше.
114
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Друг мой, это очень странная история,— наконец сказал
он.— Чрезвычайно странная.
— Мне тоже так кажется,— согласился Фламбо, передернув
плечами.
— Мы оба можем называть ее странной, но имеем в виду про¬
тивоположные вещи,— продолжал священник.— Современный
разум смешивает два разных понятия: тайну как нечто чудесное и
тайну как нечто сложное и запутанное. Поэтому ему так трудно
разобраться с чудесами. Чудо поразительно, но оно простое. Оно
простое именно потому, что чудесное. Оно исходит прямо от Бога
(или дьявола), а не косвенно проявляется через природу или чело¬
веческие желания. Вы считаете эту историю странной и даже чу¬
десной из-за того, что в ней присутствует колдовство злого инду¬
са. Поймите, я не говорю, что здесь все обошлось без вмешатель¬
ства Бога или дьявола. Только небесам и преисподней ведомо,
под влиянием каких странных сил грехи входят в жизнь людей. Но
сейчас я хочу сказать о другом. Если это чистая магия, как вы по¬
лагаете, то это чудесно, но не таинственно — то есть не запутанно.
Чудо выглядит таинственным, но его суть проста. А в этом деле
все далеко не так просто.
Гроза, немного утихшая в последнее время, снова надвинулась
на них, и небо наполнилось отдаленными раскатами грома. Отец
Браун стряхнул пепел со своей сигары.
— В этой трагедии есть безобразный, извращенный и сложный
аспект, не присущий молниям, которые бьют прямо с небес или
из преисподней,— продолжал он.— Как натуралист узнает улитку
по скользкому следу, так я узнаю человека по его кривой дорожке.
Белая молния мигнула огромным глазом, потом небо опять за¬
волокла тьма, и священник продолжил свою речь:
— Из всех бесчестных вещей в этой истории самая под¬
лая — обрезанный листок бумаги. Она еще хуже, чем кинжал, ко¬
торый убил беднягу.
— Вы имеете в виду бумагу, на которой Квинтон написал свою
предсмертную записку,— сказал Фламбо.
— Я имею в виду листок, на котором Квинтон написал: «Я по¬
гибаю от собственной руки...»,— отозвался отец Браун.— Форма
этой бумаги, мой друг, была самой неправильной, самой сквер¬
ной, какую мне только приходилось видеть в этом порочном
мире.
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
115
— Всего лишь отрезанный уголок,— возразил Фламбо.— На¬
сколько я понимаю, вся писчая бумага Квинтона была обрезана
таким способом.
— Очень странный способ,— промолвил его собеседник.— И,
на мой вкус, очень плохой и негодный. Послушайте, Фламбо,
этот Квинтон — упокой Господи его душу! — в некоторых отно¬
шениях был жалким человеком, но он действительно был худож¬
ником слова и кисти. Его почерк, хотя и неразборчивый, был ис¬
полнен смелости и красоты. Я не могу доказать свои слова; я во¬
обще ничего не могу доказать. Но я абсолютно убежден, что он
никогда бы не стал отрезать такой отвратительный кусочек от ли¬
ста бумаги. Если бы он захотел обрезать бумагу с целью подогнать
ее, переплести, да что угодно, то его рука двигалась бы по-друго¬
му. Вы помните этот контур? Он неверный, неправильный... вот
такой. Разве вы не помните?
Он помахал сигарой в темноте, очерчивая неправильный квад¬
рат с такой быстротой, что перед глазами Фламбо вспыхивали
пламенные иероглифы, о которых говорил его друг — неразбор¬
чивые, но необъяснимо зловещие.
— Предположим, кто-то другой взял в руки ножницы,— ска¬
зал Фламбо, когда священник снова сунул сигару в рот и откинул¬
ся на спинку скамьи, глядя в потолок.— Но даже если кто-то дру¬
гой обрезал углы писчей бумаги, как это могло подтолкнуть
Квинтона к самоубийству?
Отец Браун не изменил свою позу, но вынул сигару из рта и от¬
ветил:
— Никакого самоубийства не было.
Фламбо уставился на него.
— Проклятье! — воскликнул он.— Тогда почему же он при¬
знался в этом?
Священник подался вперед, уперся локтями в колени, посмот¬
рел в пол и тихо, отчетливо произнес:
— Квинтон не признавался в самоубийстве.
Фламбо отложил свою сигару.
— Вы хотите сказать, что кто-то подделал его почерк?
— Нет,— ответил отец Браун.— Записку написал он.
— Опять все сначала,— с досадой проворчал Фламбо.— Квин¬
тон сам написал: «Я погибаю от собственной руки...» на чистом
листе бумаги.
— Неправильной формы,— спокойно добавил священник.
116
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Далась вам эта форма! — вскричал Фламбо.— Какое она
имеет отношение к тому, о чем мы говорим?
— Всего было двадцать три обрезанных листка,— невозмути¬
мо продолжал Браун,— и только двадцать два обрезка. Значит,
один обрезок был уничтожен — вероятно, от записки. Вам это ни
о чем не говорит?
На лице Фламбо забрезжило понимание.
— Квинтон написал что-то еще,— сказал он.— Там были и
другие слова, например «Вам скажут, что я погибаю от собствен¬
ной руки...» или «Не верьте, что...»
— Уже горячее, как говорят ребятишки,— сказал его
друг.— Но кусочек был шириной не более полудюйма, и там не
хватало места даже для одного слова, не говоря уже о пяти. Вы мо¬
жете представить какой-нибудь знак, едва ли больше запятой, ко¬
торый мог бы послужить уликой? Человек, продавший душу дья¬
волу, мог отрезать как раз такой кусочек.
— Ничего не приходит в голову,— наконец признался Флам¬
бо.
— Как насчет кавычек? — осведомился священник и забросил
свою сигару далеко во тьму, словно падающую звезду.
Казалось, Фламбо лишился дара речи, а отец Браун продол¬
жал, как будто разъясняя элементарные вещи:
— Леонард Квинтон был литератором и писал о восточной ро¬
мантике, о колдовстве и гипнотизме. Он...
В этот момент дверь за ними распахнулась, и доктор вышел на¬
ружу, надевая шляпу на ходу. Он протянул священнику длинный
конверт.
— Вот документ, который вы хотели получить,— сказал
он.— А мне пора домой. Доброй ночи.
— Доброй ночи,— ответил отец Браун, и доктор бодро зашагал
прочь. Он оставил входную дверь открытой, так что на крыльцо
падал луч света от газовой лампы. Отец Браун вскрыл и прочитал
следующее:
«Дорогой отец Браун — Vicisti, Galileae!1
Иначе говоря, будь прокляты ваши проницательные глаза! Не¬
ужели в вашей религии все-таки есть что-то особенное?
Я с детства верил в Природу и во все природные функции и ин¬
стинкты независимо от того, называют ли их высоконравствен¬
1 Ты победил, галилеянин (лат.).
НЕВЕРНЫЙ КОНТУР
117
ными или аморальными. Задолго до того как стать врачом, еще
мальчишкой, который держал у себя мышей и пауков, я верил, что
быть хорошим животным — это лучшее, что возможно в этом
мире. Но теперь я потрясен. Я верил в Природу, но похоже, она
может предать человека. Неужели в вашей болтовне есть зерно ис¬
тины? Впрочем, это нездоровое любопытство.
Я полюбил жену Квинтона. Что в этом дурного? Так мне веле¬
ла природа, а любовь движет этим миром. Я также искренне счи¬
тал, что она будет счастливее со здоровым животным вроде меня,
чем с этим маленьким лунатиком, который только мучил ее. Что в
этом дурного? Как ученый человек я имею дело только с фактами.
Она должна была стать счастливее.
Согласно моим принципам, ничто не мешало мне убить Квин¬
тона. Так было бы лучше для всех, даже для него самого. Но, буду¬
чи здоровым животным, я не собирался подвергать свою жизнь
опасности. Я решил, что убью его лишь в том случае, если увижу
возможность остаться совершенно безнаказанным.
Сегодня я трижды заходил в кабинет Квинтона. Во время пер¬
вого визита он не желал говорить ни о чем, кроме мистической
повести «Проклятие святого человека», которую он сочинял. Речь
там шла о том, как некий индусский отшельник заставил англий¬
ского полковника покончить с собой, постоянно думая о нем. Он
показал мне последние страницы и даже прочел вслух последний
абзац, звучавший приблизительно так: «Покоритель Пенджаба,
теперь превратившийся в скелет, обтянутый желтоватой кожей,
но все еще огромный, с трудом приподнялся на локте и шепнул на
ухо своему племяннику: «Я погибаю от собственной руки, но по¬
гибаю умерщвленным!» По счастливой случайности эти послед¬
ние слова были написаны сверху на чистом листе. Я вышел из
комнаты и вернулся в сад, опьяненный этой пугающей возмож¬
ностью.
Мы обошли вокруг дома, и тут еще два обстоятельства сложи¬
лись в мою пользу. Вы заподозрили индуса и нашли кинжал, ко¬
торым он мог бы воспользоваться. При первой возможности я по¬
ложил кинжал себе в карман, вернулся в кабинет Квинтона, запер
дверь и дал ему снотворное. Он вообще не хотел разговаривать с
Аткинсоном, но я убедил его подать голос и утихомирить этого
типа: мне нужно было твердое доказательство, что Квинтон был
жив, когда я вышел из комнаты во второй раз. Квинтон лег в оран¬
жерее, а я задержался в кабинете. Я скор на руку и за полторы ми¬
нуты сделал все, что нужно было сделать. Рукопись я бросил в ка¬
118
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
мин, где она сгорела дотла. Потом я заметил кавычки, которые
портили дело, и обрезал их ножницами. На всякий случай я от¬
стриг уголки со всей стопки чистой писчей бумаги. Потом я вы¬
шел из комнаты, зная о том, что предсмертная записка Квинтона
лежит на столе, а сам он, еще живой, но заснувший, лежит на ку¬
шетке в оранжерее.
Последний акт, как вы можете догадаться, был самым отчаян¬
ным. Я сделал вид, будто видел Квинтона мертвым, и помчался к
нему. Записка задержала вас в кабинете, а я тем временем убил
Квинтона, пока вы рассматривали его признание в самоубийстве.
Он крепко спал под действием снотворного. Я вложил кинжал в
его руку и вогнал ему в сердце. Нож имел такую причудливую
форму, что никто, кроме хирурга, не смог бы угадать, под каким
углом нужно нанести удар. Интересно, заметили ли вы это?
Я осуществил свой замысел, но тут произошло нечто необык¬
новенное. Природа покинула меня. Мне стало плохо. Я испытал
такое чувство, как будто совершил нечто ужасное. Голова раска¬
лывалась на части. Я находил какое-то болезненное удовольствие
в стремлении пойти и признаться во всем кому-нибудь, чтобы не
жить наедине с таким бременем, если я женюсь и заведу детей.
Что со мной творится? Безумие... или просто угрызения совести,
как в стихах Байрона? Все, больше не могу писать.
Джемс Эрскин Хэррис».
Отец Браун аккуратно сложил письмо и убрал его в нагрудный
карман как раз в тот момент, когда у ворот позвонили в колоколь¬
чик и на дороге заблестели мокрые плащи полицейских.
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
Деревушка Боуэн-Бикон угнездилась на холме с такими кру¬
тыми склонами, что высокий шпиль сельской церкви казался пи¬
ком небольшой горы. Возле церкви стояла кузница, обычно пы¬
шущая пламенем и всегда усеянная молотками и кусками железа.
Напротив нее, на перекрестке двух вымощенных булыжником
улочек, находился единственный местный трактир под названи¬
ем «Синий вепрь». Как раз на этом перекрестке, в свинцово-се¬
ребристых рассветных сумерках встретились два брата, хотя один
из них только начинал день, а другой завершал его. Преподобный
и достопочтенный Уилфред Боуэн был очень набожным челове¬
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
119
ком и собирался в церковь, чтобы провести время за утренней мо¬
литвой или в благочестивых размышлениях. Его старший брат,
полковник Норман Боуэн, не отличался набожностью и сейчас
сидел во фраке на скамье перед «Синим вепрем» и допивал оче¬
редной бокал, который для наблюдателя с философским складом
ума мог считаться последним во вторник или же первым в среду, в
зависимости от настроения. Самому полковнику это было безраз¬
лично.
Боуэны принадлежали к одному из немногих аристократиче¬
ских семейств, чья родословная действительно восходила к Сред¬
невековью, и их фамильный стяг когда-то реял в Палестине. Но
было бы заблуждением полагать, что такие великие дома строго
блюдут рыцарские традиции. Лишь немногие, кроме самых бед¬
ных, хранят верность традициям, но аристократы живут не тради¬
циями, а веяниями моды. Представители рода Боуэнов были эле¬
гантными гуляками из лондонской золотой молодежи во времена
королевы Анны и щеголями и неисправимыми донжуанами при
королеве Виктории. Но, по примеру других старинных родов, за
последние двести лет они выродились в обычных пьяниц и фато¬
ватых болванов, а в округе ходили слухи и о сумасшествии. Дейст¬
вительно, в волчьей погоне полковника за удовольствиями было
что-то нечеловеческое, а его хроническая решимость не уходить
домой до утра отдавала не только бессонницей, но чем-то более
темным и безобразным. Это был высокий породистый самец, уже
пожилой, но с яркой соломенной шевелюрой. Его можно было бы
назвать блондином с благородной внешностью, но его голубые
глаза запали так глубоко, что казались черными. Они также были
посажены слишком близко друг к другу. Длинные желтые усы
полковника очерчивались двумя глубокими складками, идущими
от ноздрей до подбородка, так что усмешка казалась вырезанной у
него на лице. Поверх вечернего костюма он носил любопытный
светло-желтый плащ, похожий скорее на вечерний халат, чем на
одежду для улицы, а на затылке у него сидела ярко-зеленая шляпа
с необыкновенно широкими полями — очевидно, какая-то вос¬
точная диковинка, выбранная наугад. Полковник гордился таки¬
ми неуместными нарядами, вернее, гордился тем, что он всегда
мог уместно выглядеть в них.
Его брат, викарий, тоже желтоволосый и элегантный, был на¬
глухо застегнут в черное и чисто выбрит, но в его ухоженном лице
угадывалась нервозность. Казалось, он живет только ради своей
веры, но некоторые (особенно кузнец, принадлежавший к пре¬
120
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
свитерианскому вероисповеданию) утверждали, что им в боль¬
шей степени движет любовь к готической архитектуре, нежели
любовь к Господу, и что его призрачные утренние прогулки по пу¬
стой церкви представляли собой всего лишь более возвышенную
разновидность той же почти болезненной тяги к прекрасному, ко¬
торая заставляла его брата упиваться вином и женщинами. Дейст¬
вительно, это обвинение в значительной степени можно было
объяснить невежеством и неправильным пониманием его любви
к уединенным местам, так как его часто видели коленопрекло¬
ненным, но не перед алтарем, а в крипте, на галерее или даже на
колокольне. Сейчас он собирался войти в церковь через двор куз¬
ницы, но остановился и слегка нахмурился, когда заметил, что
взор запавших глаз его брата устремлен в том же направлении. Он
не стал впустую тратить время на обдумывание гипотезы, что его
брат вдруг заинтересовался церковью. Оставалась лишь кузница,
и, хотя кузнец был пуританином и не принадлежал к его пастве,
Уилфред Боуэн слышал о скандалах, связанных с его красивой и
довольно известной женой. Он с подозрением покосился на са¬
рай, а полковник встал и со смехом подошел к нему.
— Доброе утро, Уилфред,— сказал он.— Как видишь, я доб¬
рый помещик и бессонно присматриваю за своими чадами. Вот,
собирался зайти к кузнецу.
— Его нет дома,— буркнул Уилфред, глядя в землю.— Он в
Гринфорде.
— Знаю,— с беззвучным смехом отозвался его брат,— именно
поэтому я собираюсь заглянуть к нему.
— Норман,— произнес клирик, разглядывая камешек на доро¬
ге,— ты когда-нибудь боялся грома и молнии?
— Что ты имеешь в виду? — осведомился полковник.— Зани¬
маешься метеорологией на досуге?
— Я хочу сказать, ты когда-нибудь думал, что Бог может пора¬
зить тебя прямо на улице? — спросил Уилфред, не поднимая го¬
ловы.
— Прошу прощения,— сказал полковник.— Я вижу, ты увле¬
каешься фольклором и народными приметами.
— Зато ты увлекаешься богохульством,— отрезал священник,
задетый за единственное живое место в его характере.— Но если
ты не боишься Господа, у тебя есть веские причины бояться чело¬
века.
Старший брат вежливо приподнял брови.
— Бояться человека? — повторил он.
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
121
— Кузнец Барнс — самый большой и сильный мужчина на со¬
рок миль вокруг,— жестко сказал священник.— Я знаю, ты не
трус и не слабак, но он может перебросить тебя через стену.
Удар пришелся в цель, и темная складка у губ и ноздрей пол¬
ковника заметно углубилась. Какое-то мгновение он стоял с за¬
стывшей ухмылкой на лице, но потом овладел собой и хрипло
рассмеялся, оскалив два собачьих клыка из-под желтых усов.
— В таком случае, дорогой Уилфред, последний из Боуэнов
поступил благоразумно, частично облачившись в доспехи,— без¬
заботным тоном произнес он.
Он снял свою странную круглую шляпу и показал стальную
подбивку. Уилфред узнал легкий китайский или японский шлем,
висевший среди других военных трофеев на стене в прихожей.
— Первая, что подвернулась под руку,— легкомысленно пояс¬
нил Норман.— Всегда попадается первая шляпа... ближайшая
женщина...
— Кузнец в Гринфорде,— тихо сказал Уилфред.— А когда вер¬
нется, неизвестно.
С этими словам он повернулся и пошел в церковь, склонив го¬
лову и мелко крестясь, словно человек, который хочет избавиться
от нечистого духа. Ему не терпелось забыть об этой мерзости в
прохладном сумраке высоких готических сводов, но в то утро ему
было суждено нарушить свое одинокое религиозное бдение из-за
других досадных мелочей. Когда он вошел в церковь, обычно пус¬
тую в этот ранний час, коленопреклоненная фигура поспешно
поднялась на ноги и направилась к освещенной двери. Когда ви¬
карий понял, кто это, то замер от изумления,— ведь это был не
кто иной, как деревенский дурачок, племянник кузнеца, никогда
не интересовавшийся церковью да и чем-либо еще. Его называли
Безумным Джо за неимением другого имени; это был крепкий су¬
тулый парень с грубо вылепленным бледным лицом, прямыми
темными волосами и вечно разинутым ртом. Когда он прошел
мимо священника, на его блаженной физиономии не отразилось
и намека на то, что он думал или делал в церкви. Раньше его ни¬
когда не видели коленопреклоненным. Что за молитвы он возно¬
сил сейчас? Этот вопрос оставался без ответа.
Уилфред Боуэн оставался пригвожденным к месту достаточно
долго, чтобы увидеть, как дурачок выходит на солнечный свет и
даже как его беспутный брат приветствует Джо со снисходитель¬
ным добродушием. Последнее, что он видел, был полковник,
122
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
бросавший пенсовые монетки в разинутый рот идиота с явным
намерением попасть в цель.
Эта безобразная картина человеческой глупости и жестокости
наконец направила аскета к молитвам об очищении и новых по¬
мыслах. Он подошел к скамье на галерее под витражным окном,
которое он любил за то, что оно всегда успокаивало его душу: си¬
нее окно с ангелом, несущим лилии. Там он почти перестал ду¬
мать о дурачке с серовато-бледным лицом и рыбьим ртом. Он
почти перестал думать о своем дурном брате, расхаживающем как
отощавший лев в своем ужасном и ненасытном голоде. Он все
глубже погружался в сладостную прохладу сапфировых цветов и
бирюзового неба.
Здесь полчаса спустя его нашел Гиббс, деревенский сапожник,
которого спешно послали за ним. Викарий сразу же встал, так как
знал, что Гиббс мог явиться в такое место лишь по важному делу.
Гиббс, как и многие деревенские сапожники, был атеистом, и его
появление в церкви было даже более удивительным, чем приход
Безумного Джо. Это было утро теологических загадок.
— Что случилось? — чопорно спросил Уилфред Боуэн, но его
рука, протянутая за шляпой, заметно дрожала.
Атеист ответил неожиданно почтительным и даже сочувствен¬
ным тоном.
— Прошу прощения, сэр,— произнес он хриплым шепо¬
том,— но мы подумали, что будет правильно сразу же известить
вас. Случилось ужасное происшествие, сэр. Боюсь, что ваш брат...
Уилфред стиснул костлявые кулаки.
— Какое еще непотребство он сотворил? — с непроизвольной
страстью вскричал он.
— Что вы, сэр.— Сапожник откашлялся.— Видите ли, он ни¬
чего не сотворил, и боюсь, уже ничего не сотворит. Боюсь, его бо¬
льше нет, сэр. Вам правда лучше пойти со мной.
Викарий последовал за сапожником по короткой винтовой ле¬
стнице, которая привела их к боковому выходу над улицей. Боуэн
сразу же увидел место трагедии, раскинувшееся под ним как на
ладони. Во дворе кузницы стояли пять или шесть мужчин, в
основном одетых в черное, один в форме инспектора полиции.
Там были врач, пресвитерианский пастор и католический свя¬
щенник римской церкви, к которой принадлежала жена кузнеца.
Последний что-то быстро говорил ей приглушенным голосом, а
она — великолепная женщина с золотисто-рыжими волоса¬
ми — горько рыдала на скамье. Между этими двумя группами, со¬
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
123
всем рядом с большой кучей кузнечных молотов, ничком лежал
человек во фраке, разбросавший руки и ноги. Глядя с высоты,
Уилфред узнавал каждую черточку его наряда и облика, вплоть до
фамильных перстней Боуэнов на пальцах, но голова представляла
собой чудовищное месиво, похожее на звезду из спутанных тем¬
ных от запекшейся крови волос.
Уилфред Боуэн только раз глянул вниз и сбежал по ступеням
во двор. Врач, который был семейным доктором, приветствовал
его, но он едва заметил это.
— Мой брат мертв,— пробормотал он.— Что это значит? Что
это за ужасная тайна?
Повисло тяжелое молчание. Потом сапожник, самый разго¬
ворчивый из присутствующих, подал голос:
— Действительно, ужасное дело, сэр, но никак не таинствен¬
ное.
— О чем вы? — спросил Уилфред с побелевшим лицом.
— Все просто,— пояснил Гиббс.— За сорок миль есть только
один человек, который мог нанести такой удар, и у него было бо¬
льше всего причин это сделать.
— Не стоит делать поспешных выводов,— вставил доктор, вы¬
сокий мужчина с темной бородкой и нервными пальцами,— но я
вынужден подтвердить то, что говорит мистер Гиббс о характере
удара, сэр: это удар невероятной силы. Мистер Гиббс говорит, что
его мог нанести только один человек в округе. Сам я сказал бы,
что человек не в силах нанести подобный удар.
Тщедушная фигура викария содрогнулась от суеверного ужаса.
— Не понимаю вас,— пробормотал он.
— Мистер Боуэн,— доктор понизил голос.— Здесь метафоры
ускользают от меня. Фрагменты кости врезались в тело и землю
как пули в глиняную стену. Это была рука великана.
Он немного помолчал, мрачно глядя через стекла очков, а по¬
том добавил:
— В этой ситуации есть одно преимущество, снимающее подо¬
зрение с большинства людей. Если бы вас, меня и любого челове¬
ка обычного телосложения обвинили в таком преступлении, мы
были бы оправданы точно так же, как младенец, которого заподо¬
зрили в краже колонны Нельсона.
— Об этом я и твержу,— упрямо повторил сапожник.— Есть
лишь один человек, способный сделать это. Где кузнец Симеон
Барнс?
— Он в Гринфорде,— прошептал викарий.
124
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Скорее всего, уже во Франции,— пробормотал сапожник.
— Его там нет,— послышался тихий и бесцветный голос, при¬
надлежавший маленькому католическому священнику, который
присоединился к остальным.— По правде говоря, сейчас он идет
сюда по дороге.
Маленький священник, с коротко стриженными темно-русы¬
ми волосами и круглым флегматичным лицом, и так не привлекал
к себе внимания, но даже если бы он был великолепным Аполло¬
ном, никто не взглянул бы на него в этот момент. Все повернулись
и уставились на дорогу, петлявшую по равнине внизу, по которой
действительно шел кузнец Симеон, легко узнаваемый по разма¬
шистой походке и молоту на плече. Это был ширококостный ги¬
гант с глубоко посаженными, зловещими темными глазами и чер¬
ной бородкой. На ходу он спокойно беседовал с двумя другими
людьми, и хотя не выглядел особенно веселым, казалось, не ис¬
пытывал никакого беспокойства.
— Боже мой! — вскричал сапожник-атеист.— Вот и молот, ко¬
торым он это сделал!
— Нет,— возразил инспектор, солидный господин с усами
песчаного цвета, впервые подавший голос.— Молот, которым он
это сделал, лежит вон там, у церковной стены. Мы оставили тело и
орудие убийства на своих местах.
Все обернулись, а низенький священник молча подошел по¬
ближе и осмотрел инструмент, не трогая его. Это был один из са¬
мых небольших и легких молотов, который не привлек бы к себе
внимания, если бы не пятна крови и пучок желтых волос, прилип¬
ший к бойку.
Священник заговорил, не поднимая головы, и в его невырази¬
тельном голосе зазвучали новые нотки:
— Мистер Гиббс был не прав, когда говорил, что здесь нет ни¬
какой тайны. По крайней мере, непонятно, почему такой круп¬
ный мужчина решил нанести сокрушительный удар таким мале¬
ньким молотом.
— Это неважно,— отмахнулся Гиббс, охваченный лихорадоч¬
ным нетерпением.— Что нам делать с Симеоном Барнсом?
— Оставить его в покое,— тихо ответил священник.— Он сам
идет сюда. Я знаю его спутников. Это очень хорошие люди из
Гринфорда, и они пришли сюда, чтобы поговорить о делах пре¬
свитерианской церкви.
В этот момент высокий кузнец появился из-за угла церкви и
вошел во двор своей кузницы. Там он застыл неподвижно, и мо¬
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
125
лот выпал у него из рук. Инспектор, сохраняя непроницаемый
вид, сразу же подошел к нему.
— Мистер Барнс, я не буду спрашивать вас, знаете ли вы о том,
что здесь произошло,— сказал он.— Вы не обязаны отвечать. На¬
деюсь, вы не знаете и сможете это доказать. Но я должен соблюсти
формальности и арестовать вас именем короля по обвинению в
убийстве полковника Нормана Боуэна.
— Вы не обязаны ничего говорить,— поддакнул сапожник в
официозном рвении.— Им придется все доказать. Они еще не до¬
казали, что это полковник Боуэн,— только посмотрите, что оста¬
лось от его головы!
— Это не пройдет,— сказал доктор, стоявший рядом со свя¬
щенником.— Не нужно выдумывать детективные истории. Я был
личным врачом полковника и знал его тело лучше него самого. У
него очень изящные кисти рук, но с одной необычной особенно¬
стью: указательный и средний палец одинаковой длины. Так что
это полковник, никаких сомнений.
Проследив за его взглядом, неподвижно стоявший кузнец по¬
смотрел на труп с размозженным черепом, лежавший на земле.
— Полковник Боуэн мертв? — спокойно спросил он.— Зна¬
чит, теперь он в аду.
— Ничего не говорите! Не надо ничего говорить! — вскричал
сапожник-атеист, приплясывавший в экстазе от восхищения анг¬
лийской юридической системой. Никто так не привержен букве
закона, как антиклерикалы.
Кузнец бросил взгляд на него через плечо.
— Вы, безбожники, можете юлить, как лисы, потому что мир¬
ские законы благоволят вам,— произнес он с высокомерием фа¬
натика.— Но Господь хранит Своих избранных, и сегодня вы убе¬
дитесь в этом.
Он указал на полковника и спросил:
— Когда этот пес умер за свои грехи?
— Лучше придержите язык,— предостерег доктор.
— Придержите язык Библии, и я придержу свой. Когда он
умер?
— Я видел его живым в шесть утра,— выдавил Уилфред Боуэн.
— Господь справедлив,— произнес кузнец.— Мистер инспек¬
тор, я не имею ни малейших возражений против ареста. Это вам,
возможно, не захочется арестовывать меня. Я-то выйду из суда без
единого пятнышка на моей репутации, а вот вы можете заработать
неприятную отметину в своей карьере.
126
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Солидный инспектор впервые посмотрел на кузнеца с интере¬
сом, как и все остальные, не считая странного маленького свя¬
щенника, который по-прежнему разглядывал молоток, нанес¬
ший чудовищный удар.
— Перед кузницей стоят два человека,— продолжал кузнец с
тяжеловесной рассудительностью.— Это добрые ремесленники
из Гринфорда, вы все их знаете. Они поклянутся, что не расстава¬
лись со мной с полуночи и до рассвета в зале собраний нашей об¬
щины, где мы всю ночь радели о спасении души. В самом Грин-
форде еще двадцать человек присягнут о том же. Если бы я был
язычником, инспектор, то предоставил бы вас худшей участи, но,
будучи добрым христианином, хочу дать вам возможность и спро¬
сить: хотите ли вы выслушать мое алиби сейчас или в суде?
На лице инспектора впервые отразилась некоторая озабочен¬
ность.
— Разумеется, я буду рад немедленно очистить вас от подозре¬
ний,— сказал он.
Кузнец вышел со двора той же широкой и размеренной поход¬
кой и вернулся с двумя своими друзьями из Гринфорда, которые
действительно были хорошо знакомы почти всем собравшимся.
Каждый из них произнес несколько слов, не вызывавших и тени
сомнения у остальных. Когда они дали показания, невиновность
Симеона обрисовалась столь же несомненно, как и громада церк¬
ви над их головами.
Над местом трагедии сгустилось особое молчание, более
странное и невыносимое, чем любая речь. Пытаясь хотя как-то
завязать разговор, викарий обратился к католическому священ¬
нику.
— Кажется, вас очень интересует этот молоток, отец Бра¬
ун,— не совсем к месту заметил он.
— Действительно,— ответил отец Браун,— почему он такой
маленький?
Доктор резко повернулся к нему.
— Ей-богу, это правда! — воскликнул он.— Кто возьмет такой
молоток, если рядом валяется десять больших молотов?
Понизив голос, он наклонился к уху викария и добавил:
— Только тот, кто не может поднять большой молот. Женщи¬
ны могут быть такими же решительными и отважными, как муж¬
чины. Различие только в мышечной силе. Смелая женщина мо¬
жет убить десять человек легким молотком, но сможет разве что
раздавить жука тяжелым молотом.
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
127
Уилфред Боуэн смотрел на него с гипнотическим ужасом, тог¬
да как отец Браун внимательно и заинтересованно прислушивал¬
ся, слегка склонив голову набок.
— Почему эти идиоты всегда думают, что единственный чело¬
век, который может ненавидеть любовника жены — это ее
муж? — еще настойчивее зашептал доктор.— В девяти случаях из
десяти как раз жена больше всего ненавидит своего любовника.
Кто знает, какое бесстыдство или предательство он ей предло¬
жил... вы только посмотрите туда!
Он сделал незаметный жест в сторону рыжеволосой женщины
на скамье. Она наконец подняла голову, и слезы постепенно вы¬
сыхали на ее прекрасном лице. Но в ее взоре, устремленном на
труп с неистовой напряженностью, было что-то лунатическое.
Преподобный Уилфред Боуэн вяло махнул рукой, словно от¬
махиваясь от какого-либо желания узнать правду, но отец Браун,
стряхнувший со своего рукава пепел, налетевший из топки, обра¬
тился к доктору своим обычным безразличным тоном:
— Вы похожи на многих врачей. Ваши психологические объ¬
яснения многозначительны, но что касается физиологии — тут
сплошные несоответствия. Действительно, женщина иногда хо¬
чет убить сообщника в прелюбодеянии гораздо сильнее, чем по¬
терпевший. Я согласен, что женщина выберет молоток, а не боль¬
шой молот. Но то, о чем вы говорили, физически невозможно. Ни
одна женщина не смогла бы так расплющить человеческий че¬
реп.— Он выдержал небольшую паузу и задумчиво доба¬
вил: — Эти люди еще не уловили суть дела. Ведь полковник носил
железный шлем, а удар раздробил его, словно хрупкое стекло. По¬
смотрите на эту женщину. Посмотрите на ее руки!
Снова воцарилось молчание, а потом доктор кисло произнес:
— Возможно, я ошибаюсь; на все можно найти свои возраже¬
ния. Но одно несомненно: никто, кроме полного идиота, не возь¬
мет молоток, если может взять большой молот.
Услышав эти слова, Уилфред Боуэн обхватил голову худыми
дрожащими руками и вцепился в свои редкие соломенные воло¬
сы.
— Вот оно, это слово, вы подсказали его! — воскликнул он и
продолжал, справившись в волнением: — Вы сказали: «Никто,
кроме полного идиота, не возьмет молоток».
— Да,— отозвался доктор.— Ну и что?
— Это и был идиот,— сказал викарий.
128
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Все взгляды устремились на него, и он лихорадочно задрожал,
словно готовый сорваться в истерику.
— Я священник,— ломающимся голосом выкрикнул
он.— Священник не должен проливать кровь. Я... я хочу сказать,
он не должен никого приводить на виселицу. Слава Богу, сейчас я
понял, кто совершил преступление, потому что этого преступни¬
ка нельзя осудить и повесить.
— Вы не станете разоблачать его? — поинтересовался доктор.
— Его не повесят, даже если я разоблачу его,— ответил Уилф¬
ред с диковатой, но странно счастливой улыбкой.— Когда я во¬
шел в церковь сегодня утром, то увидел коленопреклоненного ду¬
рачка — беднягу Джо, который отроду был слабоумным. Бог зна¬
ет, почему он молился, но у этой братии все шиворот-навыворот,
и молитвы, наверное, тоже. Может быть, безумец молится перед
тем, как убить человека. Когда я последний раз видел бедного
Джо, он был вместе с моим братом, и тот издевался над ним.
— Боже мой! — воскликнул доктор.— Это другое дело. Но как
вы объясните...
Преподобный Уилфред едва ли не трепетал от волнения, увле¬
ченный открывшимся ему проблеском истины.
— Разве вы не видите,— горячо продолжал он,— это единст¬
венный вывод, объясняющий обе загадки: легкий молоток и
мощный удар. Кузнец может нанести мощный удар, но он не вы¬
берет легкий молоток. Его жена выбрала бы легкий молоток, но
она не может нанести мощный удар. Но безумец может сделать и
то и другое. Что касается молотка — ясное дело, сумасшедший
может взять любой предмет. А что касается мощного удара, док¬
тор, разве вы никогда не слышали, что маньяк в приступе ярости
может одолеть десятерых человек?
Доктор набрал в грудь побольше воздуха.
— Кажется, вы дошли до сути,— признал он.
Отец Браун устремил взгляд на говорившего и смотрел на него
долго и пристально, словно пытаясь доказать, что его большие се¬
рые глаза более выразительны, чем невзрачное лицо. Когда насту¬
пило молчание, он произнес с подчеркнутым уважением:
— Мистер Боуэн, ваша теория — единственная из всех, пред¬
ложенных до сих пор, которая не содержит никаких противоре¬
чий и практически неопровержима. Поэтому скажу вам откро¬
венно: на мой взгляд, она не соответствует действительности.
С этими словами странный маленький человек отошел в сто¬
рону и снова уставился на молоток.
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
129
— Кажется, этот тип знает больше, чем ему положено,— брюз¬
гливо прошептал доктор на ухо Уилфреду.— Эти католические
попы ужасно изворотливы.
— Нет, нет,— слабым голосом отозвался Боуэн, как будто сра¬
женный внезапной усталостью.— Это был дурачок... это был ду¬
рачок.
Два клирика и доктор отделились от более официальной груп¬
пы, включавшей инспектора и человека, которого он арестовал.
Но теперь, когда их разговор прервался, они услышали голоса
остальных. Священник поднял голову и снова опустил ее, когда
услышал громкий голос кузнеца:
— Надеюсь, я убедил вас, мистер инспектор. Ваша правда, я
сильный человек, но не могу добросить свой молот досюда из
Гринфорда. У моего молота нет крыльев, чтобы пролететь полто¬
ры мили через ограды и поля.
Инспектор дружелюбно рассмеялся.
— Конечно, нет,— сказал он.— Думаю, вас можно исключить,
хотя это одно из самых удивительных совпадений, какие мне при¬
ходилось видеть. Я лишь прошу вас оказать всевозможное содей¬
ствие в поисках такого же большого и сильного мужчины, как вы
сами. Ей-богу, вы можете быть нам полезны хотя бы для того, что¬
бы задержать его! Полагаю, вы сами не представляете, кто бы это
мог быть?
— У меня есть догадка,— ответил бледный кузнец,— но это не
мужчина.
Увидев, как кое-кто испуганно покосился на его жену, он по¬
дошел к скамье и положил огромную руку ей на плечо.
— И не женщина,— добавил он.
— Кого же вы имеете в виду? — шутливо спросил инспек¬
тор.— Вы ведь не думаете, что коровы пользуются молотками,
верно?
— Я думаю, никакая плоть не касалась этого молотка,— сдав¬
ленным голосом ответил кузнец.— Коли уж на то пошло, этот че¬
ловек умер в одиночестве.
Уилфред внезапно подался вперед и впился в него горящим
взором.
— Вы хотите сказать, Барнс, что молот прыгнул сам по себе и
зашиб его? — раздался пронзительный голос сапожника.
— Вы, джентльмены, можете смотреть и ухмыляться! — вскри¬
чал Симеон.— Вы и священники, которые рассказывают вам по
воскресеньям, в каком безмолвии Господь поразил Сеннахири-
5 Честертон Г. К.
130
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ша. Я верю, что Тот, Кто невидимым входит в каждый дом, защи¬
тил честь моего дома и покарал осквернителя смертью перед са¬
мым его порогом. Я верю, что этим молотом двигала та же сила,
что движет землетрясениями.
— Я сам предупреждал Нормана, чтобы он убоялся грома и
молнии,— почти совсем неразборчиво пробормотал Уилфред.
— Этот подозреваемый не в моем ведении,— с легкой улыбкой
заметил инспектор.
— Зато вы в Его ведении,— сказал кузнец.— Не забывайте об
этом.
Он повернулся к ним широкой спиной и вошел в дом. Потря¬
сенный Уилфред ушел в сопровождении отца Брауна, который
старался поддержать легкую и дружелюбную беседу.
— Давайте покинем это ужасное место, мистер Боуэн,— ска¬
зал он.— Можно мне заглянуть в вашу церковь? Говорят, это одна
из старейших церквей в Англии. Как вам известно,— добавил он с
комичной гримасой,— мы испытываем определенный интерес к
старинным английским церквям.
Уилфред Боуэн не улыбнулся, так как он вообще не отличался
чувством юмора. Но он энергично кивнул, готовый объяснить
тонкости готического величия человеку, проявляющему к этой
теме больше сочувствия, чем кузнец-пресвитерианец или сапож¬
ник-атеист.
— Давайте зайдем отсюда,— сказал он и повел маленького свя¬
щенника к боковому входу на вершине лестничного пролета.
Отец Браун поставил ногу на первую ступеньку, собираясь после¬
довать за ним, но кто-то вдруг положил руку ему на плечо. Обер¬
нувшись, он увидел высокую темную фигуру доктора, чье лицо
еще больше потемнело от подозрения.
— Сэр,— хрипло сказал врач.— Судя по всему, вам известны
некоторые секреты этого черного дела. Позвольте спросить, вы
собираетесь держать их при себе?
— Отчего же, доктор,— с приятной улыбкой ответил священ¬
ник.— Но если обычный человек склонен держать свои выводы
при себе, если он не уверен в них, то человеку моей профессии по
долгу службы часто приходится держать при себе такие выводы, в
которых он вполне уверен. Впрочем, если вам или кому-то еще
кажется, что моя сдержанность граничит с невежливостью, я го¬
тов дойти до предела возможного и предложить вам два вполне
прозрачных намека.
— Итак, сэр? — угрюмо произнес доктор.
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
131
— Первый из них находится в вашей компетенции,— тихо ска¬
зал отец Браун.— Это вопрос физической науки. Кузнец ошибся
не в том, что кара пришла свыше, а в том, что она была чудесной.
Это не чудо, доктор, разве что можно назвать чудом самого чело¬
века, с его непредсказуемым, порочным и все же иногда героиче¬
ским сердцем. Сила, раздробившая череп полковника, хорошо
известна ученым и представляет собой один из наиболее широко
обсуждаемых законов природы.
— А другой намек? — спросил доктор, с хмурой сосредоточен¬
ностью смотревший на него.
— Вот и другой намек,— сказал священник.— Хотя кузнец ве¬
рит в чудеса, помните ли вы, как презрительно он говорил, что у
его молота нет крыльев, чтобы пролететь полторы мили над огра¬
дами и полями?
— Да, помню,— ответил доктор.
— Так вот,— отец Браун широко улыбнулся,— эта невозмож¬
ная вещь на самом деле находится ближе всего к истине из всего,
что было сказано сегодня.
С этими словами священник повернулся и поднялся по лест¬
нице вслед за викарием.
Преподобный Уилфред, бледный и нетерпеливый, как будто
эта незначительная задержка была последней каплей для его нер¬
вов, сразу же повел отца Брауна в свой любимый уголок церк¬
ви — в ту часть галереи, которая находилась ближе всего к резной
крыше и была освещена чудесным окном с изображением ангела.
Маленький католический священник внимательно все осмотрел
и всем восхитился, не переставая болтать жизнерадостным, хотя и
приглушенным голосом. Когда он обнаружил боковой выход на
винтовую лестницу, по которой Уилфред торопливо спускался к
мертвому брату, то с обезьяньим проворством побежал не вниз, а
наверх, и его ясный голос донесся с верхней наружной площадки.
— Поднимайтесь сюда, мистер Боуэн,— позвал он.— Здесь
свежий воздух, он будет полезен для вас.
Боуэн последовал за ним и вскоре вышел на короткую камен¬
ную галерею или балкон с внешней части здания, откуда откры¬
вался вид на бескрайнюю равнину, где стоял их маленький холм,
покрытую лесами и полями до багровеющего горизонта и усеян¬
ную деревнями и фермами. Внизу виднелся четкий квадратик
двора кузницы, где все еще стоял инспектор, что-то писавший в
блокноте, и лежал труп, словно раздавленная муха.
— Похоже на карту мира, не так ли? — спросил отец Браун.
132
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Да,— ответил Боуэн и кивнул с очень серьезным видом.
Прямо под ними и вокруг них контуры готической церкви вы¬
пирали наружу, пронзая хаос с головокружительной скоростью,
сродни самоубийству. В средневековой архитектуре есть элемент
титанической энергии, который, в каком бы аспекте он ни заклю¬
чался, всегда как бы устремляется прочь, подобно сильной спине
лошади, скачущей во весь опор. Церковь была высечена из древ¬
него камня, заросшего лишайником и облепленного птичьими
гнездами. Когда они смотрели на нее снизу, она устремлялась к
звездам, как застывший фонтан, а когда они смотрели на нее
сверху, как теперь, она водопадом низвергалась в безгласную без¬
дну. Два человека на башне остались наедине с самым ужасным
свойством готики — чудовищными диспропорциями, искажен¬
ными перспективами, проблесками великого в малом и малого в
великом. Они оказались в перевернутом вверх дном каменном
царстве. Фрагменты каменной резьбы, огромные в своей близо¬
сти, накладывались на игрушечный фон полей и лесов в отдале¬
нии. Резная птица или угловая фигура казались летящим или бре¬
дущим драконом, опустошавшим пастбища и деревни внизу. Все
вокруг казалось непрочным и опасным, словно люди поднялись в
воздух между машущими крыльями колоссального джинна, и вся
старинная церковь, такая же высокая и богато изукрашенная, как
кафедральный собор, надвинулась на залитую солнцем долину,
как грозовая туча.
— На такой высоте опасно стоять и даже молиться,— сказал
отец Браун.— Высокие места созданы для того, чтобы на них
смотреть, а не для того, чтобы смотреть с них.
— Вы хотите сказать, можно свалиться вниз? — поинтересо¬
вался Уилфрид.
— Я хочу сказать, что душа может пасть вниз, даже если тело
останется наверху,— ответил священник.
— Что-то я плохо понимаю вас,— неразборчиво пробормотал
Уилфред.
— Возьмем, к примеру, этого кузнеца,— спокойно продолжал
отец Браун.— Он хороший человек, но не христианин: жесткий,
властный, неумолимый. Его шотландская религия была создана
людьми, молившимися на вершинах холмов и высоких утесов, где
человек приучался смотреть на мир сверху вниз вместо того, что¬
бы смотреть на небо снизу вверх. Смирение — мать величия. Из
долины можно увидеть великие вещи, а с вершины — только ма¬
лые вещи.
МОЛОТ ГОСПОДЕНЬ
133
— Но ведь он... он не убивал,— дрожащим голосом произнес
Боуэн.
— Да,— странным тоном отозвался его собеседник.— Мы зна¬
ем, что он этого не делал.
Спустя мгновение он возобновил разговор, безмятежно глядя
на равнину своими бледно-серыми глазами.
— Я знал одного человека,— сказал он,— который сначала мо¬
лился с другими перед алтарем, а потом возлюбил высокие и уеди¬
ненные места для молитвы, углы и ниши в башнях или на колоко¬
льне. И однажды в одном из этих возвышенных мест, где весь мир
вращался под ним, как колесо, его разум тоже повернулся, и он
возомнил себя Богом. Так что, он был хорошимй человеком, но
совершил тяжкий грех.
Уилфред отвернулся, но его костлявые пальцы, вцепившиеся в
каменный парапет, побелели от напряжения.
— Он подумал, что ему дано судить этот мир и карать за грехи.
Если бы он преклонял колени на полу вместе с другими людьми,
ему никогда не пришла бы в голову подобная мысль. Но он видел,
как люди снуют внизу, словно насекомые. Он заметил среди них
одно особенно суетливое, бесстыдное и ядовитое насекомое, за¬
метное по ярко-зеленой шляпе.
Над колокольней разносились лишь крики грачей, но не по¬
следовало никакого другого звука, пока отец Браун не продолжил:
— Во искушение этому человеку, он имел под рукой одно из
самых ужасных орудий природы. Я имею в виду силу тяготе¬
ния — неодолимую и невидимую силу, притягивающую к центру
Земли все сущее на ней. Смотрите, вон инспектор расхаживает
внизу во дворе кузницы. Если я брошу камешек через этот пара¬
пет, он наберет скорость пули, когда попадет в человека. Если же
я брошу молот или даже простой молоток...
Уилфред Боуэн перекинул ногу через парапет, но отец Браун
тут же схватил его за воротник.
— Только не через эту дверь,— мягко сказал он.— Эта дверь
ведет в ад.
Боуэн откинулся к стене и испуганно посмотрел на собеседни¬
ка.
— Откуда вы все это знаете? — воскликнул он.— Вы дьявол?
— Я человек, поэтому все дьяволы живут в моем сердце,— се¬
рьезно ответил отец Браун.— Послушайте меня,— добавил он по¬
сле небольшой паузы,— я знаю, что вы сделали; по крайней мере,
могу догадаться. Когда вы расстались с братом, то были охвачены
134
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
гневом, и не скажу, что это был неправедный гнев. Вы даже схва¬
тили молоток, едва не решившись убить его за гнусности, исхо¬
дившие из его уст. Но вы отпрянули в страхе перед убийством, су¬
нули молоток за пазуху и бросились в церковь. Вы страстно моли¬
лись во многих местах, под окном с ангелом, на галерее и на высо¬
кой площадке, откуда вы могли видеть восточную шляпу
полковника, словно спинку зеленого жука, ползающего вокруг.
Тогда что-то надломилось в вашей душе, и вы обрушили на него
гром и молнию.
Уилфред поднес слабую руку ко лбу и тихо спросил:
— Откуда вы знаете, что его шляпа была похожа на зеленого
жука?
— Ах это,— с легкой улыбкой отозвался священник,— Это
всего лишь здравый смысл. Но послушайте дальше. Я сказал, что
все знаю, но больше никто не узнает об этом. Следующий шаг за
вами; я свой шаг уже сделал. Я скрою это за тайной исповеди.
Если вы спросите, почему, я отвечу, что есть много причин, и
лишь одна имеет отношение к вам. Я оставляю конец на ваше
усмотрение, потому что вы еще не зашли слишком далеко по той
дороге, по которой ходят убийцы. Вы не стали взваливать вину на
кузнеца или на его жену, когда это было легче всего сделать. Вы
попытались взвалить ее на слабоумного, так как знали, что он не
пострадает. Это один из проблесков, которые я обязательно ищу в
душе убийцы. А теперь спустимся в деревню и идите своей доро¬
гой, свободный как ветер, потому что я все сказал.
Они в полном молчании спустились по винтовой лестнице и
вышли на солнечный свет во дворе кузницы. Уилфред Боуэн ак¬
куратно отпер деревянную калитку, подошел к инспектору и ска¬
зал:
— Я хочу сознаться в убийстве моего брата.
ОКО АПОЛЛОНА
Таинственная спутница Темзы, искрящаяся дымка, и плотная
и прозрачная сразу, светлела и сверкала все больше по мере того,
как солнце поднималось над Вестминстером, а два человека шли
по Вестминстерскому мосту. Один был высокий, другой — низе¬
нький, и мы, повинуясь причуде фантазии, могли бы сравнить их
с гордой башней парламента и со смиренным, сутулым аббатст¬
вом, тем более что низкорослый был в сутане. На языке же доку¬
ОКО АПОЛЛОНА
135
ментов высокий звался Эркюлем Фламбо, занимался частным
сыском и направлялся в свою новую контору, расположенную в
новом многоквартирном доме напротив аббатства; а маленький
звался отцом Дж. Брауном1, служил в церкви Святого Франциска
Ксаверия2 и, причастив умирающего, прибыл из Камберуэла, что¬
бы посмотреть контору своего друга.
Дом, где она помещалась, был высок, словно американский
небоскреб, и по-американски оснащен безотказными лифтами и
телефонами. Его только что достроили, заняты были три кварти¬
ры — над Фламбо, под Фламбо и его собственная; два верхних и
три нижних этажа еще пустовали. Но тот, кто смотрел впервые на
свежевыстроенную башню, удивлялся не этому. Леса почти со¬
всем убрали, и на голой стене, прямо над окнами Фламбо, сверкал
огромный, окна в три, золоченый глаз, окруженный золотыми лу¬
чами.
— Господи, что это? — спросил отец Браун и остановился.
— А, это новая вера! — засмеялся Фламбо.— Из тех, что отпус¬
кают нам грехи, потому что мы вообще безгрешны. Что-то вроде
«Христианской науки»3. Надо мной живет некий Калон (это он
себя так называет, фамилий таких нет!). Внизу, подо мной,— две
машинистки, а наверху — этот бойкий краснобай. Он, видите ли,
новый жрец Аполлона, солнцу поклоняется.
— Посмотрим на него, посмотрим...— сказал отец Бра¬
ун.— Солнце было самым жестоким божеством. А что это за
страшный глаз?
— Насколько я понял,— отвечал Фламбо,— у них такая тео¬
рия. Крепкий духом вынесет что угодно. Символы их — солнце и
огромный глаз. Они говорят, что истинно здоровый человек мо¬
жет прямо смотреть на солнце.
— Здоровому человеку,— заметил отец Браун,— это и в голову
не придет.
1 Единственный намек на имя отца Брауна. Предполагается, что имя это «Джон», по
аналогии с прототипом Брауна, отцом Джоном О’Коннором.
2 Святой Франциск Ксаверий (1506 — 1552) — крупнейший миссионер
иезуитского ордена; Честертон посвятил ему стихотворение, отмеченное в школе
Сент-Полз Милтоновской премией.
3 «Христианская наука». — Религиозное движение в англиканстве, основа¬
но Мэри Бейкер Эдди (1821 — 1910). Ее доктрина изложена в книге «Наука и здоровье,
или Ключ к Писанию» (1886). В 1875 г. последователи М. Б. Эдди организовались в
секту. Это учение признает Бога как «бесконечный разум» и считает нереальным су¬
ществование физических болезней. Ср. критику «Христианской науки» в рассказе Че¬
стертона «Сломанная шпага» и в некоторых рассказах из сборника «Недоверчивость
отца Брауна».
136
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Ну я что знал, то сказал,— беспечно откликнулся Флам¬
бо.— Конечно, они считают, что их вера лечит все болезни тела.
— А лечит она единственную болезнь духа? — серьезно и
взволнованно спросил отец Браун.
— Что же это за болезнь? — улыбнулся Фламбо.
— Уверенность в собственном здоровье,— ответил священ¬
ник.
Тихая, маленькая контора больше привлекала Фламбо, чем
сверкающее святилище. Как все южане, он отличался здравомыс¬
лием, вообразить себя мог лишь католиком или атеистом и к но¬
вым религиям — победным ли, призрачным ли — склонности не
питал. Зато он питал склонность к людям, особенно — к краси¬
вым, а дамы, поселившиеся внизу, были еще и своеобразны. Там
жили две сестры, обе — худые и темноволосые, одна к тому
же — высокая ростом и прекрасная лицом. Профиль у нее был
четкий, орлиный; таких, как она, всегда вспоминаешь в профиль,
словно они отточенным клинком прорезают путь сквозь жизнь.
Глаза ее сверкали скорее стальным, чем алмазным блеском, и дер¬
жалась она прямо, так прямо, что несмотря на худобу изящной не
была. Младшая сестра, ее укороченная тень, казалась тусклее,
бледнее и незаметней. Обе носили строгие черные платья с муж¬
скими манжетами и воротничками. В лондонских конторах — ты¬
сячи таких резковатых, энергичных женщин; но этих отличало не
внешнее, известное всем, а истинное их положение.
Полина Стэси, старшая сестра, унаследовала герб, земли и
очень много денег. Она росла в садах и замках, но, по холодной
пылкости чувств, присущей современным женщинам, избрала
иную, высшую, нелегкую жизнь. От денег она, однако, не отказа¬
лась — этот жест, достойный монахов и романтиков, претил ее
трезвой деловитости. Деньги были ей нужны, чтобы служить об¬
ществу. Она открыла контору — как бы зародыш образцового ма¬
шинного бюро, а остальное раздала лигам и комитетам, борю¬
щимся за то, чтобы женщины занимались именно такой работой.
Никто не знал, в какой мере младшая, Джоан, разделяет этот не¬
сколько деловитый идеализм. Во всяком случае, за своей сестрой
и начальницей она шла с собачьей преданностью, более приятной
все же, чем твердость и бодрость старшей, и даже немного трагич¬
ной. Полина Стэси трагедий не знала; по-видимому, ей казалось,
что их и не бывает.
Когда Фламбо встретил свою соседку впервые, сухая ее стре¬
мительность и холодный пыл сильно его позабавили. Он ждал
ОКО АПОЛЛОНА
137
внизу лифтера, который развозил жильцов по этажам. Но девуш¬
ка с соколиными глазами ждать не пожелала. Она резко сообщи¬
ла, что сама разбирается в лифтах и не зависит от мальчишек, а
кстати — и от мужчин. Жила она невысоко, но за считаные секун¬
ды довольно полно ознакомила сыщика со своими воззрениями,
сводившимися к тому, что она — современная деловая женщина
и любит современную, дельную технику. Ее черные глаза сверка¬
ли холодным гневом, когда она помянула тех, кто науку не ценит
и вздыхает по ушедшей романтике. Каждый, говорила она, дол¬
жен управлять любой машиной, как она управляет лифтом. Она
чуть не вспыхнула, когда Фламбо открыл перед ней дверцу; а он
поднялся к себе, вспоминая с улыбкой о такой взрывчатой само¬
стоятельности.
Действительно, нрав у нее был пылкий, властный, раздражи¬
тельный, и худые тонкие руки двигались так резко, словно она со¬
биралась все разрушить. Как-то Фламбо зашел к ней, хотел что-то
напечатать и увидел, что она швырнула на пол сестрины очки и
давит их ногой. При этом она обличала «дурацкую медицину» и
слабых, жалких людей, которые ей поддаются. Она кричала, что¬
бы сестра и не думала больше таскать домой всякую дрянь. Она
вопрошала, не завести ли ей парик, или деревянную ногу, или
стеклянный глаз; и собственные ее глаза сверкали стеклянным
блеском.
Пораженный такой нетерпимостью, Фламбо не удержался и,
рассудительный, как все французы, спросил ее, почему
очки — признак слабости, а лифт — признак силы. Если наука
вправе помогать нам, почему ей не помочь и на сей раз?
— Что тут общего! — надменно ответила Полина.— Да, мсье
Фламбо, машины и моторы — признак силы. Техника пожирает
пространство и презирает время. Все люди — и мы, женщи¬
ны,— овладевают ею. Это возвышенно, это прекрасно, это — ис¬
тинная наука. А всякие подпорки и припарки — отличительный
знак малодушных! Доктора подсовывают нам костыли, словно мы
родились калеками или рабами. Я не рабыня, мсье Фламбо. Люди
думают, что все это нужно, потому что их учат страху, а не смело¬
сти и силе. Глупые няньки не дают детям смотреть на солнце, а
потом никто и не может прямо на него смотреть. Я гляжу на звез¬
ды, буду глядеть и на эту. Солнце мне не хозяин, хочу — и смотрю!
— Ваши глаза ослепят солнце,— сказал Фламбо, кланяясь с
иностранной учтивостью. Ему нравилось говорить комплименты
этой странной, колючей красавице, отчасти потому, что она не¬
138
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
много терялась. Но, поднимаясь на свой этаж, он глубоко вздох¬
нул, присвистнул и проговорил про себя: «Значит, и она попала в
лапы к этому знахарю с золотым глазом...» Как бы мало он ни знал
о новой религии, как бы мало ею ни интересовался, о том, что
адепты ее глядят на солнце, он все же слышал.
Вскоре он заметил, что духовные узы между верхней и нижней
конторой становятся все крепче. Тот, кто именовал себя Кало-
ном, был поистине великолепен, как и подобает жрецу солнечно¬
го бога. Он был ненамного ниже Фламбо, но гораздо красивее. Зо¬
лотой бородой, синими глазами, откинутой назад львиной гривой
он походил как нельзя больше на белокурую бестию1, воспетую
Ницше, но животную его красоту смягчали, возвышали, просвет¬
ляли мощный разум и сила духа. Он походил на саксонского ко¬
роля, но такого, который прославился святостью. Этому не меша¬
ла деловая, будничная обстановка — контора в многоэтажном
доме на Виктория-стрит, аккуратный и скучный клерк в прием¬
ной, медная табличка, золоченый глаз вроде рекламы окулиста. И
тело его и душа сияли сквозь пошлость властной, вдохновенной
силой. Всякий чувствовал при нем, что это — не мошенник, а
мудрец. Даже в просторном полотняном костюме, который он
носил в рабочие часы, он был необычен и величав. Когда же он
славословил солнце в белых одеждах, с золотым обручем на голо¬
ве, он был так прекрасен, что толпа, собравшаяся поглазеть на
него, внезапно умолкала. Каждый день, три раза, новый солнце¬
поклонник выходил на небольшой балкон и перед всем Вестмин¬
стером молился своему сверкающему господину — на рассвете, в
полдень и на закате. Часы еще не пробили двенадцать раз на баш¬
не парламента, колокола еще не отзвонили, когда отец Браун,
друг Фламбо, впервые увидел белого жреца, поклонявшегося
Аполлону.
Фламбо его видел не впервые и скрылся в высоком доме, не
поглядев, идет ли за ним священник; а тот — из профессиональ¬
ного интереса к обрядам или из личного, очень сильного интереса
к шутовству — загляделся на жреца, как загляделся бы на куколь¬
ный театр. Пророк, именуемый Калоном, в серебристо-белых
одеждах стоял, воздев кверху руки, и его на удивление властный
голос, читающий литанию, заполнял суетливую, деловитую ули¬
цу. Вряд ли солнечный жрец что-нибудь видел; во всяком случае,
белокурая бестия — романтический образ ницшеанской языческой куль¬
турологии; воплощение арийского духа и воинствующего пафоса древнегерманской
мифологии.
ОКО АПОЛЛОНА
139
он не видел маленького, круглолицего священника, который, по¬
маргивая, глядел на него из толпы. Наверное, это и отличало друг
от друга таких непохожих людей: отец Браун мигал всегда, на что
бы ни смотрел; служитель Аполлона смотрел, не мигая, на полу¬
денное солнце.
— О солнце! — возглашал пророк.— Звезда, величайшая из
всех звезд! Источник, безбурно струящийся в таинственное про¬
странство! Ты, породившее всякую белизну — белое пламя, бе¬
лый цветок, белый гребень волны! Отец, невиннейший невинных
и безмятежных детей, первозданная чистота, в чьем покое...
Что-то страшно затрещало, словно взорвалась ракета, и сразу
же раздались пронзительные крики. Пять человек кинулись в
дом, трое выбежали, и, столкнувшись, они оглушили друг друга
громкой, сбивчивой речью. Над улицей повисла несказанная
жуть, страшная весть, особенно страшная от того, что никто не
знал, в чем дело. Все бегали и кричали, только двое стояли тихо:
наверху — прекрасный жрец Аполлона, внизу — неприметный
служитель Христа.
Наконец в дверях появился Фламбо, могучий великан, и небо¬
льшая толпа присмирела. Громко, как сирена в тумане, он прика¬
зал кому-то (или кому угодно) бежать за врачом и снова исчез в
темном, забитом людьми проходе, адругего, отец Браун, незамет¬
но скользнул за ним. Ныряя сквозь толпу, он слышал глубокий,
напевный голос, взывавший к радостному богу, другу цветов и ру¬
чейков.
Добравшись до места, священник увидел, что Фламбо и еще
человек пять стоят у клетки, в которую обычно спускался лифт.
Но его там не было. Там была та, которая обычно спускалась в
лифте.
Фламбо уже четыре минуты глядел на размозженную голову и
окровавленное тело красавицы, не признававшей трагедий. Он не
сомневался, что это Полина Стэси, и хотя послал за доктором, не
сомневался, что она мертва.
Ему никак не удавалось вспомнить, нравилась она ему или нет;
скорее всего, она и привлекала его и раздражала. Но он о ней ду¬
мал; и невыносимо трогательный образ ее привычек и повадок
пронзил его сердце крохотными кинжалами утраты. Он вспомнил
ее нежное лицо и уверенные речи с той поразительной четкостью,
в которой — вся горечь смерти. Мгновенно, как гром с ясного
неба, как молния с высоты, прекрасная, гордая женщина низри¬
нулась в колодец лифта и разбилась о дно. Что это, самоубийство?
140
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Нет, она слишком дерзко любила жизнь. Убийство? Кому же
убить в полупустом доме? Хрипло и сбивчиво стал он спрашивать,
где же этот Калон, и вдруг понял, что слова его не грозны, а жа¬
лобны. Тихий, ровный, глубокий голос ответил ему, что Калон
уже четверть часа славит солнце у себя на балконе. Когда Фламбо
услышал этот голос и ощутил руку на плече, он обратил к другу
потемневшее лицо и резко спросил:
— Если его нет, кто же это сделал?
— Пойдем наверх,— сказал отец Браун.— Может, там узнаем.
Полиция придет только через полчаса.
Препоручив врачам тело убитой, Фламбо кинулся в ее конто¬
ру, никого не увидел и побежал к себе. Теперь он был очень бле¬
ден.
— Ее сестра,— сказал он другу с недоброй значительно¬
стью,— пошла погулять.
Отец Браун кивнул.
— Или поднялась к этому солнечному мужу,— предположил
он.— Я бы на вашем месте это проверил, а уж потом мы все обсу¬
дим тут, у вас. Нет! — спохватился он.™ Когда же я поумнею? Ко¬
нечно, там, у них.
Фламбо ничего не понял, взглянул на него, но покорно прово¬
дил его в пустую контору. Загадочный пастырь сел в красное ко¬
жаное кресло у самого входа, откуда были видны и лестница, и все
три площадки, и стал ждать. Вскоре по лестнице спустились трое,
все — разные, все — одинаково важные. Первой шла Джоан, сест¬
ра покойной; значит, она и впрямь была наверху, во временном
святилище солнца. Вторым шел солнечный жрец, завершивший
славословия и спускавшийся по пустынным ступеням во всей
своей славе; белым одеянием, бородой и расчесанной на две сто¬
роны гривой он напоминал Христа, выходящего из претории, с
картины Доре1. Третьим шел мрачный, озадаченный Фламбо.
Джоан Стэси — хмурая и смуглая, седеющая раньше времени,
направилась к своему столу и деловито шлепнула на него бумаги.
Все очнулись. Если мисс Джоан и была убийцей, хладнокровие ей
не изменило. Отец Браун взглянул на нее и, не отводя от нее глаз,
обратился не к ней.
1 Д о р е Гюстав (1832 — 1883) — французский живописец-график, автор мно¬
гочисленных иллюстраций к изданиям классики (Данте, Рабле, Сервантес, Свифт), а
также к Библии. Сюжет упомянутой картины восходит к евангельскому тексту: допрос
Иисуса Христа Понтием Пилатом. Ин., 18, 28 и далее.
ОКО АПОЛЛОНА
141
— Пророк,— сказал он, по-видимому, Калону,— я бы хотел,
чтобы вы поподробнее рассказали мне о своей вере.
— С превеликой гордостью,— отвечал Калон, склоняя увен¬
чанную голову.— Но я не совсем вас понимаю...
— Дело вот в чем,— простодушно и застенчиво начал священ¬
ник.— Нас учат, что, если у кого-нибудь плохие, совсем плохие
принципы, он в этом и сам виноват. Но все же мы меньше спро¬
сим с того, кто замутнил совесть софизмами. Считаете ли вы, что
убивать нельзя?
— Это обвинение? — очень спокойно спросил Калон.
— Нет,— мягко ответил Браун,— это защита.
Все удивленно молчали. Жрец Аполлона поднялся медленно,
как само солнце. Он заполнил комнату светом и силой, и каза¬
лось, что точно так же он заполнил бы Солсбери-Плейн. Всю
комнату украсили белые складки его одежд, рука величаво про¬
стерлась вдаль, и маленький священник в старой сутане стал не¬
лепым и неуместным, словно черная круглая клякса на белом
мраморе Эллады.
— Мы встретились, Кайафа!1 — сказал пророк.— Кроме вашей
церкви и моей, нет ничего на свете. Я поклоняюсь солнцу,
вы — мраку. Вы служите умирающему, я — живому богу. Вы по¬
дозреваете меня, выслеживаете, как и велит вам ваша вера. Все
вы — ищейки и сыщики, злые соглядатаи, стремящиеся пыткой
или подлостью вырвать у нас покаяние. Вы обвините человека в
преступности, я обвиню его в невинности. Вы обвините его в гре¬
хе, я — в добродетели. Еще одно я скажу вам, читатель черных
книг, прежде чем опровергнуть пустые, мерзкие домыслы. И в ма¬
лой мере не понять вам, как безразличен мне ваш приговор. То,
что вы зовете бедой и казнью, для меня — как чудище из детской
сказки для взрослого человека. Мне так безразлично марево этой
жизни, что я сам себя обвиню. Против меня есть одно свидетель¬
ство, и я назову его. Женщина, умершая сейчас, была мне подру¬
гой и возлюбленной — не по закону ваших игрушечных молелен,
а по закону, который так чист и строг, что вам его не понять. Мы
пребывали с ней в ином, не вашем мире, в сияющих чертогах,
пока вы шныряли по тесным, запутанным проулкам. Я знаю,
стражи порядка — и обычные и церковные — считают, что нет
любви без ненависти. Вот вам первый повод для обвинения. Но
1 Кайафа — иерусалимский первосвященник; дал совет иудеям «лучше одному
человеку умереть за народ», подстрекая народ к казни Христа. Ин., 18, 14.
142
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
есть и второй, посерьезнее, и я не скрою его от вас. Полина не то¬
лько любила меня,— сегодня утром, перед смертью, она за этим
самым столом завещала моей церкви полмиллиона. Ну где же
оковы? Вам не понять, что мне безразличны ваши нелепые кары.
В тюрьме я буду ждать, как на станции, скорого поезда к ней. Ви¬
селица доставит меня еще скорее.
Он говорил с ораторской властностью, Фламбо и Джоан в не¬
мом восхищении глядели на него. Лицо отца Брауна выражало то¬
лько глубокую печаль; он смотрел в пол, и лоб его прорезала мор¬
щина. Пророк, легко опершись о доску стола, завершал свою
речь:
— Я изложил свое дело коротко, больше сказать нечего. Еще
меньше слов понадобится мне, чтобы опровергнуть обвинение.
Правда проста: убить я не мог. Полина Стэси упала с этого этажа в
пять минут первого. Человек сто подтвердят под присягой, что я
стоял на своем балконе с двенадцати, ровно четверть часа. Я все¬
гда совершаю в это время молитву на глазах у всего света. Мой
клерк, простой и честный человек, никак со мной не связанный,
скажет, что сидел в приемной все утро, и никто от меня не выхо¬
дил. Он скажет, что я пришел без четверти двенадцать, когда о не¬
счастье никто еще не думал, и не уходил с тех пор из конторы. Та¬
кого полного алиби ни у кого не было: показания в мою пользу
даст весь Вестминстер. Как видите, оков не нужно. Дело законче¬
но.
Но под конец я скажу вам все, что вы хотите выведать, и разго¬
ню последние клочья нелепейшего подозрения. Мне кажется, я
знаю, как умерла моя несчастная подруга. Воля ваша, вините в
том меня, или мое учение, или мою веру. Но обвинить меня в суде
нельзя. Все, прикоснувшиеся к высшим истинам, знают, что
люди, достигшие высоких степеней посвящения, обретали ино¬
гда дар левитации, умели держаться в воздухе. Это лишь часть той
победы над материей, на которой зиждется наша сокровенная
мудрость. Несчастная Полина была порывиста и горда. По правде
говоря, она постигла тайны не так глубоко, как думала. Когда мы
спускались в лифте, она часто мне говорила, что, если воля твоя
сильна, ты слетишь вниз, как перышко. Я искренне верю, что,
воспаривши духом, она дерзновенно понадеялась на чудо. Но
воля или вера изменили ей, и низший закон, страшный закон ма¬
терии, взял свое. Вот и все, господа. Это печально, а по-ваше-
му — и самонадеянно и дурно, но преступления здесь нет, и я тут
ни при чем. В отчете для полиции лучше назвать это самоубийст¬
ОКО АПОЛЛОНА
143
вом. Я же всегда назову это ошибкой подвижницы, стремившейся
к большему знанию и к высшей, небесной жизни.
Фламбо впервые видел, что друг его побежден. Отец Браун си¬
дел тихо и глядел в пол, страдальчески хмурясь, словно стыдился
чего-то. Трудно было бороться с ощущением, которое так властно
поддержали крылатые слова пророка: тот, кому положено подо¬
зревать людей, побежден гордым, чистым духом свободы и здоро¬
вья. Наконец священник сказал, моргая часто, как от боли:
— Ну что ж, если так, берите это завещание. Где же она, бед¬
няжка, его оставила?
— На столе, у двери,— сказал Калон с той весомой простотой,
которая сама по себе оправдывала его.— Она мне говорила, что
напишет сегодня утром, да я и сам видел ее, когда поднимался на
лифте к себе.
— Дверь была открыта? — спросил священник, глядя на уго¬
лок ковра.
— Да,— спокойно ответил Калон.
— Так ее и не закрыли...— сказал отец Браун, прилежно изучая
ковер.
— Вот какая-то бумажка,— проговорила непонятным тоном
мрачная Джоан Стэси. Она прошла к столу сестры и взяла листок
голубой бумаги. Брезгливая ее улыбка совсем не подходила к слу¬
чаю, и Фламбо нахмурился, взглянув на нее.
Пророк стоял в стороне с тем царственным безразличием, ко¬
торое его всегда выручало. Бумагу взял Фламбо и стал ее читать,
все больше удивляясь. Поначалу было написано, как надо, но по¬
сле слов «отдаю и завещаю все, чем владею в день смерти» буквы
внезапно сменялись царапинами, а подписи вообще не было.
Фламбо в полном изумлении протянул это другу, тот посмотрел и
молча передал служителю солнца.
Секунды не прошло, как жрец, взвихрив белые одежды, двумя
прыжками подскочил к Джоан Стэси. Синие его глаза вылезли из
орбит.
— Что это за шутки? — орал он.— Полина больше написала!
Страшно было слышать его новый, по-американски резкий
говор. И величие и велеречивость упали с него, как плащ.
— На столе ничего другого нет,— сказала Джоан и все с той же
благосклонно-язвительной улыбкой прямо посмотрела на него.
Он разразился мерзкой, немыслимой бранью. Страшно и
стыдно было видеть, как упала с него маска, словно отвалилось
лицо.
144
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Эй вы! — заорал он, отбранившись.— Может, я и мошен¬
ник, а вы — убийца! Вот вам и разгадка, без всяких этих левита¬
ций! Девочка писала завещание... оставляла все мне... эта мерзав¬
ка вошла... вырвала перо... потащила ее к колодцу и столкнула!
Да, без наручников не обойдемся!
— Как вы справедливо заметили,— с недобрым спокойствием
произнесла мисс Джоан,— ваш клерк — человек честный и верит
в присягу. Он скажет в любом суде, что я приводила в порядок бу¬
маги за пять минут до смерти сестры и через пять минут после ее
смерти. Мистер Фламбо тоже скажет, что застал меня там, у вас.
Все помолчали.
— Значит, Полина была одна! — воскликнул Фламбо.— Она
покончила с собой!
— Она была одна,— сказал отец Браун,— но с собой не покон¬
чила.
— Как же она умерла? — нетерпеливо спросил Фламбо.
— Ее убили.
— Так она же была одна! — возразил сыщик.
— Ее убили, когда она была одна,— ответил священник.
Все глядели на него, но он сидел так же тихо, отрешенно, и
круглое лицо его хмурилось, словно он горевал о ком-то или за ко¬
го-то стыдился. Голос его был ровен и печален.
Калон снова выругался.
— Нет, вы скажите,— крикнул он,— когда придут за этой кро¬
вожадной гадиной? Убила родную сестру, украла у меня полмил¬
лиона...
— Ладно, ладно, пророк,— усмехнулся Фламбо,— чего там,
этот мир — только марево...
Служитель солнечного бога попытался снова влезть на пьеде¬
стал.
— Не в деньгах дело! — возгласил он.— Конечно, на них я рас¬
пространил бы учение по всему свету. Но главное — воля моей
возлюбленной. Для нее это было святыней. Полина видела...
Отец Браун вскочил, кресло зашаталось. Он был страшно бле¬
ден, но весь светился надеждой, и глаза его сияли.
— Вот! — звонко воскликнул он.— С этого и начнем! Полина
видела...
Высокий жрец суетливо, как сумасшедший, попятился перед
маленьким священником.
— Что такое? — визгливо повторял он.— Да как вы смеете?
ОКО АПОЛЛОНА
145
— Полина видела...— снова сказал священник, и глаза его за¬
сияли еще ярче.— Говорите... ради бога, скажите все! Самому
гнусному преступнику, совращенному бесом, становится легче
после исповеди. Покайтесь, я очень вас прошу! Как видела Поли¬
на?
— Пустите меня, черт вас дери! — орал Калон, словно связан¬
ный гигант.— Какое вам дело? Ищейка! Паук! Что вы меня путае¬
те?
— Схватить его? — спросил Фламбо, кидаясь к выходу, ибо
Калон широко распахнул дверь.
— Нет, пусть идет,— сказал отец Браун и вздохнул так глубоко,
словно печаль его всколыхнула глубины Вселенной.— Пусть
Каин идет, он — Божий.
Когда он уходил, все молчали, и быстрый разум Фламбо то¬
мился в недоумении. Мисс Джоан с превеликим спокойствием
прибирала бумаги на своем столе.
— Отец,— сказал наконец Фламбо,— это долг мой, не только
любопытство... Я должен узнать, если можно, кто совершил пре¬
ступление.
— Какое? — спросил священник.
— То, которое сегодня случилось,— отвечал его порывистый
друг.
— Сегодня случилось два преступления,— сказал отец Бра¬
ун.— Они очень разные, и совершили их разные люди.
Мисс Джоан сложила бумаги, отодвинула их и стала запирать
шкаф. Отец Браун продолжал, обращая на нее не больше внима¬
ния, чем она обращала на него.
— Оба преступника,— говорил он,— воспользовались одним
и тем же свойством одного и того же человека, и боролись они за
одни и те же деньги. Преступник покрупнее споткнулся о пре¬
ступника помельче, и деньги получил тот.
— Не тяните вы, как на лекции,— взмолился Фламбо.— Ска¬
жите попросту.
— Я скажу совсем просто,— согласился его друг.
Мисс Джоан, деловито и невесело хмурясь, надела перед зер¬
кальцем невеселую, деловитую шляпку, неторопливо взяла сумку
и зонтик и вышла из комнаты.
— Правда очень проста,— сказал отец Браун.— Полина Стэси
слепла.
— Слепла...— повторил Фламбо, медленно встал и распрямил¬
ся во весь свой огромный рост.
146
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Это у них в роду,— продолжал отец Браун.— Сестра носила
бы очки, но она ей не давала. У нее ведь такая философия, или та¬
кое суеверие... она считала, что слабость нужно преодолеть. Она
не признавала, что туман сгущается, хотела разогнать его волей.
От напряжения она слепла еще больше, но самое трудное было
впереди. Этот несчастный пророк, или как его там, заставил ее
глядеть на огненное солнце. Они это называли «вкушать Аполло¬
на». О господи, если бы эти новые язычники просто подражали
старым! Те хоть знали, что в чистом, беспримесном поклонении
природе немало жестокого. Они знали, что око Аполлона может
погубить1 и ослепить.
Священник помолчал, потом начал снова, тихо и даже с тру¬
дом:
— Не пойму, сознательно ли ослепил ее этот дьявол, но слепо¬
той он воспользовался сознательно. Убил он ее так просто, что не¬
возможно об этом подумать. Вы знаете, оба они спускались и под¬
нимались на лифте сами; знаете вы и то, как тихо эти лифты ско¬
льзят. Калон поднялся до ее этажа и увидел в открытую дверь, что
она медленно, выводя буквы по памяти, пишет завещание. Он ве¬
село крикнул, что лифт ее ждет, и позвал, когда она допишет, к
себе. А сам нажал кнопку, беззвучно поднялся выше и молился в
полной безопасности, когда она, бедная, кончила писать, побе¬
жала в лифт, чтобы скорей попасть к возлюбленному, и ступила...
— Не надо! — крикнул Фламбо.
— За то, что он нажал кнопку, он получил бы полмиллио¬
на,— продолжал низкорослый священник тем ровным голосом,
которым он всегда говорил о страшных вещах.— Но ничего не вы¬
шло. Не вышло ничего потому, что еще один человек хотел этих
денег и знал о Полининой болезни. Вот вы не заметили в завеща¬
нии такой странности: оно не дописано и не подписано, а подпи¬
си свидетелей — Джоан и служанки — там стоят. Джоан подписа¬
лась первой и с женским пренебрежением к формальностям ска¬
зала, что сестра подпишется потом. Значит, она хотела, чтобы се¬
стра подписалась без настоящих, чужих свидетелей. С чего бы
это? Я вспомнил, что Полина слепла, и понял: Джоан хотела, что¬
бы ее подписи вообще не было.
Такие женщины всегда пишут вечным пером, а Полина и не
могла писать иначе. Привычка, и воля, и память помогали ей пи¬
1 Речь идет о солнечных стрелах бога Аполлона, которыми он сразил великана Ти-
тия и циклопов.
СЛОМАННАЯ ШПАГА
147
сать совсем хорошо; но она не знала, есть ли в ручке чернила. На¬
полняла ручку сестра —- а на сей раз не наполнила. Чернил хвати¬
ло на несколько строк, потом они кончились. Пророк потерял пя¬
тьсот тысяч фунтов и совершил зря самое страшное и гениальное
преступление на свете.
Фламбо подошел к открытым дверям и услышал, что по лест¬
нице идет полиция. Он обернулся и сказал:
— Как же вы ко всему присматривались, если так быстро его
разоблачили!
Отец Браун удивился.
— Его? — переспросил он.— Да нет! Мне было трудно с этой
ручкой и с мисс Джоан. Что Калон преступник, я знал еще там, на
улице.
— Вы шутите? — спросил Фламбо.
— Нет, не шучу,— отвечал священник.— Я знал, что он пре¬
ступник раньше, чем узнал, каково его преступление.
— Как это? — спросил Фламбо.
— Языческих стоиков,— задумчиво сказал отец Браун,— все¬
гда подводит их сила. Раздался грохот, поднялся крик, а жрец
Аполлона не замолчал и не обернулся. Я не знал, что случилось;
но я понял, что он этого ждал.
СЛОМАННАЯ ШПАГА
Тысячи рук леса были серыми, а миллионы его пальцев — се¬
ребряными. Яркие и тусклые звезды в зеленовато-синем сланце¬
вом темном небе сверкали и поблескивали, словно осколки льда.
Вся пустынная округа, заросшая густым лесом, была скована жес¬
токим морозом. Черные промежутки между стволами деревьев
напоминали бездонные темные пещеры жестокого скандинав¬
ского ада, обители невыразимого холода. Даже квадратная камен¬
ная колокольня казалась монументом северного язычества, слов¬
но некая варварская башня среди приморских утесов Исландии.
Ночь была явно неподходящей для осмотра кладбища, но все-та¬
ки оно заслуживало внимания.
Кладбище возвышалось над пепельным покровом леса на гор¬
батом холме, покрытом дерном, который казался серым при звез¬
дном свете. Большинство могил располагалось на склоне, и тро¬
па, ведущая к церкви, напоминала крутую лестницу. На вершине
холма, на единственной ровной и самой заметной площадке, сто¬
148
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ял памятник, прославивший это место. Он резко контрастировал
с неприметными могилами, так как был изваян одним из вели¬
чайших скульпторов современной Европы, чья слава, впрочем,
бледнела по сравнению с известностью человека, чей образ был
создан его руками. Серебристый карандаш звездного света легки¬
ми штрихами очерчивал мощную металлическую фигуру лежаще¬
го солдата, чьи сильные руки были сложены в жесте вечной мо¬
литвы, а большая голова покоилась на прикладе ружья. Его вели¬
чавое лицо обрамляла борода, или, вернее, густые бакенбарды в
старомодном тяжеловесном стиле полковника Ньюкома. Мун¬
дир, обозначенный несколькими простыми деталями, был обыч¬
ной формы современного образца. Справа от него лежала шпага
со сломанным концом, слева Библия. В ясные солнечные дни
сюда приезжали экипажи, набитые американцами и просвещен¬
ными местными жителями, желавшими осмотреть памятник, но
даже и тогда их угнетало унылое безмолвие круглого холма с цер¬
ковью и кладбищем, возвышавшегося над окрестными чащами.
Сейчас, в морозной тьме глубокой зимы, у любого могло возник¬
нуть ощущение, будто он остался наедине со звездами. Но вот в
звенящей тишине скрипнула деревянная калитка, и две смутные
темные фигуры стали подниматься по тропинке к надгробию.
Холодный свет звезд был таким слабым, что о пришедших
трудно было сказать что-то определенное, кроме их роста. Оба
были в черном, но если один казался чрезвычайно рослым, другой
(возможно, по сравнению с первым) выглядел настоящим коро¬
тышкой. Они приблизились к надгробию великого воина и не¬
сколько минут молча разглядывали его. Вокруг не было ни души,
возможно, даже ни одного живого существа, и болезненно впе¬
чатлительному воображению могло показаться, что они сами не
принадлежат к роду человеческому. Как бы то ни было, начало их
разговора было странным. После продолжительного молчания
маленький человек обратился к своему спутнику:
— Где умный человек прячет гальку?
— На морском берегу,— тихо отозвался тот.
Маленький человек кивнул и после небольшой паузы спросил:
— А где умный человек прячет лист?
— В лесу,— последовал ответ.
Снова наступило молчание, после которого высокий вернулся
к беседе:
СЛОМАННАЯ ШПАГА
149
— Вы хотите сказать, что когда умному человеку нужно спря¬
тать настоящий алмаз, он смешает его с поддельными? — спросил
он.
— Нет, нет,— со смехом сказал маленький.— Кто прошлое по¬
мянет, тому глаз вон.
Он потоптался на месте, чтобы согреть озябшие ноги, и доба¬
вил:
— Я думаю вовсе не об этом, а о чем-то другом, весьма необыч¬
ном. Зажгите спичку, пожалуйста.
Большой порылся в кармане, чиркнул спичкой, и вспыхнув¬
ший огонек озарил золотистым светом плоскую грань монумента.
На ней черными буквами были высечены хорошо известные сло¬
ва, которые многие американцы читали с почтением: «В память о
генерале Артуре Сент-Клере, герое и мученике, всегда побеждавшем
своих врагов, всегда щадившем их и предательски убитом ими.
Пусть Господь, в которого он верил, воздаст ему по заслугам и ото¬
мстит за него».
Спичка догорела до пальцев большого человека, почернела и
упала. Он собирался было зажечь следующую, но маленький
спутник остановил его:
— Спасибо, старина Фламбо, я увидел все, что хотел. Или, ско¬
рее, я не увидел то, чего не хотел увидеть. Теперь нам нужно прой¬
ти полторы мили до ближайшей гостиницы, и я попробую расска¬
зать вам все, что знаю об этом. Видит Бог, если человек набирает¬
ся смелости рассказать такую историю, лучше сидеть у камина с
кружкой эля в руке.
Они спустились по крутой тропинке, закрыли за собой скри¬
пучую калитку и пустились в путь по мерзлой лесной дороге, си¬
льно топая, чтобы разогнать кровь по жилам. Лишь через четверть
мили маленький человек снова нарушил молчание.
— Да, умный человек прячет гальку на пляже,—сказал
он.— Но что делать, если нет пляжа? Вы что-нибудь знаете о не¬
счастье, постигшем великого Сент-Клера?
— Я ничего не знаю об английских генералах, отец Браун,— со
смехом ответил его рослый собеседник,— зато мне кое-что изве¬
стно об английских полисменах. Я знаю лишь, что вы устроили
мне настоящий вояж по всем святилищам, воздвигнутым в честь
этого джентльмена, кем бы он ни был. Можно подумать, его похо¬
ронили в шести разных местах. Я видел мемориал генерала
Сент-Клера в Вестминстерском аббатстве; я осмотрел конную
статую генерала Сент-Клера на набережной Темзы; я видел па¬
150
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
мятную доску генерала Сент-Клера на улице, где он родился, и
еще одну на улице, где он жил. Теперь вы темной ночью притащи¬
ли меня к его надгробию на сельском кладбище. Признаться, я
уже намного устал от этой замечательной личности, особенно по¬
тому, что не имею ни малейшего понятия, кто он такой. За чем вы
охотитесь среди всех этих склепов и скульптур?
— Я ищу всего лишь одно слово,— произнес отец Бра¬
ун.— Слово, которого там нет.
— Может быть, вы наконец что-нибудь расскажете? — предло¬
жил Фламбо.
— Мне придется разделить эту историю на две части,— отве¬
тил священник.— Сначала о том, что известно всем, а дальше о
том, что известно мне. Общеизвестная часть достаточно короткая
и простая, но при этом совершенно ошибочная.
— Вот и замечательно,— жизнерадостно сказал здоровяк по
имени Фламбо.— Давайте начнем не с того конца. Начнем с не¬
правды, которую знают все.
— Это не совсем неправда, но далеко не вся правда,— продол¬
жал Браун.— По сути дела, широкой публике известно следую¬
щее: Артур Сент-Клер был великим и удачливым английским
полководцем. После блестящих, хотя и довольно осторожных во¬
енных кампаний в Индии и Африке он был командующим вой¬
сками в новой кампании Бразилии, когда великий бразильский
патриот Оливейра объявил свой ультиматум. Сент-Клер с очень
небольшими силами атаковал Оливейра, возглавлявшего огром¬
ную армию, и был взят в плен после героического сопротивления.
Потом Сент-Клера повесили на ближайшем дереве, к ужасу и не¬
годованию всего цивилизованного мира. Его нашли болтающим¬
ся в петле после отступления бразильцев, а сломанная шпага ви¬
села у него на шее.
— И эта известная история — неправда? — поинтересовался
Фламбо.
— Нет,— тихо сказал его друг.— До сих пор все правда.
— Этого уже более чем достаточно! — произнес Фламбо.— Но
если все это правда, то в чем же тайна?
Прежде чем маленький священник ответил на вопрос, они
прошли мимо сотен серых и призрачных деревьев.
— Тайна в психологии, или, скорее, в двух психологиях,— ска¬
зал он, задумчиво покусывая палец.— В этой бразильской кампа¬
нии два самых прославленных деятеля современной истории по¬
ступили наперекор своему характеру. Заметьте, и Оливейра и
СЛОМАННАЯ ШПАГА
151
Сент-Клер были героями в старинном смысле этого слова, и их
борьба, несомненно, напоминала противоборство Гектора и
Ахиллеса. Но что вы скажете о поединке, в котором Ахилл проя¬
вил робость, а Гектор совершил предательство?
— Продолжайте,— попросил Фламбо, когда маленький свя¬
щенник снова куснул свой палец.
— Сэр Артур Сент-Клер был солдатом старой закалки, напо¬
добие тех, которые спасли британцев во время восстания сипа¬
ев,— продолжал Браун.— Он ставил долг превыше безрассудной
отваги и при всем своем личном мужестве был очень благоразум¬
ным командиром, особенно не любившим без необходимости
тратить солдатские жизни. Но в этом последнем бою он совершил
нечто абсурдное даже для младенца. Не нужно быть стратегом,
чтобы понять все безумие его замысла; точно так же не нужно
быть стратегом, чтобы отступить в сторону от едущего автобуса.
Вот и первая загадка: что взбрело в голову английскому генералу?
А вот и вторая: куда делось сердце бразильского полководца?
Президента Оливейра можно назвать провидцем или проходим¬
цем, в зависимости от точки зрения, но даже его враги признава¬
ли, что он был великодушен, как странствующий рыцарь. Почти
все, попадавшие к нему в плен, были отпущены и даже осыпаны
его милостями. Люди, действительно причинившие ему зло, ухо¬
дили, тронутые его сердечностью и простотой. С какой стати он
единственный раз в своей жизни пошел на жестокую месть, при¬
чем за такое нападение, которое не могло ему повредить? То-то и
оно. Один из самых разумных людей на свете повел себя как идиот
без всякой причины. Один из самых добродетельных людей на
свете повел себя как злобный демон, тоже без всякой причины.
Вот и все; остальное, мой друг, я оставляю на ваше усмотрение.
— Ну ужнет! — фыркнул собеседник.— Вы начали, так что бу¬
дьте добры рассказать остальное.
— Что ж,— вздохнул отец Браун.— Было бы несправедливо
утверждать, что общественное мнение именно таково, как я ска¬
зал, и умолчать о двух вещах, которые случились с тех пор. Они
едва ли проливают новый свет на загадку, потому что никто не мо¬
жет понять, что они означают. Скорее, они порождают новую
тьму и распространяют мрак в новом направлении. Сначала про¬
изошло вот что. Семейный врач Сент-Клеров поссорился с ними
и опубликовал несколько крайне резких статей, в которых назы¬
вал покойного генерала религиозным маньяком; впрочем, если
судить по его собственным словам, это означало, что речь идет
152
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
прежде всего о страстно верующем человеке. Так или иначе, скан¬
дал быстро угас. Конечно, все знали, что Сент-Клер был подвер¬
жен некоторым излишествам пуританского благочестия. Второй
инцидент был гораздо более примечательным. В том злополуч¬
ном полку, который без всякой поддержки устремился в безрас¬
судную атаку на Черной реке, служил некий капитан Кейт, кото¬
рый в то время был обручен с дочерью Сент-Клера и впоследст¬
вии женился на ней. Он находился в числе тех, кто попал в плен к
Оливейре, и, как и все остальные — за исключением генера¬
ла — встретил милосердное обращение и быстро обрел свободу.
Примерно через двадцать лет этот человек, теперь уже подпол¬
ковник Кейт, опубликовал автобиографию под названием «Бри¬
танский офицер в Бирме и Бразилии». В том месте, где любозна¬
тельный читатель надеется найти разгадку таинственной гибели
Сент-Клера, он видит следующие слова: «Везде в этой книге я
описывал события в точности так, как они происходили, придер¬
живаясь старомодного убеждения, что боевая слава Англии не
нуждается в приукрашивании. Единственное исключение я де¬
лаю втом, что касается поражения при Черной реке, и хотя это де¬
лается по причинам личного свойства, они вполне убедительны и
достойны уважения. Тем не менее, чтобы отдать должное памяти
двух выдающихся людей, я должен добавить несколько слов. Ге¬
нерала Сент-Клера обвиняли в некомпетентности за его поведе¬
ние в тот день. Я же, по меньшей мере, могу засвидетельствовать,
что эта атака, будучи правильно понятой, была одним из самых
блестящих и здравых поступков в его жизни. По тому же поводу
президента Оливейра обвиняют в жестокости и несправедливо¬
сти. Я должен отдать честь противнику и сказать, что в этом слу¬
чае он вел себя еще более великодушно, чем обычно. Проще гово¬
ря, могу заверить моих соотечественников, что Сент-Клер ни в
коем случае не был таким безумцем, а Оливейра — таким варва¬
ром, как это кажется. Это все, что я могу сказать, и ничто в этом
мире не заставит меня сказать больше».
В переплетении ветвей впереди показалась большая застыв¬
шая луна, похожая на блестящий снежок, и при ее свете рассказ¬
чик смог освежить свои воспоминания по листку бумаги из книги
капитана Кейта. Когда он сложил листок и убрал в карман, Флам¬
бо вскинул руку в характерном французском жесте.
— Постойте, постойте! — взволнованно произнес он.— Ка¬
жется, я могу с первой попытки угадать, в чем тут дело.
СЛОМАННАЯ ШПАГА
153
Он шел вперед широко, тяжело дыша, наклонив темноволо¬
сую голову и вытянув мощную шею, словно человек, выигрываю¬
щий состязание по спортивной ходьбе. Маленький священник,
довольный и заинтересованный, с некоторым трудом поспевал за
ним. Деревья перед ними расступились слева и справа, и дорога
широким изгибом пошла вниз через ясную, залитую лунным све¬
том долину, пока не нырнула в новую лесистую стену, словно
кролик в кусты. Вход в дальний лес был похож на далекий темный
провал железнодорожного тоннеля. Собеседники прошли еще
несколько сотен ярдов, и вход вырос до размеров пещеры, прежде
чем Фламбо снова подал голос.
— Я все понял,— воскликнул он, хлопнув себя по бедру боль¬
шой ладонью.— Четыре минуты на размышление, и я сам могу
рассказать вам, что случилось на самом деле.
— Хорошо,— согласился его друг.— Тогда рассказывайте.
Фламбо поднял голову, но понизил голос.
— Генерал Артур Сент-Клер происходил из семьи, страдавшей
наследственным безумием,— сказал он.— Его главная цель за¬
ключалась в том, чтобы скрыть это обстоятельство от своей доче¬
ри и даже, по возможности, от своего будущего зятя. Верно или
нет, но он считал, что уже близок к окончательному сумасшест¬
вию, и решился на самоубийство. Но обычное самоубийство вы¬
ставило бы напоказ его причину, чего он страшился больше всего.
В начале военной кампании его разум уже подернулся мглой, и в
какой-то безумный момент он принес общественный долг в жерт¬
ву личным соображениям. Он безрассудно устремился в бой, на¬
деясь пасть от первой же пули. Когда он обнаружил, что получил
лишь плен и бесчестье, бомба в его голове наконец взорвалась:
тогда он сломал свою шпагу и повесился.
Фламбо устремил взор на серый лесной фасад перед ним, с
темным провалом по центру, подобным зеву могилы, куда лежал
их путь. Наверное, жуткий вид внезапно исчезающей дороги на¬
ложился на яркую картину трагедии, потому что он зябко пере¬
дернул плечами.
— Ужасная история,— сказал священник, не поднимая голо¬
вы.— Но это не настоящая история.
Потом он вскинул голову и добавил с непонятным отчаянием:
— Хотелось бы мне, чтобы все было так на самом деле!
Фламбо обернулся и посмотрел на него с высоты своего роста.
— Вы рассказали честную историю,— продолжал отец Браун,
глубоко тронутый услышанным.— Честную, чистую, непороч¬
154
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ную, такую же белую и открытую, как эта луна. Безумие и отчая¬
ние — достаточно невинные вещи. Есть нечто гораздо худшее,
Фламбо.
Фламбо тревожно посмотрел на луну, о которой шла речь; от¬
туда, где он стоял, черный древесный сук изгибался на фоне ноч¬
ного светила, словно рог дьявола.
— Как, отец мой? — воскликнул он, сопроводив свои слова
очередным французским жестом и еще быстрее зашагав впе¬
ред.— Вы хотите сказать, что на самом деле все было еще хуже?
— Хуже,— эхом отозвался священник. Они снова вошли под
темный покров леса, распростершийся с обеих сторон выцвет¬
шим гобеленом стволов, словно коридор в сновидении. Когда
они оказались в одном из самых укромных уголков лесной чащи,
среди шелеста невидимой листвы, отец Браун заговорил снова:
— Где умный человек прячет лист? В лесу. Но что он делает,
если вокруг нет леса?
— Да, да,— раздраженно поторопил Фламбо.— Что же он де¬
лает?
— Он выращивает лес, чтобы спрятать лист,— бесцветным го¬
лосом ответил священник.— Это ужасный грех.
— Послушайте! — нетерпеливо вскричал его друг, которому
начинали действовать на нервы темные чащи и туманные выска¬
зывания.— Вы наконец расскажете мне эту историю или нет? О
чем еще я не знаю?
— Есть еще три свидетельства, которые мне удалось выискать
по норам и углам, и я представлю их скорее в логическом, чем в
хронологическом порядке. Во-первых, источник наших сведений
о подготовке к битве и ее исходе — это донесения самого Оливей¬
ра, вполне ясные и понятные. Он окопался с двумя или тремя
полками на высотах, примыкавших к Черной реке, на другой сто¬
роне которой местность была более низменной и заболоченной.
За низменностью на пологом подъеме находился первый англий¬
ский аванпост, подкрепленный другими, которые, однако, рас¬
полагались далеко позади. Британский контингент в целом зна¬
чительно превосходил бразильский, но этот конкретный полк так
отдалился от своей базы, что Оливейра обдумывал возможность
переправиться через реку и отрезать его от главной армии. Впро¬
чем, на закате он решил остаться на своей превосходно укреплен¬
ной позиции. На рассвете следующего дня он с изумлением уви¬
дел, что эта заблудшая горстка англичан без всякой поддержки с
тыла начала переправляться через реку. Одна половина полка
СЛОМАННАЯ ШПАГА
155
прошла по мосту справа, другая по броду выше по течению, а по¬
том все собрались на болотистом берегу прямо под ним.
То, что они собрались атаковать численно превосходящего
противника, занимавшего сильную позицию, само по себе каза¬
лось невероятным, но Оливейра заметил нечто еще более необыч¬
ное. Вместо того чтобы попытаться занять более твердую почву,
этот безумный полк, оставивший реку у себя в тылу, завяз в боло¬
те, словно мухи в патоке. Не стоит и говорить, что бразильская ар¬
тиллерия проделала в их строю огромные бреши, на которые они
могли отвечать лишь стойким, но быстро ослабевающим ружей¬
ным огнем. Однако они не дрогнули, и Оливейра завершает свое
немногословное повествование выражением глубокого восхище¬
ния необъяснимой доблестью этих кретинов. «Наконец наша
цепь перешла в наступление,— пишет Оливейра,— и загнала их в
реку; мы захватили самого генерала Сент-Клера и нескольких
других офицеров. Полковник и майор пали в бою. Не могу удер¬
жаться от искушения и скажу, что история видела немного более
славных зрелищ, чем последний бой этого необыкновенного пол¬
ка. Раненые офицеры подбирали ружья убитых солдат, а сам гене¬
рал был верхом, с непокрытой головой и сломанной шпагой в
руке». О том, что случилось с генералом впоследствии, Оливейра
умалчивает, как и капитан Кейт.
— Хорошо,— пробурчал Фламбо.— Переходите к следующему
свидетельству.
— Для того чтобы найти его, понадобилось некоторое время,
но рассказ будет недолгим,— сказал отец Браун.— В одной бога¬
дельне на линкольнширских болотах я разыскал пожилого солда¬
та, который не только был ранен в битве при Черной реке, но и
стоял на коленях у тела полковника, когда тот испустил дух. То
был некий полковник Клэнси, здоровенный ирландец, и у меня
сложилось впечатление, что он умер от ярости, а не только от вра¬
жеских пуль. Во всяком случае, он не нес ответственности за эту
нелепую вылазку, навязанную генералом. Согласно моему ин¬
форматору, перед смертью он произнес следующие поучительные
слова: «Вон едет проклятый старый осел со сломанной шпагой.
Лучше бы это была его голова». Обратите внимание, все заметили,
что конец клинка был отломан, хотя большинство людей отнес¬
лись к этому обстоятельству с большим почтением, чем покой¬
ный полковник Клэнси. А теперь перейдем к третьему свидетель¬
ству.
156
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Лесная дорога пошла в гору, и рассказчик помедлил, чтобы пе¬
ревести дух перед продолжением истории. Потом он заговорил
прежним деловым тоном:
— Один или два месяца назад в Англии умер некий бразиль¬
ский чиновник, который поссорился с Оливейрой и уехал из стра¬
ны. Этот испанец по фамилии Эспадо был хорошо известной лич¬
ностью как здесь, так и на континенте. Я лично знал его — желто¬
лицый старый щеголь с крючковатым носом. По разным причи¬
нам личного характера мне позволили осмотреть документы,
оставшиеся после его смерти. Разумеется, он был католиком, и я
находился рядом с ним до самого конца. В его бумагах не было ни¬
чего, что могло бы пролить свет на темное дело Сент-Клера, кро¬
ме пяти-шести тетрадей с дневниковыми записями английского
солдата. Могу лишь предположить, что они были найдены брази¬
льцами на теле одного из павших. Как бы то ни было, записи за¬
канчивались в ночь перед битвой.
Но рассказ о последнем дне жизни этого бедняги, несомненно,
заслуживал внимания. Он у меня с собой, но здесь слишком тем¬
но для чтения, и я ограничусь кратким пересказом. Первая часть
этой записи пестрит шутками, очевидно, гулявшими среди солдат
и связанными с человеком, которого они называли Стервятни¬
ком. Судя по всему, этот человек, кем бы он ни был, не принадле¬
жал к их числу и даже не был англичанином, но о нем не говорили
и как об одном из противников. Он скорее похож на местного на¬
блюдателя, не принимавшего участия в боевых действиях; воз¬
можно, он был журналистом или проводником. Он о чем-то сове¬
щался наедине с полковником Клэнси, но чаще его видели бесе¬
дующим с майором. Кстати, майор занимает видное место в рас¬
сказе нашего солдата — худощавый темноволосый человек по
фамилии Мюррей, пуританин из Северной Ирландии. Автор то и
дело подшучивает над контрастом между этим суровым урожен¬
цем Ольстера и компанейской натурой полковника Клэнси. Есть
также шутливое упоминание о Стервятнике, носившем одежду
ярких расцветок.
Но все это легкомыслие рассеялось при звуке армейского гор¬
на. За лагерем англичан, почти параллельно реке, проходила одна
из немногих больших дорог в этом районе. На западе дорога изги¬
балась по направлению к реке и пересекала ее по вышеупомяну¬
тому мосту. На востоке дорога уходила в пустоши, и примерно в
двух милях от нее находился следующий английский аванпост.
Именно оттуда вечером донесся лязг и топот отряда легкой кава¬
СЛОМАННАЯ ШПАГА
157
лерии, в составе которого даже наш простодушный автор с изум¬
лением разглядел генерала и членов его штаба. Сент-Клер скакал
на громадном белом коне, каких часто можно видеть в иллюстри¬
рованных газетах и на картинах Академии художеств, и можете
быть уверены, что ему устроили не обычное воинское приветст¬
вие. Впрочем, он не стал тратить время на церемонии, но сразу же
соскочил с седла, подошел к группе офицеров и завязал с ними
оживленную, хотя и конфиденциальную беседу. Нашего автора
больше всего поразила его особая склонность к обсуждению дел с
майором Мюрреем, но на самом деле такое предпочтение, пока
оно не было подчеркнутым, выглядело вполне естественно. Эти
двое мужчин должны были испытывать симпатию друг к другу,
потому что оба они «затвердили свою Библию» и были офицерами
старого протестантского образца. Так или иначе, когда генерал
вернулся в седло, он продолжал о чем-то разговаривать с Мюрре¬
ем, и пока его конь медленно шел по дороге в сторону реки высо¬
кий ольстерец шагал возле повода, поглощенный беседой. Солда¬
ты наблюдали за обоими, пока они не скрылись за рощей деревь¬
ев, где дорога поворачивала к реке. Полковник вернулся в свою
палатку, а солдаты разошлись по пикетам, но автор дневника за¬
держался еще на несколько минут и увидел необыкновенное зре¬
лище.
Громадный белый конь, который еще недавно медленно шест¬
вовал по дороге, как это бывало во время многих парадов, несся
обратно во весь опор, словно победитель призовых скачек. Сна¬
чала людям показалось, что лошадь понесла, но вскоре они увиде¬
ли, что генерал, превосходный наездник, сам побуждает ее мчать¬
ся на полной скорости. Конь и человек вихрем подлетели к ним, а
потом генерал, осадив своего скакуна, повернул к ним побагро¬
вевшее лицо и позвал полковника голосом, громким, как трубы
Судного дня.
Полагаю, все потрясающие события этой катастрофы как
бревна в затоне громоздились друг на друга в умах таких людей,
как наш автор дневника. В каком-то сумеречном состоянии,
словно в дурном сне, они буквально сбежались на построение и
узнали, что им предстоит немедленно перейти в наступление че¬
рез реку. Генерал и майор якобы обнаружили что-то у моста, и те¬
перь им едва хватит времени, чтобы нанести упреждающий удар
ради спасения своей жизни. Майор сразу же отправился назад по
дороге за подкреплением, но было сомнительно, что помощь
прибудет вовремя, даже несмотря на спешку. Ночью они должны
158
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
были переправиться через реку, а утром захватить высоты, заня¬
тые противником. Дневник внезапно заканчивается как раз в тре¬
воге и сумятице приготовлений к этому романтическому ночному
маршу.
Отец Браун немного опередил своего спутника, потому что
лесная дорога становилась более узкой, крутой и извилистой,
словно они поднимались по винтовой лестнице. Голос священ¬
ника доносился из темноты сверху:
— Есть еще одна мелочь, имевшая огромное значение. Когда
полковник призвал солдат смело идти в атаку, он наполовину до¬
стал шпагу из ножен, а потом, словно устыдившись подобной ме¬
лодрамы, вставил ее обратно. Как видите, опять эта шпага!
Через сплетение ветвей над путниками пробилось слабое сия¬
ние, образовавшее призрачную сеть у них под ногами; они снова
поднимались к неверному полусвету морозной ночи. Фламбо
ощущал истину повсюду вокруг себя, близкую как воздух, но не
как мысль.
— В чем дело с этой шпагой? — озадаченно пробормотал
он.— Офицеры обычно носят шпагу, не так ли?
— В современной войне не часто упоминают о холодном ору¬
жии,— бесстрастно отозвался священник.— Но здесь мы повсю¬
ду натыкаемся на этот ужасный клинок.
— Ну и что? — буркнул Фламбо.— Всего лишь грошовая сен¬
сация: старый командир сломал шпагу в своем последнем бою.
Можно поспорить, что газетчики ухватятся за нее, как это обычно
бывает. На всех памятниках и надгробиях шпага изображена с от¬
ломанным концом. Надеюсь, вы потащили меня в эту полярную
экспедицию не из-за того, что два человека с живым воображени¬
ем видели сломанную шпагу Сент-Клера?
— Нет.— Резкий ответ отца Брауна прозвучал словно выстрел
из пистолета.— Но кто видел его шпагу целой?
— Что вы имеете в виду? — воскликнул его спутник и встал не¬
подвижно под звездами. Они внезапно вышли из серых ворот
леса.
— Я спрашиваю, кто видел его шпагу целой? — упрямо повто¬
рил отец Браун.— Во всяком случае, не автор дневника; генерал
успел вовремя убрать ее в ножны.
Фламбо посмотрел на него в лунном свете, как слепой человек
смотрит на солнце, и тогда голос его друга впервые зазвучал на¬
пряженно:
СЛОМАННАЯ ШПАГА
159
— Послушайте, Фламбо,— сказал он,— я не могу это доказать,
сколько бы ни охотился среди могил. Но я уверен в этом. Позво¬
льте мне добавить один крошечный факт, переворачивающий все
с ног на голову. По странной случайности полковник был одним
из первых, кто пострадал от пули. Он был ранен задолго до того,
как войска вошли в тесное соприкосновение с противником. Но
он видел сломанную шпагу Сент-Клера. Почему она была слома¬
на? Как это произошло? Мой друг, она была сломана еще до нача¬
ла боя.
— Ах, вот оно как! — произнес его друг с наигранной комично¬
стью.— И где же другой кусок?
— Могу сказать,— быстро отозвался священник.— В севе¬
ро-западном углу кладбища протестантского собора в Белфасте.
— В самом деле? Вы нашли его?
— Я не мог этого сделать,— с неподдельным сожалением при¬
знался Браун.— Над ним установлен большой мраморный мону¬
мент в честь героического майора Мюррея, павшего смертью
храбрых в славном сражении у Черной реки.
Фламбо вздрогнул, как будто пораженный разрядом гальвани¬
ческого тока.
— Вы хотите сказать,— хрипло вскричал он,— что генерал
Сент-Клер ненавидел Мюррея и убил его на поле боя, потому
что...
— Вы по-прежнему исполнены чистых и благих мыс¬
лей,— сказал священник.— Все было гораздо хуже.
— Хорошо,— произнес большой человек.— Тогда мой запас
злонамеренных измышлений можно считать исчерпанным.
Казалось, священник заколебался, не зная, с чего начать. На¬
конец он снова завел свою притчу:
— Где умный человек прячет лист? В лесу.
Его собеседник не ответил.
— Если вокруг нет леса, он создает лес. А если он хочет спря¬
тать высохший лист, он создает мертвый лес.
Ответа снова не последовало, и священник добавил еще более
тихим и печальным голосом:
— А если человек хочет спрятать труп, он создает целое поле из
мертвых тел.
Фламбо зашагал вперед, словно не мог более вытерпеть задер¬
жки во времени или в пространстве, но отец Браун продолжал как
ни в чем не бывало:
160
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Как я уже говорил, Артур Сент-Клер был человеком, кото¬
рый затвердил свою Библию. Это многое объясняет. Когда люди
поймут, что человеку бесполезно читать свою Библию, если при
этом он не читает Библию, написанную для всех остальных? На¬
борщик читает Библию в поисках опечаток. Мормон читает Биб¬
лию и находит там многоженство; поборник христианской науки
читает Библию и обнаруживает, что у нас нет рук и ног.
Сент-Клер был старым англо-индийским служакой и ревност¬
ным протестантом. Только подумайте, что это может означать, и
ради всего святого, обойдитесь без лицемерия. Это может озна¬
чать, что физически крепкий человек жил под тропическим солн¬
цем в восточном обществе и без всякого здравомыслия и духовно¬
го наставления штудировал книгу, написанную на Востоке. Разу¬
меется, он отдавал Ветхому Завету предпочтение перед Новым За¬
ветом. Разумеется, он нашел в Ветхом Завете все, что хотел найти:
похоть, тиранию, предательство. Осмелюсь утверждать, что он
был честен на свой манер. Но что хорошего, если человек честен в
своем преклонении перед бесчестием?
В какую бы жаркую и таинственную страну ни попадал этот че¬
ловек, он содержал гарем, пытал свидетелей и накапливал пре¬
ступные богатства, но без тени сомнения во взоре мог сказать, что
делает это во славу Господа. Мою собственную теологию можно
выразить в одном вопросе: какого Господа? В природе такого зла
есть одно свойство: оно открывает все новые и новые двери пре¬
исподней и каждый раз попадает в комнаты меньшего размера.
Вот настоящий аргумент против преступлений — человек не ста¬
новится все более распущенным, а лишь все более убогим.
Сент-Клер задыхался в трясине взяток и шантажа и все больше
нуждался в деньгах. Ко времени битвы у Черной реки он пал так
низко, что оказался в последнем круге Дантова ада.
— Что вы имеете в виду? — снова спросил его друг.
— Вот это,— ответил священник и неожиданно показал на
обледеневшую лужицу, блестевшую в лунном свете.— Вы по¬
мните, кого Данте поместил в последний, ледяной круг преис¬
подней?
— Предателей,— сказал Фламбо и вздрогнул всем телом. Об¬
водя взглядом холодный и безжизненный лесной ландшафт с рез¬
кими, почти непристойными очертаниями, он почти мог пред¬
ставить себя в образе Данте, а священник с журчащим ручейком
СЛОМАННАЯ ШПАГА
161
его голоса конечно же был Вергилием, ведущим своего спутника
через страну неизбывных грехов.
Голос продолжал:
— Как известно, Оливейра отличался своим донкихотством и
запретил деятельность тайных служб и шпионов. Но она, как и
многие другие вещи, продолжалась за его спиной. Ею руководил
мой давний знакомец Эспадо; именно он был тем щеголем в яр¬
ких одеждах, которого прозвали Стервятником из-за его крючко¬
ватого носа. В роли этакого филантропа на фронте он на ощупь
искал слабые места в английской армии и наконец добрался до
единственного продажного человека, который — Господи, поми¬
луй! — занимал самый высокий пост. Сент-Клеру срочно требо¬
вались деньги, целые горы денег. Посудите сами: дискредитиро¬
ванный семейный врач угрожает необыкновенными разоблаче¬
ниями, которые вдруг стихают, не успев начаться; ходят слухи о
чудовищных и варварских вещах, которые творятся на
Парк-Лейн; английский протестант совершает поступки, попа¬
хивающие рабством и человеческими жертвоприношениями. Де¬
ньги требовались и для приданого его дочери, а для него блеск бо¬
гатства был не менее сладок, чем само богатство. Тогда он сжег за
собой мосты, шепнул слово бразильцу, и золото потекло к нему от
врагов Англии. Но другой человек тоже успел побеседовать с Эс¬
падо Стервятником. Каким-то образом угрюмый молодой майор
из Ольстера узнал ужасную правду, и когда майор с генералом
медленно двинулись по дороге к мосту, Мюррей сказал ему, что
он должен немедленно подать в отставку или же предстать перед
военно-полевым судом и отправиться на расстрел. Генерал тянул
время, пока они не приблизились к зарослям тропических деревь¬
ев у моста. Там, под плеск реки и шелест залитых солнцем пальм
(так я представляю эту картину) генерал выхватил шпагу и зако¬
лол майора.
Зимняя дорога перевалила через застывший гребень со злове¬
щими черными силуэтами кустов и ограды, но Фламбо показа¬
лось, что вдалеке виднеется некий слабый ореол — не лунный и
не звездный свет, а огонь, зажженный людьми. Он смотрел на
огонек, пока рассказ близился к завершению.
— Сент-Клер был исчадием ада, но породистым исчадием. Го¬
тов поклясться, он никогда не проявлял такой силы воли и здра¬
вомыслия, как в тот момент, когда бездыханное тело несчастного
Мюррея лежало у его ног. Капитан Кейт верно сказал, что, не-
6 Честертон Г. К.
162
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
смотря на все свои победы, этот великий человек никогда не был
так велик, как в своем последнем поражении. Он хладнокровно
осмотрел свое оружие, собираясь вытереть кровь, и обнаружил,
что кончик шпаги, которую он вогнал между лопатками жертвы,
отломился и остался в ее теле. Спокойно, словно сидя в клубе и
глядя в окно, он представил себе все, что могло произойти даль¬
ше. Он знал, что солдаты найдут подозрительный труп, извлекут
подозрительный обломок и обратят внимание на странную сло¬
манную шпагу... или же на ее отсутствие. Он убил человека, но не
добился молчания. Но его властный ум восстал против непредви¬
денного затруднения: оставался еще один выход. Он мог сделать
труп менее подозрительным. Он мог навалить целую гору трупов,
чтобы скрыть этот. Через двадцать минут восемьсот английских
солдат выступили навстречу своей гибели.
Теплый огонек за черным зимним лесом разгорался все ярче, и
Фламбо зашагал быстрее, стремясь приблизиться к нему. Отец
Браун тоже ускорил шаг, но по-прежнему был совершенно погло¬
щен своим рассказом.
— Доблесть этого английского полка и военный гений его
командира были так велики, что если бы они сразу же атаковали
холм, то даже после своего безумного марша могли бы рассчиты¬
вать на удачу. Но злой разум, игравший ими, как пешками, имел
другие цели и причины для действия. Они должны были оставать¬
ся в трясине у моста по крайней мере до тех пор, пока трупы бри¬
танцев не станут там привычным зрелищем. Тогда наступало
время для величественного финала: седовласый благородный
командир отдает свою сломанную шпагу, чтобы уберечь солдат от
полного истребления. О да, это было слишком хорошо продумано
для импровизации. Но я думаю, хотя и не могу этого доказать, что
пока они торчали в кровавом болоте, у кого-то возникли сомне¬
ния... и кто-то догадался.
Он на мгновение задумался и сказал:
— Некий голос из ниоткуда подсказывает мне, что человеком,
который догадался, был любовник... тот, кто обручился с дочерью
генерала.
— А как же Оливейра и виселица? — спросил Фламбо.
— Отчасти из рыцарских, а отчасти из политических сообра¬
жений Оливейра редко отягощал свой обоз военнопленны¬
ми,— заметил рассказчик.— В большинстве случаев он всех отпу¬
скал на свободу. На этот раз он тоже всех отпустил.
СЛОМАННАЯ ШПАГА
163
— Всех, кроме генерала,— уточнил высокий человек.
— Всех,— сказал священник.
Фламбо нахмурил черные брови.
— Я так и не понял до конца,— признался он.
— Есть другая картина, Фламбо,— произнес Браун более зага¬
дочным тоном.— Я не могу ничего доказать, но я могу ее видеть.
Вот лагерь, который снимается поутру с голых, выжженных солн¬
цем холмов, и мундиры бразильских солдат, выстроенных в по¬
ходную колонну. Вот красная рубашка и длинная черная борода
Оливейры, которая развевается на ветру, когда он стоит с широ¬
кополой шляпой в руке. Он прощается с великим противником,
которого отпускает на свободу,— с простым, убеленным седина¬
ми английским ветераном, который благодарит его от имени сво¬
их солдат. Остатки англичан стоят сзади по строевой стойке; за
ними можно видеть запасы провианта и транспортные средства
для отступления. Барабаны выбивают дробь, и бразильцы прихо¬
дят в движение, но англичане остаются неподвижны, как статуи.
Так продолжается до тех пор, пока не стихают последние звуки, и
мундиры противника исчезают в тропическом мареве. Потом они
одновременно меняют позу, словно ожившие мертвецы, и обра¬
щают пятьдесят лиц к генералу — лиц, которые невозможно за¬
быть.
Фламбо подскочил на ходу.
— О! — воскликнул он.— Но вы же не хотите сказать...
— Да,— произнес отец Браун глубоким взволнованным голо¬
сом.— Рука англичанина набросила петлю на шею Сент-Клера;
подозреваю, та самая рука, которая надела обручальное кольцо на
палец его дочери. Руки англичан отволокли его к позорному стол¬
бу, руки тех людей, которые обожали его и вели его от победы к
победе. И это англичане — Господи, прости и помилуй нас
всех! — смотрели, как он болтается под чужеземным солнцем на
зеленой пальмовой виселице и в своей ненависти молились о том,
чтобы он свалился с нее прямо в ад.
Когда спутники перевалили через пригорок, перед ними
вспыхнул ровный свет, пробивавшийся из-за красных занавесок в
окнах английской гостиницы. Она стояла боком к дороге, словно
хотела показать всю широту своего гостеприимства. Три двери
были приветливо открыты, и даже оттуда, где они находились,
можно было слышать гул голосов и смех людей, устраивавшихся
на ночлег.
164
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Едва ли мне стоит продолжать,— сказал отец Браун.— Они
судили его в глуши и казнили по заслугам. Потом, в честь Англии
и его дочери, они дали вечную клятву молчания, похоронившую
историю о кошельке изменника и шпаге убийцы. Возможно, они
попытались забыть об этом; тогда Бог им в помощь. Давайте и мы
попробуем забыть, тем более что вот уж и наша гостиница.
— С превеликим удовольствием,— сказал Фламбо и уже со¬
брался было войти в шумный, ярко освещенный бар, но внезапно
отступил назад и едва не упал на дорогу.
— Смотрите, дьявол его побери! — воскликнул он и указал на
прямоугольную деревянную доску, вывешенную над дорогой. На
ней можно было разглядеть грубые очертания эфеса шпаги и сло¬
манного клинка, а стилизованная под старину надпись под ним
гласила: «Знак сломанной шпаги».
— Вы не были готовы к этому? — мягко спросил отец Бра¬
ун.— Он здешний кумир; половина гостиниц, улиц и парков на¬
званы в честь его подвигов.
— Я-то думал, мы покончили с этой проказой,— проворчал
Фламбо и сплюнул на дорогу.
— Вы никогда не покончите с ним в Англии,— отозвался свя¬
щенник, не поднимая головы.— Никогда, пока бронза прочна, а
камень не рассыпался в прах. Его мраморные статуи столетиями
будут возвышать души гордых и невинных подростков, его сель¬
ское надгробие будет источать лилейный аромат верности своей
стране. Миллионы людей, никогда не знавших его, полюбят его
как отца — того самого человека, с которым последние немногие,
кто знал его на самом деле, обошлись как с кучкой навоза. Он бу¬
дет святым, и правда о нем никогда не станет известна, потому что
я наконец принял решение. В раскрытии тайн содержится так
много добра и зла, что я подвергну свои принципы испытанию на
прочность. Все газеты со временем истлеют. Антибразильская
шумиха уже улеглась, и к Оливейре повсюду относятся с уважени¬
ем. Но я пообещал себе: если где-либо — в металле или в мраморе,
долговечном, как пирамиды — появится обвинение в адрес пол¬
ковника Клэнси, капитана Кейта, президента Оливейры или дру¬
гого невинного человека, то я заговорю. Если же несправедливая
хвала достанется лишь Сент-Клеру, я буду безмолвствовать. И я
сдержу свое слово.
Они вошли в таверну с красными занавесками на окнах, не
просто уютную, но даже роскошную изнутри. На столе стояла се¬
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
165
ребряная модель надгробия Сент-Клера со склоненной серебря¬
ной головой и сломанной серебряной шпагой. На стенах висели
раскрашенные фотографии той же сцены и экипажей, на которых
приезжали туристы для осмотра достопримечательности. Друзья
опустились на удобные мягкие скамьи.
— Ну и холодно же было! — воскликнул отец Браун.— Давайте
закажем пива или вина.
— Или бренди,— сказал Фламбо.
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
По роду своей деятельности, а также и по убеждениям отец
Браун лучше, чем большинство из нас, знал, что всякого человека
удостаивают почестей и всяческого внимания, когда человек этот
мертв. Но даже он был потрясен дикой нелепостью происшедше¬
го, когда на рассвете его подняли с постели и сообщили, что сэр
Арон Армстронг стал жертвой убийства. Было что-то бессмыс¬
ленное и постыдное в тайном злодеянии, совершенном над столь
обворожительной и прославленной личностью. Ведь сэр Арон
был обворожителен до смешного, а слава его стала почти леген¬
дарной. Новость произвела такое впечатление, словно вдруг стало
известно, что Солнечный Джим1 повесился или мистер Пиквик
умер в Хэнуолле2. Дело в том, что, хотя сэр Арон и был филантро¬
пом, а стало быть, соприкасался с темными сторонами нашего об¬
щества, он гордился тем, что соприкасается с ними в духе самого
искреннего добродушия, какое только возможно. Его речи на по¬
литические и общественные темы представляли собой каскад шу¬
ток и «громового смеха»; его здоровье было поистине цветущим;
его нравственность зиждилась на неистребимом оптимизме; со¬
прикасаясь с проблемой пьянства (это была излюбленная тема его
рассуждений), он выказывал неувядаемую и даже несколько од¬
нообразную веселость, столь часто присущую человеку, который
в рот не берет спиртного и не испытывает ни малейшей потребно¬
сти выпить.
Общеизвестную историю его обращения в трезвенники посто¬
янно поминали с самых пуританских трибун и кафедр, рассказы¬
1 Солнечный Джим — могучий весельчак, изображенный на рекламе овсян¬
ки, символ радости и силы.
2Хэнуолл — лечебница для душевнобольных недалеко от Лондона.
166
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
вая, как он еще в раннем детстве был отвлечен от шотландского
богословия пристрастием к шотландскому виски, как он вознесся
превыше того и другого и стал (по собственному его скромному
выражению) тем, что он есть. Правда, глядя на его пышную седую
бороду, лицо херувима и очки, поблескивающие на бесчисленных
обедах и заседаниях, где он неизменно присутствовал, трудно
было поверить, что он мог когда-либо являть собою нечто столь
тошнотворное, как умеренно пьющий человек или истовый каль¬
винист. Сразу чувствовалось, что это самый серьезный весельчак
из всех представителей рода человеческого.
Жил он в тихом предместье Хемпстеда, в красивом особняке,
высоком, но очень тесном, с виду похожем на башню, вполне со¬
временную и ничем не примечательную. Самая узкая из всех уз¬
ких стен этого дома выходила прямо к крутой, поросшей дерном
железнодорожной насыпи и содрогалась всякий раз, когда мимо
проносились поезда. Сэр Арон Армстронг, как с большой горяч¬
ностью уверял он сам, был человеком, совершенно лишенным
нервов. Но если проходящий поезд часто потрясал дом, то в это
утро все было наоборот,— дом причинил потрясение поезду.
Локомотив замедлил ход и остановился в том самом месте, где
угол дома нависал над крутым травянистым откосом. Остановить
эту самую бездушную из мертвых машин удается далеко не сразу;
но живая душа, бывшая причиной остановки, действовала поис¬
тине стремительно. Некий человек, одетый во все черное, вплоть
до (как запомнилось очевидцам) такой мелочи, как леденящие
душу черные перчатки, вынырнул словно из-под земли у края же¬
лезнодорожного полотна и замахал черными руками, словно ка¬
кая-то жуткая мельница. Сами по себе подобные действия едва ли
могли бы остановить поезд даже на малом ходу. Но при этом чело¬
век испустил вопль, который впоследствии описывали как нечто
совершенно дикое и нечеловеческое. Вопль был из тех звуков, ко¬
торые едва внятны, даже если они слышны вполне отчетливо. В
данном случае было выкрикнуто слово: «Убийство!»
Однако машинист клянется, что остановил бы поезд в любом
случае, даже если бы услышал не слово, а лишь зловещий, непо¬
вторимый голос, который его выкрикнул.
Едва поезд затормозил, сразу же обнаружились многие по¬
дробности недавней трагедии. Мужчина в черном, появившийся
на краю зеленого откоса, был лакей сэра Арона Армстронга, уг¬
рюмый человек по имени Магнус. Баронет со свойственной ему
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
167
беззаботностью частенько посмеивался над черными перчатками
своего мрачного слуги; но теперь никто не склонен был над ними
смеяться.
Когда несколько любопытствующих спустились с насыпи и
прошли за почернелую от сажи изгородь, они увидели скатившее¬
ся почти до самого низу откоса тело старика в желтом домашнем
халате с ярко-алой подкладкой. Нога убитого была захлестнута
веревочной петлей, накинутой, по-видимому, во время борьбы.
Были замечены и пятна крови, правда, весьма немногочислен¬
ные; но труп был изогнут или, вернее, скорчен и лежал в позе, ка¬
кую немыслимо принять живому существу. Это и был сэр Арон
Армстронг. Через несколько минут подоспел рослый светлоборо¬
дый человек, в котором кое-кто из ошеломленных пассажиров
признал личного секретаря покойного, Патрика Ройса, некогда
хорошо известного в богемных кругах и даже прославленного в
богемных искусствах. Выказывая свои чувства более неопреде¬
ленным, но при этом и более убедительным образом, он стал вто¬
рить горестным причитаниям лакея. А когда из дома появилась
еще и третья особа, Элис Армстронг, дочь умершего, которая бе¬
жала неверными шагами и махала рукой в сторону сада, маши¬
нист решил, что далее медлить нельзя. Он дал свисток, и поезд,
пыхтя, тронулся к ближайшей станции за помощью.
Так получилось, что отца Брауна срочно вызвали по просьбе
Патрика Ройса, этого рослого секретаря, в прошлом связанного с
богемой. По происхождению Ройс был ирландец; он принадле¬
жал к числу тех легкомысленных католиков, которые никогда и не
вспоминают о своем вероисповедании, покуда не попадут в отча¬
янное положение. Но вряд ли просьбу Ройса исполнили бы так
быстро, не будь один из официальных сыщиков другом и почита¬
телем непризнанного Фламбо: ведь невозможно быть другом
Фламбо и при этом не наслушаться бесчисленных рассказов про
отца Брауна. А посему когда молодой сыщик (чья фамилия была
Мертон) вел маленького священника через поля к линии желез¬
ной дороги, беседа их была гораздо доверительней, нежели можно
было бы ожидать от двоих совершенно незнакомых людей.
— Насколько я понимаю,— заявил Мертон без обиня¬
ков,— разобраться в этом деле просто немыслимо. Тут решитель¬
но некого заподозрить. Магнус — напыщенный старый дурак; он
слишком глуп для того, чтобы совершить убийство. Ройс вот уже
много лет был самым близким другом баронета, ну а дочь, без со¬
168
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
мнения, души не чаяла в своем отце. И, помимо прочего, все
это — сплошная нелепость. Кто стал бы убивать старого весельча¬
ка Армстронга? У кого поднялась бы рука пролить кровь безобид¬
ного человека, который так любил застольные разговоры? Ведь
это все равно что убить рождественского деда.
— Да, в доме у него действительно царило веселье,-— согласил¬
ся отец Браун.— Веселье это не прекращалось, покуда хозяин
оставался в живых. Но как вы полагаете, сохранится ли оно те¬
перь, после его смерти?
Мертон слегка вздрогнул и взглянул на собеседника с живым
любопытством.
— После его смерти? — переспросил он.
— Да,— бесстрастно продолжал священник,— хозяин-то был
веселым человеком. Но заразил ли он своим весельем других?
Скажите откровенно, есть ли в доме еще хоть один веселый чело¬
век, кроме него?
В мозгу у Мертона словно приоткрылось оконце, и через него
проник тот странный проблеск удивления, который вдруг прояс¬
няет то, что было известно с самого начала. Ведь он часто заходил
к Армстронгам по делам, которые старый филантроп вел с поли¬
цией; и теперь он вспомнил, что атмосфера в доме действительно
была удручающая. В комнатах с высокими потолками стоял хо¬
лод; обстановка отличалась дурным вкусом и дешевой провинци¬
альностью; в коридорах, где гулял сквозняк, горели слабые элект¬
рические лампочки, светившие не ярче луны. И хотя румяная фи¬
зиономия старика, обрамленная серебристо-седой бородой, оза¬
ряла ярким костром каждую комнату и каждый коридор, она не
оставляла по себе ни капли тепла. Разумеется, это ощущение мо¬
гильного холода до известной степени порождалось самою жиз¬
нерадостностью и кипучестью владельца дома; ему не нужны
печи или лампы, сказал бы он, потому что его согревает собствен¬
ное тепло. Но когда Мертон вспомнил других обитателей дома,
ему пришлось признать, что они были лишь тенями хозяина. Уг¬
рюмый лакей с его чудовищными черными перчатками вполне
мог бы привидеться в ночном кошмаре; Ройс, личный секретарь,
здоровяк в твидовых брюках, смахивающий на быка, носил ко¬
ротко подстриженную бородку, но в этой соломенно-желтой бо¬
родке уже странным образом пробивалась ранняя седина, а широ¬
кий лоб избороздили морщины. Конечно, он был вполне добро¬
душен, но добродушие это было какое-то печальное, почти скор¬
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
169
бное,— у него был такой вид, словно в жизни его постигла
жестокая неудача. Ну а если взглянуть на дочь Армстронга, трудно
поверить, что она и в самом деле приходится ему дочерью; лицо у
нее такое бледное, с болезненными чертами. Она не лишена изя¬
щества, но во всем ее облике ощущается затаенный трепет, кото¬
рый делает ее похожей на осу. Иногда Мертон думал, что она, ве¬
роятно, очень пугается грохота проходящих поездов.
— Видите ли,— сказал отец Браун, едва заметно подмиги¬
вая,— я отнюдь не уверен, что веселость Армстронга доставляла
большое удовольствие... мм... его ближним. Вот вы говорите, что
никто не мог убить такого славного старика, а я в этом далеко не
убежден: ne nos inducas in temptatione1. Я лично если бы и убил че¬
ловека,— добавил он с подкупающей простотой,— то уж непре¬
менно какого-нибудь оптимиста, смею заверить.
— Но почему? — вскричал изумленный Мертон.— Неужели
вы считаете, что людям не по душе веселый нрав?
— Людям по душе, когда вокруг них часто смеются,— ответил
отец Браун,— но я сомневаюсь, что им по душе, когда кто-либо
всегда улыбается. Безрадостное веселье очень докучливо.
На этом разговор оборвался, и некоторое время они молча
шли, обдуваемые ветром, вдоль рельсов по травянистой насыпи, а
когда добрались до длинной тени от дома Армстронга, отец Браун
вдруг сказал с таким видом, словно хотел отбросить тревожную
мысль, а вовсе не высказать ее всерьез:
— Разумеется, в пристрастии к спиртному как таковом нет ни
хорошего, ни дурного. Но иной раз мне невольно приходит на ум,
что людям вроде Армстронга порою нужен бокал вина, чтобы
стать немного печальней.
Начальник Мертона по службе, седовласый сыщик с незауряд¬
ными способностями, стоял на травянистом откосе, дожидаясь
следователя, и разговаривал с Патриком Ройсом, чьи могучие
плечи и всклокоченная бородка возвышались над его головою.
Это было тем заметней еще и потому, что Ройс имел привычку
слегка горбить крепкую спину и, когда отправлялся по церков¬
ным или домашним делам, двигался тяжело и неторопливо, слов¬
но буйвол, запряженный в прогулочную коляску.
При виде священника Ройс с несвойственной ему приветли¬
востью поднял голову и отвел его на несколько шагов в сторону.
1 Не введи нас во искушение (лат.).
170
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
А Мертон тем временем обратился к старшему сыщику не без
почтительности, но по-мальчишески нетерпеливо:
— Ну как, мистер Гилдер, далеко ли вы продвинулись в рас¬
крытии этой тайны?
— Никакой тайны здесь нет,— отозвался Гилдер, сонно щу¬
рясь на грачей, которые сидели поблизости.
— Ну мне, по крайней мере, кажется, что тайна все же
есть,— возразил Мертон с улыбкой.
— Дело совсем простое, мой мальчик,— обронил старший сы¬
щик, поглаживая седую остроконечную бородку.— Через три ми¬
нуты после того как вы по просьбе мистера Ройса отправились за
священником, вся история стала ясна, как день. Вы знаете одут¬
ловатого лакея в черных перчатках, того самого, который остано¬
вил поезд?
— Как не знать. При виде его у меня мурашки поползли по
коже.
— Итак,— промолвил Гилдер,— когда поезд исчез из виду, че¬
ловек этот тоже исчез. Вот уж поистине хладнокровный преступ¬
ник! Удрал на том самом поезде, который должен был вызвать по¬
лицию, ведь ловко?
— Стало быть, вы совершенно уверены,— заметил младший
сыщик,— что он действительно убил своего хозяина?
— Да, сынок, совершенно уверен,— ответил Гилдер
сухо,— уже хотя бы по той пустяковой причине, что он прихва¬
тил двадцать тысяч фунтов наличными из письменного стола.
Нет, теперь единственное затруднение, если только это вообще
можно так назвать, состоит в том, чтобы выяснить, как именно
он его убил. Похоже, что череп проломлен каким-то тяжелым
предметом, но поблизости тяжелых предметов не обнаружено,
а унести оружие с собой было бы для убийцы обременительно,
разве что оно очень маленькое и потому не привлекло внима¬
ния.
— Возможно, оно, напротив, очень большое и потому не при¬
влекло внимания,— произнес маленький священник со стран¬
ным, отрывистым смешком.
Услышав такую нелепость, Гилдер повернулся и сурово спро¬
сил отца Брауна, как понимать его слова.
— Я сам знаю, что выразился глупо,— сказал отец Браун со
смущением.— Получается как в волшебной сказке. Но бедняга
Армстронг убит дубиной, которая по плечу только великану, бо¬
льшой зеленой дубиной, очень большой и потому незаметной, ее
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
171
обычно называют землей. Он расшибся насмерть вот об эту зеле¬
ную насыпь, на которой мы сейчас стоим.
— Куда это вы клоните? — с живостью спросил сыщик.
Отец Браун обратил круглое, как луна, лицо к фасаду дома и
поглядел вверх, близоруко сощурив глаза. Проследив за его взгля¬
дом, все увидели на самом верху этой глухой части дома, в мезо¬
нине, распахнутое настежь окно.
— Разве вы не видите,— сказал он, указывая на окно пальцем с
какой-то детской неловкостью,— что он упал вон оттуда?
Гилдер, насупясь, глянул на окно и произнес:
— Да, это вполне вероятно. Но я все-таки не понимаю, откуда
у вас такая уверенность.
Отец Браун широко открыл серые глаза.
— Ну как же,— сказал он,— ведь на ноге у трупа обрывок ве¬
ревки. Разве вы не видите, что вон там из окна свисает другой об¬
рывок?
На такой высоте все предметы казались крохотными пылинка¬
ми или волосками, но проницательный старый сыщик остался
доволен объяснением.
— Вы правы, сэр,— сказал он отцу Брауну.— Очко в вашу по¬
льзу.
Едва он успел вымолвить эти слова, как экстренный поезд, со¬
стоявший из единственного вагона, преодолел поворот слева от
них, остановился и изверг из себя целый отряд полисменов, среди
которых виднелась отталкивающая рожа Магнуса, беглого лакея.
— Вот это ловко, черт возьми! Его уже арестовали! — вскричал
Гилдер и устремился вперед с неожиданной живостью.
— А деньги были при нем? — крикнул он первому полисмену.
Тот посмотрел ему в лицо несколько странным взглядом и от¬
ветил:
— Нет.— Помолчав, он добавил: — По крайней мере, здесь их
нету.
— Кто будет инспектор, осмелюсь спросить? — сказал меж тем
Магнус.
Едва он заговорил, все сразу поняли, почему его голос остано¬
вил поезд. Внешне это был человек мрачного вида, с прилизанны¬
ми черными волосами, с бесцветным лицом, чуть раскосыми, как
у жителей Востока, глазами и тонкогубым ртом. Его происхожде¬
ние и настоящее имя вряд ли были известны с тех пор, как сэр
Арон «спас» его от работы официанта в лондонском ресторане, а
также (как утверждали некоторые) заодно и от других, куда более
172
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
неблаговидных обстоятельств. Но голос у него был столь же впе¬
чатляющий, сколь лицо казалось бесстрастным. То ли из-за тща¬
тельности, с которой он выговаривал слова чужого языка, то ли из
предупредительности к хозяину (который был глуховат) речь
Магнуса отличалась необычайной резкостью и пронзительно¬
стью, и когда он заговорил, окружающие чуть не подскочили на
месте.
— Я так и знал, что это случится,— произнес он во всеуслыша¬
ние, вызывающе и невозмутимо.— Мой покойный хозяин поте¬
шался надо мной, потому что я ношу черную одежду, но я всегда
говорил, что зато мне не надо будет надевать траур, когда насту¬
пит время идти на его похороны.
Он сделал быстрое, выразительное движение руками в черных
перчатках.
— Сержант,—сказал инспектор Гилдер, с бешенством уста¬
вившись на черные перчатки.— Почему этот негодяй до сих пор
гуляет без наручников? Ведь сразу видно, что перед нами опасный
преступник.
— Позвольте, сэр,— сказал сержант, на лице которого застыло
бессмысленное удивление.— Я не уверен, что мы имеем на это
право.
— Как прикажете вас понимать? — резко спросил инспек¬
тор.— Разве вы его не арестовали?
Тонкогубый рот тронула едва уловимая презрительная усмеш¬
ка, и тут, словно вторя этой издевке, раздался свисток подходяще¬
го поезда.
— Мы арестовали его,— сказал сержант серьезно,— в тот са¬
мый миг, когда он выходил из полицейского участка в Хайгейте,
где передал все деньги своего хозяина в руки инспектора Робин¬
сона.
Гилдер поглядел на лакея с глубочайшим изумлением.
— Чего ради вы это сделали? — спросил он у Магнуса.
— Ну само собой, чтоб деньги не попали в руки преступника, а
были в целости и сохранности,— ответил тот с невозмутимым
спокойствием.
— Без сомнения,— сказал Гилдер,— деньги сэра Арона были
бы в целости и сохранности, если б вы передали их его семейству.
Последние слова потонули в грохоте колес, и поезд, лязгая и
подрагивая, промчался мимо; но этот адский шум, то и дело раз¬
дававшийся подле злополучного дома, был перекрыт голосом
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
173
Магнуса, чьи слова прозвучали явственно и гулко, как удары ко¬
локола:
— У меня нет оснований доверять семейству сэра Арона.
Все присутствующие замерли на месте, ощутив, что некто, бес¬
шумно, как призрак, появился рядом; и Мертон ничуть не уди¬
вился, когда поднял голову и увидел поверх плеча отца Брауна
бледное лицо дочери Армстронга. Она была еще молода и хороша
собою, вся светилась чистотой, но каштановые ее волосы заметно
поблекли и потускнели, а кое-где в них даже просвечивала седи¬
на.
— Будьте поосторожней в выражениях,— сердито сказал
Ройс,— вы напугали мисс Армстронг.
— Смею надеяться, что мне это удалось,— отозвался Магнус
своим зычным голосом.
Пока девушка непонимающе глядела на него, а все остальные
предавались удивлению, каждый на свой лад, он продолжал:
— Я как-то привык к тому, что мисс Армстронг частенько тря¬
сется. Вот уже много лет у меня на глазах ее время от времени бьет
дрожь. Одни говорили, будто она дрожит от холода, другие утвер¬
ждали, что это со страху, но я-то знаю, что дрожала она от ненави¬
сти и низменной злобы — этих демонов, которые сегодня утром
наконец восторжествовали. Если бы не я, ее след бы уже простыл,
сбежала бы со своим любовником и со всеми денежками. С тех са¬
мых пор как мой покойный хозяин не позволил ей выйти за этого
гнусного пьянчугу...
— Замолчите,— сказал Гилдер сурово.— Все эти ваши выдум¬
ки или подозрения о семейных делах нас не интересуют. И если у
вас нет каких-либо вещественных доказательств, то голословные
утверждения...
— Ха! Я представлю вам вещественные доказательства,— пре¬
рвал его Магнус резким голосом.— Извольте, инспектор, вызвать
меня в суд, и я не премину сказать правду. А правда вот она: через
секунду после того, как окровавленного старика вышвырнули в
окно; я бросился в мезонин и увидел там его дочку, она валялась в
обмороке на полу, и в руке у нее был кинжал, красный от крови.
Позвольте мне заодно передать властям вот эту штуку.
Тут он вынул из заднего кармана длинный нож с роговой руко¬
яткой и красным пятном на лезвии и вручил его сержанту. Потом
он снова отступил в сторону, и щелки его глаз почти совсем за¬
плыли на пухлой китайской физиономии, сиявшей торжествую¬
щей улыбкой.
174
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
При виде этого Мертона едва не стошнило; он сказал Гилд еру
вполголоса:
— Надеюсь, вы поверите на слово не ему, а мисс Армстронг?
Отец Браун вдруг поднял лицо, необычайно свежее и розовое,
словно он только что умылся холодной водой
— Да,— сказал он, источая неотразимое простодушие.— Но
разве слово мисс Армстронг непременно должно противоречить
слову свидетеля?
Девушка испустила испуганный, отрывистый крик; все взгля¬
ды обратились на нее. Она окаменела, словно разбитая парали¬
чом; только лицо, обрамленное тонкими каштановыми волоса¬
ми, оставалось живым, потрясенное и недоумевающее. Она стоя¬
ла с таким видом, как будто на шее у нее затягивалась петля.
— Этот человек,— веско промолвил мистер Гилдер,— недву¬
смысленно заявляет, что застал вас с ножом в руке, без чувств,
сразу же после убийства.
— Он говорит правду,— отвечала Элис.
Когда присутствующие опомнились, они увидели, что Патрик
Ройс, пригнув массивную голову, вступил в середину круга, после
чего произнес поразительные слова:
— Ну что ж, если мне все равно пропадать, я сперва хоть отведу
душу.
Его широкие плечи всколыхнулись, и железный кулак нанес
сокрушительный удар по благодушной восточной физиономии
мистера Магнуса, который тотчас же распростерся на лужайке
плашмя, словно морская звезда. Несколько полисменов немед¬
ленно схватили Ройса; остальным же от растерянности почуди¬
лось, будто все разумное летит в тартарары и мир превращается в
сцену, на которой разыгрывается нелепое шутовское зрелище.
— Бросьте эти штучки, мистер Ройс,— властно сказал Гил¬
дер.— Я арестую вас за оскорбление действием.
— Ничего подобного,— возразил ему Ройс голосом, гулким,
как железный гонг.— Вы арестуете меня за убийство.
Гилдер с тревогой взглянул на поверженного; но тот уже сел,
вытирая редкие капли крови с почти не поврежденного лица, и
потому инспектор только спросил отрывисто:
— Что это значит?
— Этот малый сказал истинную правду,— объяснил
Ройс.— Мисс Армстронг лишилась чувств и упала с ножом в руке.
Но она схватила нож не для того, чтобы убить своего отца, а для
того, чтобы его защитить.
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
175
— Защитить! — повторил Гилдер серьезно.— От кого же?
— От меня,— отвечал Ройс.
Элис взглянула на него ошеломленно и испуганно; потом про¬
говорила тихим голосом:
— Ну что ж, в конце концов я рада, что вы не утратили мужест¬
ва.
Мезонин, где была комната секретаря (довольно тесная келья
для такого исполинского отшельника), хранил все следы недав¬
ней драмы. Посреди комнаты, на полу, валялся тяжелый револь¬
вер, по-видимому, кем-то отброшенный в сторону; чуть левее от¬
катилась к стене бутылка из-под виски, откупоренная, но не до¬
питая. Тут же лежала скатерть, сорванная с маленького столика и
растоптанная, а обрывок веревки, такой же самой, какую обнару¬
жили на трупе, был переброшен через подоконник и нелепо бол¬
тался в воздухе. Осколки двух разбитых вдребезги ваз усеивали ка¬
минную полку и ковер.
— Я был пьян,— сказал Ройс; простота, с которой держался
этот преждевременно состарившийся человек, выглядела трога¬
тельно, как первое раскаяние нашалившего ребенка.
— Все вы слышали про меня,— продолжал он хриплым голо¬
сом.— Всякий слышал, как началась моя история, и теперь она,
видимо, кончится столь же печально. Некогда я слыл умным че¬
ловеком и мог бы быть счастлив: Армстронг спас остатки моей
души и тела, вытащил меня из кабаков и всегда по-своему был ко
мне добр, бедняга! Только он ни в коем случае не позволил бы мне
жениться на Элис, и надо прямо признать, что он был прав. Ну а
теперь сами делайте выводы, не принуждайте меня касаться по¬
дробностей. Вон там, в углу, моя бутылка с виски, выпитая напо¬
ловину, а вот мой револьвер на ковре, уже разряженный. Веревка,
которую нашли на трупе, лежала у меня в ящике, и труп был вы¬
брошен из моего окна. Вам незачем пускать по моему следу сы¬
щиков, чтобы проследить мою трагедию: она не нова в этом про¬
клятом мире. Я сам обрекаю себя на виселицу, и, видит бог, этого
вполне достаточно!
Инспектор сделал едва уловимый жест, и полисмены окружи¬
ли дюжего человека, готовясь увести его незаметно; но им это не
вполне удалось ввиду поразительного появления отца Брауна, ко¬
торый внезапно переступил порог, двигаясь по ковру на четвере¬
ньках, словно он совершал некий кощунственный обряд. Совер¬
шенно равнодушный к тому впечатлению, которое его поступок
произвел на окружающих, он остался в этой позе, но повернул к
176
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
ним умное круглое лицо, похожий на забавное четвероногое су¬
щество с человеческой головою.
— Послушайте,— сказал он добродушно,— право же, это ни в
какие ворота не лезет, согласитесь сами. Сначала вы заявили, что
не нашли оружия. Теперь же мы находим его в избытке: вот нож,
которым можно зарезать, вот веревка, которой можно удавить, и
вот револьвер, а в конечном итоге старик разбился, выпав из окна.
Нет, я вам говорю, это ни в какие ворота не лезет. Это уж слиш¬
ком.
И он тряхнул опущенной головой, словно конь на пастбище.
Инспектор Гилдер, преисполненный решимости, открыл рот,
но не успел слова вымолвить, потому что забавный человек, сто¬
явший на четвереньках, продолжал свои пространные рассужде¬
ния:
— И вот перед нами три немыслимых обстоятельства. Пер¬
вое — это дыры в ковре, куда угодили шесть пуль. С какой стати
кому-то понадобилось стрелять в ковер? Пьяный дырявит голову
врагу, который скалит над ним зубы. Он не ищет повода ухватить
его за ноги или взять приступом его домашние туфли. А тут еще
эта веревка...
Оторвавшись от ковра, отец Браун поднял руки, сунул их в
карманы, но продолжал стоять на коленях.
— В каком умопостижимом опьянении может человек захлес¬
тывать петлю на чьей-то шее, а в результате захлестнуть ее на
ноге? И в любом случае Ройс не был так уж сильно пьян, иначе он
сейчас спал бы беспробудным сном. Но самое явное свидетельст¬
во — это бутылка с виски. По-вашему, выходит, что алкоголик
дрался за бутылку, одержал верх, потом швырнул ее в угол, при¬
чем половину пролил, а ко второй половине даже не притронулся.
Смею заверить, никакой алкоголик, так не поступит.
Он неуклюже встал на ноги и с явным сожалением сказал мни¬
мому убийце, который оговорил сам себя:
— Мне очень жаль, любезнейший, но ваша версия, право же,
неудачна.
— Сэр,— тихонько сказала Элис Армстронг священнику,— вы
позволите поговорить с вами наедине?
Услышав эту просьбу, словоохотливый пастырь прошел через
лестничную площадку в другую комнату, но прежде чем он успел
открыть рот, девушка заговорила сама, и в голосе ее звучала нео¬
жиданная горечь.
ТРИ ОРУДИЯ СМЕРТИ
177
— Вы умный человек,— сказала она,— и вы хотите выручить
Патрика, я знаю. Но это бесполезно. Подоплека у этого дела пре¬
скверная, и чем больше вам удастся выяснить, тем больше будет
улик против несчастного человека, которого я люблю.
— Почему же? — спросил Браун, твердо глядя ей в лицо.
— Да потому,— ответила она с такой же твердостью,— что я
своими глазами видела, как он совершил преступление.
— Так! — невозмутимо сказал Браун.— И что же именно он
сделал?
— Я была здесь, в этой самой комнате,— объяснила она.— Обе
двери были закрыты, но вдруг раздался голос, какого я не слыхала
в жизни, голос, похожий на рев. «Ад! Ад! Ад!» — выкрикнул он не¬
сколько раз кряду, а потом обе двери содрогнулись от первого ре¬
вольверного выстрела. Прежде чем я успела распахнуть эту и ту
двери, грянули три выстрела, а потом я увидела, что комната пол¬
на дыма и револьвер в руке моего бедного Патрика тоже дымится,
и я видела, как он выпустил последнюю страшную пулю. Потом
он прыгнул на отца, который в ужасе прижался к оконному кося¬
ку, сцепился с ним и попытался задушить его веревкой, которую
накинул ему на шею, но в борьбе веревка соскользнула с плеч и
упала к ногам. Потом она захлестнула одну ногу, а Патрик, как бе¬
зумный, поволок отца. Я схватила с пола нож, кинулась между
ними и успела перерезать веревку, а затем лишилась чувств.
— Понятно,— сказал отец Браун все с той же бесстрастной лю¬
безностью.— Благодарю вас.
Девушка поникла под бременем тяжких воспоминаний, а свя¬
щенник спокойно ушел в соседнюю комнату, где оставались то¬
лько Гилдер и Мертон с Патриком Ройсом, который в наручниках
сидел на стуле. Отец Браун скромно сказал инспектору:
— Вы позволите мне поговорить с арестованным в вашем при¬
сутствии? И нельзя ли на минутку освободить его от этих никчем¬
ных наручников?
— Он очень силен,— сказал Мертон вполголоса.— Зачем вы
хотите снять наручники?
— Я хотел бы,— смиренно произнес священник,— удостоить¬
ся чести пожать ему руку.
Оба сыщика уставились на отца Брауна в недоумении, а тот
продолжал:
— Сэр, вы не расскажете им, как было дело?
Сидевший на стуле покачал взъерошенной головой, а священ¬
ник нетерпеливо обернулся.
178
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Тогда я расскажу сам,— проговорил он.— Человеческая
жизнь дороже посмертной репутации. Я намерен спасти живого,
и пускай мертвые хоронят своих мертвецов1.
Он подошел к роковому окну и, помаргивая, продолжал:
— Я уже говорил вам, что в данном случае перед нами слишком
много оружия и всего лишь одна смерть. А теперь я говорю, что
все это не служило оружием и не было использовано, дабы причи¬
нить смерть. Эти ужасные орудия — петля, окровавленный нож,
разряженный револьвер, служили своеобразному милосердию.
Их употребили отнюдь не для того, чтобы убить сэра Арона, а для
того, чтобы его спасти.
— Спасти! — повторил Гилдер.— Но от чего?
— От него самого,— сказал отец Браун.— Он был сумасшед¬
ший и пытался наложить на себя руки.
— Как? — вскричал Мертон, полный недоверия.— А наслаж¬
дение жизнью, которое он исповедовал?
— Это жестокое вероисповедание,— сказал священник, вы¬
глядывая за окно.— Почему бы ему не поплакать, как плакали не¬
когда его предки? Лучшим его намерениям не суждено было осу¬
ществиться, душа стала холодной, как лед: под веселой маской
скрывался пустой ум безбожника. Наконец, для того, чтобы под¬
держать свою репутацию весельчака, он снова начал выпивать,
хотя бросил это дело давным-давно. Но в подлинном трезвеннике
неистребим ужас перед алкоголизмом: такой человек живет в про¬
зрении и ожидании того психологического ада, от которого пре¬
достерегал других. Ужас этот безвременно погубил беднягу Арм¬
стронга. Сегодня утром он был в невыносимом состоянии, сидел
здесь и кричал, что он в аду, таким безумным голосом, что собст¬
венная дочь его не узнала. Он безумно жаждал смерти и с редкост¬
ной изобретательностью, свойственной одержимым людям, раз¬
бросал вокруг себя смерть в разных обличьях: петлю-удавку, рево¬
львер своего друга и нож. Ройс случайно вошел сюда и действовал
немедля. Он швырнул нож на ковер, схватил револьвер и, не имея
времени его разрядить, выпустил все пули одна за другой прямо в
пол. Но тут самоубийца увидел четвертое обличье смерти и мет¬
нулся к окну. Спаситель сделал единственное, что остава¬
лось,— кинулся за ним с веревкой и попытался связать его по ру¬
кам и по ногам. Тут-то и вбежала несчастная девушка и, не пони¬
мая, из-за чего происходит борьба, попыталась освободить отца.
1 Мф., 8, 22; Лк., 9, 60.
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
179
Сперва она только полоснула ножом по пальцам бедняги Ройса,
отсюда и следы крови на лезвии. Вы, разумеется, заметили, что,
когда он ударил лакея, кровь на лице была, хотя никакой раны не
было? Перед тем как упасть без чувств, бедняжка успела перере¬
зать веревку и освободить отца, а он выпрыгнул вот в это окно и
низвергся в вечность.
Наступило долгое молчание, которое наконец нарушило звя¬
канье металла — это Гилдер разомкнул наручники, сковывавшие
Патрика Ройса, и заметил:
— Думается мне, сэр, вам следовало сразу сказать правду. Вы и
эта юная особа стоите больше, чем некролог Армстронга.
— Плевать мне на этот некролог! — грубо крикнул
Ройс.— Разве вы не понимаете — я молчал, чтобы скрыть от нее!
— Что скрыть? — спросил Мертон
— Да то, что она убила своего отца, болван вы этакий! — рявк¬
нул Ройс.— Ведь когда б не она, он был бы сейчас жив. Если она
узнает, то сойдет с ума от горя.
— Право, не думаю,— заметил отец Браун, берясь за шля¬
пу.— Пожалуй, я лучше скажу ей сам. Даже роковые ошибки не
отравляют жизнь так, как грехи. И во всяком случае, мне кажется,
впредь вы будете гораздо счастливее. А я сейчас должен вернуться
в школу для глухих.
Когда он вышел на лужайку, где трава колыхалась от ветра, его
окликнул какой-то знакомый из Хайгейта:
— Только что приехал следователь. Сейчас начнется дознание.
— Я должен вернуться в школу,— сказал отец Браун.— К со¬
жалению, мне недосуг, и я не могу присутствовать при дознании.
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
Когда Фламбо брал отпуск в своей конторе в Вестминстере, он
проводил этот месяц на парусной шлюпке, такой маленькой, что
чаще всего ею пользовались как весельной лодкой. К тому же он
предпочитал отдыхать в графствах Восточной Англии, где на кро¬
шечных речках шлюпка казалась волшебным корабликом, сколь¬
зившим по суше через луга и поля. В суденышке могли с удобст¬
вом расположиться два человека; оставалось место лишь для са¬
мых необходимых вещей, и Фламбо брал то, что по своему разу¬
мению считал необходимым. Обычно это сводилось к четырем
вещам: консервам из лосося, если захочется есть, заряженным ре¬
180
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
вольверам, если захочется пострелять, бутылке бренди на случай
обморока и — священнику — на случай скоропостижной кончи¬
ны. С этим легким багажом он неторопливо плыл по узким реч¬
кам, собираясь со временем достигнуть Норфолкских озер, а пока
что наслаждаясь видами лугов, склонявшихся над рекой садовых
деревьев и отражавшихся в воде поселков и особняков, останав¬
ливаясь порыбачить в тихих заводях и в некотором смысле при¬
жимаясь к берегу.
Как истинный философ Фламбо проводил свой отдых бесце¬
льно, но, как у всякого истинного философа, у него имелось на
этот счет оправдание. Он держал в уме некое намерение, к кото¬
рому относился достаточно серьезно, чтобы успех стал венцом от¬
пуска, но и достаточно легко, чтобы не расстраиваться в случае
неудачи. Много лет назад, когда он еще был некоронованным ко¬
ролем воров и самой знаменитой персоной в Париже, ему часто
доводилось получать невразумительные послания одобрительно¬
го, обвинительного и даже любовного свойства. Но одно из них
запечатлелось в его памяти — обычная визитная карточка в кон¬
верте с английским штемпелем. На обратной стороне карточки
было написано зелеными чернилами по-французски: «Если вы
когда-нибудь отойдете отдел и станете респектабельным челове¬
ком, навестите меня. Мне хотелось бы познакомиться с вами, так
как я встречался с большинством великих людей своего времени.
Ваша проделка, когда вы заставили одного сыщика арестовать
другого, была одной из самых блестящих сцен во французской ис¬
тории». На лицевой стороне карточки стояла официальная над¬
пись: «Князь Сарадин, Рид-Хаус, Рид-Айленд, Норфолк»1.
Тогда Фламбо не уделил особого внимания этому приглаше¬
нию, но удостоверился, что князь был блестящей и широко изве¬
стной фигурой в светских кругах Южной Италии. Говорили, что в
юности он совратил замужнюю женщину из знатной семьи и бе¬
жал с нею — довольно обычная эскапада для людей его положе¬
ния, но запомнившаяся своим трагическим продолжением: слу¬
хами о самоубийстве оскорбленного супруга, который якобы бро¬
сился в пропасть на Сицилии. Потом князь некоторое время жил
в Вене, но последние годы провел в неустанных странствиях. Ког¬
да Фламбо, как и князь Сарадин, удалился с бурной европейской
сцены и стал жить в Англии, его посетила мысль нанести неожи¬
данный визит знатному изгнаннику, поселившемуся среди Нор¬
1 Букв.: «Камышовый дом» и «Камышовый остров».— Примеч. пер.
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
181
фолкских озер. Фламбо не имел представления, сможет ли найти
нынешнее обиталище князя, вероятно, достаточно скромное и
неприметное. Но случилось так, что он нашел это место гораздо
раньше, чем мог предположить.
Однажды вечером путешественники причалили к берегу, по¬
росшему высокой травой и низкими деревьями с подрезанными
кронами. После целого дня работы на веслах сон рано одолел их,
зато оба проснулись еще до рассвета. Большая лимонная луна то¬
лько заходила в зарослях высокой травы у них над головами, а
небо было глубокого бирюзового оттенка — еще ночное, но яр¬
кое. Обоим сразу же вспомнилось детство, волшебная и удивите¬
льная пора, когда заросли трав смыкаются над нами, словно лес¬
ная чаща. На фоне огромной заходящей луны маргаритки и оду¬
ванчики казались сказочными цветами, напоминающими узоры
на обоях в детской. Лежа в шлюпке под высоким берегом, они в
радостном изумлении разглядывали цветы, травы и корни кустар¬
ников.
— Клянусь Юпитером! — произнес Фламбо.— Похоже на за¬
колдованное царство!
Отец Браун резко выпрямился и перекрестился. Его движение
было таким стремительным, что Фламбо посмотрел на него с лег¬
ким удивлением и спросил, в чем дело.
— Авторы средневековых баллад знали о колдовстве гораздо
больше, чем вы,— ответил священник.— В зачарованной стране
происходят не только приятные вещи.
— Вздор! — фыркнул Фламбо.— Под такой невинной луной
могут случаться только приятные неожиданности. Я предлагаю
сразу же плыть дальше, а там посмотрим, что будет. Мы можем
умереть и сгнить в могиле, прежде чем снова увидим такую луну и
в таком месте.
— Ладно,—сказал отец Браун.—Я и не говорил, что плохо
входить в заколдованное царство. Я только говорил, что это всегда
бывает опасно.
Они медленно плыли по светлеющей реке; глубокая синева не¬
босвода и тусклое золото луны постепенно выцветали, пока нако¬
нец не растаяли в громадном бесцветном космосе, предшествую¬
щем буйству рассвета. Когда первые проблески алого, серого и зо¬
лотого пересекли горизонт от края до края, их вдруг поглотила
темная масса какого-то городка или деревни, возникшая впереди
на берегу. В утреннем полусвете уже можно было разглядеть нави¬
савшие над водой деревенские крыши и мостики. Казалось, что
182
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
дома с длинными и низкими крышами сошлись к реке на водо¬
пой, словно стадо больших серых и бурых коров. Между тем рас¬
свет продолжал разгораться и перешел в обычное утро, прежде
чем они увидели хотя бы одно живое существо на пристани и мо¬
стках этого тихого городка. Наконец они увидели добродушного и
зажиточного на вид мужчину в штанах и рубашке, с лицом таким
же круглым, как недавно зашедшая луна, и кустиками рыжих ба¬
кенбард вокруг его нижнего полукружия; прислонившись к стол¬
бу, он смотрел на плавное течение реки. Поддавшись безотчетно¬
му порыву, Фламбо поднялся во весь рост в качающейся шлюпке
и зычным голосом спросил у незнакомца, не знает ли он, где на¬
ходится Рид-Айленд или Рид-Хаус. Тот лишь улыбнулся и молча
указал вверх по реке, за следующую излучину. Фламбо поплыл
туда без дальнейших расспросов.
Шлюпка обогнула несколько травянистых выступов и заплу¬
тала среди почти неподвижных и заросших камышом отрезков
реки, но прежде чем поиски успели наскучить, они миновали осо¬
бенно резкий поворот и оказались в тихой заводи, напоминавшей
озеро, вид которого инстинктивно заставил их остановиться. В
центре этой водной глади, со всех сторон окаймленной камышом,
находился невысокий продолговатый островок, на котором стоял
низкий и длинный дом наподобие бунгало, построенный из бам¬
бука или какого-то другого прочного тропического тростника.
Вертикальные бамбуковые стебли в плетении стен были блед¬
но-желтыми, диагональные стебли крыши выглядели темно-жел¬
тыми или коричневыми; только это и нарушало монотонное од¬
нообразие дома. Утренний ветерок шелестел в камышах вокруг
острова и пел в ребристых выпуклостях странного дома, словно
играя на огромной свирели.
— Бог ты мой! — воскликнул Фламбо.— Наконец-то приеха¬
ли! Вот он, настоящий Рид-Айленд, а вот и Рид-Хаус, если такой
вообще есть на свете. Похоже, тот толстяк с бакенбардами был
доброй феей!
— Возможно,— спокойно заметил отец Браун,— но если и
был, то злой феей.
Он не успел договорить, как нетерпеливый Фламбо уже прича¬
лил к берегу среди шуршащих камышей, и вскоре они ступили на
загадочный остров возле старого и безмолвного дома.
Как выяснилось, дом стоял задней стеной к реке и к единст¬
венному причалу; главный вход находился с другой стороны и
смотрел в сад, имевший продолговатую форму. Друзья приблизи¬
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
183
лись к нему по узкой тропе, огибавшей дом под низким карнизом
крыши. Через три разных окна в трех стенах дома они могли ви¬
деть одну и ту же длинную, хорошо освещенную комнату, обши¬
тую панелями из светлого дерева, с множеством зеркал и как буд¬
то подготовленную для элегантного завтрака. По обе стороны от
парадной двери стояли две бирюзовые цветочные вазы. Им от¬
крыл дворецкий мрачного вида — высокий, сухопарый, седой и
апатичный,— пробормотавший, что князь Сарадин нынче в отъ¬
езде, но его ждут с часу на час, и дом готов к приему хозяина и его
гостей. При виде карточки с надписью зелеными чернилами пер¬
гаментное лицо унылого слуги на миг оживилось, и он с неловкой
учтивостью предложил им остаться.
— Его сиятельство может прибыть в любую минуту,— сказал
он.— Ему будет неприятно узнать, что он разминулся с господа¬
ми, которых пригласил к себе. Мы всегда держим наготове холод¬
ный завтрак для него и его гостей; не сомневаюсь, что он пожелал
бы, чтобы вы откушали у нас.
Движимый любопытством, Фламбо с благодарностью принял
предложение и последовал за стариком, который церемонно пре¬
проводил его в большую комнату со светлыми панелями на сте¬
нах. В ней не было ничего особо примечательного, если не счи¬
тать необычного чередования длинных узких окон с длинными
узкими зеркалами, что придавало ей удивительно светлый и воз¬
душный вид. Она навеивала впечатление о завтраке под откры¬
тым небом. По углам висели неброские портреты: большая вы¬
цветшая фотография юноши в военном мундире и пастельный эс¬
киз, на котором красной охрой были изображены два длинново¬
лосых мальчика. Когда Фламбо осведомился, не князь ли этот
бравый молодой солдат, то получил отрицательный ответ. Это
младший брат князя, капитан Стефан Сарадин, пояснил дворец¬
кий. Тут он внезапно посуровел и как будто утратил всякое жела¬
ние продолжать разговор.
После завтрака, завершившегося превосходным кофе с лике¬
ром, гости познакомились с садом, библиотекой и домоправите¬
льницей — красивой темноволосой женщиной, не лишенной
своеобразного величия и похожей на Мадонну из подземного
царства. Судя по всему, она и дворецкий были единственными,
кто остался от прежней домашней челяди князя, а всех остальных
слуг набрали из Норфолка под ее надзором. Ее представили как
миссис Энтони, но она говорила с легким итальянским акцентом,
и Фламбо не сомневался, что эта фамилия представляла собой
184
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
местный вариант романского происхождения. В облике дворец¬
кого, мистера Поля, тоже присутствовало нечто чужеземное, но
он безукоризненно владел английским, как и многие отлично вы¬
школенные слуги космополитических знатных семейств.
Несмотря на красоту и живописное уединение, в доме витала
какая-то странная светлая печаль. Часы здесь тянулись медленно,
словно дни. Длинные комнаты с многочисленными окнами были
залиты светом, но он казался мертвенным. И за всеми посторон¬
ними звуками — голосами, звоном бокалов или легкими шагами
слуг — слышался несмолкаемый и навевающий грусть шум реки.
— Мы повернули не туда и попали в недоброе место,— сказал
отец Браун, глядя из окна на серовато-зеленые заросли осоки и
серебристое зеркало воды.— Ну что же, иногда хороший человек
в недобром месте может совершить хорошее.
Хотя отец Браун часто бывал молчалив, он обладал удивитель¬
ным даром сопереживания, и за эти несколько бесконечных часов
он неосознанно проник в тайны Рид-Хауса гораздо глубже, чем
его друг-профессионал. Он умел дружелюбно молчать, чем нево¬
льно привлекал желающих посплетничать, и почти без единого
слова со своей стороны узнавал от своих новых знакомых все, что
они вообще были готовы рассказать. Впрочем, дворецкий от при¬
роды был необщительным человеком. В нем чувствовалась угрю¬
мая и почти собачья преданность хозяину, с которым, по его сло¬
вам, очень дурно обошлись. Главным обидчиком, судя по всему,
был брат его сиятельства; при одном звуке его имени старик пре¬
зрительно морщил свой крючковатый нос, а его худое лицо, каза¬
лось, вытягивалось еще больше. Капитан Стефан, очевидно, был
бездельником, вытянувшим из своего великодушного брата сот¬
ни и тысячи фунтов, заставившим его отказаться от светского
блеска и вести тихую жизнь в уединении. Больше дворецкий ни¬
чего не сказал, а если и хотел сказать, его останавливала истовая
преданность хозяину.
Итальянка-домоправительница оказалась немного более об¬
щительной, и у Брауна сложилось впечатление, что она меньше
довольна своим положением. О хозяине она говорила с легкой яз¬
вительностью, но и не без определенного благоговения. Фламбо и
его друг стояли в зеркальной комнате, разглядывая эскизный ри¬
сунок с двумя мальчиками, когда домоправительница быстро во¬
шла внутрь, словно торопясь по домашнему делу. Помещение,
сверкающее стеклянными поверхностями, имело особое свойст¬
во: каждый входящий сюда отражался в четырех или пяти зерка¬
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
185
лах одновременно, и отец Браун, даже не повернув головы, умолк
на середине своего критического замечания. Однако Фламбо, на¬
клонившийся к картине, громко произнес:
— Полагаю, это братья Сарадин. У обоих вполне невинный
вид. Трудно сказать, где хороший брат, а где плохой.
Осознав, что находится в присутствии дамы, он перевел разго¬
вор на банальный обмен любезностями и вскоре вышел в сад. Но
отец Браун продолжал внимательно разглядывать эскиз, между
тем как миссис Энтони внимательно разглядывала отца Брауна. В
ее больших карих глазах застыло трагическое выражение, а на
оливковом лице отражалось недоверчивое любопытство, словно у
человека, который интересуется новым знакомым, но сомневает¬
ся в искренности его намерений. То ли облачение и вероиспове¬
дание маленького священника пробудили в ней воспоминания об
исповеди, то ли ей показалось, будто он знает больше, чем на са¬
мом деле, но она обратилась к нему приглушенным голосом,
словно к товарищу по заговору:
— В одном ваш друг прав: он говорит, что трудно отличить
плохого брата от хорошего. О, как трудно сделать правильный вы¬
бор!
— Я вас не понимаю,— сказал отец Браун и отодвинулся от
нее. Она подступила на шаг ближе, нахмурив брови и угрожающе
наклонив лоб, словно бык, опустивший рога.
— Хорошего просто нет,— прошипела она.— Капитан посту¬
пал достаточно дурно, когда брал все эти деньги, но вряд ли князь
поступал лучше, когда давал их. Не у одного капитана есть
кое-что против него.
Отвернутое в сторону лицо священника на мгновение озари¬
лось, и его губы беззвучно произнесли слово «шантаж». В то же
мгновение женщина резко оглянулась, побледнела и едва не упа¬
ла. Дверь неслышно распахнулась, и в проеме, словно призрак,
возник дворецкий. Из-за зеркальных отражений казалось, будто
пятеро дворецких вошли из пяти дверей
— Его сиятельство только что прибыл,— произнес он.
За первым окном, словно на ярко освещенной сцене, промель¬
кнула фигура мужчины. Секунду спустя он прошел мимо второго
окна, и в многочисленных зеркалах отразился тот же орлиный
профиль и стройная осанка. Князь держался прямо и бодро, но
его волосы блестели сединой, а лицо имело оттенок пожелтевшей
от времени слоновой кости. У него был короткий римский нос с
горбинкой, который обычно сочетается с высокими скулами и
186
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
длинным подбородком, но эти черты были отчасти скрыты усами
и эспаньолкой. Гораздо более темный, чем у бороды, цвет усов,
создавал несколько театральное впечатление, лишь усиливавшее¬
ся из-за белого цилиндра, орхидеи в петлице, желтого жилета и
пары желтых перчаток в руке, которыми он размахивал на ходу.
Когда князь подошел к парадному входу, Поль чинно распахнул
дверь, и все услышали жизнерадостный голос новоприбывшего:
«Ну вот я и вернулся!» Дворецкий поклонился и что-то неразбор¬
чиво ответил; какое-то время их беседа оставалась неслышной.
Потом Поль сказал «всегда к вашим услугам», и Сарадин вошел в
комнату, весело помахивая желтыми перчатками. Перед ними
снова предстало призрачное зрелище: пять князей вступили в гос¬
тиную через пять дверей.
Князь положил на стол белый цилиндр и желтые перчатки и
сердечно протянул руку своему гостю.
— Рад видеть вас у себя, мистер Фламбо,— сказал он.— Мне
хорошо известна ваша репутация, если такое замечание не поко¬
робит вас.
— Нисколько,— со смехом ответил Фламбо.— Я не отличаюсь
большой чувствительностью, и лишь очень немногие репутации
приобретаются незапятнанной добродетельностью.
Князь бросил на Фламбо пронзительный взгляд. Убедившись,
что в его ответе нет личного намека, он тоже рассмеялся и предло¬
жил всем сесть, включая и самого себя.
— Довольно приятный уголок,— рассеянно произнес
он.— Увы, тут почти нечем заняться, но рыбалка очень хороша.
Священника, который смотрел на князя с младенческой
серьезностью, не покидало смутное чувство, не поддававшееся
определению. Он смотрел на седые, тщательно завитые волосы,
желтовато-белое лицо и стройную, даже фатоватую фигуру. Все
это не было неестественным, но казалось несколько нарочитым,
словно у актера в ярком свете рампы. Безымянное беспокойство
таилось глубже, в самих чертах его лица. Брауна мучило ощуще¬
ние, что он уже где-то видел этого человека раньше. Князь был
похож на старого знакомого, облачившегося в маскарадный кос¬
тюм. Потом священник вспомнил про зеркала и решил списать
свои чувства на психологический эффект умножения человече¬
ских масок.
Князь Сарадин с большой ловкостью и тактом распределял
внимание между своими гостями. Когда он узнал, что Фламбо на¬
ходится в отпуске и любит порыбачить, то лично проводил его к
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
187
лучшему месту для рыбалки, а через двадцать минут вернулся на
собственном челноке, чтобы присоединиться к отцу Брауну в
библиотеке и завязать вежливую беседу о более философских, чем
спортивных, пристрастиях священника. Казалось, он одинаково
хорошо разбирался и в рыбалке и в книгах, хотя и не в самых поу¬
чительных; он говорил на пяти или шести языках, хотя в основ¬
ном на жаргонных диалектах. Ему, несомненно, доводилось жить
в разных городах и общаться с разношерстной публикой, потому
что в самых увлекательных его историях шла речь об игорных
притонах и курильнях опиума, австралийских беглых каторжни¬
ках и итальянских разбойниках. Отец Браун знал, что некогда
знаменитый князь Сарадин провел последние годы в почти по¬
стоянных странствиях, но не догадывался, что эти странствия за¬
водили его в такие сомнительные места и были так насыщены со¬
бытиями.
Несмотря на достоинство человека из высшего общества,
князь Сарадин обнаруживал признаки беспокойства и даже сует¬
ливости, не ускользнувшие от чуткого взора священника. Его
лицо было благообразным, но во взгляде поблескивало нечто нео¬
бузданное; он делал мелкие нервные жесты, как человек, имев¬
ший пристрастие к спиртному или наркотикам. По собственному
признанию, он не прилагал рук к управлению своим домашним
хозяйством. Это бремя возлагалось на двух пожилых слуг, особен¬
но дворецкого, который явно был опорой дома. Действительно,
мистер Поль был не столько дворецким, сколько мажордомом
или даже камергером. Он ел отдельно от других, но почти с такой
же помпезностью как его хозяин; остальные слуги трепетали пе¬
ред ним; и он чинно, но с большим достоинством советовался с
князем, словно был его поверенным, а не слугой. Смуглая домо¬
правительница казалась тенью в сравнении с ним. Теперь она
держалась незаметно, во всем слушалась дворецкого, и Браун бо¬
льше не слышал ее напряженного шепота, ранее намекнувшего
ему на то, что младший брат шантажировал старшего. Он не знал,
правдива ли история об отсутствующем капитане, но в поведении
Сарадина присутствовала некая скрытность и ненадежность, от¬
чего услышанное не казалось вовсе невероятным.
Когда они вернулись в длинную комнату с многочисленными
окнами и зеркалами, желтый вечерний свет уже озарял прибреж¬
ные ивы, и далекое уханье выпи напоминало о барабанах малень¬
кого лесного народца. Необычное ощущение присутствия в печа¬
188
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
льной и злой зачарованной стране снова окутало священника
темным облаком.
— Поскорее бы Фламбо вернулся,— пробормотал он.
— Вы верите в судьбу? — внезапно спросил неугомонный
князь Сарадин.
— Нет,— ответил его гость.— Я верю в Судный день.
Князь отвернулся от окна и как-то странно посмотрел на свя¬
щенника; его лицо находилось в тени на фоне заката.
— Что вы имеете в виду? — спросил он.
— Сейчас мы находимся по эту сторону занавеса,— ответил
отец Браун.— Все, что здесь происходит, как будто не имеет ника¬
кого смысла, но оно имеет смысл где-то еще. Там настоящего
преступника ждет возмездие, а здесь же оно часто обрушивается
на невиновного человека.
Князь издал неизъяснимый звук, похожий на птичий клекот;
его глаза на затененном лице хищно сверкнули. Внезапно в голове
священника, словно бесшумный взрыв, вспыхнула новая догад¬
ка. Возможно, сочетание резкости и внешнего блеска в манерах
Сарадина имеет другое объяснение? Был ли князь... находился ли
он в здравом уме? Сейчас он несколько раз повторил фразу «на
невиновного человека... на невиновного человека», что выгляде¬
ло более чем странно в светской беседе.
Тут отец Браун с запозданием заметил кое-что еще. В зеркале
напротив он увидел, как дверь тихо распахнулась и на пороге
предстал мистер Поль, на мертвенном лице которого застыло бес¬
страстное выражение.
— Я подумал, что будет лучше сразу же сообщить вам,— про¬
изнес он все тем же чопорно-уважительным тоном старого семей¬
ного адвоката.— К причалу подошла лодка с шестью гребцами, и
на корме сидит джентльмен.
— Лодка! — повторил князь.— Джентльмен?
Он поднялся на ноги. Наступившую тишину нарушали лишь
редкие птичьи крики в камышах, но прежде, чем кто-либо успел
заговорить, за тремя освещенными окнами промелькнула новая
фигура и новый профиль, подобно тому, как это недавно прои¬
зошло с самим князем. Но, не считая орлиных черт лица, в их
внешности было мало общего. Вместо нового белого цилиндра
Сарадина незнакомец носил черную шляпу устаревшего или за¬
граничного фасона. Его юное и очень суровое лицо с гладко вы¬
бритыми щеками и немного синеватым решительным подбород¬
ком отдаленно напоминало молодого Наполеона. Этому способ¬
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
189
ствовала консервативность его внешнего облика, как будто он не
давал себе труда задуматься о том, чтобы отступить от моды своих
предков. На нем был потертый синий фрак, красный жилет, похо¬
жий на военный, и белые панталоны из грубой ткани, распростра¬
ненные в начале викторианской эпохи, но странно неуместные в
наши дни. На фоне этой старинной одежды его смуглое лицо ка¬
залось невероятно молодым и чрезвычайно серьезным.
— Черт побери! — воскликнул князь Сарадин. Он надел свой
белый цилиндр, направился к парадной двери и распахнул ее в
сад, освещенный лучами заходящего солнца. Тем временем ново¬
прибывший и его спутники собрались на лужайке, словно мале¬
нькая опереточная армия. Шестеро гребцов вытянули лодку дале¬
ко на берег и выстроились вокруг, с почти угрожающим видом
держаподнятые весла, словно копья. Все они были загорелыми, а
некоторые носили серьги в ушах. Один из них, с черным футля¬
ром необычной формы в руках, встал рядом со смуглым юношей в
красном жилете
— Вас зовут Сарадин? — осведомился юноша.
Сарадин небрежно кивнул.
Глубокие карие глаза молодого человека, похожие на целеуст¬
ремленные глаза охотничьего пса, разительно отличались от бега¬
ющих и блестящих глаз князя. Отца Брауна снова охватило болез¬
ненное ощущение, что он где-то видел копию этого лица, и он
снова вспомнил об отражениях в зеркальной комнате и своих
мыслях о случайном совпадении.
— Будь проклят этот хрустальный дворец! — пробормотал
он,— Все в нем повторяется слишком часто, словно во сне!
— Если вы князь Сарадин, могу сообщить вам, что мое имя
Антонелли,— сказал молодой человек.
— Антонелли,— равнодушно повторил князь.— Это имя мне
чем-то знакомо.
— Позвольте представиться,— сказал молодой итальянец.
Левой рукой он учтиво снял свою старомодную шляпу, а
правой так сильно ударил Сарадина по лицу, что белый ци¬
линдр покатился по ступеням, а одна из синих ваз закачалась на
подставке.
Кем бы он ни был, князь явно не был трусом: он вцепился в
горло противнику и едва не повалил его спиной на траву. Но юно¬
ша высвободился из его хватки с удивительно неуместным выра¬
жением сдержанной вежливости на лице.
190
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Все нормально,— проговорил он, тяжело дыша и сбивчиво
выговаривая английские слова.— Я нанес оскорбление. Я дам вам
удовлетворение. Марко, открой футляр!
Стоявший поблизости человек с серьгой в ухе открыл боль¬
шой черный футляр и достал оттуда две длинные итальянские
рапиры с превосходными стальными гардами и клинками, кото¬
рые он вонзил в землю. Незнакомец со смуглым мстительным
лицом, стоявший напротив двери, две рапиры, напоминавшие
два кладбищенских креста, и ряд гребцов на заднем плане — все
это создавало впечатление какого-то варварского судилища. Но
вторжение было таким стремительным, что вокруг ничего не из¬
менилось. Золотой закат по-прежнему озарял лужайку, и выпь
по-прежнему ухала в отдалении, словно предрекая кому-то горь¬
кую участь.
— Князь Сарадин,— сказал юноша, назвавший себя Антонел¬
ли,— когда я находился в младенчестве, вы убили моего отца и
похитили мою мать. Отцу повезло больше. Вы не убили его в чест¬
ном поединке, как я собираюсь убить вас. Вы с моей грешной ма¬
терью завезли его в пустынное ущелье на Сицилии, столкнули с
утеса, потом пошли своей дорогой. Если бы я захотел, то смог бы
последовать вашему примеру, но это было бы слишком подло. Я
разыскивал вас по всему свету, и вы каждый раз ускользали от
меня. Теперь мы на краю света, и вам конец. Вы в моих руках, но я
дам вам шанс, которого вы лишили моего отца. Выбирайте ору¬
жие!
Князь Сарадин нахмурился и, казалось, заколебался, но у него
в ушах еще звенело от пощечины; он бросился вперед и схватил
рукоять одной из шпаг. Отец Браун тоже бросился вперед в на¬
дежде уладить ссору, но вскоре обнаружил, что его присутствие
лишь ухудшает положение. Сарадин был французским масоном и
ярым атеистом, вмешательство священника лишь раззадорило
его. Что касается другого участника схватки, его не интересовали
ни священники, ни миряне. Этот юноша с карими глазами и чер¬
тами Бонапарта был суровее любого пуританина, ведь он был
язычником. Он пришел как приходит мститель с начала времен,
как человек из каменного века, высеченный из камня.
Оставалась надежда только на слуг, и отец Браун бросился об¬
ратно в дом. Здесь он обнаружил, что все младшие слуги отправ¬
лены на берег по распоряжению властного мистера Поля, и толь¬
ко сумрачная миссис Энтони беспокойно бродила по длинным
комнатам. В тот момент, когда она повернула свое призрачное
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
191
лицо к нему, священник решил одну из загадок зеркального дома.
Глубокие карие глаза Антонелли были глазами миссис Энтони, и
половина этой темной истории мгновенно пронеслась перед его
мысленным взором.
— Ваш сын снаружи,— сказал он без лишних слов.— Либо он,
либо князь скоро погибнет. Где мистер Поль?
— Он у причала,— прошептала женщина.— Он... он... зовет на
помощь.
— Миссис Энтони,— серьезным тоном произнес отец Бра¬
ун,— у нас нет времени на пустяки. Мой друг уплыл порыбачить
на лодке вниз по реке. Лодку вашего сына охраняют его гребцы.
Остается один челнок; зачем он понадобился мистеру Полю?
— Санта-Мария, откуда мне знать? — едва выговорила она и
упала на покрытый циновками пол. Отец Браун уложил ее на ди¬
ван, плеснул ей в лицо воды, позвал на помощь и со всех ног бро¬
сился к причалу. Но челнок был уже на середине реки, и старый
Поль гнал его вверх по течению с энергией, казавшейся невероят¬
ной для его возраста.
— Я спасу своего господина,— выкрикнул он с безумным бле¬
ском в глазах.— Я еще спасу его!
Отцу Брауну не оставалось ничего иного, как смотреть вслед
челноку, рывками продвигавшемуся вперед, и надеяться, что дво¬
рецкий успеет поднять жителей городка и вернуться вовремя.
— Дуэль — сама по себе плохая вещь,— бормотал он, ероша
свои жесткие волосы песочного цвета,— но что-то не так в этой
дуэли, даже не из-за драки. Сердцем чувствую, но что бы это мог¬
ло быть?
Стоя у воды над дрожащим зеркалом заката, он услышал с дру¬
гого конца сада тихий, но безошибочно узнаваемый холодный
лязг стали, столкнувшейся со сталью. Он повернул голову.
Дуэлянты скрестили шпаги на дальнем мысу длинного остро¬
вка, на полоске травы за последним рядом роз. Вечернее солнце
наполняло купол неба над ними чистым золотом, и, несмотря на
расстояние, можно было отчетливо видеть все детали. Они сбро¬
сили фраки, но желтый жилет и седые волосы Сарадина и крас¬
ный жилет и белые панталоны Антонелли в ровном свете заката
были похожи на яркие цвета танцующих заводных кукол. Их шпа¬
ги сверкали от эфеса до самого острия, словно две бриллиантовые
булавки. В этих двух фигурках, казавшихся такими маленькими и
веселыми, было что-то пугающее. Они напоминали двух бабочек,
192
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
пытающихся пришпилить друг друга к пробковой подложке для
экспонатов.
Отец Браун побежал так быстро, как только мог. Его короткие
ноги замелькали, словно спицы в колесе. Но когда он приблизил¬
ся к месту боя, то увидел, что явился слишком поздно и в то же
время слишком рано: слишком поздно, чтобы остановить поеди¬
нок, осененный тенями мрачных сицилийцев, опиравшихся на
лодочные весла, и слишком рано для того, чтобы стать свидетелем
трагической развязки. Оба были великолепными фехтовальщи¬
ками, но если князь дрался с циничной самоуверенностью, то си¬
цилиец — с убийственной предусмотрительностью. Лишь немно¬
гие заполненные до отказа амфитеатры становились сценой более
напряженных поединков, чем тот, который звенел и сверкал на
затерянном островке среди поросшей камышами реки. Ошело¬
мительная схватка равных соперников продолжалась так долго,
что в душе священника затеплилась надежда. Судя по всему, Поль
скоро должен был вернуться с полицией. Для отца Брауна было
бы утешением и возвращение Фламбо, потому что в физическом
отношении Фламбо стоил четырех других мужчин. Но тот не по¬
являлся, и, что выглядело гораздо более странно, не было ника¬
ких признаков возвращения дворецкого с полицейскими. Не
осталось плота или даже бревна, на котором можно было бы
уплыть; на этом уединенном островке посреди безымянной заво¬
ди они были отрезаны от остального мира так же верно, как на ка¬
кой-нибудь скале в Тихом океане.
Между тем звон рапир ускорился до непрерывного перезвона;
князь вскинул руки, и внезапно между его лопатками показалось
тонкое острие рапиры. Он отшатнулся, и его резко повело в сто¬
рону, словно человека, собирающегося пройтись колесом. Шпага
вылетела из его руки, словно падающая звезда, и нырнула в реку, а
сам он рухнул с такой сокрушительной силой, что сломал боль¬
шой розовый куст и взметнул в небо облачко красноватой пыли,
похожее на дым от языческого воскурения. Сицилиец принес
кровавую жертву призраку своего отца.
Священник тут же опустился на колени возле тела, но не оста¬
валось сомнений, что он видит труп. Когда он попытался приме¬
нить некоторые отчаянные меры, впрочем, уже без надежды на
успех, то впервые услышал голоса выше по реке и увидел, как к
причалу подошел полицейский катер с констеблями и другими
важными персонами, включая взволнованного Поля. Маленький
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
193
священник выпрямился, и на его лице отразилось глубокое со¬
мнение.
— Почему же,— пробормотал он,— почему он не вернулся ра¬
ньше?
Примерно семь минут спустя островок подвергся настоящему
нашествию полиции и горожан. Полицейские немедля взяли под
стражу победившего дуэлянта и формально напомнили ему, что
все, что он скажет, может быть использовано против него.
— Я ничего не скажу,— ответил мститель с мирным выраже¬
нием на сияющем лице.— Я больше никогда ничего не скажу. Я
очень счастлив и только хочу, чтобы меня повесили.
Он замолчал, и его увели. Как ни странно, он действительно
больше не произнес ни слова в этой жизни, только на суде сказал
«виновен».
Отец Браун смотрел на внезапно заполнившийся людьми сад,
на арест мстителя и вынос трупа после врачебного осмотра, слов¬
но наблюдал за развязкой страшного сна; он был скован непо¬
движностью, как в кошмаре. Он назвал свое имя и адрес в качест¬
ве свидетеля, но отклонил предложение вернуться в город и
остался один в островном саду, глядя на сломанный розовый куст
и всю зеленую сцену этой стремительной и необъяснимой траге¬
дии. Над рекой догорал закат, от заболоченных берегов подни¬
мался туман, и редкие запоздалые птицы поспешно перелетали на
другой берег.
В подсознании священника (надо сказать, необыкновенно ак¬
тивном) упорно засела неописуемая уверенность, что в этой исто¬
рии кое-что осталось недосказанным. Странное ощущение, не
покидавшее его весь день, нельзя было полностью объяснить его
фантазией о «Зазеркалье». То, что он видел, почему-то не было ре¬
альностью, но скорее напоминало игру или маскарад. Однако лю¬
дей не вешают и не пронзают шпагой ради того, чтобы загадать за¬
гадку.
Пока отец Браун сидел на ступенях причала, затерявшись в
раздумьях, перед ним вырос высокий темный силуэт паруса, бес¬
шумно приближавшийся по сияющей реке. Священник вскочил
на ноги, охваченный таким бурным приливом чувств, что он едва
не расплакался.
— Фламбо! — воскликнул он, как только его друг сошел на бе¬
рег со своей рыболовной снастью, и, к изумлению последнего,
несколько раз встряхнул его за плечи.
— Фламбо! — повторил он.— Значит, вас не убили?
7 Честертон Г. К.
194
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
— Убили? — с нескрываемым удивлением отозвался Флам¬
бо.— Почему меня должны были убить?
— Ох, хотя бы потому, что убили почти всех остальных,— до¬
вольно бессвязно пояснил Браун.— Сарадин погиб, Антонелли
хочет, чтобы его повесили, его мать лежит в обмороке, а сам я не
пойму, на том ли свете нахожусь, или на этом. Но слава богу, вы
на одном свете со мной!
С этими словами он пожал руку ошеломленному Фламбо. От
причала они свернули под низкий навес крыши бамбукового дома
и заглянули в одно из окон, как сделали это сразу же после своего
прибытия. Их взору представилась освещенная лампами сцена,
словно рассчитанная на то, чтобы приковать внимание. Стол в
длинной комнате был накрыт к обеду, когда убийца Сарадина на¬
грянул на остров, как гром среди ясного неба. Но сейчас обед
мирно шел своим чередом, потому что в конце стола расположи¬
лась довольно угрюмая миссис Энтони, а напротив, во главе стола
восседал мистер Поль, мажордом покойного князя. Он ел и пил в
свое удовольствие. Его водянистые голубые глаза смотрели ку¬
да-то вдаль, на вытянутом лице застыло непроницаемое, но явно
удовлетворенное выражение.
Поддавшись внезапному порыву, Фламбо мощно забарабанил
по стеклу, потом распахнул окно и с возмущением заглянул в ярко
освещенную комнату.
— Интересно! — воскликнул он.— Могу понять, что вам захо¬
телось подкрепиться, но красть обед своего господина, когда он
лежит мертвый в саду — это, знаете ли...
— За свою долгую и приятную жизнь я украл много ве¬
щей,— миролюбиво ответил старик,— но этот обед принадлежит
к числу немногих исключений. Видите ли, этот обед, как и этот
дом вместе с садом, принадлежит мне.
На лице Фламбо отразилась напряженная работа мысли.
— Вы хотите сказать, что по завещанию князя Саради¬
на...— начал он.
— Князь Сарадин — это я,— сообщил старик, жевавший соле¬
ную миндалину.
Отец Браун, наблюдавший за птицами в саду, вздрогнул, слов¬
но подстреленный, и сунул в окно бледное лицо, похожее на репу.
— Кто вы такой? — пронзительно выкрикнул он.
— Князь Поль Сарадин, к вашим услугам,— вежливо отозвал¬
ся почтенный джентльмен и поднял стаканчик хереса.— Я живу
здесь очень тихо, будучи по натуре домашним человеком, и из
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
195
скромности назвался Полем, дабы отличить себя от моего злосча¬
стного брата Стефана. Я слышал, он недавно умер... там, в саду.
Разумеется, не моя вина, если враги выследили его и настигли
здесь. Это произошло из-за его прискорбной несдержанности в
личной жизни. Он определенно не был домоседом.
Он погрузился в молчание, уставившись в противоположную
стену прямо над угрюмо склоненной головой женщины. Друзья
ясно увидели семейное сходство, призрак которого преследовал
их в умершем человеке. Внезапно плечи старика вздрогнули и
мелко затряслись, как будто он чем-то подавился, но выражение
его лица осталось неизменным.
— Боже мой! — воскликнул Фламбо — Да ведь он смеется!
— Пошли отсюда,— сказал побледневший отец Бра¬
ун.— Уйдем из этого дьявольского дома и вернемся в нашу чест¬
ную шлюпку.
Тьма уже опустилась на реку и камыши, когда они отчалили от
острова и поплыли во мраке вниз по течению, согреваясь двумя
большими сигарами, сиявшими как багровые корабельные фона¬
ри. Отец Браун вынул сигару изо рта и сказал:
— Полагаю, вы уже обо всем догадались? В конце концов, это
достаточно простая история. У него было два врага. Он был ум¬
ным человеком и решил, что два врага лучше, чем один.
— Не вполне понимаю,— ответил Фламбо.
— О, это очень просто,— продолжил его друг.— Просто, хотя
невинностью здесь и не пахнет. Оба Сарадина были негодяями,
но князь, старший, был из тех негодяев, что добираются до само¬
го верха, а князь, младший — из тех, что идут ко дну. Бесчестный
офицер опустился от попрошайничества до шантажа, и в один не
слишком прекрасный день князь оказался у него в руках. Оче¬
видно, дело было серьезное, потому что князь Поль Сарадин и
так вел беспутную жизнь, и его репутация больше не могла по¬
страдать от обычных прегрешений светского общества. Проще
говоря, это было «мокрое» дело, и Стефан в буквальном смысле
держал петлю у него на шее. Он каким-то образом узнал правду о
происшествии на Сицилии и мог доказать, что Поль убил Анто¬
нелли-старшего в горах. Капитан десять лет бессовестно обирал
своего брата, пока от княжеского состояния не остался лишь
красивый фасад.
Но у князя Сарадина было и другое бремя, кроме его
брата-кровососа. Он знал, что сын Антонелли, который во время
убийства находился в младенчестве, был воспитан в жестоких
196
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
традициях сицилийской круговой поруки и жил лишь ради того,
чтобы отомстить за отца,— но не виселицей (потому что у него, в
отличие от Стефана, не было твердых улик), а старинным оружи¬
ем вендетты. Юноша довел свои навыки до смертоносного совер¬
шенства, но к тому времени, когда он вырос и смог применить их
на деле, у князя Сарадина, как писали в разделах светской хрони¬
ки, проснулась страсть к путешествиям. На самом деле он спасал
свою жизнь и метался с места на место, как сбежавший преступ¬
ник, но неутомимый преследователь каждый раз находил его
след. Поль Сарадин попал в самое незавидное положение. Чем
больше денег он тратил, скрываясь от Антонелли, тем меньше у
него оставалось на то, чтобы заткнуть рот Стефану. Чем больше
он отдавал Стефану за молчание, тем меньше шансов у него оста¬
валось ускользнуть от Антонелли. И тогда он показал себя вели¬
ким человеком, даже гением, сродни Наполеону.
Вместо того чтобы вести борьбу с двумя противниками, он
внезапно сдался обоим. Он отступил, словно японский борец,
враги пали ниц перед ним. Он перестал бегать по всему свету, дал
свой адрес молодому Антонелли, а потом отдал все остальное
своему брату. Он выслал Стефану достаточно денег, чтобы обза¬
вестись приличным гардеробом и не испытывать нужды в пути, и
отправил брату письмо примерно следующего содержания: «Это
все, что у меня осталось. Ты обчистил меня до конца. У меня еще
есть маленький дом в Норфолке, со слугами и винным погребом;
если хочешь, можешь забрать и это. Приезжай и вступай во владе¬
ние, а я буду скромно жить при тебе как друг, поверенный в делах
или кто угодно». Он знал, что сицилиец никогда не видел братьев
Сарадин, разве что на фотографиях; он знал о семейном сходстве
с братом и о том, что оба носят седые эспаньолки. Потом он сбрил
бороду и стал ждать. Ловушка сработала: злосчастный капитан в
новом наряде торжественно вступил в дом под видом князя Сара¬
дина и напоролся на клинок сицилийца.
Безупречному исполнению плана помешало лишь одно обсто¬
ятельство, и оно делает честь человеческой природе. Падшие
души, подобные Сарадину, часто совершают ошибки, начисто за¬
бывая о человеческих добродетелях. Он не сомневался, что удар,
нанесенный итальянцем, будет внезапным, безжалостным и бе¬
зымянным, подобно его собственному преступлению. Жертву за¬
режут ночью или пристрелят из-за ограды, поэтому она умрет бес¬
словесно. Для князя наступил тяжелый момент, когда рыцарст¬
венный Антонелли предложил дуэль по всем правилам, что могло
ГРЕХИ КНЯЗЯ САРАДИНА
197
привести к разоблачению. Именно тогда я увидел, как он отчали¬
вает от берега с безумным блеском в глазах. Он бежал, даже не на¬
дев головной убор, на гребной лодке, пока Антонелли не успел уз¬
нать, кто он такой.
Но несмотря на приступ паники, он понимал, что положение
не безнадежно. Он знал побуждения авантюриста и фанатика.
Было вполне возможно, что авантюрист Стефан будет держать
язык за зубами хотя бы из тщеславного удовольствия актера, ко¬
торый может сыграть важную роль, но также из желания сохра¬
нить свой новый уютный дом, мошеннической веры в удачу и в
свое мастерство фехтовальщика. Было совершенно ясно, что
фанатик Антонелли будет молчать и пойдет на виселицу, не ска¬
зав ни слова о своей семье. Поль оставался на реке, пока не по¬
нял, что схватка закончилась. Тогда он поднял тревогу в городке,
привел полицейских, насладился видом двух поверженных вра¬
гов, навеки исчезнувших из его жизни, и с улыбкой сел за обе¬
денный стол.
— Господи спаси, да он смеялся! — воскликнул Фламбо, пе¬
редернув плечами.— От кого такие негодяи получают свои
идеи — от дьявола?
— Эту идею он получил от вас,— ответил священник.
— Боже сохрани! — вскричал Фламбо.— От меня? Что вы име¬
ете в виду?
Священник достал из кармана визитную карточку и поднес ее
к слабому огоньку своей сигары; она была исписана зелеными
чернилами.
— Разве вы забыли его оригинальное приглашение? — спро¬
сил он.— И похвалу вашему преступному подвигу? «Ваша про¬
делка, когда вы заставили одного сыщика арестовать другого,
была одной из самых блестящих сцен во французской исто¬
рии»,— пишет он. Он всего лишь скопировал вашу уловку.
Оказавшись между двумя противниками, он быстро отступил в
сторону и позволил им столкнуться лбами и прикончить друг
друга.
Фламбо вырвал визитную карточку Сарадина из рук священ¬
ника и с яростью изорвал на мелкие кусочки.
— Туда ему и дорога, старому мерзавцу,— сказал он, разбросав
клочки по темным волнам реки, исчезающим вдали.— Но как бы
рыбы не сдохли от такой приманки.
Последний клочок белой бумаги и зеленых чернил растворил¬
ся во мраке. Слабый, дрожащий отсвет, похожий на утренний,
198
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
окрасил небо, и луна за высокими травами стала чуть бледнее.
Они плыли в молчании.
— Отец,— внезапно сказал Фламбо,— как вы думаете, это был
сон?
Священник покачал головой в знак несогласия или сомнения,
но промолчал. Из темноты на них пахнуло ароматом боярышника
и фруктовых садов. Поднимался ветер; в следующее мгновение он
покачнул маленькую шлюпку, наполнил парус и понес их вперед
по извивам реки к более счастливым местам и домам, где живут
безобидные люди.
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ОТСУТСТВИЕ МИСТЕРА КАНА
Кабинет Ориона Гуда, видного криминолога и консультанта
по нервным и нравственным расстройствам, находился в Скарбо¬
ро, и за окнами его — как и за другими огромными и светлыми ок¬
нами — сине-зеленой мраморной стеной стояло Северное море.
В таких местах морской вид однообразен, как орнамент; а здесь и
в комнатах царил невыносимый, поистине морской порядок. Не
надо думать, что речь идет о бедности или скуке,— и роскошь и
даже поэзия были там, где им положено. Роскошь была тут — на
столике стояло коробок десять самых лучших сигар, но те, что по¬
крепче, лежали у стены, а слабые — поближе. Был здесь и набор
превосходных напитков, но люди с воображением утверждали,
что уровень виски, бренди и рома никогда не понижался. Была и
поэзия — в левом углу стояло столько же английских классиков,
сколько стояло в правом английских и прочих филологов. Но
если кто-нибудь брал оттуда Шелли или Чосера, пустое место зи¬
яло, словно вырванный передний зуб. Нельзя сказать, что книги
не читали — читали, наверное; и все же казалось, что они при¬
креплены цепью, как Библия в старых церквах1. Доктор Гуд чтил
свою библиотеку, как чтут библиотеки публичные. И если про¬
фессорская строгость охраняла стихи и бутылки, нечего и гово¬
рить, с каким торжественным почтением служили здесь ученым
трудам и хрупким, как в сказке, ретортам.
Доктор Орион Гуд мерил шагами пространство, ограниченное
(как говорят в учебниках) Северным морем с востока, а с запа¬
да — рядами книг по социологии и криминалистике. Он был в
бархатной куртке, как художник, но носил ее без всякой небреж-
1 Чтобы уберечь дорогой оклад от церковных воров, Библию прикрепляли цепью к
кафедре.
202
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ности. Волосы его сильно поседели, но не поредели; лицо было
худое, но бодрое. И он и его жилище казались и тревожными и
строгими как море, у которого он (ради здоровья, конечно) по¬
строил себе дом.
Судьба, по-видимому, шутки ради, впустила в длинные, стро¬
гие, очерченные морем комнаты человека, до удивления непохо¬
жего на них и на их владельца. В ответ на вежливое, краткое «про¬
шу» дверь открылась вовнутрь, и в кабинет вошел бесформенный
человечек, безуспешно боровшийся с зонтиком и шляпой. Зон¬
тик был черный, старый, давно не ведавший починки; шля¬
па — широкополая, редкая в этих краях; владелец же их казался
воплощением беззащитности.
Хозяин со сдержанным удивлением глядел на него, как глядел
бы на громоздкое, безвредное чудище, выползшее из моря. При¬
шелец смотрел на хозяина, сияя и отдуваясь, словно толстая слу¬
жанка, втиснувшаяся в омнибус; как она, он светился наивным
торжеством и никак не мог управиться с вещами. Когда он сел в
кресло, шляпа упала, упал и зонтик; он наклонился, чтоб их под¬
нять, но круглое, радостное лицо было обращено к хозяину.
— Моя фамилия Браун,— проговорил он.— Простите меня,
пожалуйста. Я из-за Макнэбов. Говорят, вы в этих делах помогае¬
те. Простите, если что не так.
Он изловил шляпу и как-то смешно кивнул, словно радовался,
что все в порядке.
— Я не совсем понимаю,— сказал ученый сдержанно и холод¬
новато.— Боюсь, вы ошиблись адресом. Я — доктор Гуд. Я пишу
и преподаю. Действительно, несколько раз полиция обращалась
ко мне по особо важным вопросам...
— Это как раз очень важно! — прервал его гость-коротыш¬
ка.— Вы подумайте, ее мать не дает им пожениться! — И он отки¬
нулся в кресле, явно торжествуя.
Ученый мрачно сдвинул брови. В глазах его поблескивал гнев,
а может, и смех.
— Понимаете, они хотят пожениться,— говорил человечек в
странной шляпе.— Мэгги Макнэби и Тодхантер хотят поженить¬
ся. Что на свете важнее?
Профессорские триумфы отняли у Гуда многое — быть может,
здоровье, быть может, веру; однако он еще умел дивиться нелепо¬
сти. При последнем доводе что-то щелкнуло у него внутри, и он
опустился в кресло, улыбаясь немного насмешливо, как врач на
приеме.
ОТСУТСТВИЕ МИСТЕРА КАНА
203
— Мистер Браун,— серьезно сказал он,— прошло четырнад¬
цать с половиной лет с тех пор, как со мной советовались по част¬
ному вопросу. Тогда дело шло о попытке отравить президента
Франции на банкете у лорд-мэра. Сейчас, как я понимаю, дело
идет о том, годится ли в невесты некоему Тодхантеру ваша знако¬
мая по имени Мэгги. Что ж, мистер Браун, я люблю риск. Берусь
вам помочь. Семейство Макнэбов получит совет, такой же цен¬
ный, как тот, что получили французский президент и английский
король. Нет, лучший — на четырнадцать лет. Сегодня я свободен.
Итак, что же у вас случилось?
Гость-коротышка поблагодарил его искренне, но как-то несе¬
рьезно (так благодарят соседа, передавшего спички, а не прослав¬
ленного ботаника, который обещал найти редчайшую травку), и
сразу, без перерыва, перешел к рассказу.
— Я уже говорил, моя фамилия — Браун. Служу я в католиче¬
ской церковке, вы ее видели, наверное,— там, за мрачными ули¬
цами, в северном конце. На самой последней и самой мрачной
улице, которая идет вдоль моря, словно плотина, живет одна моя
прихожанка, миссис Макнэб, женщина достойная и довольно
строптивая. Она сдает комнаты, и у нее есть дочь, и эта дочь, и
она, и постояльцы... ну, каждый по-своему прав. Сейчас там толь¬
ко один жилец, зовут его Тодхантер. С ним еще больше хлопот,
чем с другими. Он хочет жениться на дочери.
— А дочь? — спросил Гуд, сильно забавляясь.— Чего же хочет
она?
— Как — чего? — воскликнул священник и выпрямился в
кресле.— Выйти за него, конечно! В том-то и сложность.
— Да, загадка страшная,— сказал доктор Гуд.
— Джеймс Тодхантер,— продолжал священник,— человек хо¬
роший, насколько мне известно, а известно о нем немного. Он
невысокий, смуглый, веселый, ловкий, как обезьяна, бритый, как
актер, и вежливый, как чичероне. Денег у него хватает, но никому
не известно, чем он занимается. Миссис Макнэб, женщина мрач¬
ная, уверена, что чем-нибудь ужасным, скорее всего — делает
бомбы. Наверное, бомбы эти очень смирные — он, бедняга, про¬
сто сидит часами взаперти. Он говорит, что это временно, так
надо, до свадьбы все разъяснится. Больше ничего и нету, но мис¬
сис Макнэб твердо знает еще много вещей. Вам ли объяснять, как
быстро порастают легендой пути неведения! Рассказывают, что
из-за дверей слышны два голоса, а когда дверь открыта — жилец
всегда один. Рассказывают, что человек в цилиндре вышел из ту¬
204
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
мана, чуть ли не из моря, тихо пересек пляж и садик и говорил с
Тодхантером у заднего окна. Кажется, беседа обернулась ссо¬
рой — хозяин захлопнул окно, а гость растворился в тумане. Се¬
мья в это верит, но у миссис Макнэб есть и своя версия: тот, «дру¬
гой» (кем бы он ни был), выходит по ночам из сундука, который
днем заперт. Как видите, за дверью скрыты чудеса и чудища, до¬
стойные «Тысячи и одной ночи». А маленький жилец в прилич¬
ном пиджаке точен и безвреден, как часы. Он аккуратно платит,
он не пьет, он терпелив и кроток с детьми и может развлекать их
без конца, а главное, он пленил старшую, и она готова хоть сейчас
за него замуж.
Люди, преданные важной теории, любят применять ее к пустя¬
кам. Знаменитый ученый не без гордости снизошел к простоду¬
шию священника. Усевшись поудобнее, он начал рассеянным то¬
ном лектора:
— В любом, даже ничтожном, случае следует учитывать зако¬
ны природы. Тот или иной цветок может к зиме и не увянуть, но
цветы вянут. Та или иная песчинка может устоять перед прибоем,
но прибой — есть. Для ученого история — цепь сменяющих друг
друга миграций. Людские потоки приходят, затем — исчезают,
как исчезают осенью мухи или птицы. Основа истории -- раса.
Она порождает и веры, и споры, и законы. Один из лучших при¬
меров тому — дикая, исчезающая раса, которую мы зовем кель¬
тской. К ней принадлежат ваши Макнэбы. Кельты малорослы,
смуглы, ленивы и мечтательны; они легко принимают любое суе¬
верие — скажем (простите, конечно), то, которому учит ваша цер¬
ковь. Надо ли удивляться, если такие люди, убаюканные шумом
моря и звуками органа (простите!), объяснят фантастическим об¬
разом самые обычные вещи? Круг ваших забот ограничен, и вам
видна только эта конкретная хозяйка, перепуганная выдумкой о
двух голосах и выходце из моря. Человек же науки видит целый
клан таких хозяек, одинаковых, словно птицы одной стаи. Он ви¬
дит, как тысячи старух в тысячах домов вливают ложку кельтской
горечи в чайную чашку соседки. Он видит...
Тут за дверью снова раздался голос, на сей раз — нетерпели¬
вый. По коридору, свистя юбкой, кто-то пробежал, и в кабинет
ворвалась девушка. Одета она была хорошо, но не совсем аккурат¬
но. Ее светлые волосы развевались, а лицо ее назвали бы прелест¬
ным, если бы скулы, как у многих шотландцев, не были шире и
ярче, чем следует.
ОТСУТСТВИЕ МИСТЕРА КАНА
205
— Простите, что помешала! — воскликнула она так резко,
словно приказывала, а не просила прощения.— Я за отцом Брау¬
ном. Дело страшное.
— Что случилось, Мэгги? — спросил священник, неуклюже
поднимаясь.
— Кажется, Джеймса убили,— ответила она, переводя
дух.— Этот Кан опять приходил. Я слышала через дверь два голо¬
са. У Джеймса голос низкий, а у этого — тонкий, злой...
— Кан? — повторил священник в некотором замешательстве.
— Его так зовут! — нетерпеливо крикнула Мэгги.— Я слыша¬
ла, они ругались. Из-за денег, наверное. Джеймс говорил все вре¬
мя: «Так... так... мистер Кан... нет, мистер Кан... два, три, мистер
Кан». Ах, что мы болтаем! Идите скорее, еще можно успеть!
— Куда именно? — спросил ученый, с интересом глядевший
на гостью.— Почему денежные дела мистера Кана требуют такой
срочности?
— Я хотела выломать дверь,— сказала девушка,— и не смогла.
Тогда я побежала во двор и влезла на подоконник. В комнате было
совершенно темно, вроде бы пусто, но, честное слово, в углу ле¬
жал Джеймс. Его отравили, задушили...
— Это очень серьезно,— сказал священник и встал, не без тру¬
да собрав непокорные вещи.— Я сейчас говорил о вашем деле
доктору, и его точка зрения...
— Сильно изменилась,— перебил ученый.— Кажется, в на¬
шей гостье не так уж много кельтского. Сейчас я свободен. Наде¬
ну-ка я шляпу и пойду с вами в город.
Несколько минут спустя они достигли мрачного устья нужной
им улицы. Девушка ступала твердо и неутомимо, как горцы; уче¬
ный двигался мягко, но ловко, как леопард; священник семенил
бодрой рысцой, не претендуя на изящество. Эта часть города в ка¬
кой-то мере оправдывала рассуждения о навевающей печаль сре¬
де. Дома тянулись вдоль берега прерывистым, неровным рядом;
сгущались ранние, мрачные сумерки; море, лиловое, как черни¬
ла, шумело довольно грозно. В жалком садике, спускавшемся к
берегу, стояли черные, голые деревья, словно черти вскинули
лапы от удивления. Навстречу бежала хозяйка, взметнув к небу
худые руки; ее суровое лицо было темным в тени, и сама она
чем-то походила на черта. Доктор и священник слушали, кивая,
как она сообщает уже известные им вещи, прибавляя жуткие дета¬
ли и требуя отмщения незнакомцу за то, что он убил, и жиль¬
цу — за то, что он убит, и за то, что он сватался к дочери, и за то,
206
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
что так и не дожил до свадьбы. Потом по узким коридорам они до¬
шли до запертой двери, и доктор ловко, как старый сыщик, выло¬
мал ее плечом.
В комнате было тихо и страшно. Первый же взгляд неоспори¬
мо доказывал, что тут отчаянно боролись по меньшей мере два че¬
ловека. На столике и на полу валялись карты, словно кто-то вне¬
запно прервал игру. Два стакана стояли на столике — вино налить
не успели,— а третий звездой осколков сверкал на ковре. Непода¬
леку от него лежал длинный нож, верней — короткая шпага с при¬
чудливой, узорной рукоятью; на матовое лезвие падал серый свет
из окна, за которым чернели деревья на свинцовом фоне моря. В
другом углу поблескивал цилиндр, должно быть, сбитый с голо¬
вы; и казалось, что он еще катится. В третий же угол небрежно,
как куль картошки, кинули Джеймса Тодхантера, обвязав его, од¬
нако, словно багаж, и заткнув шарфом рот, и скрутив руки и ноги.
Темные его глаза бегали по сторонам.
Доктор Орион Гуд постоял у порога, глядя туда, где все без¬
звучно говорило о насилии. Потом, быстро ступая по ковру, он
пересек комнату, поднял цилиндр и, глядя очень серьезно, при¬
мерил его связанному Тодхантеру. Цилиндр был так велик, что за¬
крыл едва не все лицо.
— Шляпа мистера Кана,— сказал ученый, разглядывая под¬
кладку в лупу.— Почему же шляпа здесь, а владельца нет? Кан не
грешит небрежностью в одежде, цилиндр — очень модный, хотя и
не новый, его часто чистят. По-видимому, Кан — старый денди.
— О господи! — выкрикнула Мэгги.— Вы б лучше его развяза¬
ли.
— Я намеренно говорю «старый»,— продолжал Гуд,— хотя,
быть может, доводы мои немного натянуты. Волосы выпадают у
людей по-разному, но все же выпадают, и я бы различил через
лупу мелкие волоски. Их нет. Потому я и считаю, что мистер
Кан — лысый. Сопоставим это с высоким, резким голосом, кото¬
рый так живо описала мисс Макнэб (потерпите, мой друг, потер¬
пите!), сопоставим лысый череп с истинно старческой сварливо¬
стью — и мы посмеем, мне кажется, сделать свои выводы. Кроме
того, мистер Кан подвижен и почти несомненно — высок. Я мог
бы сослаться на рассказ о высоком человеке в цилиндре, но есть и
более точные указания. Стакан разбит, и один из осколков лежит
на консоле над камином. Он бы туда не попал, если б разбился в
руке такого невысокого человека, как Тодхантер.
— Кстати,— вмешался священник,— не развязать ли его?
ОТСУТСТВИЕ МИСТЕРА КАНА
207
— Стаканы говорят не только об этом,— продолжал экс¬
перт.— Я сказал бы сразу, что мистер Кан лыс или раздражителен
не столько от лет, сколько от разгульной жизни. Как известно,
Тодхантер тих, скромен, бережлив, он не пьет и не играет. Следо¬
вательно, карты и стаканы он припас для данного гостя. Но этого
мало. Пьет он или не пьет, вина у него нету. Что же было в стака¬
нах? Осмелюсь предположить, что там было бренди или виски,
по-видимому, дорогого сорта, а наливал его мистер Кан из своей
фляжки. Мы узнаем определенный тип: человек высокий, немо¬
лодой, элегантный, немного потрепанный, игрок и пьяница. Та¬
кие люди часто встречаются на обочине общества.
— Вот что,— закричала девушка,— если вы меня к нему не пу¬
стите, я побегу звать полицию!
— Не советовал бы вам, мисс Макнэб,— серьезно сказал
Гуд,— спешить за полицией. Мистер Браун, прошу вас, успокой¬
те своих подопечных — ради них, не ради меня. Итак, мы знаем
главное о мистере Кане. Что же мы знаем о Тодхантере? Три
вещи: он скуповат, он довольно состоятелен, у него есть тайна.
Всякому ясно, что именно это — характеристика жертвы шанта¬
жа. Не менее ясно, что поблекший лоск, дурные привычки и
озлобленность — неоспоримые черты шантажиста. Перед вами
типичные персонажи трагедии этого типа: с одной стороны, при¬
личный человек, скрывающий что-то, с другой — стареющий
стервятник, чующий добычу. Сегодня они встретились, столкну¬
лись, и дело дошло до драки, верней, до кровопролития.
— Вы развяжете веревки? — упрямо спросила девушка.
Доктор Гуд бережно поставил цилиндр на столик и направился
к пленнику. Он осмотрел его, даже подвинул и повернул немного,
но ответил только:
— Нет. Я не развяжу их, пока полицейские не принесут наруч¬
ников.
Священник, тупо глядевший на ковер, обратил к нему круглое
лицо.
— Что вы хотите сказать? — спросил он.
Ученый поднял с ковра странную шпагу и, отвечая, внимате¬
льно разглядывал ее.
— Ваш друг связан,— начал он,— и вы решаете, что его связал
Кан. Связал и сбежал. У меня же — четыре возражения. Во-пер¬
вых, с чего бы такому щеголю оставлять по своей воле цилиндр?
Во-вторых,— он подошел к окну,— это единственный выход, а он
заперт изнутри. В-третьих, на клинке капля крови, а на Тодханте-
208
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ре нет ран. Противник, живой или мертвый, унес эту рану на себе.
И наконец, вспомним то, с чего мы начали. Скорей жертва шан¬
тажа прикончит своего мучителя, чем шантажист зарежет курицу,
несущую золотые яйца. Кажется, довольно логично.
— А веревки? — спросил священник, восхищенно и растерян¬
но глазевший на него.
— Ах, веревки...— протянул ученый.— Мисс Макнэб очень
хотела узнать, почему я не развязываю ее друга. Что ж, отвечу. По¬
тому что он и сам может высвободиться когда угодно.
— Что? — воскликнули все, удивляясь каждый по-своему.
— Я осмотрел узлы,— спокойно пояснил эксперт.— К сча¬
стью, я в них немного разбираюсь, криминологам это нужно.
Каждый узел завязал он сам, ни одного не мог сделать посторон¬
ний. Уловка умная. Тодхантер притворился, что жертва — он, а не
злосчастный Кан, чье тело зарыто в саду или скрыто в камине.
Все уныло молчали; становилось темнее; искривленные морем
ветви казались чернее, суше и ближе, словно морские чудища вы¬
ползли из пучины к последнему акту трагедии, как некогда вы¬
полз оттуда загадочный Кан, злодей или жертва, чудище в цилин¬
дре. Смеркалось, словно сумерки — темное зло шантажа, гнус¬
нейшего из преступлений, где подлость покрывает подлость чер¬
ным пластырем на черной ране.
Приветливое и даже смешное лицо коротышки-священника
вдруг изменилось. Его искривила гримаса любопытства — не
прежнего, детского, а того, с какого начинаются открытия.
— Повторите, пожалуйста,— смущенно сказал он.— Вы счи¬
таете, что мистер Тодхантер сам себя связал и сам развяжет?
— Вот именно,— ответил ученый.
— О господи! — воскликнул священник.— Неужели правда?
Он засеменил по комнате как кролик и с новым пристальным
вниманием воззрился на полузакрытое цилиндром лицо. Затем
обернул к собравшимся свое лицо, довольно простоватое.
— Ну конечно! — взволнованно вскричал он.— Разве вы не
видите? Да посмотрите на его глаза!
И ученый и девушка посмотрели и увидели, что верхняя часть
лица, не закрытая шарфом, как-то странно кривится.
— Да, глаза странные,— заволновалась Мэгги.— Звери! Ему
больно!
— Нет, не то,— возразил ученый.— Выражение действительно
особенное... Я бы сказал, что эти поперечные морщины свидете¬
льствуют о небольшом психологическом сдвиге...
ОТСУТСТВИЕ МИСТЕРА КАНА
209
— Боже милостивый! — закричал Браун.— Вы что, не видите?
Он смеется!
— Смеется? — повторил доктор.— С чего бы ему смеяться?
— Как вам сказать...— виновато начал Браун.— Не хочется вас
обидеть, но смеется он над вами. Я бы и сам посмеялся, раз уж все
знаю.
— Что вы знаете? — не выдержал Гуд.
— Чем он занимается,— ответил священник.
Он семенил по комнате, как-то бессмысленно глядя на вещи и
бессмысленно хихикая над каждой, что, естественно, всех раздра¬
жало. Сильно смеялся он над черным цилиндром, еще силь¬
ней — над осколками, а капля крови чуть не довела его до судорог.
Наконец он обернулся к угрюмому Гуду.
— Доктор! — восторженно вскричал он.— Вы — великий поэт!
Вы, словно Бог, вызвали тварь из небытия. Насколько это чудес¬
ней, чем верность фактам! Да факты просто смешны, просто глу¬
пы перед этим!
— Не понимаю,— высокомерно сказал Гуд.— Факты мои нео¬
споримы, хотя и недостаточны. Я отдаю должное интуиции (или,
если вам угодно, поэзии) только потому, что собраны еще не все
детали. Мистера Кана нет...
— Вот-вот! — весело закивал священник.— В том-то и
дело — его нет. Его совсем нет,— прибавил он задумчиво,— со¬
всем; совершенно.
— Вы хотите сказать, его нет в городе? — спросил Гуд.
— Его нигде нет,— ответил Браун.— Он отсутствует по сути
своей, как говорится.
— Вы действительно полагаете,— улыбнулся ученый,— что
такого человека нет вообще?
Священник кивнул.
Орион Гуд презрительно хмыкнул.
— Что ж,— сказал он,— прежде чем перейти к сотне с лишним
других доказательств, возьмем первое — то, с чем мы сразу столк¬
нулись. Если его нет, кому тогда принадлежит эта шляпа?
— Тодхантеру,— ответил Браун.
— Она ему велика! — нетерпеливо крикнул Гуд.— Он не мог
бы носить ее.
Священник с бесконечной кротостью покачал головой.
— Я не говорю, что он ее носит,— ответил он.— Я сказал, что
это его шляпа. Небольшая, но все же разница.
— Что такое? — переспросил криминолог.
210
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Нет, подумайте сами! — воскликнул кроткий священник,
впервые поддавшись нетерпению.— Зайдите в ближайшую лав¬
ку — и вы увидите, что шляпник вовсе не носит своих шляп.
— Он извлекает из них выгоду,— возразил Гуд.— А что извле¬
кает из шляпы Тодхантер?
— Кроликов,— ответил Браун.
— Что? — закричал Гуд.
— Кроликов, ленты, сласти, рыбок, серпантин,— быстро пе¬
речислил священник,— Как же вы не поняли, когда догадались
про узлы? И со шпагой то же самое. Вы сказали, что на нем нет
раны. И правда — рана в нем.
— Под рубашкой? — серьезно спросила хозяйка.
— Нет, в нем самом, внутри,— ответил священник.
— А, черт, что вы хотите сказать?
— Мистер Тодхантер учится,— мягко пояснил Браун.— Он
хочет стать фокусником, жонглером и чревовещателем. Шля¬
па — для фокусов. На ней нет волос не потому, что ее носил лы¬
сый Кан, а потому, что ее никто не носил. Стаканы — для жонгли¬
рования. Тодхантер бросал их и ловил, но еще не наловчился как
следует и разбил один об потолок. И шпагой он жонглировал, а
кроме того, учился ее глотать. Глотанье шпаг — почетное и труд¬
ное дело, но тут он тоже еще не наловчился и поцарапал горло.
Там — ранка, довольно легкая, а то бы он был печальней. Еще он
учился освобождаться от пут и как раз собирался высвободиться,
когда мы ворвались. Карты, конечно, для фокусов, а на пол они
упали, когда он упражнялся в их метании. Понимаете, он хранил
тайну, фокусникам нельзя иначе. Когда прохожий в цилиндре за¬
глянул в окно, он его прогнал, а люди наговорили таинственного
вздора, и мы поверили, что его мучает щеголеватый призрак.
— А как же два голоса? — удивленно спросила Мэгги.
— Разве вы никогда не видели чревовещателя? — спросил Бра¬
ун.— Разве вы не знаете, что он говорит нормально, а отвечает тем
тонким, скрипучим, странным голосом, который вы слышали?
Все долго молчали. Доктор Гуд внимательно смотрел на свя¬
щенника, странно улыбаясь.
— Да, вы умны,— сказал он.— Лучше и в книге не напишешь.
Только одного вы не объяснили: имени. Мисс Макнэб ясно слы¬
шала: «Мистер Кан».
Священник по-детски захихикал.
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
211
— А,— сказал он,— это глупее всего. Наш друг бросал стаканы
и считал, сколько словил, а сколько упало. Он приговаривал:
«Раз-два-три — мимо стакан, раз-два-три — мимо стакан...»
Секунду стояла тишина, потом все засмеялись. Тогда лежащий
в углу с удовольствием сбросил веревки, встал, поклонился и вы¬
нул из кармана красно-синюю афишу, сообщавшую, что Сала¬
дин, первый в мире фокусник, жонглер, чревовещатель и прыгун,
выступит с новой программой в городе Скарборо в понедельник,
в восемь часов.
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
Прославленный Мускари, самобытнейший из молодых италь¬
янских поэтов, быстро вошел в свой любимый ресторан, располо¬
женный над морем, под тентом, среди лимонных и апельсиновых
деревьев. Лакеи в белых фартуках расставляли на белых столиках
все, что полагается к изысканному завтраку, и это обрадовало по¬
эта, уже и так взволнованного свыше всякой меры. У него был ор¬
линый нос, как у Данте, темные волосы и темный шарф легко от¬
летали в сторону, он носил черный плащ и мог бы носить черную
маску, ибо все в нем дышало венецианской мелодрамой. Держал¬
ся он так, словно у трубадура и сейчас была четкая общественная
роль, как, скажем, у епископа. Насколько позволял век, он шел по
миру, словно Дон Жуан, с рапирой и гитарой. Он возил с собой
целый ящик шпаг и часто дрался, а на мандолине, которая тоже
передвигалась в ящике, играл, воспевая мисс Этель Харрогит,
чрезвычайно благовоспитанную дочь йоркширского банкира.
Однако он не был ни шарлатаном, ни младенцем; он был логич¬
ным латинянином, который стремится к тому, что считает хоро¬
шим. Стихи его были четкими, как проза. Он хотел славы, вина,
красоты с буйной простотой, которой и быть не может среди ту¬
манных северных идеалов и северных компромиссов; и северным
людям его напор казался опасным, а может — преступным. Как
море или огонь, он был слишком прост, чтобы ему довериться.
Банкир с дочерью остановились в том самом отеле, чей ресто¬
ран Мускари так любил; собственно, потому он и любил этот рес¬
торан. Но сейчас, окинув взглядом зал, поэт увидел, что англичан
еще нет. Ресторан сверкал, народу в нем было мало. В углу, за сто¬
ликом, беседовали два священника, но Мускари, при всей его
пламенной вере, обратил на них не больше внимания, чем на двух
212
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ворон. От другого столика, наполовину скрытого увешанным зо¬
лотыми плодами деревцем, к нему направился человек, чья одеж¬
да во всем противоречила его собственной. На нем был пегий
клетчатый пиджак, яркий галстук и тяжелые рыжие ботинки. По
канонам спортивно-мещанской моды, он выглядел и до грубости
кричаще, и до пошлости обыденно. Но чем ближе подходил вуль¬
гарный англичанин, тем яснее видел удивленный тосканец, как
не соответствует костюму его голова. Темное лицо, увенчанное
черными кудрями, торчало, как чужое, из картонного воротничка
и смешного розового галстука; и, несмотря на жуткие несгибае¬
мые одежды, поэт понял, что перед ним —- старый, забытый прия¬
тель по имени Эцца. В школе он был вундеркиндом, в пятнадцать
лет ему пророчили славу, но, выйдя в мир, он не имел успеха ни в
театре, ни в политике и стал путешественником, коммивояжером
или журналистом. Мускари не видел его с тех пор, как он был ак¬
тером, но слышал, что превратности этой профессии совсем сло¬
мили и раздавили его.
— Эцца! — воскликнул поэт, радостно пожимая ему руку.— В
разных костюмах я тебя видел на сцене, но такого не ждал. Ты — и
англичанин.
— Почему же англичанин? — серьезно переспросил
Эцца.— Так будут одеваться итальянцы.
— Мне больше нравится их прежний костюм,— сказал поэт.
Эцца покачал головой.
— Это старая твоя ошибка,— сказал он,— и старая ошибка
Италии. В шестнадцатом веке погоду делали мы, тосканцы: мы
создавали новый стиль, новую скульптуру, новую науку. Почему
бы сейчас нам не поучиться у тех, кто создал новые заводы, новые
машины, новые банки и новые моды?
— Потому что нам все это ни к чему,— отвечал Муска¬
ри.— Итальянца не сделаешь прогрессивным, он слишком умен.
Тот, кто знает короткий путь к счастью, не поедет в объезд по
шоссе.
— Для меня итальянец — Маркони1,— сказал Эцца.— Вот я и
стал футуристом и гидом.
— Гидом! — засмеялся Мускари.— Кто же твои туристы?
— Некий Харрогит с семьей,— ответил Эцца.
— Неужели банкир? — заволновался Мускари.
1 Маркони Гильермо (1874 — 1937) — итальянский инженер, первым осу¬
ществивший применение беспроволочного телеграфа.
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
213
— Он самый,— сказал гид.
— Что ж, это выгодно? — спросил Мускари.
— Выгода будет,— странно улыбнулся Эцца и перевел разго¬
вор: — У него дочь и сын.
— Дочь богиня,— твердо сказал Мускари.— Отец и сын, на¬
верное, люди. Но ты пойми, это все доказывает мою, а не твою
правоту. У Харрогита миллионы, у меня — дыра в кармане. Одна¬
ко даже ты не считаешь, что он умнее меня, или храбрее, или
энергичней. Он не умен; у него глаза, как голубые пуговицы. Он
не энергичен; он переваливается из кресла в кресло. Он нудный
старый дурак, а деньги у него есть, потому что он их собирает, как
школьник собирает марки. Для дела у тебя слишком много моз¬
гов. Ты не преуспеешь, Эцца. Пусть даже для делового успеха и
нужен ум, но только глупый захочет делового успеха.
— Ничего, я достаточно глуп,— сказал Эцца.— А банкира до¬
ругаешь потом, вот он идет.
Прославленный финансист действительно входил в зал, но
никто на него не смотрел. Грузный, немолодой, с тускло-голубы¬
ми глазами и серо-бурыми усами, он походил бы на полковника в
отставке, если бы не тяжелая поступь. Сын его Фрэнк был красив,
кудряв, он сильно загорел и двигался легко; но никто и на него не
смотрел. Все, как всегда, смотрели на золотую греческую головку
и розовое, как заря, лицо, возникшее, казалось, прямо из сапфи¬
рового камня. Поэт Мускари глубоко вздохнул, словно сделал
глубокий глоток. Так оно и было; он упивался античной красо¬
той, созданной его предками. Эцца глядел на Этель так же приста¬
льно, но куда наглее.
Мисс Харрогит лучилась в то утро радостью, ей хотелось по¬
болтать, и семья ее, подчинившись европейскому обычаю, разре¬
шила чужаку Мускари и даже слуге Эцце разделить их беседу и
трапезу. Сама же она была не только благовоспитанной, но и по¬
истине сердечной. Она гордилась успехами отца, любила развле¬
чения, легко кокетничала, но доброта и радость смягчали и обла¬
гораживали даже гордость ее и светский блеск.
Беседа шла о том, опасно ли ехать в горы, причем опасностью
грозили не обвалы и не бездны, а нечто еще более романтическое.
Этель серьезно верила, что там водятся настоящие разбойники,
истинные герои современного мифа.
— Говорят,— радовалась она, как склонная к ужасам школь¬
ница,— здесь правит не король Италии, а король разбойников.
Кто же он такой?
214
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Он великий человек, синьорина,— отвечал Мускари,— рав¬
ный вашему Робин Гуду. Зовут его Монтано, и мы услышали о
нем лет десять тому назад, когда никто уже и не думал о разбойни¬
ках. Власть его распространилась быстро, как бесшумная револю¬
ция. В каждой деревне появились его воззвания, на каждом пере¬
вале — его вооруженные часовые. Шесть раз пытались власти его
одолеть и потерпели шесть поражений.
— В Англии,— уверенно сказал банкир,— таких вещей не по¬
терпели бы. Быть может, нам надо было выбрать другую дорогу,
но гид считает, что и здесь опасности нет.
— Никакой,— презрительно подтвердил гид.— Я там проез¬
жал раз двадцать. Во времена наших бабушек, кажется, был ка¬
кой-то бандит по кличке Король, но теперь это — история, если
не легенда. Разбойников больше не бывает.
— Уничтожить их нельзя,— сказал Мускари.— Вооруженный
протест — естественное занятие южан. Наши крестьяне — как
наши горы: они добры и приветливы, но внутри у них огонь. На
той ступени отчаяния, когда северный бедняк начинает спивать¬
ся, наш берет кинжал.
— Хорошо вам, поэтам,— сказал Эцца и криво усмехнул¬
ся.— Будь синьор Мускари англичанином, он искал бы разбой¬
ников под Лондоном. Поверьте, в Италии столько же шансов по¬
пасть к разбойникам, как в Бостоне — к индейцам, снимающим
скальпы.
— Значит, не обращать на них внимания? — хмурясь, спросил
мистер Харрогит.
— Ох, как страшно! — ликовала его дочь, глядя на Мускари
сияющими глазами.— Вы думаете, там и вправду опасно ехать?
Мускари встряхнул черной гривой.
— Я не думаю,— сказал он,— я знаю. Я сам туда завтра еду.
Харрогит-сын задержался у столика, чтобы допить вино и рас¬
курить сигару, а красавица ушла с банкиром, гидом и поэтом.
Примерно в то же время священники, сидевшие в углу, встали,
и тот, что повыше — седой итальянец,— тоже ушел. Тот, что по¬
ниже, направился к сыну банкира, который удивился, что като¬
лический священник — англичанин, и смутно припомнил, что
видел его у каких-то своих друзей.
— Мистер Фрэнк Харрогит, если не ошибаюсь,— сказал
он.— Мы знакомы, но я подошел не потому. Такие странные
вещи лучше слышать от незнакомых. Пожалуйста, берегите сест¬
ру в ее великой печали.
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
215
Даже по-братски равнодушный Фрэнк замечал сверкание и
радость сестры; смех ее и сейчас доносился из сада, и он в удивле¬
нии поглядел на странного советчика.
— Вы о чем, о разбойниках? — спросил он и прибавил, вспом¬
нив свои смутные опасения: — Или о поэте?
— Никогда не знаешь, откуда придет горе,— сказал удивитель¬
ный священник.— Нам дано одно: быть добрыми, когда оно при¬
ходит.
Он быстро вышел из зала, а его собеседник ошалело глядел ему
вслед.
На следующий день лошади с трудом тащили наших путников
по кручам опасного горного хребта. Эцца презрительно отрицал
опасность, Мускари бросал ей вызов, семейство банкира упорно
хотело ехать, и все поехали вместе. Как ни странно, на станции
они встретили низенького священника, и он сказал, что и ему
надо ехать туда же по делу. Харрогит-младший поневоле связал
это со вчерашним разговором.
Сидели все в каком-то особом открытом вагончике, который
изобрел и приспособил склонный к технике гид, руководивший
поездкой деловито, учено и умно. О разбойниках больше не гово¬
рили, но меры предосторожности приняли: у гида и у сына были
револьверы, у Мускари — шпага.
Поместился он чуть поодаль от прекрасной англичанки; по
другую сторону сидел священник, представившийся как Браун и
больше не сказавший ни слова. Банкир с сыном и гидом сидели
напротив. Мускари был очень счастлив, и Этель вполне могло по¬
казаться, что он — в маниакальном экстазе. Но здесь, на кручах,
поросших деревьями, как клумба — цветами, она и сама воспаря¬
ла с ним в алые небеса, к золотому солнцу. Белая дорога карабка¬
лась вверх белой кошкой, огибала петлей темные бездны и острые
выступы, взбиралась все выше, а горы по-прежнему цвели, как
розовый куст. Залитая солнцем трава была зеленой, как зиморо¬
док, как попугай,- как колибри; цветы пестрели всеми красками
мира. Самые красивые луга и леса — в Англии, самые красивые
скалы и пропасти — на Слоудоне1 и Гленкоу2; но Этель никогда не
видела южных лесов, растущих на круче, и ей казалось, что фрук¬
товый сад вырос на приморских утесах. Здесь не было и в помине
1 Слоудон — самая высокая гора Англии.
2 Гленкоу — дорога в Шотландии, проходящая у горы Байен, где в 1692 г. был
уничтожен клан Макдональдов, отказавшийся присягнуть королю Вильгельму III.
216
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
тоски и холода, которые у нас, англичан, связаны с высотой. Горы
походили на мозаичный дворец после землетрясения или на тю¬
льпановый сад после взрыва. Этель сказала об этом романтику
Мускари.
— Наша тайна,— отвечал он,— тайна вулкана, тайна мятежа: и
ярость приносит плоды.
— В вас немало ярости,— сказала она.
— Но плодов я не принес,— сказал он.— Если я сегодня умру,
я умру холостым и глупым.
Она помолчала, потом неловко произнесла:
— Я не виновата, что вы поехали.
— Да,— кивнул поэт.— Вы не виноваты, что пала Троя.
Пока они беседовали, лошади вошли под сень скал, нависших,
словно туча, над особенно опасным поворотом, и остановились,
испугавшись внезапной тьмы. Кучер спрыгнул на землю, чтобы
перерезать постромки, и потерял власть над ними. Одна из них
встала на дыбы, во всю высоту коня, когда он становится двуно¬
гим. Вагонетка заскользила куда-то, как корабль, проломала кус¬
ты и упала с откоса. Мускари обнял Этель, она прижалась к нему и
закричала. Ради таких минут он и жил на свете.
Горные стены багровой мельницей закружились вокруг него,
но тут случилось нечто еще более странное. Сонный старый бан¬
кир встал во весь рост и прыгнул из вагонетки в пропасть прежде,
чем она сама туда упала. На первый взгляд то было самоубийство;
на второй оказалось, что это так же разумно, как внести деньги в
банк. По-видимому, богач был энергичней и умнее, чем думал
поэт: он приземлился на мягкой, зеленой, поросшей клевером лу¬
жайке, словно созданной для таких прыжков. Правда, и осталь¬
ные упали туда же, хотя и не в такой достойной позе. Прямо под
опасным поворотом находился кусочек земли, прекрасный, как
подводный луг,— зеленый бархатный карман долгополого одея¬
ния горы. Туда они и упали без особого для себя ущерба, только
мелкие вещи рассыпались по траве. Вагонетка зацепилась за кус¬
ты, лошади с трудом сползли по склону. Первым поднялся на
ноги священник и глупо и удивленно потер голову. Фрэнк Харро¬
гит услышал, что он бормочет: «Господи, почему мы именно здесь
упали?»
Моргая, священник огляделся и нашел свой нелепый зонтик.
Рядом с ним лежала широкополая шляпа Мускари, подаль¬
ше — запечатанное письмо, которое он, взглянув на адрес, отдал
банкиру. В другой стороне, в траве виднелся отнюдь не нелепый
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
217
зонтик мисс Этель и тут же рядом — маленький флакончик. Свя¬
щенник взял его, быстро открыл, понюхал, и его простодушное
лицо стало серым, как земля.
— Господи, помилуй! — тихо сказал он.— Неужели беда уже
пришла? — Он спрятал флакончик в карман и прибавил: — На¬
верное, я имею на это право, пока не узнаю побольше.
Горестно глядя на девушку, он увидел, как она встает из цветов
и Мускари говорит ей:
— Мы упали в небо. Это неспроста. Смертные карабкаются
вверх, падают вниз. Вверх падают только боги.
Она встала из цветочного моря таким блаженным видением,
что священник совсем успокоился. «В конце концов,— подумал
он,— Мускари может носить с собой яд, он любит мелодраму».
Когда дама встала, держась за руку поэта, он низко ей покло¬
нился, вынул кинжал и перерезал постромки. Лошади поднялись
на ноги, сильно дрожа; и тут случилась еще одна удивительная
вещь. Спокойный темнолицый человек в лохмотьях вышел из ку¬
стов. На поясе у него был странный нож, изогнутый и широкий;
поэт спросил его, кто он, и он не ответил.
Поэт огляделся и увидел, что откуда-то снизу, опираясь локтя¬
ми о край лужайки, на него смотрит еще один оборванец с дубле¬
ным лицом и коротким ружьем. Сверху, с дороги, в них целились
четыре карабина, а над ними темнели четыре лица и сверкали во¬
семь неподвижных глаз.
— Разбойники! — кричал Мускари.— Ловушка! Эцца, застре¬
ли-ка кучера, а я займусь этими. Их всего шесть штук,
— Кучера,— сказал Эцца, не вынимая рук из карманов,— на¬
нял мистер Харрогит.
— Тем более! — нетерпеливо сказал поэт.— Значит, его подку¬
пили. Застрели, потом вы окружите даму, и мы пробьемся.
Он бесстрашно пошел по траве и цветам прямо на карабины,
но никто не последовал за ним, кроме Фрэнка. Гид стоял посреди
лужайки, держа руки в карманах, и его длинное лицо становилось
все длиннее в предвечернем свете.
— Ты думал, Мускари, что из меня ничего не вышло,— сказал
он,— а из тебя вышло. Но я тебя обогнал, слава моя больше твоей.
Я творил поэмы, пока ты их писал.
— Да что ты встал! — закричал Мускари.— Что ты порешь
чушь? Надо спасать женщину! Кто же ты такой, честное слово?
— Я Монтано,— громко сказал странный гид.— Король раз¬
бойников. Рад видеть вас в моем летнем дворце.
218
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Пока он говорил, еще пять человек вышли из кустов и встали,
ожидая его приказаний. Один держал в руке какую-то бумагу.
— Гнездышко это,— продолжал царственный гид,— и пещеры
там, пониже, называются разбойничьим раем. Его не видно ни
снизу, ни сверху. Здесь я живу, здесь умру, если жандармы найдут
меня. Смертью своей я распоряжаюсь сам.
Все глядели на него, не дыша, только отец Браун облегченно
вздохнул.
— Слава тебе, Господи! — пробормотал он.— Это его яд. Он не
хочет попасть в руки врага, как Катон.
Король разбойников тем временем говорил все с той же гроз¬
ной вежливостью:
— Остается объяснить, на каких условиях я буду развлекать
моих гостей. Достопочтенного отца Брауна и прославленного
Мускари я отпущу завтра утром, и мой эскорт проводит их до бе¬
зопасного места. У священников и поэтов денег нет. Поэтому я
позволю себе выразить свое благоговение перед высокой поэзией
и апостольской церковью.
Он неприятно улыбнулся, а отец Браун заморгал и стал слу¬
шать внимательней. Монтано взял у разбойников бумагу и гово¬
рил, заглядывая в нее:
— Все прочее ясно выражено в этом документе, который я дам
вам прочитать, после чего его вывесят во всех деревнях долины и
на всех развилках в горах. Суть его вот в чем: я сообщаю, что взял в
плен английского миллионера, мистера Сэмюела Харрогита и об¬
наружил у него две тысячи фунтов, которые он мне вручил. Без¬
нравственно говорить неправду доверчивым людям, так что при¬
дется это осуществить. Надеюсь, мистер Харрогит-старший сам
вручит мне эти две тысячи.
По-видимому, беда возродила в банкире угасшее было муже¬
ство: он сунул красную, дрожащую руку в жилетный карман и
вручил разбойнику пачку бумаг и писем.
— Прекрасно! — воскликнул тот.— Теперь — о выкупе. Дру¬
зья Харрогитов должны передать мне еще три тысячи, что до
оскорбления мало, принимая во внимание ценность этой семьи.
Не скрою, если денег не будет, могут произойти неприятные для
всех вещи; но сейчас, господа и дамы, я обеспечу вам все удобства,
включая вино и сигары. Рад вас приветствовать в разбойничьем
раю.
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
219
Пока он говорил, сомнительные люди в грязных шляпах выле¬
зали буквально отовсюду, так что даже Мускари понял, что про¬
биться сквозь них нельзя. Он огляделся. Этель утешала отца, ибо
ее любовь к нему была сильнее, чем не лишенная снобизма гор¬
дость за него. Поэта, нелогичного, как все влюбленные, это и
умилило и раздосадовало. Он сунул шпагу в ножны и бросился на
траву. Священник присел рядом с ним.
— Ну как? — сердито спросил поэт.— Романтик я? Есть в го¬
рах разбойники?
— Может, и есть,— отвечал склонный к сомнению священ¬
ник.
— Что вы хотите сказать? — резко спросил Мускари.
— Я хочу сказать, что Эцца или Монтано очень меня удивля¬
ет,— ответил Браун.
— Святая Мария! — воскликнул поэт.— Чем же именно?
— Тремя вещами,— тихо сказал священник.— Я рад вам о них
рассказать и узнать ваше мнение. Во-первых, там, в ресторане,
когда вы выходили, мисс Харрогит шла с вами впереди, отец с ги¬
дом — сзади, и я услышал, как Эцца говорит: «Пускай повеселит¬
ся. Беда может прийти каждую минуту». Мистер Харрогит не от¬
ветил, так что слова эти что-нибудь да значили. Я предупредил ее
брата, что ей угрожает беда, но я и сам не знал, какая. Если он
имел в виду происшествие в горах, это просто чепуха — не станет
же сам разбойник предупреждать жертву! Какая же беда должна
случиться с мисс Харрогит?
— Беда с мисс Харрогит? — с яростью повторил поэт.
— Все мои загадки упираются в нашего гида,— продолжал
священник.— Вот вторая. Почему он так подчеркивает в этой
бумаге, что взял у банкира две тысячи? Выкуп от этого скорей
не явится. Наоборот, друзья Харрогита больше испугались бы
за него, если бы разбойники были бедны, то есть дошли бы до
крайности.
— Да, это странно,— сказал Мускари и впервые совсем не те¬
атрально почесал за ухом.— Вы мне не объясняете, вы меня со¬
всем запутали. Какая же у вас третья загадка?
— Эта лужайка,— раздумчиво сказал отец Браун.— На нее
очень удобно падать и приятно смотреть, она не видна ни сверху,
ни снизу, это хороший тайник, но никак не крепость. Какая там
крепость! Хуже не придумаешь. Проще простого взять ее оттуда, с
дороги, а полиция по дороге и придет. Да нас самих тут удержало
четыре карабина. Несколько солдат легко сбросили бы нас в про¬
220
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
пасть. Что бы ни значил этот зеленый закуток, он совершенно
беззащитен. Это не крепость, тут что-то другое, он ценен чем-то
другим, а чем — не пойму. Скорее это похоже на артистическую
уборную, или на подмостки для какой-то комедии, или...
Низенький священник вел свою нудную, искреннюю речь, а
Мускари, наделенный звериной остротой чувств, услышал дале¬
ко в горах цокот копыт и приглушенные далью крики. Задолго до
того, как эти звуки достигли слуха англичан, Монтано вспрыг¬
нул на дорогу и встал у дерева. Обратившись в разбойничьего ко¬
роля, он надел причудливую шляпу и перевязь со шпагой, кото¬
рые никак не сочетались с грубошерстным костюмом.
Он повернул к разбойникам длинное зеленоватое лицо,
взмахнул рукой, и оборванцы с карабинами, повинуясь ка¬
ким-то военным соображениям, попрятались в кусты. Цокот
становился все громче, дорога тряслась, чей-то голос выкликал
команды. В кустах трещало и позвякивало, словно разбойники
взводили курки или точили ножи о камень. Наконец звуки эти
встретились: кроме того, затрещали ветви, заржали кони, закри¬
чали люди.
— Мы спасены! — воскликнул Мускари, вскакивая на ноги и
размахивая шляпой.— Неужели мы все предоставим полиции?
Нападем на мерзавцев с тыла! Жандармы спасают нас, спасем же
и мы жандармов!
Он закинул шляпу на дерево, снова выхватил шпагу и полез на
дорогу, наверх. Фрэнк побежал за ним, но отец властно окликнул
его:
— Стой! Не вмешивайся.
— Ну что ты! — мягко возразил Фрэнк.— Разве ты хочешь,
чтобы англичанин отстал от итальянца?
— Не вмешивайся,— повторил старик, сильно дрожа.— Поко¬
римся судьбе.
Отец Браун посмотрел на него и схватился как будто бы за сер¬
дце; но, ощутив под пальцами стекло флакона, облегченно вздох¬
нул, словно спасся от гибели.
Мускари, не дожидаясь помощи, вылез на дорогу и ударил ку¬
лаком короля разбойников. Тот пошатнулся, сверкнули клинки,
но, не успели они скреститься, бывший гид засмеялся и опустил
руки.
— Да ладно! — сказал он по-итальянски.— Скоро этому бала¬
гану конец.
РАЗБОЙНИЧИЙ РАЙ
221
— Ты о чем, негодяй? — закричал огнедышащий поэт.— Твоя
храбрость — такой же обман, как твоя честь?
— У меня нет ничего настоящего,— благодушно отвечал
Эцца.— Я актер, и если были у меня свои качества, я о них забыл.
Я не разбойник и не гид. Я — маска на маске, а с личинами не сра¬
жаются.
Стемнело, но все же было видно, что разбойники скорее пуга¬
ют коней, чем убивают людей, словно городская толпа, мешаю¬
щая полиции проехать. Поэт в удивлении глядел на них, когда
кто-то коснулся его локтя. Рядом стоял низенький священник,
похожий на игрушечного Ноя в широкополой шляпе.
— Синьор Мускари,— сказал он,— простите мне мою не¬
скромность. Не обижайтесь на меня и не помогайте жандармам.
Любите ли вы эту девушку? То есть достаточно ли вы ее любите,
чтобы жениться на ней и быть ей хорошим мужем?
— Да,— сказал Мускари.
— А она вас любит? — продолжал отец Браун.
— Наверное, да,— серьезно ответил Мускари.
— Тогда идите к ней,— сказал священник,— предложите ей
все, что у вас есть. Время не терпит.
— Почему? — удивился поэт.
— Потому,— сказал священник,— что беда скачет к ней по до¬
роге.
— По дороге скачет спасение,— возразил Мускари.
— Вы идите,— повторил священник,— и спасите ее от спасе¬
ния.
Тем временем разбойники, ломая кусты, кинулись врассып¬
ную и нырнули в густую зелень, а над кустами возникли треуголки
жандармов. Снова раздалась команда, люди спешились, и высо¬
кий офицер с седой эспаньолкой появился там, где все недавно
падали в разбойничий рай. И вдруг банкир закричал:
— Меня обокрали!
— Тебя давно обокрали,— удивился его сын.— Прошло часа
два, как они забрали деньги.
— У меня забрали не деньги, а маленький флакон,— в спокой¬
ном отчаянии сказал банкир. Офицер с эспаньолкой шел к ним.
Проходя мимо бывшего короля, он не то ударил, не то похлопал
его по плечу и сказал: /
— За такие шутки может и не поздоровиться.
Поэту показалось, что великих разбойников ловят не совсем
так. Офицер подошел к Харрогитам и четко произнес:
222
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Сэмюел Харрогит, именем закона я арестую вас за растрату
банковских фондов.
Банкир деловито кивнул, подумал, повернулся, ступил на край
лужайки и прыгнул точно так же, как несколько часов тому назад.
Но теперь внизу не было зеленого рая.
Итальянский жандарм выразил священнику и возмущение
свое и восхищение.
— Великий был разбойник,— сказал он.— Какую штуку выду¬
мал! Сбежал с деньгами в Италию и нанял этих типов. В полиции
многие поверили, что речь идет о выкупе. Он и раньше творил бог
знает что. Большая потеря!..
Мускари уводил несчастную дочь, и она держалась за него так
же крепко, как и много лет спустя. Но даже в таком горе он улыб¬
нулся, проходя мимо Эццы, и спросил:
— Куда же ты теперь отправишься?
— В Бирмингем,— отвечал актер, раскуривая сигарету.—
Я тебе сказал, я — человек будущего. Если я во что-то верю, я
верю и в перемены, и хватку, и новизну. Поеду в Манчестер, в Ли¬
верпуль, в Халл, в Хадерсфилд, в Глазго, в Чикаго — в современ¬
ный, деловой, цивилизованный мир.
— Словом,— сказал Мускари,— в разбойничий рай.
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
Месье Морис Брюн и Арман Арманьяк с жизнерадостно-рес¬
пектабельным видом пересекали залитые солнцем Елисейские
Поля. Оба были невысокими, бойкими и самоуверенными моло¬
дыми людьми. Оба носили черные бородки, которые казались
приклеенными клицу по странной французской моде, предписы¬
вающей, чтобы настоящие волосы казались искусственными.
Месье Брюн носил эспаньолку, словно прилипшую под его ниж¬
ней губой. Мистер Арманьяк для разнообразия обзавелся двумя
бородами, по одной от каждого угла его выдающегося подбород¬
ка. Оба они были атеистами с прискорбно узким кругозором, зато
умели выставить себя напоказ. Оба были учениками великого
доктора Хирша — ученого, публициста и блюстителя морали.
Месье Брюн приобрел известность благодаря своему предло¬
жению исключить слово «Adieu»1 из сочинений французских
1 Прощайте (фр ). Слово происходит от «Dieu», т. е. «Бог».
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
223
классиков и ввести мелкий штраф за его использование в повсед¬
невной жизни. «Тогда,— говорил он,— само имя вашего выду¬
манного бога в последний раз коснется человеческого слуха». Ме¬
сье Арманьяк специализировался на борьбе с милитаризмом и хо¬
тел изменить слова в тексте «Марсельезы» с «Aux armes, citoyens»1
на «Аих greves, citoyens»2. Но его пацифизм имел любопытную
галльскую особенность. Один известный и очень богатый англий¬
ский квакер, встретившийся с ним ради того, чтобы обсудить
план разоружения во всем мире, был весьма озадачен мнением
Арманьяка, который для начала предложил, чтобы солдаты пере¬
стреляли своих офицеров.
В этом отношении оба молодых человека сильно отличались
от своего руководителя и философского наставника. Хотя доктор
Хирш родился во Франции и удостоился наивысших заслуг на
ниве французского просвещения, по своему темпераменту он был
склонен к мягкости, мечтательности и гуманизму, а его скепти¬
цизм мирно уживался с трансцендентальным идеализмом. Ины¬
ми словами, он больше напоминал немца, чем француза, и как бы
молодые галлы ни восхищались своим учителем, их неосознанно
раздражала его слишком миролюбивая проповедь миролюбия.
Однако для их единомышленников по всей Европе доктор Хирш
был едва ли не святым от науки. Его смелые и масштабные теории
мироздания сочетались с уединенной жизнью и бесхитростной,
хотя и холодноватой моралью. В его позиции имелось что-то и от
Дарвина, и от Толстого, но он не был ни анархистом, ни космопо¬
литом. Его взгляды на разоружение были умеренными и эволю¬
ционными; республиканское правительство даже доверило ему
работу над усовершенствованием разных химических соедине¬
ний. Его последним открытием стало бесшумное взрывчатое ве¬
щество, состав которого хранился в строжайшей тайне.
Дом доктора Хирша стоял на живописной улочке неподалеку
от Елисейских Полей, где летом было не меньше зелени, чем в го¬
родском парке. Ряды каштанов дробили солнечный свет, преры¬
ваясь лишь на летней площадке перед большим кафе. Почти на¬
против кафе можно было видеть белые и зеленые шторы на окнах
дома великого ученого, а второй этаж опоясывал балкон с желез¬
ными перилами, тоже выкрашенными в зеленыйДвет. Арка внизу
1 К оружию, граждане (фр.).
2 На забастовки, граждане (фр.).
224
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
вела во внутренний двор с кирпичными бордюрами, обрамляв¬
шими цветущие кусты. Именно туда и направились два француза,
оживленно беседуя.
Им открыл Симон, старый слуга доктора, который сам мог бы
сойти за самого ученого в своем черном костюме, в очках, с седы¬
ми волосами и покровительственными манерами. В сущности, он
выглядел гораздо более презентабельно, чем его хозяин, напоми¬
навший раздвоенную редиску с достаточно большой головой,
чтобы тело казалось незначительным. С серьезностью знамени¬
того врача, вручающего рецепт, Симон передал Арманьяку запе¬
чатанное письмо. Тот нетерпеливо вскрыл конверт и быстро про¬
читал следующее:
«Я не могу выйти и побеседовать с вами. В доме находится че¬
ловек, с которым я отказался встретиться — некий офицер-шови¬
нист по фамилии Дюбоск. Сейчас он сидит на лестнице. Он уже
переломал мебель в других’комнатах. Я заперся в своем кабинете,
напротив кафе. Ради меня, прошу вас пойти в кафе и подождать за
столиком на летней веранде. Я постараюсь направить его к вам. Я
хочу, чтобы вы ответили на его вопросы и разобрались с ним. Сам
я не могу этого сделать — просто не могу и не буду.
Кажется, у нас будет еще одно дело Дрейфуса.
П.Хирш».
Месье Арманьяк посмотрел на месье Брюна. Месье Брюн взял
письмо, прочитал его и посмотрел на месье Арманьяка. Затем мо¬
лодые люди бодрым шагом направились к столику кафе под каш¬
танами на другой стороне улицы, где заказали по высокому бока¬
лу жуткого зеленого абсента, который они имели обыкновение
пить в любое время и в любую погоду. В кафе почти не было посе¬
тителей. За одним столиком пил кофе одинокий военный, за дру¬
гим сидели здоровяк со стаканом ситро и священник, который
вообще ничего не пил.
Морис Брюн откашлялся и произнес:
— Разумеется, мы должны всячески помогать мэтру, но...
Наступило гнетущее молчание.
— Вероятно, у него есть веские основания для того, чтобы не
встречаться с этим человеком, но...
Прежде чем кто-либо из них успел закончить фразу, стало
ясно, что незваный гость наконец был изгнан из дома напротив.
Кусты под аркой заколыхались, разошлись в стороны, и прише¬
лец вылетел наружу, словно пушечное ядро.
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
225
Это оказался коренастый мужчина в тирольской фетровой ша¬
почке, заломленной на затылок, да и во всем его облике было не¬
что тирольское. Он был приземистым и широкоплечим, но его
ноги в бриджах до колен и вязаных чулках выглядели довольно
эксцентрично. На смуглом, как лесной орех, лице выделялись
очень яркие и беспокойные карие глаза, темные волосы спереди
были волной зачесаны на лоб, а сзади коротко подстрижены,
очерчивая массивный угловатый череп; кончики больших черных
усов в форме бизоньих рогов залихватски смотрели вверх. Такая
мощная голова обычно подразумевает бычью шею, но шея по са¬
мые уши была обмотана длинным цветным шарфом, подоткну¬
тым спереди под куртку на манер модного жилета. Необыкновен¬
ный шарф темно-красной, золотистой и фиолетовой расцветки,
судя по всему, имел восточное происхождение. В целом незнако¬
мец производил варварское впечатление и больше напоминал
венгерского помещика, чем французского офицера. Однако его
выговор был безупречным, а французский патриотизм бил клю¬
чом, доходя до легкого абсурда. Когда он выкатился из-под арки,
то первым делом бросил звонкий клич: «Есть ли здесь францу¬
зы?», как будто созывал христиан в Мекке.
Арманьяк и Брюн немедленно поднялись с мест, но было уже
слишком поздно. Люди сбегались со всех сторон, и вокруг незна¬
комца уже образовалась небольшая, но постоянно растущая тол¬
па. С чисто французским чутьем на уличную политику черноусый
мужчина добежал до угла летней веранды кафе и вскочил на один
из столиков. Ухватившись за ветку каштана для равновесия, он
вскричал зычным голосом, как Камилл Демулен, разбрасывав¬
ший в толпе дубовые листья.
— Соотечественники! — надрывался он.— Я не умею говорить
красивые речи, но поэтому и обращаюсь к вам! Краснобаи, что
сидят в своих гнусных парламентах, умеют отмалчиваться, когда
им это нужно — точно так же, как и этот шпион, что скрывается в
доме напротив! Он молчал, когда я колотил в дверь его спальни!
Он и сейчас молчит, хотя слышит мой голос с другой стороны
улицы и трясется от страха! О, эти политиканы умеют красноре¬
чиво отмалчиваться! Но пришло время, когда мы, не наученные
красивым речам, должны сказать свое слово. Вас предали прусса¬
кам. Вас предают прямо сейчас, а предатель живет в соседнем
доме! Я Жюль Дюбоск, полковник артиллерии из Белфорта. Вче¬
ра в Вогезах мы поймали немецкого шпиона и нашли при нем до¬
кумент, который я держу в руках. Конечно, дело пытались замять,
8 Честертон Г. К.
226
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
но я отнес документ автору — человеку из этого дома! Это запис¬
ка, написанная его почерком и помеченная его инициалами. В
ней содержится указание, где найти рецепт изготовления нового
бесшумного пороха. Его изобрел Хирш, который и написал эту
памятку. Она написана по-немецки и найдена в кармане немец¬
кого лазутчика. «Скажите ему, что формула пороха, написанная
красными чернилами, находится в сером конверте в первом ящи¬
ке слева от стола секретаря Министерства обороны. Ему нужно
соблюдать осторожность. П. X.»
Он выстреливал короткие фразы, как из пулемета, но явно
принадлежал к тому типу людей, которые либо безумны, либо
правы. Толпа состояла в основном из националистов и уже разра¬
зилась угрожающим ревом, а меньшинство, представленное не
менее сердитыми интеллектуалами во главе с Брюном и Арманья¬
ком, лишь делало большинство еще более воинственным.
— Если это военная тайна, почему вы кричите о ней на ули¬
це? — выкрикнул Брюн.
— Я скажу вам почему! — прогремел Дюбоск над ревом тол¬
пы.— Я пришел к этому человеку как гражданин и его соотечест¬
венник. Если у него было бы какое-то объяснение, он мог перего¬
ворить со мной наедине. Но он не пожелал объясняться. Вместо
этого он вышвырнул меня из дома и направил к каким-то двум
своим прихвостням в кафе. Но я собираюсь вернуться, и теперь за
мной пойдут парижане!
Дружный крик сотряс фасады домов, и из толпы вылетели два
камня, один из которых разбил окно над балконом. Воинствен¬
ный полковник снова нырнул в арку, и вскоре оттуда донесся гро¬
хот и крики. Человеческое море ширилось с каждым мгновением,
и живые волны подступали к крыльцу и ограде. Казалось неиз¬
бежным, что дом изменника будет взят приступом, как Бастилия,
но тут разбитое двустворчатое окно раскрылось, и доктор Хирш
вышел на балкон. При виде его ярость толпы едва не сменилась
хохотом, настолько нелепо выглядела его фигура в такой обста¬
новке. Длинная голая шея, переходящая в покатые плечи, фор¬
мой напоминала бутылку шампанского, но это была единствен¬
ная черта, напоминавшая о празднике. Пальто болталось на нем,
как на вешалке; длинные волосы морковного цвета свисали пута¬
ными прядями, а щеки и подбородок были окаймлены несураз¬
ной бородой, начинавшейся далеко ото рта. Доктор был очень
бледен и носил синие очки.
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
227
Несмотря на мертвенную бледность, он заговорил со спокой¬
ной решимостью, так что толпа притихла на середине третьей
фразы.
— ...лишь обратиться к моим недругам и друзьям. Своим не¬
другам я скажу: действительно, я не принял месье Дюбоска, хотя
он ломился в эту самую комнату. Действительно, я попросил двух
других людей переговорить с ним от моего имени. И я скажу вам,
почему это сделал! Потому что я не хочу и не буду встречаться с
ним — потому что это будет против всех правил чести и достоин¬
ства. Прежде чем меня торжественно оправдают перед судом, я
должен разрешить другой спор с месье Дюбоском, и направив его
к своим секундантам, я строго следовал...
Арманьяк и Брюн энергично махали шляпами, и даже недоб¬
рожелатели доктора Хирша разразились аплодисментами, когда
услышали этот неожиданный вызов. Еще несколько фраз оста¬
лись неразборчивыми, но потом голос доктора возвысился над
шумом:
— Своим друзьям я скажу, что всегда предпочитал чисто ин¬
теллектуальное оружие, которым должен ограничиваться каждый
цивилизованный человек. Но наша самая драгоценная истина за¬
ключается в основополагающей силе вещества и наследственно¬
сти. Мои книги пользуются успехом, мои теории не подвергаются
сомнению, но в политике я страдаю от предрассудков, которые
вошли в плоть и кровь у французов. Я не умею витийствовать, по¬
добно Клемансо и Деруледу, потому что их слова напоминают от¬
голоски их пистолетных выстрелов. Французам нужна дуэль, как
англичанам нужен спорт. Хорошо, я готов предоставить доказате¬
льство и заплатить эту варварскую цену, а потом вернусь к здраво¬
му смыслу до конца своих дней.
В толпе сразу же нашлись добровольцы, предложившие свои
услуги полковнику Дюбоску, который теперь выглядел вполне
удовлетворенным. Одним из них был военный, недавно сидев¬
ший с чашкой кофе за столиком.
— Можете рассчитывать на меня, сударь. Я — герцог Валон-
ский.
Другой оказался крупным мужчиной, которого его друг-свя¬
щенник сперва попытался отговорить, а потом отошел в сторону.
На заднем дворе кафе «Карл Великий» ранним вечером был
накрыт легкий ужин. Хотя над головами посетителей не было
стеклянного потолка или золоченой лепнины, все они находи¬
лись под зыбкой, изменчивой лиственной крышей; декоративные
228
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
деревья стояли так плотно, что создавали впечатление небольшо¬
го сада, в тени которого прятались столики. За одним из центра¬
льных столиков в полном одиночестве сидел невзрачный малень¬
кий священник, который с серьезной сосредоточенностью отда¬
вал должное блюду с горкой жареных снетков, стоявшему перед
ним. Он вел очень простой образ жизни, но питал склонность к
внезапным роскошествам в уединении; его можно было назвать
умеренным эпикурейцем. Он не поднимал глаз от тарелки, окру¬
женной красным перцем, ломтиками лимона, ржаным хлебом и
сливочным маслом, пока на стол не упала длинная тень его друга
Фламбо, который опустился напротив. Фламбо был мрачен.
— Боюсь, мне придется выйти из игры,— угрюмо сказал
он.— Я полностью на стороне таких французских солдат, как Дю¬
боск, и против французских атеистов вроде Хирша, но кажется, в
этом деле мы совершили ошибку. Мыс герцогом решили прове¬
рить обоснованность обвинения, и теперь я рад, что мы это сдела¬
ли.
— Записка оказалась фальшивой? — спросил священник.
— В том-то и дело,— отозвался Фламбо.— Она написана по¬
черком Хирша, тут нет сомнений. Но ее написал не Хирш. Если
он французский патриот, он ее не писал, потому что не мог выдать
Германии секретные сведения. Если же он немецкий шпион, он
все равно ее не писал, потому что в ней нет сведений, важных для
Германии.
— То есть информация ложная? — поинтересовался отец Бра¬
ун.
— Ложная,— ответил Фламбо.— Причем именно в той части,
где речь идет о тайне, известной доктору Хиршу,— о том, где хра¬
нится его секретная формула. При содействии Хирша и француз¬
ских властей нам разрешили осмотреть ящик в Министерстве
обороны, где она якобы находилась. Мы единственные люди, ко¬
торые знали об этом, не считая самого изобретателя и военного
министра, но министр дал разрешение, чтобы спасти Хирша от
дуэли. Поскольку обвинения Дюбоска оказались выдумкой, мы
не можем поддержать его.
— Выдумкой? — спросил отец Браун.
— Именно так,— сумрачно ответил его друг.— Это неуклюжая
подделка, выдуманная кем-то, кто не имел преставления о под¬
линном местонахождении формулы. Там сказано, что документ
находится в ящике шкафа справа от стола секретаря. На самом
деле шкаф с секретным ящиком стоит слева от стола. В записке
ПОЕДИНОК ДОКТОРАХИРША
229
сказано, что документ лежит в сером конверте и написан красны¬
ми чернилами. На самом деле он написан обычными черными
чернилами. Абсурдно утверждать, что Хирш может неправильно
описать документ, о котором не известно никому, кроме него са¬
мого, или что он пытался помочь иностранному шпиону, но дал
заведомо неправильные сведения. Думаю, мы должны выйти из
игры и извиниться перед рыжим стариканом.
Отец Браун с задумчивым видом подцепил рыбку на кончик
вилки.
— Вы уверены, что серый конверт лежал в левом шка¬
фу? — спросил он.
— Совершенно уверены,— ответил Фламбо.— Серый кон¬
верт — на самом деле это был белый конверт,— лежал в...
Отец Браун отложил вилку с насаженной серебристой рыбкой
и уставился на своего спутника.
— Что? — изменившимся голосом спросил он.
— О чем вы? — осведомился Фламбо, усердно налегавший на
еду.
— Конверт был не серый,— пробормотал священ¬
ник.— Фламбо, вы меня пугаете.
— Ради всего святого, чего вы испугались?
— Меня пугает белый конверт,— серьезным тоном сказал отец
Браун.— Если бы только он был серым! Но если он белый, значит,
затевается черное дело. Значит, доктор все-таки не так чист, как
кажется.
— Но я же говорил, что он не мог написать эту записку! — вос¬
кликнул Фламбо.— В ней полностью искажены факты, а доктор
Хирш, виновен он или нет, был отлично знаком с фактами.
— Человек, написавший эту записку, был отлично знаком с
фактами,— уверенно ответил священник.— Он не смог бы так пе¬
репутать факты, если бы ничего не знал о них. Нужно очень много
знать, чтобы во всем ошибаться... как самому дьяволу.
— Вы хотите сказать...
— Я хочу сказать, что когда человек полагается на случайную
ложь, он выдает часть правды,— твердо произнес отец Бра¬
ун.— Допустим, кто-то послал вас найти дом с зеленой дверью и
голубой шторой, где есть задний сад, но нет переднего, где есть
собака, но нет кошки, где пьют кофе, но не пьют чай. Если вы не
найдете такой дом, то скажете, что это выдумка. Но я возражу вам.
Я скажу, что если вы нашли дом с голубой дверью и зеленой што¬
рой, с передним садом без заднего, где привечают кошек и отстре¬
230
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ливают собак, где чай пьют галлонами, а кофе находится под за¬
претом — значит, вы нашли тот самый дом. Человек, который по¬
слал вас, должен был знать о нем, иначе бы не смог описать его с
точностью до наоборот.
— Но что это может означать? — удивился Фламбо.
— Не представляю,— ответил Браун.— Пока что дело Хир¬
ша — темный лес для меня. Если бы речь шла о левом ящике вмес¬
то правого и о красных чернилах вместо черных, то я принял бы
это за случайные ошибки мошенника, как вы и говорили. Но
тройка — это мистическое число, оно увенчивает вещи. Вот и
здесь то же самое. Расположение ящика, цвет чернил, цвет кон¬
верта — если все указано неправильно, значит, это не случайное
несовпадение.
— Что же тогда? Измена? — спросил Фламбо, вернувшийся к
своему обеду.
— Этого я тоже не знаю,— ответил Браун с выражением заме¬
шательства на круглом лице,— Единственное, что приходит мне в
голову... Знаете, я так и не разобрался в этом деле Дрейфуса. Мне
всегда легче уловить нравственную сторону, чем вещественные
доказательства. Я сужу по глазам человека, по его голосу, по тому,
выглядят ли счастливыми члены его семьи, какие темы он пред¬
почитает, а каких избегает. Так вот, дело Дрейфуса стало загадкой
для меня. Дело не в ужасных обвинениях, выдвигаемых обеими
сторонами. Мне известно (хотя в наше время не принято об этом
говорить), что человеческая природа неизменна, и в высших сфе¬
рах власти могут появиться новые Ченчи или Борджиа. Нет, меня
озадачила искренность обеих сторон. Я не говорю о политических
партиях; рядовые члены в целом честны, но им легко заморочить
голову. Я говорю о действующих лицах, то есть о заговорщиках,
если они действительно были заговорщиками. Я говорю о преда¬
теле, если он был предателем. Я говорю о людях, которые должны
были знать правду. Дрейфус вел себя как человек, который знал,
что с ним поступили нечестно. Однако французские политики и
военные вели себя так, как если бы они знали, что Дрейфус не пал
жертвой клеветы и действительно является предателем. Я не гово¬
рю, что они вели себя хорошо или плохо; я лишь хочу сказать, что
они вели себя уверенно. Возможно, я выражаюсь нескладно, но
знаю, что имею в виду.
— Хотел бы я это знать,— пробормотал его друг,— Но какое
отношение это имеет к старому Хиршу?
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
231
— Допустим, что хорошо осведомленный человек начал снаб¬
жать противника ложной информацией,—- сказал священ¬
ник.— Допустим, он полагал, что спасает свою страну, обманы¬
вая иностранца. Далее предположим, что это привело его в шпи¬
онские круги, где ему предложили небольшие деньги и завязали с
ним незначительные контакты. Предположим, он сохранял свое
шаткое положение и по-прежнему не говорил правду иностран¬
ным шпионам, но позволял им все определеннее догадываться об
истинном положении вещей. Лучшая часть его натуры (то, что
еще от нее осталось) говорит: «Я не помог врагу; я сказал, что до¬
кумент находится в левом ящике». Но худшая сторона уже может
сказать: «У них хватит ума, чтобы поискать в правом ящике». Ду¬
маю, психологически это возможно, особенно в наш просвещен¬
ный век.
— Может быть, психологически это возможно,— отозвался
Фламбо.— Тогда можно понять, почему Дрейфус был уверен в
своей невиновности, а судьи были уверены в его виновности. Но с
исторической точки зрения это невозможно, потому что в доку¬
менте Дрейфуса (если это был его документ) содержались точные
сведения.
— Я думал не о Дрейфусе,— возразил отец Браун.
Столики кафе опустели, и над собеседниками сгустилась ти¬
шина. Было уже поздно, хотя солнечный свет все еще льнул к
предметам, как будто случайно запутавшись в древесной листве.
Фламбо резко подвинул свой стул, так что звук эхом отдался во¬
круг, и закинул локоть на спинку.
— Что ж,— сурово сказал он.— Если Хирш — не более чем
робкий торговец изменой...
— Не стоит слишком сурово относиться к ним,— мягко отве¬
тил отец Браун.— Они не так уж виноваты, просто им недостает
интуиции. Я имею в виду то, что заставляет женщину отказывать¬
ся от танца с мужчиной или побуждает мужчину не трогать свои
капиталовложения. Они внушили себе, что «чуть-чуть не считает¬
ся».
— Так или иначе, он в подметки не годится моему поручителю,
и я доведу дело до конца,— нетерпеливо сказал Фламбо.— Воз¬
можно, старина Дюбоск немного не в своем уме, но все-таки он
патриот.
Отец Браун вернулся к блюду со снетками. Что-то в его нето¬
ропливой манере еды заставило Фламбо снова устремить на него
взгляд своих блестящих темных глаз.
232
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Послушайте, Дюбоск абсолютно прав в этом отноше¬
нии,— настойчиво произнес он.— Вы ведь не сомневаетесь в
нем?
— Друг мой, я сомневаюсь во всем,— ответил маленький свя¬
щенник, отложив нож и вилку с видом беспросветного отчая¬
ния.— То есть во всем, что произошло сегодня. Я сомневаюсь в
событиях, разворачивавшихся у меня на глазах. Я сомневаюсь во
всем, что видел начиная с сегодняшнего утра. Что-то в этом деле
сильно отличается от обычной криминальной загадки, где один
человек более или менее лжет, а другой более или менее говорит
правду. Здесь же оба... Ладно! Я изложил вам теорию, которая
могла бы удовлетворить кого угодно, только не меня.
— И не меня,— Фламбо нахмурился, между тем как его собе¬
седник вернулся к снеткам, словно покорившись судьбе.— Если
вы можете предложить лишь идею о записке, которую толкуют по
разному, я скажу, что это очень хитроумно, но... как бы еще ска¬
зать?
— Но неубедительно,— быстро подсказал священник.— Я бы
сказал, совсем неубедительно. Вот что странно: почему ложь вы¬
глядит такой неумелой, словно у мальчишки-школьника? У нас
есть лишь версия Дюбоска, версия Хирша и моя скромная выдум¬
ка. Либо записка была написана французским офицером, чтобы
погубить французского чиновника, либо она была написана
французским чиновником, чтобы помочь немецким военным,
либо она была написана французским чиновником, чтобы ввести
в заблуждение немецких военных. Очень хорошо. Но секретный
документ, курсирующий между такими людьми, офицерами или
чиновниками, обычно выглядит по-другому. Он должен быть за¬
шифрован, или, во всяком случае, изобиловать сокращениями,
научными и профессиональными терминами. А здесь перед нами
дешевка из низкопробного романа, вроде «ты найдешь золотой
ларец в багряном гроте». Это выглядит как... как если бы писав¬
ший хотел, чтобы другие сразу же распознали фальшивку.
Прежде чем они успели обдумать сказанное, невысокий чело¬
век во французском мундире стремительно подошел к столику и с
глухим звуком опустился на стул.
— У меня необыкновенные новости,— сказал герцог Валон-
ский.— Я только что от нашего полковника. Он собирается поки¬
нуть страну и просит передать свои извинения sur le terrain1.
1 На месте (поединка) (фр.).
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
233
— Что? — воскликнул Фламбо и самым грозным тоном доба¬
вил: — Извинения?!
— Да,— угрюмо ответил герцог,— Прямо на месте, перед все¬
ми, когда шпаги будут обнажены. Нам с вами придется сделать
это, когда он будет выезжать за границу.
— Но почему? — вскричал Фламбо.— Ведь он же не боится
этого ничтожного Хирша!
— Полагаю, это какой-то жидомасонский заговор,— сухо бро¬
сил герцог,— предназначенный для того, чтобы сделать из Хирша
героя...
Лицо отца Брауна казалось простодушным, но имело любо¬
пытную особенность: оно либо ничего не выражало, либо вдруг
озарялось светом знания. Существовал краткий миг, когда одна
маска падала, и на ее место становилась другая, и Фламбо, хорошо
знавший своего друга, моментально заметил, что тот понял нечто
важное. Отец Браун ничего не сказал, но доел рыбу.
— Где вы в последний раз виделись с нашим драгоценным
полковником? — раздраженно спросил Фламбо.
— В гостинице «Сен-Луи» у Елисейских Полей, куда мы прие¬
хали вместе с ним. Как я сказал, он уже собирает вещи.
— Как вы думаете, он все еще там? — нахмурившись, поинте¬
ресовался Фламбо.
— Едва ли он уже съехал,— ответил герцог.— Он собирается в
долгое путешествие...
— Нет,— внезапно сказал отец Браун и встал.— Его путешест¬
вие будет очень коротким — в сущности, одним из самых корот¬
ких. Но мы еще можем успеть и повидаемся с ним, если возьмем
такси.
Отец Браун упорно хранил молчание до тех пор, пока автомо¬
биль не свернул за угол гостиницы «Сен-Луи», где они вышли на
улицу и под руководством священника зашли в переулок, где уже
сгустились вечерние тени. Когда герцог нетерпеливо спросил, ви¬
новен ли Хирш в измене, или нет, отец Браун рассеянно ответил:
— Нет, не в .измене, а лишь в честолюбии, подобно Цеза¬
рю,— и совсем не к месту добавил: — Он живет один, и ему все
приходится делать самому.
— Что ж, если он честолюбив, то теперь он должен быть дово¬
лен,— с горечью сказал Фламбо.— Весь Париж будет рукоплес¬
кать ему теперь, когда наш проклятый полковник поджал хвост.
— Говорите тише,— предостерег отец Браун, понизив го¬
лос.— Ваш проклятый полковник прямо перед нами.
234
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Его спутники вздрогнули и прижались к темной стене, потому
что коренастая фигура беглого дуэлянта действительно маячила в
сумерках перед ними с двумя саквояжами в руках. Полковник вы¬
глядел так же, как в тот раз, когда они впервые увидели его, но
сменил экстравагантные широкие бриджи на обычные брюки.
Было ясно, что он уже покинул гостиницу.
Темная аллея, по которой двигались преследователи, была по¬
хожа на настоящие сценические задворки. С одной стороны тяну¬
лась бесцветная голая стена, изредка прерываемая грязными за¬
пертыми дверями и кое-где покрытая меловыми каракулями
уличных мальчишек. Над вершиной стены изредка показывались
верхушки угрюмых елей, а за ними в серо-сизых сумерках просту¬
пали очертания длинного ряда высоких домов, довольно близких,
но почему-то казавшихся такими же неприступными, как горный
хребет. По другую сторону поднималась высокая золоченая огра¬
да сумрачного парка.
Фламбо с недоумением огляделся по сторонам.
— А знаете,— сказал он,— В этом переулке есть что-то...
— Эй! — резко выкрикнул герцог.— Этот тип исчез! Раство¬
рился в воздухе, словно по волшебству!
— У него есть ключ,— объяснил священник.— Он всего лишь
вошел в одну из задних дверей, ведущую в сад.
В этот момент одна из серых деревянных дверей впереди за¬
хлопнулась, и они услышали щелчок замка. Фламбо бросился к
двери, закрывшейся почти у него под носом. Потом он выбросил
вверх свои длинные руки, подтянулся, словно обезьяна, и встал
на вершине стены. Его темный силуэт резко выделялся на фоне
пламенеющего заката.
Герцог посмотрел на священника.
— Побег Дюбоска оказался более хитроумным, чем мы дума¬
ли,— сказал он,— Но все же полагаю, он бежит из Франции.
— Он бежит отовсюду,— ответил отец Браун.
Глаза герцога Валонского сверкнули, но его голос понизился
почти до шепота.
— Вы думаете, он собирается покончить с собой? — спросил
он.
— Вы не найдете его тело,— ответил священник.
— Боже мой! — по-французски воскликнул Фламбо, стояв¬
ший на стене,— Теперь я понял, что это за место! Это же обратная
сторона той улицы, где живет Хирш. Я думал, что могу опознать
заднюю часть дома так же легко, как человека со спины.
ПОЕДИНОК ДОКТОРА ХИРША
235
— Значит, Дюбоск пошел туда! — воскликнул герцог и хлоп¬
нул себя по бедру,— Итак, они все-таки встретятся!
С внезапным галльским проворством он запрыгнул на стену
рядом с Фламбо и сел, болтая ногами от нетерпения. Священник,
оставшийся внизу, прислонился к стене, обратившись спиной к
сцене событий, и задумчиво разглядывал темную ограду и серею¬
щие в сумраке деревья.
Несмотря на свое волнение, герцог имел аристократические
манеры и предпочитал смотреть на дом, а не подглядывать, что
творится внутри. Но Фламбо, имевший опыт взломщика (и част¬
ного сыщика), уже спрыгнул со стены на сук раскидистого дерева,
по которому он мог подползти поближе к единственному осве¬
щенному окну в задней части темного дома. Оно было закрыто
красной шторой, перекосившейся с одной стороны. Рискуя своей
шеей на суку, который выглядел не более надежным, чем тонкая
ветка, Фламбо краем глаза разглядел, как полковник Дюбоск рас¬
хаживает по ярко освещенной роскошной спальне. Но несмотря
на свою близость к дому, он услышал слова своего коллеги на сте¬
не и тихо повторил их:
— Итак, они все-таки встретятся!
— Они никогда не встретятся,— сказал отец Браун.— Хирш
был прав, когда сказал, что в таком деле дуэлянты не должны
встречаться лицом к лицу. Вы помните психологическую новеллу
Генри Джеймса о двух людях, которые так часто не могут увидеть¬
ся друг с другом по чистой случайности, что начинают бояться
друг друга и считать, что это веление судьбы? Здесь нечто в этом
роде, но более любопытное.
— В Париже найдутся люди, которые излечат их от таких не¬
здоровых фантазий,— мстительно произнес герцог Валон-
ский.— Им придется встретиться, если мы поймаем их и заставим
драться друг с другом.
— Они не встретятся даже в Судный день,— отозвался свя¬
щенник,— Даже если Господь Всемогущий призовет их на поеди¬
нок, а архангел Михаил протрубит сигнал к началу схват¬
ки — даже тогда один из них будет готов, но второй не придет.
— К чему вся эта мистика? — нетерпеливо вскричал гер¬
цог,— Почему они не могут встретиться, как все остальные люди?
— Они противоположны друг другу,— сказал отец Браун с пе¬
чальной улыбкой.— Они противоречат друг другу. Они, можно
сказать, аннулируют друг друга.
236
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Он продолжал смотреть на темные силуэты деревьев в парке,
но герцог резко обернулся, услышав сдавленное восклицание
Фламбо. Сыщик, вглядывавшийся в освещенную комнату, уви¬
дел, как полковник снял свой китель. Сначала Фламбо подумал,
что назревает схватка, но вскоре изменил свое мнение. Выпуклая
грудь и квадратные плечи Дюбоска оказались толстым слоем на¬
бивки, исчезнувшей вместе с кителем. В рубашке и брюках он
оказался сравнительно худощавым мужчиной, который прошел
из спальни в ванную, но не с воинственными намерениями, а
явно с целью умыться. Он наклонился над раковиной, вытер руки
и лицо полотенцем и снова повернулся, так что яркий свет упал на
его лицо. Его сильный загар куда-то пропал, а большие черные
усы исчезли; он был чисто выбрит и очень бледен. От полковника
не осталось ничего, кроме ярких и подвижных, каку птицы, карих
глаз.
— Именно об этом я и говорил, Фламбо,— послышался из-за
стены голос отца Брауна.— Противоположности не сочетаются.
Они не борются друг с другом. Если вы видите черное вместо бе¬
лого, жидкое вместо твердого и так далее, здесь что-то не так, ме¬
сье, что-то не так. Один блондин, другой брюнет, один дородный,
другой худощавый, один сильный, а другой слабый. У одного есть
усы, но нет бороды, так что нельзя разглядеть его губы, у другого
есть борода, но нет усов, так что нельзя разглядеть его подборо¬
док. У одного волосы сзади коротко стрижены, но шея закрыта
шарфом, другой носит рубашку с низким воротником, но отпус¬
кает длинные волосы. Все очень точно и аккуратно, месье, зна¬
чит, что-то не так. Такие противоположности не могут враждо¬
вать друг с другом. Где один прогибается, другой выпирает — как
лицо и маска, как ключ и замочная скважина...
Фламбо с побелевшим лицом всматривался в окно. Теперь че¬
ловек в комнате стоял спиной к нему, но перед зеркалом, и уже
прилаживал к лицу составной парик из спутанных рыжих волос,
свисавший с головы, прилегавший к скулам и подбородку и
оставлявший открытым тонкогубый насмешливый рот. В зерка¬
льном отражении его лицо казалось ликом Иуды, жутко хохочу¬
щим и обрамленным скачущими языками пламени. На секунду
перед Фламбо блеснули карие глаза, тут же скрывшиеся за сини¬
ми стеклами очков. Набросив на плечи широкий черный плащ,
фигура исчезла в передней части дома. Минуту спустя рев толпы и
восторженные аплодисменты возвестили о том, что доктор Хирш
снова вышел на балкон.
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
237
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
В узкий проулок, идущий вдоль театра «Аполлон» в районе
Адельфи, одновременно вступили два человека. Предвечерние
улицы щедро заливал мягкий невесомый свет заходящего солнца.
Проулок был довольно длинный и темный, и в противоположном
конце каждый различал лишь темный силуэт другого. Но и по
этому черному контуру они сразу друг друга узнали, ибо наруж¬
ность у обоих была весьма приметная и притом они люто ненави¬
дели друг друга.
Узкий проулок соединял одну из крутых улиц Адельфи с буль¬
варом над рекой, отражающей все краски закатного неба. Одну
сторону проулка образовала глухая стена — в доме этом помещал¬
ся старый захудалый ресторан при театре, в этот час закрытый. По
другую сторону в проулок в разных его концах выходили две две¬
ри. Ни та, ни другая не были обычным служебным входом в театр,
то были особые двери, для избранных исполнителей, и теперь
ими пользовались актер и актриса, игравшие главные роли в шек¬
спировском спектакле. Такие персоны любят, когда у них есть
свой отдельный вход и выход,— чтобы принимать или избегать
друзей.
Двое мужчин, о которых идет речь, несомненно, были из числа
таких друзей, дверь в начале проулка была им хорошо знакома, и
оба рассчитывали, что она не заперта, ибо подошли к ней каждый
со своей стороны равно спокойные и уверенные. Однако тот, что
шел с дальнего конца проулка, шагал быстрее, и заветной двери
оба достигли в один и тот же миг. Они обменялись учтивым по¬
клоном, чуть помедлили, и наконец тот, кто шел быстрее и, вид¬
но, вообще отличался менее терпеливым нравом, постучал.
В этом, и во всем прочем тоже, они были полной противопо¬
ложностью друг другу, но ни об одном нельзя было сказать, что он
в чем-либо уступает другому. Если говорить об их личных досто¬
инствах, оба были хороши собой, отнюдь не бездарны и пользова¬
лись известностью. Если говорить об их положении в обществе,
оба находились на высшей его ступени. Но все в них от славы и до
наружности было несравнимо и несхоже.
Сэр Уилсон Сеймор принадлежал к числу тех важных лиц, чей
вес в обществе прекрасно известен всем посвященным. Чем глуб¬
же вы проникаете в круг адвокатов, врачей, а также тех, кто вер¬
шит дела государственной важности, и людей любой свободной
профессии, тем чаще встречаете сэра Уилсона Сеймора. Он един¬
238
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ственный толковый человек во множестве бестолковых комис¬
сий, которые разрабатывают самые разнообразные проекты — от
преобразования Королевской академии наук до введения биме¬
таллизма для вящего процветания процветающей Британии. Во
всем же, что касалось искусства, могущество его не знало границ.
Его положение было столь исключительно, что никто не мог по¬
нять, то ли он именитый аристократ, который покровительствует
искусству, то ли именитый художник, которому покровительст¬
вуют аристократы. Но стоило поговорить с ним пять минут, и вы
понимали, что, в сущности, он повелевал вами всю вашу жизнь.
Наружность у него тоже была выдающаяся,— словно бы и
обычная и все же исключительная. К его шелковому цилиндру не
мог бы придраться и самый строгий знаток моды, и, однако, ци¬
линдр этот был не такой, каку всех,— быть может, чуть повыше, и
еще немного прибавлял ему роста. Высокий и стройный, он слег¬
ка сутулился, и, однако, вовсе не казался хилым,— совсем напро¬
тив. Серебристо-седые волосы отнюдь не делали его стариком, он
носил их несколько длиннее, чем принято, но оттого не казался
женственным, они были волнистые, но не казались завитыми.
Подчеркнуто остроконечная бородка прибавляла его облику му¬
жественности, совсем как адмиралам на сумрачных портретах ки¬
сти Веласкеса, которыми увешан был его дом. Его серые перчатки
чуть больше отдавали голубизной, а трость с серебряным набал¬
дашником была чуть длиннее десятков подобных тростей, кото¬
рыми помахивали и щеголяли в театрах и ресторанах.
Второй мужчина был не так высок, однако никто не назвал бы
его малорослым, зато всякий бы заметил, что он крепкого сложе¬
ния и хорош собой. Волосы и у него были вьющиеся, но светлые,
коротко стриженные; а голова крепкая, массивная — такой в са¬
мый раз прошибать дверь, как сказал Чосер про своего мельника.
Военного образца усы и разворот плеч выдавали в нем солдата,
хотя такой открытый пронзительный взгляд голубых глаз скорее
присущ морякам. Лицо у него было почти квадратное, и подборо¬
док квадратный, и плечи квадратные, даже сюртук и тот квадрат¬
ный. И, уж разумеется, сумасбродная школа карикатуристов той
поры не упустила случая,— и мистер Макс Бирбом изобразил его
в виде геометрической фигуры из четвертой книги Евклида.
Ибо он тоже был заметной личностью, хотя успех его был со¬
всем иного рода. Чтобы прослышать про капитана Катлера, про
осаду Гонконга и знаменитый китайский поход, вовсе не требова¬
лось принадлежать к высшему свету. О нем говорили все и всюду,
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
239
портрет его печатался на почтовых открытках, картами и схемами
его сражений пестрели иллюстрированные журналы, песни, сло¬
женные в его честь, исполнялись чуть не в каждой программе мю¬
зик-холла и чуть не на каждой шарманке. Слава его, быть может,
не столь долговечная, как у сэра Уилсона, была куда шире, обще¬
доступней и безыкусственней. В тысячах английских семей его
ставили столь же высоко, как Нельсона. И, однако, сэр Уилсон
Сеймор был неизмеримо влиятельней.
Дверь им отворил старый слуга или костюмер, его болезненная
внешность и темный поношенный сюртук и брюки странно не
вязались со сверкающим убранством театральной уборной вели¬
кой актрисы. Помещение это было сплошь увешано и уставлено
множеством зеркал под самыми разными углами, можно было
принять их за несчетные грани одного огромного бриллиан¬
та — если б только кто-то сумел забраться в самую его середину. И
когда слуга, шаркая по комнате, откидывал створку или плотней
прислонял к стене то одно зеркало, то другое, прочие признаки
роскоши, разбросанные там и сям,— цветы, разноцветные по¬
душки, театральные костюмы — бесконечно множились, точно в
сказке, непрестанно плясали и менялись местами, так что голова
шла кругом.
Оба гостя заговорили с неказисто одетым слугой, как со ста¬
рым знакомым, называя его Паркинсоном, и осведомились о его
госпоже, мисс Авроре Роум. Паркинсон сказал, что она в другой
комнате, но он тотчас ей доложит. По лицу обоих посетителей
прошла тень — ведь вторая комната принадлежала знаменитому
артисту, партнеру мисс Авроры, а она была из тех женщин, кото¬
рыми нельзя пылко восхищаться, не пылая при этом ревностью.
Однако внутренняя дверь тотчас распахнулась, и мисс Аврора по¬
явилась, как появлялась всегда, не только на сцене, но и в жизни:
сама тишина, казалось, загремела аплодисментами, притом впол¬
не заслуженными. Причудливое шелковое одеяние цвета павли¬
ньего пера мерцало переливами синего и зеленого — цветами, ка¬
кие всегда так восхищают детей и эстетов, а ее тяжелые ярко-каш¬
тановые волосы обрамляли одно из тех волшебных лиц, что опас¬
ны для всех мужчин, особенно же — для юных и стареющих.
Вместе со своим партнером, знаменитым американским актером
Изидором Бруно, она создала необычайно поэтичную и фанта¬
стичную трактовку «Сна в летнюю ночь», оттенила значитель¬
ность Оберона и Титании, иными словами, Бруно и свою. Среди
изысканных призрачных декораций, в таинственных танцах ее зе¬
240
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
леный костюм, напоминающий полированные крылья стрекозы,
превосходно передавал непостижимую ускользающую сущность
королевы эльфов. Однако, столкнувшись с ней при свете дня,
даже и угасающего, любой мужчина уже не видел ничего, кроме ее
лица.
Она одарила обоих своей лучезарной загадочной улыбкой, что
держала столь многих мужчин на одном и том же весьма опасном
расстоянии от нее. Она приняла от Катлера цветы, тропические и
дорогие, как его победы, и совсем иное подношение от сэра Уил¬
сона Сеймора, врученное позднее и небрежней. Воспитание не
позволяло ему выказывать излишнее рвение, а условная чуждость
условностям не позволяла делать подарки столь банальные, как
цветы. Ему попалась одна безделица, сказал он, старинная вещи¬
ца: греческий кинжал эпохи крито-микенской культуры, его
вполне могли носить во времена Тезея и Ипполита. Как все ору¬
жие тех легендарных героев, он медный, но, представьте, еще до¬
статочно остер и может пронзить кого угодно. Кинжал привлек
его своей формой — он напоминает лист и прекрасен, как грече¬
ская ваза. Если эта игрушка понравится мисс Роум или как-то
пригодится для пьесы, он надеется, что она...
Тут распахнулась дверь в соседнюю комнату, и на пороге воз¬
ник высокий человек, еще большая противоположность увлек¬
шемуся объяснениями Сеймору, чем даже капитан Катлер. Шес¬
ти с половиной футов ростом, могучий, сплошь выставленные на¬
показ мышцы, в великолепной леопардовой шкуре и золоти¬
сто-коричневом одеянии Оберона, Изидор Бруно казался
поистине языческим богом. Он оперся о подобие охотничьего ко¬
пья — со сцены оно казалось легким серебристым жезлом, а в ма¬
ленькой, набитой людьми комнате производило впечатление на¬
стоящего и по-настоящему грозного оружия. Живые черные глаза
Бруно неистово сверкали, а красивое бронзово-смуглое лицо с
выступающими скулами и ослепительно-белыми зубами приво¬
дило на память высказывавшиеся в Америке догадки, будто он ро¬
дом с плантаций Юга.
— Аврора,— начал он глубоким и звучным, как бой барабана,
исполненным страсти голосом, который столько раз потрясал те¬
атральный зал,— вы не могли бы...
Тут он в нерешительности замолк, ибо в дверях вдруг появился
еще один человек, фигура до того здесь неуместная, что впору
было рассмеяться. Коротышка, в черной сутане католического
священника, он казался (особенно рядом с Бруно и Авророй) гру¬
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
241
бо вырезанным из дерева Ноем с игрушечного ковчега. Впрочем,
сам он, видно, не ощутил всю несообразность своего появления
здесь и с нудной учтивостью произнес:
— Мисс Роум как будто хотела меня видеть.
Проницательный наблюдатель заметил бы, что от этого бес¬
страстного вторжения страсти только еще больше накалились.
Отрешенность священника, связанного обетом безбрачия, вдруг
открыла остальным, что они обступили Аврору кольцом влюб¬
ленных соперников; так, когда входит человек в заиндевелом па¬
льто, все замечают, что в комнате можно задохнуться от жары.
Стоило появиться священнику, который не питал к мисс Роум
никаких чувств, и она еще острей ощутила, что все остальные в
нее влюблены, причем каждый на свой опасный лад: актер — с
жадностью дикаря и избалованного ребенка; солдат с откровен¬
ным эгоизмом натуры, привыкшей не столько размышлять, ско¬
лько действовать; сэр Уилсон — с той день ото дня растущей по¬
глощенностью, с какой гедонисты предаются своему любимому
увлечению, и даже это ничтожество Паркинсон, который знал ее
еще до того, как она прославилась,— даже он следил за ней соба¬
чьим обожающим взглядом или следовал по пятам.
Проницательный наблюдатель заметил бы и нечто еще более
странное. И человечек, похожий на черного деревянного Ноя (а
он не лишен был проницательности), заметил это с изрядным, но
сдержанным удовольствием. Прекрасная Аврора, которой от¬
нюдь не безразлично было почитание другой половины рода че¬
ловеческого, явно желала отделаться от всех своих почитателей и
остаться наедине с тем, кто не был ее почитателем, во всяком слу¬
чае, почитателем в том смысле, как все прочие, ибо маленький
священник на свой лад, безусловно, почитал ее и даже восхищал¬
ся той решительной, чисто женской ловкостью, с какой она при¬
ступила к делу. Лишь в одном, пожалуй, Аврора действительно
знала толк — в другой половине рода человеческого. Как за напо¬
леоновской кампанией, следил маленький священник за тем, с
какой стремительной безошибочностью она избавилась ото всех,
никого при этом не выгнав. Знаменитый актер Бруно был так ре¬
бячлив, что ей ничего не стоило его разобидеть, и он ушел, хлоп¬
нув дверью. Катлер, британский офицер, был толстокож и не
слишком сообразителен, но в поведении безупречен. Он не вос¬
принял бы никаких намеков, но скорей бы умер, чем не исполнил
поручение дамы. Что же до самого Сеймора, с ним следовало об¬
ращаться иначе, его следовало отослать после всех. Подейство¬
242
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
вать на него можно было только одним способом, обратиться к
нему доверительно, как к старому другу, посвятить его в суть дела.
Священник и вправду был восхищен тем, как искусно, одним
ловким маневром мисс Роум выпроводила всех троих.
Она подошла к капитану Катлеру и премило с ним заговорила:
— Мне дороги эти цветы, ведь они, наверно, ваши любимые.
Но знаете, букет не полон, пока в нем нет и моих любимых цветов.
Прошу вас, пойдите в магазин за углом и принесите ландышей,
вот тогда будет совсем прелестно.
Первая цель ее дипломатии была достигнута — взбешенный
Бруно сейчас же удалился. Он успел уже величественно, точно
скипетр, вручить свое копье жалкому Паркинсону и как раз соби¬
рался расположиться в кресле, точно на троне. Но при столь яв¬
ном предпочтении, отданном сопернику, в непроницаемых гла¬
зах его вспыхнуло высокомерие скорого на обиду раба, огромные
смуглые кулаки сжались, он кинулся к двери, распахнул ее и
скрылся в своих апартаментах. А меж тем привести в движение
британскую армию оказалось не так просто, как представлялось
мисс Авроре. Катлер, разумеется, тотчас решительно поднялся и,
как был, с непокрытой головой, словно по команде, зашагал к
двери. Но что-то, быть может, какое-то нарочитое изящество в
позе Сеймора, который лениво прислонился к одному из зеркал,
вдруг остановило Катлера уже на пороге, и он, точно озадаченный
бульдог, беспокойно завертел головой.
— Надо показать этому тупице, куда идти,— шепнула Аврора
Сеймору и поспешила к двери — поторопить уходящего гостя.
Не меняя изящной и словно бы непринужденной позы, Сей¬
мор, казалось, прислушивался; вот Аврора крикнула вслед Катле¬
ру последние наставления, потом круто обернулась и, смеясь, по¬
бежала в другой конец проулка, выходящий к улице над Тем¬
зой,— Сеймор вздохнул с облегчением, но уже в следующее мгно¬
вение лицо его снова омрачилось. Ведь у него столько
соперников, а дверь в том конце проулка ведет в комнату Бруно.
Не теряя чувства собственного достоинства, Сеймор сказал не¬
сколько вежливых слов отцу Брауну — о возрождении византий¬
ской архитектуры в Вестминстерском соборе, и как ни в чем не
бывало направился в дальний конец проулка. Теперь в комнате
оставались только отец Браун и Паркинсон, и ни тот, ни другой не
склонны были заводить пустые разговоры. Костюмер ходил по
комнате, придвигал и вновь отодвигал зеркала, и его темный по¬
ношенный сюртук и брюки казались еще невзрачней оттого, что в
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
243
руках у него было волшебное копье царя Оберона. Всякий раз, как
он поворачивал еще одно зеркало, возникала еще одна фигура
отца Брауна; в этой нелепой зеркальной комнате полным-полно
было отцов Браунов — они парили в воздухе, точно ангелы, ку¬
выркались, точно акробаты, поворачивались друг к другу спиной,
точно отъявленные невежи.
Отец Браун, казалось, совсем не замечал этого нашествия сви¬
детелей, словно от нечего делать внимательным взглядом следо¬
вал он за Паркинсоном, пока тот не скрылся вместе со своим не¬
суразным копьем в комнате Бруно. Тогда он предался отвлечен¬
ным размышлениям, которые всегда доставляли ему удовольст¬
вие,— стал вычислять угол наклона зеркала, угол каждого
отражения, угол, под каким каждое зеркало примыкает к стене...
и вдруг услышал громкий, тут же подавленный вскрик.
Он вскочил и замер, вслушиваясь. В тот же миг в комнату во¬
рвался белый как полотно сэр Уилсон Сеймор.
— Кто там в проулке? — крикнул он.— Где мой кинжал?
Отец Браун еще и повернуться не успел в своих тяжелых баш¬
маках, а Сеймор уже метался по комнате в поисках кинжала. И не
успел он найти кинжал или иное оружие, как по тротуару за две¬
рью затопали бегущие ноги и в дверях появилось квадратное лицо
Катлера. Рука его нелепо сжимала букет ландышей.
— Что это? — крикнул он.— Что за тварь там в проулке? Опять
ваши фокусы?
— Мои фокусы! — прошипел его бледный соперник и шагнул
к нему.
А меж тем отец Браун вышел в проулок, посмотрел в другой его
конец и поспешно туда зашагал.
Двое других тотчас прекратили перепалку и устремились за
ним, причем Катлер крикнул:
— Что вы делаете? Кто вы такой?
— Моя фамилия Браун,— печально ответил священник, по¬
том склонился над чем-то и сразу выпрямился.— Мисс Роум по¬
сылала за мной, я спешил, как мог. И опоздал.
Трое мужчин смотрели вниз, и в предвечернем свете, по край¬
ней мере для одного из них, жизнь кончилась. Свет золотой до¬
рожкой протянулся по проулку, и посреди этой дорожки лежала
Аврора Роум, блестящий зеленый наряд ее отливал золотом, и
мертвое лицо было обращено вверх.
Платье разодрано, словно в борьбе, и правое плечо обнажено,
но рана, из которой лила кровь, была с другой стороны. Медный,
244
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
чуть поблескивающий кинжал валялся примерно в ярде от уби¬
той.
На какое-то время воцарилась тишина, слышно было, как по¬
одаль, за Черринг-кросс, смеялась цветочница и на одной из
улиц, выходящих на Стренд, кто-то нетерпеливо свистел, подзы¬
вая такси. И вдруг капитан то ли в порыве ярости, то ли прикиды¬
ваясь разъяренным схватил за горло Уилсона Сеймора.
Сеймор не испугался, не пробовал освободиться, только по¬
смотрел на него в упор.
— Вам нет нужды меня убивать,— невозмутимо сказал он.—
Я сам это сделаю.
Рука, стиснувшая его горло, разжалась и опустилась, а Сеймор
прибавил с той же ледяной откровенностью:
— Если у меня недостанет духу заколоться этим кинжалом, я за
месяц доконаю себя вином.
— Ну нет, вина мне недостаточно,— сказал Катлер.— Прежде
чем я умру, кто-то заплатит за ее гибель кровью. Невы... но, сдает¬
ся мне, я знаю кто.
И не успели еще они понять, что у него на уме, как он схватил
кинжал, подскочил ко второй двери, вышиб ее, влетел в уборную
Бруно и оказался с ним лицом клицу. И в эту минуту из комнаты
вышел своей ковыляющей неверной походкой старик Паркин¬
сон. Увидев труп, он, пошатываясь, подошел ближе, лицо у него
задергалось, он снова заковылял, пошатываясь, в комнату Бруно
и вдруг опустился на подушки одного из мягких кресел. Отец Бра¬
ун подбежал к нему, не обращая внимания на Катлера и великана
актера, которые уже боролись, стараясь схватить кинжал, и в ком¬
нате гулко отдавались удары их кулаков. Сеймор, сохранивший
долю здравого смысла, стоял в конце проулка и свистел, призывая
полицию.
Когда полицейские прибыли, им пришлось разнимать двух
мужчин, вцепившихся друг в друга, точно обезьяны; после неско¬
льких заданных по форме вопросов они арестовали Изидора Бру¬
но, которого разъяренный противник обвинил в убийстве. Сама
мысль, что преступившего закон задержал собственными руками
национальный герой, была, без сомнения, убедительна для поли¬
ции, ибо полицейские в чем-то сродни журналистам. Они обра¬
щались к Катлеру с почтительной серьезностью и отметили, что
на руке у него небольшая рана. Когда Катлер тащил к себе Бруно
через опрокинутый стол и стул, актер ухитрился выхватить у него
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
245
кинжал и ударил пониже запястья. Рана была, в сущности, пустя¬
ковая, но пока озверевшего пленника не вывели из комнаты, он
смотрел на струящуюся кровь и с губ его не сходила улыбка.
— Вот уж злодей так злодей, а? — доверительно заметил кон¬
стебль Катлеру.
Катлер не ответил, но немного погодя резко сказал:
— Надо позаботиться об умершей.— Голос его прервался, по¬
следнее слово он выговорил беззвучно.
— О двух умерших,— отозвался из дальнего угла комнаты свя¬
щенник.— Этот бедняга был уже мертв, когда я к нему подошел.
Отец Браун стоял и смотрел на старика Паркинсона, черным
бесформенным комом осевшего в роскошном кресле. Он тоже от¬
дал свою дань умершей, и сделал это достаточно красноречиво.
Первым нарушил молчание Катлер, и в голосе его послыша¬
лась грубоватая нежность.
— Завидую ему,— хрипло сказал он.— Помню, он всегда сле¬
дил за ней взглядом... Он дышал ею — и остался без воздуха. Вот и
умер.
— Мы все умерли,— странным голосом сказал Сеймор, глядя
на улицу.
На углу они простились с отцом Брауном, небрежно извинив¬
шись за грубость, которой он был свидетелем. Лица у обоих были
трагические и загадочные.
Мозг маленького священника всегда напоминал кроличий са¬
док, самые дикие, неожиданные мысли мелькали так быстро, что
он не успевал их ухватить. Будто ускользающий белый хвост кро¬
лика, метнулась мысль, что горе их несомненно, а вот невинов¬
ность куда сомнительней.
— Лучше нам всем уйти,— с трудом произнес Сеймор,— мы,
как могли, постарались помочь.
— Поймете ли вы меня,— негромко спросил отец Бра¬
ун,— если я скажу, что вы, как могли, постарались повредить?
Оба вздрогнули, словно от укола нечистой совести, и Катлер
резко спросил:
— Повредить? Кому?
— Самим себе,— ответил священник,— я бы не стал усугуб¬
лять ваше горе, но не предупредить вас было бы просто неспра¬
ведливо. Если этот актер будет оправдан, вы сделали все, чтобы
угодить на виселицу. Меня вызовут в качестве свидетеля, и мне
придется сказать, что, когда раздался крик, вы оба как безумные
246
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
кинулись в комнату актрисы и заспорили из-за кинжала. Если
основываться на моих показаниях, убить ее мог любой из вас. Вы
навредили себе, а капитан Катлер к тому же повредил себе руку
кинжалом.
Повредил себе руку! — с презрением воскликнул капитан
Катлер.— Да это ж просто царапина.
— Но из нее шла кровь,— кивнув, возразил священник.— На
кинжале сейчас следы крови, это мы знаем. Зато нам уже никогда
не узнать, была ли на нем кровь до этого.
Все молчали, потом Сеймор сказал взволнованно, совсем не
так, как говорил обычно:
— Но я видел в проулке какого-то человека.
— Знаю,— с непроницаемым лицом сказал отец Браун.— И
капитан Катлер тоже его видел. Это-то и кажется неправдоподоб¬
ным.
И, еще прежде чем они взяли в толк его слова и сумели хоть
что-то возразить, он вежливо извинился, подобрал свой неуклю¬
жий старый зонт и, тяжело ступая, побрел прочь.
В нынешних газетах все поставлено так, что самые важные и
достоверные сообщения исходят от полиции. Если в двадцатом
веке убийству и вправду уделяется больше места, чем политике,
на то есть веские основания: убийство предмет куда более серьез¬
ный. Но даже этим едва ли можно объяснить широчайшую изве¬
стность, какую приобрело «Дело Бруно», или «Загадочное убий¬
ство в проулке», и его подробнейшее освещение в лондонской и
провинциальной прессе. Волнение охватило всю страну, и пото¬
му несколько недель газеты писали чистую правду, а отчеты о до¬
просах и перекрестных допросах, хоть и чудовищно длинные, по¬
рой просто невозможные, во всяком случае заслуживали доверия.
Объяснялось же все, разумеется, тем, какие имена замешаны
были в этом деле. Жертва — популярная актриса, обвиняе¬
мый — популярный актер, и обвиняемого, что называется, схва¬
тил на месте преступления самый популярный воин этой патрио¬
тической эпохи. При столь чрезвычайных обстоятельствах прессе
приходилось быть честной и точной; вот почему все остальное,
что касается этой единственной в своем роде истории, можно по¬
ведать по официальным отчетам о процессе Бруно.
Суд шел под председательством судьи Монкхауза, одного из
тех, над кем потешаются, считая их легковесными, но кто на са¬
мом деле куда серьезней серьезных судей, ибо легкость их рожде¬
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
247
на неугасимой нетерпимостью к присущей судейскому клану
мрачной торжественности, серьезный же судья по существу лег¬
комыслен, ибо исполнен тщеславия. Поскольку главные действу¬
ющие лица пользовались широкой известностью, обвинителя и
защитника подобрали особенно тщательно. Обвинителем высту¬
пал сэр Уолтер Каудрей, мрачный, но уважаемый страж закона, из
тех, кто умеет производить впечатление истого англичанина и
притом внушать совершенное доверие и не слишком увлекаться
красноречием. Защищал подсудимого мистер Патрик Батлер, ко¬
ролевский адвокат,— те, кто не понимает, что такое ирландский
характер, и те, кого он ни разу не допрашивал, ошибочно прини¬
мали его за фланеур1. Медицинское заключение не содержало ни¬
каких противоречий: доктор, которого вызвал Сеймор, чтобы
осмотреть убитую на месте преступления, был согласен со знаме¬
нитым хирургом, который осмотрел тело позднее. Аврору Роум
ударили каким-то острым предметом, вероятно, ножом или кин¬
жалом, во всяком случае, каким-то орудием с коротким клинком.
Удар пришелся в самое сердце, и умерла жертва мгновенно. Когда
доктор впервые увидал ее, она была мертва не больше двадцати
минут. А значит, отец Браун подошел к ней минуты через три по¬
сле ее смерти.
Затем оглашено было заключение официального следствия;
оно касалось главным образом того, предшествовала ли убийству
борьба; единственный признак борьбы — разорванное на плече
платье, но разорвано оно было не в соответствии с направлением
и силой удара. После того как все эти подробности были сообще¬
ны, но не объяснены, вызвали первого важного свидетеля.
Сэр Уилсон Сеймор давал показания, как он делал все, если уж
делал, не просто хорошо, но превосходно. Сам куда более видный
деятель, нежели королевский судья, он, однако, держался с наи¬
более уместной здесь долей скромности, и хотя все глазели на
него, будто на премьер-министра либо на архиепископа Кентер¬
берийского, он вел себя как частное лицо, только вот имя у него
было громкое. К тому же говорил он на редкость ясно и понятно,
как говорил во всех комиссиях, в которых он заседал. Он шел в те¬
атр навестить мисс Роум, встретил у нее капитана Катлера, к ним
ненадолго присоединился обвиняемый, который потом вернулся
в свою уборную; кроме того, к ним присоединился католический
1 Бездельник (фр.).
248
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
священник, назвавшийся Брауном. Потом мисс Роум вышла из
своей уборной в проулок, чтобы показать капитану Катлеру, где
находится цветочный магазин,— он должен был купить ей еще
цветов; сам же свидетель оставался в комнате и перемолвился не¬
сколькими словами со священником. Затем он отчетливо услы¬
шал, как покойная, отослав капитана Катлера, повернулась и,
смеясь, побежала в другой конец проулка, куда выходит уборная
обвиняемого. Из праздного любопытства к столь стремительным
движениям своих друзей свидетель тоже отправился в тот конец
проулка и посмотрел в сторону двери обвиняемого. Увидел ли он
что-нибудь в проулке? Да, увидел.
Сэр Уолтер Каудрей позволил себе внушительную паузу, а сви¬
детель меж тем стоял, опустив глаза, и, несмотря на присущее ему
самообладание, казался бледней обычного. Наконец обвинитель
спросил совсем негромко голосом, и сочувственным и бросаю¬
щим в дрожь:
— Вы видели это отчетливо?
Как ни был сэр Уилсон Сеймор взволнован, его великолепный
мозг работал безупречно.
— Что касается очертаний — весьма отчетливо, все же осталь¬
ное нет, совсем нет. Проулок такой длинный, что на светлом фоне
противоположного выхода всякий, кто стоит посредине, кажется
просто черным силуэтом.— Свидетель, только что твердо смот¬
ревший в лицо обвинителя, вновь опустил глаза и приба¬
вил: — Это я заметил еще прежде, когда в проулке впервые поя¬
вился капитан Катлер.
Опять наступило короткое молчание, судья подался вперед и
что-то записал.
— Итак,— настойчиво продолжал сэр Уолтер,— что же это
был за силуэт? Не был ли он похож, скажем, на фигуру убитой?
— Ни в коей мере,— спокойно ответил Сеймор.
— Каков же он был?
— Он был похож на высокого мужчину.
Сидящие в зале суда уставились кто на ручку кресла, кто на
зонтик, кто на книгу, кто на башмаки — одним словом, кто куда.
Казалось, они поставили себе целью не глядеть на обвиняемого,
но все ощущали его присутствие на скамье подсудимых, и всем он
казался великаном. Огромный рост Бруно сразу бросался в глаза,
но стоило глаза отвести, и он словно бы становился с каждым
мгновением все огромней.
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
249
Каудрей, мрачно-торжественный, расправил свою черную
шелковую мантию и белые шелковистые бакенбарды и сел. Сэр
Уилсон ответил еще на несколько вопросов касательно кое-каких
подробностей, известных и другим свидетелям, и уже покидал
место свидетеля, но тут вскочил защитник и остановил его.
— Я задержу вас всего на минуту,— сказал мистер Батлер, с
виду он казался деревенщиной, брови рыжие, лицо какое-то сон¬
ное.— Не скажете ли вы его чести, откуда вы знаете, что это был
мужчина?
По лицу Сеймора скользнула тень утонченной улыбки.
— Прощу прощения, дело решила столь вульгарная подроб¬
ность, как брюки,— сказал он.— Когда я увидел просвет меж
длинных ног, я в конце концов понял, что это мужчина.
Сонные глаза Батлера вдруг раскрылись — это было подобно
беззвучному взрыву.
— В конце концов! — медленно повторил он.-— Значит, пона¬
чалу вы все-таки думали, что это женщина?
Впервые Сеймору изменило спокойствие.
— Это вряд ли имеет отношение к делу, но, если его честь по¬
желает, чтобы я сказал о своем впечатлении, я, разумеется, ска¬
жу,— ответил он.— Этот силуэт был не то чтобы женский, но
словно бы и не мужской — какие-то не те изгибы. И у него было
что-то вроде длинных волос.
— Благодарю вас,— сказал королевский адвокат Батлер и нео¬
жиданно сел, как будто услышал именно то, что хотел.
Капитан Катлер в качестве свидетеля владел собой куда хуже и
внушал куда меньше доверия, чем сэр Уилсон, но его показания о
том, что происходило вначале, полностью совпадали с показани¬
ями Сеймора. Капитан рассказал, как Бруно ушел к себе, а его са¬
мого послали за ландышами, как, возвращаясь в проулок, он уви¬
дел, что там кто-то есть, и заподозрил Сеймора, и, наконец, о
схватке с Бруно. Но он не умел выразительно описать черную фи¬
гуру, которую видел и он и Сеймор. На вопрос о том, каков же был
загадочный силуэт, он ответил, что он не знаток по части искусст¬
ва, и в ответе прорвалась, пожалуй, чересчур откровенная на¬
смешка над Сеймором. На вопрос — мужчина то был или женщи¬
на, он ответил, что больше всего это походило на зверя, и в ответе
его была откровенная злоба на обвиняемого. Но при этом он был
явно вне себя от горя и непритворного гнева, и Каудрей не задер¬
живал его, не заставил подтверждать и без того ясные факты.
250
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Защитник тоже, каьЛг в случае с Сеймором, не стал затягивать
перекрестный допрос, хотя казалось,— такая уж у него была ма¬
нера,— что он отнюдь не спешит.
— Вы престранно выразились,— сказал он, сонно глядя на
Катлера.— Что вы имели в виду, когда говорили, что тот неизвест¬
ный больше походил не на женщину и не на мужчину, а на зверя?
Катлер, казалось, всерьез разволновался.
— Наверно, я зря так сказал,— отвечал он,— но у этого скота
могучие сгорбленные плечи, как у шимпанзе, а на голове — щети¬
на торчком, как у свиньи...
Мистер Батлер прервал на полуслове эту странно раздражен¬
ную речь.
— Свинья тут ни при чем, а скажите лучше, может, это было
похоже на волосы женщины?
— Женщины! — воскликнул капитан.— Да ничуть не похоже!
— Предыдущий свидетель сказал, похоже,— быстро подхва¬
тил защитник, беззастенчиво сбросив маску сонного тугоду¬
ма.— А в очертаниях фигуры были женственные изгибы, на что
нам тут красноречиво намекали. Нет? Никаких женственных из¬
гибов? Если я вас правильно понял, фигура была скорее плотная и
коренастая?
— Может, он шел пригнувшись,— осипшим голосом едва
слышно произнес капитан.
— А может, и нет,— сказал мистер Батлер и сел так же внезап¬
но, как и в первый раз.
Третьим свидетелем, которого вызвал сэр Уолтер Каудрей, был
маленький католический священник, по сравнению с остальны¬
ми уж такой маленький, что голова его еле виднелась над барье¬
ром, и казалось, будто перекрестному допросу подвергают малого
ребенка. Но, на беду, сэр Уолтер отчего-то вообразил (виной
тому, возможно, была вера, которой придерживалась его семья),
будто отец Браун на стороне обвиняемого,— ведь обвиняемый
нечестивец, чужак, да к тому же в нем есть негритянская кровь. И
он резко обрывал отца Брауна всякий раз, как этот заносчивый
посланец папы римского пытался что-то объяснить; велел ему от¬
вечать только «да» и «нет» и излагать одни лишь факты безо вся¬
кого иезуитства. Когда отец Браун в простоте душевной стал объ¬
яснять, кто, по его мнению, был человек в проулке, обвинитель
заявил, что не желает слушать его домыслы.
— В проулке видели темный силуэт. И вы говорите, вы тоже
видели темный силуэт. Так каков же он был?
ЧЕЛОВЕК В ПРОУЛКЕ
251
Отец Браун мигнул, словно получил выговор, но он давно и хо¬
рошо знал, что значит послушание.
— Силуэт был низенький и плотный,— сказал он,— но по обе
стороны головы или на макушке были два острых черных возвы¬
шения, вроде как рога, и...
— А, понятно, дьявол рогатый! — с веселым торжеством вос¬
кликнул Каудрей и сел.— Сам дьявол пожаловал, дабы пожрать
протестантов.
— Нет,— бесстрастно возразил священник,— я знаю, кто это
был.
Всех присутствующих охватило необъяснимое, но явственное
предчувствие чего-то чудовищного. Они уже забыли о подсуди¬
мом и помнили только о том, кого видели в проулке. А тот, в про¬
улке, описанный тремя толковыми и уважаемыми очевидцами,
словно вышел из страшного сна: один увидал в нем женщину,
другой — зверя, а третий — дьявола...
Судья смотрел на отца Брауна хладнокровным пронизываю¬
щим взглядом.
— Вы престранный свидетель,— сказал он,— но есть в вас
что-то вынуждающее меня поверить, что вы стараетесь говорить
правду. Так кто же был тот человек, которого вы видели в проул¬
ке?
— Это был я,— отвечал отец Браун.
В необычайной тишине королевский адвокат Батлер вскочил
и совершенно спокойно сказал:
— Ваша честь, позвольте допросить свидетеля.— И тут же вы¬
стрелил в Брауна вопросом, который словно бы не шел к
делу: — Вы уже слышали, здесь говорилось о кинжале; эксперты
считают, что преступление совершено с помощью короткого
клинка, вам это известно?
— Короткий клинок,— подтвердил Браун и кивнул с мрачной
важностью, точно филин,— но очень длинная рукоятка.
Еще прежде, чем зал полностью отказался от мысли, что свя¬
щенник своими глазами видел, как сам же вонзает в жертву корот¬
кий клинок с длинной рукоятью (отчего убийство казалось еще
чудовищней), он поспешил объясниться:
— Я хочу сказать, короткие клинки бывают не только у кинжа¬
лов. У копья тоже короткий клинок. И копье поражает точно так
же, как кинжал, если оно из этих причудливых театральных ко¬
пий; вот таким копьем бедняга Паркинсон и убил свою
жену — как раз в тот день, когда она послала за мной, чтобы я ула¬
252
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
дил их семейные неурядицы,— а я пришел слишком поздно, да
простит меня Господь. Но, умирая, он раскаялся, раскаяние и по¬
влекло за собою смерть. Он не вынес того, что совершил.
Всем в зале казалось, что маленький священник, который сто¬
ял на свидетельском месте и нес совершенную околесицу, просто
сошел с ума. Но судья, по-прежнему смотрел на него в упор с жи¬
вейшим интересом, а защитник невозмутимо задавал вопросы.
— Если Паркинсон убил ее этим театральным копьем, он дол¬
жен был бросить его с расстояния в четыре ярда,— сказал Бат¬
лер...— Как же тогда вы объясните следы борьбы — разорванное
на плече платье? — Защитник невольно стал обращаться к свиде¬
телю как к эксперту, но никто этого уже не замечал.
— Платье несчастной женщины было порвано потому, что его
защемило створкой, когда она пробегала мимо,— сказал свиде¬
тель.— Она пыталась высвободить платье, и тут Паркинсон вы¬
шел из комнаты обвиняемого и нанес ей удар.
— Створкой? — удивленно переспросил обвинитель.
— Это была створка двери, замаскированной зеркалом,— объ¬
яснил отец Браун.— Когда я был в уборной мисс Роум, я заметил,
что некоторые из зеркал, очевидно, служат потайными дверьми и
выходят в проулок.
Снова наступила долгая неправдоподобно глубокая тишина. И
на этот раз ее нарушил судья:
— Значит, вы действительно полагаете, что когда смотрели в
проулок, вы видели там самого себя — в зеркале?
— Да, милорд, именно это я и пытался объяснить,— ответил
Браун.— Но меня спросили, каков был силуэт, а на наших шляпах
углы похожи на рога, вот я и...
Судья подался вперед, его стариковские глаза заблестели еще
ярче, и он сказал особенно отчетливо:
— Вы в самом деле полагаете, что когда сэр Уилсон Сеймор ви¬
дел нечто несуразное, как бишь его, с изгибами, женскими воло¬
сами и в брюках, он видел сэра Уилсона Сеймора?
— Да, милорд,— отвечал отец Браун.
— И вы полагаете, что когда капитан Катлер видел сгорблен¬
ного шимпанзе со свиной щетиной на голове, он просто видел са¬
мого себя?
— Да, милорд.
Судья, очень довольный, откинулся на спинку кресла, и труд¬
но было понять, чего больше в его лице — насмешки или восхи¬
щения.
ОШИБКА МАШИНЫ
253
— А не скажете ли вы, почему вы сумели узнать себя в зеркале,
тогда как два столь выдающихся человека этого не суме¬
ли? — спросил он.
Отец Браун заморгал еще растерянней, чем прежде.
— Право, не знаю, милорд,— с запинкой пробормотал
он.— Разве только потому, что я не так часто гляжусь в зеркало.
ОШИБКА МАШИНЫ
Однажды под вечер Фламбо и его друг священник сидели в
Темпл-гарденс, и то ли из-за соседства адвокатских контор, то ли
по какой иной причине, речь у них зашла о законности в судопро¬
изводстве. Сперва они говорили о злоупотреблениях при пере¬
крестном допросе, затем — о древнеримских и средневековых
пытках, о французских следователях и, наконец, об американ¬
ских допросах третьей степени.
— Я недавно читал,— сказал Фламбо,— об этом новом психо¬
метрическом методе, о котором столько разговоров, особенно в
Америке. Ну, вы знаете: на запястье укрепляют особое устройство
и следят, как бьется сердце при произнесении тех или иных слов.
Какого вы об этом мнения?
— Что же,— ответил отец Браун,— это интересно. Знаете, в
Средние века считали, что раны на теле убитого кровоточат, если
к нему прикоснется убийца.
— Неужели, по-вашему,— удивился его друг,— эти методы
равно достоверны?
— По-моему, они равно недостоверны,— ответил Браун.— И у
живых и у мертвых кровь течет или не течет по самым разным
причинам. Да пусть она что угодно вытворяет, пусть потечет хоть
вверх по Монблану — я все равно не пролью человеческую кровь
по такой причине.
— Однако же,— возразил Фламбо,— этот метод одобрили вид¬
нейшие американские ученые.
— Ученые так сентиментальны! — воскликнул отец Бра¬
ун.— Американские — и подавно! Кому, кроме янки, придет в го¬
лову строить доказательства на биении сердца?
Они чувствительны, как тот простак, который думает, что жен¬
щина в него влюблена, если она краснеет. Гадание по крови, по
кровообращению, открытому бессмертным Гарвеем,— дело пус¬
тое.
254
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Однако,— настаивал Фламбо,— этот признак на что-то же
указывает!
— Палка тоже на что-то указывает,— отвечал его собесед¬
ник,— и все же она может подвести, другой-то ее конец указывает
в другую сторону. Все зависит от того, каким концом держать пал¬
ку. Я когда-то видел такой эксперимент и теперь настроен недо¬
верчиво.
И он поведал историю своего разочарования.
Это произошло лет двадцать назад, когда отец Браун был ду¬
ховным пастырем своих единоверцев в одной из чикагских тю¬
рем, ирландское население которой проявляло не меньшую спо¬
собность к покаянию, чем к преступлению, так что без дела он не
оставался. Начальником тюрьмы был отставной сыщик по имени
Грейвуд Ашер, тощий и вежливый философ в американском сти¬
ле, у которого суровое выражение иногда, как-то вдруг, сменя¬
лось виноватым. К отцу Брауну он относился с несколько снисхо¬
дительной симпатией, и тот симпатизировал ему, впрочем, не
одобряя его теорий. Теории эти были до крайности сложны, и
Ашер исповедовал их с крайней простотой.
Как-то вечером он послал за священником. Тот, по своему
обыкновению, молчауселся перед столом, заваленным бумагами,
и ждал, пока Ашер отыщет среди бумаг газетную вырезку, а потом
сосредоточенно прочитал ее. Это была статья в одной из самых
чувствительных и бойких газет, и в ней сообщалось вот что:
«Самый блестящий вдовец нашего общества решил опять за¬
катить умопомрачительный вечер. Все наши избранные гражда¬
не, конечно, припомнят «Парад младенцев», который Затейник
Тодд устроил в своем роскошном доме на Пруду Пилигрима, ког¬
да многие наши дебютантки резвились, как козочки. А каким эле¬
гантным, неподражаемым, щедрым был банкет за год перед тем!
Мы имеем в виду «Обед каннибалов», во время которого подава¬
лись сласти, приготовленные в виде рук и ног, и наши превосход¬
ные остроумцы то и дело предлагали друг другу кусочек ближнего.
Новая выдумка мистера Тодда пока скрывается в его молчаливом
уме да еще, может быть, в золотых душах неунывающих отцов го¬
рода, но публика поговаривает о прелестной пародии на манеры и
нравы городского дна. Если это правда, то тем более пикантно,
что радушный Тодд принимает сейчас у себя лорда Гриффитса,
знаменитого путешественника и чистокровного аристократа,
ОШИБКА МАШИНЫ
255
буквально только что из-под сени английских дубов. Л орд Гриф¬
фитс пустился в свои путешествия еще до того, как получил свой
древний титул. В молодости он жил в нашей Республике, и в об¬
ществе есть слушок, что он вернулся неспроста. Мисс Эмма
Тодд — девушка утонченная, родом из Нью-Йорка, да еще уна¬
следует доход почти в миллиард долларов».
— Ну как? — спросил Ашер.— Интересная заметка?
— Просто не знаю, что и сказать,— ответил отец Браун.— Я и
вообразить не могу ничего менее интересного. Не пойму, чем бы
она могла привлечь ваше внимание... Разве только Республика
ваша в праведном гневе не решила казнить журналистов за такой
слог.
— Так,— сухо молвил мистер Ашер, передавая священнику
другую газетную вырезку.— А что вы скажете об этом?
Шапка была: «Страшное убийство тюремного стражника. Бе¬
жал заключенный», а статья — такая:
«Сегодня утром перед самым рассветом каторжная тюрьма го¬
рода Секуаха в нашем штате огласилась криком о помощи. Пред¬
ставители власти, поспешившие на крик, обнаружили труп карау¬
льного, чей пост находился на верху северной стены, настолько
неприступной, что ее всегда охранял один человек. Несчастный
часовой, однако, был сброшен с высокой стены, череп его размоз¬
жен тупым орудием, а карабин исчез. Дальнейшее расследование
выявило, что одна из камер пуста; в ней содержался некий мерз¬
кий субъект, назвавшийся Оскаром Райяном. Он был задержан за
какой-то довольно незначительный проступок, но производил
впечатление человека с темным прошлым и угрожающим буду¬
щим. Позднее, когда совсем рассвело, оказалось, что на стене ря¬
дом с телом убийца оставил короткую надпись, очевидно, сделан¬
ную пальцем, смоченным в крови: «Я защищался. Он был воору¬
жен. Я не хотел его убить. Моя пуля для «Приюта Пилигрима».
О.Р.». Какое дьявольское коварство и какая дикая ярость! Броси¬
ться на штурм такой стены, да еще с вооруженным часовым на¬
верху!»
— Что ж, стиль уже получше,— весело заметил священ¬
ник.— Но мне все же неясно, чего вы от меня ждете. Представ¬
ляю, как бы я выглядел, пустившись на своих коротких ногах в
погоню за дюжим головорезом. Его и вообще вряд ли найдешь.
Тюрьма в тридцати милях отсюда. Местность эта пустынна, изры¬
256
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
та оврагами, а за Секуахом и вообще ничейная земля до самых
прерий. Наверное, туда он и подался. Там он может спрятаться в
любой яме, на любом дереве.
— Он не в яме,— сказал тут начальник тюрьмы,—и не на де¬
реве.
— Откуда вы знаете? — озадаченно спросил отец Браун.
— Хотите поговорить с ним? — осведомился Ашер.
Простодушные круглые глаза священника широко раскрылись.
— Как, он здесь? — воскликнул он.— Неужели ваши люди уже
поймали его?
— Я сам его поймал,— с расстановкой произнес американец,
лениво вытягивая длинные ноги поближе к огню.— Я поймал его
загнутой ручкой трости. Да-да, не удивляйтесь. Понимаете, я
иногда люблю отвлечься от дел и прогуляться по окрестным по¬
лям. Так вот, сегодня, в конце дня, шел я между темными изгоро¬
дями из кустарника, за которыми простирались рыхлые пашни.
Всходила молодая луна и светила на дорогу. В ее серебряном свете
я увидел, что по полю, мне наперерез, бежит, пригнувшись, чело¬
век. Он, по-видимому, уже здорово устал, но пронизал густую из¬
городь, будто паутинку, или же — поскольку жесткие ветви упи¬
рались и ломались, как штыки,— будто он сам из камня. Когда он
выскочил прямо передо мной на дорогу, я взмахнул тростью и
ручкой поймал его за ноги. Он упал. Тогда я свистнул во всю мочь,
прибежали наши ребята и отвели его куда следует.
— Вышло бы очень неловко,— спокойно заметил отец Бра¬
ун,— если бы это оказался какой-нибудь известный спортсмен.
— Нет, он не спортсмен,— без улыбки отвечал Ашер.— Мы
быстро выяснили, кто он такой. Впрочем, это я понял сразу, едва
разглядел его в лунном свете.
— Вы решили, что это сбежавший преступник,— простодуш¬
но сказал отец Браун,— потому что читали утром о побеге.
— У меня были и более веские основания,— холодно ответил
начальник тюрьмы.— Вряд ли стоит говорить о том, что и так оче¬
видно: порядочные спортсмены не бегают по вспаханным полям
и не продираются сквозь колючие изгороди. И уж подавно не сте¬
лются по земле, как провинившиеся собаки. Нет, опытный глаз
приметил кое-что посущественнее: на бегуне была грубая и по¬
трепанная одежда, и сидела она как-то слишком скверно. Когда я
увидел в свете восходящей луны черный силуэт — огромный во¬
ротник горбом, длинные рукава болтаются, как у безрукого, мне
сразу пришло в голову, что он сменил тюремную робу на платье
ОШИБКА МАШИНЫ
257
сообщника и оно ему не впору. К тому же волосы у него не разве¬
вались на бегу, хотя дул довольно сильный ветер — значит, они
были коротко острижены. Я вспомнил, что за этими полями и на¬
ходится «Приют Пилигрима», для которого он, как вы помните,
приберегал пулю. И пустил в ход свою трость.
— Блистательный образец мгновенного умозаключе¬
ния,— сказал отец Браун.— А вот был ли при нем карабин?
Тут Ашер, расхаживавший по комнате, резко остановился, и
потому священник добавил, как бы извиняясь:
— Без винтовки, я слышал, от пули мало толку.
— Карабина не было,— ответил его собеседник в некотором
замешательстве.— Что ж, видно, у него изменились планы или
что-то пошло не так. Вероятно, он бросил карабин по той же при¬
чине, по какой сменил одежду,— скажем, он пожалел, что оста¬
вил робу в крови убитого.
— Что ж, это возможно,— проронил священник.
— Ну тут, во всяком случае, все ясно,— продолжал Ашер, за¬
нявшись какими-то бумагами.— Мы и так уже знаем — это он.
— Откуда же? — пробормотал Браун.
Грейвуд Ашер отбросил свои бумаги и снова взял газетные вы¬
резки.
— Хорошо, начнем сначала,— сказал он.— Видите, в этих двух
заметках упоминается «Приют Пилигрима», усадьба миллионера
Айртона Тодда. Фигура незаурядная — из тех, кто поднялся вверх
по лестнице...
— ...оставив прежнее, вознесся вверх,— кивнул отец Бра¬
ун.— Да, я понимаю. Вероятно, нефть?
— Во всяком случае,— сказал Ашер,— Затейник Тодд совсем
не случайно оказался в центре событий.
Он опять потянулся перед камином и продолжал своим излюб¬
ленным тоном:
— Начнем с того, что никакой тайны, собственно, и нет. Нет
ничего таинственного, или даже странного, когда арестант угро¬
жает владельцу богатой усадьбы. У нас народ не то что в Анг¬
лии — это у вас богачу прощается богатство, если он швыряет де¬
ньги на больницы или лошадей. Затейник Тодд возвысился бла¬
годаря собственным способностям.
Что ж, многие жертвы этих способностей не прочь отыграться
хотя бы и с помощью ружья. У Тодда есть враги, о которых он по¬
нятия не имеет, например, уволенные рабочие или конторщики
разоренных им компаний. Он — человек незаурядного ума и вид-
9 Честертон Г. К.
258
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ная в обществе фигура, но у нас в стране у рабочих с хозяевами до¬
вольно напряженные отношения.
Вот как обстоит дело, если считать, что Райян собирался в
«Приюте Пилигрима» убить хозяина. Я так и полагал, пока новое
маленькое открытие не пробудило во мне задремавший инстинкт
детектива. Пристроив надежно своего пленника, я подобрал
трость и пустился, не торопясь, по проселку; миновав два-три по¬
ворота, я оказался перед боковым входом во владения нашего
миллионера, как раз неподалеку от озерца, или пруда, давшего
название усадьбе. Это было часа два назад, около семи. Луна све¬
тила еще ярче, и длинные серебристые полосы лежали на поверх¬
ности таинственного озера, окруженного мрачными болотисты¬
ми берегами, где, по преданию, наши прадеды топили ведьм.
Подробностей легенды я не помню, но вы знаете, где это — к
северу от усадьбы, ближе к пустоши; там растут два кривых, урод¬
ливых дерева, похожих на огромные сморчки. Так стоял я у подер¬
нутого туманом озера, когда мне показалось, будто от дома к бере¬
гу движется человек, но из-за темноты и расстояния я не был в
этом уверен и уж подавно не различал подробностей. Кроме того,
мое внимание вдруг привлекло нечто, происходившее гораздо
ближе. Я спрятался за забором, от которого до огромного особня¬
ка, стоявшего боком ко мне, не больше двух сотен ярдов; к сча¬
стью, в заборе нашлись щели, словно нарочно для любопытного
глаза. В темной громаде левого крыла открылась дверь, и на фоне
освещенного проема возник силуэт закутанного во что-то челове¬
ка. Человек наклонился вперед, очевидно, вглядываясь в темноту.
Дверь закрылась, и стало видно, что неизвестный несет в руке фо¬
нарь, от которого на него падает слабый свет.
Это была женщина в широкой и потрепанной шали, которую
она накинула, вероятно, чтоб ее не узнали. Было что-то очень
странное и в этой скрытности, и в скверной одежде — ведь жен¬
щина вышла из очень богатого дома. Она стала осторожно спус¬
каться по изогнутой дорожке, а в полусотне ярдов от меня остано¬
вилась на дерновом уступе у воды и, подняв над головою фонарь,
покачала им три раза, как бы подавая сигнал. Когда она взмахнула
во второй раз, на лицо ее пал отблеск света — и я узнал ее. Она
была неестественно бледна, шаль была явно чужая, приличная
разве простолюдинке, но я уверен, что видел Эмму Тодд, дочь
миллионера.
По-прежнему таясь, она вернулась обратно, и дверь закрылась
за нею. Я хотел было перелезть через забор, однако сообразил, что
ОШИБКА МАШИНЫ
259
детективный пыл мой заходит слишком далеко, тогда как у меня и
так все карты в руках. Я собирался уйти, но вдруг ночь огласилась
шумом. Во втором или третьем этаже распахнулось окно, но сбо¬
ку, за углом дома, куда я заглянуть не мог. По темному саду раз¬
несся жутко знакомый голос, он спрашивал, где лорд Гриффитс,
которого не могли найти. Ошибиться я тоже не мог — много раз я
слышал этот голос на политических собраниях и на совещаниях
директоров: это был сам Айртон Тодд. К окнам внизу или к кры¬
льцу подбежали люди, они отвечали ему, что лорд отправился к
озеру час назад и с тех пор его не видели. Тогда Тодд взревел:
«Тьфу, пропасть!» — и с силой захлопнул окно; я слышал, как он
прогрохотал по лестнице в недрах дома. Вспомнив теперь о преж¬
ней, более благоразумной цели своей прогулки, я поспешил рети¬
роваться и вернулся сюда часам к восьми.
Теперь обратимся к той заметке о светской жизни, которая по¬
казалась вам столь безнадежно неинтересной. Если беглый пре¬
ступник приберегал пулю не для Тодда, то, скорее всего, для лор¬
да Гриффитса; и похоже, она попала по назначению. Не придума¬
ешь лучше места для убийства, чем эти окрестности озера, где все,
что упадет наземь, утопает в вязком иле. Итак, предположим, наш
остриженный приятель собирался убить Гриффитса, а не Тодда.
Однако, как я уже говорил, убить Тодда в Америке хотят многие,
тогда как вряд ли здесь у кого-нибудь есть причины для убийства
недавно приехавшего лорда, если не учитывать того, о чем упомя¬
нуто в газете, а именно — что лорд проявляет внимание к дочери
миллионера. Так вот, наш подопечный, хотя он и дурно
одет,— это ревнивый влюбленный.
Я знаю, вас такая мысль покоробит, а то и насмешит, но это
потому, что вы англичанин. Для вас это все равно как если бы дочь
архиепископа Кентерберийского венчалась в церкви Святого
Георгия на Ганновер-сквер с досрочно освобожденным вором,
подметающим улицы. Но вы не вполне понимаете, сколько энер¬
гии и честолюбия в наших самых выдающихся согражданах. Вам
покажут благообразного седого человека, во фраке и с властными
повадками, а потом вы узнаете, что он — один из столпов штата, и
предположите в нем отпрыска достойного рода. Но вы ошибетесь.
Буквально несколько лет назад он вполне мог обретаться в ноч¬
лежном доме или, что весьма вероятно, в тюрьме. Вы не учитыва¬
ете нашу напористость и хватку. Многие из самых влиятельных
граждан выдвинулись совсем недавно, да притом и немолодыми.
Дочери исполнилось восемнадцать лет, когда папаша наконец
260
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
сколотил капитал. Так что совсем не удивительно, если ее домога¬
ется какой-нибудь голодранец, или она его домогается, о чем
можно догадаться по ее прогулке с фонарем. В таком случае рука,
державшая фонарь, и рука, державшая винтовку,— это руки еди¬
номышленников. Сегодняшнее происшествие еще наделает
шуму!
— Так,— терпеливо вставил священник,— а что же вы делали
дальше?
— Вы, наверно, будете шокированы,— отвечал Грейвуд
Ашер,— вам ведь не по нутру, если наука вмешивается в такие
дела. Но мне даны широкие полномочия, и я еще расширяю их по
своему усмотрению. Теперь представился прекрасный случай
испытать ту психометрическую машину, о которой я вам гово¬
рил. Я убежден, что машина не соврет.
— Машина и не может соврать,— заметил отец Браун,— так
же, как сказать правду.
— На этот раз сказала, как вы сейчас убедитесь,— продолжал
Ашер без колебания.— Я усадил субъекта в нелепом балахоне в
удобное кресло и стал писать слова мелом на доске. Машина про¬
сто отмечала, какой у него пульс, а я наблюдал за ним. Хитрость
тут в том, что среди слов, подбираемых по тому или иному прин¬
ципу, вставляется — причем совершенно естественно — какое-то
слово, связанное с предполагаемым преступлением. Я написал
«цапля», потом «орел» и «сова», а затем «гриф», и тогда испытуе¬
мый заволновался. Я приписал еще одно «ф», и стрелка прибора
прямо взбесилась. Кто бы еще во всей нашей Республике так за¬
беспокоился при имени только что приехавшего англичанина,
как не его убийца? Разве не лучше такое показание, чем бестолко¬
вая болтовня свидетелей? Показание совершенной машины!
— Вы все забываете,— проронил его собеседник,— что совер¬
шенной машиной, хочешь — не хочешь, управляет несовершен¬
ная машина.
— Это какая же?
— Да человек,— сказал отец Браун.— Он — самая несовер¬
шенная из всех известных мне машин. Не примите, ради бога, это
на свой счет, но вы сказали, что наблюдали за испытуемым. Отку¬
да вы знаете, правильно ли вы толковали его поведение? Вы гово¬
рите, что слова должны сочетаться естественным образом, но от¬
куда вы знаете, что вам это удалось? Кто докажет, что вы-то сами
не были сильно взволнованы? Ведь за вашим пульсом не следила
никакая машина.
ОШИБКА МАШИНЫ
261
— Да сказано вам,— воскликнул американец в крайнем воз¬
буждении,— я был холоден, как огурец.
— И преступник может быть холоден,— улыбнулся отец Бра¬
ун,— почти так же холоден, как вы.
— Ну а этот не был,— раздраженно отбрасывая бумаги, возра¬
зил Ашер.
— Простите,— продолжал священник,— мне кажется, тут сле¬
дует подумать. Если вы по его поведению могли видеть, какое из
слов опасно для него, разве не мог он видеть этого по вашему по¬
ведению, когда вы писали это слово? Мне бы потребовалось что-
нибудь повесомее слов, чтобы решать вопрос о жизни и смерти.
Ашер хлопнул по столу и поднялся с каким-то свирепо-торже¬
ствующим видом.
— Именно это, — заявил он, — я вам сейчас и представлю.
Я применил машину, собираясь проверить ее показания иным
путем, и машина оказалась права.
Он помолчал немного и уже спокойнее продолжал:
— Видите ли, покамест я хотел только провести научный экс¬
перимент. Против этого человека не было, собственно, никаких
улик. Одежда сидела на нем плохо, но сама по себе выглядела
много приличнее, чем носят у нас в низших слоях общества, к ко¬
торым он явно принадлежал. Да вообще, если не считать грязи,
приставшей, когда он бежал по вспаханным полям и продирался
сквозь колючие изгороди, он казался довольно чистым. Конечно,
и это могло указывать на то, что он недавно бежал из тюрьмы, но
мне подумалось о гордых бедняках и о том, как нелегко им сохра¬
нять благопристойность. Да и держался он в точности как они, с
достоинством, лишних слов не говорил, и так же, как они, словно
скрывал глубоко в душе обиду. Он заявил, что знать не знает о
преступлении и в толк не возьмет, о чем речь.
Казалось, он лишь ждет с угрюмым нетерпением, когда побе¬
дит здравый смысл и кончится эта нелепая история. Он настойчи¬
во спрашивал, нельзя ли ему вызвать по телефону адвоката, кото¬
рый много лет назад помог ему в деловом конфликте. И во всех от¬
ношениях он вел себя так, как должен вести себя невиновный.
Против него не говорило абсолютно ничего, кроме тоненькой
стрелки прибора, отметившего перемену в ритме его пульса.
Таким образом, мы подвергли машину испытанию, и она вы¬
шла из него с честью. Я повел задержанного по коридору, где ожи¬
дало допроса множество всякого народа. Видимо, он уже более
или менее был готов сдаться — он обернулся ко мне и тихо сказал:
262
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
«Ох, больше не могу. Если уж вам надо все обо мне знать...» В этот
момент одна из бедно одетых женщин вскочила и пронзительно
закричала, указывая на него пальцем. Ее костлявый палец прице¬
лился в него, как пистолет, и каждый слог был отчетлив, как удар
часов.
— Дурманщик Девис! — крикнула она.— Они взяли Дурман-
щика Девиса!
В унылой толпе, состоявшей преимущественно из воровок и
уличных женщин, человек двадцать повернулись к нам, и лица их
засветились жестокой радостью. Если б я никогда и не слышал о
Дурманщике Девисе, то уже по гримасе Оскара Райяна мне стало
бы ясно, что так его и зовут. Удивляйтесь — не удивляйтесь, а я
кое-что знаю. Дурманщик Девис — один из самых отвратитель¬
ных, растленных преступников, с какими только доводилось
иметь дело нашей полиции. Как нам доподлинно известно, он
убивал и раньше, задолго до своего недавнего подвига. За эти пре¬
ступления его так ни разу и не удалось привлечь и, самое забав¬
ное, именно потому, что убийства он совершал точно таким же
образом, как и обделывал свои более безобидные делишки, за ко¬
торые привлекался довольно часто. Он был видный собой, галан¬
тен — таким он, собственно, и остался,— и вот обхаживал офици¬
анток и продавщиц, облегчая их кошельки. Однако он на этом не
останавливался: девушек находили в обмороке, он подмешивал
наркотики в сигареты или в сласти. Потом одна девушка погибла,
но злой умысел не был доказан, и, что существеннее, не удалось
разыскать его самого. Теперь он, по слухам, опять где-то появил¬
ся, на сей раз — в противоположной роли: не берет деньги, адает в
рост, но по-прежнему обирает бедных вдовушек, которых пленя¬
ет внешностью и обхождением, с прежним, печальным для них
исходом. Таков ваш безвинный страдалец, таков его почтенный
послужной список. К тому же четверо преступников и три надзи¬
рателя опознали его и все подтвердили. Ну-с, что вы теперь ска¬
жете о моей машине? Не она ли изобличила его? А может, мы с
той женщиной оказали ему услугу?
— Конечно! — ответил отец Браун, подымаясь и неловко
встряхиваясь,— И я скажу вам какую. Вы спасли его от электри¬
ческого стула. Вряд ли можно осудить Дурманщика Девиса на
основании давнишней туманной истории. А каторжник, который
убил часового, остался, судя по всему, на свободе. В этом преступ¬
лении по крайней мере мистер Девис не повинен.
— Это еще как? — изумился Ашер.— Как это он не повинен?
ОШИБКА МАШИНЫ
263
— Господи помилуй! — вскричал флегматичный священ¬
ник.— Да потому, что он повинен в тех, других преступлениях!
Диву даюсь, из чего сделаны люди! По-вашему, человек может
быть скопищем всех грехов сразу. Вы рассуждаете так, точно се¬
годняшний скряга назавтра окажется мотом. Вы говорите, что
этот человек годами обманывал беззащитных женщин и прикар¬
манивал их гроши, что он использовал в лучшем случае наркотик,
а в худшем — яд, что он заделался ростовщиком последнего раз¬
бора и тихо-мирно грабит бедняков. Приходится принять все на
веру, но если это так, я вам скажу, чего он просто не мог сделать.
Он не мог взять приступом тюремную стену, усаженную шипами
и с вооруженным часовым наверху. Он не мог своей рукой сделать
на стене надпись, удостоверяющую, что часового убил он. Он не
стал бы задерживаться, чтобы в оправдание себе заявить о самоза¬
щите. Он не уверял бы, что у него не было ничего против стражни¬
ка. Он не сообщил бы, что собирается навестить с ружьем та¬
кой-то дом. Он не написал бы своих инициалов человеческой
кровью. Боже праведный! Неужели вы не видите? Тут же совсем
иной нрав, и в добром и в дурном! Ничего не скажешь, далеко мне
до вас — у вас, как видно, нет никаких пороков.
Ошеломленный американец открыл было рот, чтобы возра¬
зить, но в этот момент дверь его кабинета заходила ходуном от
громких, бесцеремонных ударов, каких он не мог бы и вообра¬
зить.
Потом дверь распахнулась. Секундой раньше Грейвуд Ашер
склонился к мысли, что отец Браун сошел с ума. Секундой позд¬
нее он засомневался, не помешался ли он сам. В кабинет ворвался
человек в самых отвратительных лохмотьях. Засаленную фетро¬
вую шляпу он и не подумал снять; потертые зеленые поля были
заломлены сбоку. Глаза горели тигриной яростью, лица было поч¬
ти не видно — его скрывали затрепанный красный шарф и спу¬
танные бакенбарды, сквозь которые едва пробивался нос. Мистер
Ашер тешил свою гордыню тем, что знает в своем штате самую не¬
отесанную публику, однако такую гнусную личность он видел
впервые. И уж подавно за всю его ученую, почтенную жизнь субъ¬
ект вроде этого не заговаривал с ним первым.
— Слушай, Ашер! — закричал неизвестный.— Этак не пойдет.
Со мной в прятки не играй. Я тебе кто? Моих гостей не трожь, а то
я прихлопну твой цирк. Давай его сейчас сюда, а то пожалеешь.
Помни, с кем говоришь.
264
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Ашер взирал на скандалиста с изумлением, вытеснившим все
другие чувства. Видимо, от потрясения он потерял и слух. Нако¬
нец он протянул руку и неистово задергал колокольчик. Громкий
и резкий звонок еще не затих, когда раздался мягкий, но вполне
отчетливый голос отца Брауна.
—- У меня есть предположение,— проговорил он,— только и
сам не знаю, как выразиться. Я этого господина не знаю, но... но,
мне кажется, я его знаю. А вот вы-то его знаете, очень хорошо зна¬
ете — но, собственно говоря, не знаете совсем. Да, конечно, зву¬
чит странновато.
— Господи, мир перевернулся! — сказал Ашер, откинувшись
на спинку кресла.
— Эй ты! — крикнул человек в красном шарфе и стукнул по
столу; но в его голосе, хотя от него дрожали стены, зазвучала мяг¬
кая, увещевающая нотка.— Я ж без дураков. Мне только надо...
— Да кто вы такой?! — возопил Ашер, внезапно выпрямляясь.
— Полагаю, что перед нами мистер Тодд,— сказал священник
и взял со стола газетную вырезку.— Вы невнимательны к свет¬
ской хронике,— заметил он и принялся монотонно читать: «...вы¬
думка... скрывается... так... в золотых душах неунывающих отцов
города. Публика поговаривает о прелестной пародии на манеры и
нравы городского дна». Сегодня вечером в усадьбе «Приют Пи¬
лигрима» был большой «Трущобный обед». Исчез один из гостей.
Мистер Айртон Тодд — хороший хозяин, он поспешил ему на вы¬
ручку, не тратя даже времени, чтобы снять маскарадный костюм,
и догадался поискать его здесь.
— Кто же тогда этот гость?
— Человек в смешном, мешковатом платье, который бежал че¬
рез поле, когда попался вам на глаза. Может быть, вам стоит пря¬
мо спросить его? Наверное, ему не терпится вернуться к своему
шампанскому, хотя он и покинул его, не мешкая, едва увидел ка¬
торжника с карабином.
— Да вы серьезно... — заговорил было Ашер.
— Помните, мистер Ашер,— спокойно сказал отец Бра¬
ун,— вы утверждали, что машина не может ошибиться? Она и не
ошиблась. Ошиблась другая машина — та машина, которая при¬
водила ее в действие. Вы полагали, что ваш оборванец занервни¬
чал при имени лорда Гриффитса потому, что он его убил. На са¬
мом же деле он нервничал потому, что он сам — лорд Гриффитс.
— Какого же черта он так и не сказал? — удивился Ашер.
ОШИБКА МАШИНЫ
265
— Он считал, что паническое бегство и арест мало пристали
аристократу,— отвечал священник,— и хотел скрыть свое имя.
Потом он решил было назвать себя,— отец Браун опустил глаза и
стал глядеть на свои ботинки,— однако женщина произнесла дру¬
гое его имя.
Грейвуд Ашер был бледен как мел.
— Что, по-вашему,— выговорил он,—лорд Гриффитс и есть
Дурманщик Девис? Вы в своем уме?
Священник взглянул на него вполне серьезно, но лицо его
было загадочно и непроницаемо.
— Ну, об этом не мне судить,— сказал он.— Выводы делайте
сами. У вас там в газетке сказано, что титул он получил недав¬
но — но газеты так недостоверны. Там говорится, что он в юности
жил в Штатах — однако многое в статье звучит как-то удивитель¬
но. Конечно, и Девис и Гриффитс — изрядные трусы, но разве нет
на свете других трусов? Нет, оставим мое мнение в стороне. Толь¬
ко вот что,— продолжал он мягко и задумчиво,— вы, американ¬
цы, все-таки скромничаете. Вы идеализируете английскую ари¬
стократию, причем даже в том, что приписываете ей особый ари¬
стократизм. Вам покажут благообразного англичанина во фраке,
скажут, что он заседает в палате лордов, и вы предположите в нем
отпрыска достойного рода. Вы не учитываете английской напо¬
ристости и хватки. Многие из самых влиятельных вельмож возвы¬
сились не только недавно, но и...
— Довольно! — вскрикнул Грейвуд Ашер, мучительно стиски¬
вая худую руку, когда по лицу отца Брауна скользнула улыбка.
— Ладно болтать с этим малахольным! — рявкнул Тодд.— По¬
шли! Где мой друг?
На следующее утро в кабинете Ашера снова появился тихий
отец Браун; он принес новую газетную вырезку.
— Похоже, вы не очень-то жалуете светскую хронику,— сказал
он,— но тут есть кое-что для вас.
Ашер прочел шапку: «Заблудившиеся гости Затейника Тодда»,
под которой было написано:
«Вчера вечером у гаража Уилкинсона приключился забавный
случай. Уличные зеваки привлекли внимание полицейского к че¬
ловеку в тюремной одежде, который преспокойно садился за руль
первоклассного «паккарда». С ним была девушка, закутанная в
изодранную шаль. Когда полицейский вмешался, девушка отки¬
нула шаль, и все узнали дочь миллионера Тодда; она только что
266
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
покинула «Трущобный обед» в отцовской усадьбе, где все самые
избранные гости щеголяли в рубищах. Она и ее спутник, переоде¬
тый каторжником, просто собрались совершить автомобильную
прогулку».
К этой заметке была приложена вырезка из газеты, вышедшей
немного позднее; заголовок гласил: «Сенсационный побег доче¬
ри миллионера с беглым преступником». И ниже:
«Она устроила костюмированный вечер. Теперь они скры¬
лись...»
Мистер Грейвуд Ашер поднял глаза, но отца Брауна уже не
было в комнате.
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
Где-то в Бромптоне или в Кенсингтоне есть бесконечно длин¬
ная улица с высокими и богатыми, но большей частью пустующи¬
ми домами, похожая на аллею гробниц. Даже ступени, которые
вели к темным парадным, кажутся такими же крутыми, как ступе¬
ни пирамид; поневоле задумаешься, стоит ли стучать в дверь, если
ее может открыть мумия. Но самое гнетущее впечатление вызыва¬
ет телескопическая протяженность серых фасадов и их неизмен¬
ная последовательность. Страннику, идущему по улице, начинает
казаться, что он никогда не дойдет до перекрестка или хотя бы до
перерыва этой стройной цепи. Впрочем, есть одно исключе¬
ние — совсем небольшое, но усталый путник готов приветство¬
вать его едва ли не криком восторга. Это нечто вроде извозчичьего
двора между высокими особняками, всего лишь дверная щель по
сравнению с улицей. По господской милости здесь приютилась
крошечная пивная или таверна для конюхов и кучеров. В самой
его обшарпанности и незначительности есть что-то жизнерадост¬
ное, свободное и задорное. У подножия этих серых гигантов он
похож на жилище гнома с приветливо освещенными окнами.
Случайный прохожий, оказавшийся на улице возле таверны в
один почти сказочно ясный осенний вечер, мог бы увидеть руку,
отодвинувшую в сторону красную гардину, которая вместе с боль¬
шой белой надписью на стекле наполовину скрывала, что творит¬
ся внутри. Лицо, выглянувшее наружу, показалось бы ему просто¬
душной физиономией домового. Оно принадлежало человеку с
безобидной фамилией Браун, священнику из Кобхоула в Эссексе,
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
267
ныне служившему в Лондоне. Его друг, частный сыщик Фламбо,
сидел напротив и заносил в записную книжку последние заметки
по делу, недавно раскрытому в окрестности. Они сидели за столи¬
ком у окна, когда священник решил отодвинуть штору и выгля¬
нуть наружу. Он подождал, пока незнакомец на улице не прошел
мимо, и опустил штору. Взгляд круглых глаз отца Брауна остано¬
вился на крупных белых буквах, нанесенных на стекле над его го¬
ловой, потом рассеянно скользнул по соседним столикам, где
можно было увидеть лишь землекопа с кружкой пива и сыром и
рыжеволосую девушку со стаканом молока. Заметив, что его друг
убрал записную книжку, Браун негромко сказал:
— Если у вас есть десять минут, мне хотелось бы, чтобы вы
проследили за тем человеком с фальшивым носом.
Фламбо удивленно посмотрел на него, но во взгляде рыжево¬
лосой девушки мелькнуло нечто большее, чем удивление. Она но¬
сила простое, даже мешковатое бежевое платье, но, несомненно,
была аристократкой и даже, если присмотреться, довольно над¬
менной особой.
— Человек с фальшивым носом? — повторил Фламбо.— Кто
он такой?
— Понятия не имею,— ответил отец Браун.— Но хотел бы,
чтобы вы это разузнали, й прошу оказать мне эту услугу. Он по¬
шел туда,— священник ткнул большим пальцем через плечо од¬
ним из своих неприметных жестов,— и вряд ли успел пройти да¬
льше третьего фонаря. Мне нужно лишь знать, в какую сторону он
направляется.
Фламбо, на лице которого озадаченность боролась с любопыт¬
ством, несколько мгновений смотрел на своего друга. Потом, под¬
нявшись из-за стола, он протиснул свою мощную фигуру в малень¬
кую дверь миниатюрной таверны и растворился в сумерках.
Отец Браун достал из кармана книжицу и принялся невозму¬
тимо читать ее, словно не замечая того, что рыжеволосая девушка
покинула свой столик и уселась напротив него. Наконец она по¬
далась вперед и тихо, напряженно спросила:
— Почему вы это сказали? Откуда вы знаете, что нос фальши¬
вый?
Священник поднял тяжелые веки, дрогнувшие, словно от за¬
мешательства, и с сомнением посмотрел на белую надпись на
стеклянном фасаде таверны. Девушка проследила за его взглядом
и озадаченно нахмурилась.
268
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Нет,— сказал отец Браун, как будто отвечая на ее
мысль.— Здесь написано не «овип», как мне самому недавно по¬
чудилось, а «пиво».
— Ну и что? — поинтересовалась девушка.— Какая разница,
что там написано?
Блуждающий взгляд священника остановился на легком хол¬
щовом рукаве ее платья, расшитого по краю простым, но изящ¬
ным узором, который отличал его от обычной грубой одежды и
делал больше похожим на рабочий наряд начинающей художни¬
цы. По-видимому, он нашел в этом пищу для размышлений, но
его ответ был очень медленным и неуверенным.
— Видите ли, мадам, снаружи это место выглядит вполне при¬
лично,— сказал он,— но дамы вроде вас обычно... обычно думают
иначе. Они никогда не заходят в подобные заведения по своей
воле, кроме разве что...
— Что? — нетерпеливо спросила она.
— Кроме немногих несчастных, которые заходят не для того,
чтобы выпить молока.
— Вы очень необычный человек,— промолвила молодая жен¬
щина.— К чему вы клоните?
— Не стоит беспокоиться,— мягко ответил священник.— Я
хочу лишь вооружиться знаниями, чтобы помочь вам, если вы за¬
хотите обратиться ко мне за помощью.
— Но почему мне может понадобиться помощь?
Отец Браун продолжил свой полусонный монолог:
— Вы зашли сюда не для того, чтобы повидаться со своей про¬
теже или с бедными друзьями, иначе сразу прошли бы в другие
комнаты... И не потому, что вам стало нехорошо, иначе вы обра¬
тились бы к хозяйке заведения, вполне почтенной женщине...
кроме того, вы совсем не выглядите больной, только подавлен¬
ной... Эта улица — единственная в своем роде старая длинная ал¬
лея, и дома по обе стороны заперты... Я могу лишь предположить,
что вы увидели позади кого-то, с кем не хотели встречаться, и
скромная таверна оказалась вашим единственным убежищем в
этой каменной пустыне... Надеюсь, я не вышел за рамки прили¬
чия, когда позволил себе взглянуть на человека, который прошел
мимо сразу же после вашего появления... Он показался мне недо¬
стойным, а вы внушаете доверие... Я был готов прийти на по¬
мощь, если бы он стал досаждать вам, вот и все. Что касается мое¬
го друга, он скоро вернется и определенно не сумеет ничего выяс¬
нить, бродя по такой улице... Впрочем, я и не надеялся на это.
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
269
— Тогда зачем вы отослали его? — воскликнула девушка, по¬
давшись вперед с еще большим любопытством. У нее было гор¬
дое, подвижное лицо со здоровым румянцем и римским носом,
как у Марии-Антуанетты.
Священник впервые пристально посмотрел на нее.
— Я надеялся, что вы обратитесь ко мне,— ответил он.
В ее взгляде на мгновение промелькнула сумрачная тень гнева,
но потом, несмотря на тревогу, уголки ее губ изогнулись в улыбке.
— Если вы так хотите поговорить со мной, то, наверное, отве¬
тите на мой вопрос,— почти сурово сказала она и добавила после
небольшой паузы: — Позвольте спросить еще раз: почему вы ду¬
маете, что этот человек носит фальшивый нос?
— Воск всегда немного размягчается в такую погоду,— про¬
стодушно ответил отец Браун.
— Но это же просто кривой нос,— возразила девушка.
Священник, в свою очередь, улыбнулся ей.
— Я не говорю, что такой нос станут заводить только из щего¬
льства,— сказал он.— Думаю, он носит фальшивый нос как раз
потому, что настоящий гораздо красивее.
— Но почему? — настаивала она.
— Помните детский стишок? — рассеянно спросил Бра¬
ун.— «Человек был кривоногий и пошел кривой дорогой»... По¬
хоже, этот человек пошел по очень кривой дорожке, следуя за сво¬
им носом.
— Да, но почему он это сделал? — дрогнувшим голосом спро¬
сила она.
— Не хочу принуждать вас к откровенности,— спокойно ото¬
звался отец Браун,— но думаю, вы можете гораздо больше расска¬
зать мне о нем, чем я могу рассказать вам.
Девушка вскочила и нервно стиснула руки, словно собираясь
уйти, но потом медленно опустила их и снова уселась напротив
священника.
— Вы таинственнее всех остальных загадок,— жалобно сказа¬
ла она.— Но мне кажется, у вашей тайны есть сердце.
— Мы больше всего боимся лабиринта, где нет центра,— тихо
ответил священник.— Именно поэтому атеизм — всего лишь
ночной кошмар.
— Я все вам расскажу,— устало сказала рыжеволосая девуш¬
ка,— Не скажу только, зачем я это делаю, потому что сама не
знаю.
Она подергала краешек заштопанной скатерти и продолжала:
270 МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Кажется, вы можете разобраться, где снобизм, а где нет, и
если я скажу, что принадлежу к старинному роду, вы поймете, что
это необходимая часть истории. Главная опасность таится в зам¬
шелых высоких принципах моего брата — noblesse oblige1 и все
прочее в таком роде. Вообще-то меня зовут Кристабел Карстерс;
возможно, вы слышали о моем отце, полковнике Карстерсе, ко¬
торый собрал знаменитую коллекцию римских монет. Я не смогу
описать вам своего отца, достаточно сказать, что он сам был очень
похож на римскую монету. Он был такой же красивый, настоя¬
щий и ценный, такой же металлический и устаревший. Он боль¬
ше гордился своей коллекцией, чем фамильным гербом, и этим
все сказано. Но эксцентричный характер отца сильнее всего про¬
явился в его завещании. У него было два сына и одна дочь. Он по¬
ссорился с одним из сыновей, моим братом Джайлсом и отправил
его в Австралию, положив небольшое содержание. Потом он со¬
ставил завещание, по которому его коллекция доставалась в на¬
следство моему брату Артуру вместе с еще более мизерным содер¬
жанием. Для отца это была высшая честь, какую он мог ока¬
зать — награда за верность Артура, его высокие нравственные ка¬
чества и за успехи в математике и экономике, которых он уже
добился в Кембридже. Отец оставил мне практически все свое
значительное состояние, и я уверена, что он сделал это в знак пре¬
зрения ко мне.
Вы могли бы подумать, что Артур имел право сетовать на судь¬
бу, но он точно такой же, как мой отец. Хотя в ранней юности у
него были кое-какие разногласия с отцом, но как только он всту¬
пил во владение коллекцией, он стал похож на языческого жреца,
всецело преданного своему храму. Он объединил римскую мелочь
с честью семьи Карстерсов в такой же жесткой, идолопоклонни¬
ческой манере, как и отец. Он вел себя так, как будто все древне¬
римские добродетели должны были стоять на страже древнерим¬
ских монет. Он забыл о развлечениях и ничего не тратил на себя;
он жил ради коллекции. Часто он даже не утруждал себя необхо¬
димостью переодеваться для простой трапезы и целыми днями
бродил в старом буром халате среди перевязанных свертков из бу¬
рой бумаги, к которым не разрешалось прикасаться никому, кро¬
ме него. Со своим бледным, узким лицом, да еще в этом халате,
похожем на рясу, он напоминал старого монаха-отшельника.
Впрочем, иногда он появлялся одетым как модный джентльмен,
1 Положение обязывает {фр.}.
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
271
но это случалось лишь в тех случаях, когда он отправлялся в Лон¬
дон на распродажу или в антикварную лавку для пополнения кол¬
лекции Карстерсов.
Если вы знаете молодых людей, то вас не удивит, что все это
нагоняло на меня тоску. В таком состоянии начинаешь думать,
что хотя древние римляне, наверное, были очень хороши, но все¬
му свое время. Я не такая, как Артур; мне хочется получать удово¬
льствие ради самого удовольствия. От матери мне достались не
только рыжие волосы, но и целая куча романтической чепухи.
Бедный Джайлс был таким же, и я думаю, древнеримская атмо¬
сфера нашего дома отчасти оправдывает его поведение, когда он
действительно совершил неблаговидный поступок и едва избежал
тюрьмы. Но, как вы вскоре услышите, он вел себя не хуже, чем я.
Теперь я подхожу к самой бестолковой части моего рассказа.
Такому умному человеку, как вы, нетрудно догадаться, какие со¬
бытия могут внести разнообразие в жизнь своенравной семнадца¬
тилетней девчонки. Сейчас я так потрясена более ужасными со¬
бытиями, что с трудом могу разобраться в своих чувствах, а пото¬
му не знаю, считать ли их никчемным флиртом или хранить как
память о разбитом сердце. Тогда мы жили в маленьком примор¬
ском курорте в Южном Уэльсе. У отставного морского капитана,
жившего по соседству, был сын лет на пять постарше меня. Он
дружил с Джайлсом до того, как брат уехал в колонию. Его имя не
относится к моей истории, но я скажу, что его звали Филип Хоу-
кер, раз уж обещала все вам рассказать. Мы вместе ловили креве¬
ток и говорили, а думали, что любим друг друга; во всяком случае,
он говорил, что любит меня, а я думала, что люблю его. Если я
скажу, что у него были кудрявые каштановые волосы и чеканное
лицо, бронзовое от морского загара, то уверяю вас, это не ради
него, а ради фактов, потому что его внешность стала причиной
одного странного совпадения.
Однажды летним вечером, когда мы с Филипом собирались
пойти за креветками, я с нетерпением ждала в гостиной, пока Ар¬
тур раскладывал пакетики с недавно приобретенными монетами
и постепенно переносил эти пакетики в музейный кабинет, кото¬
рый находился в задней части дома. Как только я услышала, как
тяжелая дверь наконец закрылась за ним, то сбегала за своим шот¬
ландским беретом и сетью для креветок и уже собиралась выско¬
льзнуть наружу, когда увидела, что брат забыл одну монетку, блес¬
тевшую на длинной скамье у окна. Это была бронзовая монета, и
ее цвет в сочетании с римским профилем и гордой посадкой голо¬
272
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
вы на длинной крепкой шее делал изображение Цезаря почти точ¬
ным портретом Филипа Хоукера. Тут я вдруг вспомнила, как
Джайлс когда-то рассказывал Филипу о старинной монете с его
профилем, и как Филип хотел заполучить ее. Наверное, вы може¬
те представить, какой сонм глупых и необузданных мыслей закру¬
жился у меня в голове. Мне казалось, что я получила подарок от
доброй феи. Мне казалось, что, если я сейчас убегу с этой монет¬
кой и отдам ее Филипу, словно необыкновенное обручальное ко¬
льцо, это свяжет нас навеки. Но тут передо мной словно разверз¬
лась пропасть, и я осознала весь ужас своего намерения. Особен¬
но невыносимой, словно прикосновение к раскаленному утюгу,
была мысль о том, что подумает Артур. Один из Карстерсов стал
вором, укравшим сокровище Карстерсов! Думаю, мой брат поже¬
лал бы, чтобы меня сожгли, как ведьму, на костре за подобное
преступление. Но сама мысль о такой фанатичной жестокости
пробудила во мне былую неприязнь к его ветхой антикварной ме¬
лочности. Я вспомнила о своем стремлении к юности и свободе,
взывавшей ко мне с морского берега. Снаружи ярко светило солн¬
це и дул ветер; желтые головки садовых цветов постукивали по
оконному стеклу. Я подумала об этом живом золоте, манящем
меня со всех цветущих лугов на свете, а потом — о тусклом, мерт¬
вом золоте, бронзе и меди в запыленной коллекции моего брата,
разрастающейся день ото дня, пока жизнь проходила мимо. При¬
рода наконец вступила в схватку с коллекцией Карстерсов.
Но природа древнее коллекции Карстерсов. Когда я бежала по
улицам к морю с монеткой, зажатой в кулаке, мне казалось, что за
мной гонится вся Римская империя и все предки Карстерсов. Не
только старинный серебряный лев с фамильного герба ревел мне
вслед, но и все орлы со штандартов Цезаря хлопали крыльями и
хрипло кричали, устремляясь за мной. Но мое сердце воспаряло
все выше, словно детский воздушный змей; наконец я пробралась
через рыхлые песчаные дюны и вышла на ровный сырой песок
пляжа, где Филип уже стоял по щиколотку в мелкой блестящей
воде примерно в ста ярдах от берега. Закатное небо ярко алело, и
длинная полоса мелководья, где вода на полмили не поднималась
выше колена, была словно объята рубиновым пламенем. Я огля¬
нулась назад только после того, как сняла туфли и чулки и добрела
по воде к нему. Мы были совершенно одни в круге морской воды
и песка, и тогда я вручила ему монету с профилем Цезаря.
В этот момент мне вдруг почудилось, что какой-то человек,
стоявший далеко на песчаных дюнах, пристально смотрит на
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
273
меня. Тогда я подумала, что у меня просто разыгрались нервы, по¬
тому что он был лишь темным пятнышком на расстоянии, и я то¬
лько могла разглядеть, что он стоит неподвижно и смотрит вдаль,
немного склонив голову набок. Не было никаких разумных осно¬
ваний полагать, что он смотрит именно на меня; он мог смотреть
на корабль, любоваться закатом, наблюдать за морскими чайками
или поглядывать на людей, иногда проходивших вдоль берега
между нами. Тем не менее мое первое впечатление оказалось про¬
роческим, потому что он бодро зашагал прямо к нам по широкому
пляжу. По мере его приближения я разглядела, что он был смуг¬
лым и бородатым, а его глаза скрывались за темными очками. Он
был бедно, но с достоинством одет во все черное, от старого чер¬
ного цилиндра до прочных черных ботинок. Не снимая обуви, он
без колебания вошел прямо в море и устремился ко мне с неук¬
лонностью выпущенной пули.
Не могу описать, какое изумление, смешанное с ужасом, охва¬
тило меня, когда он безмолвно переступил границу между водой и
сушей. Он как будто шагнул с утеса и преспокойно продолжал
идти по воздуху. Наверное, такое чувство можно испытать, если
дом вдруг взлетит в небо или у человека отвалится голова. Он все¬
го лишь промочил ноги, но мне он казался демоном, пренебрега¬
ющим законами природы. Если бы он хоть немного помедлил у
края воды, все было бы иначе, но он так пристально смотрел на
меня, как будто не замечая океана. Филип стоял в нескольких яр¬
дах спиной ко мне, склонившись над сетью. Незнакомец остано¬
вился в двух шагах от меня; вода плескалась вокруг его лодыжек,
не доходя до коленей. Потом он произнес с очень четким и дово¬
льно жеманным выговором:
«Не затруднит ли вас облагодетельствовать кого-то еще монет¬
кой с другой надписью?»
Его внешность была вполне нормальной, за одним исключе¬
нием. Темные очки оказались не черными, а синими, какие часто
можно видеть в наши дни, а глаза за ними не бегали по сторонам, а
прямо смотрели на меня. Темная борода не была длинной или
растрепанной, но он выглядел заросшим, потому что борода на¬
чиналась очень высоко, сразу под скулами. Его лицо не было зем¬
листым или мертвенно-бледным — напротив, молодым и здоро¬
вым, но этот бело-розовый восковой глянец почему-то казался
еще ужаснее. Единственной странной чертой был его нос, в целом
правильной формы, но свернутый в сторону на кончике, как буд¬
то кто-то стукнул по нему игрушечным молоточком, когда он еще
274
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
не затвердел. Это нельзя было назвать уродством, но я опять не
могу передать словами, что за кошмар мне довелось пережить. Он
стоял передо мной словно жуткое морское чудовище, вынырнув¬
шее из кроваво-красных вод. Не знаю, почему искривленный нос
так сильно подействовал на мое воображение. Он как будто мог
сдвигать нос пальцем из стороны в сторону и только что сделал
это.
«Если вы окажете скромное вспомоществование,— продол¬
жал он с тем же диковинным педантичным выговором,— это мо¬
жет избавить меня от необходимости общения с другими членами
вашей семьи».
Тут я поняла, что меня шантажируют за кражу бронзовой мо¬
неты, и все мои суеверные страхи и сомнения поглотил один все¬
объемлющий, но простой вопрос. Как он узнал? Я украла монету,
поддавшись внезапному порыву; я, несомненно, была одна, пото¬
му что всегда старалась уходить из дому незамеченной, когда от¬
правлялась на свидания с Филипом. Никто вроде бы не преследо¬
вал меня на улице, но даже если за мной следили, они не могли
просветить рентгеновскими лучами монетку, зажатую в кулаке.
Человек, стоявший на песчаных дюнах, с таким же успехом мог
увидеть мой подарок Филипу, как и подстрелить муху в глаз, по¬
добно сказочному герою.
«Филип! — беспомощно воскликнула я.— Спроси этого чело¬
века, что ему нужно?»
Когда Филип наконец оторвался от починки сети, его лицо по¬
краснело, словно от гнева или стыда, а может быть, лишь оттого,
что он работал нагнувшись, или от алого вечернего света.
«Перестаньте!» — хрипло бросил он незнакомцу и, сделав мне
знак следовать за ним, направился к берегу. Он забрался на ка¬
менный волнолом, который вел к подножию песчаных дюн; веро¬
ятно, он полагал, что этому демону будет труднее идти по сколь¬
зким, облепленным водорослями зеленым камням, чем нам са¬
мим, молодым и привычным к такому пути. Но мой преследова¬
тель двигался так же ловко, как и разговаривал, и не отставал от
нас, выбирая дорогу и подбирая фразы. Я слышала его тихий не¬
навистный голос, доносившийся сзади, но когда мы перевалили
через песчаные дюны, то терпение Филипа, которое обычно каза¬
лось неисчерпаемым, наконец лопнуло. Он внезапно повернулся
и сказал:
«Уходите! Сейчас я не могу говорить с вами».
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
275
Стоило незнакомцу приблизиться и открыть рот, как Филип
врезал ему в челюсть, так что он скатился с вершины песчаного
холма. Я видела, как он копошился внизу, весь облепленный пес¬
ком.
Этот удар немного утешил меня, хотя и мог отягчить положе¬
ние, но Филип не выказал обычного восторга по поводу своей мо¬
лодецкой удали. Хотя он, как всегда, был нежен со мной, но вы¬
глядел озабоченным. Прежде чем я успела расспросить его, он
расстался со мной у ворот своего дома. На прощание он сделал два
замечания, которые показались мне очень странными. Он сказал,
что с учетом всех обстоятельств я должна вернуть монету в кол¬
лекцию, но ему нужно «временно» оставить ее у себя. Потом он
внезапно и без какой-либо связи с предыдущими словами доба¬
вил:
«Ты знаешь, что Джайлс вернулся из Австралии?»
Дверь таверны распахнулась, и огромная тень сыщика Фламбо
упала на стол. Отец Браун представил его в своей мягкой, но убе¬
дительной манере, упомянув о его опыте и сочувственном отно¬
шении к подобным делам, и вскоре девушка почти неосознанно
стала рассказывать свою историю уже двум слушателям. После
того, как Фламбо поклонился и сел за стол, он вручил священни¬
ку листок бумаги. Браун с некоторым удивлением принял записку
и прочитал: «КебдоУэгга-Уэгга, 379, Мэйфкинг-авеню, Путни».
Девушка продолжила свой рассказ:
— Пока я шла домой по крутой улочке, в голове у меня царил
полный сумбур, который не прояснился, когда я подошла к кры¬
льцу и увидела молочный бидон и мужчину со скособоченным
носом. Судя по молочному бидону, все слуги отсутствовали, а мой
брат Артур, бродивший по мрачному кабинету в своем буром ха¬
лате, конечно же не слыщал звонка или не захотел отвечать. Та¬
ким образом, никто в доме не мог мне помочь, кроме брата, чья
помощь была бы гибельной для меня. В отчаянии я сунула два
шиллинга в руку этого ужасного человека и попросила его прийти
через несколько дней, когда я все обдумаю. Он ушел с недоволь¬
ным видом, но быстрее, чем я ожидала — возможно, падение с
холма кое-чему его научило. Я же с каким-то мстительным удово¬
льствием смотрела на песчинки, прилипшие к его удалявшейся
спине. Примерно через шесть домов он завернул за угол.
Я вошла домой, заварила чай и попыталась собраться с мысля¬
ми. Я сидела у окна гостиной и смотрела в сад, еще озаренный
предзакатным светом, но мои мысли блуждали где-то далеко, а
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
276
взгляд скользил по лужайкам, цветочным горшкам и клумбам, не
останавливаясь ни на чем. Тем сильнее было мое потрясение, ког¬
да я наконец заметила его.
Человек или демон, которому я недавно велела уйти прочь, не¬
подвижно стоял посреди сада. Все мы читали о бледных призра¬
ках в темноте, но это видение было более ужасным, чем любое
другое. Хотя он отбрасывал длинную тень, его фигура купалась в
солнечных лучах. Его лицо не было бледным, но имело тот розо¬
ватый восковой оттенок, какой можно видеть у манекенов. Он
стоял лицом ко мне, и я не могу передать, как жутко он выглядел
среди тюльпанов и других ярких, высоких, почти оранжерейных
цветов. Он выглядел так, как будто мы поставили восковую фигу¬
ру вместо статуи в центре сада.
Почти в тот момент, когда он заметил мое движение в окне, он
повернулся и выбежал из сада через открытую заднюю калитку,
которой несомненно воспользовался, чтобы попасть туда. Такая
необычная робость настолько отличалась от дерзости, с которой
он приблизился ко мне на мелководье, что я испытала смутное
облегчение. Я подумала, что он, наверное, больше боится встречи
с Артуром, чем мне казалось. Так или иначе, я наконец успокои¬
лась и пообедала в одиночестве, потому что нельзя было трево¬
жить Артура, когда он работал в музее. Мои мысли, освободив¬
шись от незнакомца, обратились к Филипу, и я, кажется, немного
замечталась. Я смотрела на другое окно, незанавешенное, но уже
черное, как грифельная доска, потому что на улице совсем стем¬
нело. Вскоре мне показалось, что по другую сторону оконного
стекла ползет какое-то маленькое существо вроде улитки. Когда я
всмотрелось пристальнее, оно стало больше похоже на человече¬
ский палец, прижатый к стеклу. Мои страхи пробудились одно¬
временно с храбростью; я подбежала к окну и отпрянула с приду¬
шенным воплем, который мог бы услышать любой человек в
доме, кроме Артура.
Это был не палец и тем более не улитка, а побелевший кончик
кривого носа, прижавшийся к оконному стеклу. Лицо за ним сна¬
чала оставалось смутным пятном, но потом я рассмотрела серые
призрачные глаза. Я захлопнула ставни, бросилась в свою комна¬
ту и заперлась изнутри. Но когда я пробегала мимо, могу покля¬
сться, что во втором черном окне гостиной снова возникло суще¬
ство, похожее на белого слизняка.
В конце концов, лучше всего было обратиться к Артуру. Если
этот тип все время шастал вокруг дома, как кошка^ у него на уме
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
277
могло быть нечто похуже, чем шантаж. Брат мог выгнать меня и
проклясть навеки, но как джентльмен он должен был заступиться
за меня. После десятиминутного размышления я спустилась
вниз, постучала в дверь кабинета и вошла туда, где меня ожидало
последнее, самое ужасное зрелище.
Кресло моего брата пустовало, а он сам, наверное, куда-то
ушел. Но человек с кривым носом сидел и дожидался его возвра¬
щения, не снимая цилиндра и бесстыдно читая одну из его книг.
Его лицо было спокойным и сосредоточенным, но кончик носа
по-прежнему оставался самой подвижной частью и как будто то¬
лько что повернулся слева направо, наподобие слоновьего хобота.
Незнакомец производил гнетущее впечатление, когда он пресле¬
довал меня и следил за мной, но его невнимание к моему присут¬
ствию было еще более пугающим.
Кажется, я громко закричала, но это не имеет значения. В ито¬
ге я отдала ему все свои деньги, включая ценные бумаги, которые
вообще-то не имела права трогать, хотя они принадлежали мне.
Он наконец ушел с отвратительно тактичными и многословными
извинениями, а я без сил опустилась на стул, опустошенная во
всех смыслах. В тот вечер меня спасла чистая случайность. Артур
внезапно уехал в Лондон за покупками и вернулся поздно, но был
в превосходном настроении, так как почти обеспечил покупку
нового сокровища, которое должно было украсить даже коллек¬
цию Карстерсов. Он так радовался, что я едва не осмелилась при¬
знаться в краже меньшей драгоценности, но он мог думать только
о своих грандиозных планах и больше ни на что не обращал вни¬
мания. Поскольку сделка все еще могла сорваться в любой мо¬
мент, он настоял на том, чтобы я немедленно собрала вещи и от¬
правилась с ним на квартиру, которую он уже снял в Фулхэме,
чтобы находиться поближе к антикварной лавке. Так я невольно
сбежала от своего недруга глухой ночью... но и от Филипа тоже.
Мой брат часто посещал музей Южного Кенсингтона, и ради
того, чтобы найти себе хотя какое-то занятие, я заплатила за не¬
сколько уроков в художественной школе при музее. Сегодня вече¬
ром я как раз возвращалась оттуда и вдруг заметила этот ходячий
ужас, бредущий по длинной, прямой улице... а все остальное было
так, как сказал этот джентльмен.
Мне почти нечего добавить. Я не заслуживаю помощи, не со¬
мневаюсь в справедливости моего наказания и не собираюсь жа¬
ловаться. Так и должно было случиться. Но меня по-прежнему
мучает вопрос, как это могло произойти? Может быть, это небес¬
278
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ная кара? Каким образом кто-то, кроме меня и Филипа, мог знать
о том, что я дала ему крошечную монету посреди моря?
— Проблема действительно необычная,— признал Фламбо.
— Не такая необычная, как ее решение,— довольно грустно
заметил отец Браун.— Мисс Карстерс, вы будете дома, если мы
зайдем к вам на квартиру в Фулхэме через полтора часа?
Девушка посмотрела на него, потом встала и натянула пер¬
чатки.
— Да,— ответила она и направилась к выходу,— Я буду на ме¬
сте.
В тот вечер сыщик и священник продолжали обсуждать стран¬
ное дело, приближаясь к дому в Фулхэме, который выглядел
слишком убогим и обшарпанным даже для временного прожива¬
ния семейства Карстерсов.
— Разумеется, поверхностный человек сначала подумал бы о
брате из Австралии, который уже попадал в дурную историю, а те¬
перь неожиданно вернулся, и который как раз может выбрать себе
гнусных сообщников,— сказал Фламбо.— Но я не понимаю, ка¬
ким образом он мог оказаться замешанным в этом деле, если то¬
лько...
— Если что? — терпеливо спросил его спутник.
Фламбо понизил голос:
— Если только ее возлюбленный тоже не причастен к этому и
не является главным злодеем. Австралиец знал, что Хоукер хочет
заполучить монету, но я не представляю, как он узнал, что это
произошло на самом деле, если только сам Хоукер не подал услов¬
ный знак ему или его сообщнику на берегу.
— Верно,— уважительно согласился священник.
— Вы обратили внимание на другую вещь? — энергично про¬
должал Фламбо.— Этот Хоукер слышит, как оскорбляют его воз¬
любленную, но ничего не делает, пока не поднимается на верши¬
ну песчаного холма, где он может выйти победителем в инсцени¬
рованной драке. Если бы он ударил сообщника на скользком вол¬
ноломе, то мог бы случайно покалечить его.
— Тоже верно,— кивнул отец Браун.
— Теперь начнем сначала. Для самоубийства достаточно одно¬
го человека, для убийства нужны двое, но для шантажа нужны как
минимум трое.
— Почему? — мягко спросил священник.
ПРОФИЛЬ ЦЕЗАРЯ
279
— Но это же очевидно! — воскликнул его друг.— Одного чело¬
века шантажируют, другой угрожает разоблачением, но должен
быть по крайней мере еще один, которого ужаснет это разоблаче¬
ние.
— Вы пропустили один логический шаг,— сказал священник
после долгой задумчивой паузы.— В идеальном случае нужны три
человека, но в качестве действующих лиц достаточно двоих.
— Что вы имеете в виду? — спросил его собеседник.
— Почему бы шантажисту не угрожать жертве собственным
положением? — тихо спросил Браун.— Допустим, жена стано¬
вится убежденной трезвенницей, чтобы заставить мужа скрывать
его походы в пивную, а потом измененным почерком пишет ему
письма, где угрожает рассказать обо всем его жене. Разве это не
сработает? Предположим, отец запрещает сыну играть в азартные
игры, а потом, выследив его в замаскированном виде, угрожает
юноше собственной родительской строгостью? Предположим, но
вот мы и на месте, друг мой.
— Господи! — воскликнул Фламбо.— Но вы же не думаете...
Энергичная фигура сбежала по ступенькам крыльца, и в золо¬
тистом свете фонаря они увидели профиль, безошибочно похо¬
жий на изображение с римской монеты.
— Мисс Карстерс не хотела входить в дом до вашего прихо¬
да,— без церемоний сказал Хоукер.
— Вам не кажется, что ей лучше пока оставаться снаружи, где
она будет под вашей защитой? — доверительным тоном спросил
Браун.— Видите ли, мне кажется, вы уже обо всем догадались.
— Да,— ответил молодой человек, понизив голос.— Я дога¬
дался еще на пляже, а теперь знаю точно. Поэтому я и ударил его
там, где он мог приземлиться на мягкий песок.
Взяв ключ у девушки и монету у Хоукера, Фламбо со своим
другом вошел в пустой дом и сразу же направился в гостиную. Там
не было никого, кроме человека, которого отец Браун видел из
окна таверны. Теперь он стоял у стены, как будто припертый к
ней; он выглядел точно так же, если не считать того, что снял чер¬
ное пальто и теперь был одет в бурый халат.
— Мы пришли, чтобы отдать эту монету ее владельцу,— веж¬
ливо сказал отец Браун и протянул монету человеку с кривым но¬
сом.
Фламбо закатил глаза.
— Это нумизмат? — поинтересовался он.
280
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Это мистер Артур Карстерс,— твердо сказал священ¬
ник.— И он собирает монеты довольно необычным образом.
Лицо мужчины так ужасно побледнело, что скособоченный
нос казался отдельным комичным дополнением к его внешности.
Тем не менее он заговорил. И в его словах зазвучало достоинство
отчаявшегося человека.
— Тогда вы увидите, что я не утратил всех семейных ка¬
честв,— сказал он, быстро повернулся и прошел во внутреннюю
комнату, захлопнув за собой дверь.
— Остановите его! — крикнул отец Браун, отскочив в сторону
и едва не налетев на стул. Со второго мощного рывка Фламбо рас¬
пахнул дверь, но было уже поздно. В мертвой тишине Фламбо по¬
дошел к телефону и вызвал врача и полицию.
На полу валялась пустая лекарственная склянка. На столе ле¬
жало тело мужчины в буром халате среди лопнувших и прорвав¬
шихся пакетов из бурой оберточной бумаги, откуда высыпались
не римские, а вполне современные английские монеты.
Священник поднял монету с бронзовым профилем Цеза¬
ря.
— Это все, что осталось от коллекции Карстерсов,— ска¬
зал он. После небольшой паузы он продолжал с еще большей мяг¬
костью, чем обычно: — Жестокий отец составил несправедливое
завещание, и, как видите, сын все-таки затаил обиду. Он вознена¬
видел доставшиеся ему римские деньги и возлюбил настоящие
деньги, в которых ему было отказано. Он не только распродавал
коллекцию по частям, но постепенно опускался к самым низмен¬
ным способам заработка и дошел до шантажа членов собственной
семьи. Он шантажировал своего брата, вернувшегося из Австра¬
лии, за незначительное и уже забытое правонарушение (поэтому
он взял кеб до Уэгга-Уэгга в Путни). Он шантажировал свою сест¬
ру за кражу, которую сам же подстроил и только сам мог заметить.
Кстати, этим объясняется ее сверхъестественная догадка, когда
она увидела его вдалеке на песчаных дюнах. Сама фигура и поход¬
ка, даже в отдалении, чаще позволяют распознать человека, чем
загримированное лицо с близкого расстояния.
Наступила очередная пауза.
— Что ж,— проворчал сыщик,— Великий цумизмат оказался
всего лишь обычным скрягой.
— Так ли уж велика разница? — спросил Браун все тем же
странным мечтательным тоном.— Разве то, что плохо для скупца,
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
281
не так же плохо для нумизмата? Разве что... «Не сотвори себе ку¬
мира и никакого изображения... не поклоняйся им и не служи им,
ибо Я...»1 Но нужно посмотреть, как там поживают наши бедные
молодые люди.
— Думаю, несмотря ни на что, они поживают очень хоро¬
шо,— отозвался Фламбо.
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
Отец Браун не был расположен к приключениям. Недавно он
занедужил от переутомления, а когда начал поправляться, его
друг Фламбо взял священника в круиз на маленькой яхте за ком¬
панию с Сесилом Фэншоу, молодым корнуоллским сквайром и
большим любителем местных прибрежных пейзажей. Однако
отец Браун был еще довольно слаб. Плавание не слишком радова¬
ло его, и хотя он не принадлежал к нытикам или ворчунам, но
пока что не мог подняться выше вежливой терпимости по отно¬
шению к своим спутникам. Когда они восхваляли рваные облака
на фоне пурпурного заката или зазубренные вулканические ска¬
лы, он лишь учтиво соглашался с ними. Когда Фламбо указал на
утес, похожий на дракона, он кивнул, а когда Фэншоу еще более
восторженно указал на скалу, напоминавшую фигуру Мерлина,
он жестом выразил свое согласие. Когда Фламбо поинтересовал¬
ся, уместно ли назвать скалистые ворота над петляющей рекой
вратами в Сказочную страну, он ответил «да, разумеется». Он вы¬
слушивал важные вещи и банальности с одинаковой бесстраст¬
ной сосредоточенностью. Он слышал, что скалистый берег грозит
смертью всем морякам, кроме самых бдительных, и слышал о том,
что корабельная кошка недавно заснула. Он слышал, что Фламбо
никак не может найти свой мундштук, и слышал, как штурман
произнес присказку: «Смотришь в оба — будешь дома, раз морг¬
нешь — ко дну пойдешь». Он слышал, как Фламбо сказал Фэн¬
шоу, что это, без сомнения, призыв быть бдительнее и держать
глаза открытыми. Он слышал, как Фэншоу ответил Фламбо, что
на самом деле это означает совсем не то, что кажется: когда штур¬
ман видит по обе стороны от себя два береговых огня, один рядом,
а другой в отдалении, значит, судно идет по верному фарватеру.
1 Втор. 5, 8-9.
282
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Но если один огонь скрывается за другим, то судно идет на скалы.
Фэншоу добавил, что его романтическая земля изобилует такими
побасенками и причудливыми идиомами. Он даже сравнил этот
уголок Корнуолла с Девонширом в качестве претендента на лавры
мореходного искусства елизаветинской эпохи. Эти бухты и остро¬
вки взращивали капитанов, по сравнению с которыми сам Фрэн¬
сис Дрейк показался бы сухопутной крысой.
Отец Браун слышал, как Фламбо рассмеялся и спросил, не
означает ли старинный моряцкий клич «на запад, хей-хо!», что
на самом деле все девонширцы хотели бы переселиться в Корну¬
олл. Фэншоу ответил, что над этим не стоит шутить, и корнуолл¬
ские капитаны не только были героями, но и не утратили своей
славы. Даже сейчас они находятся недалеко от того места, где
живет вышедший в отставку старый адмирал, покрытый шрама¬
ми во многих славных и опасных походах; в юности он открыл
последнюю неизвестную группу из восьми тихоокеанских ост¬
ровов, нанесенную на карту мира. Сам Сесил Фэншоу принадле¬
жал к тому типу людей, которым свойственна простодушная, но
располагающая к себе восторженность. Он был очень молодым
человеком, светловолосым, с энергичным лицом и здоровым ру¬
мянцем на щеках, отличавшимся мальчишеской бравадой на
словах, но почти девичьим изяществом в манерах и движениях.
Широкие плечи, черные брови и самодовольные мушкетерские
манеры Фламбо составляли разительный контраст с его собесед¬
ником.
Браун слышал и видел все, что творилось вокруг, но чувствовал
себя усталым путником, слушающим перестук железнодорожных
колес, или больным, разглядывающим узор на обоях комнаты.
Невозможно предсказать подъемы и спады настроения выздорав¬
ливающего человека, но подавленное состояние отца Брауна во
многом было связано с тем, что он не привык к морским прогул¬
кам. Когда речное устье сузилось, словно бутылочное горлышко,
волны успокоились, а воздух потеплел и наполнился запахами
земли, он как будто проснулся и стал с детским любопытством
глядеть по сторонам. Они приплыли сюда вскоре после заката,
когда воздух и вода еще хранили остатки дневного света, но земля
вместе со всем, что растет на ней, казалась почти черной. Однако
этот вечер был совершенно необычным. В атмосфере разлилась та
редкостная благодать, когда мутное стекло, отделяющее нас от
Природы, как будто растворяется, и даже сумерки выглядят более
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
283
светлыми, чем самые яркие краски в облачные дни. Утоптанные
земляные насыпи на берегах реки и торфяные пятна в прудах не
удручали взор своей серостью, но сияли жженой умброй, а тем¬
ный лес, колеблемый ветром, не был подернут обычной синева¬
той дымкой расстояния, а казался слитной колышущейся массой
фиолетовых соцветий. Магическая прозрачность воздуха и насы¬
щенность вечерних оттенков тем сильнее действовали на медлен¬
но оживавшие чувства Брауна, что в самой форме ландшафта
было нечто романтическое и даже таинственное.
Река была еще достаточно широкой и глубокой для прогулоч¬
ной яхты, но изгибы местности указывали на предстоящее суже¬
ние. Лес по обоим берегам подступал все ближе; кроны деревьев
постепенно смыкались над водой, и судно как будто проплывало
из романтической долины через сказочную лощину в таинствен¬
ный тоннель. Но кроме природных красот, вокруг было мало
пищи для пробудившегося интереса отца Брауна. Он не видел лю¬
дей, если не считать каких-то цыган, бредущих вдоль берега, с
ивовыми прутьями и вязанками хвороста, собранного в лесу, да
темноволосой девушки с непокрытой головой, управлявшейся с
веслом в маленьком челноке. В последнем зрелище не было ниче¬
го необычного, хотя в таких укромных местах оно встречалось
еще редко. Если отец Браун и придал какое-то значение увиден¬
ному, то, несомненно, забыл о нем за следующим изгибом реки,
когда взорам путников открылось нечто необычное.
Зеркало воды расширилось и разделилось надвое, прорезанное
темным клином продолговатого лесистого острова. При той ско¬
рости, с которой они двигались, остров был похож на огромный
корабль, приближающийся к ним. То был корабль с очень высо¬
ким носом —- или, точнее, с очень высокой трубой,— потому что
на ближайшем мысу стоял очень странный дом, не похожий на
все, что им когда-либо приходилось видеть. Он был не особенно
высоким, но, принимая во внимание его ширину, не мог называ¬
ться иначе как башней. Эта башня была целиком построена из де¬
рева, причем самым беспорядочным и причудливым образом. Не¬
которые брусья из прочного, выдержанного дуба чередовались со
свежеотструганными дубовыми досками, а белые сосновые балки
соседствовали с гораздо большим количеством той же сосны, гус¬
то покрытой черным варом. Эти черные балки выпирали и пере¬
крещивались под разными углами, создавая впечатление пестрой
составной головоломки. Несколько окон с разноцветными стек¬
лами были забраны чугунными решетками в старомодном, но
284
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
изысканном стиле. Путешественники смотрели на это сооруже¬
ние с парадоксальным ощущением, которое возникает у челове¬
ка, когда он видит нечто знакомое и вместе с тем уверен, что это
нечто совершенно иное.
Даже пребывая в замешательстве, отец Браун не забывал ана¬
лизировать свое состояние. Он пришел к выводу, что необыч¬
ность башни состояла в том, что знакомая форма была изготовле¬
на из несообразного материала, как если бы человек вдруг увидел
цилиндр, сделанный из олова, или сюртук из клетчатой шотланд¬
ской ткани. Он был уверен, что где-то видел разноцветные балки,
уложенные таким образом, но в более скромных архитектурных
пропорциях. В следующее мгновение он увидел за темными дере¬
вьями какой-то силуэт и рассмеялся, потому что узнал все, что хо¬
тел знать. Через просвет в листве на мгновение возник один из тех
старинных деревянных домов, облицованных черными балками,
какие до сих пор встречаются в Англии, но большинству из нас
доводилось видеть их лишь в какой-нибудь постановке под назва¬
нием «Старый Лондон» или «Шекспировская Англия». Священ¬
ник успел заметить, что, несмотря на старомодный вид, это был
комфортабельный и ухоженный сельский дом с цветочными
клумбами перед фасадом. Он ничем не напоминал диковинную
разномастную башню, которая казалась построенной из его отхо¬
дов.
— Это еще что такое? — поинтересовался Фламбо, по-преж¬
нему смотревший на башню.
— Ага! — торжествующим тоном воскликнул Фэншоу, побле¬
скивая глазами.— Готов поспорить, раньше вы не видели ничего
подобного! Поэтому я и привез вас сюда, друг мой. Теперь вы уви¬
дите, преувеличивал ли я, когда рассказывал о моряках из Корну¬
олла. Эта усадьба принадлежит старому Пендрагону, которого мы
все зовем Адмиралом, хотя он вышел в отставку, так и не дослу¬
жившись до адмирала. Дух Уолтера Рэли и Хоукинса живет в па¬
мяти девонширцев, но Пендрагоны— это живая легенда. Если бы
королева Елизавета восстала из мертвых и поднялась по этой реке
на позолоченной барке, она встретила бы в доме Адмирала точно
такой же прием, к которому привыкла у себя, вплоть до каждого
уголка и оконной створки, от каждой стенной панели до каждой
тарелки на стене. И она поговорила бы с английским капитаном,
который до сих пор горит неукротимым желанием открывать но¬
вые земли, плавая на легких и непрочных судах — точно так же,
как в то время, когда она ужинала с Дрейком.
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
285
— Она обнаружила бы в саду нечто подозрительное, что не по¬
радовало бы ее классический вкус,— заметил отец Браун.— Архи¬
тектура елизаветинского дома по-своему очаровательна, но баш¬
ни противоречат самой ее природе.
— Тем не менее это самая романтичная часть усадьбы, и она
имеет прямое отношение к елизаветинской эпохе,— отозвался
Фэншоу.— Башня была построена Пендрагонами во времена
войн с Испанией, и хотя с тех пор она нуждалась в ремонте и даже
в перестройке по другой причине, ее каждый раз воссоздавали в
прежнем виде. По преданию, супруга сэра Питера Пендрагона
построила башню в таком месте и такой высоты, чтобы с верши¬
ны можно было видеть угол побережья, где суда поворачивают в
устье реки. Она хотела первой увидеть корабль своего мужа, воз¬
вращавшийся домой из Испанского Мэйна.
— Вы упомянули о перестройке по другой причине,— сказал
отец Браун.— Что это за причина?
— О, это тоже странная история,— с видимым удовольствием
ответил молодой сквайр.— Вы попали в страну старинных легенд.
Здесь были и король Артур, и Мерлин, а до них — дивный народ
Фаэри. История гласит, что сэр Питер Пендрагон, увы, обладав¬
ший некими пиратскими наклонностями наряду с выдающимися
мореходными достоинствами, вез домой трех испанских джен¬
тльменов, находившихся у него в почетном плену, намереваясь
представить их ко двору Елизаветы. Но он обладал вспыльчивым
и буйным характером и как-то, повздорив с одним из испанцев,
схватив беднягу за горло, случайно или умышленно бросил его в
море. Второй испанец, брат первого, сразу же обнажил шпагу и
бросился на Пендрагона. После короткой, но яростной схватки, в
которой оба получили по три ранения, Пендрагон пронзил его
своим клинком, и второй испанец тоже отдал Богу душу. В это
время корабль уже повернул в устье реки и находился поблизости
от мелководья. Третий испанец прыгнул за борт, поплыл к берегу
и вскоре достиг такого места, где можно было стоять по пояс в
воде. Повернувшись лицом к кораблю и воздев руки над головой,
словно пророк, призывающий гнев небесный на город грешни¬
ков, он обратился к Пендрагону ужасным и пронзительным голо¬
сом. Он сказал, что еще жив и будет жить вечно, и что в течение
многих поколений потомки рода Пендрагонов не увидят его, но
будут знать по вполне определенным признакам, что его месть
по-прежнему жива. С этими словами он нырнул под набежавшую
286
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
волну и либо утонул, либо проплыл под водой так далеко, что с тех
пор его никто не видел.
— Вот опять та девушка в челноке,— неожиданно произнес
Фламбо; красивое женское лицо могло отвлечь его от любой бесе¬
ды.— Кажется, эта странная башня интересует ее не меньше, чем
нас.
Действительно, темноволосая девушка пустила свой челнок
медленно и бесшумно плыть по реке мимо острова и внимательно
разглядывала башню с выражением сильного любопытства на
смуглом овальном лице.
— Не обращайте внимания на девушек,— нетерпеливо сказал
Фэншоу.— В мире их полно, но таких вещей, как башня Пендра-
гона, найдется немного. Как вы можете догадаться, проклятие ис¬
панца сопровождалось множеством скандалов и предрассудков, и
любой инцидент, который может произойти с этой корнуоллской
семьей, простодушная сельская молва сразу же приписывает ее
злосчастной участи. Но башня в самом деле два или три раза сго¬
рала дотла, и род Адмирала действительно нельзя назвать счаст¬
ливым, потому что несколько его близких родственников погиб¬
ли при кораблекрушениях, причем один практически на том са¬
мом месте, где сэр Питер бросил испанца за борт.
— Какая жалость! — воскликнул Фламбо.— Она уплывает.
— Когда Адмирал рассказал вам эту семейную историю? — по¬
интересовался отец Браун. Тем временем девушка в челноке взя¬
лась за весла и проплыла мимо, не выказывая ни малейшего наме¬
рения распространить свое внимание на яхту, которую Фэншоу
уже направил к берегу острова.
— Много лет назад,— ответил Фэншоу.— Он давно уже не вы¬
ходил в море, хотя все так же страстно любит его. Думаю, это у них
семейная черта. Что ж, вот и пристань; давайте сойдем на берег и
навестим старика.
Друзья сошли вслед за ним на остров неподалеку от башни, и
отец Браун, то ли обрадованный встречей с твердой землей, то ли
заинтересовавшийся чем-то на другом берегу реки (куда он при¬
стально смотрел в течение нескольких секунд), стал заметно бо¬
лее оживленным.
Они вступили в лесистую аллею между двумя изгородями из
тонких сероватых жердей, какими часто огораживают парки или
сады, над которыми взад-вперед колыхались темные кроны дере¬
вьев, словно черные и лиловые плюмажи гигантского катафалка.
Башня, когда она осталась позади, приобрела еще более нелепый
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
287
вид, потому что такие аллеи обычно украшаются двумя приврат-
ными башнями, а эта выглядела скособоченной. Но в остальном
аллея представляла собой обычный подъезд к усадьбе родовитого
джентльмена. Она изгибалась таким образом, что дом сразу не
был виден, и создавала впечатление настоящего парка, гораздо
более просторного, чем можно было ожидать на таком маленьком
острове. Усталость повела мысли отца Брауна в эксцентричном
направлении, и ему начало казаться, что все вокруг увеличивается
в размерах, словно в кошмарном сне. Их шествие было безмолв¬
ным и монотонным, как в античной мистерии, но потом Фэншоу
вдруг остановился и указал на какой-то предмет, торчавший из-за
серой ограды, словно застрявший рог неведомого зверя. При бли¬
жайшем рассмотрении предмет оказался слегка изогнутым клин¬
ком, слабо поблескивавшим в сумеречном свете.
Фламбо, который, как и большинство французов, служил в ар¬
мии, наклонился над ним и удивленно произнес:
— Это же сабля! Я видел похожие — клинок тяжелый и изогну¬
тый, но короче, чем кавалерийский. Такие носили в артиллерий¬
ских войсках, и...
Фламбо не успел договорить, как сабля убралась из проделан¬
ной ею бреши, потом опустилась по широкой дуге и с треском
разрубила полуразвалившуюся ограду до самого низа. Потом кли¬
нок снова блеснул над оградой в нескольких футах впереди и с
первого удара рассек ее до половины. Немного поворочавшись,
чтобы освободиться (это сопровождалось проклятиями из темно¬
ты), он за считаные мгновения разрубил ее до земли. Потом энер¬
гичный пинок опрокинул целую секцию штакетника, и в боль¬
шом проеме обозначились темные заросли кустарника на другой
стороне.
Фэншоу вгляделся в зияющий проем.
— Мой дорогой Адмирал! — с потрясенным видом воскликнул
он.— Вы, э-ээ... вы обычно прорубаете новую дверь каждый раз,
когда выходите на прогулку?
Голос во мраке снова выругался, а затем разразился веселым
смехом.
— Нет,— произнес он.— Но я все равно должен как-то снести
эту изгородь: она портит вид и заслоняет свет растениям. Никто,
кроме меня, не сможет этого сделать. Сейчас я немного расширю
парадный вход, потом выйду и поприветствую вас.
И действительно, он снова поднял оружие и двумя мощными
ударами повалил очередную секцию изгороди, расширив проем
288
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
примерно до четырнадцати футов. Через эти широкие лесные во¬
рота он шагнул вперед в угасающем вечернем свете, с серой щеп¬
кой, застрявшей на клинке его сабли.
Рассказы Фэншоу о старом адмирале с пиратскими наклонно¬
стями сразу же нашли подтверждение, хотя подробности вскоре
распались на ряд незначительных отличий. К примеру, он носил
обычную широкополую шляпу для защиты от солнца, но ее пе¬
редние поля были завернуты вверх, а боковые опущены ниже
ушей, так что она напоминала треуголку адмирала Нельсона. На
нем был обычный синий мундир без форменных пуговиц, но со¬
четание с белыми полотняными брюками придавало ему моряц¬
кий вид. Адмирал был высоким угловатым мужчиной с размаши¬
стой походкой, не похожей на развалочку бывалого моряка, но
каким-то образом намекавшей на нее. В руке он держал тяжелый
клинок, похожий на абордажную саблю, но вдвое длиннее. Его
орлиное лицо с чисто выбритым подбородком выглядело еще бо¬
лее энергичным из-за отсутствия бровей. Казалось, все волосы
покинули его голову после долгой борьбы с буйством стихий.
Взгляд слегка выпуклых глаз был пронизывающим и насторожен¬
ным. Остатки тропического загара на его лице лишь отдаленно
напоминали насыщенный апельсиновый оттенок. К сангвиниче¬
скому румянцу примешивался желтый оттенок, который не ка¬
зался болезненным, но как будто светился изнутри, словно золо¬
тые яблоки гесперид. Отец Браун подумал, что он никогда не ви¬
дел фигуры, так зримо воплощавшей собирательный образ из
приключенческих романов о дальних солнечных странах.
Фэншоу, представив своих знакомых хозяину усадьбы, при¬
нялся мягко подшучивать над ним по поводу расправы над садо¬
вой оградой и припадка сквернословия. Сначала Адмирал отпус¬
кал ворчливые замечания о необходимой, но неприятной работе,
но вскоре его смех зазвучал с прежней энергией, и он добродушно
произнес:
— Пожалуй, я хватил через край с этим забором, но мне просто
хотелось что-нибудь сломать. Вам бы тоже захотелось, если бы ва¬
шей единственной радостью было плавание к очередным Канни¬
бальским островам, а вместо этого вы застряли бы на жалком
клочке суши посреди сельского пруда. Когда я вспоминаю, как
полторы мили прорубался через ядовитые зеленые джунгли с
абордажной саблей, наполовину более тупой, чем эта, меня охва¬
тывает ярость. А теперь я должен стоять здесь и рубить эту спичеч¬
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
289
ную соломку из-за какого-то проклятого старинного договора,
нацарапанного в семейной Библии! Да я...
Он снова взмахнул тяжелым клинком и на этот раз разрубил
изгородь сверху донизу с одного удара.
— Вот такие дела,— сказал он со смехом и еще несколько раз
взмахнул саблей, словно примериваясь.— Атеперь пройдем в дом
и отужинаем вместе.
Полукруглая лужайка перед домом была украшена тремя круг¬
лыми садовыми клумбами: одна с красными тюльпанами, другая
с желтыми, а третья — с экзотическими белыми соцветиями,
словно покрытыми воском и не известными никому из гостей.
Приземистый, волосатый и довольно мрачный садовник вешал
на крюк тяжелый моток водопроводного шланга. Догорающий
закат, задержавшийся в уголках дома, выхватывал из сумерек
цветные пятна других клумб в глубине сада. На открытом участке
сбоку от дома со стороны реки стояла большая латунная тренога,
увенчанная большим латунным телескопом. Перед ступенями па¬
радного крыльца стоял зеленый садовый столик, словно кто-то
недавно пил здесь чай. Вход был обрамлен двумя бесформенными
фигурами с дырами вместо глаз, какие обычно называют идолами
южных морей, а на коричневой дубовой балке над дверью видне¬
лись какие-то непонятные знаки варварского написания.
Когда они проходили мимо, маленький священник неожидан¬
но вскочил на садовый столик и всмотрелся через очки в загадоч¬
ные символы. Адмирал Пендрагон выглядел удивленным, но не
особенно раздосадованным, а Фэншоу зрелище священника на
столе, похожего на лилипута, исполняющего трюки на эстраде,
показалось настолько забавным, что он не смог удержаться от
смеха. Но отец Браун не обратил внимания ни на смех, ни на
удивление.
Он смотрел на три резных символа, сильно стершихся от вре¬
мени и плохо различимых, но все же исполненных смысла. Пер¬
вый из них обозначал контуры башни или другого здания, увен¬
чанные снопом из вытянутых остроконечных лент. Второй был
более четким: старинная елизаветинская галера с декоративными
волнами под ней, но прорванная посередине зазубренной скалой,
либо образованной кусочком отщепившегося дерева, либо обо¬
значающей пробоину в борте судна. Третий был изображением
верхней половины человеческой фигуры, заканчивающейся вни¬
зу волнистой линией; лицо стерлось до неузнаваемости, а руки
были воздеты к небу.
10 Честертон Г. К.
290
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Вот и легенда об испанце, изложенная достаточно внятным
языком,— пробормотал священник и моргнул.— Здесь он подни¬
мает руки, стоя по пояс в воде, и проклинает своего врага, а здесь
два последствия его проклятия: кораблекрушение и пожар в баш¬
не Пендрагонов.
Пендрагон покачал головой.
— А сколько других вещей здесь можно увидеть! — уважитель¬
но, но иронично подхватил он.— Известно ли вам, что такой по¬
лучеловек, наряду с полульвом и полуоленем, часто встречается в
геральдике? Может ли эта линия, проходящая через корабль,
представлять собой одну из parti-per-pale, или гербовых линий де¬
ления, в данном случае вызубренно-зубчатую, если я не ошиба¬
юсь? И, хотя третий символ не вполне геральдический, его можно
сделать более геральдическим, если предположить, что башня
увенчана лаврами, а не языками пламени. Это гораздо больше по¬
хоже на истину.
— Но кажется довольно странным, что они так точно воспро¬
изводят старинное предание,— возразил Фламбо.
— О, вы не представляете, сколько старинных преданий мож¬
но выдумать по старинным рисункам,— скептически отозвался
хозяин дома.— Кроме того, речь идет не просто о старой легенде.
Наш друг Фэншоу, питающий страсть к подобным вещам, может
рассказать вам о других, гораздо более ужасных вариантах этой
истории. В одном из них мой злосчастный предок разрубил ис¬
панца пополам; как видите, рисунок можно истолковать и таким
образом. В другом варианте членов моей семьи любезно выстав¬
ляют как владельцев башни, полной змей, которые вполне могут
изображать эти завитушки на другом рисунке. И наконец, соглас¬
но третьей теории, зигзагообразная линия поперек судна является
стилизованным изображением молнии. При серьезном рассмот¬
рении уже одно это доказывает, что так называемые совпадения
имеют мало общего с действительностью.
— Что вы имеете в виду? — спросил Фэншоу.
— Дело в том, что в двух или трех кораблекрушениях, связан¬
ных с членами моей семьи, не было никакой речи об ударе мол¬
нии,— невозмутимо ответил хозяин дома.
— О! — произнес отец Браун и спрыгнул со столика.
Наступила очередная пауза, заполненная неумолкаемым ше¬
потом реки.
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
291
— Значит, вы действительно думаете, что в историях о пылаю¬
щей башне нет ни грана истины? — спросил Фэншоу сомневаю¬
щимся и немного разочарованным тоном.
— Разумеется, это выдумки,— сказал Адмирал и пожал плеча¬
ми.— Некоторые из них, не буду отрицать, основаны на подлин¬
ных явлениях, насколько это возможно в таких вещах. Один чело¬
век видел зарево над островом, когда гулял в лесу, другой пас овец
на холме за рекой, и ему почудился огонь над башней Пендраго-
нов. Что говорить, этот проклятый комок сырой грязи посреди
реки — последнее место, где будешь опасаться пожара.
— Что это там горит? — внезапно поинтересовался отец Бра¬
ун, указывая в направлении леса на левом берегу реки. Все немно¬
го опешили, а более впечатлительный Фэншоу с трудом справил¬
ся с волнением, когда они увидели длинную, тонкую струйку си¬
зого дыма, поднимавшуюся к быстро темнеющему небу.
Затем Пендрагон презрительно рассмеялся.
— Это цыгане,— сказал он.— Они стоят здесь лагерем около
недели. Джентльмены, нам уже пора ужинать.
Он повернулся, собираясь войти в дом. Но Фэншоу еще не
оставили старинные предрассудки и он поспешно сказал:
— Но, Адмирал, что это за шипящий звук совсем рядом с ост¬
ровом? Это похоже на огонь.
— Это больше похоже на обычный челнок, проплывающий
мимо,— со смехом ответил Адмирал, повернувшись к крыльцу.
Почти в тот же момент дворецкий, сухопарый мужчина в черном,
с очень темными волосами и длинным желтым лицом, появился в
дверном проеме и объявил, что ужин подан.
Столовая изобиловала мореходными принадлежностями не
меньше, чем корабельная рубка, но современная, а не елизаве¬
тинской эпохи. Над камином висели три старинные абордажные
сабли и коричневая карта XVI века с тритонами и корабликами,
разбросанными по бурному морю с курчавыми завитками волн.
Но на фоне белых стенных панелей они были менее заметны, чем
музейные витрины с превосходно выполненными чучелами юж¬
ноамериканских птиц самой причудливой расцветки, фантасти¬
ческими раковинами из Тихого океана и несколькими грубыми
орудиями такой странной формы, что, казалось, дикари могли
использовать их как для убийства, так и для кулинарной обработ¬
ки своих врагов. Экзотическое впечатление довершалось тем, что,
за исключением дворецкого единственными слугами Адмирала
были два негра, одетых в тесные желтые ливреи. Инстинктивная
292
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
привычка отца Брауна анализировать свои впечатления подска¬
зала ему, что цвет и длинные раздвоенные фалды их одежды наме¬
кают на Канарские острова, а значит, должны напоминать о путе¬
шествиях по южным морям. Ближе к концу ужина чернокожие
слуги в желтом покинули столовую, остался лишь желтолиций
дворецкий в черном.
— Мне жаль, что вы так несерьезно относитесь ко всему это¬
му,— обратился Фэншоу к хозяину дома.— По правде говоря, я
привел сюда своих друзей с мыслью о том, что они могут помочь
вам, потому что они много знают о подобных вещах. Вы вообще
не верите в семейное предание?
— Я ни во что не верю,— живо отозвался Пендрагон, скосив
блестящие глаза на красную тропическую птицу.— Я человек с
научным складом ума.
К удивлению Фламбо его друг-священник, который теперь
выглядел вполне проснувшимся, подхватил этот поворот разгово¬
ра и завел с хозяином многословную беседу о естественной исто¬
рии с массой неожиданных сведений, продолжавшуюся до тех
пор, пока на стол не подали десерт и графины с напитками и по¬
следний слуга не вышел из столовой. Тогда отец Браун сказал, не
меняя тона:
— Пожалуйста, не сочтите это за дерзость, адмирал Пендра¬
гон. Я спрашиваю не из любопытства, а потому, что не хочу по¬
пасть в неловкое положение или причинить вам неудобство. Прав
ли я в своем предположении, что вы не хотите касаться семейных
преданий в присутствии вашего дворецкого?
Адмирал приподнял безбровые дуги над глазами:
— Не понимаю, как вы об этом узнали, но я действительно не
выношу этого малого, хотя это не оправдание для того, чтобы уво¬
лить старого слугу семьи. Фэншоу с его россказнями мог бы зая¬
вить, что моя кровь восстает против жгучих брюнетов, похожих на
испанцев.
Фламбо стукнул по столу тяжелым кулаком.
— Клянусь Юпитером! — воскликнул он.— У той девушки
тоже были темные волосы!
— Надеюсь, все закончится сегодня ночью, когда мой племян¬
ник в целости и сохранности вернется с корабля,— продолжал
Адмирал.— Вы удивлены? Пожалуй, вы не поймете, пока я не
объясню, в чем тут дело. Видите ли, у моего отца было двое сыно¬
вей. Я остался холостяком, но мой старший брат женился и вос¬
питал сына, который стал моряком, как и все мы, и должен уна¬
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
293
следовать наше поместье. Мой отец был человеком со странно¬
стями: предрассудки Фэншоу каким-то образом уживались в нем
с изрядной долей моего скептицизма. В нем постоянно шла внут¬
ренняя борьба, и после моих первых путешествий он придумал
способ, который, по его мнению, раз и навсегда должен был дока¬
зать подлинность или ложность старинного проклятия. Он при¬
шел к выводу, что если все Пендрагоны будут плавать по морям,
шансы погибнуть в природной катастрофе будут слишком велики
для положительного доказательства. Но если мы будем выходить
в море по одному, в строгом порядке наследования, это может по¬
казать, тяготеет ли над нашим родом чья-то злая воля. Думаю, это
была дурацкая идея, и я сильно повздорил с отцом, потому что
мною владели честолюбивые помыслы, а в результате меня остав¬
ляли под конец, так как я наследовал своему племяннику.
— А ваш отец и брат, увы, погибли в море,— тихо сказал свя¬
щенник.
— Да,— тяжело вздохнул адмирал.— По жестокой случайно¬
сти, на которой построены все лживые мифы человечества, они
оба потерпели кораблекрушение. Тело моего отца, возвращавше¬
гося сюда из Атлантики, вынесло на берег у прибрежных скал.
Корабль моего брата затонул в неизвестном месте на обратном
пути из Тасмании. Его тело так и не нашли. Говорю вам, это было
злосчастное, но совершенно естественное совпадение. Обе ката¬
строфы унесли жизнь многих людей, кроме Пендрагонов, и опыт¬
ные моряки называли это обычным несчастьем, которое может
случиться со всеми. Но разумеется, старые предрассудки вспых¬
нули с новой силой, и люди повсюду видели пылающую башню.
Поэтому я говорю, что все будет хорошо, когда вернется Уолтер.
Девушка, с которой он обручен, должна была приехать сегодня,
но я опасался, что какая-нибудь случайная задержка испугает ее,
поэтому послал ей телеграмму с просьбой подождать, пока не бу¬
дет вестей от меня. Я почти уверен, что сегодня ночью он будет
здесь, и тогда все страхи развеются, как дым... и пусть это будет та¬
бачный дым. Мы покончим с этой старой небылицей, когда
вскроем новую бутылку вот этого вина.
— Очень хорошее вино,— заметил отец Браун и с серьезным
видом поднял свой бокал.— Но, как видите, я никудышный ви-
нопийца,— добавил он, когда несколько капель вина вдруг про¬
лилось на скатерть,— Прошу великодушно извинить меня.
Священник выпил и поставил бокал на стол. Его лицо остава¬
лось бесстрастным, но рука дрогнула в тот самый момент, когда
294
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
он заметил лицо, заглядывавшее в садовое окно прямо за спиной
Адмирала — лицо смуглой девушки, темноволосой и темногла¬
зой, очень юное, но похожее на трагическую маску.
После небольшой паузы отец Браун снова заговорил в своей
обычной мягкой манере.
— Адмирал, не будете ли вы добры оказать мне услугу? — спро¬
сил он.— Разрешите мне и моим друзьям, если они пожелают,
провести сегодняшнюю ночь в вашей башне. Известно ли вам,
что в моем деле изгнание нечистой силы — едва ли не главная
обязанность?
Пендрагон вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-впе¬
ред перед окном, за которым мгновенно исчезло девичье лицо.
— Говорю вам, там ничего нет,— с нарастающей яростью заго¬
ворил он.— Это единственное, в чем я твердо уверен. Вы можете
называть меня атеистом — я и есть атеист.
Он резко повернулся к отцу Брауну, и священника поразило
выражение болезненной сосредоточенности на его лице.
— Это совершенно обычное дело,— повторил он.— Никакого
проклятия не существует.
— В таком случае не может быть никаких возражений против
моей просьбы провести ночь в вашем чудесном летнем доми¬
ке,— с улыбкой сказал отец Браун.
— Совершенно нелепая идея! — заявил Адмирал, выстукивая
пальцами дробь на спинке стула.
— Прошу прощения за все,— произнес Браун самым сочувст¬
венным тоном,— включая пролитое вино. Но мне кажется, вы бо¬
лее серьезно относитесь к истории о пылающей башне, чем хоти¬
те показать.
Адмирал Пендрагон опустился на стул почти так же резко, как
встал. После небольшой паузы он сказал приглушенным голосом:
— Можете сделать это на свой страх и риск. Но не стоит ли вам
стать атеистом, чтобы сохранить рассудок посреди всей этой чер¬
товщины?
Три часа спустя Фэншоу, Фламбо и священник все еще броди¬
ли по темному саду. До двух его спутников постепенно начало до¬
ходить, что отец Браун не собирается ложиться спать ни в башне,
ни в доме.
— Думаю, этот газон нуждается в прополке,— мечтательно
произнес он.— Если бы я нашел мотыгу, то сам взялся бы задело.
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
295
Друзья последовали за ним, посмеиваясь и отговаривая его от
этой затеи, но отец Браун был настроен очень серьезно и даже
произнес невыносимо нравоучительную проповедь, где объяс¬
нил, что каждый может найти себе какое-нибудь небольшое заня¬
тие, полезное для других. Он так и не нашел мотыгу, зато взял ста¬
рую метлу из веток и принялся энергично сметать с травы опав¬
шие листья.
— Всегда найдется какое-нибудь полезное занятие,— повто¬
рил он с глуповатым добродушием.— Как говорит Джордж Гер¬
берт: «Кто подметает в адмиральском саду в Корнуолле, чтит за¬
поведи Твои, и воздастся ему по делам его». А теперь пойдем по¬
ливать цветы,— добавил он, внезапно отбросив метлу.
Со смешанными чувствами друзья смотрели, как священник
разворачивает длинный моток садового шланга.
— Полагаю, сначала красные потом желтые,— задумчиво ска¬
зал он.— Земля выглядит суховатой, вам не кажется?
Он повернул маленький кран, и из форсунки ударила мощная
струя воды, прямая и плотная, как стальной стержень.
— Осторожнее! — воскликнул Фламбо.— Смотрите, вы среза¬
ли головку тюльпана.
Отец Браун сокрушенно посмотрел на обезглавленный цветок.
— Вот уж действительно, не лечит, а калечит,— пробормотал
он и почесал затылок.— Какая жалость, что я не нашел мотыгу!
Посмотрели бы вы, как ловко я управляюсь с ней. Кстати, об ин¬
струментах, Фламбо: у вас при себе трость со вкладной шпагой,
которую вы обычно носите? Вот и хорошо, а Сесил может взять
саблю, которую Адмирал бросил у ограды. Какая серая мгла во¬
круг!
— С реки поднимается туман,— сказал недоумевающий
Фламбо.
В следующее мгновение на высоком бортике террасированно¬
го газона с канавками для стока воды появилась массивная фигу¬
ра волосатого садовника.
— Эй вы! — грозно проревел он, размахивая граблями.— По¬
ложите этот шланг и отправляйтесь в...
— Я ужасно неуклюжий,— слабым голосом отозвался отец
Браун.— Знаете, сегодня я пролил вино за обедом.
Он сделал неловкий извиняющийся жест и повернулся к са¬
довнику, держа в руке шланг, из которого по-прежнему хлестала
вода. Залп холодной струи прямо в лицо был подобен удару пу¬
296
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
шечного ядра: садовник зашатался, поскользнулся и упал на спи¬
ну. Его сапоги взметнулись вверх.
— Какой ужас! — произнес отец Браун и недоуменно оглядел¬
ся по сторонам.— Я сбил человека!
Какое-то мгновение он стоял, подавшись вперед и словно
присматриваясь или прислушиваясь к чему-то, а потом рысцой
припустил к башне, увлекая за собой шланг. Башня находилась
довольно близко, но ее очертания были странно расплывчатыми.
— У вашего речного тумана подозрительный запах,— пробор¬
мотал он.
— Боже мой, это правда! — вскричал побледневший Фэн-
шоу.— Но вы же не думаете...
— Я думаю, что одно из научных предсказаний Адмирала сбу¬
дется сегодня ночью,— сказал отец Браун.— Эта история закон¬
чится в дыму.
Пока он говорил, в темноте расцвел прекрасный багряный
цветок, похожий на гигантскую розу, но это зрелище сопровожда¬
лось треском и грохотом, звучавшим словно раскаты адского хо¬
хота.
— Господи, что же это такое? — воскликнул Сесил Фэншоу.
— Знак пылающей башни,— ответил отец Браун и направил
струю воды из шланга прямо в сердце красного цветка.
— Нам повезло, что мы не легли спать,— выдавил Фэн¬
шоу.— Но наверное, огонь не сможет перекинуться на дом.
— Возможно, вы помните, что деревянная изгородь, по кото¬
рой он мог бы пойти, недавно была снесена,— тихо сказал свя¬
щенник.
Фламбо обратил горящий взор на священника, но Фэншоу
лишь рассеянно произнес:
— Что ж, по крайней мере, никто не погибнет.
— Это весьма любопытная башня,— заметил отец Бра¬
ун.— Когда речь идет об убийстве, она всегда убивает людей, ко¬
торые находятся где-то еще.
В то же мгновение чудовищная фигура садовника с развеваю¬
щейся бородой снова возникла на зеленом гребне. Он махал ру¬
кой, подзывая остальных, но на этот раз держал не грабли, а саб¬
лю. Следом за ним появились два негра, тоже вооруженные ста¬
ринными абордажными саблями из трофеев, висевших на стене в
столовой. В кроваво-красном зареве, с черными лицами и в жел¬
тых ливреях, они напоминали дьяволов с пыточными инструмен¬
КОНЕЦ ПЕНДРАГОНОВ
297
тами в руках. Из темного сада за ними доносился отдаленный го¬
лос, выкрикивавший отрывистые приказы.
Когда священник услышал этот голос, его лицо исказилось не¬
вольной гримасой. Но он не утратил самообладания и не сводил
глаз с пятна пламени, которое теперь немного уменьшилось под
шипящей серебристой струей воды из шланга. Он держал палец
на форсунке, чтобы точно направлять струю, не отвлекаясь на
другие дела, и лишь по звукам и смутным образам, мелькавшим
на периферии зрения, мог догадываться о волнующих событиях,
разворачивавшихся в саду. Своим друзьям он дал два лаконичных
указания. Первое звучало так: «Постарайтесь сбить с ног этих ти¬
пов и свяжите их; веревка лежит у вязанки хвороста. Они хотят за¬
брать мой замечательный шланг!» Второе было таким: «При пер¬
вой возможности позовите девушку из челнока; она сейчас на бе¬
регу вместе с цыганами. Попросите ее, чтобы они доставили сюда
ведра и натаскали воды из реки». Потом он замолчал и снова стал
поливать красный огненный цветок так же безжалостно, как не¬
задолго до этого поливал красный тюльпан.
Отец Браун так и не повернул голову, чтобы посмотреть на
странную схватку между поджигателями и защитниками дома. Он
едва ли почувствовал, как вздрогнула земля под ногами, когда
Фламбо столкнулся с огромным садовником, но представил себе,
как остров раскачивается от их борцовского поединка. Он слы¬
шал тяжкий звук падения и торжествующий возглас своего друга,
бросившегося на первого негра; слышал крики обоих черноко¬
жих, когда Фламбо и Фэншоу связывали их. Огромная сила
Фламбо более чем уравнивала шансы противников, особенно по¬
тому, что четвертый поджигатель по-прежнему таился возле дома
и выдавал свое присутствие лишь тенью и голосом. Потом он
услышал плеск воды, разрезаемой веслами челнока, голос девуш¬
ки, отдающей приказы, голоса цыган, отвечавшие ей, лязг ведер,
опускаемых в реку, и наконец, топот множества ног вокруг пожа¬
ра. Но все это для него значило меньше, чем тот факт, что красная
огненная расселина, которая недавно снова расширилась, теперь
постепенно начала закрываться.
Тут раздался вопль, едва не заставивший его повернуть голову.
Фламбо и Фэншоу при поддержке нескольких цыган устремились
в погоню за таинственным человеком, прятавшимся возле дома, и
с другого конца сада донесся крик француза, в котором смеша¬
лись ужас и изумление. Ему ответил нечеловеческий вопль, когда
существо вырвалось из хватки преследователей и умчалось прочь.
298
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
По меньшей мере трижды оно обегало весь остров, и зрелище
было похоже на погоню за умалишенным, с криками жертвы и ве¬
ревками в руках преследователей, но выглядело еще более злове¬
щим, потому что неуловимо напоминало детскую игру в догонял¬
ки. Потом, когда погоня сомкнулась со всех сторон, фигура бегле¬
ца выросла на высоком берегу реки и с плеском рухнула в темную,
медленно текущую воду.
— Боюсь, больше вы ничего не сможете сделать,— сдавлен¬
ным голосом произнес Браун.— Теперь его уносит к тем самым
скалам, куда он отправил многих других. Он сумел найти приме¬
нение фамильному преданию.
— Оставьте ваши притчи,— нетерпеливо сказал Флам¬
бо.— Неужели нельзя объяснить простыми словами?
— Да,— ответил Браун, следя за шлангом.— «Смотришь в
оба — будешь дома, раз моргнешь — ко дну пойдешь».
Угасающее пламя шипело и огрызалось, как затравленный
зверь, но становилось все более тусклым под потоками воды из
шланга и ведер. Отец Браун не сводил с него глаз, продолжая го¬
ворить:
— Если бы уже рассвело, я бы попросил эту юную даму навести
телескоп на речное устье. Тогда она смогла бы увидеть нечто ин¬
тересное для нее: силуэт корабля или самого Уолтера Пендрагона,
возвращающегося домой... а может быть, даже фигуру «получело¬
века», потому что, хотя теперь ему ничто не угрожает, он вполне
может добраться до берега вброд. Он был на волосок от очередно¬
го кораблекрушения и не смог бы избежать гибели, если бы у де¬
вушки не хватило ума усомниться в искренности старого Адмира¬
ла и приехать сюда, чтобы присматривать за ним. Но довольно об
Адмирале; он получил по заслугам. Достаточно сказать, что каж¬
дый раз, когда эта башня, пропитанная смолой и варом, была объ¬
ята пламенем, огонь на горизонте всегда выглядел как один из бе¬
реговых маяков.
— Так погибли его отец и брат,— сказал Фламбо.— Негодный
дядюшка из семейной легенды едва не заполучил свое поместье!
Отец Браун не ответил; в сущности, он не произнес ни слова,
не считая обычных вежливых замечаний, пока они все не собра¬
лись вокруг коробки сигар в каюте яхты. Убедившись, что огонь
полностью потушен, он отказался задержаться на острове, хотя и
слышал, как молодой Пендрагон в сопровождении восторженной
толпы поднимается по речному берегу. Отец Браун мог бы (если
бы питал склонность к романтическим сантиментам) дождаться
БОГ ГОНГОВ
299
совместной благодарности от мужчины с корабля и девушки из
челнока. Но усталость снова навалилась на него, и он лишь од¬
нажды встрепенулся, когда Фламбо обратил внимание, что сигар¬
ный пепел упал ему на брюки.
— Это не сигарный пепел,— устало сказал он,— Это пепел от
огня, но вы даже не подумали об этом, потому что оба курите сига¬
ры. Именно так у меня возникло первое слабое подозрение насчет
карты.
— Вы имеете в виду карту Педрагона с тихоокеанскими остро¬
вами, которые он посещал? — спросил Фэншоу.
—Вам показалось, что это карта тихоокеанских островов,— от¬
ветил Браун.— Положите перо рядом с окаменелостью и кусочком
коралла, и все подумают, что это образцы из коллекции натурали¬
ста. Положите то же самое перо рядом с ленточкой и искусствен¬
ным цветком, и все подумают, что это украшение для дамской
шляпки. Положите такое же перо рядом с книгой, бутылочкой чер¬
нил и стопкой писчей бумаги, и большинство людей поклянутся,
что видели старинную перьевую ручку. Вы видели карту, висевшую
среди тропических птиц и раковин, и решили, что это карта Тихого
океана. На самом деле это карта реки, по которой мы плывем.
— Откуда вы знаете? — спросил Фэншоу.
— Я видел скалу, которая, по-вашему, была похожа на драко¬
на, и другую, похожую на Мерлина, и еще...
— Похоже, вы многое успели разглядеть, пока мы плыли
сюда! — воскликнул Фэншоу.— А мы-то думали, что вы были по¬
гружены в свои мысли.
— У меня была морская болезнь, и я ужасно себя чувство¬
вал,— просто ответил отец Браун,— Но ужасное самочувствие не
имеет ничего общего со слепотой.
С этими словами он закрыл глаза.
— Вы думаете, многие смогли бы заметить то, что удалось
вам? — осведомился Фламбо.
Он не дождался ответа. Отец Браун уже заснул.
БОГГОНГОВ
Наступил один из тех морозных и тусклых дней в начале зимы,
когда золотой цвет кажется серебряным, а серебряный выцветает
до оловянного. Если этот день был мрачным в сотнях унылых
офисов и пустых гостиных, то выглядел он еще мрачнее на низ¬
300
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
менном побережье Эссекса, где монотонная равнина лишь изред¬
ка нарушалась фонарями, выглядевшими менее цивилизованно,
чем деревья, и деревьями, еще более неприглядными, чем фона¬
ри. Полосы подтаявшего снега, скрепленные печатью мороза,
тоже казались свинцовыми, а не серебряными. Свежий снег еще
не выпал, и тусклая снежная лента тянулась вдоль самого берега,
параллельно бледной ленте морской пены.
Морская гладь казалась застывшей в красочности сине-фио¬
летового оттенка, словно кровеносный сосуд на обмороженном
пальце. На многие мили вокруг не было ни одной живой души,
кроме двух пешеходов, прогуливавшихся бок о бок, хотя у одного
из них ноги были гораздо длиннее, а шаг значительно шире.
Ни место, ни время не располагали к приятному отдыху, но у
отца Брауна выдалось несколько выходных дней, и он, как всегда,
предпочел провести их в обществе своего давнего друга Фламбо,
бывшего преступника и бывшего частного сыщика. Священнику
захотелось посетить свой старый приход в Кобхоуле, и теперь они
шагали вдоль берега в северо-западном направлении.
Примерно через две мили пляж сменился набережной с неко¬
торым подобием променада; теперь уродливые фонари стояли
ближе друг к другу и приобрели затейливые украшения, но не ста¬
ли от этого менее безобразными. Еще через полмили отец Браун с
удивлением воззрился на миниатюрные лабиринты из цветочных
горшков, в которых вместо цветов стелились какие-то блеклые,
низкие растения. Место это походило не столько на сад, сколько
на мозаичную мостовую между петляющими тропками, где то тут,
то там стояли скамьи с изогнутыми спинками. Священник ощу¬
тил атмосферу приморского городка, до которого ему не было ни¬
какого дела. Когда он бросил взгляд в дальний конец променада,
то увидел сооружение, не вызывавшее никаких сомнений. Боль¬
шая курортная эстрада в серой дымке из-за расстояния была по¬
хожа на гигантский гриб с шестью ножками.
— Полагаю, мы приближаемся к фешенебельному курор¬
ту,— сказал отец Браун, плотнее обмотав шерстяной шарф вокруг
шеи и подняв воротник пальто.
— Увы, сейчас он не может похвастаться обилием постояль¬
цев,— ответил Фламбо.— Такие места, конечно, стараются ожи¬
вить зимой, но редко добиваются успеха, если не считать Брайто¬
на и других старых курортов. Это, должно быть, Сивуд — очеред¬
ной эксперимент лорда Полли. Он приглашал сицилийских пев¬
цов на Рождество, и ходят слухи, что здесь состоится громкий
БОГ ГОНГОВ
301
боксерский поединок. Но эту дурацкую эстраду следовало бы
сбросить в море: она выглядит так же мрачно, как заброшенный
железнодорожный вагон.
Они подошли к высокой эстраде, и священник принялся с лю¬
бопытством осматривать ее, по-птичьи склонив голову на одну
сторону. Это было традиционное и довольно безвкусное сооруже¬
ние, кое-где позолоченное, с приплюснутым куполообразным
сводом и круглым, похожим на барабан помостом, установленное
на шести выкрашенных деревянных столбах, приподнимавших
его примерно на пять футов над променадом. Странный контраст
между снегом и позолотой вызвал у Фламбо, как и у его друга,
смутную ассоциацию, которую он никак не мог уловить, но свя¬
занную с какой-то чуждой эстетикой.
— Я понял,— наконец сказал он.— Это японская работа. Это
похоже на один из вычурных японских эстампов, где снег на гор¬
ной вершине похож на сахар, а позолота на пагодах напоминает
глазурь на имбирном прянике. Прямо маленький языческий
храм, а не площадка для оркестра!
— Да,— согласился отец Браун.— Теперь давайте посмотрим
на местное божество.
С проворством, неожиданным для его роста, он вскочил на де¬
ревянную сцену.
— Отлично,— со смехом сказал Фламбо, и мгновение спустя
его мощная фигура тоже появилась на возвышении.
Несмотря на незначительную разницу в высоте, отсюда откры¬
вался более дальний обзор на плоские пустоши земли и моря. На
суше оцепеневшие от холода сады незаметно сливались с серыми
зарослями кустарника, а дальше виднелись длинные низкие ам¬
бары уединенной фермы, за которыми не просматривалось ниче¬
го, кроме унылых равнин Восточной Англии. В море не было ни
паруса, ни других признаков жизни, если не считать нескольких
чаек, но даже они напоминали снежинки и не летали, а словно па¬
рили в воздухе.
Услышав возглас у себя за спиной, Фламбо резко обернулся.
Голос исходил откуда-то снизу и обращался скорее к ботинкам
Фламбо, чем к нему самому. Он моментально протянул руку, но
не смог удержаться от смеха. По той или иной причине деревян¬
ный помост провалился под отцом Брауном, и злосчастный мале¬
нький священник рухнул на мостовую. Однако ему хватило роста,
чтобы его голова выглядывала из пролома среди треснувших до¬
сок, словно голова Иоанна Крестителя на блюде. На его лице за¬
302
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
стыло смущенное и немного расстроенное выражение, вероятно,
как и у Иоанна Крестителя.
Секунду спустя он тоже улыбнулся.
— Должно быть, дерево подгнило,— сказал Фламбо.— Хотя
странно, что доски выдержали меня, а вы попали на слабое место.
Дайте-ка я вытащу вас.
Но священник внимательно разглядывал края и углы пролома.
На его лицо вдруг набежала тень.
— Давайте же! — нетерпеливо воскликнул Фламбо, протяги¬
вавший мощную загорелую руку.— Разве вам не хочется выбрать¬
ся наружу?
Священник вертевший в пальцах щепку, отлетевшую от трес¬
нувшего дерева, не сразу ответил ему.
— Наружу? — задумчиво повторил он.— Пожалуй, нет. Я луч¬
ше загляну внутрь.
Он так стремительно нырнул во тьму под деревянным насти¬
лом, что широкополая пасторская шляпа слетела с его головы и
осталась лежать на полу.
Фламбо снова обвел взглядом сушу и море и снова не увидел
ничего, кроме стылого моря, такого же холодного, как снег, и за¬
снеженной равнины, такой же ровной, как море. За его спиной
послышался шорох, и маленький священник выбрался из дыры в
полу еще быстрее, чем провалился туда. Выражение его лица было
уже не сконфуженным, а решительным, и — возможно, лишь
из-за снежных отсветов,— он выглядел немного более бледным,
чем обычно.
— Ну как? — поинтересовался его рослый товарищ.— Вы на¬
шли божество местного храма?
— Нет,— ответил отец Браун.— Но я нашел нечто более важ¬
ное: место жертвоприношения.
— Что, черт побери, вы имеете в виду? — встревоженно спро¬
сил Фламбо.
Отец Браун не ответил. Нахмурив брови, он всмотрелся в уны¬
лый ландшафт и вдруг указал пальцем.
— Что это там за дом? — спросил он.
Проследив за направлением его пальца, Фламбо впервые уви¬
дел угол дома, стоявшего ближе, чем фермерское подворье, но бо¬
льшей частью скрытого за деревьями. Здание было небольшим и
находилось довольно далеко от берега, но блеск позолоты указы¬
вал на то, что оно было частью курортного антуража наряду с эст¬
радой, миниатюрными садами и скамейками из гнутого железа.
БОГ ГОНГОВ
303
Отец Браун соскочил с эстрады, и его друг последовал за ним.
Пока они шагали в направлении дома, деревья расступились
вправо и влево, и они увидели небольшой, довольно аляповатый
отель, какие часто встречаются на курортах — заведение с деше¬
вым баром, а не с баром-рестораном. Почти весь фасад состоял из
золоченой лепнины и фигурного стекла; на фоне свинцово-серо¬
го моря и сумрачно-серых деревьев от всей этой мишуры веяло
какой-то призрачной меланхолией. У обоих возникло смутное
ощущение, что, если в такой гостинице и можно что-нибудь
съесть или выпить, это будет воображаемая ветчина и пустая
кружка из пантомимы.
По крайней мере, в этом их подозрения не вполне подтверди¬
лись. Приблизившись ко входу, они увидели перед закрытым бу¬
фетом одну из железных садовых скамей с гнутой спинкой, укра¬
шавших прибрежные сады, но гораздо более длинную, растянув¬
шуюся почти по всей длине фасада. Предположительно она была
поставлена здесь для того, чтобы постояльцы могли любоваться
видом на море, но вряд ли можно было найти желающих в такую
погоду.
Тем не менее перед самым краем длинной скамьи стоял круг¬
лый ресторанный столик с маленькой бутылкой шабли и тарел¬
кой с изюмом и миндальными орешками. За столиком сидел тем¬
новолосый молодой человек с непокрытой головой, смотревший
на море. Юноша был совершенно неподвижным, однако если с
расстояния в четыре фута он напоминал восковую статую, то ког¬
да друзья приблизились еще на шаг, он вскочил, словно чертик из
коробочки, и уважительно, но с достоинством произнес:
— Не желаете ли зайти, джентльмены? Сейчас здесь нет при¬
слуги, но я могу сам приготовить что-нибудь попроще.
— Премного обязан,— сказал Фламбо.— Значит, вы владелец
этого заведения?
— Да,— ответил темноволосый молодой человек, вернувший¬
ся к своему прежнему бесстрастному состоянию.— Все мои офи¬
цианты — итальянцы, и я подумал, что будет справедливо, если
они увидят, как их соотечественник побьет чернокожего боксера,
конечно, если сможет это сделать. Вы энаете, что великий бой
между Мальволи и Черным Недом все-таки состоится?
— Боюсь, у нас нет времени по достоинству оценить ваше гос¬
теприимство,— сказал отец Браун.— Но я уверен, что мой друг
будет не прочь выпить рюмку хереса за успех латинянина и ради
того, чтобы уберечься от простуды.
304
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Фламбо не разбирался в хересе, но нисколько не возражал про¬
тив такого предложения.
— Большое спасибо,— вежливо сказал он.
— Херес, сэр, конечно... — пробормотал хозяин, повернув¬
шись к своей гостинице.— Простите, если я задержу вас на неско¬
лько минут. Я уже говорил, что сейчас у меня нет прислуги...
Он зашагал к темным зашторенным окнам закрытого бара.
— О, это не имеет значения,— произнес Фламбо, и хозяин тут
же повернулся к нему.
— У меня есть ключи,— заверил он.— И я смогу найти дорогу в
темноте.
— Мы не имели в виду... — начал было отец Браун.
Его объяснение было прервано громоподобным голосом, до¬
несшимся из недр необитаемого отеля. Кто-то очень громко, но
неразборчиво произнес какое-то иностранное имя, и владелец
отеля двинулся ему навстречу с гораздо большим проворством,
чем за хересом для Фламбо.
Вскоре выяснилось, что хозяин говорил сущую правду, но впо¬
следствии Фламбо и отец Браун часто признавались, что ни в од¬
ном из их совместных (и часто опасных) похождений, у них так не
стыла кровь в жилах, как от этого мощного голоса, неожиданно
зазвучавшего из безлюдной тишины.
— Это мой повар! — поспешно воскликнул хозяин.— Я совсем
забыл о нем. Он собирается уходить. Херес, сэр?
И действительно, в дверном проеме возникла массивная фигу¬
ра в белом колпаке и переднике, как и подобает повару, но с нео¬
жиданно черным лицом. Фламбо приходилось слышать, что не¬
гры бывают отличными поварами, но странное противоречие
между цветом кожи и манерами усиливало его удивление оттого,
что хозяин гостиницы откликнулся на зов своего слуги, а не нао¬
борот. Он успокоил себя мыслью, что высокомерие шеф-поваров
вошло в поговорку; тем временем хозяин принес херес, что было
еще большим утешением.
— Удивительно, что на побережье так мало людей, ведь пред¬
стоит большой поединок,— сказал отец Браун.— Мы прошли не¬
сколько миль и встретили только одного человека.
Владелец отеля пожал плечами:
— Понимаете, они приезжают с другого конца города — с во¬
кзала в трех милях отсюда. Они интересуются только спортом и
останавливаются в гостиницах лишь на одну ночь. В конце кон¬
цов, сейчас неподходящая погода для пляжного отдыха.
БОГ ГОНГОВ
305
— Или для застолья,— заметил Фламбо и указал на круглый
столик.
— Мне нужно смотреть по сторонам,— с неподвижным лицом
ответил хозяин.
Это был сдержанный молодой человек с правильными черта¬
ми немного землистого лица; в его темной одежде не было ничего
примечательного, если не считать, что черный галстук был повя¬
зан слишком высоко, наподобие шарфа, и скреплен золотой бу¬
лавкой с гротескным украшением наверху. В его лице тоже не
было ничего особенного, не считая, вероятно, обычного нервного
тика — привычки держать один глаз немного прищуренным, от¬
чего создавалось впечатление, что другой глаз больше первого,
или даже искусственный.
Он нарушил затянувшееся молчание и тихо спросил:
— Где вы повстречали того единственного человека, о котором
говорили?
— Как ни странно, поблизости отсюда,— ответил священ¬
ник.— Вон под той эстрадой.
Фламбо, присевший на край длинной железной скамьи, чтобы
допить свой херес, отставил рюмку в сторону и встал, с изумлени¬
ем глядя на своего друга. Он открыл рот, собираясь что-то сказать,
но потом плотно сжал губы.
— Любопытно,— задумчиво произнес темноволосый молодой
человек.— Как он выглядел?
— Когда я увидел его, было довольно темно,— ответил отец
Браун.— Но он был...
Как уже упоминалось, владелец отеля говорил сущую правду.
Его слова о том, что повар собирается уходить, исполнились в
буквальном смысле, так как повар вышел на улицу, натягивая
перчатки.
Но теперь его фигура совсем не походила на бесформенную
черно-белую массу, на мгновение появившуюся в дверях гости¬
ницы. Он был застегнут на все пуговицы и одет самым блистате¬
льным образом, от подошв до выпученных глаз. На его круглой
голове красовался скошенный набекрень высокий черный ци¬
линдр того рода, какой французские острословы сравнивают с
«восемью зеркалами». Стоит ли говорить, что он носил короткие
белые гетры и белую манишку. Красный цветок агрессивно тор¬
чал из петлицы, как будто внезапно вырос прямо оттуда. В том,
как он держал трость на отлете в одной руке и сигару в другой,
было определенное позерство, о котором вспоминается каждый
306
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
раз, когда речь заходит о расовых предрассудках — нечто одно¬
временно невинное и бесстыдное, словно в танцевальных фигу¬
рах кекуока.
— Иногда меня не удивляет, что их линчуют на родине,— про¬
изнес Фламбо, глядя ему вслед.
— А меня никогда не удивляют замыслы врага рода человече¬
ского,— отозвался отец Браун.— Но, как я и говорил,— продол¬
жал он, пока негр, все еще демонстративно натягивавший желтые
перчатки, зашагал в сторону променада, как эксцентричный пер¬
сонаж из мюзик-холла, совершенно чужеродный на этой серой и
морозной сцене,— как я и говорил, мне не удалось хорошо раз¬
глядеть этого человека, но у него были пышные старомодные усы
и бакенбарды, темные или крашеные, как любят изображать ино¬
странных финансистов, и длинный лиловый шарф вокруг шеи,
развевавшийся на ветру при ходьбе. Шарф был скреплен у горла
на манер того, как няньки закалывают английской булавкой дет¬
ские шарфы на прогулке. Только это была не английская булав¬
ка,— безмятежно добавил священник, глядя на море.
Человек, сидевший на длинной железной скамье, тоже устре¬
мил безмятежный взгляд на море. Теперь, когда он снова принял
непринужденную позу и широко раскрыл глаза, у Фламбо воз¬
никла уверенность, что его левый глаз больше правого.
— Это была очень длинная золотая булавка с резной обезья¬
ньей головкой наверху,— продолжал священник,— и она была
заколота необычным способом. Еще он носил пенсне и широкий
черный...
Хозяин гостиницы по-прежнему смотрел на море неподвиж¬
ным взглядом, и казалось, что его глаза принадлежат двум разным
людям. Потом он сделал поразительно быстрое движение.
Отец Браун стоял спиной к нему, и в это самое мгновение мог
упасть мертвым на месте. Фламбо не имел при себе оружия, но его
мощные загорелые руки опирались на край длинной железной
скамьи. Его плечи резко напряглись, и он поднял всю огромную
скамью высоко над головой, словно топор палача, готовый опус¬
титься на шею жертвы. Скамья, вставшая почти вертикально,
была похожа на длинную железную лестницу, приглашавшую
подняться к звездам. Длинная тень Фламбо в рассеянном вечер¬
нем свете напоминала великана, потрясающего Эйфелевой баш¬
ней. Именно эта тень, а не грохот и лязг падающей скамьи заста¬
вила незнакомца отпрянуть в сторону и опрометчиво метнуться к
БОГ ГОНГОВ
307
себе в гостиницу. Оброненный им плоский блестящий кинжал
остался лежать там, где упал.
— Нам нужно побыстрее убраться отсюда,— крикнул Фламбо
и яростным толчком отбросил в сторону огромную скамью. Он
взял маленького священника под локоть и побежал вместе с ним в
серую глубину выцветшего сада, в дальнем конце которого видне¬
лась закрытая калитка. Фламбо склонился над ней.
— Заперто,— пробормотал он после нескольких секунд напря¬
женной тишины.
С одной из декоративных елей внезапно упало черное перо, за¬
девшее край его шляпы. Это встревожило его больше, чем тихий
отдаленный хлопок, прозвучавший за секунду до этого. Потом
раздался другой приглушенный хлопок, и дверь, которую он пы¬
тался открыть, вздрогнула под ударом пули. Фламбо налег на нее
и снова напряг свои могучие плечи. Три петли и замок подались
одновременно, и он вылетел на пустую тропу впереди вместе с вы¬
ломанной дверью, словно Самсон, сокрушивший врата Газы.
Фламбо отбросил дверь к стене сада как раз в тот момент, когда
третья пуля взметнула облачко снега и пыли у его ног. Тогда он
бесцеремонно схватил маленького священника, усадил его к себе
на плечи и побежал в сторону Сивуда так быстро, как только по¬
зволяли его длинные ноги. Лишь мили через две он наконец оста¬
новился и опустил своего спутника на землю. Их бегство трудно
было назвать достойным отступлением, несмотря на античный
прецедент, когда Анхиз вынес своего престарелого отца из горя¬
щей Трои, но на лице отца Брауна играла широкая улыбка.
— Хорошо,— сказал Фламбо, когда они возобновили более
привычную прогулку по улицам на окраине города.— Не знаю,
что все это значит, но если я могу доверять собственным глазам,
вы никогда не встречались с человеком, которого так точно опи¬
сали.
— В некотором смысле я встретился с ним,— отозвался Браун
и принялся нервно грызть ноготь.— Это правда. Было слишком
темно, чтобы как следует рассмотреть его, потому что дело проис¬
ходило под эстрадной площадкой. Но боюсь, я не совсем точно
описал его, потому что пенсне было сломано, а длинная золотая
булавка не торчала у него из шарфа, а была воткнута ему в сердце.
— И я полагаю, что парень с остекленевшим взглядом был
как-то причастен к этому,— сказал его спутник, понизив голос.
308
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Я надеялся, что лишь косвенно,— озабоченно произнес
священник.— Но, по-видимому, я ошибался. Я поддался минут¬
ному порыву, но боюсь, это темное дело имеет глубокие корни.
Некоторое время они в молчании шли по улице. Желтые фона¬
ри один за другим зажигались в холодных синих сумерках, и дру¬
зья постепенно приближались к центральной части города. На
стенах появились красочные афиши с анонсами боксерского пое¬
динка между Мальволи и Черным Недом.
— Я никогда не убивал людей, даже в преступную пору моей
жизни,— сказал Фламбо,— но в этом безотрадном краю я почти
готов проявить сочувствие к убийце. Самые унылые из всех Богом
забытых свалок — такие места, как пляжная эстрада, которая
была предназначена для веселья, а теперь заброшена. Могу себе
представить психопата, убежденного в том, что он должен убить
своего соперника в уединенном месте под пустующей сценой. В
этом есть мрачная ирония. Помню, однажды я гулял по славным
холмам вашего родного Суррея, не думая ни о чем, кроме можже¬
вельника и пения жаворонков, и вдруг оказался посреди огромно¬
го песчаного круга, а вокруг меня возвышалось громадное молча¬
ливое сооружение — ярус за ярусом сидячих мест — такое же ве¬
личественное, как римский амфитеатр, и пустое, как новый газет¬
ный стенд. Высоко в небе над ним парила птица. Это была
большая трибуна стадиона в Эпсоме, и я почувствовал, что в этом
месте больше никто не будет счастлив.
— Странно, что вы упомянули Эпсом,— сказал священ¬
ник.— Помните дело, которое назвали «Саттонской загадкой»,
потому что два подозреваемых — кажется, они были мороженщи¬
ками — жили в Саттоне? Потом их отпустили на свободу. Гово¬
рят, какого-то человека нашли задушенным в Даунсе, примерно в
той части города. Мне известно (от ирландского полисмена, мое¬
го хорошего знакомого), что его фактически нашли у большой
трибуны Эпсомского стадиона, тело было спрятано под распахну¬
той створкой одной из нижних дверей.
— Зловещее совпадение,— согласился Фламбо.— Но оно
лишь подтверждает мое мнение, что такие места для развлечений
выглядят особенно уединенными и заброшенными в межсезонье,
иначе человека не убили бы именно там.
— Я не уверен, что его... — начал Браун и замолчал.
— Не уверены, что его убили? — осведомился его спутник.
— Не уверен, что его убили в межсезонье,— просто ответил
маленький священник.— Вам не кажется, Фламбо, что в этом
БОГ ГОНГОВ
309
уединении есть нечто обманчивое? Не думаете ли вы, что преду¬
смотрительный убийца всегда хочет, чтобы место преступления
имело уединенный вид? Человек очень редко оказывается в пол¬
ном одиночестве. Кроме того, чем безлюднее вокруг, тем больше
вероятность, что его заметят. Нет, здесь должна быть какая-то
другая... Ну вот мы и пришли. Это дворец спорта, павильон, или
как еще он тут называется.
Они вышли на небольшую, ярко освещенную площадь. Глав¬
ное здание сияло позолотой и зазывало посетителей кричащими
афишами, а вход был обрамлен двумя огромными фотографиями
Мальволи и Черного Неда.
— Ого! — изумленно вскричал Фламбо, когда его друг начал
подниматься по широким ступеням.— Я не знал, что кулачные
бои стали вашим последним увлечением. Вы собираетесь посмот¬
реть схватку?
— Не думаю, что она состоится,— ответил отец Браун.
Они быстро прошли через прихожую и внутренние помеще¬
ния, миновали зал для поединка с боксерским рингом на припод¬
нятом помосте и бесчисленными сиденьями, но священник ни
разу не помедлил и не оглянулся по сторонам, пока не подошел к
секретарю, сидевшему за столом перед дверью с табличкой «Ко¬
митет». Здесь он остановился и спросил, можно ли переговорить с
лордом Пули.
Секретарь ответил, что лорд очень занят, так как бой начинает¬
ся с минуты на минуту, но отец Браун умел с вежливой настойчи¬
востью повторять свои просьбы, и чиновничий разум, как прави¬
ло, оказывался не готовым к этому. Минуту спустя слегка ошара¬
шенный Фламбо оказался в присутствии человека, который вы¬
крикивал указания своему подчиненному, выходившему из
комнаты:
— Будьте осторожнее с канатами вокруг четвертого... Так, а
вам что нужно?
Лорд Пули были истинным джентльменом, и, как большинст¬
во из немногих представителей его сословия, еще оставшихся в
Британии, был постоянно озабочен денежными проблемами. Его
волосы были наполовину седыми, наполовину соломенными,
глаза лихорадочно блестели, а нос с высокой горбинкой выглядел
отмороженным.
— Всего лишь несколько слов,— сказал отец Браун.— Я при¬
шел, чтобы предотвратить убийство.
310
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Лорд Пули вскочил с кресла, словно подброшенный на пружи¬
не.
— Проклятье, я больше не потерплю этого! — вскричал
он.—- Вы, вместе с вашими комиссиями, петициями и проповед¬
никами! Где вы были со своими проповедями в добрые старые
дни, когда боксеры дрались без перчаток? Теперь они выходят на
ринг в мягких перчатках, и нет ни малейшей вероятности, что
кто-то из них может погибнуть.
—- Я не имел в виду боксеров,— сказал маленький священник.
— Ну-ну! — произнес лорд с оттенком холодного юмо¬
ра.— Кого же собираются убить? Судью?
— Я не знаю, кто может погибнуть,— ответил отец Браун,
твердо выдержав его взгляд.— Если бы я знал, то не стал бы пор¬
тить вам удовольствие. Я мог бы просто открыть жертве путь к
спасению. Поверьте, я не вижу ничего плохого в боксерских пое¬
динках, но в сложившихся обстоятельствах вынужден просить вас
дать объявление о том, что матч откладывается.
— Что-нибудь еще? — процедил джентльмен с лихорадочно
блестящими глазами.— И что вы предлагаете сказать двум тыся¬
чам человек, которые пришли посмотреть на бой?
— Я вам говорю, что, если матч не будет отменен, лишь тысяча
девятьсот девяносто девять человек досмотрят его до конца,— от¬
ветил отец Браун.
Лорд Пули посмотрел на Фламбо.
— Ваш друг сошел с ума? — спросил он.
— Ничего подобного,— последовал ответ.
— Послушайте,— продолжал Пули настойчивым тоном,— по¬
ложение гораздо хуже, чем вы думаете. Целая толпа итальянцев
явилась поддержать Мальволи — множество вспыльчивых смуг¬
лых типов с неотесанными манерами. Вы знаете, на что способны
эти выходцы из Средиземноморья. Если я объявлю об отмене по¬
единка, Мальволи ворвется сюда во главе целого корсиканского
клана.
— Милорд, это вопрос жизни и смерти,— сказал священ¬
ник.— Позвоните в колокольчик и сделайте объявление. Тогда
посмотрим, придет ли к вам Мальволи или кто-то еще.
Лорд позвонил в колокольчик, лежавший на столе; на его лице
неожиданно проступило любопытство. Он обратился к секрета¬
рю, почти немедленно показавшемуся в дверях:
БОГ ГОНГОВ
311
— Вскоре я должен сделать серьезное объявление для зрите¬
лей. А пока что будьте добры, сообщите обоим чемпионам, что
бой отложен.
Секретарь вытаращился на него, как на видение из преиспод¬
ней, и ретировался.
— Чем вы можете подкрепить свои слова? — резко спросил
лорд Пули.— С кем вы советовались?
— С эстрадной трибуной,— ответил отец Браун и почесал за¬
тылок,— Нет, прошу прощения, я посоветовался и с книгой. Я
приобрел ее на книжном лотке в Лондоне, кстати, очень задеше¬
во.
Он достал из кармана маленький пухлый томик в кожаной об¬
ложке. Фламбо, заглянувший ему через плечо, увидел, что это
книга о старинных путешествиях; уголок одной страницы был за¬
гнут, чтобы не искать нужное место.
— «Единственной разновидностью вудуизма...» — начал чи¬
тать отец Браун.
— Разновидностью чего? — осведомился аристократ.
— «Единственной разновидностью вудуизма, имеющей широ¬
кую организацию за пределами Ямайки,— повторил чтец, как
будто смаковавший каждое слово,— является культ Обезьяны,
или бога гонгов, обладающий большим влиянием во многих час¬
тях обоих американских континентов, особенно среди мулатов,
многие из которых по виду как белые люди. Этот культ отличается
от большинства других форм дьяволопоклонничества и человече¬
ских жертвоприношений тем, что кровь проливают не на алтаре, а
путем ритуального убийства в толпе. После оглушительного удара
гонга двери храма распахиваются, и обезьяний бог является своей
пастве, не сводящей с него восторженных глаз. Но после...»
Дверь внезапно распахнулась, и в проеме возник давешний не¬
гритянский модник с выпученными глазами. Шелковый цилиндр
по-прежнему залихватски сидел набекрень на его голосе.
— Эй! — крикнул он, продемонстрировав зубы в обезьяньем
оскале.— Что такое? Ха! Ха! Хотите украсть у цветного джентль¬
мена приз, который он уже выиграл, или что? Хотите спасти этого
белого итальяшку, или что?
— Матч всего лишь будет отложен,— тихо сказал Пули.— Че¬
рез минуту-другую я все вам объясню.
— Да кто ты... — завопил Черный Нед, наливаясь яростью.
312
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Меня зовут Пули,— с похвальным спокойствием ответил
лорд.—Я председатель организационного комитета и советую
вам немедленно покинуть эту комнату.
— А это еще что за тип? — фыркнул чернокожий чемпион и
презрительно указал на священника.
— Меня зовут Браун,— ответил тот.— И я советую вам немед¬
ленно покинуть эту страну.
Огромный боксер несколько секунд сверлил его горящим взо¬
ром, а потом, к удивлению Фламбо и остальных, вышел из комна¬
ты и с грохотом захлопнул дверь.
— Что вы думаете об этом Леонардо да Винчи? — поинтересо¬
вался отец Браун, взъерошив свои жидкие пегие волосы.— Пре¬
восходная итальянская голова, не правда ли?
— Послушайте,— сказал лорд Пули.— Я взял на себя большую
ответственность, положившись только на ваше слово. Полагаю,
вы должны подробнее рассказать об этом.
— Вы совершенно правы, милорд,— согласился Браун.— Мой
рассказ будет недолгим.
Он убрал томик в кожаной обложке в карман своего пальто.
— Мы узнали все необходимое из этой книги, но вы можете
изучить ее, если захотите убедиться в моей правоте. Негр, кото¬
рый только что вышел отсюда — один из самых опасных людей на
свете, потому что европейский разум сочетается в нем с инстинк¬
тами каннибала. Он превратил обычную ритуальную бойню, при¬
нятую у его соплеменников, в очень современное и даже научное
тайное общество убийц. Он не знает, что мне известно об этом;
впрочем, я и сам не могу это доказать.
После небольшой паузы священник продолжил свой рассказ:
— Если бы я хотел кого-то убить, какой наилучший способ
можно найти, чтобы остаться наедине с жертвой?
Глаза лорда Пули холодно блеснули, когда он посмотрел на ма¬
ленького священника.
— Если вы хотите кого-то убить, то я бы посоветовал сделать
это,— язвительно произнес он.
Отец Браун покачал головой, словно убийца с гораздо более
обширным опытом.
— Фламбо говорил то же самое,— со вздохом отозвался
он.— Но подумайте вот о чем. Чем более одиноким человек себя
чувствует, тем меньше вероятность, что он окажется в полном
одиночестве. Он окружен пустыми пространствами, и как раз это
делает его более заметным. Разве вы никогда не видели одинокого
БОГ ГОНГОВ
313
пахаря с вершины холма или одинокого пастуха посреди долины?
Приходилось ли вам прогуливаться вдоль прибрежных утесов и
видеть одинокого человека, бредущего по песку? Если бы он раз¬
давил краба, или, скажем, убил своего кредитора, разве вы бы не
узнали об этом? Нет, нет и нет! Для умного убийцы, такого как вы
или я, такой план совершенно не подходит.
— Но какой другой план можно придумать?
— Только один,— ответил священник.— Нужно сделать так,
чтобы все остальные смотрели в другую сторону. Человека заду¬
шили рядом с большой трибуной в Эпсоме. Каждый мог бы ви¬
деть это, когда трибуна была пустой — любой бродяга в кустах или
проезжающий мимо автомобилист. Но никто этого не заметит,
когда трибуна набита до отказа, болельщики ревут, а их фавориты
забивают — или не забивают — победный гол. Затянуть удавку на
горле и затащить тело за створку ворот можно в несколько мгно¬
вений, при условии, что время выбрано правильно.
Он повернулся к Фламбо:
— То же самое, разумеется, произошло с беднягой, который
лежал под эстрадой. Его опустили в пролом (то был не случайный
пролом) в кульминационный момент представления, когда смы¬
чок великого скрипача или голос великого певца выводил чарую¬
щие рулады. Точно так же и здесь нокаутирующий удар оказался
бы не единственным. Этому грязному трюку Черный Нед научил¬
ся у старого бога гонгов.
— Кстати, о Мальволи... — начал было лорд Пули.
— Мальволи не имеет к этому никакого отношения,— сказал
священник.— Осмелюсь предположить, он привез с собой неско¬
льких итальянцев, но те милейшие люди, о которых вы говори¬
ли,— вовсе не итальянцы. Это октероны1 и всевозможные афри¬
канские полукровки разных мастей. Боюсь, что мы, англичане,
считаем всех иностранцев похожими друг на друга, если они смуг¬
лые и грязные. Кстати,— с улыбкой добавил он.— у меня есть по¬
дозрение, что англичане не смогут провести тонкое различие
между нравственным характером моего вероисповедания и куль¬
том вуду.
Яркие краски весны расцветили побережье Сивуда, наводнен¬
ное отдыхающими семьями и душевыми кабинками, бродячими
1 Октерон — человек, имеющий одну восьмую негритянской крови.— Примеч.
пер.
314
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
проповедниками и негритянскими музыкантами, до того как дру¬
зья снова увидели его, но задолго до окончания разбирательства
по делу странного тайного общества. Почти повсюду знание об их
загадочной цели умирало вместе с ними.
Труп человека из отеля был найден в море, где он дрейфовал
вдоль берега, словно масса спутанных водорослей. Его правый
глаз навеки закрылся, но левый был широко раскрыт и блестел
как стекло в лунном свете. Черного Неда настигли в нескольких
милях от городка, но он смог уложить трех полисменов своим зна¬
менитым ударом с левой. Оставшийся в живых офицер был насто¬
лько поражен и огорчен этим обстоятельством, что негру удалось
уйти. Но этого было достаточно, чтобы зажечь энтузиазм всех ан¬
глийских газетчиков, и около двух месяцев главная цель Британ¬
ской империи заключалась в том, чтобы помешать «отчаянному
негру» выбраться из страны морским путем. Людей, чье телосло¬
жение хотя бы отдаленно напоминало его мощную фигуру, под¬
вергали тщательнейшим допросам и заставляли тереть лицо, как
будто белую кожу можно имитировать с помощью меловой маски.
Каждый английский негр попал под особый контроль и был вы¬
нужден регулярно являться в полицию, а суда, выходящие из анг¬
лийских портов, скорее приняли бы на борт василиска, чем тем¬
нокожего человека. Люди узнали, какой ужасной, огромной и
безмолвной была власть жестокого тайного общества, и к апрелю,
когда Фламбо и отец Браун прогуливались по набережной вдоль
парапета, «черный человек»1 означал для Англии почти то же са¬
мое, что некогда означал для Шотландии.
— Должно быть, он все еще в Англии, и притом отлично спря¬
тался,— заметил Фламбо.— Его бы нашли в любом порту, даже
если бы он выбелил лицо.
— Видите ли, он действительно умный человек,— извиняю¬
щимся тоном произнес отец Браун.— И я уверен, что он не станет
делать ничего подобного.
— Хорошо, тогда что же он сделает?
— На его месте я бы зачернил лицо,— ответил отец Браун.
— Ну это уже чересчур, мой дорогой друг! — со смехом сказал
Фламбо, облокотившийся на парапет.
Отец Браун, тоже опершийся на парапет, незаметным движе¬
нием пальца указал на вымазанных сажей музыкантов, которые
играли на эстраде, старательно изображая негров.
1 Старинное название дьявола в Шотландии.— Примеч. пер.
САЛАТ ПОЛКОВНИКА КРЭЯ
315
САЛАТ ПОЛКОВНИКА КРЭЯ
Отец Браун шел домой, отслужив раннюю мессу. Медленно
испарялся туман; начиналось странное белое утро, когда самый
свет кажется невиданным и новым. Редкие деревья становились
все четче, словно их нарисовали серым мелком, а теперь обводили
углем. Впереди зубчатой стеною возникли дома предместья и
тоже становились четче, пока священник не различил те, чьих хо¬
зяев он знал сам или понаслышке. Двери и окна были закрыты,
здесь никто не встал бы так рано, тем более — к мессе; но когда
отец Браун проходил мимо красивого особняка с верандой и са¬
дом, он услышал удивительные звуки и остановился. Кто-то стре¬
лял из пистолета, револьвера или карабина; однако удивительным
было не это, а то, что выстрелам вторили звуки послабее. Священ¬
ник насчитал их шесть, принял за эхо и тут же отказался от этой
мысли, ибо они ничуть не походили на самый звук. Они вообще
ни на что не походили, и священник растерянно перебирал в па¬
мяти фырканье сифона, подавленный смешок и какой-то из не¬
исчислимых звуков, издаваемых животными. Все было не то.
Отец Браун состоял из двух людей. Один, прилежный, как пер¬
вый ученик, скромный, как подснежник, и точный, как часы,
тихо и неуклонно выполнял свои смиренные обязанности. Дру¬
гой, мудрец и созерцатель, был много сложней и много проще.
Мы позволим себе назвать его свободомыслящим в единственно
разумном смысле этого слова: он задавал себе все вопросы, до ко¬
торых додумался, и отвечал на те из них, на какие мог ответить.
Это шло само собой, как работа сердца или легких; однако он не
позволял размышлениям вывести его за пределы долга. Сейчас он
оказался на распутье. Он уговаривал себя, что незачем лезть не в
свое дело, и в то же время перебирал десятки домыслов и сомне¬
ний. Когда серое небо стало серебристым, он увидел, что стоит у
дома, принадлежащего майору Пэтнему, служившему прежде в
Индии, и вспомнил, что выстрелы нередко вызывают последст¬
вия, до которых ему есть дело. Он повернулся, вошел в калитку и
направился к дому.
На полдороге, в стороне, стоял невысокий навес (как выясни¬
лось позже, там были мусорные ящики). Рядом с ним появилась
серая тень и, в свою очередь, становясь все четче, сгустилась в лы¬
сого коренастого человека с багровым лицом, которое обретают
те, кто долго и упорно пытается совместить восточный климат с
западной неумеренностью. Лицо это окружала неуместным сия¬
316
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
нием шляпа из пальмовых листьев; вообще же человек еще не
оделся или, если хотите, еще не снял ярко-желтой пижамы в ма¬
линовую полоску. По-видимому, он выскочил из дома, и священ¬
ник не удивился, когда он спросил без церемоний:
— Слышали?
— Слышал,— отвечал отец Браун.— Потому и зашел. Может
быть, нужно помочь?
Майор как-то странно поглядел на него и снова спросил:
— Что это, по-вашему?
— Револьвер,— предположил священник.— Только эхо очень
странное...
Хозяин смотрел на него, но тут дверь распахнулась, свет ри¬
нулся потоком сквозь белый туман, и в сад выбежал еще один че¬
ловек в пижаме. Он был выше хозяина, стройнее, сильнее, а пи¬
жама у него была поскромней — белая с бледно-желтым. Орли¬
ный нос, глубокие глазницы и странное сочетание очень темных
волос с рыжеватыми усами свидетельствовали о том, что он и кра¬
сивей майора; но все это отец Браун разглядел позже. Сейчас он
заметил одно — револьвер в его руке.
— Крэй! — воскликнул майор.— Это вы стреляли?
— Я,— ответил темноволосый человек.— Вы бы и сами вы¬
стрелили! Покоя не дают, мерзавцы!..
Майор поспешил прервать его.
— Вы не знакомы с полковником Крэем? — спросил он свя¬
щенника.— Он артиллерист.
— Я о нем слышал,— простодушно сказал священник и обра¬
тился к Крэю: — Попали?
— Кажется, да,— серьезно ответил Крэй.
— А он что? — спросил майор, почему-то понизив голос.
— Чихнул,— отвечал полковник.
Отец Браун поднял руку, словно хотел хлопнуть себя по лбу,
так бывает, когда человек вспомнит чью-то фамилию. Теперь он
знал, какой звук и похож и не похож на фырканье сифона или со¬
баки.
— Кто же это был? — спросил он.— Грабитель?
— Пойдемте в дом,— довольно резко сказал майор Пэтнем.
Даже после того как майор выключил свет, в доме было свет¬
лее, чем в саду,— так бывает очень ранним утром. Отец Браун
удивился, что стол накрыт по-праздничному, салфетки в кольцах
сверкают белизной и возле каждого прибора стоит шесть причуд¬
САЛАТ ПОЛКОВНИКА КРЭЯ
317
ливых бокалов. В такое время суток можно обнаружить остатки
вчерашнего пиршества, но не приготовления к сегодняшнему.
Пока он думал об этом, майор пробежал мимо него и оглядел
стол.
— Украли серебро! — крикнул он, тяжело дыша. — Рыбные
ножи и вилки... Старинный судок... Даже мисочку для сметаны...
Теперь я отвечу вам, отец Браун. Да, это грабитель.
— Нет,— упрямо сказал Крэй.— Я знаю, почему лезут в этот
дом. Я знаю, почему...
Майор похлопал его по плечу, словно больного ребенка, и про¬
говорил:
— Вор, вор. Кому же еще?
Когда неугомонный гость снова понесся к выходу, он тихо
прибавил:
— Не знаю, вызывать ли полицию. Мой друг, говоря строго, не
имел права стрелять. Понимаете, он долго жил в диких краях и те¬
перь ему что-то мерещится.
Они окунулись снова в утренний свет, чуть потеплевший от
солнца, и увидели, что полковник согнулся вдвое, изучая траву га¬
зона или гравий дорожки. Майор направился к нему, а священ¬
ник обошел дом и приблизился к навесу.
Минуты полторы он разглядывал помойку, потом подошел к
ней вплотную, поднял крышку и заглянул в ящик. Пыль окутала
его, но он замечал все на свете, кроме собственной внешности.
Стоял он так, словно ушел в молитву, а когда очнулся, присыпан¬
ный прахом, рассеянно побрел прочь.
У калитки он увидел маленькую группу людей, и это рассеяло
его печальную озабоченность, как солнце рассеяло туман. В лю¬
дях не было ничего особенно утешительного, они просто рассме¬
шили его, словно диккенсовские персонажи. Майор оделся, и те¬
перь на нем был пунцовый индийский пояс и клетчатый пиджак.
Он пылко спорил с поваром, уроженцем Мальты, чье горестное,
изможденное, желтое лицо не совсем удачно сочеталось со снеж¬
но-белым колпаком. Повар горевал не зря: майор увлекался кули¬
нарией и, как все любители, знал больше, чем профессионал.
Полковник Крэй, все еще в пижаме, ползал по саду, выискивая
следы вора, и часто в порыве гнева хлопал ладонью по земле. Уви¬
дев его, священник подумал, что «мерещится» — слишком мяг¬
кий эвфемизм.
Рядом с поваром стояла женщина, которую священник знал,
Одри Уотсон. Майор был ее опекуном, она вела его хозяйство.
318
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Судя по переднику и засученным рукавам, сейчас она выступала
во второй из своих ролей.
— Вот и прекрасно,— говорила она — Давно собираюсь вы¬
бросить их старомодный судок.
— А мне он нравился,— возражал майор.— Я сам старомоден.
— Что ж,— сказала Одри,— вам нет дела до вора, а мне нет дела
до завтрака. В воскресенье не купишь уксуса и горчицы. Неужели
вы, восточные люди, обойдетесь без острых приправ? Жаль, что
вы попросили Оливера проводить меня к поздней мессе. Она кон¬
чится к половине первого, полковник уедет раньше. Как вы тут
справитесь одни?
— Справимся, справимся,— сказал майор, ласково глядя на
нее.— У Марко много соусов, да мы и сами себя неплохо кормили
в довольно диких местах. А вам надо развлечься, все хозяйничае¬
те. Я ведь знаю, что вы хотите послушать музыку.
— Я хочу пойти в церковь,— сказала она. Глаза ее были суро¬
вы.
Она была одной из тех женщин, которые никогда не утратят
красоты, ибо красота их не в свежести и не в красках, а в самих
чертах. Волосы ее напоминали о Тициане и пышностью своей и
цветом, но около рта и вокруг глаз уже лежали тени, свидетельст¬
вовавшие о том, что какая-то печаль точит ее, как точит ветер раз¬
валины греческого храма. Происшествие, о котором она говорила
так серьезно и твердо, было скорее смешным, чем печальным.
Отец Браун понял из разговора, что одержимый полковник дол¬
жен уехатьдо полудня, а Пэтнем, не желая отказаться от прощаль¬
ного пира, приказал подать особенно роскошный завтрак, пока
Одри пребывает в храме. Она шла туда под присмотром своего
старого друга и дальнего родственника, доктора Оливера Ома¬
на — мрачного и ученого врача, который, однако, так любил му¬
зыку, что готов был ради нее пойти даже в церковь. Все это никак
не оправдывало трагической маски; и, ведомый чутьем, священ¬
ник направился к безумцу, ползавшему по траве.
Завидев коротенькую фигурку, полковник поднял взлохма¬
ченную голову и удивленно уставился на непрошеного гостя. И
впрямь отец Браун по какой-то причине пробыл здесь гораздо до¬
льше, чем требовала,— нет, гораздо дольше, чем позволяла веж¬
ливость.
— Думаете, я спятил? — резко спросил Крэй.
— Думал, а теперь не думаю,— спокойно отвечал отец Браун.
САЛАТ ПОЛКОВНИКА КРЭЯ
319
— Что это значит? — вскричал полковник.
— Сумасшедший лелеет свою манию,— объяснил священ¬
ник.— А вы все ищете следы вора, хотя их нет. Вы боретесь с на¬
важдением. Вы хотите того, чего не хочет ни один безумец.
— Чего же? — спросил Крэй.
— Доказательств против себя,— сказал отец Браун.
Он еще не кончил фразы, когда полковник вскочил на ноги,
глядя на него встревоженным взором.
— Ах ты, вот это правда! — вскричал он.— Они твердят мне,
что вор хотел украсть серебро. И она,— он указал на Одри, хотя
священник понял и без того, о ком идет речь,— и она говорит мне,
что жестоко стрелять в бедного безобидного вора и обижать бед¬
ных безобидных индусов... А я ведь был веселым... таким же весе¬
лым, как Пэтнем!
Он помолчал и начал снова:
— Вот что, я вас никогда не видел, но рассудить все это попро¬
шу вас. Мы с Пэтнемом вместе служили, но я участвовал в одной
операции, на афганской границе, и стал полковником раньше
других. Мы оба были ранены, и нас отправили домой. Одри была
тогда моей невестой, она тоже ехала с нами. В дороге случились
странные вещи. Из-за них Пэтнем требует, чтобы мы расста¬
лись, и она сама в нерешительности... а я знаю, о чем они дума¬
ют. Я знаю, кем они меня считают. И вы это знаете.
А случилось вот что. Когда кончился наш последний день в бо¬
льшом индийском городе, я спросил Пэтнема, можно ли купить
мои любимые сигары, и он показал мне лавочку напротив дома.
«Напротив» — туманное слово, если один мало-мальски при¬
стойный дом стоит среди пяти-шести хижин. Должно быть, я
ошибся дверью, поддалась она туго, внутри было темно, и, когда я
повернулся, она за мной захлопнулась с лязгом, словно кто-то за¬
двинул несколько засовов. Пришлось двигаться вперед. Я долго
шел по темным коридорам. Наконец я нащупал ногой ступеньки,
а за ними была дверь, изукрашенная — это я понял на
ощупь — сплошной восточной резьбой. Я открыл ее не без труда и
попал в полумрак, где маленькие светильники лили зеленоватый
свет. В этом свете я смутно разглядел ноги или пьедестал какой-то
большой статуи. Прямо передо мной возвышалась истинная глы¬
ба, я чуть не ударился об нее и понял, что это — идол, стоящий
спиной ко мне.
320
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Судя по плоской головке, а главное — по какому-то хвосту или
по отростку, идол этот не очень походил на человека. Отросток,
словно палец, изогнутый кверху, указывал на символ, вырезан¬
ный в каменной спине. Я не без страха попытался разобрать, что
это за символ, когда случилось самое страшное. Бесшумно откры¬
лась другая дверь, и вошел темнолицый человек в черном костю¬
ме. Губы его изгибались, кожа была медная, зубы — ярко-белые;
но больше всего ужаснуло меня, что он одет по-европейски. Я был
готов увидеть пышно одетого жреца или обнаженного факира. Но
это как бы значило, что бесовщина завладела всем светом. Так
оно и оказалось.
«Если бы ты видел обезьяньи ноги,— сказал он мне,— мы
были бы милостивы к тебе — пытали бы, пока ты не умрешь.
Если бы ты видел лицо, мы были бы еще милостивей и пытали
бы тебя не до смерти. Но ты видел хвост, и приговор наш суров.
Иди!»
При этих словах я услышал лязг засовов. Они открылись сами,
и далеко за темными проходами распахнулась дверь.
«Не проси о пощаде,— говорил улыбающийся человек.— Ты
обречен на свободу. С этой поры волос будет резать тебя, как меч,
воздух жалить, как змея. Оружие вылетит на тебя ниоткуда, и ты
умрешь много раз».
Крэй замолчал, отец Браун опустился на траву и принялся
рвать ромашки.
— Конечно, здравомыслящий Пэтнем посмеялся надо
мной,— снова заговорил полковник,— и стал сомневаться, в
своем ли я уме. Я вам расскажу всего три вещи, которые потом
случились, а вы судите, кто из нас прав.
Первый случай произошел в индийской деревне, на краю
джунглей, за сотни миль от храма и от города, и от тех обычаев и
племен. Я проснулся посреди ночи, в полной тьме, и лежал, ни о
чем не думая, когда моего горла коснулось что-то тонкое, как во¬
лос. Я вздрогнул и, естественно, вспомнил слова в храме. Потом я
встал, зажег свет, посмотрел в зеркало и увидел на шее полоску
крови.
Второй случай произошел в гостинице, в Порт-Саиде. Я про¬
снулся и почувствовал — нет, иначе не скажешь: воздух жалил
меня, как змея. Мучился я долго, бился головой об стену, пока не
пробил стекло и, скорее, вывалился, чем упал, в сад. Бедному
Пэтнему пришлось заволноваться, когда он нашел меня без
САЛАТ ПОЛКОВНИКА КРЭЯ
321
чувств в траве. Но я боюсь, что испугало его «состояние моей пси¬
хики», а не то, что со мной случилось.
Третий случай произошел на Мальте. Мы жили в замке, окна
наши выходили на море, оно подступало бы к подоконникам,
если бы не белая голая стенка. Снова я проснулся, но было светло.
Светила полная луна, когда я подошел к окну, и я увидел бы птич¬
ку на башне или парус на горизонте. На самом деле я увидел, что в
воздухе кружит сама собой какая-то палка. Она влетела в мое окно
и разбила лампу у самой подушки, на которой я только что лежал.
Это было странное оружие, такими палицами сражаются многие
восточные племена. Но в меня ее метал не человек.
Отец Браун положил на траву недоделанный венок и встал.
— Есть у майора Пэтнема,— спросил он,— восточные дико¬
винки, идолы, оружие? Я хотел бы на них поглядеть.
— Да, есть, хотя он их не особенно любит,— ответил
Крэй.— Пойдемте посмотрим.
По пути, в передней, они увидели мисс Уотсон, которая засте¬
гивала перчатки, собираясь в церковь, и услышали голос майора,
обучавшего повара поварскому искусству. В кабинете хозяина
они встретили еще одного человека, который как-то виновато
оставил книгу, которую листал.
Крэй вежливо представил его как доктора Омана, но по его из¬
менившемуся лицу Браун догадался, что они — соперники, знает
о том Одри или нет. Священник и сам понял его предубеждение и
строго сказал себе, что надо любить даже тех, у кого острая бород¬
ка, маленькие руки и низкий, хорошо поставленный голос.
По-видимому, Крэя особенно раздражало, что доктор Оман
держит молитвенник.
— Вот не знал, что и вы этим увлекаетесь,— резко сказал он.
Оман не обиделся и засмеялся.
— Да, это бы мне больше подошло,— сказал он, кладя руку на
большую книгу.— Справочник ядов. Но для церкви он велико¬
ват.
— Откуда эти штуки, из Индии? — спросил священник, явно
стремившийся переменить тему.
— Из разных мест,— отвечал доктор.— Пэтнем служит давно,
был и в Мексике, и в Австралии, и на каких-то островах, где есть
людоеды.
— Надеюсь, стряпать он учился не там,— сказал Браун, глядя
на странные предметы, висевшие на стене.
Тот, о ком они беседовали, сунул в дверь веселое красное лицо.
11 Честертон Г. К.
322
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Идем, Крэй! — крикнул он.— Завтрак на столе. А для вас,
святош, уже звонят колокола.
Крэй пошел наверх переодеться. Доктор Оман и мисс Уотсон
двинулись вниз по улице, и Браун заметил, что врач дважды огля¬
нулся, а потом даже выглянул из-за угла.
«Он там быть не мог... — растерянно подумал священ¬
ник.— Не в этой же одежде! А может, он побывал там раньше?»
Когда отец Браун общался с людьми, он был чувствителен, как
барометр; но сегодня он больше походил на носорога. Ни по ка¬
ким светским правилам он не мог остаться к завтраку, но он
остался, прикрывая свою невоспитанность потоками занятной и
ненужной болтовни. Это было тем более странно, что завтракать
он не стал. Перед майором и полковником сменялись замыслова¬
тые блюда, но он повторял, что сегодня — пост, жевал корку и
даже не пил воды, хотя налил полный стакан. Однако говорил он
много.
— Вот что! — восклицал он.— Я приготовлю вам салат! Сам я
его не ем, но делать умею! Салатные листья у вас есть...
— К сожалению, больше нет ничего,— сказал благодушный
майор.— Горчица, уксус и масло исчезли вместе с судком.
— Знаю, знаю,— отвечал Браун.— Этого я всегда боялся. По¬
тому я и ношу с собой судки. Я так люблю салат.
К удивлению остальных, он вынул из кармана перечницу и по¬
ставил на стол.
— Не пойму, зачем вору горчица,— продолжал он, извлекая
горчицу из другого кармана — Для горчичника, наверное... А ук¬
сус? (И он вынул уксус.) А масло? (И он вынул масло.)
Болтовня его на миг прервалась, когда он поднял глаза и уви¬
дел то, чего никто не видел: черная фигура стояла на ярком газоне
и глядела в комнату. Пока он глядел на нее, Крэй вставил слово.
— Странный вы человек,— сказал он.— Надо бы послушать
ваши проповеди, если они так же занятны, как ваши мане¬
ры.— Голос чуть изменился, и его шатнуло назад.
— Проповедь есть и в судке,— серьезно сказал отец Бра¬
ун.— Вы слышали о вере с горчичное зерно и об елее милости? А
что до уксуса, забудет ли солдат того солдата, который...
Полковника шатнуло вперед, и он вцепился в скатерть.
Отец Браун бросил в воду две ложки горчицы, встал и строго
сказал:
— Пейте!
САЛАТ ПОЛКОВНИКА КРЭЯ
323
В ту же минуту неподвижный доктор Оман крикнул из сада:
— Я нужен? Отравили его?
— Да нет,— сказал Браун, едва заметно улыбаясь, ибо рвотное
уже подействовало. Крэй лежал в кресле, тяжело дыша, но был
жив.
Майор Пэтнем вскочил, его багровое лицо посинело.
— Я иду за полицией! — хрипло выкрикнул он.
Священник услышал, как тот хватает с вешалки пальмовую
шляпу, бежит к выходу, хлопает калиткой. Но сам Браун стоял и
смотрел на Крэя, а потом произнес:
— Я не буду много говорить, но скажу то, что вам нужно уз¬
нать. На вас нет проклятия. Обезьяний храм — или совпадение,
или часть заговора, а заговор задумал белый человек. Только одно
оружие режет до крови, едва коснувшись: бритва белых людей.
Только одним способом можно сделать так, чтобы воздух жалил:
открыть газ; это — преступление белых. Только одна палица ле¬
тит сама, вращается в воздухе и возвращается: бумеранг. Они у
Пэтнема есть.
Он вышел в сад и остановился, чтобы поговорить с доктором.
Через минуту в дом вбежала Одри и упала на колени перед Крэем.
Браун не слышал слов, но лица их говорили об удивлении, а не о
печали. Доктор и священник медленно пошли к калитке.
— Наверное, майор ее тоже любил,— сказал священник, а док¬
тор кивнул, и он продолжил: — Вы благородно вели себя, доктор.
Почему вы это заподозрили?
— В церкви я беспокоился и пошел посмотреть, все ли в поряд¬
ке,— сказал Оман.— Понимаете, та книга — о ядах, и когда я ее
взял, она открылась на странице, на которой говорится, что от не¬
которых ядов, очень сильных и незаметных, противоядие — лю¬
бое рвотное. Вероятно, он об этом недавно читал.
— И вспомнил, что рвотное — в судках,— сказал Браун.— Вот
именно. Он выбросил судки в мусорный ящик, а я их потом на¬
шел. Но если вы взглянете на перечницу, вы увидите дырочку.
Туда ударила пуля Крэя, и преступник чихнул.
Они помолчали, потом доктор Оман невесело заметил:
— Что-то майор долго ищет полицию.
— Полиция дольше проищет майора,— сказал священ¬
ник.— До свидания.
324
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
Эдвард Натт, прилежный редактор газеты «Дейли реформер»,
сидел у себя за столом, распечатывая письма и правил гранки под
веселый напев пишущей машинки, на которой стучала энергич¬
ная юная дама.
Мистер Натт работал без пиджака. Это был плотно сбитый
светловолосый мужчина с решительными движениями, твердо
очерченным ртом и безапелляционным тоном голоса, но в его
круглых и широко распахнутых, словно у младенца, голубых гла¬
зах застыло недоуменное и даже тоскливое выражение, странным
образом противоречившее первому впечатлению. Впрочем, это
выражение не было обманчивым. О нем, как и о многих облечен¬
ных властью журналистах, по праву можно было сказать, что он
жил в постоянном страхе — в страхе против обвинений в клевете,
в страхе перед потерей рекламодателей, перед опечатками и, на¬
конец, перед увольнением.
Его жизнь состояла из ряда тяжких компромиссов между вла¬
дельцем газеты (то есть его работодателем) — дряхлым мылова¬
ром с тремя неустранимыми ошибками в извилинах головного
мозга — и талантливыми сотрудниками, которых он набрал в ре¬
дакцию. Среди них были блестящие и опытные журналисты, а
также, что гораздо хуже, искренние энтузиасты политической ли¬
нии, проводимой газетой.
Письмо от одного из них сейчас лежало прямо перед Наттом,
и он, несмотря на свою твердость и стремительность движений,
как будто не решался открыть конверт. Вместо этого он взял по¬
лосу гранок, пробежал ее голубыми глазами, синим карандашом
заменил слова «адюльтер» на «неприличное поведение» и «ев¬
рей» на «инородец», позвонил в колокольчик и отправил гранки
наверх.
Потом, с более задумчивым видом, он вскрыл письмо с девон¬
ширским штемпелем, поступившее от более важного корреспон¬
дента, и прочитал следующее:
«Дорогой Натт!
Насколько я понимаю, вы с равным успехом пишете о герцогах
и о призраках. Как насчет статьи про странное дело Эйров из Экс¬
мура, или, как выражаются местные старухи, про «Дьявольское
Ухо Эйров»? Как вам известно, глава семьи носит титул герцога
Эксмурского. Он один из немногих оставшихся старых аристо¬
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
325
кратов-консерваторов, закоснелый тиран, вполне в духе нашей
критической тематики. Кажется, я напал на след истории, кото¬
рая наделает большого шуму.
Разумеется, я не верю в старую легенду про короля Иакова I, а
вы, в свою очередь, не верите ни во что, даже в журналистику. Ле¬
генда, как вы, наверное, помните, повествует о самом черном
деле в английской истории — об отравлении Оуэрбери этим гнус¬
ным чародеем Фрэнсисом Ховардом и о загадочном ужасе, заста¬
вившем короля помиловать убийц. Говорили, что там не обо¬
шлось без колдовства. Слуга, нагнувшийся к замочной скважине,
услышал правду в разговоре между королем и Карром, и ухо, ко¬
торым он подслушивал, выросло до чудовищных размеров, на¬
столько жуткой была это тайна. Хотя его наделили землями, осы¬
пали золотом и сделали первым герцогом Эксмурским, большое
заостренное ухо до сих пор иногда появляется у членов этой се¬
мьи. Вы не верите в черную магию, да если бы и верили, то не смо¬
жете найти ей применение в газете. Если в вашем офисе произой¬
дет чудо, вам придется замять это дело, ведь многие епископы те¬
перь стали агностиками. Но суть не в этом, а в том, что в самом
герцоге Эксмуре и его домочадцах действительно есть нечто очень
странное — осмелюсь сказать, вполне естественное, но ненор¬
мальное. «Дьявольское Ухо» как-то связано с этим, либо как
символ, либо как обман зрения, а может быть, как болезнь или
что-то еще. Другое предание гласит, что после Иакова I рояли¬
сты стали носить длинные волосы лишь ради того, чтобы при¬
крыть ухо первого лорда Эксмура. Без сомнения, это тоже при¬
чудливый вымысел.
Я пишу об этом вот по какой причине: мне кажется, мы совер¬
шаем ошибку, нападая на аристократов только из-за их пристра¬
стия к шампанскому и бриллиантам. Большинству людей вельмо¬
жи нравятся своим умением получать удовольствие от жизни, но я
думаю, мы слишком поступаемся принципами, когда признаем,
что принадлежность к аристократии может сделать счастливыми
даже аристократов. Я предлагаю издать цикл статей, показываю¬
щих, какая мрачная, бесчеловечная и поистине дьявольская ат¬
мосфера царит в некоторых из этих знатных домов. Есть масса
примеров, но нет лучшего для начала, чем история про «Ухо
Эйров». Думаю, к концу недели я сообщу вам необходимые по¬
дробности.
Искренне ваш, Фрэнсис Финн».
326
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Мистер Натт немного подумал, глядя на свой левый ботинок.
Потом он произнес громким, сильным и совершенно безжизнен¬
ным голосом, где каждый слог звучал одинаково:
— Мисс Барлоу, прошу вас напечатать письмо для мистера
Финна.
«Дорогой Финн!
Думаю, это пойдет. Рукопись должна быть у нас в субботу во
второй половине дня.
Всегда ваш, Э. Натт».
Он произнес текст этого изысканного послания буквально на
одном дыхании, и мисс Барлоу отстучала его буквально как одно
слово. Потом он взял другую полосу гранок, вооружился синим
карандашом и заменил слово «сверхъестественный» на «изумите¬
льный», а словосочетание «были расстреляны» на «были подавле¬
ны».
Мистер Натт занимался этим замечательным и полезным де¬
лом до субботы, когда он оказался за тем же столом, диктуя той же
самой машинистке и с тем же синим карандашом в руке, которым
он пользовался для правки первой части откровения от мистера
Финна. Вступление представляло собой яркий образец обличите¬
льной речи против тайных злодеяний знати и глухого отчаяния,
царящего в домах сильных мира сего. Несмотря на резкий тон,
оно было написано в превосходном стиле, но редактор, как обыч¬
но, поручил кому-то разделить текст на части, снабженные подза¬
головками со скандальным оттенком, вроде «Пэры и яды», «Зло¬
вещее Ухо», «Эйры в своем гнезде» и так далее, с десятками вари¬
антов в том же духе. Затем шла легенда о «Дьявольском Ухе»,
украшенная новыми подробностями по сравнению с первым пи¬
сьмом Финна, и, наконец, содержание его последних открытий:
«Я знаю, что в журналистике принято заканчивать историю с
самого начала и называть это заголовком. Известно, что журнали¬
стское мастерство во многом состоит из умения сказать «лорд
Джонс умер» людям, которые не имели о нем никакого понятия,
пока он был жив. Ваш корреспондент полагает, что эти приемы,
как и многие другие, никуда не годятся, и что «Дейли реформер»
должна показать лучший пример в таких вопросах. Он предлагает
рассказать историю так, как она происходила, шаг за шагом. Он
будет пользоваться настоящими именами действующих лиц, ко¬
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
327
торые в большинстве случаев готовы подтвердить его свидетель¬
ства. Что касается заголовков и сенсационных заявлений, то они
появятся в конце.
Я прогуливался по тропе, проходившей через частный сад в
Девоншире и наводившей на мысли о девонширском сидре, когда
внезапно оказался как раз в таком месте, о котором только что по¬
думал. Это был длинный и низкий постоялый двор, состоявший
из коттеджа и двух амбаров под соломенной кровлей, бурой и вы¬
цветшей, словно пряди волос доисторического животного. Выве¬
ска перед дверью гласила «Голубой дракон», а под ней стоял один
из тех длинных деревенских столов, какие раньше выставляли пе¬
ред большинством вольных таверн в Англии, пока трезвенники
заодно с пивоварами не положили конец свободе выбора. За сто¬
лом сидели три джентльмена, которые на вид вполне могли бы
жить лет сто назад.
Теперь, когда я получше узнал их, не составляет труда разобра¬
ться в моих впечатлениях, но тогда они показались мне тремя
призраками во плоти. Самым видным из этой троицы — как по
своим габаритам, так и по положению в центре стола, лицом ко
мне, был высокий, тучный человек, одетый во все черное, с румя¬
ным и даже апоплексическим лицом, лысоватый и с нахмуренны¬
ми бровями. Посмотрев на него внимательнее, я не смог точно
определить, почему у меня возникло ощущение глубокой стари¬
ны, если не считать старинного покроя его белого клерикального
шейного платка и глубоких морщин на лбу.
Еще труднее описать впечатление о человеке у правого края
стола, который, по правде говоря, не отличался ничем особен¬
ным — с круглой головой, русыми волосами и круглым вздерну¬
тым носом, тоже одетого в черный наряд священника, только бо¬
лее строгого покроя. Лишь когда я увидел широкую шляпу с за¬
гнутыми полями, лежавшую на столе рядом с ним, то понял, по¬
чему его облик тоже был связан у меня со стариной. Он был
католическим священником.
Вероятно, третий человек, сидевший у противоположного
края стола, имел большее отношение к моему общему впечатле¬
нию о них, чем остальные, хотя он имел менее внушительное сло¬
жение, а его одежда не отличалась такой строгостью. Его тощие
конечности были облачены, или, вернее сказать, втиснуты, в
очень тесные рукава и штанины. Его вытянутое бледное лицо с
орлиными чертами казалось еще более угрюмым оттого, что его
впалые щеки подпирал воротничок, подвязанный шейным гал¬
328
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
стуком на старинный манер, а его волосы (вероятно, каштановые
от природы) имели странный, тусклый рыжевато-коричневый от¬
тенок, который в сочетании с желтым цветом лица казался скорее
лиловым, чем рыжим. Неброский, но весьма необычный цвет был
тем более заметным, что волосы казались почти неестественно
здоровыми, густыми и вьющимися. Но после всех этих рассужде¬
ний я склонен думать, что мое первоначальное впечатление все
же сложилось из-за набора высоких бокалов для вина старомод¬
ной формы, одного-двух лимонов и двух длинных курительных
трубок. А также, вероятно, из-за необычного характера моей мис¬
сии.
Поскольку таверна, судя по всему, была открыта, мне как бы¬
валому репортеру не понадобилось набираться дерзости для того,
чтобы усесться за длинный стол и заказать сидр. Здоровяк в чер¬
ном показался мне очень сведущим человеком, особенно в том,
что касалось местных памятников старины. Коротышка в одежде
католического священника удивил меня еще большей ученостью,
хотя он был гораздо менее словоохотлив. Мы хорошо поладили
друг с другом, но третий — пожилой джентльмен в узких брю¬
ках — держался надменно и выглядел довольно замкнутым, пока
я не коснулся темы о герцоге Эксмуре и его родословной.
Мне показалось, что этот предмет немного смутил двух других
собеседников, зато помог нарушить молчание третьего. Со сдер¬
жанным выговором высокообразованного джентльмена и время
от времени попыхивая своей длинной трубкой, он поведал неско¬
лько самых ужасных историй, какие мне только приходилось
слышать: о том, как один из Эйров в былые года повесил собст¬
венного отца, а другой приказал бичевать свою жену, привязан¬
ную к задку телеги, которую протащили через всю деревню. Тре¬
тий поджег церковь, полную детей, и так далее.
Разумеется, некоторые из этих историй не годятся для печати,
в том числе предание об «алых монахинях», жуткий рассказ про
пятнистую собаку или о том, что было совершено в каменоломне.
И весь этот перечень злодеяний непринужденно слетал с его тон¬
ких, чопорно поджатых губ, а в промежутках он потягивал вино из
высокого, узкого бокала.
Здоровяк, сидевший напротив меня, явно хотел сменить тему,
но он, очевидно, питал глубокое уважение к пожилому джентль¬
мену и не осмеливался резко прерывать его. А маленький священ¬
ник на другом краю, хотя и не выказывал признаков смущения,
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
329
пристально смотрел в стол и как будто испытывал душевную боль
от повествования, что было вполне естественно.
— Кажется, вы не испытываете большой приязни к родослов¬
ной Эксмуров,— обратился я к рассказчику.
Некоторое время он смотрел на меня, еще сильнее поджав по¬
белевшие губы, потом вдруг сломал свою длинную трубку, разбил
бокал и выпрямился во весь рост, являя собой картину безупреч¬
ного джентльмена, охваченного пламенным гневом.
~ Эти джентльмены скажут вам, есть ли у меня причины лю¬
бить их,— ответил он.— Проклятие Эйров тяжким бременем ле¬
жит на этих местах, и многие пострадали от него. Эти джентльме¬
ны знают, что никто не пострадал больше, чем я.
С этими словам он раздавил каблуком упавший осколок бока¬
ла и удалился в зеленоватых сумерках между мерцающими ство¬
лами яблоневых деревьев.
— Чрезвычайно необыкновенный джентльмен,— обратился я
к оставшимся.— Вы действительно знаете, какой вред ему причи¬
нил род Эксмуров? Кто он такой?
Здоровяк в черном диковато уставился на меня, словно озада¬
ченный бык. Кажется, мои слова не сразу дошли до него.
— Разве вы не знаете, кто он такой? — наконец вымолвил он.
Я признался в своем неведении. Наступила очередная пауза,
потом маленький священник, по-прежнему глядевший в стол,
тихо сказал:
— Это герцог Эксмур.
Прежде чем я успел собраться с мыслями, он добавил так же
тихо, но поясняющим тоном:
— Моего друга зовут доктор Малл, он библиотекарь герцога. А
меня зовут Браун.
— Но если это герцог, почему он так проклинает всех своих
предков? — нерешительно спросил я.
— Он действительно верит, что они оставили ему наследствен¬
ное проклятие,— ответил священник по имени Браун и как бы
невпопад добавил: — Вот почему он носит парик.
Прошло несколько мгновений, прежде чем смысл сказанного
дошел до меня.
— Вы имеете в виду сказку о чудовищном ухе? — удивился
я.— Конечно, я слышал ее, но ведь это суеверный вымысел, кото¬
рый должен иметь более простое объяснение. Мне иногда каза¬
лось, что это фантастическая версия старинных историй об урод¬
330
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
стве — ведь в шестнадцатом веке было принято отрубать уши пре¬
ступникам.
—- Едва ли,—- задумчиво отозвался маленький священ¬
ник.— Впрочем, повторение какого-нибудь уродства в разных
поколениях одной семьи — например, когда одно ухо больше дру¬
гого — не противоречит науке и законам природы.
Библиотекарь, обхвативший большую лысую голову мощны¬
ми красными руками, был похож на человека, обдумывающего
свой долг.
— Нет, вы все-таки несправедливы к этому человеку,— хрипло
произнес он.— Поймите, у меня нет причин защищать его или
даже хранить верность его интересам. Он тиранил меня, как и
всех остальных. Если вы видели его запросто сидящим тут, не ду¬
майте, что он не ведет себя как великий лорд в худшем смысле
этого слова. Он пошлет человека, который находится за милю от
него, чтобы тот позвонил в звонок, который находится у него под
носом, только ради того, чтобы другой человек примчался за три
мили и поднес ему коробок спичек, лежащий в трех ярдах от гос¬
подина. Один ливрейный лакей носит за ним его трость, а другой
держит перед ним театральный бинокль в опере...
— Зато ему не нужен слуга для чистки одежды,— суховатым
тоном вставил священник.— Потому что слуге может взбрести в
голову почистить заодно и парик.
Библиотекарь повернулся к нему, забыв о моем присутствии.
Он был глубоко взволнован и, по-видимому, несколько разгоря¬
чился от вина.
— Не понимаю, откуда вы знаете об этом, отец Браун, но вы
правы,— сказал он.— Весь мир должен делать все для его удобст¬
ва, но одевается он самостоятельно, и делает это в полном одино¬
честве. Любого, кто хотя бы окажется поблизости от его гардероб¬
ной, без лишних слов выставляют из дома.
— Судя по вашим словам, приятный старик,— заметил я.
— Нет,— просто ответил доктор Малл.— Но именно это я
имел в виду, когда говорил, что вы все-таки несправедливы к
нему. Джентльмены, герцог действительно испытывает горечь
проклятия, о котором он говорил. Он с неподдельным стыдом и
ужасом прячет под этим лиловым париком нечто, что полагает
кошмаром для рода человеческого. Я знаю, что это так, и знаю,
что это не обычное природное уродство, клеймо преступления
или наследственная диспропорция. Это нечто худшее, потому что
слышал об этом из уст очевидца, присутствовавшего при сцене,
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
331
которую невозможно выдумать, когда более сильный человек,
чем мы с вами, попытался раскрыть секрет, но в страхе отступил¬
ся от своего намерения.
Я собрался что-то сказать, но Малл продолжал, забыв о моем
присутствии и по-прежнему не отрывая рук от лица:
— Я не прочь рассказать вам об этом, отец мой, потому что это
на самом деле будет скорее защитой для бедного герцога, а не из¬
меной ему. Вам приходилось слышать о том, как он едва не ли¬
шился своих владений?
Священник покачал головой, и библиотекарь продолжал свой
рассказ, услышанный от предшественника, который был его на¬
ставником и покровителем и которому он полностью доверял. До
определенного момента это была вполне обычная история об
упадке великого рода — история, связанная с именем семейного
юриста. Впрочем, юристу хватило ума для честного обмана, если
вы понимаете, что я имею в виду. Вместо того чтобы воспользо¬
ваться доверенными ему средствами, он воспользовался нео¬
смотрительностью герцога и поставил семью на грань разоре¬
ния, когда герцог был вынужден передать эти средства ему в соб¬
ственность.
Юриста звали Исаак Грин, но герцог всегда называл его
Илайшей — вероятно, из-за его лысины, хотя ему было не более
тридцати лет1. Он возвысился очень быстро, но начинал с грязных
делишек: сначала был доносчиком или осведомителем, потом за¬
нимался ростовщичеством. Но в качестве поверенного в делах
Эйров, ему, как я уже говорил, хватило ума соблюсти все форма¬
льности перед тем, как нанести последний удар. Это произошло
за обедом. Старый библиотекарь сказал, что он никогда не забудет
блеск абажуров и графинов, когда маленький юрист со своей не¬
изменной улыбкой предложил крупному землевладельцу разде¬
лить свое состояние между ними. Последствия не заставили себя
ждать: герцог в мертвой тишине схватил графин и разбил его о лы¬
сину своего поверенного в делах с такой же внезапностью, как се¬
годня разбил бокал в саду. На голове Грина остался красный треу¬
гольный шрам, и выражение его глаз изменилось, в отличие от
улыбки.
Он поднялся на нетвердых ногах и нанес ответный удар в мане¬
ре подобных людей.
1 И л а й ш а — англоязычный вариант имени библейского пророка Елисея, кото¬
рый был совершенно лысым.
332
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Я очень рад, потому что теперь могу забрать поместье цели¬
ком,— сказал он.— Оно достанется мне по закону.
Лицо Эксмура было белым, как мел, но его глаза сверкали.
— Оно достанется вам по закону, но вы не возьмете его,— про¬
изнес он.— Почему не возьмете... Почему? Потому что для меня
это будет трубным гласом в день Страшного суда, и если это слу¬
чится, то я сниму свой парик.,. Ты, жалкий общипанный утенок,
каждый может видеть твою лысину — но ни один человек не смо¬
жет увидеть мою и остаться в живых!
Вы можете говорить, что хотите, и сделать из этого любые вы¬
воды, какие вам по нраву. Но Малл клянется, что юрист потряс в
воздухе костлявыми кулаками, а потом просто выбежал из комна¬
ты и с тех пор никогда не появлялся в округе, а Эксмура стали бо¬
льше бояться как чародея, чем как лендлорда и мирового судью.
Доктор Малл сопровождал свой рассказ довольно театральны¬
ми жестами и говорил с пылом, который показался мне по мень¬
шей мере преувеличенным. Я вполне сознавал, что вся эта исто¬
рия могла быть выдумкой старого сплетника и хвастуна. Но преж¬
де чем завершить эту часть повествования, должен признать, что я
уже дважды нашел подтверждение его словам в других местах. У
пожилого аптекаря в деревне я узнал, что однажды вечером к нему
пришел человек в парадном костюме, назвавшийся Грином, и по¬
просил наложить повязку на треугол ьную рану у него на лбу. А из
судебных архивов и старых газет мне стало известно об угрозе
судебного преследования герцога Эксмурского со стороны не¬
коего Грина и о том, что иск по меньшей мере был принят к про¬
изводству».
Мистер Натт из «Дейли реформер» написал несколько невра¬
зумительных слов поперек первой страницы рукописи, сделал не¬
сколько загадочных пометок на полях и обратился к мисс Барлоу
тем же громким, монотонным голосом:
— Прошу вас напечатать письмо для мистера Финна.
«Дорогой Финн!
Ваша статья пойдет, но мне пришлось немного изменить заго¬
ловок. Кроме того, наши читатели не потерпят в такой истории
католического священника — не стоит забывать о мнении тех, кто
живет в пригородах. Я сделал из него мистера Брауна, спиритуа¬
листа.
Искренне ваш, Э. Натт».
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
333
Через два дня этот энергичный и рассудительный газетный
труженик рассматривал вторую часть истории мистера Финна о
тайнах высшего общества, и его голубые глаза, казалось, все боль¬
ше округлялись и вытаращивались. Текст начинался со следую¬
щих слов:
«Я сделал поразительное открытие. Готов признать, оно пол¬
ностью отличается от всего, что я ожидал найти, но станет гораздо
большим потрясением для читающей публики. Осмелюсь зая¬
вить, без всякого тщеславия, что слова, которые я сейчас пишу,
будут читать по всей Европе, в Америке и заморских колониях.
Между тем все, о чем я собираюсь рассказать, я услышал за тем же
самым деревянным столом в яблоневом саду.
Своим открытием я обязан маленькому священнику Брауну;
это поистине замечательный человек. Библиотекарь покинул нас,
вероятно, устыдившись своей несдержанности, а может быть,
беспокоясь за своего таинственного хозяина, который ушел в та¬
ком гневе. Так или иначе, он тяжкой поступью отправился вслед
за герцогом и вскоре исчез среди деревьев. Отец Браун взял со
стола лимон и со странным удовольствием стал разглядывать его.
— Какой чудесный цвет у лимона! — произнес он.— Вот что
мне не нравится в герцогском парике: его цвет.
— Не понимаю вас,— признался я.
— Пожалуй, у него есть веская причина для того, чтобы при¬
крывать свои уши, как и у царя Мидаса,— продолжал священ¬
ник с добродушной простотой, выглядевшей довольно легко¬
мысленно в подобных обстоятельствах.— И я вполне понимаю,
что изящнее прятать уши за волосами, чем прикрывать их брон¬
зовыми пластинками или кожаными клапанами. Но если он вы¬
брал волосы, то почему не сделал их похожими на волосы? В
мире никогда не было волос такого цвета. Он похож на грозовую
тучу в лучах заката. Почему он не позаботился о том, чтобы получ¬
ше скрыть свое семейное проклятие, если так стыдится его? Хоти¬
те, я вам отвечу? Дело в том, что он не стыдится проклятия, а гор¬
дится им.
— Парик безобразный, а история отвратительная — чем же тут
гордиться?
— Подумайте, как вы на самом деле относитесь к подобным
вещам,— сказал этот любопытный маленький человек.— Я не
предполагаю, что вы более впечатлительны или склонны к сно¬
бизму, чем все остальные, но разве у вас не возникает смутного
334
МУДРОСТЬ ОТПД БРАУНА
ощущения, что настоящее родовое проклятие — совсем неплохая
вещь? Не будет ли вам скорее приятно, чем стыдно, если наслед¬
ник ужасного Глэмиса назовет вас своим другом? Или если
кто-нибудь из Байронов поведает вам и только вам историю зло¬
ключений своего рода? Не будьте слишком строги к аристокра¬
там, если их слабости оказываются не лучше наших, и они нахо¬
дят удовольствие в том, чтобы гордиться собственными горестя¬
ми.
— Клянусь Юпитером, вы правы! — вскричал я.— В роду моей
матери была баньши1, и мысль об этом часто утешала меня холод¬
ными вечерами.
— Вспомните, какой поток крови и яда излился из его уст с
того самого момента, как вы упомянули о его предках,— продол¬
жал он.— Зачем демонстрировать незнакомому человеку свою се¬
мейную кунсткамеру, если сам не гордишься ею? Он не скрывает
свой парик, не скрывает родового проклятия и семейных пре¬
ступлений, но...
Голос маленького священника внезапно изменился, он резко
хлопнул ладонью по столу, а его глаза округлились и заблестели,
как у совы. Все это произошло так быстро, как будто на столе ра¬
зорвалась маленькая осветительная бомба.
— Но он скрывает тайну своего гардероба! — закончил он.
В тот момент мое напряжение достигло предела, потому что
герцог снова бесшумно появился среди тускло освещенных дере¬
вьев, выйдя из-за угла дома в обществе библиотекаря. Прежде чем
он приблизился на расстояние слышимости, отец Браун невозму¬
тимо добавил:
— Почему он скрывает, что делает со своим лиловым пари¬
ком? Потому что этот секрет не того рода, какой мы предполага¬
ем.
Герцог подошел к нам и с прирожденным достоинством опять
занял место во главе стола. Смущенный библиотекарь переми¬
нался с ноги на ногу за его спиной, похожий на неуклюжего мед¬
ведя.
— Отец Браун,— со всей серьезностью произнес гер¬
цог,— доктор Малл сообщил мне, что вы собирались обратиться
ко мне с просьбой. Я более не исповедую религию своих предков,
1 Привидение-плакальщица, вопли которой предвещают смерть (шотландский фо¬
льклор).
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
335
но ради них и ради наших предыдущих встреч готов выслушать
вас. Однако полагаю, вы предпочтете разговор наедине.
То, что осталось во мне от джентльмена, побуждало меня
встать и откланяться. В то же время благоприобретенные журна¬
листские навыки заставляли меня оставаться на месте. Но прежде
чем я смог преодолеть этот паралич воли, священник быстрым
жестом попросил меня остаться.
— Если ваша светлость разрешит удовлетворить мою настоя¬
щую просьбу, или если я сохранил хотя бы какое то право совето¬
вать вам, то мне бы хотелось, чтобы при этом присутствовало как
можно больше людей. Повсюду вокруг я встречал сотни людей,
даже моих единоверцев, чье воображение отравлено заклятием,
которое я умоляю вас снять. Мне хотелось бы, чтобы весь Девон¬
шир собрался здесь и увидел, как вы это сделаете.
— Что я сделаю? — спросил герцог, приподняв брови.
— Снимете свой парик,— сказал отец Браун.
Лицо герцога не дрогнуло, но он уперся в просителя стеклян¬
ным взором, более ужасным, чем мне когда-либо приходилось
видеть на человеческом лице. Я видел, как мощные ноги библио¬
текаря заколыхались под ним, словно стебли подводных растений
в пруду, и не мог отделаться от навязчивой мысли, что тихий ще¬
бет, заполнявший тишину среди деревьев, издавали стайки демо¬
нов, а не певчие птицы.
— Я пощажу вас,— сказал герцог голосом, в котором звучала
нечеловеческая жалость.— Я откажусь. Если я дам вам хотя бы
легчайший намек на то ужасное бремя, которое я должен нести
один, вы будете пресмыкаться у моих ног и умолять меня о молча¬
нии. Я избавлю вас от такого намека. Вы не произнесете первую
букву того, что начертано на алтаре Неведомого Бога.
— Я знаю Неведомого Бога,— произнес маленький священ¬
ник с простодушной, но величавой уверенностью, твердой как
гранитная скала.— Я знаю, как его зовут: Сатана. Истинный Бог
облекся плотью и жил среди нас. И я говорю вам, где бы вы ни на¬
шли людей, которыми правит лишь тайна, в этой тайне заключе¬
но зло. Если дьявол внушает вам, что нечто слишком ужасно для
ваших глаз, посмотрите на это. Если он говорит, что нечто слиш¬
ком страшно для вашего слуха, выслушайте это. Я умоляю вашу
светлость покончить с этим кошмаром здесь и сейчас, прямо за
столом.
— Если вы сделаете это,— тихо сказал герцог,— то содрогне¬
тесь и сгинете вместе со всем, во что вы верите и чем живете. У вас
336
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
будет лишь мгновение, чтобы познать великое Ничто перед
смертью.
— Крест Господа нашего будет между мною и злом,— сказал
отец Браун.— Снимите парик!
Я наклонился над столом в порыве неуправляемого возбужде¬
ния. Пока я слушал эту необыкновенную словесную дуэль, в моей
голове забрезжило осознание неизбежного.
— Ваша светлость, вы блефуете! — воскликнул я.— Снимите
этот парик, иначе я стащу его с вашей головы.
Полагаю, мне можно предъявить обвинение за угрозу насили¬
ем, но я очень рад, что сделал это. Когда герцог повторил «Я отка¬
зываюсь» все тем же каменным голосом, я рванулся к нему. Три
долгих минугы он боролся со мной, словно все силы ада пришли
ему на помощь, но потом я запрокинул его голову назад до тех
пор, пока шапка волос не сползла с нее, а потом упала на пол.
Признаюсь, что в это мгновение я зажмурил глаза.
Меня привел в чувство оклик Малла, который тем временем
приблизился к нам с другой стороны. Мы оба склонили головы
над лысиной герцога. Потом тишину нарушило восклицание биб¬
лиотекаря:
— Что это значит? Смотрите, ему же нечего было скрывать!
У него точно такие же уши, как у всех остальных.
— Да,— сказал отец Браун.— Вот что ему приходилось скры¬
вать.
Священник подошел к герцогу, но, как ни странно, не обратил
внимания на его уши. Он с почти комичной серьезностью по¬
смотрел на лысую голову и указал на треугольный шрам, давно за¬
живший, но все еще различимый.
— Полагаю, это мистер Грин,— любезным тоном произнес
он.— В конце концов он получил все герцогские владения.
Теперь позвольте рассказать читателям «Дейли реформер» о
том, что я считаю самым замечательным обстоятельством в этой
истории. Сцена чудесного преображения, которая может показа¬
ться фантастическим вымыслом, словно персидская сказка, с са¬
мого начала (если не считать моего формального нападения) была
совершенно законной и юридически обоснованной. Человек с
необычным шрамом и обыкновенными ушами — вовсе не само¬
званец. Хотя он, в некотором смысле, носит парик другого чело¬
века и претендует на фамильное ухо, он не присваивал чужой ти¬
тул. Он на самом деле единственный оставшийся герцог Эксмур.
ЛИЛОВЫЙ ПАРИК
337
Вот как обстояли дела: у старого герцога действительно было
слегка деформированное ухо, более или менее наследственная
черта в его семействе. Он действительно очень переживал по это¬
му поводу, и, вполне вероятно, сослался на родовое проклятие во
время той бурной сцены (несомненно, имевшей место), когда он
ударил Грина графином в голову. Но схватка имела совсем другое
продолжение. Грин настоял на своем требовании и получил гер¬
цогское поместье; обездоленный аристократ застрелился и не
оставил потомков. По прошествии некоторого подобающего вре¬
мени замечательное английское правительство возродило «угас¬
шее» герцогство Эксмурское и, как обычно, наделило титулом са¬
мого достойного, то есть того, кто получил собственность.
Этот человек пользовался старинными феодальными байка¬
ми — возможно, в своей чванливой душонке он действительно за¬
видовал «проклятым предкам» и восхищался ими. В результате
тысячи несчастных англичан трепетали перед сумрачным власти¬
телем, отмеченным древней печатью рока и увенчанным диаде¬
мой из несчастливых звезд, хотя на самом деле они трепетали пе¬
ред подонком, который не более десяти лет назад был мелким
крючкотвором и ростовщиком. Думаю, эта история вполне ти¬
пична для нашей аристократии, и так будет до тех пор, пока Бог не
пошлет нам более достойных людей».
Мистер Натт отложил рукопись и с необычной резкостью об¬
ратился к машинистке:
— Мисс Барлоу, пожалуйста, напечатайте письмо для мистера
Финна.
«Дорогой Финн!
Должно быть, вы сошли с ума; мы не можем касаться этой
темы. Мне были нужны истории о вампирах, старых недобрых де¬
ньках и аристократах, идущих рука об руку с суевериями. Публика
это любит. Но вы должны знать, что Эксмуры никогда не простят
такой выходки. Сэр Саймон — один из закадычных друзей Экс¬
мура; кроме того, публикация будет губительна для кузена Эйров,
который представляет наши интересы в Брэдфорде. Наш старый
Мыловар и без того достаточно зол, что не получил дворянского
титула в прошлом году и уволит меня по телеграфу, если я препод¬
несу ему такой безумный сюрприз. А как быть с Даффи? Он пи¬
шет для нас потрясающие статьи в цикле «Под пятой норманнов».
338
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Как же он может писать о норманнах, будучи всего лишь млад¬
шим поверенным в суде? Будьте благоразумны, прошу вас.
Ваш Э. Натт».
Пока мисс Барлоу жизнерадостно щелкала клавишами, он
скомкал рукопись и бросил ее в мусорное ведро, но еще до это¬
го — автоматически и в силу долгой привычки — заменил слово
«Бог» на «обстоятельства».
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
Мистер Кэлхоун Кидд был весьма юный джентльмен с весьма
старообразной физиономией — физиономия была иссушена слу¬
жебным рвением и обрамлена иссиня-черными волосами и чер¬
ным галстуком-бабочкой. Он представлял в Англии крупную аме¬
риканскую газету «Солнце Запада», или, как ее шутливо называ¬
ли, «Восходящий закат». Это был намек на громкое заявление в
печати (по слухам, принадлежащее самому мистеру Кидду): он
полагал, что «Солнце еще взойдет на западе, если только амери¬
канцы будут действовать поэнергичнее». Однако те, кто насмеха¬
ется над американской журналистикой, придерживаясь несколь¬
ко более мягкой традиции, забывают об одном парадоксе, кото¬
рый отчасти ее оправдывает. Ибо хотя в американской прессе до¬
пускается куда большая внешняя вульгарность, чем в английской,
она проявляет истинную заинтересованность в самых глубоких
интеллектуальных проблемах, которые английским газетам вовсе
неведомы, а вернее, просто не по зубам. «Солнце» освещало са¬
мые серьезные темы, причем самым смехотворным образом. На
его страницах Уильям Джемс1 соседствует с Хитрюгой Уилли, и в
длинной галерее его портретов прагматисты чередуются с кулач¬
ными бойцами.
И потому, когда весьма скромный оксфордский ученый Джон
Боулнойз поместил в весьма скучном журнале «Философия при¬
роды», выходящем раз в три месяца, серию статей о некоторых
якобы сомнительных положениях дарвиновской теории эволю¬
ции, редакторы английских газет и ухом не повели, хотя теория
Боулнойза (он утверждал, что вселенная сравнительно устойчива,
но время от времени ее потрясают катаклизмы) стала модной в
1 Джемс Уильям (1842 — 1910) — американский психолог и философ.
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
339
Оксфорде и ее даже назвали «теорией катастроф»; зато многие
американские газеты ухватились за этот вызов, как за великое со¬
бытие, и «Солнце» отбросило на свои страницы гигантскую тень
мистера Боулнойза. В соответствии с уже упомянутым парадок¬
сом, статьям, исполненным ума и воодушевления, давали заго¬
ловки, которые явно сочинил полоумный невежда, например:
«Дарвин сел в калошу. Критик Боулнойз говорит: «Он прохлопал
скачки», или «Держитесь катастроф, советует мудрец Боулнойз».
И мистеру Кэлхоуну Кидду из «Солнца Запада», с его галсту¬
ком-бабочкой и мрачной физиономией было велено отправиться
в домик близ Оксфорда, где мудрец Боулнойз проживал в счаст¬
ливом неведении относительно своего титула.
Философ, жертва роковой популярности, был несколько оше¬
ломлен, но согласился принять журналиста в тот же день в девять
вечера. Свет заходящего солнца освещал уже лишь невысокие,
поросшие лесом холмы; романтичный янки не знал толком доро¬
ги, притом ему любопытно было все вокруг — и, увидев настоя¬
щую старинную деревенскую гостиницу «Герб Чэмпиона», он во¬
шел в отворенную дверь, чтобы все разузнать.
Оказавшись в баре, он позвонил в колокольчик, и ему при¬
шлось немного подождать, пока кто-нибудь выйдет. Кроме него,
тут был еще только один человек — тощий, с густыми рыжими во¬
лосами, в мешковатом крикливом костюме, он пил очень сквер¬
ное виски, но сигару курил отличную. Выбор виски принадлежал,
разумеется, «Гербу Чэмпиона», а сигару он, вероятно, привез с со¬
бой из Лондона. Беззастенчиво небрежный в одежде, он с виду ка¬
зался разительной противоположностью щеголеватому, подтяну¬
тому молодому американцу, но карандаш и раскрытая записная
книжка, а может быть, и что-то в выражении живых голубых глаз
навели Кидда на мысль, что перед ним собрат по перу,-— и он не
ошибся.
— Будьте так любезны,— начал Кидд с истинно американской
обходительностью,— вы не скажете, как пройти к Серому коттед¬
жу, где, как мне известно, живет мистер Боулнойз?
— Это в нескольких шагах отсюда, дальше по дороге,— отве¬
тил рыжий, вынув изо рта сигару.— Я и сам сейчас двинусь в ту
сторону, но я хочу попасть в Пендрегон-парк и постараюсь уви¬
деть все собственными глазами.
— А что это за Пендрегон-парк? — спросил Кэлхоун Кидд.
340
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Дом сэра Клода Чэмпиона. А вы разве не за тем же приеха¬
ли? — спросил рыжий, подняв на него глаза.— Вы ведь тоже га¬
зетчик?
— Я приехал, чтоб увидеться с мистером Боулнойзом,— отве¬
тил Кидд.
— А я — чтоб увидеться с миссис Боулнойз. Но дома я ее ло¬
вить не буду.— И он довольно противно засмеялся.
— Вас интересует теория катастроф? — спросил озадаченный
янки.
— Меня интересуют катастрофы, и кое-какие катастрофы не
заставят себя ждать,— хмуро ответил его собеседник.— Гнусное у
меня ремесло, и я никогда не прикидываюсь, будто это не так.
Тут он сплюнул на пол, но даже по тому, как он это сделал, сра¬
зу видно было, что он происхождения благородного.
Американский репортер посмотрел на него внимательней.
Лицо бледное и рассеянное, лицо человека сильных и опасных
страстей, которые еще вырвутся наружу, но при этом умного и
легкоуязвимого; одежда грубая и небрежная, но духи тонкие, па¬
льцы длинные и на одном — дорогой перстень с печаткой. Зовут
его, как выяснилось из разговора, Джеймс Делрой; он сын обанк¬
ротившегося ирландского землевладельца и работает в умеренно
либеральной газетке «Светское общество», которую от души пре¬
зирает, хотя и состоит при ней в качестве репортера и, что мучите¬
льней всего, почти соглядатая.
Должен с сожалением заметить, что «Светское общество»
осталось совершенно равнодушным к спору Боулнойза с Дарви¬
ном, спору, который так заинтересовал и взволновал «Солнце За¬
пада», что, конечно, делает ему честь. Делрой приехал, видимо,
затем, чтобы разведать, чем пахнет скандал, который вполне мог
завершиться в суде по бракоразводным делам, а пока назревал
между Серым коттеджем и Пендрегон-парком.
Читателям «Солнца Запада» сэр Клод Чэмпион был известен
не хуже мистера Боулнойза. Папа римский и победитель дерби
тоже им были известны; но мысль, что они знакомы между собой,
показалась бы Кидду столь же несообразной. Он слышал о сэре
Клоде Чэмпионе и писал, да еще в таком тоне, словно хорошо его
знает, как «об одном из самых блестящих и самых богатых англи¬
чан первого десятка»; это замечательный спортсмен, который
плавает на яхтах вокруг света; знаменитый путешественник — ав¬
тор книг о Гималаях, политик, который получил на выборах по¬
давляющее большинство голосов, ошеломив избирателей необы¬
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
341
чайной идеей консервативной демократии, и в придачу — талант¬
ливый любитель-художник, музыкант, литератор и, главное, ак¬
тер. На взгляд любого человека, только не американца, сэр Клод
был личностью поистине великолепной. В его всеобъемлющей
культуре и неуемном стремлении к славе было что-то от гигантов
эпохи Возрождения; его отличала не только необычайная широта
интересов, но и страстная им приверженность. В нем не было ни
на волос того верхоглядства, которое мы определяем словом «ди¬
летант».
Фотографии его безупречного орлиного профиля с уголь¬
но-черным, точно у итальянца, глазом постоянно появлялись и
в «Светском обществе» и в «Солнце Запада» — и всякий сказал
бы, что человека этого, подобно огню или даже недугу, снедает
честолюбие. Но хотя Кидд немало знал о сэре Клоде, по правде
сказать, знал даже то, чего и не было, ему и во сне не снилось, что
между столь блестящим аристократом и только-только обнару¬
женным основателем теории катастроф существует какая-то
связь, и уж конечно он и помыслить не мог, что сэра Клода Чэм¬
пиона и Джона Боулнойза связывают узы дружбы. И, однако,
Делрой уверял, что так оно и есть. В школьные и студенческие
годы они были неразлучны, и, несмотря на огромную разницу в
общественном положении (Чэмпион крупный землевладелец и
чуть ли не миллионер, а Боулнойз бедный ученый, до самого по¬
следнего времени вдобавок никому не известный), они и теперь
постоянно встречались. И домик Боулнойза стоял у самых ворот
Пендрегон-парка.
Но вот надолго ли еще они останутся друзьями теперь в этом
возникали сомнения, грязные сомнения. Года два назад Боулнойз
женился на красивой и не лишенной таланта актрисе, которую
любил на свой лад — застенчивой и наводящей скуку любовью;
соседство Чэмпиона давало этой взбалмошной знаменитости
вдоволь поводов к поступкам, которые возбуждали страсти мучи¬
тельные и довольно низменные. Сэр Клод в совершенстве владел
искусством привлекать к себе внимание широкой публики, и, ка¬
залось, он получал безумное удовольствие, столь же нарочито вы¬
ставляя напоказ интригу, которая отнюдь не делала ему чести. Ла¬
кеи из Пендрегона беспрестанно отвозили миссис Боулнойз бу¬
кеты, кареты и автомобили беспрестанно подъезжали к коттеджу
за миссис Боулнойз, в имении сэра Клода беспрестанно устраива¬
лись балы и маскарады, на которых баронет гордо выставлял пе¬
ред всеми миссис Боулнойз, точно королеву любви и красоты на
342
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
рыцарских турнирах. В тот самый вечер, который Кидд избрал для
разговора о теории катастроф, сэр Клод Чэмпион устраивал под
открытым небом представление «Ромео и Джульетта», причем в
роли Ромео должен был выступать он сам, а Джульетту и называть
незачем.
— Без столкновения тут не обойдется.— С этими словами ры¬
жий молодой человек встал и встряхнулся.— Старика Боулнойза
могли обтесать, или он сам обтесался. Но если он и обтесался, он
глуп... уж вовсе дубина. Только я в это не очень верю.
— Это глубокий ум,— проникновенно произнес Кэлхоун
Кидд.
— Да,— сказал Делрой,— но даже глубокий ум не может быть
таким непроходимым болваном. Вы уже идете? Я тоже сейчас
двинусь.
Но Кэлхоун Кидд допил молоко с содовой и быстрым шагом
направился к Серому коттеджу, оставив своего циничного осве¬
домителя наедине с виски и табаком. День угасал, небеса были
темные, зеленовато-серые, цвета сланца, кое-где уже проглянули
звезды, слева небо светлело в предчувствии луны.
Серый коттедж, который, так сказать, засел за высокой проч¬
ной изгородью из колючего кустарника, стоял в такой близости от
сосен и ограды парка, что поначалу Кидд принял его за домик
привратника. Однако, заметив на узкой деревянной калитке имя
«Боулнойз» и глянув на часы, он увидел, что время, назначенное
«мудрецом», настало, вошел и постучал в парадное. Оказавшись
во дворе, он понял, что дом, хотя и достаточно скромный, больше
и роскошней, чем представлялось с первого взгляда, и нисколько
не похож на сторожку. Собачья конура и улей стояли здесь как
привычные символы английской сельской жизни; из-за щедро
увешанных плодами грушевых деревьев поднималась луна, пес,
вылезший из конуры, имел вид почтенный и явно не желал лаять;
и просто одетый пожилой слуга, отворивший дверь, был немного¬
словен, но держался с достоинством.
— Мистер Боулнойз просил передать вам свои извинения, сэр,
но он вынужден был неожиданно уйти,— сказал слуга.
— Но послушайте, он же назначил мне свидание,— повысил
голос репортер.— А вам известно, куда он пошел?
— В Пендрегон-парк, сэр,— довольно хмуро ответил слуга и
стал затворять дверь.
Кидд слегка вздрогнул. И спросил сбивчиво:
— Он пошел с миссис... вместе со всеми?
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
343
— Нет, сэр,— коротко ответил слуга.— Он оставался дома, а
потом пошел один.— И решительно, даже грубо захлопнул дверь,
но вид у него при этом был такой, словно он поступил не так, как
надо.
Американца, в котором забавно сочетались дерзость и обидчи¬
вость, взяла досада. Ему очень хотелось немного их всех встрях¬
нуть, пусть научатся вести себя по-деловому,— и дряхлого старо¬
го пса, и седеющего угрюмого старика-дворецкого в допотопной
манишке, и сонную старушку луну, а главное рассеянного старого
философа, который назначил час, а сам ушел из дома.
— Раз он так себя ведет, поделом ему, он не заслуживает при¬
вязанности жены,— сказал мистер Кэлхоун Кидд.— Но, может,
он пошел устраивать скандал. Тогда, похоже, представитель
«Солнца Запада» будет там очень кстати.
И, выйдя за ворота, он зашагал по длинной аллее погребаль¬
ных сосен, ведущей в глубь парка. Деревья чернели ровной вере¬
ницей, словно плюмажи на катафалке, а между ними в небе све¬
тили звезды. Кидд был из тех людей, кто воспринимает природу
не непосредственно, а через литературу, и ему все вспоминался
«Рейвенсвуд». Виной тому отчасти были чернеющие, как вороно¬
во крыло, мрачные сосны, а отчасти и непередаваемо жуткое ощу¬
щение, которое Вальтеру Скотту почти удалось передать в его зна¬
менитой трагедии; тут веяло чем-то, что умерло в восемнадцатом
веке; веяло пронизывающей сыростью старого парка, и разру¬
шенных гробниц, и зла, которое уже вовек не попра¬
вить,— чем-то неизбывно печальным, хотя и странно нереаль¬
ным.
Он шел по этой строгой черной аллее, искусно настраивающей
на трагический лад, и не раз испуганно останавливался: ему чуди¬
лись впереди чьи-то шаги. Но впереди видны были только две
одинаковые мрачные стены сосен да над ними клин усыпанного
звездами неба. Сначала он подумал, что это игра воображения
или что его обманывает эхо его собственных шагов. Но чем даль¬
ше, тем определеннее остатки разума склоняли его к мысли, что
впереди в самом деле шагает кто-то еще. Смутно подумалось: уж
не призрак ли там, и он даже удивился — так быстро представи¬
лось ему вполне подходящее для этих мест привидение: с лицом
белым, как у Пьеро, только в черных пятнах. Вершина темно-си¬
него небесного треугольника становилась все ярче и светлей, но
Кидд еще не понимал, что это все ближе огни, которыми освеще¬
ны огромный дом и сад. Он лишь все явственней ощущал вокруг
344
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
что-то недоброе, все сильней его пронизывали токи ожесточения
и тайны, все сильней охватывало предчувствие... он не сразу
подыскал слово и наконец со смешком его произнес — катаст¬
рофы.
Еще сосны, еще кусок дороги остались позади, и вдруг он
замер на месте, словно волшебством внезапно обращенный в ка¬
мень. Бессмысленно говорить, будто он почувствовал, что все это
происходит во сне; нет, на сей раз он ясно почувствовал, что сам
угодил в какую-то книгу. Ибо мы, люди, привыкли ко всяким не¬
лепостям, привыкни к вопиющим несообразностям; под их раз¬
ноголосицу мы засыпаем. Если же случится что-нибудь вполне
сообразное с обстоятельствами, мы пробуждаемся, словно вдруг
зазвенела какая-то до боли прекрасная струна. Случилось нечто,
чему впору было случиться в такой вот аллее на страницах ка¬
кой-нибудь старинной повести.
За черной сосной пролетела, блеснув в лунном свете, обнажен¬
ная шпага —- такой тонкой сверкающей рапирой в этом древнем
парке могли драться на многих поединках. Шпага упала на дорогу
далеко впереди и лежала, сияя, точно огромная игла. Кидд мет¬
нулся, как заяц, и склонился над ней. Вблизи шпага выглядела
как-то уж очень безвкусно; большие рубины на эфесе вызывали
некоторое сомнение. Зато другие красные капли, на клинке, со¬
мнений не вызывали.
Кидд как ужаленный обернулся в ту сторону, откуда прилетел
ослепительный смертоносный снаряд,— в этом месте траур¬
но-черную стену сосен рассекла узкая дорожка; Кидд пошел по
ней, и глазам его открылся длинный, ярко освещенный дом, а пе¬
ред домом — озеро и фонтаны. Но Кидд не стал на все это смот¬
реть, ибо увидел нечто более достойное внимания.
Над ним, в укромном местечке, на крутом зеленом склоне рас¬
положенного террасами парка притаился один из тех живопис¬
ных сюрпризов, которые так часто встречаются в старинных, при¬
хотливо разбитых садах и парках — подобие круглого холмика
или небольшого купола из травы, точно жилище крота-великана,
опоясанное и увенчанное тройным кольцом розовых кустов, а на¬
верху, на самой середине, солнечные часы. Кидду видна была
стрелка циферблата — она выделялась на темном небосводе, точ¬
но спинной плавник акулы, и к бездействующим этим часам по¬
напрасну льнул лунный луч. Но на краткий сумасбродный миг к
ним прильнуло и нечто другое: какой-то человек.
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
345
И хотя Кидд видел его лишь одно мгновение, и хотя на нем
было чужеземное диковинное одеяние — от шеи до пят он был за¬
тянут во что-то малиновое с золотой искрой,— при проблеске
света Кидд узнал этого человека. Запрокинутое к небу очень белое
лицо, гладко выбритое и такое неестественно молодое, точно
Байрон с римским носом, черные, уже седеющие кудри. Кидд ты¬
сячу раз видел портреты сэра Клода Чэмпиона. Человек в неле¬
пом красном костюме покачнулся, и вдруг покатился по крутому
склону, и вот лежит у ног американца, и только рука его слабо
вздрагивает. При виде броско и странно украшенного золотом ру¬
кава Кидд разом вспомнил про «Ромео и Джульетту»; конечно же
облегающий малиновый камзол — это из спектакля. Но по скло¬
ну, с которого скатился странный человек, протянулась красная
полоса — это уже не из спектакля. Он был пронзен насквозь.
Мистер Кэлхоун Кидд закричал, еще и еще раз. И снова ему
почудились чьи-то шаги, и совсем близко вдруг очутился еще
один человек. Человека этого он узнал и, однако, при виде его по¬
холодел от ужаса. Беспутный юноша, назвавшийся Делроем, был
пугающе спокоен; если Боулнойза не оказалось там, где он же на¬
значил встречу, у Делроя была зловещая способность появляться
там, где встречи с ним никто не ждал. Лунный свет все обесцве¬
тил: в рамке рыжих волос изнуренное лицо Делроя казалось уже
не столько бледным, сколько бледно-зеленым.
Гнетущая и жуткая картина должна извинить грубый, ни с чем
не сообразный выкрик Кидда:
— Это твоих рук дело, дьявол?
Джеймс Делрой улыбнулся своей неприятной улыбкой, но не
успел вымолвить ни слова,— лежащий на земле вновь пошевелил
рукой, слабо махнул в сторону упавшей шпаги, потом простонал и
наконец через силу заговорил:
— Боулнойз... Да, Боулнойз... Это Боулнойз из ревности... он
ревновал ко мне, ревновал...
Кидд наклонился, пытаясь расслышать как можно больше, и с
трудом уловил:
— Боулнойз... моей же шпагой... он отбросил ее...
Слабеющая рука снова махнула в сторону шпаги и упала нежи¬
вая, глухо ударившись оземь. Тут в Кидде прорвалась та резкость,
что дремлет на дне души его невозмутимого племени.
— Вот что,— распорядился он,— сходите-ка за доктором. Этот
человек умер.
346
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Наверно, и за священником, кстати,— с непроницаемым
видом сказал Делрой,— Все эти Чэмпионы — паписты.
Американец опустился на колени подле тела, послушал, не
бьется ли сердце, положил повыше голову и как мог попытался
привести Чэмпиона в сознание, но еще до того, как второй жур¬
налист привел доктора и священника, он мог с уверенностью ска¬
зать, что они опоздали.
— И вы сами тоже опоздали? — спросил доктор, плотный, на
вид преуспевающий джентльмен в традиционных усах и бакен¬
бардах, но с живым взглядом, которым он подозрительно окинул
Кидда.
— В известном смысле да,— с нарочитой медлительностью от¬
ветил представитель «Солнца».— Я опоздал и не сумел его спасти,
но, сдается мне, я пришел вовремя, чтобы услышать нечто важ¬
ное. Я слышал, как умерший назвал своего убийцу.
— И кто же убийца? — спросил доктор, сдвинув брови.
— Боулнойз,— ответил Кэлхоун Кидд и негромко присвист¬
нул.
Доктор хмуро посмотрел на него в упор и весь побагровел, но
возражать не стал. Тогда священник, маленький человечек, дер¬
жавшийся в тени, сказал кротко:
— Насколько я знаю, мистер Боулнойз не собирался сегодня в
П ендрегон -парк.
— Тут мне опять есть что сообщить старушке Англии,— жест¬
ко сказал янки.— Да, сэр, Джон Боулнойз собирался весь вечер
быть дома. Он по всем правилам назначил мне встречу у себя. Но
Джон Боулнойз передумал. Час назад, или около того, он неожи¬
данно и в одиночестве вышел из дому и двинулся в этот прокля¬
тый Пендрегон-парк. Так мне сказал его дворецкий. Сдается мне,
у нас в руках то, что всезнающая полиция называет ключом... а за
полицией вы послали?
— Да,— сказал доктор,— но больше мы пока никого не стали
тревожить.
— Ну а миссис Боулнойз знает? — спросил Джеймс Делрой. И
Кидд снова ощутил безрассудное желание стукнуть кулаком по
этим кривящимся в усмешке губам.
— Я ей не сказал,— угрюмо ответил доктор.— А сюда едет по¬
лиция.
Маленький священник отошел было на главную аллею и те¬
перь вернулся с брошенной шпагой,— в руках этого приземисто¬
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
347
го человечка в сутане, да притом такого с виду буднично зауряд¬
ного, она выглядела нелепо огромной и театральной.
— Пока полицейские еще не подошли, у кого-нибудь есть
огонь? — спросил он, будто извиняясь.
Кидд достал из кармана электрический фонарик, священник
поднес его поближе к середине клинка и, моргая от усердия, при¬
нялся внимательно его рассматривать, потом, не взглянув ни на
острие, ни на головку эфеса, отдал оружие доктору.
— Боюсь, я здесь бесполезен,— сказал он с коротким вздо¬
хом.— Доброй ночи, джентльмены.
И он пошел по темной аллее к дому, сцепив руки за спиной и в
задумчивости склонив крупную голову.
Остальные заторопились к главным воротам, где инспектор и
двое полицейских уже разговаривали с привратником. А в густой
тени под сводами ветвей маленький священник все замедлял и за¬
медлял шаг и наконец, уже на ступенях крыльца, вдруг замер. Это
было молчаливое признание, что он видит молча приближающу¬
юся к нему фигуру; ибо навстречу ему двигалось видение, каким
остался бы доволен даже Кэлхоун Кидд, которому требовался
призрак аристократический и притом очаровательный. То была
молодая женщина в костюме эпохи Возрождения, из серебристо¬
го атласа, золотые волосы ее спадали двумя длинными блестящи¬
ми косами, лицо поражало бледностью — она казалась древнегре¬
ческой статуей из золота и слоновой кости. Но глаза ярко блесте¬
ли, и голос, хотя и негромкий, звучал уверенно.
— Отец Браун? — спросила она.
— Миссис Боулнойз? — сдержанно отозвался священник. По¬
том внимательно посмотрел на нее и прибавил: — Я вижу, вы уже
знаете о сэре Клоде.
— Откуда вы знаете, что я знаю? — очень спокойно спросила
она.
Он ответил вопросом на вопрос:
— Вы видели мужа?
— Муж дома,— сказала миссис Боулнойз,— Он здесь ни при
чем.
Священник не ответил, и женщина подошла ближе, лицо ее
выражало какую-то удивительную силу.
— Сказать вам еще кое-что? — спросила она, и на губах ее даже
мелькнула несмелая улыбка,— Я не думаю, что это сделал он, и вы
тоже не думаете.
348
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Отец Браун ответил ей долгим серьезным взглядом и еще серь¬
езней кивнул.
— Отец Браун,— сказала она,— я расскажу вам все, что знаю,
только сперва окажите мне любезность. Объясните, почему вы не
поверили, как все остальные, что это дело рук несчастного Джо¬
на? Говорите все, как есть. Я... я знаю, какие ходят толки, и, ко¬
нечно, по видимости, все против него.
Отец Браун, явно смущенный, провел рукой по лбу.
— Тут есть два совсем незначительных соображения,— сказал
он.— По крайней мере, одно совсем пустячное, а другое весьма
смутное. И, однако, они не позволяют думать, что убийца — мис¬
тер Боулнойз.— Он поднял свое круглое непроницаемое лицо к
звездам и словно бы рассеянно продолжал: — Начнем со смутно¬
го соображения. Я верю в смутные соображения. Все то, что «не
является доказательством», как раз меня и убеждает. На мой
взгляд, нравственная невозможность — самая существенная из
всех невозможностей. Я очень мало знаю вашего мужа, но это
преступление, которое все приписывают ему, в нравственном
смысле совершенно невозможно. Только не думайте, будто я счи¬
таю, что Боулнойз не мог так согрешить. Каждый может согре¬
шить... Согрешить, как ему заблагорассудится. Мы можем на¬
правлять наши нравственные побуждения, но коренным образом
изменить наши природные наклонности и поведение мы не в си¬
лах. Боулнойз мог совершить убийство, но не такое. Он не стал бы
выхватывать шпагу Ромео из романтических ножен, не стал бы
разить врага на солнечных часах, точно на каком-то алтаре, не
стал бы оставлять его тело среди роз, не стал бы швырять шпагу.
Если бы Боулнойз убил, он сделал бы это тихо и тягостно, как лю¬
бое сомнительное дело — как он пил бы десятый стакан портвей¬
на или читал непристойного греческого поэта. Нет, романтиче¬
ские сцены не в духе Боулнойза. Это скорей в духе Чэмпиона.
— Ах! — вырвалось у женщины, и глаза ее заблестели, точно
бриллианты.
— А пустячное соображение вот какое,— сказал Браун.— На
шпаге остались следы пальцев. На полированной поверхности, на
стекле или на стали, их можно обнаружить долго спустя. Эти сле¬
ды отпечатались на полированной поверхности. Как раз на сере¬
дине клинка. Чьи они, понятия не имею, но кто и почему станет
держать шпагу за середину клинка? Шпага длинная, но длинная
шпага тем и хороша, ею удобней поразить врага. По крайней
мере, почти всякого врага. Всех врагов, кроме одного.
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
349
— Кроме одного! — повторила миссис Боулнойз.
— Только одного-единственного врага легче убить кинжалом,
чем шпагой,— сказал отец Браун.
— Знаю,— сказала она.— Себя.
Оба долго молчали, потом негромко, но резко священник
спросил:
— Значит, я прав? Сэр Клод сам себя убил?
— Да,— ответила она, и лицо ее оставалось холодно и непо¬
движно.— Я видела это собственными глазами.
— Он умер от любви к вам? — спросил отец Браун.
Поразительное выражение мелькнуло на бледном лице жен¬
щины, отнюдь не жалость, не скромность, не раскаяние; совсем
не то, чего мог бы ожидать собеседник; и она вдруг сказала гром¬
ко, с большой силой:
— Ничуть он меня не любил, не верю я в это. Он ненавидел мо¬
его мужа.
— Почему? — спросил Браун и повернулся к ней — до этой
минуты круглое лицо его было обращено к небу.
— Он ненавидел моего мужа, потому что это так необычно, я
просто даже не знаю, как сказать... потому что...
— Да? — терпеливо промолвил Браун.
— Потому что мой муж его не ненавидел.
Отец Браун лишь кивнул и, казалось, все еще слушал; одна ма¬
лость отличала его почти от всех детективов, какие существуют в
жизни или на страницах романов,— когда он ясно понимал, в чем
дело, он не притворялся, будто не понимает.
Миссис Боулнойз подошла еще на шаг ближе к нему, лицо ее
освещала все та же сдержанная уверенность.
— Мой муж — великий человек,— сказала она.— А сэр Клод
Чэмпион не был великим, он был человек знаменитый и преуспе¬
вающий; мой муж никогда не был ни знаменитым, ни преуспева¬
ющим. И поверьте — ни о чем таком он вовсе не мечтал,— это чи¬
стая правда. Он не ждет, что его мысли принесут ему славу, все
равно как не рассчитывает прославиться оттого, что курит сига¬
ры. В этом отношении он чудесно бестолков. Он так и не стал
взрослым. Он все еще любит Чэмпиона, как любил его в школь¬
ные годы, восхищается им, как восхищался бы, если бы кто-ни¬
будь за обедом проделал ловкий фокус. Но ничто не могло пробу¬
дить в нем зависть к Чэмпиону. А Чэмпион жаждал, чтобы ему за¬
видовали. На этом он совсем помешался, из-за этого покончил с
собой.
350
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Да, мне кажется, я начинаю понимать,— сказал отец Браун.
— Ну неужели вы не видите? — воскликнула она.— Все рас¬
считано на это... и место нарочно для этого выбрано. Чэмпион по¬
селил Джона в домике у самого своего порога, точно нахлебника...
чтобы Джон почувствовал себя неудачником. А Джон ничего та¬
кого не чувствовал. Он ни о чем таком и не думает, все равно как,
ну... как рассеянный лев. Чэмпион вечно врывался к Джону в са¬
мую неподходящую пору или во время самого скромного обеда и
старался изумить каким-нибудь роскошным подарком или празд¬
ничным известием или соблазнял интересной поездкой, точно
Гарун аль-Рашид, а Джон очень мило принимал его дар или не
принимал, без особого волнения, словно один ленивый школь¬
ник соглашался или не соглашался с другим. Так прошло пять лет,
и Джон ни разу бровью не повел, а сэр Клод Чэмпион на этом по¬
мешался.
— И рассказывал Аман, как возвеличил его царь,— произнес
отец Браун.— И он сказал: «Но всего этого не довольно для меня,
доколе я вижу Мардохея Иудеянина сидящим у ворот царских».
— Буря разразилась, когда я уговорила Джона разрешить мне
отослать в журнал некоторые его гипотезы,— продолжала миссис
Боулнойз.— Ими заинтересовались, особенно в Америке, и одна
газета пожелала взять у Джона интервью. У Чэмпиона интервью
брали чуть не каждый день, но когда он узнал, что его сопернику,
не ведавшему об их соперничестве, досталась еще и эта кроха
успеха, лопнуло последнее звено, которое сдерживало его бесов¬
скую ненависть. И тогда он начал ту безрассудную осаду моей
любви и чести, что стала притчей во языцех. Вы спросите меня,
почему я принимала столь гнусное ухаживание. Я отвечу, откло¬
нить его я могла лишь одним способом,— объяснив все мужу, но
есть на свете такое, что душе нашей не дано, как телу не дано ле¬
тать. Никто не мог бы объяснить это моему мужу. Не сможет и
сейчас. Если вы всеми словами скажете ему: «Чэмпион хочет
украсть у тебя жену»,— он сочтет, что шутка грубовата, а что это
отнюдь не шутка — такая мысль не найдет доступа в его замечате¬
льную голову. И вот сегодня вечером Джон должен был прийти
посмотреть наш спектакль, но когда мы уже собрались уходить,
он сказал, что не пойдет: у него есть интересная книга и сигара. Я
передала его слова сэру Клоду, и для него это был смертельный
удар. Маньяк вдруг потерял всякую надежду. Он закололся с во¬
плем, что его убийца Боулнойз. Он лежит там в парке, он погиб от
СТРАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ ДЖОНА БОУЛНОЙЗА
351
зависти и оттого, что не сумел возбудить зависть, а Джон сидит в
столовой и читает книгу.
Снова наступило молчание, потом маленький священник ска¬
зал:
— В вашем весьма убедительном рассказе есть одно слабое
место, миссис Боулнойз. Ваш муж не сидит сейчас в столовой и не
читает книгу. Тот самый американский репортер сказал мне, что
был у вас дома и ваш дворецкий объяснил ему, что мистер Боул¬
нойз все-таки отправился в Пендрегон-парк.
Блестящие глаза миссис Боулнойз раскрылись во всю ширь и
вспыхнули еще ярче, но то было скорее недоумение, нежели рас¬
терянность или страх.
— Как? Что вы хотите сказать? — воскликнула она.— Слуг ни¬
кого не было дома, они все смотрели представление. И мы, слава
богу, не держим дворецкого!
Отец Браун вздрогнул и круто повернулся на одном месте,
словно какой-то нелепый волчок.
— Что? Что? — закричал он, словно подброшенный электри¬
ческим током.— Послушайте... скажите... ваш муж услышит, если
я позвоню в дверь?
— Но теперь уже вернулись слуги,— озадаченно сказала мис¬
сис Боулнойз.
— Верно, верно! — живо согласился священник и резво заша¬
гал по тропинке к воротам. Только раз он обернулся и ска¬
зал: — Найдите-ка этого янки, не то «Преступление Джона Боул-
нойза» будет завтра красоваться большими буквами во всех аме¬
риканских газетах.
— Вы не понимаете,— сказала миссис Боулнойз.— Джона это
ничуть не взволнует. По-моему, Америка для него пустой звук.
Когда отец Браун подошел к дому с ульем и сонным псом, чис¬
тенькая служанка ввела его в столовую, где мистер Боулнойз си¬
дел и читал у лампы под абажуром,— в точности так, как говорила
его жена. Тут же стояли графин с портвейном и бокал; и уже с по¬
рога священник заметил длинный столбик пепла на его сигаре.
«Он сидит так по меньшей мере полчаса»,— подумал отец
Браун. По правде говоря, вид у Боулнойза был такой, словно он
сидел не шевелясь с тех самых пор, как со стола убрали обеден¬
ную посуду.
— Не вставайте, мистер Боулнойз,— как всегда приветливо и
обыденно сказал священник.— Я вас не задержу. Боюсь, я поме¬
шал вашим ученым занятиям.
352
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Нет,— сказал Боулнойз,— я читал «Кровавый палец».
При этих словах он не нахмурился и не улыбнулся, и гость
ощутил в нем глубокое и зрелое бесстрастие, которое жена его на¬
звала величием.
Он отложил кровожадный роман в желтой обложке, совсем не
думая, как неуместно в его руках бульварное чтиво, даже не пошу¬
тил по этому поводу. Джон Боулнойз был рослый, медлительный
в движениях, с большой седой, лысеющей головой и крупными,
грубоватыми чертами лица. На нем был поношенный и очень ста¬
ромодный фрак, который открывал лишь узкий треугольник
крахмальной рубашки: в этот вечер он явно собирался смотреть
свою жену в роли Джульетты.
— Я не стану надолго отрывать вас от «Кровавого пальца» или
от иных потрясающих событий,— с улыбкой произнес отец Бра¬
ун.— Я пришел только спросить вас о преступлении, которое вы
совершили сегодня вечером.
Боулнойз смотрел на него спокойно и прямо, но его большой
лоб стал наливаться краской, казалось, он впервые в жизни по¬
чувствовал замешательство.
— Я знаю, это было странное преступление,— негромко ска¬
зал Браун.— Возможно, более странное, чем убийство... для вас. В
маленьких грехах иной раз трудней признаться, чем в больших...
но потому-то так важно в них признаваться. Преступление, кото¬
рое вы совершили, любая светская дама совершает шесть раз в не¬
делю, и, однако, слова не идут у вас с языка, словно вина ваша чу¬
довищна.
— Чувствуешь себя последним дураком,— медленно выгово¬
рил философ.
— Знаю,— согласился его собеседник,— но нам часто прихо¬
дится выбирать: или чувствовать себя последним дураком, или уж
быть им на самом деле.
— Не понимаю толком, почему я так поступил,— продолжал
Боулнойз,— но я сидел тут и читал и был счастлив, как школьник
в день, свободный от уроков. Так было беззаботно, блаженно...
даже не могу передать... сигары под боком... спички под боком...
впереди еще четыре выпуска этого самого «Пальца»... это был не
просто покой, а совершенное довольство. И вдруг звонок в дверь,
и долгую, бесконечно тягостную минуту мне казалось — я не смо¬
гу подняться с кресла... буквально физически, мышцы не сработа¬
ют. Потом с неимоверным усилием я встал, потому что
знал — слуги все ушли. Отворил парадное и вижу: стоит человечек
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
353
и уже раскрыл рот — сейчас заговорит, и блокнот раскрыл — сей¬
час примется записывать. Тут я понял, что это газетчик-янки, я
про него совсем забыл, Волосы у него были расчесаны на пробор,
и, поверьте, я готов был его убить...
— Понимаю,— сказал отец Браун.— Я его видел.
— Я не стал убийцей,— мягко продолжал автор теории катаст¬
роф,— только лжесвидетелем. Я сказал, что я ушел в Пендре-
гон-парк, и захлопнул дверь у него перед носом. Это и есть мое
преступление, отец Браун, и уж не знаю, какое наказание вы на
меня наложите.
— Я не стану требовать от вас покаяния,— почти весело сказал
священник, явно очень довольный, и взялся за шляпу и зон¬
тик.— Совсем наоборот. Я пришел как раз для того, чтобы изба¬
вить вас от небольшого наказания, которое, в противном случае,
последовало бы за вашим небольшим проступком.
— Какого же небольшого наказания мне с вашей помощью
удалось избежать? — с улыбкой спросил Боулнойз.
— Виселицы,— ответил отец Браун.
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
Живописный город-государство Хейлигвальденштейн был од¬
ним из тех игрушечных королевств, которые и по сей день состав¬
ляют часть Германской империи. Он попал под господство Прус¬
сии довольно поздно, лет за пятьдесят до того погожего летнего
дня, когда Фламбо и отец Браун оказались в здешнем парке и по¬
пивали здешнее пиво. И, как будет ясно из дальнейшего, еще со¬
всем недавно тут не было недостатка ни в войнах, ни в скором суде
и расправе. Но при взгляде на город поневоле начинало казаться,
будто от него веет детством; в этом самая большая прелесть Гер¬
мании — этих маленьких, словно из рождественского представле¬
ния патриархальных монархий, где король кажется таким же при¬
вычно домашним, как повар. Немецкие солдаты — часовые у бес¬
численных будок странно напоминали немецкие игрушки, а чет¬
ко вырезанные зубчатые стены замка, позолоченные солнцем,
больше всего напоминали золоченый пряник. Ибо денек выдался
на редкость солнечный: небо той ярчайшей берлинской лазури,
какой и в самом Потсдаме остались бы довольны, а еще вер¬
нее — той щедрой густой синевы, какую дети извлекают из гро¬
шовой коробочки с красками. Даже деревья со стволами в серых
12 Честертон Г. К.
354
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
рубцах от старости казались молодыми в уборе все еще розовых
остроконечных почек и на фоне ярко-синего неба напоминали
бесчисленные детские рисунки.
Несмотря на скучную внешность и по преимуществу прозаи¬
ческий уклад жизни, отец Браун не лишен был романтической
жилки, хотя, как многие дети, обычно хранил свои грезы про
себя. Среди бодрящих ярких красок этого дня, в этом городе,
словно уцелевшем от рыцарских времен, ему и в самом деле каза¬
лось, что он попал в волшебную сказку. С чисто детским удоволь¬
ствием, будто младший братишка, он косился на внушительную
трость, своего рода деревянные ножны со шпагой внутри, кото¬
рой Фламбо размахивал при ходьбе и которая сейчас была при¬
слонена к столу подле высокой кружки с мюнхенским пивом. Бо¬
льше того, в этом состоянии ленивого легкомыслия отец Браун
вдруг поймал себя на том, что даже узловатый неуклюжий набал¬
дашник ветхого зонта смутно напоминает ему дубинку велика¬
на — людоеда с картинки из детской книжки. Но сам он так ни
разу ничего и не сочинил, если не считать истории, которая сей¬
час будет рассказана.
— Хотел бы я знать,— заметил он,— в таком вот королевстве
человек и правда рискует головой, если вдруг подставит ее под
удар? Это великолепный фон для истинных приключений, но мне
все кажется, что солдаты накинутся на смельчака не с настоящи¬
ми грозными шпагами, а с картонными мечами.
— Ошибаетесь,— возразил его друг.— Они здесь не только де¬
рутся на настоящих шпагах, но и убивают безо всяких шпаг. А бы¬
вает и похуже.
— Да что вы? — спросил отец Браун.
— А вот так-то,— был ответ.— Это, пожалуй, единственное
место в Европе, где человека застрелили без огнестрельного ору¬
жия.
— Стрелой из лука? — удивился отец Браун.
— Пулей в голову,— ответил Фламбо.— Неужели вы не слы¬
шали, что случилось с покойным здешним правителем? Лет два¬
дцать назад это была одна из самых непостижимых полицейских
загадок. Вы, разумеется, помните, что во времена самых первых
бисмарковских планов объединения город этот был насильствен¬
но присоединен к Германской империи — да, насильственно, но
отнюдь не с легкостью. Империя (или государство, желавшее
стать империей) прислала князя Отто Гроссенмаркского править
королевством в ее имперских интересах. Мы видели его портрет в
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
355
картинной галерее — такой старый господин, был бы даже неду¬
рен собой, не будь он лысый, безбровый и весь в морщинах, точно
ястреб; но, как вы сейчас узнаете, забот и тревог у него хватало. Он
был искусный и заслуженный воин, но с этим городишком хлеб¬
нул лиха. В нескольких битвах ему нанесли поражение знамени¬
тые братья Арнольд — три патриота-партизана, которым Суин¬
берн1 посвятил стихи, вы их, конечно, помните:
Волки в мантиях из горностая,
Венчанные вороны и короли,
Пускай их тучи, целая стая,
Но три брата все это снесли.
Или что-то в этом роде. Весьма сомнительно, удалось ли бы за¬
хватить это княжество, но один из трех братьев, Пауль, постыдно,
зато вполне решительно отказался все это сносить и, выдав все
планы восстания, погубил его и тем самым возвысился — полу¬
чил пост гофмейстера при князе Отто. Людвиг, единственный на¬
стоящий герой среди героев Суинберна, пал с мечом в руках при
захвате города, а третий, Генрих (он, хоть и не предатель, всегда
был в сравнении с воинственными братьями вял и даже робок),
нашел себе подобие отшельнической пустыни, начал исповедо¬
вать христианский квиетизм, чуть ли не квакерского толка, и пе¬
рестал общаться с людьми, только прежде отдал беднякам почти
все, что имел. Говорят, еще недавно его иногда встречали побли¬
зости,— в черном плаще, почти слепой, седая растрепанная гри¬
ва, но лицо поразительно кроткое.
— Знаю,— сказал отец Браун.— Я однажды его видел.
Фламбо поглядел на него не без удивления.
— Я не знал, что вы бывали здесь прежде,— сказал он.— Тогда,
возможно, вы знаете эту историю не хуже меня. Как бы там ни
было, это рассказ об Арнольдах, и он единственный из трех брать¬
ев еще жив. Да он пережил и всех остальных действующих лиц
этой драмы.
— Так, значит, князь тоже давно умер?
— Умер,— подтвердил Фламбо.— Вот, пожалуй, и все, что тут
можно сказать. Понимаете, к концу жизни у него стали пошали¬
вать нервы — такое нередко случается с тиранами. Он все умно¬
жал дневную и ночную стражу вокруг замка, так что под конец ка¬
1 Суинберн Алджернон Ч а р л з (1837 — 1909) — английский поэт.
356
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
раульных будок стало, кажется, больше, чем домов в городе, и
всех, кто вызывал подозрение, пристреливали на месте. Князь
почти все время жил в небольшой комнатке, которая находилась в
самой середине огромного лабиринта, состоявшего из бесчислен¬
ных комнат, да еще посреди этой каморки велел соорудить подо¬
бие каюты или будки, обшитой сталью, точно сейф или военный
корабль. Говорят, в этой комнате был тайник под полом, где мог
поместиться лишь он один,— словом, он так боялся могилы, что
готов был добровольно залезть в такую же гробовую яму. Но и это
еще не все. Предполагалось, что с тех самых пор, как было подав¬
лено восстание, все жители разоружены, но князь Отто настоял
(чего правительства обычно не делают) на разоружении полном и
безоговорочном. В тесных границах княжества, где им знаком
был каждый уголок и закоулок, отлично вымуштрованные люди
исполнили свою задачу,— и если сила и наука вообще могут быть
в чем-то совершенно уверены, князь Отто был совершенно уве¬
рен, что в руки жителей Хейлигвальденштейна не попадет отныне
никакое оружие, будь то даже игрушечный пистолет.
— Ни в чем таком наука никогда не может быть увере¬
на,— промолвил отец Браун, все еще глядя на унизанные розовы¬
ми почками ветви над головой,— хотя бы из-за сложности опре¬
делений и неточности нашего словаря. Что есть оружие? Людей
убивали самыми невинными предметами домашнего обихо¬
да — чайниками уж наверняка, а возможно, и стеганой покрыш¬
кой для чайника. С другой стороны, если бы показать древнему
бритту револьвер, вряд ли бы он понял, что это — оружие (разуме¬
ется, пока бы в него не выстрелили). Возможно, у кого-нибудь
было наиновейшее огнестрельное оружие, которое вовсе и не по¬
ходило на огнестрельное оружие. Возможно, оно походило на на¬
персток, да на что угодно. А пуля была какая-нибудь особенная?
— Ничего такого не слыхал,— ответил Фламбо.— Но я знаю
далеко не все и только со слов моего старого друга Гримма. Он
был очень толковый детектив здесь, в Германии, и пытался меня
арестовать, а я взял и арестовал его самого, и мы с ним не раз
очень интересно беседовали. Ему тут поручили расследовать
убийство князя Отто, но я забыл расспросить его насчет пули. По
словам Гримма, дело было так...
Фламбо умолк, залпом выпил чуть не полкружки темного лег¬
кого пива и продолжал:
— В тот вечер князь как будто должен был выйти из своего убе¬
жища — ему предстояло принять посетителей, которых он и
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
357
вправду хотел видеть. То были знаменитые геологи, их послали
разобраться, верно ли, что в окрестных горах скрыто золо¬
то,— уверяли, будто именно благодаря этому золоту крохотный
город-государство сохранял свое влияние и успешно торговал с
соседями, хоть на него и обрушивались снова и снова армии куда
более могучих врагов. Пока еще золота этого не могли обнару¬
жить никакие самые дотошные изыскатели.
— Хотя они ничуть не сомневались, что сумеют обнаружить
игрушечный пистолет,— с улыбкой сказал отец Браун.— А как же
брат, который стал предателем? Разве ему нечего было рассказать
князю?
— Он всегда клялся, что ничего об этом не знает,— отвечал
Фламбо,— что это — единственная тайна, в которую братья его не
посвятили. Надо сказать, его клятву отчасти подтверждают отры¬
вочные слова, которые произнес великий Людвиг в смертный час.
Он посмотрел на Генриха, но указал на Пауля и вымолвил: «Ты
ему не сказал...» — но больше уже не в силах был говорить. Итак,
князя Отто ждала группа известных геологов и минералогов из
Парижа и Берлина, соответственно случаю в полном пзраде, ибо
никто так не любит надевать все свои знаки отличия, как уче¬
ные,— это известно всякому, кто хоть раз побывал на званом ве¬
чере Королевской академии. Общество собралось блистательное,
но уже совсем поздно и не сразу гофмейстер — его портрет вы
тоже видели: черные брови, серьезные глаза и бессмысленная
улыбка,— так вот, гофмейстер заметил, что на приеме есть все,
кроме самого князя. Он обыскал все залы, потом, вспомнив бе¬
зумные приступы страха, которые нередко овладевали князем,
поспешил в его заветное убежище. Там тоже было пусто, но сталь¬
ную башенку или будку удалось открыть не сразу. Он заглянул в
тайник под полом,— как он сам потом рассказывал, эта дыра по¬
казалась ему на сей раз глубже, чем обычно, и еще сильней напом¬
нила могилу. И в эту минуту откуда-то из бесконечных комнат и
коридоров донеслись крики и шум.
Сперва это был отдаленный гул толпы, взволнованной ка¬
ким-то невероятным событием, случившимся, скорее всего, за
пределами замка. Потом, пугающе близко, беспорядочные воз¬
гласы, такие громкие, что, если б они не сливались друг с другом,
можно было бы разобрать каждое слово. Потом, с ужасающей яс¬
ностью, донеслись слова — ближе, ближе, и наконец в комнату
ворвался человек и выпалил новость — такие вести всегда кратки.
358
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Отто, князь Хейлигвальденштейна и Гроссенмарка, лежал в
густеющих сумерках за пределами замка, в лесу на сырой роси¬
стой траве, раскинув руки и обратив лицо к луне. Из прострелен¬
ного виска и челюсти толчками била кровь, вот и все, что было в
нем живого. Он был в парадной бело-желтой форме, одетый для
приема гостей, только перевязь, отброшенная, смятая, валялась
рядом. Он умер еще прежде, чем его подняли. Но, живой или мер¬
твый, он был загадкой,— он, который всегда прятался в своем по¬
таенном убежище в самом сердце замка, вдруг очутился в сыром
лесу, один и без оружия.
— Кто нашел тело? — спросил отец Браун.
— Одна девушка, состоявшая при дворе, Хедвига фон... не по¬
мню, как там дальше,— ответил его друг.— Она рвала в лесу цве¬
ты.
— И нарвала? — спросил священник, рассеянно глядя на пе¬
реплеты ветвей над головой.
— Да,— ответил Фламбо.— Я как раз запомнил, что гофмей¬
стер, а может, старина Гримм или кто-то еще говорил, как это
было ужасно: они прибежали на ее зов и видят — девушка склони¬
лась над этим... над этими кровавыми останками, а в руках у нее
весенние цветы. Но главное — он умер до того, как подоспела по¬
мощь, и надо было, разумеется, сообщить эту новость в замок.
Она поразила всех безмерным ужасом, еще сильнее, чем поражает
обычно придворных падение властелина. Иностранных гостей, в
особенности специалистов горного дела, обуяли растерянность и
волнение, так же как и многих прусских чиновников, и вскоре
стало ясно, что поиски сокровища занимают в этой истории го¬
раздо более значительное место, чем предполагалось. Геологам и
чиновникам были загодя обещаны огромные премии и междуна¬
родные награды, и, услыхав о смерти князя, кое-кто даже заявил,
что его тайное убежище и усиленная охрана объясняются не стра¬
хом перед народом, а секретными изысканиями, поисками...
— А стебли у цветов были длинные? — спросил отец Браун.
Фламбо уставился на него во все глаза.
— Ну и странный же вы человек! — сказал он.— Вот и старина
Гримм про это говорил. Он говорил — по его мнению, отвратите¬
льней всего, отвратительней и крови и пули, были эти самые цве¬
ты на коротких стеблях, почти что одни сорванные головки.
— Да, конечно,— сказал священник,— когда взрослая девуш¬
ка рвет цветы, она старается, чтоб стебель был подлинней. А если
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
359
она срывает одни головки, как маленький ребенок, похоже,
что...—- Он в нерешительности умолк.
— Ну? — спросил Фламбо.
— Ну похоже, что она рвала цветы второпях, волнуясь, чтоб
было чем оправдать свое присутствие там после... ну после того,
как она уже там была.
— Я знаю, к чему вы клоните,— хмуро сказал Фламбо.— Но
это подозрение, как и все прочие, разбивается об одну ме¬
лочь — отсутствие оружия. Его могли убить чем угодно, как вы
сказали, даже его орденской перевязью, но ведь надо объяснить
не только как его убили, но и как застрелили. А вот этого-то мы
объяснить не можем. Хедвигу самым безжалостным образом обы¬
скали,— по правде сказать, она вызывала немалые подозрения,
хотя ее дядей и опекуном оказался коварный старый гофмейстер
Пауль Арнольд. Она была девушка романтичная, поговаривали,
что и она сочувствует революционному пылу, издавна не угасав¬
шему в их семье. Однако романтика романтикой, а попробуй вса¬
ди пулю человеку в голову или в челюсть без помощи пистолета
или ружья. А пистолета не было, хотя было два выстрела. Вот и
разгадайте эту загадку, друг мой.
— Откуда вы знаете, что выстрелов было два? — спросил мале¬
нький священник.
— В голову попала только одна пуля,— ответил его собесед¬
ник,— но перевязь тоже была пробита пулей.
Безмятежно гладкий лоб отца Брауна вдруг прорезали морщи¬
ны.
— Вторую пулю нашли? — требовательно спросил он.
Фламбо опешил.
— Что-то не припомню,— сказал он.
— Стойте! Стойте! Стойте! — закричал отец Браун, необычай¬
но удивленный и озабоченный, все сильней морща лоб.— Не со¬
чтите меня за невежу. Дайте-ка я все это обдумаю.
— Сделайте одолжение,— смеясь, ответил Фламбо и допил
пиво.
Легкий ветерок шевелил ветви распускающихся деревьев, гнал
белые и розовые облачка, отчего небо казалось еще голубей и все
вокруг еще красочней и причудливей. Должно быть, это херуви¬
мы летели домой, к окнам своей небесной детской. Самая старая
башня замка, Башня Дракона, возвышалась нелепая, точно
огромная пивная кружка, и такая же уютная. А за ней насупился
лес, в котором тогда лежал убитый.
360
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Что дальше стало с этой Хедвигой? — спросил наконец свя¬
щенник.
— Она замужем за генералом Шварцем,— ответил Флам¬
бо.— Вы, без сомнения, слышали, он сделал головокружитель¬
ную карьеру. Он отличился еще до своих подвигов при Садовой и
Гравелотте. Он ведь выдвинулся из рядовых, а это очень большая
редкость даже в самом крохотном немецком...
Отец Браун вскочил.
— Выдвинулся из рядовых! — воскликнул он и чуть было не
присвистнул.— Ну и ну, до чего же странная история! До чего
странный способ убить человека... но, пожалуй, никаких других
возможностей тут не было. И подумать только, какая нена¬
висть — так долго ждать...
— О чем вы говорите? — перебил Фламбо.— Каким это спосо¬
бом его убили?
— Его убили с помощью перевязи,— сдержанно произнес Бра¬
ун. И, выслушав протесты Фламбо, продолжал: — Да, да, про
пулю я знаю. Наверно, надо сказать так: он умер оттого, что на
нем была перевязь. Эти слова не столь привычны для слуха, как,
скажем: он умер оттого, что у него был тиф...
— Похоже, у вас в голове шевелится какая-то догадка,— сказал
Фламбо,— но как же быть с пулей в голове Отто — ее оттуда не
выкинешь. Я ведь вам уже говорил: его с легкостью могли бы заду¬
шить. Но его застрелили. Кто? Как?
— Застрелили по его собственному приказу,— сказал священ¬
ник.
— Вы думаете, это самоубийство?
— Я не сказал «по его воле»,— возразил отец Браун.— Я сказал
«по его собственному приказу»
— Ну хорошо, как вы это объясняете?
Отец Браун засмеялся.
— Я ведь сейчас на отдыхе,— сказал он.— И никак я это не
объясняю. Просто эти места напоминают мне сказку, и, если хо¬
тите, я и сам расскажу вам сказку.
Розовые облачка, похожие на помадки, слились и увенчали
башни золоченого пряничного замка, а розовые младенческие
пальчики почек на деревьях, казалось, растопырились и тянулись
к ним изо всех сил; голубое небо уже по-вечернему лиловело, и тут
отец Браун вдруг снова заговорил:
— Был мрачный, ненастный вечер, с деревьев еще капало по¬
сле дождя, а траву уже покрывала роса, когда князь Отто Гроссен-
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
361
маркский поспешно вышел из боковой двери замка и быстрым
шагом направился в лес. Один из бесчисленных часовых при виде
его взял на караул, но он этого не заметил. Он предпочел бы, что¬
бы и его сейчас не замечали. Он был рад, когда высокие деревья,
серые и уже влажные от дождя, поглотили его, как трясина. Он
нарочно выбрал самый глухой уголок своих владений, но даже и
здесь было не так глухо и пустынно, как хотелось бы князю. Одна¬
ко можно было не опасаться, что кто-нибудь не в меру навязчи¬
вый или не в меру услужливый последует за ним по пятам, ведь он
вышел из замка неожиданно даже для самого себя. Разряженные
дипломаты остались в замке, он потерял к ним всякий интерес.
Он вдруг понял, что может обойтись без них.
Его главной страстью был не страх смерти (он все же много
благороднее), но странная жажда золота. Ради этого легендарного
золота он покинул Гроссенмарк и захватил Хейлигвальденштейн.
Ради золота и только ради золота он подкупил предателя и звер¬
ски убил героя, ради золота упорно и долго допрашивал веролом¬
ного гофмейстера, пока наконец не пришел к заключению, что
изменник не солгал. Он и в самом деле ничего об этом не знал.
Ради того, чтобы заполучить это золото, он уже не раз платил, не
слишком, правда, охотно, и обещал заплатить еще, если большая
часть его достанется ему; и ради золота сейчас, точно вор, тайно
выскользнул из замка под дождь, ибо ему пришла на ум другая
возможность завладеть светом очей своих, и завладеть задешево.
Поодаль от замка, в конце петляющей горной тропы, по кото¬
рой князь держал путь, среди круто вздымающихся вверх, точно
колонны, выступов кряжа, нависшего над городом, приютилось
убежище отшельника — всего лишь пещера, огороженная колю¬
чим кустарником; здесь-то уже долгие годы и скрывался от мира
третий из знаменитых братьев. Отчего бы ему и не открыть тайну
золота,— думал князь Отто. Давным-давно, еще до того, как сде¬
латься аскетом и отказаться от собственности и всех радостей
жизни, он знал, где спрятано сокровище, и, однако, не стал его
искать. Правда, они когда-то были врагами, но ведь теперь отше¬
льник в силу веры своей не должен иметь врагов. Можно в чем-то
пойти ему навстречу, воззвать к его устоям, и он, пожалуй, откро¬
ет тайну, которая касается всего лишь мирского богатства. Не¬
смотря на сеть воинских постов, выставленных по его же приказу,
на бесчисленные меры предосторожности, Отто был не трус, и,
уж во всяком случае, алчность говорила в нем громче страха. Да и
чего, в сущности, бояться? Ведь во всем княжестве ни у кого из
362
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
жителей наверняка нет оружия, и уж стократ верней, что его нет в
тихом горном убежище этого святоши, который питается трава¬
ми, живет здесь с двумя старыми неотесанными слугами и уже
многие годы не слышит человеческого голоса. С какой-то злове¬
щей улыбкой князь Отто посмотрел вниз на освещенный фонаря¬
ми квадратный лабиринт города. Всюду, насколько хватал глаз,
стоят под ружьем его друзья, а у его врагов — ни щепотки пороха.
Часовые так близко подступают даже к этой горной тропе, что
стоит ему крикнуть — и они кинутся сюда, вверх, не говоря уж о
том, что через определенные промежутки времени лес и горный
кряж прочесывают патрули; часовые начеку и в отдалении, за ре¬
кой, в смутно очерченном лесу, который отсюда кажется просто
кустарником,— и никакими окольными путями врагу сюда не
проникнуть. А вокруг замка часовые стоят и у западных ворот и у
восточных, и у северных и у южных, и со всех четырех сторон они
цепью окружают замок. Нет, он, Отто, в безопасности.
Это стало ему особенно ясно, когда он поднялся на гребень и
увидел, как голо вокруг гнезда его старого врага. Он оказался на
маленькой каменной платформе, которая с трех сторон круто об¬
рывалась вниз. Позади чернел вход в пещеру, полускрытый колю¬
чим кустарником и совсем низкий, даже не верилось, что туда мо¬
жет войти человек. Впереди — крутой скалистый склон, и за ним,
смутно видная в туманной дали, раскинулась долина. На неболь¬
шом каменном возвышении стоял старый бронзовый то ли ана¬
лой, то ли пюпитр, казалось, он с трудом выдерживает огромную
немецкую Библию. Бронза (а может быть, это была медь) позеле¬
нела в разреженном горном воздухе, и Отто тотчас подумал:
«Даже если тут и были ружья, их давно разъела ржавчина». Луна,
всходившая за гребнями и утесами, озарила все вокруг мертвен¬
ным светом, дождь перестал.
За аналоем стоял глубокий старик в черном одеянии — оно
круто ниспадало с плеч прямыми недвижными складками, точно
утесы вокруг, но белые волосы и слабый голос, казалось, одина¬
ково бессильно трепетали на ветру, взгляд его был устремлен ку¬
да-то вдаль, поверх долины. Он, видимо, исполнял какой-то еже¬
дневный непременный обряд.
— «Они полагались на своих коней...»
— Сударь,— с несвойственной ему учтивостью обратился
князь к старику,— я хотел бы сказать вам несколько слов.
— «...и на свои колесницы,— чуть внятно продолжал ста¬
рик,— а мы полагаемся на господа сил...»
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
363
Последние слова совсем нельзя было расслышать, старик бла¬
гоговейно закрыл книгу, почти слепой, он ощупью отыскал край
аналоя и ухватился за него. Тотчас же из темного низкого устья
пещеры выскользнули двое слуг и поддержали его. Они тоже
были в тускло-черных балахонах, но в волосах их не светилось мо¬
розное серебро и черты лица не сковала холодная утонченность.
То были крестьяне, хорваты или мадьяры с широкими грубыми
лицами и туповато мигающими глазами. Впервые князю стало не¬
много не по себе, но мужество и привычное умение изворачивать¬
ся не изменили ему.
— Пожалуй, с той ужасной канонады, при которой погиб ваш
несчастный брат, мы с вами не встречались,— сказал он.
— Все мои братья умерли,— ответил старик; взгляд его
по-прежнему был устремлен куда-то вдаль, поверх долины. По¬
том, на миг обратив к Отто изможденное тонкое лицо — бело¬
снежные волосы низко свисали на лоб, точно сосульки,— он при¬
бавил: — Да и сам я тоже мертв.
— Надеюсь, вы поймете, что я пришел сюда не затем, чтобы
преследовать вас, точно тень тех страшных раздоров,— сдержи¬
вая себя, чуть ли не доверительно заговорил князь.— Не станем
обсуждать, кто был тогда прав и кто виноват, но в одном, по край¬
ней мере, мы всегда были правы, потому что в этом вы никогда не
были повинны. Какова бы ни была политика вашей семьи, нико¬
му никогда не приходило в голову, что вами движет всего лишь
жажда золота. Ваше поведение поставило вас вне подозрений,
будто...
Старик в строгом черном облачении смотрел на князя слезя¬
щимися голубыми глазами, и в лице его была какая-то бессильная
мудрость. Но при слове «золото» он вытянул руку, словно что-то
отстраняя, и отвернулся к горам.
— Он говорит о золоте,— вымолвил старик.— Он говорит о за¬
претном. Пусть умолкнет.
Отто страдал извечной истинно прусской слабостью: он вооб¬
ражал, что успех — не случайность, а врожденный дар. Он твердо
верил, что он и ему подобные рождены побеждать народы, рож¬
денные покоряться. А потому чувство изумления было ему незна¬
комо, и то, что произошло дальше, застигло его врасплох. Он хо¬
тел было возразить отшельнику и не смог произнести ни сло¬
ва — что-то мягкое вдруг закрыло ему рот и накрепко, точно жгу¬
том, стянуло голову. Прошло добрых сорок секунд, прежде чем он
364
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
сообразил, что сделали это слуги-венгры, и притом его же собст¬
венной перевязью.
Старик снова неуверенными шагами подошел к огромной
Библии, покоящейся на бронзовой подставке, с каким-то ужаса¬
ющим терпением принялся медленно переворачивать страницы,
пока не дошел до Послания Иакова, и стал читать:
— «...так и язык небольшой член, но...»
Что-то в его голосе заставило князя вдруг повернуться и кину¬
ться вниз по тропе. Лишь на полпути к парку, окружавшему за¬
мок, впервые попытался он сорвать перевязь, что стягивала шею
и челюсти. Попытался раз, другой, третий, но тщетно: те, кто за¬
ткнул ему рот, знали, что одно дело развязывать узел, когда он у
тебя перед глазами, и совсем другое — когда он на затылке. Ноги
Отто были свободны — прыгай по горам, как антилопа, руки сво¬
бодны — маши, подавай любой сигнал, а вот сказать он не мог ни
слова. Дьявол бесновался в его душе, но он был нем.
Он уже совсем близко подошел к парку, обступавшему замок,
и только тогда окончательно понял, к чему его приведет бессло¬
весность и к чему его с умыслом привели. Мрачно посмотрел он
на яркий, освещенный фонарями лабиринт города внизу и теперь
уже не улыбнулся. С убийственной насмешкой вспомнил он все,
что недавно говорил себе совсем в ином настроении. Далеко, на¬
сколько хватал глаз,— ружья его друзей, и каждый пристрелит его
на месте, если он не отзовется на оклик. Ружей так много и они
так близко, лес и горный кряж неустанно прочесывают днем и но¬
чью, а потому в лесу не спрячешься до утра. Часовые и на таких да¬
льних подступах, что враг не может ни с какой стороны обойти их
и проникнуть в город, а потому нет надежды пробраться в город
издалека, в обход. Стоит только закричать — и его солдаты кинут¬
ся к нему на помощь. Но закричать он не может.
Луна поднялась выше и засияла серебром, и ночное небо ярко
синело, прочерченное черными стволами сосен, обступавших за¬
мок. Какие-то цветы, широко распахнутые, с перистыми лепест¬
ками, и засветились и словно вылиняли в лунном сиянии — ни¬
когда прежде он ничего подобного не замечал,— и эти цветы, что
теснились к стволам деревьев, словно обвивали их вокруг корней,
казались ему пугающе неправдоподобными. Быть может, злая не¬
воля, внезапно завладевшая им, помрачила его рассудок, но в лесу
этом ему всюду чудилось что-то бесконечно немецкое — волшеб¬
ная сказка. Ему чудилось, будто он приближается к замку людое¬
да — он забыл, что людоед — владелец замка — это он сам.
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА ОТЦА БРАУНА
365
Вспомнилось, как в детстве он спрашивал мать, водятся ли в ста¬
ром парке при их родовом замке медведи. Он наклонился, чтобы
сорвать цветок, словно надеялся этим талисманом защититься от
колдовства. Стебель оказался крепче, чем он думал, и сломался с
легким треском. Отто хотел было осторожно засунуть цветок за
перевязь на груди — и тут раздался оклик:
— Кто идет?
И тогда Отто вспомнил, что перевязь у него не там, где ей поло¬
жено быть.
Он пытался крикнуть — и не мог. Последовал второй оклик, а
за ним выстрел — пуля взвизгнула и, ударившись в цель, смолкла.
Отто Гроссенмаркский мирно лежал среди сказочных деревь¬
ев — теперь он уже не натворит зла ни золотом, ни сталью, а се¬
ребряный карандаш луны выхватывал и очерчивал тут и там то за¬
мысловатые украшения на его мундире, то глубокие морщины на
лбу. Да помилует Господь его душу.
Часовой, который стрелял согласно строжайшему приказу по
гарнизону, понятно, кинулся отыскивать свою жертву. Это был
рядовой по фамилии Шварц, позднее ставший среди военного со¬
словия личностью небезызвестной, и нашел он лысого человека в
воинском мундире, чье лицо, туго обмотанное его же перевязью,
было точно в маске — виднелись только раскрытые мертвые гла¬
за, холодно поблескивавшие в лунном свете. Пуля прошла через
перевязь, стягивающую челюсть, вот почему в ней тоже осталось
отверстие, хотя выстрел был всего один. Повинуясь естественно¬
му побуждению, хотя так поступать и не следовало, молодой
Шварц сорвал загадочную шелковую маску и отбросил на траву; и
тогда он увидел, кого убил.
Как события развивались дальше, сказать трудно. Но я скло¬
нен верить, что в этом небольшом лесу и вправду творилась сказ¬
ка,— как ни ужасен был случай, который положил ей начало. Был
ли девушке по имени Хедвига еще прежде знаком солдат, которо¬
го она спасла и за которого после вышла замуж, или она ненаро¬
ком оказалась на месте происшествия и знакомство их завязалось
в ту ночь,— этого мы, вероятно, никогда не узнаем. Но мне кажет¬
ся, что эта Хедвига — героиня и она заслуженно стала женой че¬
ловека, который сделался в некотором роде героем. Она поступи¬
ла смело и мудро. Она уговорила часового вернуться на свой пост,
где уже ничто не будет связывать его со случившимся: он окажет¬
ся лишь одним из самых верных и дисциплинированных среди
полусотни часовых, стоящих поблизости. Она же осталась подле
366 МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
тела и подняла тревогу, и ее тоже ничто не могло связывать с не¬
счастьем, так как у нее не было и не могло быть никакого огне¬
стрельного оружия.
— Ну и, надеюсь, они счастливы,— сказал отец Браун, весело
поднимаясь.
— Куда вы? — спросил Фламбо.
— Хочу еще разок взглянуть на портрет гофмейстера, того са¬
мого, который предал своих братьев,— ответил священ¬
ник.— Интересно, в какой мере... интересно, если человек предал
дважды, стал ли он от этого меньше предателем?
И он долго размышлял перед портретом седовласого черно¬
брового старика с любезнейшей, будто наклеенной улыбкой, ко¬
торую словно оспаривал недобрый, предостерегающий взгляд.
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
В жизни отца Брауна был краткий период, когда он наслаждал¬
ся — или, вернее, не наслаждался — неким подобием славы. Он
стал кратковременной сенсацией в газетных статьях и даже глав¬
ной темой для дискуссии в еженедельных обзорах. Его подвиги,
перелагаемые на множество ладов, оживленно обсуждались в
клубах и гостиных, особенно в Америке. Но самое нелепое и неве¬
роятное для его знакомых заключалось в том, что он стал героем
детективных рассказов, публиковавшихся в журналах.
Блуждающий луч рампы настиг отца Брауна в самом уединен¬
ном, или, во всяком случае, в самом отдаленном из многочислен¬
ных мест его проживания. В качестве чего-то среднего между
миссионером и приходским священником он был отправлен в
один из тех уголков северного побережья Южной Америки, кото¬
рые до сих пор ненадежно льнут к европейским державам или уг¬
рожают стать независимыми республиками под гигантской тенью
президента Монро. Население здесь было красно-коричневым с
розовыми вкраплениями, то есть испано-американо-индейским,
но с заметной и постоянно увеличивавшейся примесью северных
американцев, имевших английские и немецкие корни. Неприят¬
ности начались, когда один приезжий, только что высадившийся
на берег и немало раздосадованный пропажей одного из своих че¬
моданов, приблизился к первому зданию, которое попалось ему
на глаза — католической миссии с примыкающей часовней, пе¬
ред которой находилась длинная веранда и ряд столбиков, увитых
черными лозами с большими угловатыми листьями, уже расцве¬
ченными красками осени. За ними выстроился ряд сидящих лю¬
дей, почти таких же неподвижных, как столбики, и расцвеченных
на манер виноградных листьев. Хотя их широкополые шляпы
были такими же черными, как их немигающие глаза, многие лица
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
казались высеченными из темно-красной древесины заокеанских
лесов. Многие из них курили очень длинные и тонкие черные си¬
гары, дым которых создавал единственное движение над этой
сценой. Приезжий, вероятно, назвал бы их туземцами, хотя неко¬
торые из них очень гордились испанской кровью. Но этот приез¬
жий был не из тех, кто способен провести тонкое различие между
испанцами и краснокожими, и предпочитал считать людей ча¬
стью фона, как только навешивал на них ярлык местной принад¬
лежности.
Он был газетчиком из Канзас-Сити — сухопарый блондин с
«любознательным носом», по выражению Мередита. Действите¬
льно, создавалось впечатление, будто он ощупывает окружающее
своим носом, чрезвычайно подвижным, словно хоботок муравье¬
да. Он носил фамилию Снейт, к которой его родители по неясным
соображениям добавили имя Сол, которое он, по понятным при¬
чинам, старался скрывать от окружающих. В конце концов он
стал называть себя Полом, хотя совсем по другим причинам, не¬
жели апостол язычников. Напротив, если бы он разбирался в та¬
ких вещах, ему бы больше подошло имя гонителя Савла, а не апо¬
стола Павла, так как он относился к официальной религии с веж¬
ливым презрением, которое скорее можно усвоить у Ингресолла,
чем у Вольтера. Но, как оказалось, вежливость составляла не са¬
мую важную сторону его характера, когда он повернулся к миссии
и людям, сидевшим перед верандой. Что-то в их неприлично рас¬
слабленных позах и безразличных взглядах воспламенило его
собственную жажду действий, а поскольку он не дождался отве¬
тов на свои первые вопросы, то взял на себя роль оратора.
Стоя под палящим солнцем в белой панаме, одетый с иголоч¬
ки, он стиснул свой саквояж стальной хваткой и гневно обратился
к людям, сидевшим в тени. Он громогласно объяснил им, что они
ленивы и нечистоплотны, чудовищно невежественны и в целом
хуже животных, если только способны это понять. С его точки
зрения, только вредоносное влияние религии могло довести их до
такого скотского и угнетенного состояния, в котором они могли
только сидеть в тени, курить да бездельничать.
— Что вы за безвольные существа, если позволяете помыкать
собой этим кичливым болванам, только потому что они расхажи¬
вают в митрах, тиарах и парчовых ризах? — разглагольствовал
он.— Они обращаются со всеми остальными, как с грязью, а вы
глазеете на их короны, балдахины и священные зонтики, словно
дети в пантомиме. Какой-нибудь помпезный высший жрец мум-
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
371
бо-юмбо смотрит на вас, словно он властелин всего мира. А вы?
Во что вы превратились, бедные простофили? Поэтому-то вы и
скатываетесь обратно к варварству, не умеете читать и писать, и...
В этот момент высший жрец мумбо-юмбо в недостойной
спешке выкатился из дверей миссии. Он не был похож на власте¬
лина всего мира, но скорее напоминал сверток поношенной чер¬
ной одежды, кое-как застегнутой на коротком валике грузного ту¬
ловища. Он не носил тиару, даже если имел ее, зато носил потре¬
панную широкополую шляпу, не слишком отличавшуюся от ин¬
дейских и впопыхах сдвинутую на затылок. Он собрался было
обратиться к неподвижным туземцам, но тут заметил незнакомо¬
го человека.
— Я могу вам чем-то помочь? — поспешно спросил он.— Не
желаете ли зайти в дом?
Пол Снейт вошел в дом, где ему предстояло значительно рас¬
ширить свои журналистские познания о многих вещах. Его ре¬
портерский инстинкт оказался сильнее предрассудков, поэтому
он задал множество вопросов и получил ответы, удивившие и за¬
интриговавшие его. Он узнал, что индейцы умеют читать и писать
по той простой причине, что священник научил их этому, но чи¬
тают и пишут лишь по необходимости, так как предпочитают бо¬
лее непосредственное общение. Он узнал, что эти странные люди,
неподвижно сидевшие перед верандой, неустанно трудятся на
своих клочках земли — особенно те из них, в ком больше полови¬
ны испанской крови. Еще больше его поразил тот факт, что все
они имеют собственные земельные наделы. Во многом это было
связано с давней традицией, но священник тоже сыграл опреде¬
ленную роль; при этом он, наверное, в первый и последний раз
принял участие в политических делах, пусть и на местном уровне.
Недавно по региону прокатилась волна атеистического и почти
анархического радикального движения, периодически возника¬
ющего в странах латинской культуры, которое обычно начинает¬
ся с создания тайного общества, а заканчивается гражданской
войной. Лидером местных радикалов был некто Альварес, дово¬
льно колоритный авантюрист португальского происхождения, но
с примесью негритянской крови, как утверждали его враги. Он
возглавлял некие ложи и храмы того рода, где даже атеизм умуд¬
ряется рядиться в мистические одежды. Лидером консервативной
партии был фабрикант Мендоза, человек не такой интересный,
зато очень богатый и респектабельный. По общему мнению, за¬
конность и порядок были бы совершенно утрачены, если бы влас¬
372
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ти не предприняли популярных мер, таких как закрепление земли
за крестьянами; эта инициатива исходила главным образом из ма¬
ленькой католической миссии отца Брауна.
Пока он беседовал с журналистом, в комнату вошел Мендоза,
лидер консерваторов. Это был дородный смуглый мужчина с лы¬
сой головой, похожей на грушу, и туловищем, форма которого на¬
поминала тот же фрукт. Он курил ароматическую сигару, но теат¬
ральным жестом отбросил ее, когда приблизился к священнику,
словно вошел в церковь, и поклонился с изяществом, почти неве¬
роятным для такого упитанного человека. Он чрезвычайно серь¬
езно относился к общественным формальностям, особенно если
речь шла о религиозных учреждениях. Можно сказать, он был од¬
ним из тех мирян, которые выглядят более воцерковленными,
чем сами церковники. Это обстоятельство сильно смущало отца
Брауна, особенно при личном общении.
«Я склонен считать себя антиклерикалом,— говорил он с лег¬
кой улыбкой,— но в мире было бы наполовину меньше клерика¬
лизма, если бы миряне оставили церковные дела клирикам».
— О, мистер Мендоза! — воскликнул журналист в новом при¬
ливе воодушевления.— Кажется, мы встречались раньше. Вы не
были на торговом конгрессе в Мексике в прошлом году?
Тяжелые веки Мендозы дрогнули в знак признания, и по его
лицу медленно расползлась улыбка.
— Я помню,— произнес он.
— Там за час-другой можно было провернуть очень выгодную
сделку,— жизнерадостно продолжал Снейт.— Наверное, вы тоже
остались довольны.
— Мне очень повезло,— скромно заметил Мендоза.
— Неужели вы сами верите в это? — с энтузиазмом воскликнул
Снейт.— Удача приходит к людям, которые знают, когда сделать
нужный ход, а вы это знаете очень хорошо. Но надеюсь, я не от¬
влекаю вас от важных дел?
— Вовсе нет,— сказал Мендоза.— Я часто захожу к падре, что¬
бы немного побеседовать с ним. Это большая честь для меня.
Казалось, что такое близкое знакомство между отцом Брауном
и известным, даже прославленным бизнесменом завершило ду¬
ховное примирение между священником и практичным мисте¬
ром Снейтом. Миссия приобрела для него более респектабель¬
ный вид, и он был готов закрыть глаза на такие случайные напо¬
минания о религии, как часовня и дом католического священнос¬
лужителя. Он с энтузиазмом отнесся к просветительской
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
373
программе священника — во всяком случае, к ее светской и обще¬
ственной стороне — и заявил о своей готовности в любой момент
послужить живым телеграфом для связи со всем миром. Именно в
этот момент отцу Брауну показалось, что симпатия журналиста
еще более обременительна, чем его враждебность.
Пол Снейт энергично взялся за статьи об отце Брауне. Он пи¬
сал о нем пространные и шумные панегирики, которые затем по¬
сылал через континент в свою газету на Среднем Западе. Он фото¬
графировал несчастного клирика за самыми обычными занятия¬
ми и публиковал огромные фотографии на огромных разворотах
американских воскресных газет. Он превращал высказывания
священника в лозунги и неустанно поставлял миру «новые вести»
от преподобного джентльмена в Южной Америке. Любой народ,
менее крепкий и любознательный, чем американцы, вскоре очень
устал бы от отца Брауна. В результате он получал вежливые и за¬
манчивые предложения о проведении лекционного тура в США, а
после его отказа поступили новые предложения с еще более вы¬
годными условиями, выдержанные в еще более почтительном
тоне. По инициативе мистера Снейта был задуман цикл рассказов
наподобие историй о Шерлоке Холмсе, предложенный герою с
просьбой о содействии и поддержке. Когда священник обнару¬
жил, что рассказы уже публикуются, у него не осталось других
предложений, кроме просьбы прекратить это безобразие. Это, в
свою очередь, было воспринято мистером Снейтом как основа
для дискуссии о том, не стоит ли временно похоронить отца Брау¬
на, например сбросив его с утеса на манер Холмса. На все эти за¬
просы священник терпеливо отвечал в письменном виде: он был
согласен на такое условие временного прекращения рассказов и
умолял, чтобы перерыв продолжался как можно дольше. Ответы,
которые он писал, с каждым разом становились все короче, а за¬
кончив последний из них, он тяжко вздохнул.
Не стоит и говорить, что взрыв популярности в Северной Аме¬
рике эхом отдался на юге, где отец Браун рассчитывал пожить в
покое и уединении. Местные англичане и американцы преис¬
полнились гордости оттого, что рядом с ними обитает столь
широко разрекламированная личность. Американские туристы
того рода, что, оказавшись в Британии, немедленно требуют по¬
казать им Вестминстерское аббатство, сразу же требовали пока¬
зать им отца Брауна. Уже вырисовывалась перспектива экскурси¬
онных поездов, названных в его честь, и массовых туров для
осмотра местной достопримечательности. Отца Брауна особенно
374
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
беспокоили честолюбивые коммерсанты и владельцы магазинов,
настойчиво предлагавшие ему попробовать их товары и дать свою
рекомендацию. Даже если никаких рекомендаций не поступало,
они продолжали переписку с целью получения автографов. По¬
скольку священник был добросердечным человеком, они многое
получили от него. Но поворотным моментом в его жизни стал от¬
вет на просьбу франкфуртского виноторговца Экштейна — всего
лишь несколько слов, поспешно начертанных на визитной кар¬
точке.
Экштейн был суетливым курчавым коротышкой в пенсне. Он
чрезвычайно настаивал, чтобы священник не только попробовал
его знаменитый целебный портвейн, но и дал знать, где и когда
это произошло. Отец Браун не особенно удивился этому требова¬
нию, потому что давно устал дивиться рекламным нелепостям.
Он что-то нацарапал в ответ и вернулся к другим, более разумным
делам. Но ему снова пришлось отвлечься, на этот раз из-за запис¬
ки от его политического недруга Альвареса, который приглашал
его на совещание, дающее надежду на компромисс между вражду¬
ющими сторонами. Оно должно было состояться вечером, в кафе
за старой городской стеной. На этот запрос отец Браун тоже от¬
правил утвердительный ответ вместе с напыщенным курьером во¬
енного вида, который ждал снаружи, а в оставшиеся полтора-два
часа попробовал немного позаниматься текущими делами. Когда
пришло время собираться, он налил себе целебного портвейна
мистера Экштейна, с улыбкой взглянул на часы, осушил бокал и
вышел в ночь.
Маленький городок был залит лунным светом, поэтому, когда
священник подошел к живописным воротам с аркой в стиле роко¬
ко и фантастическими силуэтами пальм на заднем плане, это на¬
поминало сцену из испанской оперы. Длинный лист пальмы с за¬
зубренными краями, свисавший по другую сторону арки, виднел¬
ся в проеме и напоминал черную морду аллигатора. Прихотливый
образ не задержался бы в воображении священника, если бы не
другое обстоятельство, привлекшее его бдительный взор. Воздух
был совершенно неподвижен, без единого дуновения ветерка, но
он отчетливо видел, как свисающий пальмовый лист вдруг поше¬
велился.
Отец Браун оглянулся по сторонам и понял, что находится в
полном одиночестве. Он оставил позади последние дома, в основ¬
ном запертые и с закрытыми ставнями, и шел между двумя длин¬
ными голыми стенами, сложенными из больших плоских камней;
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
375
из щелей в кладке выбивались пучки колючих местных сорняков.
Он не мог разглядеть огней кафе за аркой ворот — возможно, оно
находилось слишком далеко. Под аркой не было видно ничего,
кроме широкой разбитой мостовой, смутно белевшей в лунном
свете, с разбросанными то тут, то там чахлыми кустиками опун¬
ции. Отец Браун остро чуял недоброе. Он испытывал почти физи¬
ческую угнетенность, но и не подумал остановиться. Хотя он об¬
ладал немалым мужеством, оно все-таки уступало его неуемному
любопытству. Всю свою жизнь он руководствовался интеллектуа¬
льной жаждой истины, даже в мелочах. Ему часто приходилось
сдерживать ее, хотя бы ради приличий, но она никуда не уходила.
Когда он прошел под аркой, с верхушки пальмы на другой сто¬
роне ловко, как мартышка, спрыгнул какой-то человек и замах¬
нулся на него ножом. В то же мгновение из тени у стены быстро
выскочил другой человек, который занес над головой дубинку и
обрушил ее вниз. Отец Браун повернулся, зашатался и осел бес¬
форменной кучей; на его круглом лице застыло выражение крот¬
кого, но чрезвычайно сильного удивления.
В том же городке и в то же самое время жил молодой америка¬
нец, сильно отличавшийся от Пола Снейта. Его звали Джон
Адамс Рэйс, и он был инженером-электриком, нанятым Мендо¬
зой для того, чтобы оборудовать старую часть города современны¬
ми осветительными устройствами. Он был гораздо менее иску¬
шен в сатире и международных сплетнях, чем американский жур¬
налист, но на самом деле в Америке на миллион таких людей, как
Рейс, приходится один такой человек, как Снейт. Он превосходно
разбирался в своей работе, но во всех прочих отношениях был
очень простым человеком. Он начал карьеру помощником фар¬
мацевта в поселке на западе страны и поднялся благодаря своему
трудолюбию и врожденному таланту, но по-прежнему считал
родной городок центром обитаемого мира. Его воспитали в чисто
пуританской манере, с семейной Библией на коленях у матери, и
он до сих пор хранил верность своему вероисповеданию, хотя и не
часто вспоминал о нем из-за обилия работы. Посреди ослепите¬
льных огней самых ярких и необычных открытий, находясь на пе¬
реднем крае научных экспериментов о творя чудеса света и звука
подобно божеству, создающему новые звезды и солнечные систе¬
мы, он ни на секунду не сомневался, что «дома» жизнь устроена
лучше всего на свете — ведь там осталась мать, семейная Библия и
тихое благочестие его поселка. Он почитал мать с таким серьез¬
ным рвением и искренностью, как если бы был любвеобильным
376
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
французом. Он пребывал в убеждении, что христианская вера яв¬
ляется единственно правильной, но лишь смутно тосковал по ней
каждый раз, когда оказывался в современном мире. От него едва
ли можно было ожидать сочувственного отношения к религиоз¬
ным излишествам католических стран; в своей неприязни к епис¬
копским митрам и посохам он разделял точку зрения Снейта, хотя
и не на такой заносчивый манер. Он не питал склонности Мендо¬
зы к публичным поклонам и расшаркиваниям, но определенно не
испытывал симпатии к масонскому мистицизму атеиста Альваре¬
са. Вероятно, полутропический образ жизни, с краснокожими
индейцами и испанской позолотой, был слишком экзотическим
для него. Так или иначе, он не хвастался, когда сказал, что здесь
нет ничего, что могло бы украсить его родной городок. Он дейст¬
вительно считал, что где-то есть нечто простое, невзыскательное
и трогательное, и уважал это больше всего на свете. Но с недавне¬
го времени у него возникло любопытное и необъяснимое чувство,
противоречившее всем его убеждениям. Он не мог отвернуться от
истины: единственной вещью во всех его путешествиях, которая
хотя бы немного напоминала ему о старой поленнице, провинци¬
альных добродетелях и Библии на коленях у матери, было круглое
лицо и громоздкий черный зонтик отца Брауна.
Он обнаружил, что бессмысленно глазеет на невзрачную и
даже комичную черную фигурку священника, расхаживавшего по
улице, и рассматривает ее с почти болезненным увлечением,
словно ходячую загадку или парадокс. Посреди всего, что он не¬
навидел, ему встретилось нечто вызывающее невольную симпа¬
тию. Он как будто претерпел ужасные пытки от рук младших де¬
монов и вдруг узнал, что сам дьявол — вполне заурядная лич¬
ность.
Случилось так, что, выглянув из окна в тот лунный вечер, он
увидел дьявола во плоти, демона необъяснимой безупречности в
широкополой черной шляпе и длинной черной сутане, бредущего
по улице к городским воротам. Рэйс гадал, куда идет священник и
что он затевает, и смотрел на залитую лунным светом улицу еще
долго после того, как черная фигурка прошла мимо. Потом он
увидел нечто другое, еще больше заинтересовавшее его. Два дру¬
гих человека, которых он узнал, прошли перед его окном, как ак¬
теры на сцене. Голубоватый свет образовывал призрачный нимб
вокруг копны курчавых волос на голове маленького виноторговца
Экштейна и очерчивал силуэт более высокой и темной фигуры с
орлиным профилем, в старомодном тяжелом цилиндре, который
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
377
делал ее очертания еще более диковинными, словно в театре те¬
ней. Рэйс упрекнул себя за то, что позволил луне играть такие
шутки с его воображением; со второго взгляда он узнал черные
испанские бакенбарды и сухощавое лицо доктора Кальдерона,
известного городского врача, который однажды оказывал Мендо¬
зе профессиональные услуги. Но в том, как эти двое перешепты¬
вались и оглядывались по сторонам, было что-то странное. По¬
винуясь внезапному порыву, Рэйс перепрыгнул через низкий
подоконник и босиком зашагал по дороге вслед за ними. Он уви¬
дел, как они исчезли в темном арочном проеме, а секунду спустя
оттуда донесся жуткий крик, удивительно громкий и пронзи¬
тельный, показавшийся Рэйсу тем более зловещим, что кричав¬
ший отчетливо произнес несколько слов на неизвестном ему
языке.
Послышался топот ног, новые крики, а потом раздался сме¬
шанный рев горя или бешенства, сотрясший привратные башен¬
ки и кроны пальм. В собравшейся толпе возникло слитное движе¬
ние, как будто люди расступались от прохода. А потом под темны¬
ми сводами послышался новый голос, на этот раз говоривший на
понятном языке и прозвучавший как глас судьбы:
— Отец Браун мертв!
Рэйс так и не понял, что за опора рухнула в его сознании и по¬
чему то, на что он рассчитывал, вдруг подвело его. Он побежал к
воротам и успел как раз вовремя, чтобы встретиться со своим соо-
течествеником, журналистом Снейтом, который только что вы¬
шел из темноты, смертельно бледный и нервно похрустывавший
пальцами.
— Это правда,— сказал Снейт со всем почтением, на какое то¬
лько был способен.-— Он обречен. Врач осмотрел его и сказал, что
надежды нет. Какие-то проклятые даго проломили ему череп ду¬
бинкой, когда он проходил через ворота,— бог знает почему! Это
огромная потеря для всего города.
Рэйс не ответил или, возможно, не мог ответить. Он отвернул¬
ся и побежал к сцене трагедии. Маленькая черная фигура лежала
там, где упала, на широких плитах мостовой с пробивающимися
зелеными колючками, а огромную толпу сдерживал какой-то ве¬
ликан, пользовавшийся в основном жестами. Многие подавались
в сторону по одному мановению его руки, словно он был волшеб¬
ником.
Диктатор и демагог Альварес был высоким, статным мужчи¬
ной и всегда одевался с излишней пышностью. Сейчас он носил
378
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
зеленый мундир, расшитый змейками серебряной тесьмы, а ор¬
ден у него на шее был подвешен на ярко-бордовой ленте. Его ко¬
ротко стриженные вьющиеся волосы уже поседели и по контрасту
с его лицом (которое друзья называли оливковым, а враги черно¬
мазым) казались почти золотистыми. Его лицо с крупными черта¬
ми, обычно властное или обманчиво-добродушное, сейчас было
серьезным и суровым, как подобало обстановке. Он объяснил,
что ждал отца Брауна в кафе, когда услышал какой-то шорох и
звук упавшего тела. Выбежав на улицу, он обнаружил труп, лежав¬
ший на мостовой.
— Я знаю, о чем думают некоторые из вас,— сказал он, с гор¬
дым видом оглядываясь вокруг.— Если вы боитесь меня,— а ведь
вы боитесь,— я сам скажу это за вас. Я атеист. Я не могу призвать
никакого бога себе в свидетели, но клянусь вам честью мужчины
и солдата, что я непричастен к этому. Если бы убийцы сейчас ока¬
зались у меня в руках, я с радостью повесил бы их на этом дереве.
— Разумеется, нам приятно слышать это от вас,— чопорно от¬
ветил старый Мендоза, стоявший над телом своего павшего собе¬
седника.— Этот удар слишком ужасен для нас, чтобы сейчас раз¬
глагольствовать о своих чувствах. Будет вернее и достойнее, если
мы уберем тело моего друга и завершим этот нежданный митинг.
Насколько я понимаю, нет никаких сомнений в его смерти? — су¬
рово добавил он, обратившись к врачу.
— Никаких сомнений,— подтвердил Кальдерон.
Джон Рэйс вернулся домой опечаленным и с острым чувством
утраты. Казалось невероятным, что он тоскует по человеку, кото¬
рого даже не знал. Ему сказали, что похороны состоятся завтра.
Все считали, что критический момент должен быть пройден как
можно быстрее, так как опасались погромов и мятежей, которые с
каждым часом становились все более вероятными. Когда Снейт
впервые увидел индейцев, сидевших на веранде, они были похо¬
жи на ряд старинных ацтекских скульптур, вырезанных из крас¬
ного дерева. Но ему не довелось видеть их, когда они узнали о ги¬
бели священника.
Они бы, несомненно, восстали и линчевали республиканского
лидера, если бы не сиюминутная необходимость почтительно ве¬
сти себя перед гробом их собственного духовного наставника. На¬
стоящие убийцы, достойные кары больше, чем кто-либо другой,
как будто растворились в воздухе. Никто не знал их имен и даже
не был уверен, что умирающий человек видел их лица. Альварес,
яростно отрицавший свою причастность к убийству, присутство¬
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
379
вал на похоронах и шел за гробом в своем великолепном зеленом
мундире с серебряным шитьем, словно бравируя своей невинов¬
ностью.
За верандой каменная лестница круто поднималась на зеленую
насыпь, окаймленную живой изгородью из кактусов. Гроб с тру¬
дом подняли наверх и временно поставили у подножия большого
распятия, возвышавшегося над дорогой и охранявшего освящен¬
ную землю. Дорога внизу была запружена людьми, причитавши¬
ми и бормотавшими молитвы, — осиротевшими прихожанами,
утратившими своего пастыря. Несмотря на все эти вызывающие
проявления набожности, Альварес держался сдержанно и с досто¬
инством, и, как впоследствии заметил Рэйс, все бы прошло хоро¬
шо, если бы другие оставили его в покое.
Рэйс с горечью подумал, что Мендоза всегда был похож на ста¬
рого дурака, а теперь и вел себя как старый дурак. По местному
обычаю гроб оставили открытым, и с лица покойника сняли са¬
ван, отчего простодушные местные жители запричитали еще
громче. Это соответствовало традиции и не причинило бы ника¬
кого вреда, если бы какому-то чиновнику не пришло в голову со¬
вместить оплакивание покойного с пламенной речью над гробом
на манер французских вольнодумцев. Мендоза завел длинную
речь, и чем дольше он говорил, тем большее уныние охватывало
Джона Рэйса и тем меньше сочувствия он испытывал по отноше¬
нию к религиозному ритуалу. Перечень ангельских добродетелей
самого замшелого типа был представлен слушателям с неспеш¬
ной монотонностью послеобеденного оратора, не умеющего во¬
время остановиться. Это само по себе было достаточно плохо, но
по своей неисправимой глупости Мендоза начал укорять и даже
обличать своих политических оппонентов. Не прошло и трех ми¬
нут, как разразился скандал, имевший самые неожиданные по¬
следствия.
— Мы вправе спросить, можно ли найти подобные добродете¬
ли среди людей, бездумно отрекшихся от веры своих отцов,— го¬
ворил он, горделиво осматриваясь по сторонам.— Когда среди
нас появляются атеисты, атеистические лидеры и даже, боже со¬
храни, атеистические правители, их позорная философия прино¬
сит плоды в виде таких преступлений. Если спросить, кто убил
этого святого человека, можно не сомневаться, что...
В глазах полукровки и авантюриста Альвареса бушевали афри¬
канские страсти, и Рэйс неожиданно понял, что этот человек в
конце концов является варваром, не способным обуздывать свои
380
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
чувства. Можно было угадать, что его «просвещенный» мисти¬
цизм на самом деле замешан на культе вуду. Так или иначе, Мен¬
дозе пришлось замолчать, потому что Альварес вскочил на ноги и
без труда перекричал его, так как имел куда более мощные легкие.
— Кто его убил? — проревел он.— Это ваш Бог убил его! Его
собственный Бог прикончил его! Послушать вас, Он убивает всех
своих глуповатых и преданных слуг, как убил этого.— Он энер¬
гично ткнул пальцем, но не в гроб, а в сторону распятия. Кое-как
справившись со своими чувствами, он продолжал, все еще серди¬
то, но более взвешенно: — Я этому не верю, зато вы верите. Не лу-
Очше ли обойтись без Бога, чем иметь такого, который грабит вас
подобным образом? По крайней мере, я не боюсь сказать, что ни¬
какого Бога нет. Во всей этой слепой и безмозглой вселенной нет
такой силы, которая могла бы внять вашим молитвам и вернуть
вашего друга. Вы можете умолять небеса, чтобы он ожил, но он не
воскреснет. Я могу потребовать от небес, чтобы он ожил, но он не
воскреснет. Здесь и сейчас я бросаю вызов и отвергаю Бога, не
способного воскресить человека, который уснул навеки!
Наступило потрясенное молчание; демагог получил свою сен¬
сацию.
— Нам следовало бы знать, когда мы позволили таким людям,
как вы... — сдавленным, клокочущим голосом начал Мендоза.
Его перебил новый голос — высокий и пронзительный, с аме¬
риканским акцентом.
— Прекратите! — выкрикнул Снейт.— Прекратите! Здесь
что-то не так: я клянусь, что видел, как он шевельнулся!
Он взбежал по лестнице и устремился к гробу, а толпа внизу за¬
шумела, охваченная неописуемым волнением. В следующее
мгновение он обернулся с изумленным выражением на лице и по¬
манил пальцем доктора Кальдерона, который поспешил к нему.
Когда они отошли от гроба, все увидели, что положение головы
покойника изменилось. Возбужденный рев толпы утих как по
волшебству, потому что священник, лежавший в гробу, вдруг за¬
стонал, приподнялся на локте, заморгал и обвел собравшихся за¬
туманенным взором.
Джон Адамс Рэйс, до сих пор знакомый лишь с чудесами нау¬
ки, даже спустя годы так и не смог описать неразбериху, царив¬
шую в течение следующих нескольких дней. Он как будто выпал
из пространства и времени и оказался в невероятном мире. За ка¬
ких-то полчаса население городка и окрестностей превратилось в
средневековую толпу, увидевшую небывалое чудо, или уподоби¬
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
381
лось жителям древнегреческого города, где боги нисходили к лю¬
дям. Тысячи людей простирались ниц на дороге, сотни принима¬
ли монашеские обеты, и даже такие чужаки, как два американца,
не могли думать и говорить ни о чем, кроме чуда воскрешения.
Сам Альварес был потрясен; он опустился на землю и обхватил
голову руками.
Посреди этого вихря благодати находился один маленький че¬
ловек, тщетно старавшийся, чтобы его услышали. Его голос был
слабым и ломким на фоне оглушительного шума. Он делал роб¬
кие жесты, свидетельствовавшие скорее о раздражении, чем о
чем-то другом. Он подошел к краю парапета над толпой и помахал
руками, пытаясь успокоить людей, но его движения напоминали
бессильное хлопанье крыльев пингвина. Толпа все же немного
притихла, и тогда отец Браун впервые достиг той степени раздра¬
жения, когда он мог с гневом обрушиться на собственную паству.
— Эх вы, дураки,— произнес он высоким, дрожащим голо¬
сом.— Глупые вы, глупые люди!
Потом он внезапно собрался с силами, засеменил к лестнице и
начал торопливо спускаться вниз.
— Куда вы, отец? — осведомился Мендоза с еще большим бла¬
гоговением, чем обычно.
— На телеграф,— на ходу бросил отец Браун.— Что? Нет, разу¬
меется, это не чудо. С какой стати? Чудеса не бывают таким деше¬
вым представлением.
Когда он спустился по лестнице, люди стали простираться пе¬
ред ним, умоляя о благословении.
— Господи, благослови,— поспешно говорил отец Бра¬
ун.— Благослови и вразуми этих несчастных!
Он с необыкновенной скоростью припустил на почту, где от¬
правил секретарю своего епископа телеграмму следующего со¬
держания:
«Здесь ходят невероятные слухи о чуде; надеюсь, его преосвя¬
щенство не даст ход этому делу. Ничего особенного не произош¬
ло».
Покончив с делом, он вдруг покачнулся от усталости, и Джон
Рэйс поддержал его под локоть.
— Позвольте мне проводить вас домой,— сказал он.— Вы за¬
служиваете большего, чем вам дают эти люди.
Джон Рэйс и священник сидели в гостиной приходского дома.
Стол еще был завален бумагами, над которыми вчера трудился
382
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
отец Браун; бутылка вина и пустой бокал стояли там, где он их
оставил.
— Теперь я наконец могу собраться с мыслями,— почти суро¬
во сказал отец Браун.
— Не слишком усердствуйте,— посоветовал америка¬
нец.— Сейчас вам нужен покой. Кроме того, о чем вы собираетесь
думать?
— Мне довольно часто доводилось принимать участие в рас¬
следовании убийств,— сказал священник.— Теперь я должен
расследовать собственное убийство.
— На вашем месте я сначала бы выпил немного вина,— заме¬
тил Рэйс.
Отец Браун встал, наполнил бокал, поднял его, задумчиво по¬
смотрел в пустоту и поставил вино на стол. Потом он снова сел и
сказал:
— Знаете, что я чувствовал, когда умирал? Можете не верить,
но я испытывал необыкновенное удивление.
— Полагаю, вы были удивлены, что вас огрели дубинкой по го¬
лове,— сказал Рэйс.
Отец Браун наклонился к нему.
— Ничего подобного,— тихо сказал он.— Я удивился, что
меня не ударили дубинкой по голове.
Некоторое время Рэйс смотрел на него, словно раздумывая, не
привел ли удар по голове к тяжким последствиям.
— Что вы имеете в виду? — наконец спросил он.
— Я имею в виду, что человек с дубинкой остановил удар в по¬
следний момент, так что она даже не коснулась моей головы. Точ¬
но так же второй человек вроде бы ударил меня ножом, но не на¬
нес ни царапины. Все это было подстроено. Но потом произошло
нечто необыкновенное.
Он задумчиво посмотрел на бумаги, разбросанные по столу, а
затем продолжил:
— Хотя ни нож, ни дубинка не коснулись меня, я почувство¬
вал, как у меня подгибаются ноги, а в глазах потемнело. Я понял,
что мне нанесли удар, но только не этим оружием. Вы догадывае¬
тесь, что я имею в виду?
Он указал на бокал вина, стоявший на столе. Рэйс взял бокал,
посмотрел на вино и понюхал его.
— Думаю, вы правы,— сказал он.— Я начинал помощником
фармацевта и изучал химию. Не могу точно утверждать без анали¬
за, но в это вино подмешали что-то очень необычное. Существу-
ВОСКРЕСЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
383
ют снадобья, с помощью которых азиаты погружают человека в
сон, похожий на смерть.
— Именно так,— спокойно произнес священник.— Так назы¬
ваемое чудо было подстроено по той или иной причине. Сцену
похорон явно отрепетировали и рассчитали время постановки.
Думаю, отчасти это связано с безумной рекламной кампанией,
которую устроил Снейт, но мне с трудом верится, что он мог зайти
так далеко только ради славы. В конце концов, одно дело превра¬
щать меня в книжного героя и раскручивать как второго Шерлока
Холмса. Я...
Священник вдруг замолчал, и выражение его лица резко изме¬
нилось. Помаргивающие глаза плотно закрылись, и он встал,
словно ему не хватало воздуха. Потом он протянул вперед дрожа¬
щую руку, как будто нащупывая путь к выходу.
— Куда вы? — изумленно спросил американец.
— Мне нужно помолиться,— ответил отец Браун, чье лицо
было белым как мел.— Или, вернее, вознести хвалу Господу.
— Ничего не понимаю. Что с вами случилось?
— Я собираюсь вознести хвалу Господу за невероятное спасе¬
ние... в последний момент.
— Разумеется,— сказал Рэйс.— Я не принадлежу к вашему ве¬
роисповеданию, но достаточно религиозен, чтобы понять вас.
Конечно, вы хотите поблагодарить Бога за чудесное спасение от
гибели.
— Нет,— ответил священник.— Не от гибели, а от позора.
Американец вытаращил глаза, и следующие слова священника
обрушились на него как лавина.
— Ах если бы только от моего позора! Но это было бы позором
для всего, что мне дорого, позором для самой моей веры! Что бы
тогда произошло! Самый громкий и отвратительный скандал с тех
пор, как последняя ложь застряла в глотке Титуса Оутса.
— О чем вы толкуете? — недоуменно воскликнул его собесед¬
ник.
— Лучше я сразу же расскажу вам,— сказал священник.
Он сел и продолжал уже более сдержанным тоном:
— Меня озарило, когда я упомянул о Снейте и Шерлоке Холм¬
се. Теперь я припоминаю, что писал по поводу его абсурдного за¬
мысла; тогда я ничего не подозревал, но думаю, они искусно под¬
вели меня к тому, чтобы я написал именно эти слова. Фраза звуча¬
ла примерно так: «Если это лучший выход, я готов умереть и вер¬
384
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
нуться к жизни, как Шерлок Холмс». В тот момент, когда я
подумал об этом, то осознал, что меня заставляли писать всевоз¬
можные вещи с той же целью. Например, я написал, словно обра¬
щаясь к сообщнику, что в определенное время выпью вина с под¬
мешанным снадобьем. Теперь вы понимаете?
Рэйс вскочил на ноги, глядя на него.
— Да,— ответил он.— Кажется, я начинаю понимать.
— Они подстроили чудо. Потом те же самые люди разоблачили
бы это чудо. И, что хуже всего, они бы доказали, что я сам прини¬
мал участие в заговоре. Это было бы наше фальшивое чудо. В этом
и заключался их дьявольский план, недоступный для таких про¬
стаков, как мы с вами.
После небольшой пазуы он тихо добавил:
— У них определенно была целая куча моих автографов.
Рэйс уперся взглядом в стол и мрачно спросил:
— Как вы думаете, сколько мерзавцев замешано в этом деле?
Отец Браун покачал головой.
— Больше, чем мне хотелось бы думать,— ответил он.— Но
надеюсь, некоторые из них были лишь орудиями в руках других.
Альварес мог подумать, что на войне все средства хороши; у него
извращенный ум. Боюсь, что Мендоза оказался старым лицеме¬
ром; я никогда ему не доверял, а он недолюбливал меня за пропо¬
веди среди его рабочих. Но все это может подождать; мне нужно
лишь поблагодарить Бога за спасение, и особенно за то, что я сра¬
зу же отправил телеграмму епископу.
Джон Рэйс пребывал в глубокой задумчивости.
— Вы поведали мне много нового,— наконец сказал он.— Но
кое-чего я все же не понимаю. Я могу понять, что эти типы все
хорошо продумали. Они полагали, что любой человек, который
просыпается в гробу и обнаруживает, что его собираются кано¬
низировать как святого, который становится ходячим чудом и
предметом всеобщего обожания, подыграет своим почитателям
и примет венец славы, свалившийся на него с ясного неба. Их
расчет был основан на самой практической психологии. Я видел
всевозможных людей в разных местах и могу откровенно ска¬
зать, что едва ли найдется хотя бы один на тысячу, кто в таких об¬
стоятельствах сохранит выдержку и, еще не вполне проснув¬
шись, найдет в себе достаточно здравомыслия, простоты и сми¬
рения, чтобы...
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
385
Он сам удивился глубине охватившего его чувства, и его обыч¬
но ровный голос прервался.
Отец Браун рассеянно посмотрел на бутылку, стоявшую на
столе, и приподнял брови.
— Послушайте,— сказал он.— А как насчет бутылочки насто¬
ящего вина?
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
Боюсь, не меньше ста детективных историй начинаются с
того, что кто-то обнаружил труп убитого американского миллио¬
нера,— обстоятельство, которое почему-то повергает всех в неве¬
роятное волнение. Счастлив, кстати, сообщить, что и наша исто¬
рия начинается с убитого миллионера, а если говорить точнее, с
целых трех, что даже можно счесть embarras de richesse1. Но имен¬
но это совпадение или, может быть, постоянство в выборе объек¬
та и выделили дело из разряда банальных уголовных случаев, пре¬
вратив в проблему чрезвычайной сложности.
Не вдаваясь в подробности, молва утверждала, что все трое
пали жертвой проклятия, тяготеющего над владельцами некой
ценной исторической реликвии, ценность которой была, впро¬
чем, не только исторической. Реликвия эта представляла собой
нечто вроде украшенного драгоценными камнями кубка, извест¬
ного под названием «коптская чаша». Никто не знал, как она ока¬
залась в Америке, но полагали, что прежде она принадлежала к
церковной утвари.
Кое-кто приписывал судьбу ее владельцев фанатизму како¬
го-то восточного христианина, удрученного тем, что священная
чаша попала в столь материалистические руки. О таинственном
убийце, который, возможно, был совсем даже и не фанатик, ходи¬
ло много слухов и часто писали газеты.
Безымянное это создание обзавелось именем, вернее, клич¬
кой. Впрочем, мы начнем рассказ лишь с третьего убийства, так
как лишь тогда на сцене появился некий священник Браун, герой
этих очерков.
Сойдя с палубы атлантического лайнера и ступив на американ¬
скую землю, отец Браун, как многие англичане, приезжавшие в
Штаты, с удивлением обнаружил, что он знаменитость. Его мало¬
1 Излишняя роскошь (фр.).
13 Честертон Г. К.
386
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
рослую фигуру, его малопримечательное близорукое лицо, его
порядком порыжевшую сутану на родине никто бы не назвал нео¬
бычными, разве что необычайно заурядными. Но в Америке уме¬
ют создать человеку славу, участие Брауна в распутывании
двух-трех любопытных уголовных дел и его старинное знакомст¬
во с экс-преступником и сыщиком Фламбо создали ему в Амери¬
ке известность, в то время как в Англии о нем лишь просто
кое-кто слыхал. С недоумением смотрел он на репортеров, кото¬
рые, будто разбойники, напали на него со всех сторон уже на при¬
стани и стали задавать ему вопросы о вещах, в которых он никак
не мог считать себя авторитетом: например, о дамских модах и о
статистике преступлений в стране, где он еще и нескольких шагов
не сделал. Возможно, по контрасту с черным, плотно сомкнув¬
шимся вокруг него кольцом репортеров отцу Брауну бросилась в
глаза стоявшая чуть поодаль фигура, которая также выделялась
своей чернотой на нарядной, освещенной ярким летним солнцем
набережной, но пребывала в полном одиночестве,— высокий, с
желтоватым лицом человек в больших диковинных очках. До¬
ждавшись, когда репортеры отпустили отца Брауна, он жестом
остановил его и сказал:
— Простите, не ищете ли вы капитана Уэйна?
Отец Браун заслуживал некоторого извинения, тем более что
сам он остро чувствовал свою вину. Вспомним: он впервые увидел
Америку, главное же — впервые видел такие очки, ибо мода на
очки в массивной черепаховой оправе еще не дошла до Англии. В
первый момент у него возникло ощущение, будто он смотрит на
пучеглазое морское чудище, чья голова чем-то напоминает водо¬
лазный шлем. Вообще же незнакомец одет был щегольски, и про¬
стодушный Браун подивился, как мог такой щеголь изуродовать
себя нелепыми огромными очками. Это было все равно как если
бы какой-то денди для большей элегантности привинтил себе де¬
ревянную ногу. Поставил его в тупик и предложенный незнаком¬
цем вопрос. В длинном списке лиц, которых Браун надеялся по¬
видать в Америке, и в самом деле значился некий Уэйн, амери¬
канский авиатор, друг живущих во Франции друзей отца Брауна,
но он никак не ожидал, что этот Уэйн встретится ему так скоро.
— Прошу прощения,— сказал он неуверенно,— так это вы ка¬
питан Уэйн? Вы... вы его знаете?
— Что я не капитан Уэйн, я могу утверждать довольно сме¬
ло,— невозмутимо отозвался человек в очках.— Я почти не со¬
мневался в этом, оставляя его в автомобиле, где он сейчас вас до¬
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
387
жидается. На ваш второй вопрос ответить сложнее. Я полагаю,
что я знаю Уэйна, его дядюшку и, кроме того, старика Мертона. Я
старика Мертона знаю, но старик Мертон не знает меня. Он видит
в этом свое преимущество, я же полагаю, что преимущество — за
мной. Вы поняли меня?
Отец Браун понял его не совсем. Он, помаргивая, глянул на
сверкающую гладь моря, на верхушки небоскребов, затем перевел
взгляд на незнакомца. Нет, не только потому, что он прятал глаза
за очками, лицо его выглядело столь непроницаемым. Было в
этом желтоватом лице что-то азиатское, даже монгольское, смысл
его речей, казалось, наглухо был скрыт за сплошными пластами
иронии. Среди общительных и добродушных жителей этой стра¬
ны нет-нет да встретится подобный тип — непроницаемый аме¬
риканец.
— Мое имя Дрейдж,— сказал он,— Норман Дрейдж, и я аме¬
риканский гражданин, что все объясняет. По крайней мере оста¬
льное, я надеюсь, объяснит мой друг Уэйн; так что не будем нынче
праздновать Четвертое июля1.
Ошеломленный Браун позволил новому знакомцу увлечь себя
к находившемуся неподалеку автомобилю, где сидел молодой че¬
ловек с желтыми всклокоченными волосами и встревоженным
осунувшимся лицом. Он издали приветствовал отца Брауна и
представился: Питер Уэйн. Браун не успел опомниться, как его
втолкнули в автомобиль, который, быстро промчавшись по ули¬
цам, выехал за город. Не привыкший к стремительной деловито¬
сти американцев, Браун чувствовал себя примерно так, словно
его влекли в волшебную страну в запряженной драконами колес¬
нице. И как ни трудно ему было сосредоточиться, именно здесь
ему пришлось впервые выслушать в пространном изложении
Уэйна, которое Дрейдж иногда прерывал отрывистыми фразами,
историю о коптской чаше и о связанных с ней двух убийствах.
Как он понял, дядя Уэйна, некто Крейк, имел компаньона по
фамилии Мертон, и этот Мертон был третьим по счету богатым
дельцом, в чьи руки попала коптская чаша. Когда-то первый из
них, Титус П. Трэнт, медный король, стал получать угрожающие
письма от неизвестного, подписывавшегося Дэниел Рок. Имя,
несомненно, было вымышленным, но его носитель быстро про¬
славился, хотя доброй славы и не приобрел. Робин Гуд и Джек
Потрошитель вместе не были бы более знамениты, чем этот автор
'Четвертое июля — День независимости Америки.
388
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
угрожающих писем, не собиравшийся, как вскоре стало ясно,
ограничиться угрозами. Все закончилось тем, что однажды утром
старика Трэнта нашли в его парке у пруда, головой в воде, а убий¬
ца бесследно исчез. По счастью, чаша хранилась в сейфе банка и
вместе с прочим имуществом перешла к кузену покойного, Брай¬
ану Хордеру, тоже очень богатому человеку, также вскоре подвер¬
гшемуся угрозам безымянного врага. Труп Брайана Хордера на¬
шли у подножия скалы, неподалеку от его приморской виллы,
дом же был ограблен, на сей раз очень основательно. И хотя
чаша не досталась грабителю, он похитил у Хордера столько цен¬
ных бумаг, что дела последнего оказались в самом плачевном со¬
стоянии.
~ Вдове Брайана Хордера,— рассказывал дальше Уэйн,—
пришлось продать почти все ценности. Наверно, именно тогда
Брандер Мертон и приобрел знаменитую чашу. Во всяком случае,
когда мы познакомились, она уже находилась у него. Но, как вы
сами понимаете, быть ее владельцем довольно обременительная
привилегия.
— Мистер Мертон тоже получает угрожающие пись¬
ма? — спросил отец Браун, помолчав.
— Думаю, что да,— сказал мистер Дрейдж, и что-то в его голо¬
се заставило священника взглянуть на него повнимательнее:
Дрейдж беззвучно смеялся, да так, что у священника побежали по
коже мурашки.
— Я почти не сомневаюсь, что он получал такие письма,— на¬
хмурившись, сказал Питер Уэйн.— Я сам их не читал: его почту
просматривает только секретарь, и то не полностью, поскольку
Мертон, как все богачи, привык держать свои дела в секрете. Но я
видел, как он однажды рассердился и огорчился, получив ка¬
кие-то письма; он, кстати, сразу же порвал их, так что и секретарь
их не видел. Секретарь тоже обеспокоен; по его словам, старика
кто-то преследует. Короче, мы будем очень признательны тому,
кто хоть немного нам поможет во всем этом разобраться. А поско¬
льку ваш талант, отец Браун, всем известен, секретарь просил
меня безотлагательно пригласить вас в дом Мертона.
— Ах вот что,— сказал отец Браун, который наконец-то начал
понимать, куда и зачем его тащат.— Но я, право, не представляю,
чем могу вам помочь. Вы ведь все время здесь, и у вас в сто раз бо¬
льше данных для научного вывода, чем у случайного посетителя.
— Да,— сухо заметил мистер Дрейдж,— наши выводы весьма
научны, слишком научны, чтобы поверить в них. Сразить такого
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
389
человека, как Титус П. Трэнт, могла только небесная кара, и науч¬
ные объяснения тут ни при чем. Как говорится, гром с ясного
неба.
— Неужели вы имеете в виду вмешательство потусторонних
сил?! — воскликнул Уэйн.
Но не так-то просто было угадать, что имеет в виду Дрейдж;
впрочем, если бы он сказал о ком-нибудь: «тонкая штуч¬
ка» — можно было бы почти наверняка предположить, что это
значит «дурак». Мистер Дрейдж хранил молчание, непроницае¬
мый и неподвижный, как истый азиат; вскоре автомобиль остано¬
вился, видимо прибыв к месту назначения, и перед ними откры¬
лась странная картина. Дорога, которая до этого шла среди редко
растущих деревьев, внезапно вывела их на широкую равнину, и
они увидели сооружение, состоявшее лишь из одной стены, обра¬
зуя круг вроде защитного вала в военном лагере римлян, построй¬
ка чем-то напоминала аэродром. На вид ограда не была похожа на
деревянную или каменную и при ближайшем рассмотрении ока¬
залась металлической.
Все вышли из автомобиля и после некоторых манипуляций,
подобных тем, что производятся при открывании сейфа, в стене
тихонько отворилась дверца. К немалому удивлению Брауна, че¬
ловек по имени Норман Дрейдж не изъявил желания войти.
— Нет уж,— заявил он с мрачной игривостью.— Боюсь, ста¬
рик Мертон не выдержит такой радости. Он так любит меня, что,
чего доброго, еще умрет от счастья.
И он решительно зашагал прочь, а отец Браун, удивляясь все
больше и больше, прошел в стальную дверцу, которая туг же за
ним защелкнулась. Он увидел обширный, ухоженный парк, радо¬
вавший взгляд веселым разнообразием красок, но совершенно
лишенный деревьев, высоких кустов и высоких цветов. В центре
парка возвышался дом, красивый и своеобразный, но так сильно
вытянутый вверх, что скорее походил на башню. Яркие солнеч¬
ные блики играли там и сям на стеклах расположенных под самой
крышей окон, но в нижней части дома окон, очевидно, не было.
Все вокруг сверкало безупречной чистотой, казалось присущей
самому воздуху Америки, на редкость ясному. Пройдя через пор¬
тал, они увидели блиставшие яркими красками мрамор, металлы,
эмаль, но ничего похожего на лестницу. Только в самом центре
находилась заключенная в толстые стены шахта лифта. Доступ к
ней преграждали могучего вида мужчины, похожие на полисме¬
нов в штатском.
390
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Довольно фундаментальная система охраны, не спо¬
рю,— сказал Уэйн.— Вам, возможно, немного смешно, что Мер¬
тон живет в такой крепости,— в парке нет ни единого дерева, за
которым кто-то мог бы спрятаться. Но вы не знаете этой страны,
здесь можно ожидать всего. К тому же вы, наверное, себе не пред¬
ставляете, что за величина Брандер Мертон. На вид он скромный,
тихий человек, такого встретишь на улице — не заметишь; впро¬
чем, встретить его на улице теперь довольно мудрено: если он ког¬
да и выезжает, то в закрытом автомобиле. Но если что-то с ним
случится, волна землетрясений встряхнет весь мир от тихоокеан¬
ских островов до Аляски. Едва ли был когда-либо император или
король, который обладал бы такой властью над народами. А ведь,
сознайтесь, если бы вас пригласили в гости к царю или англий¬
скому королю, вы пошли бы из любопытства. Как бы вы ни отно¬
сились к миллионерам и царям, человек, имеющий такую власть,
не может не быть интересен. Надеюсь, ваши принципы не пре¬
пятствуют вам посещать современных императоров вроде Мерто¬
на.
— Никоим образом,— невозмутимо отозвался отец Бра¬
ун.— Мой долг — навещать узников и всех несчастных, томящих¬
ся в заключении.
Молодой человек нахмурился и промолчал, на его худом лице
мелькнуло странное, не очень-то приветливое выражение. Потом
он вдруг сказал:
— Кроме того, не забывайте, что Мертона преследует не про¬
сто мелкий жулик или какая-то там «Черная рука». Этот Дэниел
Рок — сущий дьявол. Вспомните, как он прикончил Трэнта в его
же парке, а Хордера — возле самого дома, и оба раза ускользнул.
Стены верхнего этажа были невероятно толсты и массивны,
комнат же имелось только две: прихожая и кабинет великого мил¬
лионера. В тот момент, когда Браун и Уэйн входили в прихожую,
из дверей второй комнаты показались два других посетителя. Од¬
ного из них Уэйн назвал дядей; это был невысокий, но весьма
крепкий и энергичный человек, с бритой головой, которая каза¬
лась лысой, и до того темным лицом, что оно, казалось, никогда
не было белым. Это был прославившийся в войнах с краснокожи¬
ми старик Крейк, обычно именуемый Гикори Крейком, в память
еще более знаменитого старика Гикори1. Совсем иного типа гос¬
1 Прозвище генерала Эндрью Джексона (1767—1845), президента США с 1829 по
1837 г. (Гикори — ореховое дерево).
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
391
подин был его спутник — вылощенный, верткий, с черными, как
бы лакированными волосами и с моноклем на широкой черной
ленте — Бернард Блейк, поверенный старика Мертона, пригла¬
шенный компаньонами на деловое совещание.
Четверо мужчин, из которых двое почтительно приближались
к святая святых, а двое других столь же почтительно оттуда удаля¬
лись, встретившись посреди комнаты, вступили между собой в
непродолжительный учтивый разговор. Аза всеми этими прибли¬
жениями и удалениями из глубины полутемной прихожей, кото¬
рую освещало только внутреннее окно, наблюдал плотный чело¬
век с лицом негроида и широченными плечами. Таких, как он,
шутники-американцы именуют злыми дядями, друзья называют
телохранителями, а враги — наемными убийцами.
Он сидел не двигаясь у двери кабинета и даже бровью не повел
при их появлении. Зато Уэйн, увидев его, всполошился.
•— Что, разве хозяин там один? — спросил он.
— Успокойся, Питер,— со смешком ответил Крейк.— С ним
его секретарь Уилтон. Надеюсь, этого вполне достаточно. Уилтон
стоит двадцати телохранителей. Он так бдителен, что, наверно,
никогда не спит. Очень добросовестный малый, к тому же быст¬
рый и бесшумный, как индеец.
— Ну по этой части вы знаток,— сказал племянник.— Помню,
еще в детстве, когда я увлекался книгами об индейцах, вы обучали
меня разным приемам краснокожих. Правда, в этих моих книгах
индейцам всегда приходилось худо.
— Зато в жизни — не всегда,— угрюмо сказал старый солдат.
— В самом деле? — любезно осведомился мистер
Блейк.— Разве они могли противостоять нашему огнестрельному
оружию?
— Я видел, как, вооруженный только маленьким ножом, инде¬
ец, в которого целились из сотни ружей, убил стоявшего на кре¬
постной стене белого,— сказал Крейк.
— Убил ножом? Но как? — спросил Блейк.
— Он его бросил,— ответил Крейк.— Метнул прежде, чем в
него успели выстрелить. Какой-то новый, незнакомый мне при¬
ем.
— Надеюсь, вы с ним так и не ознакомились,— смеясь, сказал
племянник Крейка.
— Мне кажется,— задумчиво проговорил отец Браун,— из
этой истории можно извлечь мораль.
392
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Пока они так разговаривали, из смежной комнаты вышел и
остановился чуть поодаль секретарь Мертона мистер Уилтон,
светловолосый, бледный человек с квадратным подбородком и
немигающими собачьими глазами; в нем и вправду было что-то от
сторожевого пса.
Он произнес одну лишь фразу: «Мистер Мертон примет вас че¬
рез десять минут»,— но все тут же стали расходиться. Старик
Крейк сказал, что ему пора, племянник вышел вместе с ним и ад¬
вокатом, и Браун на какое-то время остался наедине с секретарем,
поскольку едва ли можно было считать человеческим или хотя бы
одушевленным существом верзилу-негроида, который, повер¬
нувшись к ним спиной, неподвижно сидел, вперив взгляд в дверь
хозяйского кабинета.
— Предосторожностей хоть отбавляй,— сказал секре¬
тарь.— Вы, наверно, уже слышали о Дэниеле Роке и знаете, как
опасно оставлять хозяина надолго одного.
— Но ведь сейчас он остался один? — спросил Браун.— Секре¬
тарь взглянул на него сумрачными серыми глазами.
— Всего на пятнадцать минут,— ответил он.— Только чет¬
верть часа в сутки он проводит в полном одиночестве, он сам это¬
го потребовал, и не без причины.
— Что же это за причина? — полюбопытствовал гость.
Глаза секретаря глядели также пристально, не мигая, но суро¬
вая складка у рта стала жесткой.
— Коптская чаша,— сказал он.— Вы, может быть, о ней забы¬
ли. Но хозяин не забывает, он ни о чем не забывает. Он не доверя¬
ет ее никому из нас. Он где-то прячет ее в комнате, но где и
как — мы не знаем, и достает ее, лишь когда остается один. Вот
почему нам приходится рисковать те пятнадцать минут, пока он
молится там на свою святыню; думаю, других святынь у него нет.
Риск, впрочем, невелик, я здесь устроил такую ловушку, что и сам
дьявол не проберется в нее, а верней — из нее не выберется. Если
этот чертов Рок пожалует к нам в гости, ему придется тут задержа¬
ться. Все эти четверть часа я сижу как на иголках и если услышу
выстрел или шум борьбы, я нажму на эту кнопку, и металлическая
стена парка окажется под током, смертельным для каждого, кто
попытается через нее перелезть. Да выстрела и не будет, эта
дверь — единственный вход в комнату, а окно, возле которого си¬
дит хозяин, тоже единственное, и карабкаться к нему пришлось
бы на самый верх башни по стене, гладкой, как смазанный жиром
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
393
шест. К тому же все мы, конечно, вооружены, и даже если Рок
проберется в комнату, живым он отсюда не выйдет.
Отец Браун помаргивал, разглядывая ковер. Затем, вдруг
как-то встрепенувшись, он повернулся к Уилтону.
— Надеюсь, вы не обидетесь. У меня только что мелькнула
одна мысль. Насчет вас.
— В самом деле? — отозвался Уилтон.— Что же это за мысль?
— Мне кажется, вы человек, одержимый одним стремлени¬
ем,— сказал отец Браун.— Простите за откровенность, но,
по-моему, вы больше хотите поймать Дэниела Рока, чем спасти
Брандера Мертона.
Уилтон слегка вздрогнул, продолжая пристально глядеть на
Брауна, потом его жесткий рог искривила странная улыбка.
— Как вы об этом... почему вы так решили? — спросил он.
— Вы сказали, что, едва услышав выстрел, тут же включите
ток, который убьет беглеца,— произнес священник.— Вы, навер¬
ное, понимаете, что выстрел лишит жизни вашего хозяина преж¬
де, чем ток лишит жизни его врага. Не думаю, что, если бы это за¬
висело от вас, вы не стали бы защищать мистера Мертона, но впе¬
чатление такое, что для вас это вопрос второстепенный. Предо¬
сторожностей хоть отбавляй, как вы сказали, и, кажется, все они
изобретены вами. Но изобрели вы их, по-моему, прежде всего для
того, чтобы поймать убийцу, а не спасти его жертву.
— Отец Браун,— негромко заговорил секретарь.— Вы умны и
проницательны, но, главное, у вас какой-то дар — вы располагае¬
те к откровенности. К тому же, вероятно, вы и сами об этом вско¬
ре услышите. Тут у нас все шутят, что я маньяк и поимка этого
преступника — мой пунктик. Возможно, так оно и есть. Но вам я
скажу то, чего никто из них не знает. Мое имя — Джон Уилтон
Хордер.
Отец Браун кивнул, словно подтверждая, что уж теперь-то ему
все стало ясно, но секретарь продолжал:
— Этот субъект, который называет себя Роком, убил моего
отца и дядю и разорил мою мать. Когда Мертону понадобился
секретарь, я поступил к нему на службу, рассудив, что там, где на¬
ходится чаша, рано или поздно появится и преступник. Но я не
знал, кто он, я лишь его подстерегал. Я служил Мертону верой и
правдой.
— Понимаю,— мягко сказал отец Браун.— Кстати, не пора ли
нам к нему войти?
394
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Да, конечно,— ответил Уилтон и снова чуть вздрогнул, как
бы пробуждаясь от задумчивости; священник решил, что им на
время снова завладела его мания.— Входите же, прошу вас.
Отец Браун не мешкая прошел во вторую комнату. Гость и хо¬
зяин не поздоровались друг с другом — в кабинете царила мертвая
тишина; спустя мгновение священник снова появился на пороге.
В тот же момент встрепенулся сидевший у двери молчаливый
телохранитель; впечатление было такое, будто ожил шкаф или бу¬
фет. Казалось, самая поза священника выражала тревогу. Свет па¬
дал на его голову сзади, и лицо было в тени.
— Мне кажется, вам следует нажать на вашу кнопку,— сказал
он со вздохом.
Уилтон вскочил, очнувшись от своих мрачных размышлений.
— Но ведь выстрела же не было,— воскликнул он срываю¬
щимся голосом.
— Это, знаете ли, зависит от того,— ответил отец Браун,— что
понимать под словом «выстрел».
Уилтон бросился к двери и вместе с Брауном вбежал во вторую
комнату.
Она была сравнительно невелика и изящно, но просто обстав¬
лена. Прямо против двери находилось большое окно, из которого
открывался вид на сад и поросшую редким лесом равнину. Окно
было распахнуто, возле него стояло кресло и маленький столик.
Должно быть наслаждаясь краткими мгновениями одиночества,
узник стремился насладиться заодно и воздухом и светом.
На столике стояла коптская чаша; владелец поставил ее побли¬
же к окну явно для того, чтобы рассмотреть получше. А посмот¬
реть было на что — в сильном и ярком солнечном свете драгоцен¬
ные камни горели многоцветными огоньками, и чаша казалась
подобием Грааля. Посмотреть на нее, несомненно, стоило, но
Брандер Мертон на нее не смотрел. Голова его запрокинулась на
спинку кресла, густая грива седых волос почти касалась пола, ост¬
роконечная бородка с проседью торчала вверх, как бы указывая в
потолок, а из горла торчала длинная коричневая стрела с красным
оперением.
— Беззвучный выстрел,— тихо сказал отец Браун.— Я как раз
недавно размышлял об этом новом изобретении — духовом ру¬
жье. Лук же и стрелы изобретены очень давно, а шума производят
не больше.— Помолчав, он добавил: — Боюсь, он умер. Что вы
собираетесь предпринять?
Бледный как мел секретарь усилием воли взял себя в руки.
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
395
— Как что? Нажму кнопку,— сказал он.— И если я не прикон¬
чу Рока, разыщу его, куда бы он ни сбежал.
— Смотрите, не прикончите своих друзей,— заметил Бра¬
ун.— Они, наверное, неподалеку. По-моему, их следует преду¬
предить.
— Да нет, они отлично все знают,— ответил Уилтон,— и не по¬
лезут через стену. Разве что кто-то из них... очень спешит.
Отец Браун подошел к окну и выглянул из него. Плоские клум¬
бы сада расстилались далеко внизу, как разрисованная нежными
красками карта мира.
Вокруг было так пустынно, башня устремлялась в небо так
высоко, что ему невольно вспомнилась недавно услышанная
странная фраза.
— Как гром с ясного неба,— сказал он.— Что это сегодня гово¬
рили о громе с ясного неба и о каре небесной? Взгляните, какая
высота; поразительно, что стрела могла преодолеть такое расстоя¬
ние, если только она не пущена с неба.
Уилтон ничего не ответил, и священник продолжал, как бы
разговаривая сам с собой:
— Не с самолета ли... Надо будет расспросить молодого Уэйна
о самолетах.
— Их тут много летает,— сказал секретарь.
— Очень древнее или же очень современное оружие,— заме¬
тил отец Браун.— Дядюшка молодого Уэйна, я полагаю, тоже мог
бы нам помочь; надо будет расспросить его о стрелах. Стрела по¬
хожа на индейскую. Уж не знаю, откуда этот индеец ее пустил, но
вспомните историю, которую нам рассказал старик. Я еще тогда
заметил, что из нее можно извлечь мораль.
— Если и можно,— с жаром возразил Уилтон,— то суть ее
лишь в том, что индеец способен пустить стрелу так далеко, как
вам и не снилось. Глупо сравнивать эти два случая.
— Я думаю, мораль здесь несколько иная,— сказал отец Браун.
Хотя уже на следующий день священник как бы растворился
среди миллионов ньюйоркцев и, по-видимому, не пытался выде¬
литься из ряда безымянных номерков, населяющих нумерован¬
ные нью-йоркские улицы, в действительности он полмесяца
упорно, но незаметно трудился над поставленной перед ним зада¬
чей.
Браун боялся, что правосудие покарает невиновного. Он легко
нашел случай переговорить с двумя-тремя людьми, связанными с
таинственным убийством, не показывая, что они интересуют его
396
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
больше остальных. Особенно занимательной и любопытной была
его беседа со старым Гикори Крейком. Состоялась она на скамье в
Центральном парке. Ветеран сидел, упершись худым подбород¬
ком в костлявые кулаки, сжимавшие причудливый набалдашник
трости из темно-красного дерева, похожей на томагавк.
— Да, стреляли, должно быть, издали,— покачивая головой,
говорил Крейк,— но вряд ли можно так уж точно определить да¬
льность полета индейской стрелы. Я помню случаи, когда стрела
пролетала поразительно большое расстояние и попадала в цель
точнее пули. Правда, в наше время трудно встретить вооруженно¬
го луком и стрелами индейца, а в наших краях и индейцев-то нет.
Но если бы кто-нибудь из старых стрелков-индейцев вдруг ока¬
зался возле мертоновского дома и притаился с луком ярдах в трех¬
стах от стены... я думаю, он сумел бы послать стрелу через стену и
попасть в Мертона. В старое время мне случалось видеть и не та¬
кие чудеса.
— Я не сомневаюсь,— вежливо сказал священник,— что чуде¬
са вам приходилось не только видеть, но и творить.
Старик Крейк хмыкнул.
— Что уж там ворошить старое,— помолчав, отрывисто бурк¬
нул он.
— Некоторым нравится ворошить старое,— сказал Бра¬
ун.— Надеюсь, в вашем прошлом не было ничего такого, что дало
бы повод для кривотолков в связи с этой историей.
— Как вас понять? — рявкнул Крейк и грозно повел глазами,
впервые шевельнувшимися на его красном, деревянном лице,
чем-то напоминавшем рукоятку томагавка.
— Вы так хорошо знакомы со всеми приемами и уловками
краснокожих,— медленно начал Браун.
Крейк, который до сих пор сидел ссутулившись, чуть ли не
съежившись, уткнувшись подбородком в свою причудливую
трость, вдруг вскочил, сжимая ее, как дубинку,— ни дать ни взять,
готовый ввязаться в драку бандит.
— Что? — спросил он хрипло.— Что за чертовщина? Вы смеете
намекать, что я убил своего зятя?
Люди, сидевшие на скамейках, с любопытством наблюдали за
спором низкорослого лысого крепыша, размахивающего дико¬
винной палицей, и маленького человечка в черной сутане, за¬
стывшего в полной неподвижности, если не считать слегка по¬
маргивающих глаз. Был момент, когда казалось, что воинствен¬
ный крепыш с истинно индейской решительностью и хваткой
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
397
уложит противника ударом по голове, и вдали уже замаячила вну¬
шительная фигура ирландца-полисмена. Но священник лишь
спокойно сказал, словно отвечая на самый обычный вопрос:
— Я пришел к некоторым выводам, но не считаю необходи¬
мым ссылаться на них прежде, чем смогу объяснить все до конца.
Шаги ли приближающегося полисмена или взгляд священни¬
ка утихомирили старого Гикори, но он сунул трость под мышку и,
ворча, снова нахлобучил шляпу. Безмятежно пожелав ему всего
наилучшего, священник не спеша вышел из парка и направился в
некий отель, в общей гостиной которого он рассчитывал застать
Уэйна. Молодой человек радостно вскочил, приветствуя Брауна.
Он выглядел еще более измотанным, чем прежде: казалось, его
гнетет какая-то тревога; к тому же у Брауна возникло подозрение,
что совсем недавно его юный друг пытался нарушить — увы, с не¬
сомненным успехом — последнюю поправку к американской
конституции1. Но Уэйн сразу оживился, как только речь зашла о
его любимом деле. Отец Браун как бы невзначай спросил, часто
ли летают над домом Мертона самолеты, и добавил, что, увидев
круглую стену, сперва принял ее за аэродром.
— А при вас разве не пролетали самолеты? — спросил капитан
Уэйн.— Иногда они роятся там, как мухи, эта открытая равнина
прямо создана для них, и я не удивлюсь, если в будущем ее изберут
своим гнездовьем пташки вроде меня. Я и сам там частенько ле¬
таю и знаю многих летчиков, участников войны, но теперь все ка¬
кие-то новые появляются, я о них никогда не слыхал. Наверно,
скоро у нас в Штатах самолетов разведется столько же, сколько
автомобилей,— у каждого будет свой.
— Поскольку каждый одарен Создателем,— с улыбкой сказал
отец Браун,— правом на жизнь, свободу и вождение автомоби¬
лей... не говоря уже о самолетах. Значит, если бы над домом про¬
летел незнакомый самолет, вполне вероятно, что на него не обра¬
тили бы особого внимания.
— Да, наверно,— согласился Уэйн.
— И даже если б летчик был знакомый,— продолжал священ¬
ник,— он, верно, мог бы для отвода глаз взять чужой самолет. На¬
пример, если бы вы пролетели над домом в своем самолете, то ми¬
стер Мертон и его друзья могли бы вас узнать по машине; но в са¬
молете другой системы, или как это у вас называется, вам бы, на¬
1 Имеется в виду «сухой закон» — закон, запрещавший продажу в США спиртных
напитков, действовал в 1920—1933 гг.
398
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
верно, удалось незаметно пролететь почти мимо окна, то есть так
близко, что до Мертона практически было бы рукой подать.
— Ну да,— машинально начал капитан и вдруг осекся и за¬
стыл, разинув рот и выпучив глаза. — Боже мой! — пробормотал
он.— Боже мой! — Потом встал с кресла, бледный, весь дрожа,
пристально глядя на Брауна.— Вы спятили? — спросил он.— Вы
в своем уме?
Наступила пауза, затем он злобно прошипел:
— Да как вам в голову пришло предположить...
— Я лишь суммирую предположения,— сказал отец Браун,
вставая.— К некоторым предварительным выводам я, пожалуй,
уже пришел, но сообщать о них еще не время.
И, церемонно раскланявшись со своим собеседником, он вы¬
шел из отеля, дабы продолжить свои удивительные странствия по
Нью-Йорку.
К вечеру эти странствия привели его по темным улочкам и
кривым, спускавшимся к реке ступенькам в самый старый и запу¬
щенный район города. Под цветным фонариком у входа в доволь¬
но подозрительный китайский ресторанчик он наткнулся на зна¬
комую фигуру, но немного же осталось в ней знакомого!
Мистер Норман Дрейдж все так же сумрачно взирал на мир
сквозь большие очки, скрывавшие его лицо, как стеклянная
темная маска. Но если не считать очков, он очень изменился за
месяц, истекший со дня убийства. При их первой встрече
Дрейдж был элегантен до предела, до того самого предела, где
так трудно уловить различие между денди и манекеном в витри¬
не магазина. Сейчас же он каким-то чудом ухитрился впасть в
другую крайность: манекен превратился в пугало. Он все еще хо¬
дил в цилиндре, но измятом и потрепанном, одежда износилась,
цепочка для часов и все другие украшения исчезли. Однако Бра¬
ун обратился к нему с таким видом, словно они встречались
лишь накануне, и, не раздумывая, сел рядом с ним на скамью в
дешевом кабачке, где столовался Дрейдж. Впрочем, начал разго¬
вор не Браун.
— Ну,— буркнул Дрейдж,— преуспели ли вы в отмщении за
смерть блаженной памяти миллионера? Ведь миллионеры все
причислены к лику святых, едва какой-нибудь из них преставит¬
ся — газеты сообщают, что путь его жизни был озарен светом се¬
мейной Библии, которую ему в детстве читала маменька.
Кстати, в этой древней книжице встречаются истории, от ко¬
торых и у маменьки мороз бы пошел по коже, да и сам миллионер,
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
399
думаю, струхнул бы. Жестокие тогда царили нравы, теперь они
уже не те. Мудрость каменного века, погребенная под сводами
пирамид. Вы представьте, например, что Мертона вышвыривают
из окошка его знаменитой башни на съедение псам. А ведь с Иеза-
велью поступили не лучше. Или вот Самуил разрубил Агага, когда
он просто «подошел дрожа». Мертон тоже продрожал всю жизнь,
пока наконец до того издрожался, что и ходить перестал. Но стре¬
ла Господня нашла его, как, бывало, в той древней книге, нашла и
в назидание другим поразила смертию в его же башне.
— Стрела была вполне материальная,— заметил священник.
— Пирамиды еще материальнее, а обитают там мертвые фара¬
оны,— усмехнулся человек в очках.— Очень любопытны эти
древние материальные религии. В течение тысячелетий боги и
цари на барельефах натягивают свои выдолбленные на камне
луки; такими ручищами, кажется, можно и каменный лук натя¬
нуть. Материал, вы скажете,— но какой материал! Бывало с вами
так — глядишь, глядишь на эти памятники Древнего Востока, и
вдруг почудится: а что, если древний Господь Бог и сейчас этаким
черным Аполлоном разъезжает по свету в своей колеснице и стре¬
ляет в нас черными лучами смерти?
— Если и разъезжает,— сказал отец Браун,— то имя ему вовсе
не Аполлон. Впрочем, я сомневаюсь, что Мертона убили черным
лучом и даже каменной стрелой.
— Он вам, наверно, представляется святым Себастьяном, пав¬
шим от стрел,— ехидно сказал Дрейдж.— Все миллионеры ведь
великомученики. А вам не приходило в голову, что он получил по
заслугам? Подозреваю, вы не так уж много знаете о вашем муче¬
нике-миллионере. Так вот, позвольте вам сообщить: он получил
только сотую долю того, что заслуживал.
— Отчего же,— тихо спросил отец Браун,— вы его не убили?
— То есть как отчего не убил? — изумился Дрейдж.— Нечего
сказать, милый же вы священник.
— Ну что вы,— сказал Браун, словно отмахиваясь от компли¬
мента.
— Уж не имеете ли вы в виду, что это я его убил? — прошипел
Дрейдж.— Что ж, докажите. Но я вам прямо скажу: невелика по¬
теря.
— Ну нет, потеря крупная,— жестко ответил Браун.— Для вас.
Поэтому-то вы его и не убили.— И, не взглянув на остолбеневше¬
го владельца очков, отец Браун вышел.
400
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Почти месяц миновал, прежде чем отец Браун вновь посетил
дом миллионера, павшего третьей жертвой Дэниела Рока. Прича¬
стные к делу лица собрались там на своего рода совет. Старик
Крейк сидел во главе стола, племянник — справа от него, адво¬
кат — слева, грузный великан негроидного типа, которого, как
оказалось, звали Харрис, тоже присутствовал, по-видимому, все¬
го лишь в качестве необходимого свидетеля; остроносый рыжий
субъект, отзывавшийся на фамилию Диксон, был представителем
то ли пинкертоновского, то ли еще какого-то частного агентства,
отец Браун скромно опустился на свободный стул рядом с ним.
Газеты всех континентов пестрели статьями о гибели финан¬
сового колосса, зачинателя Большого Бизнеса, опутавшего своей
сетью мир, но у тех, кто был возле него накануне гибели, удалось
выяснить весьма немногое. Дядюшка с племянником и адвокат
заявили, что к тому времени, когда подняли тревогу, они были
уже довольно далеко от стены; охранники, стоявшие возле ворот
и внутри дома, отвечали на вопросы не совсем уверенно, но в це¬
лом их рассказ не вызывал сомнений. Заслуживающим внимания
казалось лишь одно обстоятельство. То ли перед убийством, то ли
сразу после него какой-то неизвестный околачивался у ворот и
просил впустить его к мистеру Мертону. Что ему нужно, трудно
было понять, поскольку выражался он весьма невразумительно,
но впоследствии и речи его показались подозрительными, так как
говорил он о дурном человеке, которого покарало небо.
Питер Уэйн оживленно подался вперед, и глаза на его исхуда¬
лом лице заблестели.
— Норман Дрейдж. Готов поклясться,— сказал он.
— Что это за птица? — спросил дядюшка.
— Мне бы тоже хотелось это выяснить,— ответил молодой
Уэйн.— Я как-то спросил его, но он на редкость ловко уклоняется
от прямых ответов. Он и в знакомство ко мне втерся хитро¬
стью — что-то плел о летательных машинах будущего, но я никог¬
да ему особенно не доверял.
— Что он за человек? — спросил Крейк.
— Мистик-дилетант,— с простодушным видом сказал отец
Браун.— Их не так уж мало, он из тех, кто, разглагольствуя в па¬
рижских кафе, туманно намекает, что ему удалось приподнять по¬
крывало Изиды или проникнуть в секрет Стоунхенджа. А уж в
случае, подобном нашему, они непременно подыщут какое-ни¬
будь мистическое истолкование.
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
401
Темная прилизанная голова мистера Бернарда Блейка учтиво
наклонилась к отцу Брауну, но в улыбке проскальзывала враждеб¬
ность.
— Вот уж не думал, сэр,— сказал он,— что вы отвергаете мис¬
тические истолкования.
— Наоборот,— кротко помаргивая, отозвался Браун.— Имен¬
но поэтому я и могу их отвергать. Любой самозваный адвокат спо¬
собен ввести меня в заблуждение, но вас ему не обмануть, вы ведь
сами адвокат. Каждый дурак, нарядившись индейцем, может убе¬
дить меня, что он-то и есть истинный и неподдельный Гайавата,
но мистер Крейк в одну секунду разоблачит его. Любой мошен¬
ник может мне внушить, что знает все об авиации, но он не прове¬
дет капитана Уэйна. Точно так вышло и с Дрейджем, понимаете?
Из-за того, что я немного разбираюсь в мистике, меня не могут
одурачить дилетанты. Истинные мистики не прячут тайн, а от¬
крывают их. Они ничего не оставят в тени, а тайна так и останется
тайной. Зато мистику-дилетанту не обойтись без покрова таинст¬
венности, сняв который находишь нечто вполне тривиальное.
Впрочем, должен добавить, что Дрейдж преследовал и более
практическую цель, толкуя о небесной каре и о вмешательстве
свыше.
— Что за цель? — спросил Уэйн.— В чем бы она ни состояла, я
считаю, что мы должны о ней знать.
— Видите ли,— медленно начал священник,— он хотел вну¬
шить нам мысль о сверхъестественном вмешательстве, так как... в
общем, так как сам он знал, что ничего сверхъестественного в
этих убийствах не было.
— A-а,— сказал, вернее, как-то прошипел Уэйн.— Я так и ду¬
мал. Попросту говоря, он преступник.
— Попросту говоря, он преступник, но преступления не со¬
вершил.
— Вы полагаете, что говорите попросту! — учтиво осведомил¬
ся Блейк.
— Ну вот, теперь вы скажете, что и я мистик-дилетант,— не¬
сколько сконфуженно, но улыбаясь проговорил отец Бра¬
ун.— Это вышло у меня случайно. Дрейдж не повинен в преступ¬
лении... в этом преступлении. Он просто шантажировал одного
человека и поэтому вертелся у ворот, но он, конечно, не был заин¬
тересован ни в разглашении тайны, ни в смерти Мертона, весьма
невыгодной ему. Впрочем, о нем позже. Сейчас я лишь хотел, что¬
бы он не уводил нас в сторону.
402
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— В сторону от чего? — полюбопытствовал его собеседник.
— В сторону от истины,— ответил священник, спокойно глядя
на него из-под полуопущенных век.
— Вы имеете в виду,— заволновался Блейк,— что вам известна
истина?
— Да, пожалуй,— скромно сказал отец Браун.
Стало очень тихо, потом Крейк вдруг крикнул:
— Да куда ж девался секретарь? Уилтон! Он должен быть здесь.
— Мы с мистером Уилтоном поддерживаем друг с другом
связь,— сообщил священник.— Мало того: я просил его позво¬
нить сюда и вскоре жду его звонка. Могу добавить также, что в
определенном смысле мы и до истины докапывались совместно.
— Если так, то я спокоен,— буркнул Крейк.— Уилтон, как
ищейка, шел по следу за этим неуловимым мерзавцем, так что
лучшего спутника для охоты вам не найти. Но каким образом вы,
черт возьми, докопались до истины? Откуда вы ее узнали?
— От вас,— тихо ответил священник, кротко, но твердо глядя в
глаза рассерженному ветерану.— Я имею в виду, что к разгадке
меня подтолкнул ваш рассказ об индейце, бросившем нож в чело¬
века, который стоял на крепостной стене.
— Вы уже несколько раз это говорили,— с недоумением сказал
Уэйн.— Но что тут общего? Что дом этот похож на крепость и,
значит, стрелу, как и тот нож, забросили рукой? Так ведь стрела
прилетела издалека. Ее не могли забросить на такое расстояние.
Стрела-то полетела далеко, а мы все топчемся на месте.
— Боюсь, вы не поняли, что с чем сопоставить,— сказал отец
Браун.— Дело вовсе не в том, как далеко можно что-то забросить.
Оружие было использовано необычным образом — вот что глав¬
ное. Люди, стоявшие на крепостной стене, думали, что нож при¬
годен лишь для рукопашной схватки, и не сообразили, что его
можно метнуть, как дротик. В другом же, известном мне случае
люди считали оружие, о котором шла речь, только метательным и
не сообразили, что стрелой можно заколоть, как копьем. Короче
говоря, мораль здесь такова: если нож мог стать стрелой, то и
стрела могла стать ножом.
Все взгляды были устремлены теперь на Брауна, но, как будто
не замечая их, он продолжал все тем же обыденным тоном:
— Мы пытались догадаться, кто стрелял в окно, где находился
стрелок, и так далее. Но никто ведь не стрелял. Да и попала стрела
в комнату вовсе не через окно.
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
403
— Как же она туда попала? — спросил адвокат, нахмурившись.
— Я думаю, ее кто-то принес,— сказал Браун.— Внести стрелу
в дом и спрятать ее было нетрудно. Тот, кто это сделал, подошел к
Мертону, вонзил стрелу ему в горло, словно кинжал, а затем его
осенила остроумная идея разместить все так, чтобы каждому, кто
войдет в комнату, сразу же представилось, что стрела, словно пти¬
ца, влетела в окошко.
— Кто-то,— голосом тяжелым, как камни, повторил старик
Крейк.
Зазвонил телефон, резко, настойчиво, отчаянно. Он находил¬
ся в смежной комнате, и никто не успел шелохнуться, как Браун
бросился туда.
— Что за чертовщина? — раздраженно вскрикнул Уэйн.
— Он говорил, что ему должен позвонить Уилтон,— все тем же
тусклым, глухим голосом ответил дядюшка.
— Так, наверно, это он и звонит? — заметил адвокат, явно то¬
лько для того, чтобы заполнить паузу. Но никто ему не ответил.
Молчание продолжалось, пока в комнате внезапно снова не поя¬
вился Браун. Не говоря ни слова, он прошел к своему стулу.
— Джентльмены,— начал он.— Вы сами меня просили решить
для вас эту загадку; и сейчас, решив ее, я обязан сказать вам прав¬
ду, ничего не смягчая. Человек, сующий нос в подобные дела,
должен оставаться беспристрастным.
— Я думаю, это значит,— сказал Крейк, первым прервав мол¬
чание,— что вы обвиняете или подозреваете кого-то из нас.
— Мы все под подозрением,— ответил Браун.— Включая и
меня, поскольку именно я нашел труп.
— Еще бы не подозревать нас,— вспыхнул Уэйн.— Отец Браун
весьма любезно объяснил мне, каким образом я мог обстрелять из
самолета окно на верхнем этаже.
— Вовсе нет,— сказал священник,— вы сами мне описали, ка¬
ким образом могли бы все это проделать. Сами — вот в чем суть.
— Он, кажется, считает вполне вероятным,— загремел
Крейк,— что я своей рукой пустил эту стрелу, спрятавшись где-то
за оградой.
— Нет, я считал это практически невероятным,— поморщив¬
шись, ответил Браун.— Извините, если я обидел вас, но мне не
удалось придумать другого способа проверки. Предполагать, что в
тот момент, когда совершалось убийство, мимо окна в огромном
самолете проносится капитан Уэйн и остается незамечен¬
404
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ным — нелепо и абсурдно. Абсурднее этого только предположить,
что почтенный старый джентльмен затеет игру в индейцев и при¬
таится с луком и стрелами в кустах, чтобы убить человека, которо¬
го мог бы убить двадцатью гораздо более простыми способами.
Но я должен был установить полную непричастность этих людей
к делу, вот мне и пришлось обвинить их в убийстве, чтобы убеди¬
ться в их невиновности.
— Что же убедило вас в их невиновности? — спросил Блейк,
подавшись вперед.
— То, как они приняли мое обвинение,— ответил священник.
— Как прикажете вас понять?
— Да будет мне позволено заметить,—спокойно заговорил
Браун,— что я считал своей обязанностью подозревать не только
их двоих, но и всех остальных. Мои подозрения относительно ми¬
стера Крейка и мои подозрения относительно капитана Уэйна
выражались в том, что я пытался определить, насколько вероятна
и возможна их причастность к убийству. Я сказал им, что пришел
к некоторым выводам; что это были за выводы, я сейчас расскажу.
Меня интересовало — когда и как выразят эти господа свое него¬
дование, и едва они возмутились, я понял: они невиновны. Пока
им не приходило в голову, что их в чем-то подозревают, они сами
свидетельствовали против себя, даже объяснили мне, каким обра¬
зом могли бы совершить убийство. И вдруг, потрясенные страш¬
ной догадкой, с яростными криками набрасывались на меня, а
догадались они оба гораздо позже, чем могли бы, но задолго до
того, как я их обвинил.
Будь они и в самом деле виноваты, они бы себя так не вели. Ви¬
новный или с самого начала начеку, или до конца изображает свя¬
тую невинность. Но он не станет сперва наговаривать на себя, а
затем вскакивать и негодующе опровергать подкрепленные его же
собственными словами подозрения. Так вести себя мог лишь тот,
кто и в самом деле не догадывался о подоплеке нашего разговора.
Мысль о содеянном постоянно терзает убийцу; он не может на
время забыть, что убил, а потом вдруг спохватиться и отрицать
это. Вот почему я исключил вас из числа подозреваемых. Других я
исключил по другим причинам, их можно обсудить позже. К при¬
меру, секретарь. Но сейчас не о том. Только что мне звонил Уил¬
тон и разрешил сообщить вам важные новости. Вы, я думаю, уже
знаете, кто он такой и чего добивался.
— Я знаю, что он ищет Дэниела Рока,— сказал Уэйн.— Охо¬
тится за ним, как одержимый. Еще я слышал, что он сын старика
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
405
Хордера и хочет отомстить за его смерть. Словом, точно известно
одно: он ищет человека, назвавшегося Роком.
— Уже не ищет,— сказал отец Браун.— Он нашел его.
Питер Уэйн вскочил.
— Нашел! — воскликнул он.— Нашел убийцу! Так его уже аре¬
стовали?
— Нет,— ответил Браун, и его лицо сделалось суровым и серь¬
езным.— Новости важные, как я уже сказал, они важнее, чем вы
полагаете. Мне думается, бедный Уилтон взял на себя страшную
ответственность. Думается, он возлагает ее и на нас. Он выследил
преступника, и когда наконец'тот оказался у него в руках, Уилтон
сам осуществил правосудие.
— Вы имеете в виду, что Дэниел Рок... — начал адвокат.
— Дэниел Рок мертв,— сказал священник.— Он отчаянно со¬
противлялся, и Уилтон убил его.
— Правильно сделал,— проворчал мистер Гикори Крейк.
— Я тоже не сужу его — поделом мерзавцу. Тем более Уилтон
мстил за отца,— подхватил Уэйн.— Это все равно что раздавить
гадюку.
— Я не согласен с вами,— сказал отец Браун.— Мне кажется,
мы все сейчас пытаемся скрыть под романтическим покровом
беззаконие и самосуд, но, думаю, мы сами пожалеем, если утра¬
тим наши законы и свободы. Кроме того, по-моему, нелогично,
рассуждая о причинах, толкнувших Уилтона к преступлению, не
попытаться даже выяснить причины, толкнувшие к преступле¬
нию самого Рока. Он не похож на заурядного грабителя; скорее
это был маньяк, одержимый одной всепоглощающей страстью;
сперва он действовал угрозами и убивал, лишь убедившись в
тщетности своих попыток; вспомните — обе жертвы были найде¬
ны почти у дома. Оправдать Уилтона нельзя хотя бы потому, что
мы не слышали оправданий другой стороны.
— Сил нет терпеть этот сентиментальный вздор,— сердито
оборвал его Уэйн.— Кого выслушивать — гнусного подлеца и
убийцу? Уилтон кокнул его, и молодец, и кончен разговор.
— Вот именно, вот именно,— энергично закивал дядюшка.
Отец Браун обвел взглядом своих собеседников, и лицо его
стало еще суровее и серьезнее.
— Вы в самом деле так думаете? — спросил он.
И тут же вспомнил, что он на чужбине, что он — англичанин.
Все эти люди — чужие ему, хоть и друзья. Его землякам неведомы
страсти, кипевшие в этом кружке чужаков,— неистовый дух Запа¬
406
НЕДОВЕРЧ ИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
да, страны мятежников и линчевателей, порой объединявшихся в
одном лице. Вот и сейчас они объединились.
— Что ж,— со вздохом сказал отец Браун,— я вижу, вы безого¬
ворочно простили бедняге Уилтону его преступление, или акт
личного возмездия, или как уж вы там это назовете. В таком слу¬
чае ему не повредит, если я подробнее расскажу вам о деле.
Он резко поднялся, и все, не зная еще, что он хочет сделать,
почувствовали: что-то изменилось, словно холодок пробежал по
комнате.
— Уилтон убил Рока довольно необычным способом,— начал
Браун.
— Как он убил его? — резко спросил Крейк.
— Стрелой,— ответил священник.
В продолговатой комнате без окон становилось все темнее по
мере того, как тускнел солнечный свет, который проникал в нее
из смежной комнаты, той самой, где умер великий миллионер.
Все взгляды почти машинально обратились туда, но никто не про¬
изнес ни звука. Затем раздался голос Крейка, надтреснутый, стар¬
ческий, тонкий — не голос, а какое-то квохтанье:
— Как это так? Как это так? Брандера Мертона убили стрелой.
Этого мошенника — тоже стрелой.
— Той же самой стрелой,— сказал Браун.— И втот же момент.
Снова наступила тишина, придушенная, но и набухающая,
взрывчатая, а потом несмело начал молодой Уэйн:
— Вы имеете в виду...
— Я имею в виду,— твердо ответил Браун,— что Дэниелом Ро¬
ком был ваш друг Мертон, и другого Дэниела Рока нет. Ваш друг
Мертон всю жизнь бредил этой коптской чашей, он поклонялся
ей, как идолу, он молился на нее каждый день. В годы своей нео¬
бузданной молодости он убил двух человек, чтобы завладеть этим
сокровищем, но, должно быть, он не хотел их смерти, он хотел то¬
лько ограбить их. Как бы там ни было, чаша досталась ему.
Дрейдж все знал и шантажировал Мертона. Совсем с другой це¬
лью преследовал его Уилтон. Мне кажется, он узнал правду лишь
тогда, когда уже служил здесь, в доме; во всяком случае, именно
здесь, вон в той комнате, окончилась охота, и Уилтон убил убийцу
своего отца.
Все долго молчали. Потом старый Крейк тихо забарабанил па¬
льцами по столу, бормоча:
— Брандер, наверное, сошел с ума. Он, наверное, сошел с ума.
НЕБЕСНАЯ СТРЕЛА
407
— Но бог ты мой! — не выдержал Питер Уэйн,— Что мы теперь
будем делать? Что говорить? Ведь это все меняет! Репортеры... во¬
ротилы бизнеса... как с ними быть? Брандер Мертон — такая же
фигура, как президент или папа римский.
— Да, несомненно, это кое-что меняет,— негромко начал Бер¬
нард Блейк,— Различие прежде всего состоит...
Отец Браун так ударил по столу, что звякнули стаканы; и даже
таинственная чаша в смежной комнате, казалось, откликнулась
на удар призрачным эхом.
— Нет! — вскрикнул он резко, словно выстрелил из пистоле¬
та.— Никаких различий! Я предоставил вам возможность посо¬
чувствовать бедняге, которого вы считали заурядным преступни¬
ком. Вы и слушать меня не пожелали. Вы все были за самосуд. Ни¬
кто не возмущался тем, что Рока без суда и следствия прикончи¬
ли, как бешеного зверя,— он, мол, получил по заслугам. Что ж,
прекрасно, если Дэниел Рок получил по заслугам, то по заслугам
получил и Брандер Мертон. Если Рок не вправе претендовать на
большее, то и Мертон не вправе. Выбирайте что угодно,— ваш
мятежный самосуд или нашу скучную законность, но, ради гос¬
пода всемогущего, пусть уж будет одно для всех беззаконие или
одно для всех правосудие.
Никто ему не ответил, только адвокат прошипел:
— А что скажет полиция, если мы вдруг заявим, что намерены
простить преступника?
— А что она скажет, если я заявлю, что вы его уже прости¬
ли? — отпарировал Браун.— Поздновато вы почувствовали ува¬
жение к закону, мистер Бернард Блейк,— Он помолчал и уже
мягче добавил: — Сам я скажу правду, если меня спросят те,
кому положено, а вы вольны поступать, как вам заблагорассу¬
дится. Это, собственно, как вам угодно. Уилтон позвонил сюда с
одной лишь целью — он сообщил мне, что уже можно обо всем
рассказать.
Отец Браун медленно прошел в смежную комнату и остано¬
вился возле столика, за которым встретил свою смерть миллио¬
нер. Коптская чаша стояла на прежнем месте, и он помедлил не¬
много, вглядываясь в ее радужные переливы и дальше — в голу¬
бую бездну небес.
408
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ВЕЩАЯ СОБАКА
— Да,— сказал отец Браун,— собаки — славные создания, то¬
лько не путайте создание с создателем.
Словоохотливые люди часто невнимательны к словам других.
Даже блистательность их порою оборачивается тупостью. Друг и
собеседник отца Брауна, восторженный молодой человек по фа¬
милии Финз, постоянно готов был низвергнуть на слушателя це¬
лую лавину историй и мыслей, его голубые глаза всегда пылали, а
светлые кудри, казалось, были отметены со лба не щеткой для во¬
лос, а бурным вихрем светской жизни. И все же он замялся и
умолк, не в силах раскусить простенький каламбур отца Брауна.
— Вы хотите сказать, что с ними слишком носятся? — спросил
он.— Право же, не уверен. Это удивительные существа; Времена¬
ми мне кажется, что они знают много больше нашего.
Отец Браун молчал, продолжая ласково, но несколько рассе¬
янно поглаживать по голове крупного охотничьего пса, приве¬
денного гостем.
— Кстати,— снова загорелся Финз,— в том деле, о котором я
пришел вам рассказать, участвует собака. Это одно из тех дел, ко¬
торые называют необъяснимыми. Странная история, но, по-мое¬
му, самое странное в ней — поведение собаки. Хотя в этом деле
все загадочно. Прежде всего как могли убить старика Дрюса, ког¬
да в беседке, кроме него, никого не было?
Рука отца Брауна на мгновение застыла, он перестал поглажи¬
вать собаку.
— Так это случилось в беседке? — спросил он равнодушно.
— А вы не читали в газетах? — отозвался Финз.— Подождите,
по-моему, я захватил с собой одну заметку, там есть все подробно¬
сти.
Он вытащил из кармана газетную страницу и протянул ее отцу
Брауну, который тут же принялся читать, держа статью в одной
руке у самого носа, а другой все так же рассеянно поглаживая со¬
баку. Он как бы являл собой живую иллюстрацию притчи о чело¬
веке, у коего правая рука не ведает, что творит левая.
«Истории о загадочных убийствах, когда труп находят в наглу¬
хо запертом доме, а убийца исчезает неизвестно как, не кажутся
такими уж невероятными в свете поразительных событий, имев¬
ших место в Крэнстоне на морском побережье Йоркшира. Жи¬
тель этих мест полковник Дрюс убит ударом кинжала в спину, и
ВЕЩАЯ СОБАКА
409
орудие убийства не обнаружено ни на месте преступления, ни
где-либо в окрестностях.
Впрочем, проникнуть в беседку, где умер полковник, было не¬
сложно: вход в нее открыт, и вплотную к порогу подходит дорож¬
ка, соединяющая беседку с домом. В то же время ясно, что неза¬
метно войти в беседку убийца не мог, так как и тропинка и дверь
постоянно находились в поле зрения нескольких свидетелей,
подтверждающих показания друг друга. Беседка стоит в дальнем
углу сада, где никаких калиток и лазов нет. По обе стороны до¬
рожки растут высокие цветы, посаженные так густо, что через них
нельзя пройти, не оставив следов. И цветы и дорожка подходят к
самому входу в беседку, и совершенно невозможно подобраться
туда незаметно каким-либо обходным путем.
Секретарь убитого Патрик Флойд заявил, что видел весь сад с
той минуты, когда полковник Дрюс в последний раз мелькнул на
пороге беседки, и до того момента, когда был найден труп, все это
время он стоял на самом верху стремянки и подстригал живую из¬
городь. Его слова подтверждает дочь убитого, Дженет Дрюс, кото¬
рая сидела на террасе и видела Флойда за работой. В какой-то
мере ее показания подтверждает и Дональд Дрюс, ее брат, кото¬
рый, проспав допоздна, выглянул, еще в халате, из окна своей
спальни. И, наконец, все эти показания совпадают со свидетель¬
ством соседа Дрюсов, доктора Валантэна, который ненадолго за¬
шел к ним и разговаривал на террасе с мисс Дрюс, а также свиде¬
тельством стряпчего, мистера Обри Трейла. По всей видимости,
он последним видел полковника в живых,— исключая, надо по¬
лагать, убийцу. Все эти свидетели единодушно утверждают, что
события развивались следующим образом: примерно в половине
третьего пополудни мисс Дрюс зашла в беседку спросить у отца,
когда он будет пить чай. Полковник ответил, что чай пить не бу¬
дет, потому что ждет своего поверенного мистера Трейла, которо¬
го и велел прислать к себе, когда тот явится. Девушка вышла и,
встретив на дорожке Трейла, направила его к отцу. Поверенный
пробыл в беседке около получаса, причем полковник проводил
его до порога и, судя по всему, пребывал не только в добром здра¬
вии, но и в отличном расположении духа. Незадолго до того мис¬
тер Дрюс рассердился на сына, узнав, что тот еще не вставал после
ночного кутежа, но довольно быстро успокоился и чрезвычайно
любезно встретил и стряпчего, и двух племянников, приехавших
к нему погостить на денек.
410
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Полиция не стала допрашивать племянников, поскольку в то
время, когда произошла трагедия, они были на прогулке. По слу¬
хам, полковник был не в ладах с доктором Валантэном, впрочем,
доктор зашел лишь на минутку повидаться с мисс Дрюс, в отно¬
шении которой, кажется, имеет самые серьезные намерения.
По словам стряпчего Трейла, полковник остался в беседке
один, это подтвердил и мистер Флойд, который, стоя на своем на¬
сесте, отметил, что в беседку больше никто не входил. Спустя де¬
сять минут мисс Дрюс снова вышла в сад и, еще не дойдя до бесед¬
ки, увидела на полу тело отца: на полковнике был белый полотня¬
ный френч, заметный издали. Девушка вскрикнула, сбежались
все остальные и обнаружили, что полковник лежит мертвый возле
опрокинутого плетеного кресла. Доктор Валантэн, который еще
не успел отойти далеко, установил, что удар нанесен каким-то
острым орудием вроде стилета,.вонзившимся под лопатку и про¬
ткнувшим сердце. В поисках такого орудия полиция обшарила
всю окрестность, но ничего не обнаружила».
— Значит, на полковнике был белый френч? — спросил отец
Браун, откладывая заметку.
— Да, он привык к такой одежде в тропиках,— слегка опешив,
ответил Финз.
— С ним там случались занятные вещи, он сам рассказывал.
Кстати, Валантэна он, по-моему, недолюбливал потому, что и тот
служил в тропиках. Уж не знаю отчего, но так мне кажется. В этом
деле ведь все загадочно. Заметка довольно точно излагает обстоя¬
тельства убийства. Меня там не было, когда обнаружили
труп,— мы с племянниками Дрюса как раз ушли гулять и захвати¬
ли с собой собаку, помните, ту самую, о которой я хотел вам рас¬
сказать. Но описано все очень точно: прямая дорожка среди высо¬
ких синих цветов, по ней идет стряпчий в черном костюме и ци¬
линдре, а над зеленой изгородью — рыжая голова секретаря. Ры¬
жего заметно издали, и если люди говорят, что видели его все
время, значит, правда видели. Этот секретарь — забавный тип:
никогда ему не сидится на месте, вечно он делает чью-то рабо¬
ту,— вот и на этот раз он заменял садовника. Мне кажется, он
американец. У него американский взгляд на жизнь, или подход к
делам, как говорят у них в Америке.
— Ну а поверенный? — спросил отец Браун.
Финз ответил не сразу.
— Трейл произвел на меня довольно странное впечатле¬
ние,— проговорил он гораздо медленнее, чем обычно.— В своем
ВЕЩАЯ СОБАКА
411
безупречном черном костюме он выглядит чуть ли не франтом, и
все же в нем есть что-то старомодное. Зачем-то отрастил пышные
бакенбарды, каких никто не видывал с времен королевы Викто¬
рии. Лицо у него серьезное, держится он с достоинством, но ино¬
гда, как бы спохватившись, вдруг улыбнется, сверкнет своими бе¬
лыми зубами, и сразу все его достоинство словно слиняет, и в нем
появляется что-то слащавое. Может, он просто смущается и пото¬
му все время то теребит галстук, то поправляет булавку в галстуке.
Кстати, они такие же красивые и необычные, как он сам. Если бы я
хоть кого-то мог... да нет, что толку гадать, это совершенно безна¬
дежно. Кто мог это сделать? И как? Неизвестно. Правда, за одним
исключением, о котором я и хотел вам рассказать. Знает собака.
Отец Браун вздохнул и с рассеянным видом спросил:
— Вы ведь у них гостили как приятель молодого Дональда? Он
тоже ходил с вами гулять?
— Нет,— улыбнувшись, ответил Финз.— Этот шалопай то¬
лько под утро лег в постель, а проснулся уже после нашего ухо¬
да. Я ходил гулять с его кузенами, молодыми офицерами из Ин¬
дии. Мы болтали о разных пустяках.
Старший, кажется, Герберт, большой любитель лошадей. По¬
мню, он все время рассказывал нам, как купил кобылу, и ругал ее
прежнего хозяина. А его братец Гарри все сетовал, что ему не по¬
везло в Монте-Карло. Я упоминаю это только для того, чтобы вы
поняли, что разговор шел самый тривиальный. Загадочной в на¬
шей компании была только собака.
— А какой она породы? — спросил Браун.
— Такой же, как и моя,— ответил Финз.— Я ведь вспомнил
всю эту историю, когда вы сказали, что не надо обожествлять со¬
бак. Это большой черный охотничий пес; зовут его Мрак, и не
зря, по-моему,— его поведение еще темней и загадочнее, чем тай¬
на самого убийства. Я уже говорил вам, что усадьба Дрюса нахо¬
дится у моря. Мы прошли по берегу примерно с милю, а потом по¬
вернули назад и миновали причудливую скалу, которую местные
жители называют Скалой Судьбы. Она состоит из двух больших
камней, причем верхний еле держится, тронь — и упадет. Скала
не очень высока, но силуэт у нее довольно жуткий. Во всяком слу¬
чае, на меня он подействовал угнетающе, а моих молодых веселых
спутников навряд ли занимали красоты природы. Возможно, я
уже что-то предчувствовал. Герберт спросил, который час и не
пора ли возвращаться, и мне уже тогда показалось, что надо не¬
пременно узнать время, что это очень важно. Ни у Герберта, ни у
412
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
меня не было с собой часов, и мы окликнули его брата, который
остановился чуть поодаль у изгороди раскурить трубку. Он гром¬
ко крикнул: «Двадцать минут пятого!» — и его трубный голос в
наступающих сумерках показался мне грозным. Это вышло у него
ненамеренно и потому прозвучало еще более зловеще, а потом,
конечно, мы узнали, что именно в эти секунды уже надвигалась
беда. Доктор Валантэн считает, что бедняга Дрюс умер около по¬
ловины пятого.
Братья решили, что можно еще минут десять погулять, и мы
прошлись чуть подальше по песчаному пляжу, кидали камни, за¬
брасывали в море палки, а собака плавала за ними. Но меня все
время угнетали надвигающиеся сумерки, и даже тень, которую от¬
брасывала причудливая скала, давила на меня как тяжкий груз. И
тут случилась странная вещь. Герберт забросил в воду свою трость,
Мрак поплыл за ней, принес, и тут же Гарри бросил свою. Собака
снова кинулась в воду и поплыла, но вдруг остановилась, причем,
кажется, все это было ровно в половине пятого. Пес вернулся на
берег, встал перед нами, а потом вдруг задрал голову и жалобно за¬
выл, чуть ли не застонал,— я такого воя в жизни не слышал. «Что с
этой чертовой собакой?» — спросил Герберт. Мы не знали.
Тонкий жалобный вой, огласив безлюдный берег, оборвался и
замер. Наступила тишина, как вдруг ее нарушил новый звук. На
сей раз мы услышали слабый отдаленный крик, казалось, где-то
за изгородью вскрикнула женщина. Мы тогда не поняли, кто это,
но потом узнали. Это закричала мисс Дрюс, увидев тело отца.
— Вы, я полагаю, сразу же вернулись к дому,— мягко подска¬
зал отец Браун.— А потом?
— Я расскажу вам, что было потом,— угрюмо и торжественно
ответил Финз.— Войдя в сад, мы сразу увидели Трейла. Я отчет¬
ливо помню черную шляпу и черные бакенбарды на фоне синих
цветов, протянувшихся широкой полосой до самой беседки, по¬
мню закатное небо и странный силуэт скалы. Трейл стоял в тени,
лица его не было видно, но он улыбался, клянусь, я видел, как
блестели его белые зубы.
Едва пес заметил Трейла, он сразу бросился к нему и залился
бешеным, негодующим лаем, в котором так отчетливо звучала не¬
нависть, что он скорее походил на брань. Стряпчий съежился и
побежал по дорожке.
Отец Браун вскочил с неожиданной яростью.
— Стало быть, его обвинила собака? Разоблачил Вещий пес? А
не заметили вы, летали в то время птицы и, главное, где: справа
ВЕЩАЯ СОБАКА
413
или слева? Осведомлялись вы у авгуров, какие принести жертвы?
Надеюсь, вы вспороли собаке живот, чтобы исследовать ее внут¬
ренности? Вот какими научными доказательствами пользуетесь
вы, человеколюбцы-язычники, когда вам взбредет в голову от¬
нять у человека жизнь и честное имя.
Финз на мгновение потерял дар речи, потом спросил:
— Постойте, что это вы? Что я вам такого сделал?
Браун испуганно взглянул на него — так же испуганно и вино¬
вато люди смотрят на столб, наткнувшись на него в темноте.
— Не обижайтесь,— сказал он с неподдельным огорчением.—
Простите, что я так набросился на вас. Простите, пожалуйста.
Финз взглянул на него с любопытством.
— Мне иногда кажется, что самая загадочная из зага¬
док — вы,— сказал он.— А все-таки сознайтесь: пусть, по-ваше¬
му, собака непричастна к тайне, но ведь сама тайна остается. Не
станете же вы отрицать, что в тот миг, когда пес вышел на берег и
завыл, его хозяина прикончила какая-то невидимая сила, кото¬
рую никому из смертных не дано ни обнаружить, ни даже вообра¬
зить. Что до стряпчего, дело не только в собаке; есть и другие лю¬
бопытные моменты. Он мне сразу не понравился — увертливый,
слащавый, скользкий тип, и я вот что вдруг заподозрил, наблюдая
за его ухватками. Как вы знаете, и врач и полицейские прибыли
очень быстро: доктора Валантэна вернули с полпути, и он немед¬
ля позвонил в полицию. Кроме того, дом стоит на отлете, людей
там немного, и было нетрудно всех обыскать. Их тщательно обыс¬
кали, но оружия не нашли. Обшарили дом, сад и берег — с тем же
успехом. А ведь спрятать кинжал убийце было почти так же труд¬
но, как спрятаться самому.
— Спрятать кинжал,— повторил отец Браун, кивая. Он вдруг
стал слушать с интересом.
— Так вот,— продолжал Финз,— я уже говорил, что этот Трейл
все время поправлял то галстук, то булавку в галстуке... особенно
булавку. Эта булавка напоминает его самого — щегольская и в то
же время старомодная. В нее вставлен камешек — вы такие, на¬
верное, видели — с цветными концентрическими кругами, похо¬
жий на глаз. Меня раздражало, что внимание Трейла так сконцен¬
трировано на этом камне. Мне чудилось, что он циклоп, а ка¬
мень — его глаз. Булавка была не только массивная, но и длинная,
и мне вдруг пришло в голову: может быть, он так ей занят оттого,
что она еще длинней, чем кажется? Может, она длиною с неболь¬
шой кинжал?
414
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Отец Браун задумчиво кивнул.
— Других предположений насчет орудия убийства не
было? — спросил он.
— Было еще одно,— ответил Финз.— Его выдвинул молодой
Дрюс — не сын, а племянник. Глядя на Герберта и Гарри, никак
не скажешь, что они могут дать толковый совет сыщику. Герберт и
впрямь бравый драгун, украшение конной гвардии и завзятый ло¬
шадник, но младший, Гарри, одно время служил в индийской по¬
лиции и кое-что смыслит в этих вещах. Он ловко взялся за дело,
пожалуй, даже слишком ловко,— пока полицейские выполняли
всякие формальности, Гарри начал вести следствие на свой страх
и риск. Впрочем, он в каком-то смысле сыщик, хоть и безработ¬
ный, и вложил в свою затею не только любительский пыл. Вот с
ним-то мы и поспорили насчет орудия убийства, и я узнал кое-что
новое. Я упомянул, что собака лаяла на Трейла, а он возразил,
если собака очень злится, она не лает, а рычит.
— Совершенно справедливо,— вставил священник.
— Младший Дрюс добавил, что он сам не раз слышал, как этот
пес рычит на людей, к примеру — на Флойда, секретаря полков¬
ника. Я очень резко возразил, что это опровергает его собствен¬
ные доводы — нельзя обвинить в одном и том же преступлении
несколько человек, тем паче Флойда, безобидного, как школь¬
ник. К тому же он был все время на виду, над зеленой оградой, и
его рыжая голова бросалась всем в глаза. «Да,— отвечал Гарри
Дрюс,— здесь у меня не совсем сходятся концы с концами, но да¬
вайте на минутку прогуляемся в сад. Я хочу показать вам одну
вещь, которую, по-моему, никто еще не видел». Это было в самый
день убийства, и в саду все оставалось без перемен: стремянка
по-прежнему стояла у изгороди, и, подойдя к ней вплотную, мой
спутник наклонился и что-то вынул из густой травы. Оказалось,
что это садовые ножницы; на одном из лезвий была кровь.
Отец Браун помолчал, потом спросил:
— А зачем приходил стряпчий?
— Он сказал нам, что за ним послал полковник, чтобы изме¬
нить завещание,— ответил Финз.— Кстати, о завещании: его ведь
подписали не в тот день.
— Надо полагать, что так,— согласился отец Браун.— Чтобы
оформить завещание, нужны два свидетеля.
— Совершенно верно. Стряпчий приезжал накануне, и заве¬
щание оформили, но на следующий день Трейла вызвали сно-
ВЕЩАЯ СОБАКА
415
ва — старик усомнился в одном из свидетелей и хотел это обсу¬
дить.
— А кто были свидетели? — спросил отец Браун.
— В том-то и дело! — с жаром воскликнул Финз.— Его свиде¬
телями были Флойд и Валантэн — вы помните, врач-иностранец,
или уж не знаю, кто он там такой. И вдруг они поссорились.
Флойд ведь постоянно суется в чужие дела. Он из тех любителей
пороть горячку, которые, к сожалению, употребляют весь свой
пыл лишь на то, чтобы кого-нибудь разоблачить; он из тех, кто
никогда и никому не доверяет. Такие, как он, обладатели огнен¬
ных шевелюр и огненных темпераментов, всегда или доверчивы
без меры, или безмерно недоверчивы, а иногда и то и другое вмес¬
те. Он не только мастер на все руки, он даже учит мастеров. Он не
только сам все знает, он всех предостерегает против всех.
Зная за ним эту слабость, не следовало бы придавать слишком
большое значение его подозрениям, но в данном случае он, ка¬
жется, прав. Флойд утверждает, что Валантэн на самом деле ника¬
кой не Валантэн. Он говорит, что встречал его прежде и тогда его
звали де Вийон. Значит, подпись его недействительна.
Разумеется, он любезно взял на себя труд растолковать соот¬
ветствующую статью закона стряпчему, и они зверски переруга¬
лись.
Отец Браун засмеялся:
— Люди часто ссорятся, когда им нужно засвидетельствовать
завещание. Первый вывод, который тут можно сделать, что им са¬
мим ничего не причитается по этому завещанию. Ну а что говорит
Валантэн? Ваш всеведущий секретарь, несомненно, больше знает
о его фамилии, чем он сам Но ведь даже у доктора могут быть
кое-какие сведения о собственном имени.
Финз немного помедлил, прежде чем ответить:
— Доктор Валантэн странно отнесся к делу. Доктор вообще
странный человек. Он довольно интересен внешне, но сразу чув¬
ствуется иностранец. Он молод, но у него борода, а лицо очень
бледное, страшно бледное и страшно серьезное. Глаза у него стра¬
дальческие — то ли он близорукий и не носит очков, то ли у него
голова болит от мыслей, но он вполне красив и всегда безупречно
одет — в цилиндре, в темном смокинге с маленькой красной ро¬
зеткой. Держится он холодно и высокомерно и, бывает, так на вас
глянет, что не знаешь, куда деваться. Когда его обвинили в том,
что он скрывается под чужим именем, он, как сфинкс, уставился
на секретаря, а затем сказал, что, очевидно, американцам незачем
416
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
менять имена, за неимением таковых. Тут рассердился и полков¬
ник и наговорил доктору резкостей: думаю, он был бы сдержан¬
нее, если бы Валантэн не собирался стать его зятем. Но вообще я
не обратил бы внимания на эту перепалку, если бы не один разго¬
вор, который я случайно услышал на следующий день, незадолго
до убийства. Мне неприятно его пересказывать, ведь я сознаюсь
тем самым, что подслушивал. В день убийства, когда мы шли к во¬
ротам, направляясь на прогулку, я услышал голоса доктора Ва-
лантэна и мисс Дрюс. По-видимому, они ушли с террасы и стояли
возле дома в тени за кустами цветов. Переговаривались они жар¬
ким шепотом, а иногда просто шипели — влюбленные ссорились.
Таких вещей не пересказывают, но, на беду, мисс Дрюс повторила
несколько раз слово «убийство». Толи она просила не убивать ко¬
го-то, то ли говорила, что убийством нельзя защитить свою честь.
Не так уж часто обращаются с такими просьбами к джентльмену,
заглянувшему на чашку чая.
— Вы не заметили,— спросил священник,— очень ли сердил¬
ся доктор после той перепалки с секретарем и полковником?
— Да вовсе нет,— живо отозвался Финз,— он и вполовину не
был так сердит, как секретарь. Это секретарь разбушевался из-за
подписей.
— Ну а что вы скажете,— спросил отец Браун,— о самом заве¬
щании?
— Полковник был очень богатый человек, и от его воли многое
зависело. Трейл не стал нам сообщать, какие изменения внесены
в завещание, но позже, а точнее — сегодня утром, я узнал, что бо¬
льшая часть денег, первоначально отписанных сыну, перешла к
дочери. Я уже говорил вам, что разгульный образ жизни моего
друга Дональда приводил в бешенство его отца.
— Мы все рассуждаем об убийстве,— задумчиво заметил отец
Браун,— а упустили из виду мотив. При данных обстоятельствах
скоропостижная смерть полковника выгоднее всего мисс
Дрюс.
— Господи! Как вы хладнокровно говорите! — воскликнул
Финз, взглянув на него с ужасом.— Неужели вы серьезно думаете,
что она...
— Она выходит замуж за доктора? — спросил отец Браун.
— Кое-кто не одобряет этого,— последовал ответ.— Но докто¬
ра любят и ценят в округе, он искусный, преданный своему делу
хирург.
ВЕЩАЯ СОБАКА
417
— Настолько преданный,— сказал отец Браун,— что берет с
собой хирургические инструменты, отправляясь в гости к даме.
Ведь был же у него хоть ланцет, когда он осматривал тело, а до
дому он, по-моему, добраться не успел.
Финз вскочил и удивленно уставился на него.
— То есть вы предполагаете, этим же самым ланцетом он...
Отец Браун покачал головой.
— Все наши предположения пока что — чистая фанта¬
зия,— сказал он.— Тут не в том вопрос — кто или чем убил,
а — как? Заподозрить можно многих, и даже орудий убийства хоть
отбавляй — булавки, ножницы, ланцеты. А вот как убийца ока¬
зался в беседке? Как даже булавка оказалась там?
Говоря это, священник рассеянно разглядывал потолок, но
при последних словах его взгляд оживился, словно он вдруг заме¬
тил на потолке какую-то необыкновенную муху.
— Ну так как же все-таки, по-вашему? — спросил молодой че¬
ловек.— Что вы посоветуете мне? У вас такой богатый опыт!
— Боюсь, я мало чем могу помочь,— сказал отец Браун, вздох¬
нув.— Трудно о чем-либо судить, не побывав на месте преступле¬
ния, да и людей я не видел. Пока вы только можете возвратиться
туда и продолжить расследование. Сейчас, как я понимаю, это
взял на себя ваш друг из индийской полиции. Я бы вам посовето¬
вал поскорее выяснить, каковы его успехи. Посмотрите, что там
делает ваш сыщик-любитель. Может быть, уже есть новости.
Когда гости — двуногий и четвероногий — удалились, отец
Браун взял карандаш и, вернувшись к прерванному занятию, стал
составлять план проповеди об энциклике «Rerum novarum»1. Тема
была обширна, и план пришлось несколько раз перекраивать,
вот почему за тем же занятием он сидел и двумя днями позже, ког¬
да в комнату снова вбежала большая черная собака и стала воз¬
бужденно и радостно прыгать на него. Вошедший вслед за нею хо¬
зяин был также возбужден, но его возбуждение выражалось вовсе
не в такой приятной форме: голубые глаза его, казалось, готовы
были выскочить из орбит, лицо было взволнованным и даже не¬
много побледнело.
— Вы мне велели,— начал он без предисловия,— выяснить,
что делает Гарри Дрюс. Знаете, что он сделал?
Священник промолчал, и гость запальчиво продолжил:
— Я скажу вам, что он сделал. Он покончил с собой.
1 «О новых делах» (лапг.).
14 Честертон Г. К.
418
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Губы отца Брауна лишь слегка зашевелились, и то, что он про¬
бормотал, не имело никакого отношения ни к нашей истории, ни
даже к нашему миру.
— Вы иногда просто пугаете меня,— сказал Финз.— Вы... неу¬
жели вы этого ожидали?
— Считал возможным,— ответил отец Браун.— Я именно поэ¬
тому и просил вас выяснить, чем он занят. Я надеялся, что время
еще есть.
— Тело обнаружил я,— чуть хрипловато начал Финз.— Никог¬
да не видел более жуткого зрелища. Выйдя в сад, я сразу почувст¬
вовал — там случилось еще что-то, кроме убийства. Так же, как
прежде, колыхалась сплошная масса цветов, подступая синими
клиньями к черному проему входа в старенькую серую беседку, но
мне казалось, что это бесы пляшут перед входом в преисподнюю.
Я поглядел вокруг; все как будто было на месте, но мне стало ме¬
рещиться, что как-то изменились самые очертания небосвода. И
вдруг я понял, в чем дело. Я привык к тому, что за оградой на фоне
моря видна Скала Судьбы. Ее не было.
Отец Браун поднял голову и слушал очень внимательно.
— Это было все равно как если бы снялась с места гора или
луна упала с неба, а ведь я всегда, конечно, знал, что эту каменную
глыбу очень легко свалить. Что-то будто обожгло меня, я пробе¬
жал по дорожке и прорвался напролом через живую изгородь, как
сквозь паутину. Кстати, изгородь и вправду оказалась жиденькой,
она лишь выглядела плотной, поскольку до сих пор никто сквозь
нее не ломился. У моря я увидел каменную глыбу, свалившуюся с
пьедестала, бедняга Гарри Дрюс лежал под ней, как обломок раз¬
битого судна.
Одной рукой он обхватывал камень, словно бы стаскивая его
на себя; а рядом на буром песке большими расползающимися
буквами он нацарапал: «Скала Судьбы да падет на безумца».
— Все это случилось из-за завещания,— заговорил отец Бра¬
ун.— Сын попал в немилость, и племянник решил сыграть ва-
банк; особенно после того, как дядя пригласил его к себе в один
день со стряпчим и очень ласково принял. Это был его последний
шанс: из полиции его выгнали, он проигрался дотла в Мон¬
те-Карло. Когда же он узнал, что убил родного дядю понапрасну,
он убил и себя.
— Да погодите вы! — крикнул растерянный Финз.— Я за вами
никак не поспею.
ВЕЩАЯ СОБАКА
419
— Кстати, о завещании,— невозмутимо продолжал отец Бра¬
ун,— пока я не забыл или мы с вами не перешли к более важным
темам. Мне кажется, эта история с доктором объясняется просто.
Я даже припоминаю, что слышал где-то обе фамилии. Этот ваш
доктор — французский аристократ, маркиз де Вийон. Но при
этом он ярый республиканец и, отказавшись от титула, стал но¬
сить давно забытое родовое имя. Гражданин Рикетти1 на десять
дней сбил с толку всю Европу.
— Что это значит? — изумленно спросил молодой человек.
— Так, ничего,— сказал священник.— В девяти случаях из де¬
сяти люди скрываются под чужим именем из жульнических по¬
буждений, здесь же соображения — самые высокие. В том-то и
соль шутки доктора по поводу американцев, не имеющих
имен — то есть титулов. В Англии маркиза Хартингтона никто не
называет мистером Хартингтоном, но во Франции маркиз де
Вийон сплошь и рядом именуется мсье де Вийоном. Вот ему и
пришлось заодно изменить и фамилию. А что до разговора влюб¬
ленных об убийстве, я думаю, и в том случае повинен француз¬
ский этикет. Доктор собирался вызвать Флойда на дуэль, а девуш¬
ка его отговаривала.
— Вот оно что! — встрепенувшись, протянул Финз.— Ну тогда
я понял, на что она намекала.
— О чем вы это? — с улыбкой спросил священник.
— Видите ли,— отозвался молодой человек,— это случилось
прямо перед тем, как я нашел тело бедного Гарри, но я так пере¬
волновался, что все забыл. Разве станешь помнить об идилличе¬
ской картинке после того, как столкнулся с трагедией? Когда я
шел к дому полковника, я встретил его дочь с доктором Валантэ-
ном. Она, конечно, была в трауре, а доктор всегда носит черное,
будто собрался на похороны; но вид у них был не такой уж похо¬
ронный. Мне еще не приходилось встречать пары, столь радост¬
ной и веселой и в то же время сдержанной. Они остановились по¬
здороваться со мной, и мисс Дрюс сказала, что они поженились и
живут в маленьком домике на окраине городка, где доктор про¬
должает практиковать. Я удивился, так как знал, что по завеща¬
нию отца дочери досталось все состояние. Я деликатно намекнул
на это, сказав, что шел в усадьбу, где надеялся ее встретить. Но она
засмеялась и ответила: «Мы от всего отказались. Муж не любит
1 Имя, взятое французским политическим деятелем графом Мирабо после отмены
во Франции в 1890 г дворянских титулов.
420
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
наследниц». Оказывается, они и в самом деле настояли, чтобы на¬
следство отдали Дональду; надеюсь, встряска пойдет ему на
пользу и он наконец образумится. Он ведь в общем-то не так уж
плох, просто очень молод, да и отец вел себя с ним довольно не¬
умно. Я все это вспоминаю потому, что именно тогда мисс Дрюс
обронила одну фразу, которую я в то время не понял; но сейчас я
убежден, что ваша догадка правильна. Внезапно вспыхнув, она
сказала с благородной надменностью бескорыстия: «Надеюсь, те¬
перь этот рыжий дурак перестанет беспокоиться о завещании.
Мой муж ради своих принципов отказался от герба и короны вре¬
мен крестоносцев. Неужели он станет из-за такого наследства
убивать старика?» Потом она снова рассмеялась и сказала: «Муж
отправляет на тот свет одних лишь пациентов. Он даже не послал
своих друзей к Флойду». Теперь мне ясно, что она имела в виду се¬
кундантов.
— Мне это тоже в какой-то степени ясно,— сказал отец Бра¬
ун.— Но, если быть точным, что означают ее слова о завещании?
Почему оно беспокоит секретаря?
Финз улыбнулся.
— Жаль, что вы с ним незнакомы, отец Браун. Истинное удо¬
вольствие смотреть, как он берется «встряхнуть кого-нибудь как
следует»! Дом полковника он встряхнул довольно основательно.
Страсти на похоронах разгорелись, как на скачках. Флойд и без
повода готов наломать дров, а тут и впрямь была причина. Я вам
уже рассказывал, как он учил садовника ухаживать за садом и
просвещал законника по части законов. Стоит ли говорить, что он
и хирурга принялся наставлять по части хирургии, а так как хи¬
рургом оказался Валантэн, наставник обвинил его и в более тяж¬
ких грехах, чем неумелость. В его рыжей башке засела мысль, что
убийца — именно доктор, и когда прибыли полицейские, Флойд
держался весьма покровительственно. Стоит ли говорить, что он
вообразил себя величайшим из всех сыщиков-любителей? Шер¬
лок Холмс со всем своим интеллектуальным превосходством и
высокомерием не подавлял так Скотленд-Ярд, как секретарь пол¬
ковника Дрюса третировал полицейских, расследующих убийст¬
во полковника. Видели бы вы его! Он расхаживал с надменным,
рассеянным видом, гордо встряхивал рыжей гривой и раздражи¬
тельно и резко отвечал на вопросы. Вот эти-то его фокусы и взбе¬
сили так сильно мисс Дрюс. У него, конечно, была своя тео¬
рия — одна из тех, которыми кишат романы, но Флойду только в
книге и место, он был бы там куда забавнее и куда безвреднее.
ВЕЩАЯ СОБАКА
421
— Что же это за теория? — спросил отец Браун.
— О, теория первосортная,— хмуро ответил Финз.— Она вы¬
звала бы сенсацию, если бы продержалась еще хоть десять минут.
Флойд сказал, что полковник был жив, когда его нашли в беседке,
и доктор заколол его ланцетом, разрезая одежду.
— Понятно,— произнес священник.— Он, значит, просто от¬
дыхал, уткнувшись лицом в грязный пол.
— Напористость — великое дело,— продолжал рассказ¬
чик.— Думаю, Флойд любой ценою протолкнул бы свою теорию в
газеты и, может быть, добился бы ареста доктора, если бы весь
этот вздор не разлетелся вдребезги, когда Гарри Дрюса нашли под
Скалой Судьбы. Это все, чем мы располагаем. Думаю, что само¬
убийство почти равносильно признанию. Но подробностей этой
истории не узнает никто и никогда.
Наступила пауза, затем священник скромно сказал:
— Мне кажется, я знаю и подробности.
Финз изумленно взглянул на него.
— Но послушайте! — воскликнул он.— Как вы могли их выяс¬
нить и почему вы уверены, что дело было так, а не иначе? Вы си¬
дите здесь, за сотню миль от места происшествия и сочиняете
проповедь. Каким же чудом могли вы все узнать? А если вы и
впрямь до конца разгадали загадку, скажите на милость, с чего вы
начали? Что вас натолкнуло на мысль?
Отец Браун вскочил. В таком волнении его мало кому доводи¬
лось видеть. Его первое восклицание прогремело как взрыв.
— Собака! — крикнул он.— Ну конечно, собака. Если бы там,
на берегу, вы уделили ей достаточно внимания, то без моей помо¬
щи восстановили бы все с начала до конца.
Финз в еще большем удивлении воззрился на священника.
— Но вы ведь сами назвали мои догадки чепухой и сказали, что
собака не имеет никакого отношения к делу.
— Она имеет самое непосредственное отношение к делу,—
сказал отец Браун,— и вы бы это обнаружили, если бы видели в
ней собаку, а не бога-вседержителя, который вершит над нами
правый суд.— Отец Браун замялся, потом продолжал смущенно и
как будто виновато: — По правде говоря, я до смерти люблю со¬
бак. И мне кажется, люди, склонные окружать их каким-то мис¬
тическим ореолом, меньше всего думают о них самих. Начнем с
пустяка — отчего собака лаяла на Трейла и рычала на Флойда? Вы
спрашиваете, как я могу судить о том, что случилось за сотню
миль отсюда, но ведь это, собственно, ваша заслуга — вы так хо¬
422
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
рошо описали всех этих людей, что я совершенно ясно их себе
представил. Люди вроде Трейла, которые вечно хмурятся, а ино¬
гда вдруг ни с того ни с сего улыбаются и что-то вертят в пальцах,
это люди нервные, легко теряющие самообладание. Не удивлюсь,
если и незаменимый Флойд очень возбудим и нервозен: таких не¬
мало среди деловитых янки. Почему иначе, услыхав, как вскрик¬
нула Дженет Дрюс, он поранил руку ножницами и уронил их?
Ну а собаки, как известно, терпеть не могут нервных людей. То
ли их нервозность передается собакам, то ли собаки — они ведь
все-таки звери — по-звериному агрессивны, то ли им просто
обидно, что их не любят,— собаки ведь очень самолюбивы. Как
бы там ни было, бедняга Мрак невзлюбил и того и другого просто
потому, что оба они его боялись. Вы, я знаю, очень умны, а над
умом грех насмехаться, но по временам мне кажется: вы чересчур
умны, чтобы понимать животных. Или людей, особенно если они
ведут себя почти так же примитивно, как животные. Животные
незамысловатые существа, они живут в мире трюизмов. Возьмем
наш случай: собака лает на человека, а человек убегает от собаки.
Так вот, вам, по-моему, не хватает простоты, чтобы правильно это
понять: собака лает потому, что человек ей не нравится, а человек
убегает потому, что боится собаки. Других причин у них нет, да и
зачем они? Вам же понадобилось все усложнить, и вы решили, что
собака — ясновидица, какой-то глашатай судьбы. По-вашему,
стряпчий бежал не от собаки, а от палача. Но ведь если подумать
толком, все эти измышления просто на редкость несостоятельны.
Если бы собака и впрямь так определенно знала, кто убил ее хозя¬
ина, она не тявкала бы на него, а вцепилась бы ему в горло.
С другой стороны, неужели вы и вправду считаете, что бессер¬
дечный злодей, способный убить своего старого друга и тут же на
глазах его дочери и осматривавшего тело врача расточать улыбки
родственникам жертвы — неужели, по-вашему, этот злодей вы¬
даст себя в приступе раскаяния лишь потому, что на него залаяла
собака? Он мог ощутить зловещую иронию этого совпадения.
Оно могло потрясти его, как всякий драматичный штрих. Но он
не стал бы удирать через весь сад от свидетеля, который, как изве¬
стно, не умеет говорить. Так бегут не от зловещей иронии, а от со¬
бачьих зубов. Ситуация слишком проста для вас. Что до случая на
берегу, то здесь все обстоит гораздо интереснее.
Сперва я ничего не мог понять. Зачем собака влезла в воду и тут
же вылезла обратно? Это не в собачьих обычаях. Если бы Мрак
был чем-то сильно озабочен, он вообще не побежал бы за палкой.
ВЕЩАЯ СОБАКА
423
Он бы, пожалуй, побежал совсем в другую сторону, на поиски
того, что внушило ему опасения Но если уж собака кинулась за
чем-то — за камнем, за палкой, за дичью, я по опыту знаю, что ее
можно остановить, да и то не всегда, только самым строгим окри¬
ком. И уж ни в коем случае она не повернет назад потому, что пе¬
редумала.
— Тем не менее она повернула,— возразил Финз,— и возвра¬
тилась к нам без палки.
— Без палки она возвратилась по весьма существенной причи¬
не,— ответил священник.— Она не смогла ее найти и поэтому за¬
выла. Кстати, собаки воют именно в таких случаях. Они свято
чтут ритуалы. Собаки так же придирчиво требуют соблюдения
правил игры, как дети требуют повторения всех подробностей
сказки. На этот раз в игре что-то нарушилось. И собака вернулась
к вам, чтобы пожаловаться на палку, с ней никогда еще ничего по¬
добного не случалось. Впервые в жизни уважаемый и достойный
пес потерпел такую обиду от никудышной старой палки.
— Что же натворила эта палка? — спросил Финз.
— Утонула,— сказал отец Браун.
Финз молча и недоуменно глядел на отца Брауна, и тот продол¬
жил:
— Палка утонула, потому что это была, собственно, не палка, а
остроконечный стальной клинок, скрытый в тростниковой пал¬
ке. Иными словами, трость с выдвижной шпагой. Наверно, ни од¬
ному убийце не доводилось так естественно спрятать орудие
убийства — забросить его в море, играя с собакой.
— Кажется, я вас понял,— немного оживился Финз.— Но
пусть даже это трость со шпагой, мне совершенно неясно, как
убийца мог ею воспользоваться.
— У меня забрезжила одна догадка,— сказал отец Браун,— в
самом начале вашего рассказа, когда вы произнесли слово «бесед¬
ка». И еще больше все прояснилось, когда вы упомянули, что пол¬
ковник носил белый френч. То, что пришло мне в голову, конеч¬
но, просто неосуществимо, если полковника закололи кинжалом,
но если мы допустим, что убийца действовал длинным орудием
вроде рапиры, это не так уж невозможно.
Отец Браун откинулся на спинку кресла, устремил взгляд в по¬
толок и начал излагать давно уже, по-видимому, обдуманные и
тщательно выношенные соображения:
424
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Все эти загадочные случаи вроде истории с Желтой комна¬
той1, когда труп находят в помещении, куда никто не мог проник¬
нуть, не похожи на наш, поскольку дело происходило в беседке.
Говоря о Желтой комнате и о любой другой, мы всегда исходим из
того, что ее стены однородны и непроницаемы.
Иное дело беседка; тут стены часто сделаны из переплетенных
веток и планок, и, как бы густо их ни переплетать, всегда найдутся
щели и просветы. Был такой просвет и в стене за спиной полков¬
ника. Сидел он в кресле, а оно тоже было плетеное, в нем тоже
светились дырочки. Прибавим еще, что беседка находилась у са¬
мой изгороди, изгородь же, как вы только что говорили, была
очень реденькой. Человек, стоявший по другую ее сторону, легко
мог различить сквозь сетку веток и планок белое пятно полковни¬
чьего френча, отчетливое, как белый круг мишени.
Должен сказать, вы довольно туманно описали место дейст¬
вия; но, прикинув кое-что в уме, я восполнил пробелы. К приме¬
ру, вы сказали, что Скала Судьбы не очень высока; но вы же гово¬
рили, что она, как горная вершина, нависает над садом. А все это
значит, что скала стоит очень близко от сада, хотя путь до нее за¬
нимает много времени. Опять же вряд ли молодая леди завопила
так, что ее было слышно за полмили. Она просто вскрикнула, и
все же, находясь на берегу, вы ее услыхали. Среди прочих инте¬
ресных фактов вы, позвольте вам напомнить, сообщили и такой:
на прогулке Гарри Дрюс несколько приотстал от вас, раскуривая у
изгороди трубку.
Финз слегка вздрогнул.
— Вы хотите сказать, что, стоя там, он просунул клинок сквозь
изгородь и вонзил его в белое пятно? Но ведь это значит, что он
принял решение внезапно, не раздумывая, почти не надеясь на
успех. К тому же он не знал наверняка, что ему достанутся деньги
полковника. Кстати, они ему и не достались.
Отец Браун оживился.
— Вы не разбираетесь в его характере,— сказал он с таким ви¬
дом, будто сам всю жизнь был знаком с покойным Гарри Дрю¬
сом.— Он своеобразный человек, но мне такие попадались. Если
бы он точно знал, что деньги перейдут к нему, он едва ли стал бы
действовать. Тогда он бы видел, как это мерзко.
1 Речь идет о детективном романе французского писателя Г. Леру (1868—1927)
«Тайна Желтой комнаты».
ВЕЩАЯ СОБАКА
425
— Вам не кажется, что это несколько парадоксально? — спро¬
сил Финз.
— Он игрок,-— сказал священник,— он и по службе пострадал
за то, что действовал на свой риск, не дожидаясь приказов. Веро¬
ятно, он прибегал к недозволенным методам, ведь во всех странах
полицейская служба больше похожа на царскую охранку, чем нам
хотелось бы думать. Но он слишком далеко зашел и сорвался. Для
людей такого типа вся прелесть в риске. Им очень важно сказать:
«Только я один мог на это решиться, только я один мог по¬
нять — вот оно! Теперь или никогда! Лишь гений или безумец мог
сопоставить все факты: старик сердится на Дональда; он послал за
стряпчим; в тот же день послал за Гербертом и за мной... и это
все,— прибавить можно только то, что он при встрече улыбнулся
мне и пожал руку. Вы скажете — безумие,— но так и делаются со¬
стояния. Выигрывает тот, у кого хватит безумия предвидеть».
Иными словами, он гордился наитием. Это мания величия азарт¬
ного игрока. Чем меньше надежды на успех, чем поспешнее надо
принять решение, тем больше соблазна. Случайно увидев в про¬
свете веток белое пятнышко френча, он не устоял перед искуше¬
нием. Его опьянила самая обыденность обстановки. «Если ты так
умен, что связал воедино ряд случайностей, не будь же трусом и не
упускай возможности»,— нашептывает игроку дьявол. Но и сам
дьявол едва ли побудил бы этого несчастного убить, столь обду¬
манно и осторожно, старика-дядю, от которого он всю жизнь до¬
жидался наследства. Это было бы чересчур.
Он немного помолчал, затем продолжал с каким-то кротким
пылом:
— А теперь попытайтесь заново представить себе всю эту сце¬
ну. Он стоял у изгороди, в чаду искушения, а потом поднял глаза и
увидел причудливый силуэт, который мог бы стать образом его
смятенной души: большая каменная глыба чудом держалась на
другой, как перевернутая пирамида, и он вдруг вспомнил, что ее
называют Скалой Судьбы. Попробуйте себе представить, как вос¬
принял это зрелище именно в этот момент именно этот человек.
По-моему, оно не только побудило его к действию, а прямо под¬
хлестнуло. Тот, кто хочет вознестись, не должен бояться падения.
Он ударил не раздумывая; ему осталось только замести следы.
Если во время розысков, которые, конечно, неизбежны, у него
обнаружат шпагу, да еще с окровавленным клинком, он погиб.
Если он ее где-нибудь бросит, ее найдут и, вероятно, выяснят, чья
она. Если он даже закинет ее в море, его спутники это заметят.
426
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Значит, надо изобрести какую-нибудь уловку, чтобы его поступок
никому не показался странным. И он придумал такую уловку, как
вы знаете, весьма удачную. Только у него одного были часы, и вот
он сказал вам, что еще не время возвращаться, и, отойдя немного
дальше, затеял игру с собакой. Представляете, с каким отчаянием
блуждал его взгляд по пустынному берегу, прежде чем он заметил
собаку!
Финз кивнул, задумчиво глядя перед собой. Казалось, его бо¬
льше всего волнует самая отвлеченная сторона этой истории.
— Странно,— сказал он,— что собака все же имеет отношение
к делу.
— Собака, если бы умела говорить, могла бы рассказать чуть ли
не все об этом деле,— сказал священник.— Вас же я осуждаю за
то, что вы, благо пес говорить не умеет, выступаете от его имени,
заставляя его изъясняться языками ангельскими и человечески¬
ми. Вас коснулось поветрие, которое в наше время распространя¬
ется все больше и больше. Оно узурпаторски захватило власть над
умами. Я нахожу его и в газетных сенсациях, и даже в модных сло¬
вечках. Люди с готовностью принимают на веру любые голослов¬
ные утверждения. Оттесняя ваш старинный рационализм и скеп¬
сис, лавиной надвигается новая сила, и имя ей — суеверие,— Он
встал и, гневно нахмурясь, продолжал, как будто обращаясь к са¬
мому себе: — Вот оно, первое последствие неверия. Люди утрати¬
ли здравый смысл и не видят мир таким, каков он есть. Теперь
стоит сказать: «О, это не так просто!» — и фантазия развертывает¬
ся без предела, словно в страшном сне. Тут и собака что-то пред¬
вещает, и свинья приносит счастье, а кошка — беду, и жук — не
просто жук, а скарабей. Словом, возродился весь зверинец древ¬
него политеизма: — и пес Анубис, и зеленоглазая Пахт, и тельцы
васанские. Так вы катитесь назад, к обожествлению животных,
обращаясь к священным слонам, крокодилам и змеям, и все лишь
потому, что вас пугает слово «человек».
Финз встал, слегка смущенный, будто подслушал чужие мыс¬
ли. Он позвал собаку и вышел, что-то невнятно, но бодро пробор¬
мотав на прощание. Однако звать собаку ему пришлось дважды,
ибо она, не шелохнувшись, сидела перед отцом Брауном и глядела
на него так же внимательно, как некогда глядел волк на святого
Франциска.
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА*
427
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА»
Гостиница «Полумесяц» была задумана как романтическое
место, отвечающее своему названию, и события, которые там
произошли, тоже были по-своему романтичными. Во всяком слу¬
чае, он служил зримым проявлением исторических и почти геро¬
ических сантиментов, которые каким-то образом уживаются с
коммерческими интересами в старых городах восточного побере¬
жья США. Первоначально он представлял собой полукруглое зда¬
ние в классическом стиле, воссоздающее атмосферу XVIII века,
где такие люди, как Вашингтон и Джефферсон, выглядели еще
более убежденными республиканцами благодаря своей принад¬
лежности к аристократическому сословию. От путешественни¬
ков, сталкивавшихся с неизбежным вопросом об их впечатлениях
от нашего города, ожидали конкретного ответа, что они думают о
нашем «Полумесяце». Даже контрасты, нарушавшие изначаль¬
ную гармонию, свидетельствовали о его долговечности. На одном
краю «Полумесяца» последние окна выходили на огороженную
площадку, похожую на кусочек аристократического парка, где де¬
ревья и кустарники были выстроены в таком же строгом порядке,
как в саду королевы Анны. Но сразу же за углом другие окна тех же
самых комнат, или «апартаментов», смотрели на неприглядную
голую стену огромного промышленного склада. Номера «Полу¬
месяца» в этом конце здания были отделаны по монотонному об¬
разцу американских отелей и, хотя не достигали высоты колосса¬
льного склада, могли бы сойти за небоскреб в Лондоне. Но от се¬
рой старинной колоннады, идущей по всему фасаду со стороны
улицы, веяло величием, как будто призраки отцов-основателей
еще прогуливались под ее сенью. Внутренняя отделка блистала
опрятностью и новизной по последней нью-йоркской моде, осо¬
бенно в северной части здания, между аккуратным зданием и глу¬
хой стеной склада. Крошечные квартирки, как говорят в Англии,
состояли из гостиной, спальни и ванной, и были одинаковыми
как соты в пчелином улье. Знаменитый Уоррен Уинд сидел за сто¬
лом в одной из таких квартирок, разбирая письма и раздавая при¬
казы с удивительной точностью и быстротой. Его можно было
сравнить с аккуратным маленьким вихрем.
Уоррен Уинд был маленьким человечком с копной седеющих
волос и остроконечной бородкой, хрупким на вид, но чрезвычай¬
но деятельным. Его незабываемые глаза сияли ярче звезд и притя¬
гивали сильнее, чем магниты. В своих реформаторских трудах и
428
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
многочисленных благодеяниях он выказывал немалую проница¬
тельность. Ходили всевозможные истории и даже легенды о чу¬
десной быстроте, с которой он мог высказать здравое суждение,
особенно о характере человека. Говорили, что он выбрал жену,
долгое время работавшую с ним на ниве благотворительности,
когда заметил ее посреди целого полка женщин в униформе,
маршировавших на каком-то официальном празднестве — то ли
герлскаутов, то ли женской полиции. Еще рассказывали о том,
как трое бродяг, неотличимых друг от друга из-за грязного тряпья,
обратились к нему с просьбой о подаянии. Без малейшего колеба¬
ния он отправил одного из них в специализированную клинику
для лечения нервных расстройств, рекомендовал второго в приют
для алкоголиков, а третьему положил щедрое жалованье в дол¬
жности своего личного помощника, которую тот успешно испол¬
нял в течение нескольких лет. Разумеется, ходили неизбежные
анекдоты о его своевременных критических замечаниях и остро¬
умных ответах во время встреч с Рузвельтом, Генри Фордом, мис¬
сис Асквит и прочими персонами, с которыми американский об¬
щественный деятель должен провести историческую беседу хотя
бы только для газет. Он не испытывал чрезмерного трепета перед
важными персонами, и сейчас вершил свой центробежный круго¬
ворот бумаг и документов, хотя человек, сидевший напротив
него, был почти такой же важной персоной.
Сайлас Т. Вэндем, миллионер и нефтяной магнат, был сухопа¬
рым мужчиной с узким желтоватым лицом и иссиня-черными во¬
лосами. В данный момент эти оттенки были менее заметными, но
почему-то более угрожающими, возможно, потому что его лицо и
фигура оставались в тени на фоне окна и белой стены склада на¬
против. Он был в наглухо застегнутом элегантном пальто с кара¬
кулевыми вставками. На оживленное лицо Уинда с сияющими
глазами падал яркий свет из другого окна, выходившего в малень¬
кий сад, так как его стул и письменный стол были обращены к
этому окну. Лакей, или личный слуга Уинда — здоровенный дети¬
на с прилизанными светлыми волосами,— стоял за спиной хозяи¬
на с пачкой писем в руке, а секретарь Уинда, аккуратный рыжево¬
лосый юноша с острыми чертами лица, уже взялся за дверную
ручку, словно угадав намерение своего работодателя или повину¬
ясь его жесту.
Комната была не только опрятной, но и почти пустой, поско¬
льку Уинд с присущей ему кропотливостью снял весь верхний
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА*
429
этаж и превратил его в кладовую, где его многочисленные бумаги
и другое имущество хранились в коробках и перевязанных баулах.
— Уилсон, отдайте это коридорному,— обратился Уинд к слу¬
ге, державшему письма.— А потом принесите мне памфлет о ноч¬
ных клубах Миннеаполиса, вы найдете его в пакете под литерой
«G». Мне он понадобится через полчаса, но до тех пор прошу
меня не беспокоить. Итак, мистер Вэндем, пожалуй, ваше пред¬
ложение выглядит многообещающе, но я не могу дать окончате¬
льный ответ, пока не ознакомлюсь с отчетом. Он должен подо¬
спеть завтра днем, и тогда я сразу же свяжусь с вами. Прошу про¬
щения, что сейчас не могу сказать ничего более определенного.
По-видимому, мистер Вэндем осознал, что его вежливо вы¬
проваживают, и, судя по кислому выражению его болезнен¬
но-желтого лица, он находил в этом какую-то долю насмешки.
— Пожалуй, мне пора,— проговорил он.
— Огромное спасибо за визит, мистер Вэндем,— любезно ото¬
звался Уинд.— Извините, что не могу проводить вас, у меня здесь
срочное дело. Феннер,— добавил он, обратившись к секрета¬
рю,— проводите мистера Вэндема к его машине и возвращайтесь
не раньше чем через полчаса. Сейчас я должен поработать один, а
потом вы мне понадобитесь.
Трое мужчин вместе вышли в коридор и закрыли дверь за со¬
бой. Здоровяк Уилсон пошел к столу коридорного, а двое других
направились в противоположную сторону, клифту, так как апар¬
таменты Уинда находились на четырнадцатом этаже. Они едва
успели отойти от закрытой двери, как перед ними выросла вели¬
чественная фигура. Мужчина был очень высок и широкоплеч, а
его массивное сложение еще более подчеркивалось светло-серым
костюмом с широкополой белой панамой и почти таким же ши¬
роким нимбом седых волос. Этот ореол обрамлял сильное и кра¬
сивое лицо, похожее на лик римского императора, если не считать
добродушной улыбки и ребяческого выражения его ясных глаз.
— Мистер Уоррен Уинд у себя? — дружелюбно осведомился
он.
— Мистер Уоррен Уинд занят,— ответил Феннер.— Его ни в
коем случае нельзя беспокоить. С вашего позволения, я его секре¬
тарь и могу передать любое сообщение.
— Мистера Уоррена Уинда нет дома ни для папы римского, ни
для коронованных особ,— с кислой миной съязвил нефтяной
магнат.— Мистер Уоррен Уинд — настоящее чудо. Я пришел
сюда, чтобы вручить ему такую безделицу, как двадцать тысяч
430
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
долларов на определенных условиях, а он предложил мне зайти
попозже, словно мальчишке-рассыльному.
— Очень хорошо быть мальчишкой,— произнес незнако¬
мец,— но еще лучше нести благую весть, и у меня есть послание, к
которому он должен прислушаться. Это зов от нашего великого и
славного Запада, где взращиваются настоящие американцы, пока
вы сладко дремлете. Просто скажите ему, что Арт Олбойн из
Оклахома-Сити пришел обратить его в истинную веру.
— Говорю вам, он никого не принимает,— резко произнес ры¬
жеволосый секретарь.— Он распорядился, чтобы его не беспоко¬
или в ближайшие полчаса.
— Вы, восточные жители, только и боитесь, что вас побеспо¬
коят,— сказал жизнерадостный Олбойн.— Но на Западе подыма¬
ется крепкий ветер, который прочистит вам голову. Ваш мистер
Уинд все прикидывает, сколько денег пойдет на ту или иную зам¬
шелую старую религию, но говорю вам, что любой план, исклю¬
чающий новое движение Великого Духа в Техасе и Оклахоме,
оставит вас без религии будущего.
— Наслышан я об этих религиях будущего,— презрительно
бросил миллионер.— Я прошелся по ним частым гребнем, и все
они оказались сплошной чушью. Выла одна женщина, именовав¬
шая себя Софией; хотя ей следовало бы назваться Сапфирой1. Де¬
шевое мошенничество — нитки, привязанные к столам и тамбу¬
ринам. Были проповедники Невидимой Жизни; эти говорили,
что могут исчезать по своему желанию, и впрямь исчезли, прихва¬
тив с собой сотню тысяч долларов из моего кармана. Я знавал
Юпитера Иисуса в Денвере, встречался с ним несколько недель
подряд, и он оказался обычным проходимцем. Точно так же и Па¬
тагонский Пророк: могу поспорить, что он уже сбежал в Патаго¬
нию. Нет, для меня с этим покончено, и теперь я верю только
тому, что вижу своими глазами. Кажется, это называют атеизмом.
— Вы неправильно меня поняли,— живо возразил человек из
Оклахомы.— Полагаю, я такой же атеист, как и вы. В нашем дви¬
жении нет никаких суеверий и сверхъестественных фокусов, то¬
лько чистая наука. Единственная правильная наука — это наука о
здоровье, а дыхание — это главное для здоровья. Наполните лег¬
кие свежим воздухом прерий, и вы сможете сдуть в море все ваши
старые восточные выдумки. Вы сдуете ваших великих мужей,
1 См. Деяния Апостолов V, 1.
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА)
431
словно пух чертополоха. Вот чем мы занимаемся в нашем новом
движении: мы не молимся, а дышим.
— Не сомневаюсь,— устало сказал секретарь. Казалось, на его
умном, подвижном лице было трудно скрыть скуку, но он выслу¬
шал оба монолога с похвальным терпением и учтивостью (в опро¬
вержение легенд о нетерпимости и дерзости, с которыми подоб¬
ные монологи встречают в Америке).
— Ничего сверхъестественного,— продолжал Олбойн,— толь¬
ко великий факт природы, скрытый за всевозможными мистиче¬
скими выдумками. Что нужно было иудеям от Бога, вдохнувшего
в ноздри первого человека дыхание жизни? Мы занимаемся тем
же у себя в Оклахоме. В чем смысл самого слова «дух»? Это всего
лишь греческий термин для обозначения дыхательных упражне¬
ний. Жизнь, прогресс, пророчество — все это сводится к дыха¬
нию.
— Некоторые назвали бы это переливанием из пустого в по¬
рожнее,— заметил Вэндем,— но я рад, что вы хотя бы обошлись
без мистических фокусов.
По лицу секретаря, довольно бледному на фоне темно-рыжих
волос, пробежала тень чувства, напоминавшего затаенную го¬
речь.
— Я вот не рад, а просто уверен,— сказал он.— Похоже, вам
нравится быть атеистами, чтобы верить всему, во что хотите пове¬
рить. Мне же хотелось бы, чтобы Бог существовал, но Его нет.
Есть только моя удача.
Без какой-либо видимой причины у всех возникло жутковатое
ощущение, что группа, застрявшая у двери кабинета Уинда, вдруг
увеличилась с трех человек до четырех. Никто из собеседников не
представлял, как долго четвертый стоял рядом с ними, но, судя по
его внешности, он почтительно и даже робко ожидал возможно¬
сти что-то сказать. Из-за нервного напряжения им показалось,
что он вырос внезапно и бесшумно, как гриб. Действительно, он
напоминал большой черный гриб, потому что его маленькую при¬
земистую фигуру увенчивала черная широкополая шляпа, какие
носят католические священники. Сходство могло быть еще более
полным, если бы грибы имели обыкновение носить зонтики,
пусть даже потрепанные и бесформенные.
Секретарь Феннер удивился еще и потому, что незнакомец
оказался священником. Но когда тот обратил к нему круглое лицо
под круглой шляпой и простодушно осведомился, можно ли
432
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
встретиться с мистером Уорреном Уиндом, то получил еще более
категоричный отказ. Тем не менее священник стоял на своем.
— Мне действительно нужно увидеть мистера Уинда,— сказал
он.— Это может показаться странным, но больше мне ничего не
нужно. Я не собираюсь беседовать с ним; мне нужно лишь увидеть
его. Я хочу убедиться, что он находится на своем месте.
—Я уже сказал, что он у себя и никого не принимает,— с расту¬
щей досадой ответил Феннер.— Что значит «на своем месте»? Ра¬
зумеется, он там. Мы попрощались с ним пять минут назад и с тех
пор стоим у этой двери.
— Тогда я хочу убедиться, что с ним все в порядке,— сказал
священник.
— Почему? — раздраженно спросил секретарь.
— Потому что у меня есть серьезная, и, я бы сказал, очень вес¬
кая причина сомневаться в его благополучии,— ровным голосом
ответил священник.
— О господи! — рассерженно вскричал Вэндем.— Больше ни¬
каких суеверий!
— Наверное, я должен объясниться,— задумчиво произнес
маленький священник.— Полагаю, вы не разрешите мне даже за¬
глянуть в дверную щелку, пока я не расскажу вам обо всем.
Он немного помолчал, словно погрузившись в раздумье, а за¬
тем продолжал, не обращая внимания на удивленные лица во¬
круг:
— Я шел по улице вдоль колоннады, как вдруг увидел како¬
го-то оборванца, выбежавшего из-за угла на дальнем конце «По¬
лумесяца». Он протопал по мостовой прямо ко мне. Когда он под¬
нял голову, я увидел знакомое лицо. Оно принадлежало одному
сумасбродному ирландцу, которому я однажды оказал неболь¬
шую услугу. Я не стану называть его имени. Заметив меня, он от¬
шатнулся и воскликнул: «Святые угодники, это же отец Браун! Вы
единственный человек, чье лицо сегодня может напугать меня». Я
понял, что он совершил очередную выходку, но не думаю, что мое
лицо могло испугать, поскольку он не стал отпираться. Дело это и
впрямь очень странное. Он спросил, знаю ли я Уоррена Уинда, и я
ответил отрицательно, хотя мне было известно, что Уинд снимает
комнаты наверху. Он сказал: «Вот человек, который воображает
себя святым угодником, но если бы он знал, как я назвал его, то
должен был бы повеситься». Потом он истерически повторил не¬
сколько раз: «Да, должен был бы повеситься!» Я спросил, причи¬
нил ли он какой-то вред Уинду, и его ответ чрезвычайно озадачил
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА*
433
меня. Он сказал: «Я взял пистолет и зарядил его не дробью и не пу¬
лей, а только своим проклятием». Насколько я смог понять, он
вошел в узкую аллею между этим зданием и большим складом. Он
достал старый пистолет, заряженный холостым патроном, и про¬
сто выстрелил в стену, как будто дом мог рухнуть от этого. «Но
при этом я предал его страшному проклятию,— сказал он.— Я по¬
клялся, что суд Божий возьмет его за волосы, а возмездие преис¬
подней ухватит за ноги, и что его разорвет пополам, как Иуду, и
мир больше не услышит о нем». Неважно, о чем мы еще говорили
с этим бедным свихнувшимся типом. Он ушел, немного успоко¬
ившись, а я заглянул за угол дома, чтобы проверить его слова.
Действительно, в проулке у подножия этой стены валялся старый
заржавевший пистолет. Я достаточно разбираюсь в пистолетах и
понял, что он насыпал лишь немного пороху; на стенах остались
темные отметины от пороха и копоти и даже кружок от прижатого
дула, но не было ни одной щербинки. Он не причинил никакого
вреда и не оставил никаких следов кроме этих черных отметин и
черного проклятия, обращенного в небеса. Поэтому я пришел
сюда с намерением выяснить, все ли в порядке с Уорреном Уин¬
дом.
Феннер рассмеялся.
— Скоро я разрешу ваши затруднения. Уверяю вас, с ним все в
порядке; прошло лишь несколько минут; когда мы вышли, он си¬
дел и писал за своим столом. Он один в номере, в ста футах над
улицей, и сидит так, что никакой выстрел не может достать его,
даже если ваш приятель зарядил бы пистолет настоящим патро¬
ном. Сюда нет другого входа, кроме этой двери, а мы все время
стояли перед ней.
— Тем не менее я должен заглянуть внутрь и убедиться,— спо¬
койно произнес отец Браун.
— Вы этого не сделаете,— отрезал Феннер.— Боже милосерд¬
ный, только не говорите мне, что вы верите в проклятия!
— Вы забываете, что бизнес этого преподобного джентльмена
тесно связан с проклятиями и благословениями,— с легкой
ухмылкой заметил миллионер.— Что ж, сэр, если он был проклят,
чтобы сгинуть в аду, почему бы не вернуть его обратно через бла¬
гословение? Что проку в ваших благословениях, если они не мо¬
гут одолеть проклятия какого-то ирландского прощелыги?
— Разве кто-нибудь нынче верит в подобные вещи? — осведо¬
мился уроженец Запада.
434
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
~ Насколько я понимаю, отец Браун верит в самые разные
вещи,— отозвался Вэндем, чье самолюбие явно пострадало от не¬
давней встречи с Уиндом и нынешних пререканий.— Отец Браун
верит в отшельника, который переплыл реку на крокодиле, воз¬
никшем из ниоткуда, а когда тот приказал крокодилу умереть, он
немедленно сдох. Отец Браун верит, что после того, как некий
святой преставился, его тело превратилось в три тела, похоронен¬
ные в трех разных приходах, которые с тех пор оспаривают право
называться его родиной. Отец Браун верит, что один святой пове¬
сил свою рясу на солнечный луч, а другой переплыл на плаще че¬
рез Атлантический океан. Отец Браун верит, что у священного
осла было шесть ног, а дом в Лоретто летал по воздуху. Он верит в
сотни каменных дев, моргающих и плачущих дни напролет. Ему
ничего не стоит поверить, будто человек мог улизнуть через за¬
мочную скважину или исчезнуть из запертой комнаты. Думаю, он
не придает большого значения законам природы.
— Так или иначе, я должен следовать правилам Уоррена Уин¬
да,— устало сказал секретарь.— Если он хочет остаться один, зна¬
чит, его нужно оставить в покое. Уилсон может подтвердить
это,— добавил он, поскольку рослый слуга, отправленный за
памфлетом, как раз в этот момент прошел по коридору с брошю¬
рой в руке, не обратив никакого внимания на закрытую дверь но¬
мера.— Он сядет на скамью рядом с коридорным и будет бить
баклуши, пока его не позовут, но до того он не войдет в эту дверь,
и я тоже. Мы оба знаем, с какой стороны наш хлеб намазан мас¬
лом, и все святые и ангелы отца Брауна не заставят нас забыть об
этом.
— Что касается святых и ангелов...— начал было священник.
— Все это чушь,— отрезал Феннер.— Не хочу никого обидеть,
но такие рассуждения хороши для гробниц, монастырских клад¬
бищ и прочих мест, где якобы появляются призраки. Но призрак
не может пройти через закрытую дверь в американском отеле.
— Зато человек может открыть дверь даже в американском оте¬
ле,— терпеливо возразил отец Браун.— И мне кажется, что от¬
крыть ее было бы простейшей вещью на свете.
— Достаточно просто, чтобы я расстался со своей рабо¬
той,— ответил секретарь.— Уоррену Уинду не нужны такие про¬
стаки. Но не так просто, чтобы я поддался на небылицы, которые
вы, судя по всему, принимаете на веру.
— Что ж,— спокойно произнес священник.— Действительно,
я верю в разные вещи, в которые вы, возможно, не верите. Но мне
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА*
435
придется очень долго объяснять, во что я верю и почему считаю,
что я прав. С другой стороны, можно за две секунды открыть эту
дверь и доказать, что я ошибаюсь.
Что-то в его словах пришлось по душе неугомонному урожен¬
цу Запада.
— Мне доставит большое удовольствие доказать, что вы оши¬
баетесь,— произнес Олбойн, решительно шагнувший мимо них к
двери,— и я это сделаю.
Он распахнул дверь и заглянул внутрь. С первого взгляда было
ясно, что стул Уоррена Уинда пустовал. Со второго взгляда выяс¬
нилось, что комната тоже была пуста.
Феннер, преисполненный неожиданной энергии, просколь¬
знул в кабинет.
— Должно быть, он в спальне,— отрывисто бросил он.
Когда секретарь исчез во внутренней комнате, остальные оста¬
лись стоять в кабинете, озираясь по сторонам. Суровая простота
интерьера,* казалось, бросала им вызов. В этой комнате негде
было спрятать даже мышь, не говоря уже о человеке. Здесь не
было занавесок и, что редкость для американских отелей, даже
стенных шкафов. Стол представлял собой простую конторку с
выдвижным ящиком. Жесткие стулья с высокими спинками на¬
поминали скелеты. Секунду спустя в дверях появился секретарь,
обыскавший две другие комнаты. Ответ можно было прочесть по
его глазам, а его губы двигались с почти механической отрешен¬
ностью.
— Уинд здесь не проходил? — хрипло спросил он.
Остальные даже не потрудились ответить. Их разум как будто
наткнулся на глухую стену склада за окном напротив, постепенно
серевшим, по мере того как вечер близился к закату.
Вэндем подошел к подоконнику, возле которого он стоял пол¬
часа назад, и выглянул в открытое окно. Там не было ни водосточ¬
ной трубы, ни пожарной лестницы, никаких выступов или карни¬
зов, кроме отвесного спуска к переулку. Ничего подобного не
было и на всем пространстве противоположной стены, подни¬
мавшейся на несколько этажей вверх. Вэндем посмотрел вниз,
словно ожидая увидеть труп исчезнувшего филантропа, покон¬
чившего самоубийством, но не разглядел ничего, кроме умень¬
шенного расстоянием темного предмета — по всей вероятности,
того самого пистолета, о котором говорил священник. Тем време¬
нем Феннер подошел к другому окну, расположенному в такой же
неприступной стене, но выходившему в небольшой декоратив¬
436
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ный парк. Здесь ветви деревьев заслоняли землю, но их кроны на¬
ходились далеко внизу, у подножия громадного рукотворного
утеса.
Оба отвернулись от окон и посмотрели друг на друга в сгущав¬
шихся сумерках, где последние серебристые отблески дневного
света на полированных поверхностях быстро тускнели и станови¬
лись серыми. Феннер щелкнул выключателем, как будто сумрак
раздражал его, и сцена озарилась ярким электрическим светом.
— Как вы недавно заметили, никакой выстрел снизу не мог до¬
стать его, даже если бы пистолет был заряжен,— мрачно произнес
Вэндем.— Но даже если бы пуля попала в него, он не мог лопнуть,
как мыльный пузырь.
Секретарь, еще более бледный, чем обычно, раздраженно по¬
косился на кислую физиономию миллионера.
— К чему эти болезненные фантазии о пулях и пузырях? Не
лучше ли думать, что он жив?
— Действительно, почему бы и нет? — с готовностью согла¬
сился Вэндем.— Если вы скажете мне, где он, я объясню, как он
туда попал.
— Пожалуй, вы правы,— пробурчал секретарь после неболь¬
шой паузы.— Мы столкнулись с тем, о чем недавно беседовали.
Будет забавно, если вам или мне придется признать, что прокля¬
тие подействовало. Но кто мог добраться до Уинда, запертого у
себя в номере?
Мистер Олбойн из Оклахомы стоял посреди комнаты, широко
расставив ноги; белый венчик волос на его голове и круглые глаза
словно лучились изумлением.
— Вам он не слишком-то нравился, не так ли, мистер Вэн¬
дем? — вдруг спросил он с рассеянным нахальством enfant terrible.
Длинное желтоватое лицо мистера Вэндема как будто еще уд¬
линилось и стало более зловещим, но он улыбнулся и спокойно
ответил:
— Если уж говорить о совпадениях, то кажется, это вы сказали,
что ветер с Запада сдует наших великих мужей, словно пух черто¬
полоха.
— Да, это мои слова,— прямодушно ответил уроженец Запа¬
да.— Но как, черт побери, это могло произойти?
Феннер нарушил воцарившееся молчание.
— Я могу сказать только одно,— произнес он с резкостью, гра¬
ничившей с исступлением.— Этого просто не было. Такое не мог¬
ло случиться!
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА»
437
— О нет,— донесся из угла голос отца Брауна.— Это случилось
на самом деле.
Все вздрогнули, потому что, по правде говоря, забыли о не¬
взрачном маленьком человеке, по настоянию которого им при¬
шлось открыть дверь. Общее настроение резко изменилось; они
вдруг вспомнили, что назвали священника суеверным фантазе¬
ром, когда он лишь осмелился намекнуть на то, в чем они смогли
убедиться собственными глазами.
— Проклятье! — вскричал порывистый уроженец Запада,
словно не мог сдержать чувств.— Значит, в этом все-таки что-то
есть!
— Должен признать, что дурные предчувствия его преподобия,
очевидно, были хорошо обоснованны,— признал Феннер, хмуро
глядя на стол.— Интересно, может ли он нам поведать что-нибудь
еще?
— Он мрг бы поведать, какого дьявола нам теперь де¬
лать,— сардонически произнес Вэндем.
Маленький священник принял свою новую роль в скромной,
но деловой манере.
— У нас небогатый выбор,— сказал он.— Сначала нужно изве¬
стить руководство отеля, а потом посмотреть, остались ли внизу
другие следы человека, бросившего пистолет. Он скрылся из виду
у другого конца «Полумесяца», за небольшим садом. Там есть ска¬
мьи, облюбованные бродягами.
Прямые переговоры с руководством отеля, которые привели к
окольным переговорам с полицией, отняли довольно много вре¬
мени, и когда они вышли под длинный изгиб классической ко¬
лоннады, на улице уже стемнело. «Полумесяц» выглядел таким же
холодным и безжизненным, как и луна, в честь которой он полу¬
чил свое название, а сама луна бледным призрачным диском под¬
нималась над черными вершинами деревьев, когда они зашли в
сад. Ночь скрыла все городские и рукотворные черты, и, слив¬
шись с густой тенью под кронами, они испытали странное чувст¬
во, как будто вдруг оказались в сотнях миль от дома. Некоторое
время они шли в молчании, но потом Олбойн, в чьем характере
было нечто стихийное, неожиданно взорвался.
— Я сдаюсь! — воскликнул он.— Готов свести счеты с жизнью.
Никогда не думал, что столкнусь с подобными вещами, но что де¬
лать, если они сами приходят к тебе? Прошу прощения, отец Бра¬
ун, я немного переборщил, когда обрушился на вас и ваши фанта¬
зии. После всего, что случилось, меня следует назвать фантазе¬
438
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ром. Мистер Вэндем, вы сами сказали, что вы атеист и верите то¬
лько тому, что видите. Итак, что вы видели? Или, скорее, чего вы
не видели?
— Я вас понимаю,— отозвался Вэндем и угрюмо кивнул.
— Это просто луна и деревья действуют на нервы,— упрямо
сказал Феннер.— Деревья всегда выглядят зловеще в лунном све¬
те, а их ветви словно ползают вокруг. Посмотрите-ка на...
— Да,— сказал отец Браун, остановившись и взглянув на луну
через путаницу ветвей.— Там есть одна очень странная ветка.
Он немного помолчал и добавил:
— Мне показалось, что она сломана.
Его голос прозвучал так сдавленно, что слушатели похолодели,
сами не зная почему. Нечто похожее на большую высохшую ветку
действительно свисало с дерева, темный силуэт которого вырисо¬
вывался на фоне луны. Но это была не ветка. Когда они подошли
ближе, Феннер отпрянул и выругался сквозь зубы. Потом он сно¬
ва бросился вперед и снял веревку с шеи маленького хрупкого че¬
ловека, чье лицо закрывали свалявшиеся пряди седых волос. Он
каким-то образом знал, что человек мертв, еще до того, как снял
тело с дерева. Длинная веревка была многократно обмотана во¬
круг ветвей, а сравнительно короткий отрезок свисал с развилки и
заканчивался петлей. В двух шагах под ногами валялась большая
садовая кадка, словно табурет, выбитый из-под ног самоубийцы.
— Боже мой! — произнес Олбойн, и в его устах это было боль¬
ше похоже на молитву, чем на обычное восклицание.— Что тот
ирландец сказал о нем? «Если бы он знал, как я назвал его, то дол¬
жен был бы повеситься»? Так он сказал, отец Браун?
— Да,— ответил священник.
— Что ж,— глухо сказал Вэндем.— Не думал, что когда-либо
увижу подобное. Что тут можно сказать? Проклятие исполни¬
лось, вот и все.
Феннер стоял, спрятав лицо в ладонях. Священник взял его
под локоть и мягко спросил:
— Вы очень любили его?
Секретарь опустил руки, и его бледное лицо жутко исказилось
в лунном свете.
— Я ненавидел его всем сердцем,— ответил он.— И если он
умер от проклятия, должно быть, это моя вина.
Священник крепче сжал его локоть и сказал с пылом, которого
не проявлял до сих пор:
— Прошу вас, успокойтесь; вы тут ни при чем.
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА»
439
Полицейским оказалось довольно трудно разобраться с четы¬
рьмя свидетелями, проходившими по этому делу. Все они были
благонадежными и уважаемыми людьми, а один из них — Сайлас
Вэндем из нефтяного треста — обладал большим влиянием и ав¬
торитетом. Первый же полицейский, который попытался усо¬
мниться в его показаниях, сразу навлек на себя громы и молнии со
стороны оскорбленного магната.
— Не смейте говорить, чтобы я придерживался фактов! — раз¬
драженно бросил миллионер.— Я придерживался многих фактов,
когда вы еще пешком под стол ходили, а теперь кое-какие факты
держатся за меня. Я сообщу вам все нужные факты, если у вас хва¬
тит ума правильно записать их.
Полисмен, к которому он обращался, был молод и невысокого
звания, но смутно сознавал, что миллионер — слишком важная
фигура и с ним нельзя обращаться как с простым смертным. Поэ¬
тому он передал Вэндема и остальных на попечение своего нача¬
льника, некоего инспектора Коллинза, седеющего ветерана с гру¬
бовато-добродушной манерой разговора, дающей понять, что он
готов поговорить по душам, но не потерпит никаких выходок.
— Так-так,— промолвил он, глядя на троих свидетелей побле¬
скивающими глазами.— Забавная выходит история!
Отец Браун уже ушел по делам, но Сайлас Вэндем на час-дру¬
гой оторвался от своих судьбоносных финансовых мероприятий,
чтобы рассказать о замечательном событии, свидетелем которого
он стал. Секретарская должность Феннера опочила в бозе вместе с
его работодателем, а огромный Арт Олбойн, не имевший других
дел в Нью-Йорке или где-либо еще, кроме проповеди Дыхания
Жизни и религии Великого Духа, в данный момент свободно рас¬
полагал своим временем. Они выстроились в ряд в кабинете инс¬
пектора, готовые взаимно поддержать свои показания.
— Для начала скажу, что не стоит потчевать меня волшебными
историями,— жизнерадостно произнес инспектор.— Я практич¬
ный человек и полисмен, а чудеса лучше оставить церковникам.
Похоже, этот святой отец скормил вам какую-то историю насчет
ужасной кары и высшего суда, но сейчас мне нет дела до него и до
его религии. Если Уинд вышел из комнаты, кто-то выпустил его
оттуда. Если Уинда нашли повешенным на дереве, кто-то повесил
его там.
— Совершенно верно,— сказал Феннер.— Но поскольку все
мы свидетельствуем, что его никто не выпускал, вопрос в том, как
кто-то мог повесить его на дереве.
440
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— А как у человека бывает нос на лице? — риторически осве¬
домился инспектор.— У него был нос, и была веревка, затянутая
на шее. Это факт, а я уже говорил, что как практичный человек
буду придерживаться фактов. Убийство не могло быть чудом, зна¬
чит, оно было делом рук человеческих.
Олбойн до сих пор держался на заднем плане, и его крупная
фигура служила естественным фоном для более худощавых и по¬
движных людей, стоявших впереди. Он опустил седую голову,
словно погруженный в глубокое раздумье. Когда инспектор про¬
изнес последнюю фразу, он встрепенулся и откинул назад льви¬
ную гриву волос с ошеломленным, но вполне проснувшимся ви¬
дом. Он выдвинулся в центр группы, еще более громадный, чем
раньше. Остальные поспешили принять его за дурака или шарла¬
тана, но он был недалек от истины, когда сказал, что его легкие
наделены жизненной силой, подобной западному ветру, которая
однажды может смести с лица земли всякую мелочь.
— Итак, вы практичный человек, Коллинз,— произнес он
мягким, но необыкновенно весомым голосом.— Уже дважды или
трижды за время этой краткой беседы вы называете себя практич¬
ным человеком, так что ошибки быть не может. Это очень инте¬
ресная подробность для того, кто займется описанием вашей жиз¬
ни, переписки и застольных бесед, включая ваш портрет в пяти¬
летием возрасте, дагерротип вашей бабушки и виды вашего род¬
ного города. Но я уверен, ваш биограф наряду с этим не забудет
упомянуть, что у вас был приплюснутый нос с бородавкой, и что
вы были так толсты, что едва могли ходить. Поскольку вы человек
практичный, пожалуй, вам пора попрактиковаться до тех пор,
пока вы не оживите Уоррена Уинда и не выясните, каким образом
практичный человек проникает сквозь дощатую дверь. Но думаю,
вы ошибаетесь. Вы не практичный человек, а бездарный шутник,
вот кто вы такой. Господь Всемогущий немного позабавился над
человечеством, когда создавал вас.
С неподражаемым драматизмом он неспешно прошествовал к
двери, прежде чем ошеломленный инспектор успел ответить, и
никакие запоздалые упреки уже не могли отнять у Олбойна его
маленького торжества.
— Думаю, вы совершенно правы,— сказал Феннер.— Если это
практичные люди, подавайте мне священников.
Еще одна попытка установить официальную версию событий
была предпринята, когда власти наконец осознали, кем были сви¬
детели этой истории и каковы могут быть ее последствия. Она уже
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА»
441
просочилась в прессу в самом сенсационном и даже откровенно
мистическом виде. Интервью с Вэндемом о его чудесном при¬
ключении и статьи о таинственных прозрениях отца Брауна вско¬
ре побудили тех, кто заботился о формировании общественного
мнения, направить его в более здравое русло. В следующий раз к
неудобным свидетелям подошли в более окольной и тактичной
манере. Им как бы между прочим сообщили, что профессор Вэйр
очень интересуется такими необычными феноменами, выходя¬
щими за рамки обычного восприятия. Профессор Вэйр был выда¬
ющимся психологом, якобы испытывавшим чисто академиче¬
ский интерес к криминологии; лишь спустя некоторое время они
узнали, что он имел тесные связи с полицией.
Профессор Вэйр был учтивым джентльменом со светлой ост¬
роконечной бородкой, одетым в скромный светло-серый костюм
с галстуком-бабочкой. Человеку, не знакомому с определенным
типом университетских профессоров, он больше напоминал ху¬
дожника-пейзажиста. Его обходительная манера располагала к
откровенности
— Да-да, понимаю,— с улыбкой сказал он.— Могу догадаться,
что вам пришлось пережить. Полиция не блещет умом в психоло¬
гических расследованиях, не так ли? Разумеется, старина Кол¬
линз сказал вам, что ему нужны только факты. Что за нелепое за¬
блуждение! Мы неустанно повторяем, что в делах такого рода игра
воображения может быть еще важнее, чем факты.
— Вы хотите сказать, что мы считаем фактами обычную игру
воображения? — сухо осведомился Вэндем.
— Ничего подобного,— возразил профессор.— Я просто хочу
сказать, что полицейские по своей глупости считают, будто они
могут пренебречь психологическим элементом в подобных делах.
Разумеется, психологический элемент присутствует во всем, хотя
мы только начинаем понимать его действие. Для начала возьмем
такой элемент, как индивидуальность. Мне уже приходилось
слышать об этом священнике, отце Брауне; это один из самых за¬
мечательных людей нашего времени. Люди такого рода окружены
особой атмосферой, и никому не известно, до какой степени нер¬
вы и разум других людей подпадают под ее влияние. Людей посто¬
янно гипнотизируют — да, гипнотизируют! — поскольку гипно¬
тизм, как и все остальное, имеет разные степени. Он незримо
присутствует в любом повседневном разговоре, и для этого вовсе
не нужен человек во фраке, выступающий перед зрителями на
эстраде. Религия отца Брауна всегда учитывала психологическую
442
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
атмосферу, а священники знают, как можно воздействовать сразу
на все органы чувств, даже на обоняние. Они понимают, какие
любопытные эффекты оказывает музыка на животных и людей;
они могут...
— Бросьте вы это! — запротестовал Феннер.— Вы же не думае¬
те, что он прошел по коридору с церковным органом под мыш¬
кой?
— Ему известны более действенные способы,— со смехом ото¬
звался профессор Вэйр.— Он знает, как выразить сущность ду¬
ховных звуков, зрелищ и даже запахов в нескольких скупых жес¬
тах. Он может обратить ваш разум к сверхъестественному одним
своим присутствием, так что самые естественные вещи останутся
незамеченными для вас. Знаете ли,— продолжал он, вернувшись
к дружелюбно-назидательному тону,— чем больше мы изучаем
эти феномены, тем более странным представляется человеческое
восприятие. Даже один человек из двадцати не может видеть, что
происходит на самом деле. Даже один человек из ста не может на¬
блюдать происходящее с абсолютной точностью: сначала уви¬
деть, потом запомнить и, наконец, описать. Научные экспери¬
менты снова и снова доказывают, что человек в напряженном со¬
стоянии может думать, что дверь закрыта, когда на самом деле она
открыта, или наоборот. Люди расходятся во мнении о количестве
дверей или окон в стене, которая находится прямо перед ними.
Они видят оптические иллюзии среди бела дня. Это происходит
даже без гипнотического влияния, а здесь мы имеем дело с силь¬
ной личностью, обладающей большим даром убеждения, которая
проецировала на ваш разум одну-единственную картину: образ
безумного ирландца с пистолетом в руке, и тщетный выстрел, от¬
голоски которого прозвучали как гром небесный.
— Профессор, я могу поклясться на смертном одре, что дверь
не открывалась! — воскликнул Феннер.
— Недавние эксперименты,— спокойно продолжал профес¬
сор,— указывают на то, что наше сознание не является непрерыв¬
ным, но представляет собой последовательность очень быстро
сменяющих друг друга впечатлений, словно кадры в кинофильме.
Существует возможность, что кто-то или что-то может, так ска¬
зать, проскользнуть между кадрами. Воздействие происходит
лишь в тот момент, когда шторка опущена. Вероятно, трескотня
заклинателей и всевозможные формы ловкости рук опираются на
то, что мы можем назвать черными провалами слепоты между
вспышками света. Этот священник, будучи проводником идей
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА*
443
сверхъестественного, наполнил ваше сознание трансцендентной
символикой, где центральное место занимал образ кельта, кото¬
рый, подобно древнему титану, обрушивал башню своим прокля¬
тием. Возможно, он сопроводил свои слова почти незаметным, но
властным жестом, привлекавшим ваше внимание к неизвестному
разрушителю внизу. А может быть, случилось что-то еще, или
кто-нибудь другой прошел мимо.
— Слуга Уилсон прошел по коридору и уселся на скамью, но
не думаю, что это нас сильно отвлекло,— проворчал Олбойн.
— Ни в чем нельзя быть уверенным,— ответил Вэйр.— Это
могло быть появление слуги, или, что более вероятно, ваши взгля¬
ды были прикованы к жестам священника, рассказывающего
свою магическую историю. Во время одного из этих черных про¬
валов восприятия мистер Уоррен Уинд выскользнул из комнаты и
отправился навстречу своей гибели. Это самое правдоподобное
объяснение, и оно служит иллюстрацией нового открытия. Разум
представляет собой не сплошную черту, а скорее пунктирную ли¬
нию.
— Очень пунктирную,— слабым голосом произнес Фен¬
нер.— если не сказать, почти незаметную.
— Но вы же не верите, что ваш хозяин был заперт в комнате,
как в камере? — осведомился Вэйр.
— Это лучше, чем верить, что меня следует запереть в комнате
с мягкой обивкой,— ответил Феннер.— Вот что мне не нравится в
ваших рассуждениях, профессор. Я скорее поверю священнику,
который верует в чудеса, чем разуверюсь в праве любого человека
доверять фактам. Священник говорит, что человек может обрати¬
ться к Богу, о котором мне ничего не известно, с просьбой ото¬
мстить за него по законам высшего правосудия, о которых я не
имею ни малейшего понятия. Здесь мне не остается ничего иного,
как расписаться в своем неведении. Но, по крайней мере, если
молитву этого бедного ирландца и выстрел из пистолета смогли
услышать где-то наверху, то небо совершило некое действие, ко¬
торое кажется нам странным и даже невероятным. Однако вы
предлагаете мне не доверять фактам этого мира, воспринимаемо¬
го моими собственными пятью чувствами. По-вашему, пока мы
разговаривали, через ту комнату мог пройти целый отряд ирланд¬
цев с мушкетами, при условии, что они потрудились наступать то¬
лько на слепые пятна в нашем сознании. Религиозные чудеса,
вроде материализации крокодила или плаща, повешенного на
444
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
солнечном луче, выглядят вполне здравыми по сравнению с ва¬
шими.
— Ну ладно,— отрывисто бросил профессор Вэйр.— Если вы
решили верить вашему священнику и его сказочному ирландцу, я
умолкаю. По-видимому, у вас не было возможности изучать пси¬
хологию.
— Нет,— сухо ответил Феннер.— Зато у меня была возмож¬
ность изучить психологов.
Вежливо откланявшись, он вывел делегацию из комнаты и
молчал, пока не вышел на улицу, но там уже дал волю своим чув¬
ствам.
— Жалкие безумцы! — неистовствовал он.— Неужели они не
понимают, куда покатится мир, где никто не будет знать, видел он
что-то или нет? Хотелось бы мне выпалить в его тупую башку хо¬
лостым патроном, а потом объяснить, что я сделал это в момент
помрачения! Чудо отца Брауна может быть чудесным или обыден¬
ным, но он сказал, что оно произойдет, и оно произошло. А эти
проклятые уроды видят, как что-то происходит, а потом говорят,
что этого не было. Послушайте, мне кажется, мы обязаны побла¬
годарить преподобного отца за его небольшое представление. Все
мы нормальные, здравомыслящие люди, которые никогда ни во
что не верили. Мы не были пьяны. Мы не были охвачены мисти¬
ческим экстазом. Все просто случилось так, как он сказал.
— Я согласен,— заявил миллионер.— Может быть, это нача¬
ло великого духовного рассвета. Так или иначе, отец Браун, ко¬
торый всю жизнь занимался духовными вещами, явно оказался
на высоте.
Спустя несколько дней отец Браун получил очень вежливое
послание за подписью Сайласа Т. Вэндема, в котором его проси¬
ли прийти в тот самый номер, где произошло исчезновение, с це¬
лью отметить это чудесное происшествие. Само происшествие,
широко разрекламированное в газетах, было повсюду подхвачено
энтузиастами Оккультных наук. Отец Браун видел кричащие пла¬
каты с надписями «Самоубийство пропавшего человека» и «Фи¬
лантроп повесйлся из-за проклятия» по дороге к «Полумесяцу» и
на лестнице по пути к лифту. Маленькая группа его сторонников
не изменилась с тех пор, как он простился с ними, но теперь в их
тоне появилось новое уважение и даже почтение к священнику.
Вэндем, Олбойн и секретарь выстроились у стола Уинда, где ле¬
жал большой лист бумаги и письменные принадлежности. Они
повернулись навстречу, приветствуя гостя.
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА»
445
— Отец Браун,— произнес седовласый уроженец Запада, вы¬
бранный оратором и несколько посерьезневший от сознания
своей ответственности.— Мы попросили вас прийти сюда прежде
всего для того, чтобы извиниться перед вами и поблагодарить вас.
Мы понимаем, что вы с самого начала угадали предначертание су¬
дьбы. Все мы были закоренелыми скептиками, но теперь призна¬
ем, что человек должен сломать скорлупу неверия и дотянуться до
великих вещей за пределами этого мира. Вы отстояли сверхъесте¬
ственное объяснение событий, и теперь мы все в долгу перед
вами. Далее, мы считаем, что этот документ будет неполным без
вашей подписи. Мы точно описали факты для Общества спири¬
тических исследований, потому что газетные нельзя назвать точ¬
ными. Мы рассказали о проклятии, произнесенном на улице; о
человеке, сидевшем в этом номере, и о том, как проклятие заста¬
вило его раствориться в воздухе и каким-то немыслимым образом
превратило в самоубийцу, повесившегося на дереве снаружи. Это
все, что мы можем сказать, все, что мы знаем и видели собствен¬
ными глазами. Поскольку вы были первым, кто поверил в чудо,
мы считаем, что вы первый должны поставить свою подпись.
— Нет-нет,— в замешательстве произнес отец Браун.— Не ду¬
маю, что мне следует это делать.
— Вы хотите сказать, что не подпишетесь первым?
— Я вообще не буду этого делать,— скромно отозвался отец
Браун.— Видите ли, человеку моего положения не подобает шу¬
тить над чудесами.
— Но ведь вы сами назвали это чудом! — воскликнул Олбойн,
недоуменно глядя на него.
— Прошу прощения,— сказал отец Браун,— но здесь какая-то
ошибка. Едва ли я вообще называл это чудом. Я лишь сказал, что
это может случиться, а вы заявили, что этого не может быть, иначе
произойдет чудо. Потом это случилось, и вы решили, что прои¬
зошло чудо. Но я не говорил ни слова о чудесах, волшебстве или
чем-либо еще в этом роде.
— Я думал, вы верите в чудеса,— не выдержал секретарь.
— Да,— ответил отец Браун,— я верю в чудеса. Я верю и в тиг¬
ров-людоедов, но не вижу их за каждым углом. Если мне понадо¬
бятся чудеса, я знаю, где их искать.
— Не понимаю, отец Браун, почему вы так говорите! — с жа¬
ром произнес Вэндем.— Это узкое мышление, а мне кажется, у
вас широкий взгляд на вещи, хотя вы и священник. Разве вы не
понимаете, что такое чудо может перевернуть материализм вверх
446
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
тормашками? Оно покажет всему миру, что духовные силы суще¬
ствуют и влияют на нас. Вы послужите религии, как ни один дру¬
гой священнослужитель.
Отец Браун немного посуровел и как будто облекся неосознан¬
ным и безличным достоинством, несмотря на свою приземистую
фигурку.
— Что ж,— сказал он.— Надеюсь, вы не предлагаете, чтобы я
послужил религии с помощью лжи. Я точно не знаю, что вы имели
в виду, и, откровенно говоря, не уверен, что вы сами это знаете.
Ложь может послужить религии, но она не служит Богу. Посколь¬
ку вы так настойчиво указываете на мою веру, не будет ли лучше,
если вы получите хотя бы некоторое представление о том, во что я
верю?
— Не совсем понимаю вас,— с любопытством заметил милли¬
онер.
— Я так и думал,— простодушно ответил отец Браун.— Вы го¬
ворите, что это событие произошло при содействии духовных
сил. Какие еще духовные силы? Вы полагаете, будто ангелы унес¬
ли его и повесили на дереве в саду? Что касается демонов — нет,
нет и еще раз нет. Люди, которые это сделали, поступили очень
дурно, но они не пошли дальше собственной порочности. Они
были недостаточно порочны для обращения к сверхъестествен¬
ным силам. Мне кое-что известно о сатанизме; я был вынужден
узнать это за свои грехи. Я знаю, что это такое и на чем оно осно¬
вано — на коварстве и гордыне. Сатанист любит быть главным,
ему нравится устрашать невинные души непонятными вещами и
заставлять детей содрогаться от ужаса. Поэтому сатанисты так
любят мистерии, посвящения и тайные общества. Их взор обра¬
щен внутрь. Каким бы серьезным и величественным ни казался
поклонник дьявола, он всегда прячет безумную ухмылку.
Священник внезапно поежился, словно от ледяного ветра.
— Но оставьте в покое сатанистов,— продолжал он,— поверь¬
те, они не имеют к этому никакого отношения. Вы думаете, этот
несчастный обезумевший ирландец, который со всех ног мчался
по улице, с первого взгляда выдал мне половину своего секрета и
убежал со страху, что, может, еще больше — вы думаете, Сатана
мог бы доверить ему свои секреты? Я признаю, что он участвовал
в сговоре с двумя другими людьми, еще худшими, чем он сам. Но
вы не имеете представления, какая ярость снедала его, когда он
произнес слова проклятия и выстрелил из пистолета.
ЧУДО «ПОЛУМЕСЯЦА»
447
— Ради всего святого, что это значит? — настойчиво спросил
Вэндем.— Выстрел из игрушечного пистолета и грошовое про¬
клятие не могли совершить того, что случилось, если только не
произошло чудо. Уинд не мог исчезнуть, как в сказке, и материа¬
лизоваться за четверть мили отсюда с веревкой на шее.
— Нет,— резко ответил отец Браун.— Но что могло произой¬
ти?
— Я по-прежнему не понимаю вас,— серьезно сказал миллио¬
нер.
— Я говорю, что могло произойти? — повторил священник,
впервые выказав признаки оживления, граничившего с доса¬
дой.— Вы то и дело повторяете, что холостой выстрел никому не
может повредить и что если бы все ограничилось этим, то не слу¬
чилось бы ни чуда, ни убийства. Вам не приходит в голову спро¬
сить, что могло произойти на самом деле. Что бы вы сделали, если
бы какой-то безумец вдруг без всякой причины выстрелил из пис¬
толета у вас под окном. Что бы вы сделали в первую очередь?
Вэндем на мгновение задумался.
— Пожалуй, я бы выглянул из окна,— ответил он.
— Да,— сказал отец Браун,— вы бы выглянули из окна, вот и
вся история. Это печальная история, но теперь она закончилась,
остались лишь смягчающие обстоятельства.
— Но как это могло повредить ему? — поинтересовался Ол-
бойн.— Он же не выпал из окна, иначе его тело нашли бы в пере¬
улке.
— Нет, он не выпал,— тихо сказал отец Браун,— Он вознесся.
Слушателям показалось, будто голос священника прозвучал
как протяжный удар гонга, возвещавший наступление рока, но он
продолжал как ни в чем ни бывало:
— Он вознесся, но не на собственных крыльях и не на крыльях
ангелов или демонов. Он вознесся на конце веревки, именно так,
как вы видели его в саду: петля захлестнулась у него на шее в тот
момент, когда он высунулся из окна. Вы помните Уилсона, его
здоровенного слугу? Этот парень обладает огромной силой, а
Уинд был легким как перышко. Помните ли вы, как Уилсона по¬
слали за брошюрой на верхний этаж в багажную комнату, где
было полно свертков и тюков, обмотанных веревками? Кто-ни¬
будь видел Уилсона с того дня? Полагаю, что нет.
— Вы хотите сказать, что Уилсон выдернул его из окна, как фо¬
рель на леске? — спросил секретарь.
448
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Да,— ответил священник,— а потом опустил его через дру¬
гое окно в парк, где третий сообщник повесил его на дереве. В пе¬
реулке всегда пусто, а напротив глухая стена. Все произошло че¬
рез пять минут после того, как ирландец подал сигнал пистолет¬
ным выстрелом. Преступников было трое, и мне интересно, смо¬
жете ли вы догадаться, кто они такие.
Все трое посмотрели на квадрат окна и пустую белую стену за
ним, но никто не ответил.
— Кстати,— продолжал отец Браун,— не думайте, что я осуж¬
даю вас за ваши сверхъестественные выводы. На самом деле при¬
чина очень проста. Вы все называли себя убежденными материа¬
листами, но в сущности балансировали на грани веры — практи¬
чески во все что угодно. В наши дни тысячи людей балансируют
на этой грани, но она очень острая и неудобная. Вы не успокои¬
тесь, пока во что-нибудь не поверите; поэтому мистер Вэндем
прошелся по новым религиям частым гребнем, мистер Олбойн
цитирует Священное Писание в своей религии дыхательных
упражнений, а мистер Феннер ропщет на того самого Бога, суще¬
ствование которого он отрицает. Вот где ваша слабость: естест¬
венно верить в сверхъестественное, но кажется неестественным
признавать лишь естественные вещи. Хотя достаточно было лишь
легкого прикосновения, чтобы заставить вас поверить в сверхъес¬
тественное, вокруг вас происходили самые обычные события.
Они были не просто естественными, а почти неестественно про¬
стыми. Полагаю, такой простой истории еще не бывало.
Феннер засмеялся, но тут же умолк с озадаченным видом.
— Я не понимаю одного,— сказал он.— Если это был Уилсон,
то почему Уинд держал подобного человека так близко к себе?
Как он мог пасть от руки того, кого ежедневно видел в течение не¬
скольких лет? Он славился своим умением судить о людях.
Отец Браун стукнул зонтиком в пол с редкой для него вырази¬
тельностью.
— Ода,— почти свирепо сказал он.— Поэтому его и убили. Его
убили за то, что он был судьей для людей.
Все уставились на него, но он продолжал, как будто слушате¬
лей не было рядом.
— Как моЯсет любой человек быть судьей для других лю¬
дей? — сурово спросил он.— Эти трое были бродягами, которые
некогда предстали перед ним и которых он быстро раскидал в
разные стороны, будто для них не существовало ни правил учти¬
вости, ни права на личную жизнь, ни свободы воли в дружеских
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
449
отношениях. Даже двадцати лет не хватило, чтобы залечить рану,
нанесенную невероятным оскорблением, когда он осмелился по¬
знать их с первого взгляда.
— Да,—- тихо сказал секретарь,— Теперь я понимаю... И еще
понимаю, как вы понимаете... всевозможные вещи.
— Будь я проклят, если что-нибудь понимаю! — пылко вос¬
кликнул неистовый проповедник с Запада,— Для меня ваш Уил¬
сон на пару с ирландцем — всего лишь головорезы, прикончив¬
шие своего благодетеля.. В моей морали нет места для таких кро¬
вавых убийц, религия это или не религия.
— Да, он кровавый убийца,— тихо сказал Феннер.— Я его не
защищаю, но думаю, что дело отца Брауна — молиться за всех лю¬
дей, даже за такого человека, как...
— Да,— подтвердил отец Браун.— Мое дело молиться за всех,
даже за такого человека, как Уоррен Уинд.
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
Компания из шести человек, сидевших за небольшим столом,
имела несообразный и разношерстный вид, как будто каждый из
них был жертвой отдельного кораблекрушения, встретившейся с
остальными на одном и том же островке. Во всяком случае, море
окружало их со всех сторон, а их островок находился внутри дру¬
гого острова, огромного и движущегося, как Лапута. Стол, за ко¬
торым они собрались, был лишь одним из множества столиков,
расставленных в обеденном салоне громадного лайнера «Мора¬
вия», который мчался сквозь ночь и пустынные пространства Ат¬
лантики. Члены небольшой компании не имели ничего общего
друг с другом, если не считать того, что все они плыли из Америки
в Англию. Двоих из них можно было назвать знаменитостями, а
остальных — ничем не примечательными, а в одном-двух случаях
даже сомнительными личностями.
Первым был известный профессор Смейл, пользовавшийся
большим авторитетом в области археологических исследований
поздней Византийской империи. Его цикл лекций для Американ¬
ского университета получил высочайшую оценку в самых пре¬
стижных учебных заведениях Европы. Литературные труды про¬
фессора, наполненные яркими образами и проникнутые непод¬
дельной симпатией к европейскому историческому наследию,
15 Честертон Г. К.
450
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
вызывали у читателей такой живой отклик, что его американский
акцент поражал их до глубины души. Но на свой лад он был ти¬
пичным американцем, с длинными светлыми волосами, зачесан¬
ными назад от высокого лба и немного вытянутым лицом. В его
осанке внутренняя сосредоточенность любопытным образом со¬
четалась с готовностью к немедленным действиям, словно у льва,
который с обманчивой отрешенностью готовится к прыжку.
В компании была только одна дама (про которую журналисты
часто говорили «и один в поле воин»), готовая сыграть роль хозяй¬
ки, если не императрицы, за любым столом. Леди Диана Уэльс
прославилась своими путешествиями в тропиках и других дале¬
ких краях, но в ее облике и манерах не было никакой грубости и
мужеподобия. Она сама была красива почти тропической красо¬
той, с пышной гривой жгуче-рыжих волос и подвижным, умным
лицом, одетая довольно вызывающим образом. Ее глаза отлича¬
лись характерным блеском, который можно видеть у дам, задаю¬
щих вопросы на политических собраниях.
Другие четыре человека поначалу казались бледными тенями в
этом блестящем обществе, но при более внимательном рассмот¬
рении обнаруживались некоторые отличия. Одним из них был
молодой человек, внесенный в список пассажиров под именем
Пола Т. Таррента. Он принадлежал к тому типу американцев, ко¬
торый правильнее было бы назвать антиподом по отношению к
общепринятому представлению о них. Наверное, в каждой куль¬
туре есть свои исключения, лишь подтверждающие националь¬
ное правило. Американцы питают большое уважение к тру¬
ду — примерно так же, как европейцы уважают войну. Труд окру¬
жен героическим ореолом, и тот, кто сторонится его, утрачивает
право называться мужчиной. Антиподы выделяются на общем
фоне, хотя встречаются исключительно редко. Они представлены
типом рафинированного щеголя, богатого транжиры, который
выступает в роли слабовольного негодяя во многих американских
романах. Казалось, Пол Таррент не занимается ничем, кроме пе¬
реодевания. Он менял одежду не менее шести раз в день, выбирая
более бледные или насыщенные оттенки изысканного светло-се¬
рого цвета, сдовно серебристые отблески в сумерках. В отличие от
большинству американцев, он носил тщательно ухоженную куд¬
рявую бородку, но, в отличие от большинства пижонов, имел ско¬
рее угрюмый, чем развязный вид. В его мрачности и молчании
было нечто байроновское.
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
451
Двух других было бы естественно описать вместе хотя бы пото¬
му, что оба они были английскими лекторами, возвращавшимися
после турне по Америке. Один из них, по имени Леонард Смит,
считался малоизвестным поэтом, но довольно известным журна¬
листом. Длиннолицый и светловолосый, он безупречно одевался
и явно мог позаботиться о себе. Второй из них комично контра¬
стировал с ним, будучи низкорослым и ширококостным, с черны¬
ми моржовыми усами и сдержанными манерами, в отличие от
своего разговорчивого спутника. Но поскольку его обвиняли в
краже и одновременно восхваляли за спасение румынской прин¬
цессы, подвергшейся нападению ягуара в его передвижном зве¬
ринце (этот случай попал на страницы светской хроники), не воз¬
никало сомнений, что его мысли о Боге и прогрессе, а также юно¬
шеские воспоминания должны представлять огромную ценность
и интерес для жителей Миннеаполиса и Омахи.
Шестым и самым малозаметным членом компании был мале¬
нький английский священник, путешествовавший под именем
отца Брауна. Он с почтительным вниманием прислушивался к
разговору,' как будто собеседники вот-вот собирались сказать не¬
что важное и необычное.
— Полагаю, ваши исследования Византии прольют свет на ис¬
торию о гробнице, которую нашли где-то на южном побере¬
жье — кажется, в Брайтоне,— сказал Леонард Смит.— Разумеет¬
ся, Брайтон далеко от Византии, но я где-то читал, что такой ме¬
тод погребения или бальзамирования имеет византийское проис¬
хождение.
— Византийским исследованиям еще предстоит долгий
путь,— сухо ответил профессор.— Сейчас много говорят о специ¬
алистах, но, на мой взгляд, специализация — это самая трудная
вещь на свете. Возьмем, к примеру, Византию: как человек может
что-то знать о ней, если не обладает обширными знаниями о
Риме, существовавшем до нее, и об исламе, существовавшем ря¬
дом с ней и после нее? Большинство арабских искусств происхо¬
дит из Византии. Возьмем даже алгебру...
— Я не хочу брать алгебру,— решительно вмешалась
дама.— Никогда не хотела, а теперь особенно. Но я очень интере¬
суюсь бальзамированием. Знаете, я была рядом с Гаттоном, когда
он вскрывал вавилонские гробницы. С тех пор мумии и хорошо
сохранившиеся тела просто завораживают меня. Расскажите нам
об этом!
452
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Гаттон был интересным человеком и происходил из инте¬
ресной семьи,— сказал профессор.— Его брат, которого избрали
в парламент, — нечто гораздо большее, чем обычный политик. Я
не понимал, чего добиваются фашисты, пока он не произнес свою
речь об Италии.
— Но мы сейчас плывем не в Италию,— настаивала леди Диа¬
на.— И мне кажется, вы направляетесь как раз туда, где нашли эту
гробницу. Это в Сассексе, верно?
— Сассекс очень велик, как и все маленькие английские граф¬
ства,— уклончиво ответил профессор.— Там можно вдоволь на¬
гуляться, и это хорошее место для пеших прогулок. Просто удиви¬
тельно, какими большими кажутся эти пологие холмы, когда сто¬
ишь на вершине.
После этих слов вдруг наступила тишина.
— Пойду прогуляюсь по палубе,— наконец сказала леди Диана
и встала.
Мужчины вышли следом за ней. Профессор остался, а малень¬
кий священник задержался у стола, аккуратно складывая салфет¬
ку. Когда они остались наедине, профессор внезапно обратился к
нему:
— Как по-вашему, в чем заключалась цель этой милой беседы?
— Раз уж вы спрашиваете, кое-что показалось мне интерес¬
ным,— с улыбкой отозвался отец Браун.— Возможно, я ошиба¬
юсь, но у меня сложилось впечатление, что эти люди трижды по¬
пытались узнать у вас о забальзамированном теле, которое было
обнаружено в Сассексе. Со своей стороны, вы очень вежливо
предложили обсудить другую тему: сначала алгебру, потом фаши¬
стов, и наконец, холмистый ландшафт Сассекса.
— Короче говоря, вы полагаете, что я был готов к обсуждению
любой темы, кроме этой,— подытожил профессор.— Вы совер¬
шенно правы.
Профессор немного помолчал, глядя на скатерть, потом под¬
нял голову и заговорил с порывистой энергией, чем снова напом¬
нил льва, изготовившегося к прыжку.
— Видите ли, отец Браун, я считаю вас умнейшим и чистей¬
шим человеком из всех, кого я знаю,— сказал он.
Отцу Брауну были свойственны типично английские манеры.
Серьезный и Искренний комплимент, высказанный с американ¬
ской прямотой, чрезвычайно сконфузил его. Он пробормотал
что-то неразборчивое, а профессор продолжал с той же энергич¬
ной настойчивостью:
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
453
— Понимаете, до определенного момента все достаточно про¬
сто. Под маленькой церковью в Далхэме на побережье Сассекса
была обнаружена христианская гробница периода раннего Сред¬
невековья, очевидно принадлежащая епископу. Настоятель церк¬
ви сам по себе неплохой археолог и смог найти гораздо больше,
чем мне известно до сих пор. Ходил слух о том, что тело было заба¬
льзамировано по методике, знакомой грекам и древним египтя¬
нам, но неизвестной на Западе, особенно в то время. Поэтому ми¬
стер Уолтерс (так зовут настоятеля), естественно, интересуется
возможным влиянием Византии. Но он упоминает нечто еще,
имеющее даже больший интерес для меня.
Вытянутое серьезное лицо профессора, казалось, вытянулось
еще сильнее и посуровело, когда он нахмурил брови и снова упер¬
ся взглядом в скатерть. Его длинный палец чертил на ткани слож¬
ные узоры, похожие на планы мертвых городов с их храмами и
гробницами.
— Я собираюсь рассказать вам, и никому больше, почему я
остерегаюсь говорить об этом деле в такой пестрой компании и
почему становлюсь все осторожнее, чем больше они стараются
разговорить меня. Утверждается, что в гробнице нашли крест на
цепочке, вполне обычный на вид, но с неким тайным символом
на обратной стороне, который имеется лишь еще на одном кресте
в мире. Это один из священных символов раннего христианства,
предположительно обозначающий основание Антиохийской
Церкви святым Петром до его прихода в Рим. Как бы то ни было,
я считаю, что есть всего один крест, похожий на описываемый, и
он принадлежит мне. Я слышал историю о наложенном на него
проклятии, но не придаю этому значения. Впрочем, независимо
от проклятия, некий заговор действительно существует, хотя за¬
говорщиком является только один человек.
— Только один человек? — почти механически повторил отец
Браун.
— Скорее, один безумец,— сказал профессор Смейл.— Это
долгая история и довольно глупая в некотором отношении.
Он снова выдержал паузу, продолжая чертить пальцем на ска¬
терти архитектурные планы, а потом возобновил свой рассказ:
— Наверное, лучше рассказать все с самого начала на тот слу¬
чай, если вы заметите какую-то подробность, показавшуюся мне
незначительной. Это началось много лет назад, когда я по собст¬
венному почину проводил исследования древних сооружений на
Крите и греческих островах. Большей частью я работал без посто¬
454
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ронней поддержки, иногда прибегая к примитивной и кратковре¬
менной помощи местных жителей, а иногда в полном одиночест¬
ве. Я был совершенно один, когда обнаружил лабиринт подзем¬
ных коридоров. Один из них повел меня к ценнейшей груде об¬
ломков украшений и разбросанных самоцветов, которую
принял за руины древнего алтаря. Именно там я нашел необыч¬
ный золотой крест. Повернув его, я увидел на обратной стороне
знак Ichtus, или рыбы, распространенный в раннехристианскую
эпоху. Но форма и стиль этого символа отличались от обычных.
Он показался мне более реалистичным, как будто мастер хотел
сделать его не просто условной фигурой, но больше похожим
на настоящую рыбку. Некоторая сплюснутость возле одного
конца выглядела не обычным геометрическим украшением;
скорее, она напоминала грубый образец зоологической иллюст¬
рации.
Для того чтобы вкратце объяснить вам, почему эта находка по¬
казалась мне важной, я должен рассказать о цели исследования. В
некотором роде это были раскопки других раскопок. Мы — во
всяком случае, некоторые из нас — имели основания полагать,
что эти коридоры, главным образом минойского периода (как и
знаменитый комплекс, отождествляемый с лабиринтом Мино¬
тавра), на самом деле не были забыты и не оставались нетронуты¬
ми в течение тысячелетий, прошедших от Минотавра до совре¬
менного археолога. Мы полагали, что эти подземные места — по
сути дела, их можно назвать подземными городами и деревня¬
ми — уже были разведаны в промежутке некими людьми, имев¬
шими определенные мотивы для своих действий. Что касается
мотивов, тут есть разные мнения. Некоторые считают, что импе¬
раторы распорядились провести официальные изыскания из чис¬
то научного любопытства. Другие утверждают, что необузданная
мода на темные азиатские обряды и суеверия, существовавшая в
поздней Римской империи, побудила безымянную манихейскую
или другую секту устраивать в этих пещерах свои оргии, которые
нужно было держать скрытыми от света дня. Я сам принадлежу к
группе ученых, которые считают, что пещеры использовались для
той же цели, что и катакомбы. Иными словами, в период гонений,
распространившихся как пожар по всей империи, некоторые
христиане нашли убежище в этих языческих каменных лабирин¬
тах. Поэтому когда я поднял золотой крест и увидел рисунок, за¬
печатленный на нем, для меня это было как удар молнии. Не ме¬
ньшим блаженством и потрясением стала другая находка. Когда я
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
455
повернулся, собираясь вернуться обратно к теплу и солнцу, то по¬
смотрел на голые каменные стены, уходившие в бесконечность
вдоль низкого коридора, и увидел нацарапанный силуэт
рыбы — еще более грубый, но почему-то еще более реалистич¬
ный.
Какая-то неясная особенность делала его похожим на ископа¬
емую рыбу или другой рудиментарный организм, навеки застыв¬
ший в замерзшем море. Я не мог проанализировать эту аналогию,
никаким иным образом не связанную с обычным рисунком на
стене, пока подсознание не подсказало мне, что первые христиа¬
не в каком-то смысле были похожи на рыб, немых и обитающих в
мире сумеречного безмолвия, находившемся глубоко под ногами
остальных людей.
Каждый, кто бродил по каменным подземельям, знаком с ил¬
люзией фантомных шагов. Эхо доносится то спереди, то сзади,
так что человеку бывает почти невозможно поверить в свое оди¬
ночество. Я привык к этим отзвукам и не обращал на них внима¬
ния до тех пор, пока не увидел символический образ, начертан¬
ный на каменной стене. Я остановился, и в следующее мгновение
мое сердце тоже едва не остановилось, потому что призрачные
шаги продолжали звучать.
Я побежал вперед, и шаги возобновились, но без точной ими¬
тации, которую можно объяснить принципами распространения
звука. Я снова остановился, и шаги прекратились, но я почувство¬
вал, что это произошло с небольшим запозданием. Я выкрикнул
вопрос и получил ответ, но голос принадлежал не мне.
Он донесся из-за угла передо мной, и на всем протяжении этой
зловещей погони я замечал, что обладатель голоса всегда нахо¬
дился за поворотом каменного коридора, где я не мог его видеть.
Небольшой открытый участок передо мной, освещаемый элект¬
рическим фонариком, все время оставался пустым. Так началась
моя беседа с неизвестным, которая продолжалась всю дорогу до
первых проблесков дневного света, но даже тогда мне не удалось
заметить его исчезновения. У выхода из лабиринта было множе¬
ство расщелин и проемов, и ему не составляло труда метнуться к
любому из них, а потом снова отступить в темноту подземелья. Я
помню лишь, что вышел на уступ большой горы, похожий на мра¬
морную террасу с пятнами зеленой растительности, которые по¬
чему-то показались мне более экзотическими, чем чистая горная
порода, словно островки азиатского Востока, возникшие на руи¬
нах античной Эллады. Я смотрел на море, застывшее в стальной
456
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
синеве. Солнце ровно светило над уединенным и безмолвным
пейзажем, и не было ни травинки, поколебленной движением, ни
тени человеческого присутствия.
Это был жуткий разговор, очень личный и в то же время почти
небрежный. Безликий, бестелесный и безымянный собеседник,
который тем не менее называл меня по имени, беседовал со мной
в криптах и коридорах, где мы были как бы похоронены заживо,
так же обыденно и бесстрастно, как если бы мы сидели в креслах
английского клуба. Но он сказал, что, безусловно, убьет меня или
любого другого человека, который присвоит себе крест со знаком
рыбы. Он откровенно признался, что ему хватает ума не нападать
на меня в лабиринте, зная о заряженном револьвере в моем кар¬
мане, и что он подвергается не меньшему риску, чем я. Но он не
менее спокойно сообщил мне, что будет планировать мое убийст¬
во с уверенностью в успехе, учитывая все мелочи и предусматри¬
вая всевозможные опасности с таким же художественным совер¬
шенством, с каким китайский гравер или индийская вышиваль¬
щица трудится над главным шедевром своей жизни. Однако он не
был азиатом. Я уверен, что это белый человек, полагаю, даже мой
соотечественник.
С тех пор я время от времени получаю знаки, символы и злове¬
щие сообщения, убедившие меня в том, что если этот человек и
является маньяком, то его мания сосредоточена исключительно
на мне. Он каждый раз деловито и бесстрастно сообщает мне, что
подготовка к моей смерти и похоронам идет нормальным ходом и
что я смогу уберечься от уготованной мне участи лишь одним спо¬
собом: если отдам присвоенную реликвию, то есть уникальный
крест, найденный в пещере. Кажется, он не имеет никаких рели¬
гиозных чувств и не проявляет фанатизма в этом отношении. Его
интерес к находке скорее похож на энтузиазм собирателя курье¬
зов. В частности, поэтому я и уверен, что он уроженец Запада, а не
Востока. Но в данном случае интерес явно довел его до помешате¬
льства.
А потом пришло до сих пор не подтвержденное сообщение о
том, что дубликат реликвий найден на забальзамированном теле в
гробнице из Сассекса. Если раньше он был маньяком, то это изве¬
стие превратило его в одержимого, одержимого семью бесами. То,
что один крест принадлежал другому человеку, само по себе было
для него ужасно, но существование двух крестов, не принадлежа¬
щих ему, стало непереносимой пыткой. Его безумные сообщения
посыпались, как дождь отравленных стрел, и в каждом все более
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
457
уверенно говорилось, что смерть настигнет меня в тот самый мо¬
мент, когда я протяну свою недостойную руку к кресту из гробни¬
цы.
«Вы никогда не узнаете меня и не произнесете мое имя,— пи¬
сал он.— Вы никогда не увидите мое лицо, но вы умрете, и никто
не узнает, кто убил вас. Я могу появиться в любом облике среди
тех, кто вас окружает, но останусь единственным человеком, на
которого вы забудете посмотреть».
На основании его угроз я пришел к выводу, что он, скорее все¬
го, сопровождает меня в этой поездке и попытается украсть ре¬
ликвию или причинить мне вред, чтобы завладеть ею. Но поско¬
льку я никогда не видел этого человека, он может оказаться прак¬
тически кем угодно. Это может быть любой из официантов, об¬
служивающих меня за обедом, или любой из пассажиров,
которые сидят со мной за столом.
— Он может быть мной,— заметил отец Браун, беззаботно
пренебрегая правилами грамматики.
— Он может быть кем угодно, кроме вас,— серьезно сказал
профессор Смейл.— Именно это я имел в виду, когда говорил о
нем. Вы единственный, в ком я могу быть уверен.
Отец Браун опять сконфузился, но потом улыбнулся.
— Как ни странно, это так,— сказал он.— Значит, нам нужно
выяснить, действительно ли он находится где-то здесь, прежде
чем... прежде чем он причинит неудобство.
— Полагаю, есть один способ,— довольно суровым тоном от¬
ветил профессор.— Когда мы приплывем в Саутгемптон, я сразу
же отправлюсь на автомобиле вдоль побережья. Буду рад, если вы
поедете со мной, но наша маленькая компания, несомненно, рас¬
падется. Если кто-нибудь из них появится возле скромной церкви
в Сассексе, мы узнаем, кто он такой на самом деле.
Замысел профессора успешно осуществился — по крайней
мере, в отношении автомобиля и полезного груза в виде отца Бра¬
уна. Они ехали по прибрежной дороге, где с одной стороны было
море, а с другой — холмы Хэмпшира и Сассекса. Никаких при¬
знаков преследования не наблюдалось. Когда они приехали в
Далхэм, то встретили лишь одного человека, имевшего косвенное
отношение к делу. Это был журналист, только что посетивший
церковь, который теперь осматривал подземную часовню в со¬
провождении любезного настоятеля, но его вопросы и замечания
вроде бы не отличались от обычного репортажа. Впрочем, про¬
фессор Смейл был настроен подозрительно и не мог отделаться от
458
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
странного впечатления, которое на него производила внешность
и манеры журналиста — высокого человека в поношенной одеж¬
де, с крючковатым носом, запавшими глазами и уныло обвисши¬
ми усами. Казалось, увиденное не произвело на него ни малейше¬
го впечатления, и он стремился как можно скорее покинуть место
осмотра, когда они подошли к нему с вопросом.
— Все дело в проклятии,— сказал он.— Это место проклято,
если верить путеводителю, приходскому священнику, старейше¬
му местному жителю и всем, чье слово имеет здесь какой-то вес.
Очень похоже, что они не ошибаются; во всяком случае, я рад, что
могу убраться отсюда.
— Вы верите в проклятия? — серьезно спросил Смейл.
— Я журналист, а значит, ни во что не верю,— ответил унылый
субъект.— Бун из «Дейли Уайр», — запоздало представился он.—
Но врать не буду, в этой гробнице есть что-то жуткое, так что
дрожь до костей пробирает.
С этими словами он откланялся и поспешно зашагал к желез¬
нодорожной станции.
— Этот тип похож на ворона... или на ворону,— заметил
Смейл, когда они повернулись к церкви.— Как там говорят про
тех, кто может накаркать беду?
Они неторопливо вошли во двор церкви. Американский зна¬
ток древностей с видимым удовольствием разглядывал проход на
кладбище, скрытый непроницаемо-черной кроной старого тиса,
похожей на саму ночь, затмевающую дневной свет. Тропинка по¬
лого шла вверх между выступами зеленого дерна с покосившими¬
ся в разные стороны надгробными плитами, напоминавшими
плоты, разбросанные по зеленому морю. Она вывела их на гре¬
бень, откуда можно было видеть настоящее море, казавшееся ме¬
таллическим брусом с холодными отблесками стали. Почти у са¬
мых ног густая трава сменялась зарослями остролиста, перехо¬
дившего в серо-желтый песок, а в нескольких футах от остролиста
стояла неподвижная фигура. Если бы не темно-серая одежда, ее
можно было бы принять за одинокий надгробный памятник, но
отец Браун мгновенно увидел нечто знакомое в элегантной линии
сутулых плеч и угрюмо торчащей бородке.
— Koto я вижу! — воскликнул профессор археологии.— Это
же наш знакомец Таррент, если только его так зовут на самом
деле. Могли ли вы подумать во время нашей беседы на борту ко¬
рабля, что я так быстро получу ответ на свой вопрос?
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
459
— Думаю, вы можете получить слишком много ответов,— ска¬
зал отец Браун.
— Что вы имеете в виду? — осведомился профессор, бросив
быстрый взгляд на него через плечо.
— Я имею в виду, что слышал голоса за тисовым дере¬
вом,— мягко ответил священник.— Не думаю, что мистер Тар-
рент так одинок, как кажется на первый взгляд; осмелюсь даже
сказать — так одинок, как ему хочется выглядеть.
Его слова подтвердились сразу же после того, как Таррент мед¬
ленно повернулся к ним в своей обычной вялой манере. Другой
голос, высокий и довольно резкий, но от этого не менее женст¬
венный, осведомился с наигранной шутливостью:
— Откуда мне было знать, что он окажется здесь?
До профессора Смейла постепенно дошло, что это добродуш¬
ное замечание относилось не к нему, поэтому он с некоторым
изумлением был вынужден прийти к выводу, что рядом находятся
уже три человека. Когда леди Диана Уэльс, сияющая и решитель¬
ная, как всегда, вышла из тени старого тиса, он заметил, что ее со¬
провождает другая живая тень. За ее пышной фигурой маячил ху¬
дощавый силуэт Леонарда Смита — вкрадчивого и щеголеватого
литератора. Он улыбался, немного склонив голову набок, словно
игривая собака.
— Проклятье, они все здесь! — пробормотал Смейл.— Кроме
того ярмарочного коротышки с моржовыми усами.
Он слышал, как отец Браун негромко засмеялся, потому что
ситуация действительно становилась более чем смехотворной.
Она как будто вывернулась наизнанку и обрушилась на них, по¬
добно трюку в пантомиме. Профессор еще не успел договорить,
как его слова вступили в комичное противоречие с действитель¬
ностью: рядом с ними прямо из-под земли внезапно появилась
круглая голова с гротескным полумесяцем усов. В следующее
мгновение они поняли, что нора, из которой она высунулась, на
самом деле представляет собой глубокую яму с приставной лест¬
ницей — вход в подземный склеп, который они собирались посе¬
тить. Коротышка первым нашел его и уже спустился на две-три
ступени, но потом высунул голову наружу, чтобы обратиться к
своим спутникам. Он напоминал нелепого могильщика из паро¬
дийной постановки «Гамлета».
— Это здесь,— глухо произнес он из-за щетки густых усов.
Все остальные с некоторым запозданием осознали, что, хотя
они в течение недели сидели за обеденным столом с этим челове¬
460
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ком, им почти не приходилось слышать, как он разговаривает.
Хотя его считали английским лектором, он говорил с непонят¬
ным иностранным акцентом.
— Видите, дорогой профессор,— ваша византийская мумия
настолько интересна, что мы просто не могли упустить такой под¬
ходящий случай,— с веселой язвительностью сказала леди Диа¬
на.— Я просто приехала посмотреть на нее и уверена, что эти
джентльмены испытывают сходные чувства. Теперь вы должны
все рассказать об этом.
— Я далеко не все знаю об этом,— сурово, если не мрачно, от¬
ветил профессор.— В некотором смысле я даже не знаю, о чем
речь. Довольно странно, что мы с вами так скоро встретились сно¬
ва, но, полагаю, жажда знаний у современных людей поистине
ненасытна. Однако если нам предстоит посетить это подземелье,
нужно подойти к делу ответственно и, уж простите меня, под от¬
ветственным руководством. Мы должны уведомить того, кто за¬
ведует раскопками, и по крайней мере расписаться в журнале по¬
сещения.
Коллизия между нетерпеливой дамой и осторожным археоло¬
гом привела к короткому, но бурному спору, но его желание со¬
блюсти официальные права настоятеля церкви и руководителя
раскопок в конце концов одержало верх. Коротышка с моржовы¬
ми усами неохотно вылез из ямы и молчаливо признал правоту
профессора. К счастью, на сцене появился сам священник — бла¬
гообразный сутулый седой джентльмен с потупленным взглядом,
который подчеркивали двойные стекла очков. Он быстро устано¬
вил доверительные отношения с профессором, признав в нем
коллегу-антиквара, но не проявил никакой враждебности к пест¬
рой группе посетителей и посматривал на них скорее с веселым
удивлением.
— Надеюсь, вы не отягощены предрассудками,— приятным
голосом сказал он.— Для начала должен сообщить вам, что над
нашими бедными головами в этом месте предполагается наличие
всевозможных проклятий и дурных знамений. Я как раз расшиф¬
ровывал латинскую надпись, обнаруженную над входом в часов¬
ню, и определил не менее трех проклятий: проклятие тому, кто
войдет в замурованный склеп, двойное проклятие тому, кто от¬
кроет гроб, и самое ужасное, тройное, проклятие тому, кто при¬
коснется к золотой реликвии, лежащей внутри. Два первых несча¬
стья я уже навлек на себя,— с улыбкой добавил он,— но боюсь,
вам придется подвергнуться воздействию первого, самого слабого
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
461
из них, если вы вообще хотите что-нибудь увидеть. По преданию,
проклятия сбываются не сразу, а спустя долгое время и при соот¬
ветствующих обстоятельствах. Не знаю, может ли это послужить
вам утешением...
Преподобный мистер Уолтерс снова благосклонно улыбнулся
и еще больше ссутулился.
— Предание,— повторил профессор Смейл.— Что за преда¬
ние?
— Это довольно длинная история, имеющая разные варианты,
как и другие местные легенды,— ответил священник.— Но она,
несомненно, совпадает с эпохой появления гробницы. Она сохра¬
нилась в письменном виде и звучит примерно так. Гай де Жизор,
владелец здешнего поместья в начале тринадцатого века, поло¬
жил глаз на превосходного черного жеребца, принадлежавшего
генуэзскому послу. Тот, как полагается торговому магнату, зало¬
мил за коня огромную цену. Алчность толкнула Гая на разграбле¬
ние церкви, и даже, согласно одной из версий, на убийство епис¬
копа, жившего при храме. Как бы то ни было, епископ наложил
проклятие, которое должно было пасть на любого, кто будет дер¬
жать при себе золотой крест из гробницы либо потревожит релик¬
вию, когда она вернется туда. Феодальный лорд достал деньги на
покупку, продав золотой крест городскому ювелиру, но в первый
же день, когда он оседлал жеребца, тот встал на дыбы, сбросил его
перед церковным крыльцом, и он сломал себе шею. Тем временем
ювелир, до тех пор богатый и преуспевающий, обанкротился в ре¬
зультате целого ряда необъяснимых случайностей и попал в каба¬
лу к еврею-ростовщику, который жил в усадьбе. В конце концов
злосчастный ювелир, столкнувшийся с угрозой голодной смерти,
повесился на суку яблони. К тому времени золотой крест вместе с
его домом, ювелирной лавкой, товарами и инструментами уже
давно перешел в собственность ростовщика. Между тем сын и на¬
следник феодального лорда, потрясенный богохульным деянием
своего отца, стал ревностным христианином в суровом и мрачном
духе своего времени и твердой рукой принялся искоренять любые
ереси и суеверия среди своих вассалов. Еврей-ростовщик, к кото¬
рому отец относился с циничной терпимостью, был безжалостно
сожжен по приказу сына; так и он, в свою очередь, пострадал за
обладание реликвией. После трех смертей крест был возвращен в
гробницу епископа, и с тех пор ничьи глаза не видели его и ничья
рука не прикасалась к нему.
462
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Рассказ священника произвел на леди Диану более глубокое
впечатление, чем можно было бы ожидать.
— В самом деле, дрожь пробирает при мысли о том, что мы
увидим его первыми, кроме священника,— сказала она.
Первопроходец с моржовыми усами и ломаным английским
все же не спустился по своей любимой лестнице, которая на са¬
мом деле использовалась только рабочими, производившими
раскопки. Священник повел их к более удобному и просторному
входу примерно в ста ярдах от ямы, откуда он сам недавно появил¬
ся, отвлекшись от своих подземных исследований. Здесь спуск
был гораздо более пологим и удобным, если не считать сгущавше¬
гося мрака. Вскоре они растянулись вереницей в черном как ночь
тоннеле и лишь немного спустя увидели впереди проблеск света.
Один раз во время этого безмолвного перехода послышался сдав¬
ленный звук, как будто у кого-то перехватило дыхание, и еще од¬
нажды раздалось ругательство на незнакомом языке, прозвучав¬
шее как глухой взрыв.
Они вышли в круглое, похожее на базилику помещение с коль¬
цом овальных арок, поскольку эта часовня была построена до
того, как копье первой стрельчатой готической арки пронзило
нашу цивилизацию. Отблески зеленоватого света между колонна¬
ми обозначали место другого прохода в верхний мир и создавали
впечатление подводного царства, усиливавшееся из-за несколь¬
ких других случайных и, возможно, казавшихся черт сходства.
Вокруг всех арок слабо просматривался зубчатый норманнский
узор, который над зияющей тьмой придавал им сходство с пастя¬
ми чудовищных акул. А в центре темная масса самой гробницы с
поднятой каменной крышкой напоминала распахнутые челюсти
другого левиафана.
То ли из любви к старине, то ли из-за отсутствия более совре¬
менных устройств, преподобный знаток древностей осветил часов¬
ню лишь четырьмя высокими свечами в больших деревянных под¬
свечниках, стоявших на полу. Когда они вошли, горела только одна
свеча, едва мерцавшая среди мощных архитектурных форм. Убе¬
дившись, что все в сборе, настоятель зажег три другие свечи, что
позволило лучше разглядеть большой саркофаг и его содержимое.
Все взоры сразу же устремились к лицу покойного, сохранив¬
шему живые черты за долгие годы забвения, вероятно благодаря
тайным восточным процедурам, унаследованным от языческой
древности и неизвестным на простых английских кладбищах.
Профессор с трудом смог подавить изумленное восклицание:
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
463
хотя лицо в гробнице было бледным, как восковая маска, в оста¬
льном оно напоминало лицо спящего человека, только что сме¬
жившего веки. Оно принадлежало к аскетическому, возможно,
даже фанатичному типу с ястребиными чертами и высокими ску¬
лами. Лежащее тело было облачено в золотую парчовую мантию и
роскошные одежды, а высоко на груди, между ключицами блес¬
тел знаменитый золотой крест, державшийся на короткой цепоч¬
ке, скорее напоминавшей ожерелье. Крышка каменного гроба
была поднята у изголовья и закреплена двумя прочными деревян¬
ными брусьями, распертыми между верхней каменной плитой и
углами саркофага за головой усопшего. Ноги и нижняя часть фи¬
гуры оставались в тени, но пламя свечей хорошо освещало лицо, и
по контрасту с мертвенным оттенком слоновой кости золотой
крест сверкал и искрился, как огонь.
С тех пор как священник поведал историю проклятия, высо¬
кий лоб профессора Смейла избороздили морщины раздумья
или, может быть, беспокойства. Но женская интуиция, не затро¬
нутая женской истерией, лучше угадала его невысказанное наме¬
рение, чем мужчины, стоявшие вокруг него. Посреди гробового
молчания в освещенной свечами пещере леди Диана внезапно
выкрикнула:
— Не трогайте его!
Но археолог уже совершил один из своих быстрых львиных
бросков и склонился над телом. В следующее мгновение все мет¬
нулись в разные стороны — одни вперед, другие назад, — но ин¬
стинктивно пригнувшись, словно небо вдруг обрушилось на них.
Когда профессор прикоснулся к золотому кресту, деревянные
подпорки, слегка прогнувшиеся под весом каменной крышки,
как будто вздрогнули и внезапно распрямились. Край плиты со¬
скользнул с деревянной опоры, и в душах и желудках наблюдате¬
лей возникло кошмарное ощущение надвигающейся гибели, как
если бы они разом полетели в пропасть. Смейл быстро отдернул
голову, но все-таки не успел, и вот он уже лежал без чувств рядом с
саркофагом, а под его головой расползалась кровавая лужица.
Старый каменный гроб снова закрылся и выглядел так же, как в
течение предыдущих столетий, если не считать одной-двух ще¬
пок, застрявших в щели и жутковато напоминавших человеческие
кости, разгрызенные великаном-людоедом. Левиафан сомкнул
свои каменные челюсти.
Леди Диана наблюдала эту сцену с электрическим блеском в
глазах, похожим на взгляд лунатика; в зеленоватых сумерках ее
464
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
рыжие волосы казались алыми на фоне бледного лица. Смит
смотрел на нее, все так же по-собачьи повернув голову, но теперь
это было выражение пса, который не понимает, что случилось с его
хозяином. Таррент и иностранец застыли в своем обычном угрю¬
мом молчании, но их лица приобрели землистый оттенок. Настоя¬
тель, по-видимому, упал в обморок. Отец Браун опустился на коле¬
ни рядом с упавшим человеком, пытаясь выяснить его состояние.
К всеобщему удивлению Пол Таррент, забывший о своей бай-
роновской расслабленности, подошел помочь ему.
— Его лучше вынести на свежий воздух,— сказал он.— Пола¬
гаю, там у него еще будет шанс выжить.
— Он жив,— приглушенным голосом отозвался отец Бра¬
ун.— Но, кажется, очень плох. Кстати, вы случайно не врач?
— Нет, но мне в свое время приходилось таскать тяже¬
сти,— ответил Таррент.— Впрочем, сейчас речь о другом. Моя
настоящая профессия, пожалуй, могла бы удивить вас.
— Не думаю,— с легкой улыбкой отозвался отец Браун.— Я
размышлял об этом почти половину нашего морского путешест¬
вия. Вы сыщик, который за кем-то следит. Что ж, сейчас воры не
могут добраться до креста.
Пока они разговаривали, Таррент с неожиданной силой и лов¬
костью поднял костлявую фигуру профессора и осторожно понес
его к выходу.
— Да, крест в безопасности,— бросил он через плечо.
— Вы имеете в виду, что всем остальным угрожает опас¬
ность,— заметил Браун.— Вы тоже думаете о проклятии?
Следующие полтора-два часа отец Браун пребывал в тягост¬
ном раздумье, пытаясь понять, что скрывалось за трагическим
инцидентом. Он помог отнести раненого в маленькую гостиницу
напротив церкви, поговорил с врачом, сообщившим ему, что рана
серьезная и угрожающая, хотя и не смертельная, и передал это из¬
вестие небольшой группе путешественников, собравшихся за
столом в обеденном зале гостиницы. Но что бы он ни делал, его
мысли омрачала тень мистификации, которая становилась тем
непрогляднее, чем усерднее он старался рассмотреть ее. Главная
тайна казалась все более загадочной, особенно по сравнению с
многими незначительными тайнами, которые начали прояснять¬
ся в его сознании. Пропорционально тому, как смысл присутст¬
вия отдельных членов этой пестрой компании раскрывался перед
ним, случившееся выглядело все более труднообъяснимым. Лео¬
нард Смит приехал только из-за леди Дианы, а леди Диана прие¬
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
465
хала потому, что ей так захотелось. Они занимались тем самым ве¬
ликосветским флиртом, который выглядит еще глупее, когда
прикрывает себя личиной поверхностной интеллектуальности.
Но романтизм этой дамы отдавал суеверием, и теперь она была
чрезвычайно подавлена ужасным концом своего приключения.
Пол Таррент был частным сыщиком, вероятно наблюдавшим за
их интрижкой по поручению жены или мужа или же присматри¬
вавшим за усатым лектором, похожим на подозрительного ино¬
странца. Но если он или кто-то еще собирался выкрасть релик¬
вию, его планы оказались нарушенными. То, что нарушило их,
было либо невероятной случайностью, либо действием старинно¬
го проклятия.
Когда отец Браун стоял в затруднении посреди сельской улицы
между гостиницей и церковью, он испытал слабый толчок удив¬
ления, увидев знакомую с недавних пор, но совершенно неожи¬
данную фигуру. Журналист Бун, выглядевший очень непригляд¬
но в солнечном свете, который сделал его поношенную одежду
похожими на обноски, надеваемые на воронье пугало, обратил
неподвижный взгляд своих запавших глаз (посаженных довольно
близко друг к другу по обе стороны от длинного носа) на священ¬
ника. Последний дважды моргнул, пока не понял, что под вися¬
чими черными усами промелькнула если не усмешка, то мрачно¬
ватая улыбка.
— Я думал, вы уехали,— резковато сказал отец Браун.— Ка¬
жется, вы собирались на поезд два часа назад.
— Как видите, я не уехал,— произнес Бун.
— Почему вы вернулись? — почти сурово спросил священник.
— Журналист не должен покидать такой маленький деревен¬
ский рай в спешке,— ответил тот.— Здесь события происходят
так быстро, что не хочется возвращаться в такое скучное место,
как Лондон. Кроме того, теперь я лично причастен к делу... я
имею в виду второе дело. Ведь это я нашел тело, или, во всяком
случае, одежду. Довольно подозрительно с моей стороны, не так
ли? Возможно, вы подумаете, что я захотел нарядиться в его обла¬
чение. Разве из меня не получится очаровательный приходской
священник?
Тощий длинноносый фигляр, стоявший посреди улицы, нео¬
жиданно поднял руки в темных перчатках, развел их в стороны в
пародийном жесте благословения и прогнусавил:
— О, мои дорогие братья и сестры, если бы я мог обнять вас
всех...
466
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Что вы несете? — воскликнул отец Браун и постучал по кам¬
ням своим коротким зонтиком, что для него было необычным
признаком нетерпения.
— Вы все узнаете, если расспросите своих друзей-туристов в
гостинице,— презрительно ответил Бун.— Этот тип, Таррент, по¬
дозревает меня только потому, что я обнаружил одежду, хотя если
бы он появился на минуту раньше, то сам нашел бы ее. Но в этом
деле хватает разных загадок. Коротышка с большими усами может
оказаться не тем, за кого его принимают. Кстати, не понимаю, по¬
чему вы сами не могли прикончить этого беднягу.
Отец Браун выглядел не столько разгневанным, сколько озада¬
ченным и встревоженным подобным замечанием.
— Вы имеете в виду, что это я попытался убить профессора
Смейла? — прямо спросил он.
— Ничего подобного,— отозвался журналист и сделал широ¬
кий жест рукой, словно изображая великодушную уступ¬
ку.— Кроме профессора Смейла есть много мертвецов, из кото¬
рых вы можете выбирать. Разве вы не знали, что объявился
кое-кто еще, гораздо мертвее, чем профессор? И я не вижу при¬
чин, которые могли бы помешать вам по-тихому разделаться с
ним. Религиозные различия, вы же понимаете... прискорбный
раскол в христианском мире... Полагаю, вашей церкви всегда хо¬
телось вернуть себе англиканские приходы.
— Я возвращаюсь в гостиницу,— тихо сказал священ¬
ник.— Вы говорите, там знают, о чем идет речь; может быть, они
смогут мне это объяснить.
По правде говоря, при известии о новом несчастье все личные
затруднения отца Брауна моментально рассеялись. Когда он во¬
шел в небольшой зал, где собрались остальные путешественники,
выражение их бледных лиц подсказало ему, что они потрясены
более недавним происшествием, чем инцидент в гробнице. В этот
момент Леонард Смит как раз задал вопрос:
— Когда же это все закончится?
— Никогда,— отозвалась леди Диана, глядя в пустоту остекле¬
невшими глазами.— Никогда это не закончится, пока нам всем не
придет конец. Проклятие заберет нас одного за другим — может
быть, постепенно, как говорил бедный настоятель,— но оно на¬
стигнет всех, как и его самого.
— Может быть, кто-нибудь скажет, что произошло те¬
перь? — осведомился отец Браун.
Наступила короткая пауза, потом слово взял Таррент.
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
467
— Священник, мистер Уолтерс, совершил самоубийст¬
во,— сказал он глуховатым голосом.— Боюсь, в этом не может
быть никаких сомнений. Возможно, пережитое потрясение по¬
мрачило его разум. Мы нашли его одежду и черную шляпу на при¬
брежном утесе, а сам он, очевидно, прыгнул в море. Мне казалось,
что он не вполне оправился от обморока, и, наверное, мы должны
были присмотреть за ним, но у нас и без того было много хлопот.
— Вы ничего не смогли бы сделать,— произнесла женщи¬
на.— Разве вы не видите, что это злой рок, который безжалостно
настигает всех по порядку? Профессор прикоснулся к кресту и
пал первым; настоятель открыл гробницу и погиб вторым; мы
лишь вошли в гробницу, и теперь нас...
— Подождите,— перебил отец Браун резким тоном, которым
он пользовался очень редко.— Это нужно прекратить.
Он по-прежнему хмурился, не сознавая этого, но мгла озада¬
ченности в его взоре сменилась светом почти ужасного понима¬
ния.
— Какой же я глупец! — пробормотал он.— Мне следовало бы
уже давно понять это. Достаточно было выслушать легенду о про¬
клятии.
— Вы хотите сказать, что нас действительно могут убить из-за
того, что случилось в тринадцатом веке? — требовательно спро¬
сил Таррент.
Отец Браун покачал головой.
— Я не собираюсь обсуждать, могут ли нас убить из-за того, что
случилось в тринадцатом веке,— тихо, но выразительно ответил
он.— Но я совершенно уверен, что нас не могут убить из-за того,
чего не случалось в тринадцатом веке — из-за того, чего вообще
никогда не было.
— Приятно видеть священника, который так скептически от¬
носится к сверхъестественному,— заметил Таррент.
— Вы неправильно поняли,— спокойно сказал священ¬
ник.— Я сомневаюсь не в сверхъестественном, а в естественном.
Сейчас я нахожусь в положении человека, который сказал: «Я
могу поверить в невозможное, но не могу поверить в невероят¬
ное».
— Это то, что вы называете парадоксом?
— Это то, что я называю здравым смыслом,— ответил отец
Браун.— На самом деле более свойственно поверить в сверхъесте¬
ственную историю, где речь идет о непонятных вещах, чем в
обычную историю, которая противоречит понятным вещам. Ска¬
468
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
жите мне, что великому Гладстону в последние часы его жизни
явился призрак Парнелла, и вы найдете во мне агностика. Но если
вы скажете, что, когда Гладстона представили королеве Викто¬
рии, он не снимал цилиндр в ее гостиной, хлопал ее по спине и
предложил ей сигару, я сразу же перестану быть агностиком. Это
не невозможно, а всего лишь неправдоподобно. Но я гораздо бо¬
лее уверен, что этого не было, чем в истории с призраком Парнел¬
ла, потому что это нарушает понятные законы природы. То же са¬
мое и с историей о проклятии. Я не верю не в легенду, а в историю.
Леди Диана немного оправилась от своего пророческого
транса, и в ее ярких больших глазах снова вспыхнуло неистощи¬
мое любопытство ко всему новому.
— Какой вы интересный человек! — сказала она.— Почему же
вы не верите в историю?
— Я не верю в нее, потому что она не исторична,— ответил
отец Браун.— Для любого, кто что-то знает о Средних веках, она
выглядит так же невероятно, как Гладстон, предлагающий сигару
королеве Виктории. Но разве кто-нибудь знает о Средних веках?
Вы знаете, чем изначально была гильдия? Вы когда-нибудь слы¬
шали о правиле salvo managio suo?1 Известно ли вам, каких людей
называли Servi regii?2.
— Разумеется, нет,— довольно сердито ответила леди Диа¬
на.— Столько латинских слов!
— Разумеется, нет,— повторил отец Браун.— Если бы речь
шла о Тутанхамоне или высохших африканских мумиях, неведо¬
мо как сохранившихся на другом конце света; если бы речь шла о
Китае или Вавилоне; если бы кто-то вдруг нашел далекую и зага¬
дочную расу лунных людей, то ваши газеты раструбили бы об этом
во всех подробностях, вплоть до зубной щетки или запонки для
воротничка. Но когда речь идет о людях, построивших ваши при¬
ходские церкви, давших названия вашим городам и ремеслам и
самим дорогам, по которым вы ходите,— оказывается, вы не удо¬
сужились ничего узнать о них. Я не говорю, что сам много знаю,
но я знаю достаточно и вижу, что эта история бестолковая и выду¬
манная от начала до конца. Заимодавец не имел законного права
отнимать у несостоятельного должника его лавку и инструменты.
Крайне маловероятно, что гильдия не спасла бы одного из своих
членов от полного разорения, особенно если виновником был ев¬
1 Кроме инструмента (лат.).— Примеч. пер.
2 Слуги короля (лат.).— Примеч. пер.
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
469
рей. Эти люди имели свои пороки и трагедии; иногда они пытали
своих ближних и сжигали их на кострах. Но представление о чело¬
веке без Бога и надежды в душе, бредущем к смерти просто пото¬
му, что всем безразлично, жив он или мертв — это не средневеко¬
вое представление. Это продукт нашей экономической науки и
технического прогресса. Еврей не мог быть вассалом феодального
лорда. Обычно евреи находились на особом положении, и их на¬
зывали «слугами короля». Кроме того, еврея не могли сжечь на
костре за его веру.
— Парадоксы множатся,— заметил Таррент.— Но вы ведь не
будете отрицать, что в Средние века евреи подвергались гонени¬
ям?
— Вернее будет сказать, что в Средние века они были единст¬
венными, кто не подвергался гонениям,— ответил отец Бра¬
ун.— Если вы хотите высмеять средневековые нравы, хорошим
примером будет бедный христианин, которого сжигают на костре
за неправильно истолкованный догмат веры, между тем как бога¬
тый еврей идет по улице и открыто глумится над Христом и Бого¬
матерью. Вот такую историю мы услышали. Это не история о
Средневековье и даже не легенда того времени. Она была выдума¬
на человеком, черпавшим свои представления из романов и газет,
который сочинил ее на скорую руку.
Все остальные были немного ошарашены таким историческим
отступлением и пытались понять, почему священник придал это¬
му такое большое значение. Но Таррент, чья профессия требовала
умения находить полезные детали в любых отвлеченных рассуж¬
дениях, внезапно оживился. Он задрал свою бородку еще больше,
чем обычно, и блеснул глазами.
— Ага! — произнес он.— Значит, на скорую руку!
— Возможно, это преувеличение,— спокойно признал отец
Браун.— Но я бы сказал, что эта работа была выполнена более не¬
брежно, чем весь остальной, необыкновенно тщательный замы¬
сел. Однако злоумышленник не подумал, что подробности сред¬
невековой истории могут многое значить для кого-то из нас. А в
целом его расчет был почти правильным, как и остальные его пла¬
ны.
— Какие расчеты? Какие планы? — нетерпеливо спросила
леди Диана.— О ком вы говорите? Разве мы недостаточно пере¬
жили и без того, чтобы пугать нас загадочными намеками?
— Я говорил об убийце,— сказал отец Браун.
470
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— О каком убийце? — резко спросила она.— Вы хотите ска¬
зать, что бедный профессор был убит?
— Мы не можем говорить об убийстве, поскольку не знаем,
умер ли он,— хрипло сказал Таррент, внимательно смотревший
на священника.
— Убийца расправился не с профессором Смейлом, а с другим
человеком,— серьезным тоном сказал отец Браун.
— Кого же еще он мог убить? — поинтересовался Таррент.
— Преподобного Джона Уолтерса, настоятеля Далхэмского
прихода,— четко ответил отец Браун.— На самом деле он хотел
убить только двух человек, потому что оба они завладели редкост¬
ными реликвиями. Убийца был маньяком, стремившимся к од¬
ной цели.
— Все это очень странно,— пробормотал Таррент.— Мы не
можем поклясться, что настоятель действительно мертв, ведь мы
не видели его тело.
— Нет, вы его видели,— заявил отец Браун.
Наступившая тишина была такой же внезапной, как удар гон¬
га. В этой тишине острая женская интуиция так быстро подсказа¬
ла догадку, что леди Диана едва не вскрикнула.
— Именно это вы и видели,— продолжал священник.— Вы
видели его тело. Вы не встречались с ним — с живым, реальным
человеком,— но видели его труп. Вы внимательно рассматривали
его при свете четырех свечей. Он не покончил с собой, бросив¬
шись в море, но величаво покоился, как один из князей Церкви, в
усыпальнице, построенной еще до начала крестовых походов.
— Иными словами, вы убеждаете нас поверить в то, что забаль¬
замированное тело на самом деле было трупом убитого челове¬
ка,— сказал Таррент.
Отец Браун немного помолчал, потом сказал почти безразлич¬
ным тоном:
— Сначала я обратил внимание на крест, вернее, на ожерелье,
к которому он был прикреплен. Естественно, для большинства из
вас это была всего лишь цепочка бусин, но так же естественно, что
для меня оно означало нечто большее — ведь это по моей части.
Как вы помните, крест лежал почти под самым подбородком, и
наружу выглядывало лишь несколько бусин, как если бы ожере¬
лье было довольно коротким. Но бусины были сгруппированы на
особый манер: сначала одна, потом три и так далее. Я с первого
взгляда понял, что это четки, обычные четки с крестом на конце.
Но в четках есть не менее пяти десяток, не считая дополнитель¬
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
471
ных бусин; разумеется, меня заинтересовало, где же все осталь¬
ное. Должно быть, они были несколько раз обернуты вокруг шеи
старца. Тогда я не мог понять этого и лишь потом догадался, куда
делся остаток. Он был дважды обернут вокруг подножия деревян¬
ной распорки, которая упиралась в угол саркофага и поддержива¬
ла крышку. Когда несчастный профессор Смейл взялся за крест,
распорка соскочила, и крышка рухнула на его череп, словно ка¬
менная дубина.
— Боже мой! — воскликнул Таррент.— Я начинаю думать, что
в ваших словах действительно что-то есть. Но тогда история ста¬
новится еще более зловещей.
— Когда я понял это, то смог более или менее угадать все оста¬
льное,— продолжал отец Браун.— Прежде всего, никто не давал
разрешения на настоящие археологические исследования, кроме
предварительных раскопок. Злосчастный Уолтерс был честным
любителем древностей и вскрыл гробницу лишь для того, чтобы
выяснить, есть ли какая-то доля истины в предании о забальзами¬
рованных телах. Все остальное — не более чем слухи, которые
обычно предвосхищают или преувеличивают значение таких от¬
крытий. На самом деле он нашел не забальзамированное тело, а
останки, давным-давно обратившиеся в прах. Но когда он тру¬
дился при свете единственной свечи в этой подземной часовне,
позади возникла еще одна тень, не принадлежавшая ему.
— О! — воскликнула леди Диана сдавленным голосом.— Те¬
перь я все поняла! Вы хотите сказать, что мы встретились с убий¬
цей, разговаривали и перешучивались с ним, выслушали роман¬
тическую историю и позволили ему беспрепятственно уйти.
— Оставив свое клерикальное облачение на прибрежном уте¬
се,— добавил Браун.— Все очень просто. Этот человек опередил
профессора на пути к церкви и подземной часовне, вероятно,
пока профессор беседовал с этим мрачным журналистом. Он на¬
пал на старого священника возле пустого гроба и убил его. Потом
он переоделся в одежду своей жертвы, завернул труп в настоящую
старинную мантию, найденную во время раскопок, положил тело
в гроб и устроил ловушку с деревянной распоркой и четками, о
которой я говорил. Подготовившись таким образом к встрече со
своим вторым врагом, он вышел на свет Божий и приветствовал
нас с искренним дружелюбием сельского священника.
— Он шел на большой риск,— заметил Таррент.— Если бы
кто-то знал Уолтерса в лицо...
472
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Он наполовину обезумел,— подтвердил отец Браун.— Но
думаю, вы согласитесь, что риск был оправданным, потому что в
конце концов ему удалось уйти.
— Я соглашусь, что ему очень повезло,— проворчал Тар-
рент.— Но кто такой этот дьявол?
— Как вы говорите, ему очень повезло,— ответил отец Бра¬
ун,— и не в последнюю очередь в этом отношении. Возможно, мы
никогда не узнаем, кто он такой.
Несколько мгновений он хмурился, глядя на крышку стола, а
потом продолжил:
— Этот субъект годами бродил вокруг и сыпал угрозами, но он
позаботился сохранить тайну своей личности и по-прежнему хра¬
нит ее. Впрочем, если бедный профессор Смейл поправится — ая
думаю, так и будет,— мы вполне можем больше узнать об этом
деле.
— Как вы думаете, что сделает профессор Смейл? — спросила
леди Диана.
— Думаю, он в первую очередь наймет сыщиков, чтобы они
пошли по следу этого дьявольского убийцы, как охотничьи
псы,— сказал Таррент.— Я бы и сам не прочь выследить его.
— Ну что ж,— произнес отец Браун и неожиданно улыбнулся,
стряхнув с себя хмурую задумчивость.— Думаю, я знаю, что он
должен сделать в первую очередь.
— Что же? — с очаровательным нетерпением поинтересова¬
лась леди Диана.
— Он должен принести вам свои извинения,— ответил Браун.
Впрочем, когда отец Браун сидел у кровати постепенно выздо¬
равливающего профессора Смейла, они беседовали с выдающим¬
ся археологом совсем на другие темы. Хотя профессор был огра¬
ничен лишь малыми дозами стимулирующих разговоров, он
предпочитал проводить большую часть свободного времени в об¬
щении со своим другом-священником. Отец Браун обладал даром
внимательного слушателя, и его дружелюбное молчание поощря¬
ло Смейла к откровенности. Профессор говорил о многих стран¬
ных вещах, которые не всегда легко сказать, например о бредовых
видениях и кошмарах, которые часто сопровождают тяжелое вы¬
здоровление. Сотрясение мозга может привести в беспорядок лю¬
бую голову, но в такой голове, как у профессора Смейла, даже ис¬
каженные образы реальности были оригинальными и любопыт¬
ными. Его сны напоминали огромные величественные конструк¬
ции, предстающие в нарушенной перспективе, как и мощные, но
ПРОКЛЯТИЕ ЗОЛОТОГО КРЕСТА
473
статичные образы старинных искусств, которые он изучал. Они
были наполнены странными ликами святых с квадратными и тре¬
угольными нимбами, золотыми коронами и ореолами над темны¬
ми плоскими лицами, двуглавыми орлами и бородатыми мужчи¬
нами в высоких головных уборах, с уложенными по-женски воло¬
сами. Но, как он сообщил своему другу, был один гораздо более
простой образ, постоянно возникавший перед его внутренним
взором. Снова и снова византийские узоры выцветали, как блек¬
лое золото, на котором они были начертаны, и не оставалось ни¬
чего, кроме голой каменной стены со светящимся контуром
рыбы, словно очерченным фосфоресцирующей краской из под¬
водного мира. Это был тот самый символ, на который он смотрел,
когда из-за угла темного коридора впервые послышался голос его
невидимого врага.
— Думаю, я наконец постиг смысл этого рисунка и голоса, как
никогда раньше,— сказал он.— Почему меня должен тревожить
один безумец среди миллионов нормальных людей, объединен¬
ных против него, даже если он бахвалится, что будет преследовать
меня или доведет до погибели. Человека, который нарисовал тай¬
ный символ Христа на темной стене катакомб, преследовали со¬
вершенно иным образом. Он был безумцем-одиночкой, и все
здравое общество объединилось для того, чтобы не спасти, а
уничтожить его. Иногда я волновался, беспокоился и размышлял,
кто мог быть моим преследователем — то ли Таррент, то ли Лео¬
нард Смит, то ли любой из них. А может быть, все сразу? Все пас¬
сажиры корабля, все, кто ехал на поезде, все жители деревни. Что
было бы, если бы они все оказались убийцами? Я думал, что имею
право беспокоиться, когда блуждал в темноте земных недр в при¬
сутствии человека, намеренного уничтожить меня. Но что было
бы, если бы убийца вышел на свет и завладел всей землей, стал по¬
велевать толпами и командовать армиями? Что, если бы он мог за¬
печатать все выходы, выкурить меня из норы и убить в тот мо¬
мент, когда я высуну нос наружу? Каково иметь дело с убийцей та¬
кого масштаба? Мир забыл о подобных вещах, как забыл о войне и
не вспоминал о ней до самого недавнего времени.
— Но война пришла,— сказал отец Браун.— Рыбу можно сно¬
ва загнать под землю, но она опять выйдет на свет. По остроумно¬
му замечанию святого Антония Падуанского, «только рыбы пере¬
живают Потоп».
474
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
Было время, когда отцу Брауну было трудно, не содрогнув¬
шись, повесить шляпу на вешалку. Этой идиосинкразией он был
обязан одной детали довольно сложных событий; но при его заня¬
той жизни у него в памяти, быть может, и сохранилась лишь одна
эта деталь. Связана она с обстоятельствами, которые в один осо¬
бенно морозный декабрьский день побудили доктора Война, со¬
стоявшего при полицейской части, послать за священником.
Доктор Войн был рослый смуглый ирландец, один из тех неу¬
дачников-ирландцев, которых много на белом свете: они толкуют
вкривь и вкось о научном скептицизме, о материализме и циниз¬
ме, но все, что касается религиозной обрядности, непременно
приурочивают к традиционной религии своей родной страны.
Трудно сказать, что для них эта религия — поверхностная поли¬
ровка или солидная субстанция; вернее всего — то и другое вмес¬
те, с основательной прослойкой материализма. Как бы то ни
было, только ему приходило в голову, что затронута данная об¬
ласть: он приглашал отца Брауна отнюдь не притворяясь, будто
ему было бы приятно, если бы события приняли именно такую
окраску.
— Знаете, я не совсем еще уверен, нужны ли вы мне,— сказал
он.— Я ни в чем пока не уверен. Пусть меня повесят, если я знаю,
кто тут нужен — доктор, полисмен или священник!
— Ну что ж,— улыбнулся отец Браун,— поскольку вы соеди¬
няете в себе доктора и полисмена, я, очевидно, в меньшинстве.
— Допустим, вы — то, что политические деятели называют
«просвещенным меньшинством»,— отвечал доктор.— Мне изве¬
стно, что вам приходилось работать и по нашей части. Но в том-то
и дело, тут чертовски трудно сказать, по вашей или по нашей час¬
ти эта история, а может быть, просто по части попечительства о
сумасшедших. Мы только что получили письмо от человека, ко¬
торый живет поблизости, в том белом доме на холме. Он просит у
нас защиты: жизни его угрожает опасность. Мы постарались, как
могли, выяснить факты. Пожалуй, лучше всего рассказать вам все
с самого начала.
Некий Элмер, богатый землевладелец одного из западных
штатов, женился сравнительно поздно. У него родились три
сына — Филип, Стивен и Арнольд. Еще холостяком, не рассчи¬
тывая, что у него будет прямой наследник, он усыновил мальчика,
по его мнению — очень способного и многообещающего, по име¬
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
475
ни Джон Стрейк. Происхождения тот был довольно темно¬
го — кто говорил, что он подкидыш, кто считал его цыганом. Воз¬
можно, последний слух был связан с тем, что Элмер на старости
лет ударился в мрачный оккультизм, хиромантию и астрологию и,
по словам его сыновей, Стрейк поощрял эти увлечения. Впрочем,
сыновья еще много чего рассказывали. Они говорили, будто
Стрейк — редкостный негодяй, а главное — редкостный лжец; он
гениально в один миг изобретал отговорки и преподносил их так,
что мог обмануть любого сыщика. Но возможно, что это — преду¬
беждение, довольно естественное, пожалуй. Вы, вероятно, уже
догадываетесь, что произошло. Старик оставил решительно все
приемному сыну, и после его смерти сыновья опротестовали заве¬
щание. Они доказывали, что отец был вконец запуган и потерял
волю, если не разум. По их словам, несмотря на протесты сиделок
и родных, Стрейк самыми дерзкими и необычными способами
пробирался к нему и терроризировал его на смертном одре. Как
бы то ни было, им удалось доказать, что покойный не владел свои¬
ми умственными способностями,— суд признал духовное заве¬
щание недействительным, и сыновья получили наследство.
Говорят, Стрейк пришел в бешенство и поклялся, что убьет
всех троих, одного за другим. К нашей защите обратился третий и
последний из братьев, Арнольд Элмер.
— Третий и последний? — переспросил отец Браун, серьезно
глядя на собеседника.
— Да,— сказал Войн.— Двое других умерли.
Они помолчали; потом он продолжал:
— Отсюда и начинается та часть истории, которая пока под со¬
мнением. Нет доказательств, что они убиты, но возможно, что это
и так. Старший, который зажил помещиком, якобы покончил с
собой в саду. Другой, промышленник, попал головой в машину у
себя на фабрике; возможно, он оступился, упал. Но, если убил их
Стрейк, он очень ловко все проделал и ловко ускользнул. С дру¬
гой стороны, возможна и мания преследования, которой дали
пищу совпадения. Понимаете, что мне нужно? Мне нужен толко¬
вый человек, притом — лицо неофициальное, который мог бы
подняться наверх, поговорить с Арнольдом Элмером и составить
о нем впечатление. Вы сумеете отличить человека, одержимого
навязчивой идеей, от человека, который говорит правду. Я хочу,
чтобы вы произвели рекогносцировку, перед тем как мы возьмем¬
ся за дело.
476
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Странно, что вам не пришлось взяться за него рань¬
ше,— сказал отец Браун.— Тянется это, видимо, уже давно. По¬
чему он именно теперь обратился к вам?
— Мне это, разумеется, приходило в голову,— ответил доктор
Войн.— Он приводит причину, но, сознаюсь, она такого рода, что
поневоле спросишь: не фантазия ли тут больного мозга? По его
словам, вся прислуга вдруг забастовала и ушла, вот он и вынужден
просить, чтобы полиция взяла на себя охрану его дома. По наве¬
денным справкам, великий исход прислуги действительно был. И
в городе, разумеется, ходит много россказней, очень односторон¬
них. Если верить слугам, хозяин стал совершенно невозмо¬
жен — вечно тревожился, пугался, хотел, чтобы они сторожили
дом, как часовые, или просиживали ночи напролет, как больнич¬
ные сиделки. В общем, им не удавалось остаться одним, потому
что он не соглашался остаться один. В конце концов они сказали
ему, что он сумасшедший, и потребовали расчет. Разумеется, это
еще не доказывает, что он сумасшедший. Но только большой чу¬
дак может требовать в наше время от лакея и горничной, чтобы
они несли обязанности вооруженной охраны.
— Словом,— улыбаясь, заметил отец Браун,— ему нужен по¬
лисмен, который выполнял бы обязанности горничной, потому
что горничная не захотела исполнять обязанностей полисмена.
— Я тоже удивился,— кивнул доктор,— но не хотел отказы¬
вать, не попытавшись пойти на компромисс. Вы — этот компро¬
мисс.
— Прекрасно,— просто сказал отец Браун.— Я сейчас же на¬
вещу его, если хотите.
Холмистая местность, окружавшая городок, была скована мо¬
розом, а небо казалось ясным и холодным, как сталь, только на
северо-востоке уже собирались тучи, отороченные бледным сия¬
нием. На фоне этих зловещих пятен белел дом с недлинной ко¬
лоннадой классического образца. Дорога, спиралью поднимав¬
шаяся на холм, терялась в темной чаще кустарника. Когда отец
Браун подходил к кустам, на него вдруг повеяло холодом, будто он
приближался к леднику или Северному полюсу; но, человек в вы¬
сшей степени трезвый, он на такие фантазии смотрел как на фан¬
тазии и только весело заметил, покосившись на большую синева¬
то-багровую тучу, медленно выползавшую из-за дома:
— Сейчас пойдет снег.
Миновав низкую кованую решетку в итальянском стиле, он
вошел в сад, на котором лежала та печать запустения, которая бы¬
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
477
вает свойственна лишь очень упорядоченным местам, когда там
воцаряется беспорядок. Иней припудрил густо разросшийся зе¬
леный кустарник; сорные травы длинной бахромой оторочили
цветочные грядки, стирая контуры, и дом по пояс ушел в частую
поросль мелких деревьев и кустов. Деревья тут росли только хвой¬
ные или особенно выносливые, они буйно разрослись, а пышны¬
ми все же не казались, слишком они были холодные, северные,
словно арктические джунгли. И при взгляде на дом думалось, что
его классическому фасаду и светлым колоннам выходить бы на
Средиземное море, а он чахнет и хиреет на суровых ветрах Севера.
Классические орнаменты лишь подчеркивали контраст; кариати¬
ды и маски печально взирали с углов здания на запущенные до¬
рожки, и казалось, что они замерзают. А самые завитки капителей
свернулись будто от холода.
По заросшим травой ступенькам отец Браун поднялся к вход¬
ным дверям, с высокими колоннами по обеим сторонам, и посту¬
чал. Потом он подождал минуты четыре, постучал снова и стал
терпеливо ждать, прислонившись спиной к дверям и глядя на
ландшафт, медленно темневший по мере того, как надвигалась
тень огромной тучи, ползшей с севера.
Над головой отца Брауна чернели колонны портика; опаловый
край тучи балдахином навис над ним. Серый, с переливчатой бах¬
ромой балдахин опускался все ниже и ниже, и скоро от бледно
окрашенного зимнего неба осталось лишь несколько серебряных
лент и клочков.
Отец Браун ждал, но из дома не доносилось ни звука.
Тогда он быстро спустился по ступенькам и обогнул дом, ища
другой вход; набрел на низкую боковую дверь; побарабанил в нее;
подождал. Потянув за ручку, он убедился, что дверь заперта на
ключ или засов, и пошел вдоль стены, мысленно учитывая все
возможности и гадая, не забаррикадировался ли эксцентричный
мистер Элмер в глубине дома так основательно, что до него даже
не доносится стук. А может быть, сейчас он и баррикадируется,
полагая, что этим стуком дает о себе знать мстительный Стрейк.
Возможно, что слуги, оставляя дом, открыли всего одну дверь,
которую хозяин и запер за ними; но скорее, уходя, они не особен¬
но заботились о мерах охраны. Отец Браун продолжал обходить
дом. Через несколько минут он вернулся к своей отправной точ¬
ке — и тут же увидел то, что искал.
Застекленная дверь одной комнаты, снаружи занавешенная
плющом, была неплотно прикрыта; очевидно, ее забыли запе¬
478
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
реть. Один шаг, и он очутился в комнате, комфортабельно, хотя и
старомодно обставленной. Из этой комнаты шла лестница на¬
верх; с другой стороны была дверь в соседнюю комнату, и вторая
дверь, прямо против окон и гостя,— дверь с красными стеклами,
пережиток былого великолепия.
Справа на круглом столике стояло нечто вроде аквариу¬
ма — большая стеклянная чаша с зеленоватой водой, в которой
плавали золотые рыбки, а прямо против аквариума — какая-то
пальма с очень большими зелеными листьями. Все это было та¬
ким пыльным, таким викторианским, что телефон в углублении,
полуприкрытом занавеской, казался совсем неуместным.
— Кто тут? — крикнул резкий голос из-за двери с красными
стеклами. В тоне было недоверие.
— Могу я видеть мистера Элмера? — осторожно спросил отец
Браун.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел человек в сине-зеле¬
ном халате. Волосы у него были растрепанны, спутанны, будто он
только что встал с постели или непрерывно вставал, но глаза со¬
всем проснулись, и взгляд был живой, пожалуй, даже встревожен¬
ный. Отец Браун знал, что такие противоречия естественны в че¬
ловеке, который живет в постоянном страхе. Профиль был тон¬
кий, орлиный; но прежде всего поражал неопрятный, даже дикий
вид большой темной бороды.
— Я — мистер Элмер,— сказал он,— но я давно не жду посети¬
телей.
Что-то в его беспокойных глазах побудило отца Брауна перей¬
ти прямо к делу. Если у хозяина — мания преследования, то он не
будет в претензии.
— Никак не пойму,— мягко сказал отец Браун,— действитель¬
но ли вы перестали ждать посетителей?
— Вы правы,— спокойно согласился хозяин.— Одного посе¬
тителя я жду. Возможно, он будет последним.
— Надеюсь, что нет,— заметил отец Браун.— Во всяком слу¬
чае, я рад, что не особенно похож на него.
Мистер Элмер зло засмеялся.
— Ничуть не похожи,— подтвердил он.
— Мистер Элмер,— заговорил напрямик отец Браун,— прошу
извинения за свою смелость, но один из моих друзей сообщил мне
о ваших затруднениях и просил выяснить, не могу ли я быть вам
чем-нибудь полезен. По правде сказать, у меня есть кое-какой
опыт в таких делах.
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
479
— Нет и не было дел, подобных этому,— возразил Элмер.
— Вы хотите сказать,— сказал священник,— что ваши братья,
трагически расставшиеся с жизнью, были убиты?
— И даже убийства эти не простые,— отвечал хозяин.— Чело¬
век, который загоняет нас на смерть,— порождение Сатаны, и
сила его — от ада.
— У всего зла одни корни,— серьезно сказал отец Браун,— но
откуда вы знаете, что это не простые убийства?
Элмер ответил жестом, пригласив гостя присесть, а сам мед¬
ленно опустился в другое кресло, обхватив руками колени.
Когда он поднял глаза, в них появилось более мягкое и задум¬
чивое выражение, а голос звучал дружелюбно и уверенно.
— Поймите,— заговорил он,— я отнюдь не желаю, чтобы вы
считали меня неразумным человеком. Разум привел меня к этим
выводам, ибо, к сожалению, разум-то к ним и приводит. Я много
книг перечитал, ведь я один унаследовал познания отца в этой
темной области, а там — и его библиотеку. Но то, о чем я хочу вам
рассказать, не вычитано из книг, я видел это собственными глаза¬
ми.
Отец Браун кивнул, и собеседник его продолжал, как бы поды¬
скивая слова:
— Относительно старшего брата я сначала был не совсем уве¬
рен. В том месте, где его нашли, не было никаких следов, никаких
отпечатков ног. И револьвер лежал подле него.
Но он только что перед тем получил угрожающее письмо от на¬
шего врага, это несомненно, на письме был знак, крылатый кин¬
жал, одна из его проклятых каббалистических штучек. И служан¬
ка говорила, что в полумраке видела, как вдоль стены сада что-то
ползло — не кошка, чересчур большое. Распространяться больше
не буду. Скажу одно: если убийца и являлся, он умудрился не
оставить никаких следов. А вот когда погиб брат Стивен, дело об¬
стояло иначе, и с тех пор я все понял. Машина стояла на помосте,
у подножия фабричной трубы. Я вскочил на помост тотчас после
того, как он пал, убитый железным молотом. Я не видел, чтобы
его ударило что-нибудь, но... я видел то, что видел. В тот миг боль¬
шой клуб дыма закрывал от моих глаз фабричную трубу, но в од¬
ном месте вдруг образовался прорыв, и на самом верху стоял, за¬
вернувшись в черный плащ, человек.
Сернистый дым на время заслонил его от меня. Когда дым рас¬
сеялся, я глянул на трубу. Там никого не было. Я человек разум¬
480
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ный, пусть же разумные люди объяснят мне, как он попал на та¬
кую высоту и как спустился оттуда?
Он посмотрел на отца Брауна, улыбаясь, словно сфинкс, а за¬
тем, помолчав, сказал коротко:
— Череп у брата разлетелся, но тело не пострадало. И в одном
из карманов мы нашли угрожающее письмо, полученное накану¬
не,— письмо с крылатым кинжалом. Я уверен,— серьезно про¬
должал он,— что символ, крылатый кинжал, выбран не случайно.
Что бы ни делал этот ужасный человек, все — преднамеренно. В
уме у него перепутались и самые сложные планы и всякие никому
не ведомые наречия, шифры, образы без названий. Он принадле¬
жит к самому худшему на свете типу людей — к типу злых мисти¬
ков. Я, конечно, не утверждаю, что отгадал все скрытое под этим
символом. Но есть какая-то связь между символом и необычны¬
ми, преступными действиями этого человека, который парит, как
ястреб, над нашей семьей. Можно ли не видеть связи между кры¬
латым кинжалом и смертью Филипа — смертью на лужайке соб¬
ственного дома, где не осталось ни малейших следов ни на траве,
ни в пыли дорожек? Можно ли не видеть связи между крылатым
кинжалом, который летит, как стрела, и фигурой на фабричной
трубе?
— Вы хотите сказать, что он летает? — задумчиво сказал отец
Браун.
— Симон-Волхв летал в свое время,— возразил Элмер,— и в
былые, темные времена всегда утверждали, что антихрист будет
летать. Как бы то ни было, на письмах изображен крылатый кин¬
жал; мог он летать или нет — другой вопрос, но разить он умел.
— Вы не заметили, на какой бумаге написаны пись¬
ма? — спросил отец Браун.— На обыкновенной, почтовой?
Сфинкс холодно расхохотался.
— Можете сами убедиться,— мрачно сказал он.— Я получил
сегодня такое же письмо.
Он откинулся на спинку кресла, вытянув ноги из-под зеленого
халата, который был ему коротковат, и опустив подбородок на
грудь. Почти не шевелясь, он запустил руку в карман и, вытащив
за уголок бумажку, несгибающейся рукой протянул ее. В его позе
было что-то напоминающее о параличе, который сопровождается
и оцепенением и расслаблением. Но следующее замечание свя¬
щенника страшно взбодрило его.
Отец Браун всматривался в письмо, как все близорукие люди,
поднося его к самым глазам. Бумага была не простая, хотя и шеро¬
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
481
ховатая,— нечто вроде листка, вырванного из тетради для этюдов.
На ней красными чернилами был изображен кинжал с крылыш¬
ками — такими, как на жезле Меркурия, а внизу стояли слова:
«Смерть настигнет вас на следующий день, как настигла ваших
братьев».
Отец Браун бросил бумажку на пол и выпрямился в кресле.
— Не давайте запугать себя такими вещами! — резковато мол¬
вил он.— Эти негодяи всегда стараются отнять у нас защиту, от¬
няв надежду.
К его удивлению, развалившийся в кресле человек будто про¬
будился от сна и вскочил.
— Вы правы! Вы правы! — вскричал Элмер с неожиданным
оживлением.— Они убедятся, что я не так уж беспомощен, не так
безнадежен. Пожалуй, у меня больше и надежды и защиты, чем
вы думаете.
Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел сверху вниз на со¬
беседника, который вдруг подумал, не повредился ли в уме этот
человек, живущий в непрестанном страхе. Но, когда Элмер заго¬
ворил, голос его звучал совсем спокойно:
— Мои несчастные братья погибли, на мой взгляд, потому, что
пользовались неподходящим оружием. У Филипа всегда был при
себе револьвер, и смерть его объяснили самоубийством. Стивен
прибегал к полицейской охране, но боялся быть смешным и не
стал тащить полисмена на помост, куда поднялся на одну минуту.
Оба они были скептики — это реакция на тот мистицизм, которо¬
му предался мой отец в последние дни своей жизни. Но я всегда
знал, что они не понимали отца. Правда, изучая магию, он в конце
концов попал под влияние черной магии, но братья ошиблись в
выборе противоядия. Противоядие против черной магии — не
грубый материализм, не суетная мудрость, а белая магия.
— Все дело в том,— заметил отец Браун,— что вы понимаете
под белой магией.
— Магию серебра,— пояснил таинственным шепотом его со¬
беседник и добавил, помолчав: — Знаете, что я так называю?
Одну минуту...
Он распахнул дверь с красными стеклами и вышел. Дом был не
так велик, как предполагал отец Браун: дверь вела не во внутрен¬
ние комнаты, а в коридор, в конце которого видна была другая
дверь, выходившая в сад. По одну сторону коридора была еще
одна дверь. «Наверное, в спальню хозяина,— подумал священ¬
ник,— оттуда он и выскочил в халате». Дальше по эту сторону ко-
16 Честертон Г. К.
482
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ридора не было ничего, кроме обыкновенной вешалки, на кото¬
рой, как на всякой вешалке, висели в беспорядке старые шляпы,
пальто, плащи.
Зато у противоположной стены стоял темного дуба буфет, инк¬
рустированный старым серебром, а над ним развешено было ста¬
ринное оружие. У этого буфета и остановился Арнольд Элмер,
глядя на длинный старомодный пистолет с дулом в виде колоко¬
льчика.
Дверь в конце коридора была чуть приоткрыта, в щель проби¬
валась полоса света. Отец Браун всегда безошибочным чутьем
угадывал, что происходит в природе. Он сразу понял, почему так
необычайно ярка эта полоса — случилось то, что он предсказы¬
вал, когда подходил к дому. Он пробежал мимо удивленного хозя¬
ина и распахнул дверь. Сверкающая белизна ослепила его. Все
склоны холма подернулись той бледностью, в которой есть что-то
и старческое и невинное.
— Вот вам и белая магия! — весело воскликнул отец Браун. А
вернувшись в холл, прошептал: — Да и магия серебра...
В самом деле, белое сияние зажигало отблесками серебро и
старую сталь пожелтевшего оружия, окружало серебряно-огнен¬
ным венчиком взлохмаченную голову задумавшегося Элмера.
Лицо его оставалось в тени; в руке он держал заморского вида пи¬
столет.
— Знаете, почему я выбрал этот старый мушкет? — спросил
он.— Оттого, что его можно заряжать вот такой пулей!
Он вынул из ящика буфета маленькую лжицу и с усилием отло¬
мал крошечную фигурку апостола.
— Вернемся в комнату,— добавил он.
— Случалось вам читать о смерти Денди? — спросил он, когда
они снова уселись.— Помните, Грэхем из Клэверхауза, он пре¬
следовал пресвитериан в Шотландии и скакал на черном коне,
которому были не страшны никакие пропасти? Его могла взять
лишь серебряная пуля, потому что он продал душу черту! В одном
отношении с вами, пожалуй, приятно иметь дело — вы достаточ¬
но знаете, чтобы верить в черта.
— О да! — согласился отец Браун.— В черта я верю. Но зато я
не верю в Денди. По крайней мере в Денди пресвитерианской ле¬
генды с его кошмарным конем. Джон Грэхем был просто солда¬
том семнадцатого столетия и лучше многих других. Если он ко¬
го-то преследовал, то потому, что был драгуном, не драконом.
Судя по моему опыту, продают душу черту вовсе не такие бахвалы
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
483
и вояки. Те поклонники его, каких я знавал, были люди совсем
иного сорта. Не касаясь имен, которые могли бы ввести в смуще¬
ние, упомяну лишь о современнике Денди. Слыхали вы о Дэл-
римпле из Стейра?
— Нет,— мрачно уронил Элмер.
— Во всяком случае, вы слыхали о том, что он сделал,— про¬
должал отец Браун.— Это было хуже всего, когда-либо сделанно¬
го Денди. Он устроил бойню в Гленкоу. Человек он был ученый,
сведущий юрист, государственный муж с очень широкими взгля¬
дами, притом — тихий человек, с лицом тонким и умным. Вот та¬
кие-то люди и продают душу черту.
Элмер привскочил на месте и пылко закивал головой.
— Ей-богу, вы правы! — крикнул он.— Тонкое умное лицо! У
Джона Стрейка именно такое лицо.
Тут он поднялся и некоторое время странно, сосредоточенно
всматривался в отца Брауна.
— Если вы немного подождете меня здесь, я покажу вам
кое-что,— сказал он наконец.
Элмер вышел снова в среднюю дверь, прикрыв ее за собой.
«Направился, видно, к буфету или к себе в спальню»,— поду¬
мал отец Браун.
Он не вставал с места и рассеянно смотрел на ковер, на кото¬
рый сквозь стекла двери падал бледный красноватый отсвет. На
миг он принял было ярко-рубиновый оттенок, но потом снова по¬
тускнел, будто солнце выглянуло из-за тучи и спряталось вновь. В
комнате было тихо, только золотые рыбки плавали взад и вперед в
своей зеленой чаше.
Отец Браун напряженно думал.
Минуту-две спустя он поднялся, бесшумно скользнул к теле¬
фону, помещавшемуся в углублении за гардиной, и вызвал докто¬
ра Война по месту его службы. «Хотел бы сообщить вам кое-что по
делу Элмера,— тихо сказал он.— История любопытная. На вашем
месте я немедленно отправил бы сюда человек пять-шесть, чтобы
они окружили дом».
Потом он вернулся на прежнее место и уселся, уставившись на
темный ковер, который снова подернулся ярким кроваво-алым
отблеском. Этот сочащийся сквозь стекла свет навел его на мысль
о зарождении дня, предшествующем появлению красок, и о тай¬
не, которая то открывается, то закрывается, словно дверь или
окно.
484
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Нечеловеческий вопль раздался из-за закрытых дверей, и поч¬
ти одновременно раздался выстрел. Не успели раскаты его заме¬
реть, как дверь распахнулась, и в комнату, шатаясь, вбежал хозя¬
ин дома, в разорванном у ворота халате, с дымящимся пистолетом
в руке. Он не то дрожал с головы до ног, не то трясся от хохота, не¬
естественного при данных обстоятельствах.
— Хвала белой магии! — кричал он.— Хвала серебряной пуле!
Исчадие ада на этот раз ошиблось в расчетах. Мои братья отомще¬
ны!
И упал на стул, а пистолет выскользнул из руки и покатился на
пол. Отец Браун бросился в коридор. Он взялся было за ручку две¬
ри, которая вела в спальню, будто собираясь войти, потом нагнул¬
ся, рассматривая что-то, подбежал к наружной двери и распахнул
ее.
На снегу, недавно таком белом, что-то чернело, что-то вроде
огромной летучей мыши. Но довольно было взглянуть снова, что¬
бы убедиться в том, что это — человек, лежащий навзничь, чело¬
век в широкополой шляпе, какие носят латиноамериканцы, и в
широчайшем черном плаще, который случайно, может быть, лег
так, что полы его — или рукава,— вытянувшись во всю длину, по¬
ходили на крылья. Рук видно не было, но отец Браун угадал поло¬
жение одной из них и заметил рядом, полуприкрытое платьем, ка¬
кое-то металлическое оружие. Больше всего это напоминало ка¬
кой-нибудь герб: черного орла на белом поле. Но, обойдя вокруг и
заглянув под шляпу, отец Браун уголком глаз разглядел лицо, та¬
кое самое, о каком недавно упоминал его хозяин,— тонкое и ум¬
ное, строгое лицо Джона Стрейка.
— Ну сдаюсь,— пробормотал отец Браун.— Похоже на гро¬
мадного вампира, птицей ринувшегося с небес.
— Как же бы он мог явиться иначе? — раздался голос от две¬
рей. И священник, подняв глаза, увидел стоявшего на пороге Эл¬
мера.
— Он мог прийти,— уклончиво ответил отец Браун.
Элмер широко повел рукой, указывая на белый ковер.
— Взгляните на снег! — сказал он глухим, трепещущим голо¬
сом.— Он и сейчас незапятнан, вы сами только что назвали его
белой магией. На целые мили кругом нет ни единого пятна, одна
эта гнусная клякса. Никаких следов, если не считать наших с
вами.
Он сосредоточенно и загадочно посмотрел на маленького свя¬
щенника, потом добавил:
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
485
— Скажу вам еще кое-что. Плащ, в котором он лежит, ему не
по росту. Ходить в нем он не мог бы, плащ волочился бы по земле.
Он был человек невысокий. Вытяните плащ вдоль ног, и вы сами
убедитесь.
— Что произошло между вами? — коротко спросил отец Бра¬
ун.
— Трудно описать, так быстро все случилось,— ответил Эл¬
мер.— Я выглянул в дверь и только собирался закрыть ее, как
меня словно закружило вихрем, захватило в воздухе колесом. Я
выстрелил не глядя и увидел то, что вы видите. Но я убежден, все
кончилось бы иначе, если бы пистолет мой не был заряжен сереб¬
ряной пулей. Тогда он не лежал бы тут на снегу.
— Кстати,— заметил отец Браун,— мы оставим его тут, на сне¬
гу, или вы предпочтете перенести его к вам? Должно быть, это
ваша спальня выходит в коридор?
— Нет-нет,— заторопился Элмер,— пусть лежит до прихода
полиции. Довольно с меня всего этого! Силы тают. Что бы там
еще ни случилось, надо чего-нибудь глотнуть. Атам пусть хоть ве¬
шают меня, если им заблагорассудится.
Вернувшись в комнату, Элмер упал в кресло, стоявшее между
пальмой и рыбками, причем едва не перевернул аквариум; гра¬
финчик с бренди он нашел лишь после того, как пошарил наугад в
нескольких шкафах и по разным углам.
Он и раньше не казался аккуратным, но сейчас его рассеян¬
ность перешла всякие границы. Отпив большой глоток, он заго¬
ворил возбужденно, словно во что бы то ни стало хотел нарушить
молчание:
— Вы еще сомневаетесь, хотя видели все собственными глаза¬
ми. Поверьте, единоборство духа, единоборство Стрейка с домом
Элмеров глубже, чем вам кажется! Уж вам-то совсем не пристало
быть Фомой неверующим. Вы бы должны защищать все то, что
эти дураки называют суевериями. Да, в россказнях о талисманах,
приворотах, серебряных пулях что-то кроется! Что вы, католик,
скажете на это?
— Скажу, что я агностик,— улыбнулся отец Браун.
— Вздор! — нетерпеливо крикнул Элмер.— Ваше дело верить в
разные штуки.
— Да, в некоторые штуки я верю,— согласился отец Бра¬
ун.— Именно поэтому я не верю в другие.
Элмер нагнулся вперед и стал всматриваться в него напряжен¬
но, как гипнотизер.
486
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Вы верите в них,— говорил он.— Вы верите во все. Все мы
во все верим, даже когда отрицаем. Отрицающий верит. Разве вы
в глубине души не чувствуете, что противоречия тут кажущиеся,
что есть некий мир, который объемлет все. Душа кочует со звезды
на звезду, все повторяется. Быть может, Стрейк и я боролись друг
с другом в другой жизни, в другом виде — зверь со зверем, птица с
птицей. Быть может, мы будем бороться вечно. Раз мы ищем друг
друга, раз мы нужны один другому, наша вечная ненависть — та
же любовь. Добро и зло чередуются в круговороте, они — едины.
Не сознаете ли вы в глубине души, не верите ли, помимо всех ва¬
ших вер, в то, что есть лишь одна реальность, и мы — ее тени? Все
на свете — грани одного и того же, единой сердцевины, где люди
растворяются в Человеке, и Человек — в Боге?
— Нет,— ответил отец Браун.
Снаружи спускались сумерки; был тот час, когда на небе, отяг¬
ченном снеговыми тучами, темнее, чем на земле.
Через окно с полузадернутой занавеской отец Браун смутно
различал под колоннами портика, у главного входа, неясную фи¬
гуру. Бросив взгляд на застекленную дверь, в которую он вошел,
он увидел за ней две неподвижные фигуры.
Внутренняя, с красными стеклами, была приоткрыта, а за ней,
в коридоре, ему были видны длинные тени — преломляющиеся
на полу серые карикатуры на людей. Доктор Войн послушался его
совета. Дом был окружен.
— К чему отрицать? — настаивал хозяин, по-прежнему не спу¬
ская с него гипнотизирующего взгляда.— Вы собственными гла¬
зами видели один из эпизодов вечной драмы. Вы видели, как
Джон Стрейк грозил уничтожить Арнольда Элмера черной ма¬
гией. Вы видели, как Арнольд Элмер при помощи белой магии
рассчитался с Джоном Стрейком. Вы видите перед собой живого
Арнольда Элмера. Он говорит с вами — и вы не верите?
— Да, не верю,— твердо сказал отец Браун и поднялся с места,
как посетитель, собравшийся уходить.
— Почему? — спросил хозяин.
Отец Браун едва повысил голос, но его слова колокольным
звоном отдались во всех углах комнаты:
— Потому, что вы не Арнольд Элмер,— сказал он.— Я знаю,
кто вы такой. Вас зовут Джон Стрейк, и вы убили последнего из
братьев — того, что лежит там, на снегу.
Стрейк, видимо, призвал на помощь всю свою силу воли, в по¬
следний раз пытаясь подчинить своего противника. Даже зрачки
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
487
его стянуло белыми кольцами. Потом он вдруг мотнулся в сторо¬
ну. Но в этот самый момент позади него раскрылась дверь, и рос¬
лый детектив в штатском спокойно опустил руку ему на плечо. В
другой, опущенной руке он держал револьвер. Преступник обвел
блуждающим взглядом тихую комнату и увидел в каждом углу по
человеку в штатском.
Отец Браун в тот вечер долго беседовал с доктором Войном о
трагедии семьи Элмер. К этому времени всякие сомнения уже
рассеялись: личность Джона Стрейка была установлена, и он со¬
знался в своих преступлениях,— вернее говоря, бахвалился свои¬
ми победами. По сравнению с тем, что он завершил свою жизнен¬
ную задачу, покончив с последним Элмером, все остальное, види¬
мо, было ему безразлично, даже вопрос о его собственном сущест¬
вовании.
— Собственно, он маньяк, одержимый одной идеей,— гово¬
рил отец Браун.— Больше ничто его не интересует, хотя бы и дру¬
гое убийство. Это служило мне немалым утешением в те часы, что
я провел с ним. Вам, несомненно, приходило в голову, что он мог
не рассказывать сказки о крылатых вампирах и серебряных пулях,
а просто всадить в меня обыкновенную свинцовую пулю и пре¬
спокойно выйти из дома. Поверьте, мне это в голову приходило.
— Почему же он этого не сделал? — спросил Войн.— Не пони¬
маю. Впрочем, я пока вообще ничего не понимаю. Каким образом
вы все это раскрыли? И что вы, собственно, раскрыли?
— О, вы дали мне много ценных сведений,— скромно ответил
отец Браун.— В особенности ценно одно сообщение. Я имею в
виду ваши слова о том, что Стрейк изобретательнейший лгун и
фантазер, с редким присутствием духа преподносящий свои из¬
мышления. Сегодня ему понадобилось немалое присутствие духа,
и он оказался на высоте положения. Пожалуй, он в одном только
ошибся — не надо было выдумывать сверхъестественной исто¬
рии; но он решил, что я, священник, поверю чему угодно. Все так
думают.
— Ничего не понимаю! — воскликнул доктор.— Вы бы начали
с самого начала.
— Началось с халата,— просто сказал отец Браун.— Удачнее
маскарад трудно было придумать. Когда вы видите человека в ха¬
лате, вы механически принимаете, что он у себя. Так случилось и
со мной. Но затем начались странности. Сняв пистолет, он далеко
отставил его от себя и щелкнул курком. Он должен бы знать, заря¬
жены или нет пистолеты, висевшие у него в коридоре. Не понра¬
488
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
вилось мне и то, как он искал бренди, как едва не налетел на аква¬
риум. Когда в комнате есть такая хрупкая вещь, машинально вы¬
рабатывается привычка ее обходить. Впрочем, все это могло быть
плодом моего воображения. Вот что дало мне первые реальные
указания: он вышел ко мне из коридора, в котором кроме наруж¬
ной двери была лишь одна дверь. Я решил, что это дверь в его спа¬
льню, откуда он и появился, и попробовал открыть ее; она была
заперта. Мне это показалось странным. Я заглянул в замочную
скважину. Комната — совсем пустая, ни кровати, ни другой мебе¬
ли. Тогда я понял, что он пришел не из этой комнаты, а со двора.
И мне ясно представилась вся картина.
Бедняга Арнольд Элмер, наверное, и жил и спал наверху. Спу¬
стился зачем-то вниз в халате, открыл дверь с красными стеклами
и в конце коридора увидел своего врага — высокого бородатого
мужчину в шляпе с большими полями и широком черном плаще.
Не много он видел после этого.
Стрейк бросился на него, либо задушил, либо заколол — это
выяснит следствие. И в ту минуту, когда, стоя между вешалкой и
буфетом, он с торжеством взирал на поверженного врага, послед¬
него своего врага, он вдруг услыхал в гостиной чьи-то шаги. Это я
вошел через застекленную дверь.
Он проявил чудеса проворства и ловкости. Он не только пере¬
оделся, но и сымпровизировал целую сказку. Он сбросил плащ и
большую черную шляпу, надел халат убитого, а затем сделал ужас¬
ную вещь — подвесил тело, как пальто, на вешалку, прикрыл его
своим плащом, нахлобучил на голову свою шляпу. Нет другого
способа скрыть тело в этом узеньком коридоре с запертой дверью
в единственную примыкавшую комнату. Но придумано очень
умно. Я сам прошел мимо вешалки, ничего не заметив. Боюсь,
меня всегда будет пробирать дрожь при этом воспоминании.
Пожалуй, он мог ограничиться этим, но боялся, как бы я не об¬
наружил тела. Атело, подвешенное подобным образом, требовало
бы разъяснения, так сказать. Вот он и решил сделать смелый
ход — он сам откроет и сам разъяснит.
Тут в его причудливом и страшно изобретательном мозгу и за¬
родилась мысль поменяться ролями. Он должен выдать себя за
Арнольда Элмера — почему бы ему не выдать убитого за Джона
Стрейка? Ситуация просто должна была подействовать на его во¬
ображение. Получался зловещий маскарад, на который два смер¬
тельных врага явились, переодевшись друг другом; пляска смер¬
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
489
ти, ибо один из танцоров мертв. Так, мне кажется, он все это ри¬
совал себе и, наверное, улыбался при этом.
Отец Браун задумался, рассеянно глядя прямо перед собой; в
его лице только большие серые глаза и обращали на себя внима¬
ние, когда он их не щурил. Немного погодя он продолжал, все так
же просто и серьезно:
— У этого человека был талант, благородный талант — сочи¬
нять и рассказывать. Он мог бы стать великим романистом, но по¬
льзовался своим даром для целей злых и корыстных — обманывал
людей не праздными вымыслами, а вымышленными фактами.
Началось с того, что он обманывал старого Элмера, придумывая
оправдания для себя и преподнося ему с мельчайшими подробно¬
стями всякие лживые истории. Возможно, что вначале тут было
много детского — ребенок ведь чистосердечно заявит, что он ви¬
дел короля Англии или короля эльфов. Черта эта укоренилась в
нем благодаря пороку, от которого пошли все другие поро¬
ки,— благодаря гордыне.
Он стал все больше и больше тщеславиться своим умением бы¬
стро придумывать истории, своеобразно и тщательно разверты¬
вать сюжет. Вот почему молодые Элмеры уверяли, будто он окол¬
довал отца. Так околдовывала Шехерезада деспота «Тысячи и од¬
ной ночи». И прожил он свою жизнь, гордый сознанием, что он
поэт, исполненный ложной, но беспредельной смелости великих
лжецов. И сказки его, вероятно, бывали особенно хороши и при¬
чудливы, когда он, как сегодня, рисковал головой.
Я уверен, что в этой истории фантастика забавляла его не ме¬
ньше, чем уголовщина. Он попробовал рассказать то, что случи¬
лось на самом деле, только наоборот — так, будто мертвый жил, а
живой был мертв. Сначала он облекся в халат Элмера, потом по¬
пытался облечься в его душу и тело. Глядя на тело, он воображал,
будто его собственный труп лежит на снегу. Затем он придал ему
странный вид, вызывающий представление о ястребе, ринувшем¬
ся с неба на добычу. Он одел его в свои развевающиеся мрачные
одежды; он создал вокруг него мрачную сказку о черной птице,
которую берет лишь серебряная пуля. Не знаю, что подсказало его
художественному чутью тему о белой магии и о белом металле, гу¬
бительном для чародеев,— блеск ли серебра, которым инкрусти¬
рован старый буфет, или сверкание снега, отблеск которого про¬
бивался из-под двери. Но, как бы ни возникла тема, он претворил
ее в себе, как истый поэт, и справился с этим быстро, как практич¬
490
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ный человек. Он совершил обмен ролями, бросив тело на снег как
тело Стрейка.
Он постарался внушить жуткое представление о крылатом ког¬
тистом орле, о гарпии, парящей в воздухе. Ведь надо было объяс¬
нить, почему нет следов на снегу. Одна его выдумка положитель¬
но приводит меня в восхищение. Он умудрился обратить в свою
пользу то, что сильнее всего говорило против него. Он обратил
мое внимание на то, что плащ убитому не впору, слишком дли¬
нен — ясно, убитый не ходил по земле, как обыкновенные люди.
Но при этом он очень уж пристально смотрел на меня, и я неволь¬
но подумал, что он пытается навязать мне чудовищный блеф.
Доктор Войн размышлял.
— Вы успели уже разгадать правду к тому времени? — спросил
он.— Все, что связано с тождеством личности, особенно действу¬
ет на нервы. Не знаю, что лучше — быстро ли догадаться или под¬
ходить к истине постепенно. Когда же у вас зародилось первое по¬
дозрение и когда вы окончательно убедились?
— Кажется, я заподозрил его по-настоящему, когда телефони¬
ровал вам,— пояснил его друг,— а главную роль сыграли при этом
красные отсветы на ковре. Они то тускнели, то разгорались, как
брызги крови, вопиющие о мщении.
Почему же? Я знал, что солнце не выходило из-за туч; очевид¬
но, в коридоре то открывали, то закрывали дверь, выходящую в
сад. Но он сразу поднял бы тревогу, если бы, выйдя, заметил свое¬
го врага. Между тем суматоха поднялась лишь спустя некоторое
время. Я начал догадываться, что он выходил с какой-то целью,
что-то готовил. Когда я окончательно убедился, сказать труднее.
Помню, под конец он старался загипнотизировать меня черной
магией глаз и чарами голоса. Видимо, он это не раз проделывал со
старым Элмером. И важно было не только то, как он говорил, но и
то, что он говорил, его философия и религия.
— Я — реалист,— заметил доктор,— религия и философия не
по моей части.
— Какой же вы реалист в таком случае! — возразил отец Бра¬
ун.— Послушайте, доктор. Вы знаете меня довольно хорошо; зна¬
ете, кажется, что я не ханжа. Не стану отрицать, бывают хорошие
люди в дурной религии и дурные — в хорошей. Но одну вещь я
усвоил из опыта, вполне реального, так, как узнают уловки жи¬
вотного или учатся различать марки хороших вин. Вряд ли мне
попадался хотя бы один философствующий преступник, который
не философствовал бы о Востоке и перевоплощении, о колесе су¬
КРЫЛАТЫЙ КИНЖАЛ
491
дьбы и круговороте вещей, о змие, закусившем собственный
хвост. Я на деле убедился, что над слугами этого змия тяготеет
рок — они и сами обречены ходить на чреве своем и есть прах1. На
такие темы может болтать любой шантажист и любой злодей.
Первоистоки этого учения, быть может, иные; но в нашем реаль¬
ном мире оно стало религией негодяев. И я знал, что говорит со
мной негодяй.
— Мне кажется,— заметил доктор Войн,— негодяй может ис¬
поведовать любую религию.
— Да,— согласился его собеседник,— может или, вернее, мог
бы, если бы тут было притворство, рассчитанное лицемерие. Лю¬
бое лицо можно прикрыть любой маской. Всякий заучит несколь¬
ко фраз и скажет, что держится таких-то взглядов. Я сам мог бы
выйти на улицу и объявить себя уэслеанским методистом или
чем-нибудь в таком роде, хотя, боюсь, это показалось бы не очень
убедительным. Но мы ведь говорим о поэте. А поэту нужно, чтобы
маска до известной степени была вылеплена на нем. Поступки его
должны соответствовать тому, что в нем происходит. Он может
черпать лишь из того, что есть у него в душе. Да, он мог бы назва¬
ться методистом, но не мог бы стать красноречивым методистом,
а вот побыть красноречивым мистиком или фаталистом ему не
трудно. Такой человек мог остановиться только на знакомом иде¬
ализме, когда ему понадобилось быть идеалистом. А на этом по¬
строена вся его игра со мной. Такой человек, даже весь покрытый
кровью, способен вполне искренне уверять вас, что буд¬
дизм — лучше христианства, мало того, что буддизм — христиан-
ней христианства. Вот и видно, какое у него отвратительное и
превратное представление о христианстве.
— Никак не возьму в толк,— смеясь, воскликнул доктор,— вы
его защищаете или осуждаете?
— Сказать о человеке, что он гений, не значит защищать
его,— пояснил отец Браун.— Отнюдь нет. Художник или поэт по¬
неволе выдаст себя. Леонардо да Винчи не сумел бы нарисовать
неумело. Как он ни старайся, получилась бы изысканная пародия
на слабую картину. Так и методист в изображении Стрейка был
бы уж слишком грозен и ярок.
Немного погодя отец Браун шел домой. Свежий морозный
воздух стал еще холоднее, он даже пьянил. Деревья походили на
серебряные подсвечники какого-то морозного Сретения. Холод
1 См.: Бытие, 3, 14.
492
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
пронизывал, как тот серебряный меч чистого страдания, что
пронзил некогда сердце Неизреченной Чистоты1. Но холод был не
убийственный,— разве в том смысле, что он убивал все смертные
препоны нашей бессмертной и неисчерпаемой жизни. Блед¬
но-зеленое послезакатное небо, на котором зажглась лишь одна
звезда, подобная Вифлеемской, представлялось светозарной пе¬
щерой, будто там, в глубине, зеленым пламенем пылало горнило
холода, пробуждая все к жизни, словно тепло; и чем больше все
погружалось в кристальные волны красок, тем становилось легче,
подобно крылатым созданиям, и прозрачнее, подобно цветному
стеклу.
Там возвещалась истина; там ложь отсекалась от нее ледяным
лезвием, и в том, что оставалось, жизнь била ключом, словно ле¬
дяная гора заключила в себе всю радость мира, как прекрасную
драгоценность.
Отец Браун сам не совсем разбирался в своем настроении, ког¬
да погружался в зеленый сумрак, глотками пил девственный, жи¬
вительный воздух. Остались далеко позади муть и скорбь жизни.
Они стерлись, исчезли, как исчезают занесенные снегом следы
ног.
И, с трудом пробираясь по снегу к себе домой, священник
шептал про себя: «А все-таки он прав, есть белая магия, только он
ее не там ищет...»
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
Два художника-пейзажиста стояли и смотрели на морской
пейзаж, и на обоих он производил сильное впечатление, хотя вос¬
принимали они его по-разному. Одному из них, входящему в сла¬
ву художнику из Лондона, пейзаж был вовсе не знаком и казался
странным. Другой — местный художник, пользовавшийся, одна¬
ко, не только местной известностью,— давно знал его и, может
быть, именно поэтому тоже ему дивился.
Если говорить о колорите и очертаниях — а именно это зани¬
мало обоих художников,— то видели они полосу песка, а над ней
полосу предзакатного неба, которое все окрашивало в мрачные
тона мертвенно-зеленый, свинцовый, коричневый и густо-жел¬
тый, в этом освещении, впрочем, не тусклый, а скорее таинствен¬
1 См.: Лк. 2, 35.
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
493
ный — более таинственный, чем золото. Только в одном месте на¬
рушались ровные линии: одинокое длинное здание вклинивалось
в песчаный берег и подступало к морю так близко, что бурьян и
камыш, окаймлявшие дом, почти сливались с протянувшейся
вдоль воды полосой водорослей. У дома этого была одна странная
особенность — верхняя его часть, наполовину разрушенная, зия¬
ла пустыми окнами и, словно черный остов, вырисовывалась на
темном вечернем небе, а в нижнем этаже почти все окна были за¬
ложены кирпичами — их контуры чуть намечались в сумеречном
свете. Но одно окно было самым настоящим окном, и — удивите¬
льное дело — в нем даже светился огонек.
— Ну скажите на милость, кто может жить в этих развали¬
нах? — воскликнул лондонец, рослый, богемного вида молодой
человек с пушистой рыжеватой бородкой, несколько старившей
его. В Челси он был известен всем и каждому как Гарри Пейн.
— Вы думаете, призраки? — отвечал его друг, Мартин
Вуд.— Ну что ж, люди, живущие там, действительно похожи на
призраков.
Как это ни парадоксально, в художнике из Лондона, непосред¬
ственном и простодушном, было что-то пасторальное, тогда как
местный художник казался более проницательным и опытным и
смотрел на своего друга со снисходительной улыбкой старшего, и
правда, черный костюм и квадратное, тщательно выбритое, бес¬
страстное лицо придавали ему несомненную солидность.
— Разумеется, это только знамение времени,— продолжал
он,— или, вернее, знамение конца старых времен и старинных
родов. В этом доме живут последние отпрыски прославленного
рода Дарнуэев, но в наши дни мало найдется бедняков беднее,
чем они. Они даже не могут привести в порядок верхний этаж: и
ютятся где-то в нижних комнатах этой развалины, словно летучие
мыши или совы. А ведь у них есть фамильные портреты, восходя¬
щие к временам Войны Алой и Белой розы и первым образцам ан¬
глийской портретной живописи. Некоторые очень хороши. Я это
знаю, потому что меня просили заняться реставрацией этих поло¬
тен. Есть там один портрет, из самых ранних, до того выразитель¬
ный, что смотришь на него — и мороз подирает по коже.
— Меня мороз по коже подирает, как только я взгляну на
дом,— промолвил Пейн.
— По правде сказать, и меня,— откликнулся его друг.
Наступившую тишину внезапно нарушил легкий шорох в тро¬
стнике, и оба невольно вздрогнули, когда темная тень быстро, как
494
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
вспугнутая птица, скользнула вдоль берега. Но мимо них все¬
го-навсего быстро прошел человек с черным чемоданчиком. У
него было худое, землистого цвета лицо, а его проницательные
глаза недоверчиво оглядели незнакомца из Лондона.
— Это наш доктор Барнет,— сказал Вуд со вздохом облегче¬
ния.— Добрый вечер. Вы в замок? Надеюсь, там никто не болен?
— В таком месте, как это, все всегда больны,— пробурчал док¬
тор.— Иногда серьезней, чем думают. Здесь самый воздух зара¬
жен и зачумлен. Не завидую я молодому человеку из Австралии.
— А кто этот молодой человек из Австралии? — как-то рассе¬
янно спросил Пейн.
— Кто? — фыркнул доктор.— Разве ваш друг ничего вам не го¬
ворил? А ведь, кстати сказать, он должен приехать именно сегод¬
ня. Настоящая мелодрама в старом стиле: наследник возвращает¬
ся из далеких колоний в свой разрушенный фамильный замок!
Все выдержано, вплоть до давнишнего семейного соглашения, по
которому он должен жениться на девушке, поджидающей его в
башне, увитой плющом. Каков анахронизм, а? Впрочем, такое
иногда случается в жизни. У него есть даже немного де¬
нег — единственный светлый момент во всей этой истории.
— А что думает о ней сама мисс Дарнуэй в своей башне, увитой
плющом? — сухо спросил Мартин Вуд.
— Тоже, что и обо всем прочем,— отвечал доктор.— В этом за¬
брошенном доме, вместилище старых преданий и предрассудков,
вообще не думают, там только грезят и отдаются на волю судьбы.
Должно быть, она принимает и семейный договор, и мужа из ко¬
лоний как одно из проявлений рока, тяготеющего над семьей
Дарнуэев. Право, я думаю, если он окажется одноглазым горба¬
тым негром, да еще убийцей вдобавок, она воспримет это как еще
один штрих, завершающий мрачную картину.
— Слушая вас, мой лондонский друг составит себе не слишком
веселое представление о наших знакомых,— рассмеялся Вуд.— А
я-то хотел представить его им. Художнику просто грех не посмот¬
реть семейные портреты Дарнуэев. Но если австралийское втор¬
жение в самом разгаре, нам, видимо, придется отложить визит.
— Нет, нет! Ради бога, навестите их,— сказал доктор Барнет, и
в голосе его прозвучали теплые нотки.— Все, что может хоть не¬
много скрасить их безрадостную жизнь, облегчает мою задачу.
Очень хорошо, что объявился этот кузен из колоний, но его одно¬
го, пожалуй, недостаточно, чтобы оживить здешнюю атмосферу.
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
495
Чем больше посетителей, тем лучше. Пойдемте, я сам вас пред¬
ставлю.
Подойдя ближе к дому, они увидели, что он стоит как бы на
острове — со всех сторон его окружал глубокий ров, наполнен¬
ный морской водой. По мосту они перешли на довольно широкую
каменную площадку, исчерченную большими трещинами, сквозь
которые пробивались ростки сорной травы. В сероватом свете су¬
мерек каменный дворик казался голым и пустынным; Пейн ни¬
когда бы раньше не поверил, что крохотный кусочек пространст¬
ва может с такой полнотой передать самый дух запустения. Пло¬
щадка служила как бы огромным порогом к входной двери, рас¬
положенной под низкой, тюдоровской аркой; дверь, открытая
настежь, чернела, словно вход в пещеру.
Доктор, не задерживаясь, повел их прямо в дом, и тут еще одно
неприятно поразило Пейна. Он ожидал, что придется поднимать¬
ся по узкой винтовой лестнице в какую-нибудь полуразрушенную
башню, но оказалось, что первые же ступеньки ведут не вверх, а
куда-то вниз. Они миновали несколько коротких лестничных пе¬
реходов, потом большие сумрачные комнаты; если бы не потем¬
невшие портреты на стенах и не запыленные книжные полки,
можно было бы подумать, что они идут по средневековым под¬
земным темницам. То здесь, то там свеча в старинном подсвечни¬
ке вырывала из мрака случайную подробность истлевшей роско¬
ши. Но Пейна угнетало не столько это мрачное искусственное
освещение, сколько просачивающийся откуда-то тусклый от¬
блеск дневного света.
Пройдя в конец длинного зала, Пейн заметил единственное
окно — низкое, овальное, в прихотливом стиле конца XVII века.
Это окно обладало удивительной особенностью: через него вид¬
нелось не небо, а только его отражение — бледная полоска днев¬
ного света, как в зеркале, отражалась в воде рва, под тенью навис¬
шего берега. Пейну пришла на ум легендарная хозяйка шалотско-
го замка, которая видела мир лишь в зеркале. Хозяйке этого замка
мир являлся не только в зеркальном, но к тому же и в переверну¬
том изображении.
— Так и кажется,— тихо сказал Вуд,— что дом Дарнуэев ру¬
шится — и в переносном и в прямом смысле слова. Что его мед¬
ленно засасывает болото или сыпучий песок и со временем над
ним зеленой крышей сомкнется море.
Даже невозмутимый доктор Барнет слегка вздрогнул, когда к
ним неслышно приблизился кто-то. Такая тишина царила в ком¬
496
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
нате, что в первую минуту она показалась им совершенно пустой.
Между тем в ней было три человека — три сумрачные неподвиж¬
ные фигуры в сумрачной комнате, одетые в черное и похожие на
темные тени. Когда первый из них подошел ближе, на него упал
тусклый свет из окна, и вошедшие различили бескровное старче¬
ское лицо, почти такое же белое, как окаймлявшие его седые во¬
лосы Это был старый Уэйн, дворецкий, оставшийся в замке in
loco parentis1 после смерти эксцентричного чудака —- последнего
лорда Дарнуэя. Если бы у него совсем не было зубов, он мог бы
сойти за вполне благообразного старца. Но у него сохранился
один-единственный зуб, который показывался изо рта всякий
раз, как он начинал говорить, и это придавало старику весьма зло¬
вещий вид. Встретив доктора и его друзей с изысканной вежливо¬
стью, он подвел их к тому месту, где неподвижно сидели двое в
черном. Один, на взгляд Пейна, как нельзя лучше соответствовал
сумрачной старине замка, хотя бы уже потому, что это был като¬
лический священник, он словно вышел из тайника, в каких скры¬
вались в старые, темные времена гонимые католики. Пейн живо
представил себе, как он бормочет молитвы, перебирает четки,
служит мессу или делает еще что-нибудь унылое в этом унылом
доме. Сейчас он, видимо, старался преподать религиозные утеше¬
ния своей молодой собеседнице, но вряд ли сумел ее утешить или
хотя бы ободрить. В остальном священник ничем не привлекал
внимания: лицо у него было простое и маловыразительное Зато
лицо его собеседницы никак нельзя было назвать ни простым, ни
маловыразительным. В темном обрамлении одежды, волос и
кресла оно поражало ужасной бледностью и до ужаса живой кра¬
сотой. Пейн долго не отрываясь смотрел на него; еще много раз в
жизни суждено было ему смотреть и не насмотреться на это лицо.
Вуд приветливо поздоровался со своими друзьями и после не¬
скольких учтивых фраз перешел к главной цели визита — осмотру
фамильных портретов. Он попросил прощения за то, что позво¬
лил себе явиться в столь торжественный для семейства день.
Впрочем, видно было, что их приходу рады. Поэтому он без даль¬
нейших церемоний провел Пейна через большую гостиную в биб¬
лиотеку, где находился тот портрет, который он хотел показать
ему не просто как картину, но и как своего рода загадку. Малень¬
кий священник засеменил вслед за ними — он, по-видимому,
разбирался не только в старых молитвах, но и в старых картинах.
1 Вместо отца (лат.).
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
497
— Я горжусь, что откопал портрет,— сказал Вуд.— По-моему,
это Гольбейн1. А если нет, значит, во времена Гольбейна жил дру¬
гой художник, не менее талантливый.
Портрет, выполненный в жесткой, но искренней и сильной
манере того времени, изображал человека, одетого в черное пла¬
тье с отделкой из меха и золота. У него было тяжелое, полное,
бледное лицо, а глаза острые и проницательные.
— Какая досада, что искусство не остановилось, дойдя до этой
ступени! — воскликнул Вуд.— Зачем ему было развиваться даль¬
ше? Разве вы не видите, что этот портрет реалистичен как раз в
меру? Именно поэтому он и кажется таким живым. Посмотрите
на лицо — как оно выделяется на темном, несколько неуверен¬
ном фоне! А глаза! Глаза, пожалуй, еще живее, чем лицо. Клянусь
богом, они даже слишком живые. Умные, пронзительные — слов¬
но смотрят на вас сквозь прорези большой бледной маски.
— Однако скованность чувствуется в фигуре,— сказал
Пейн.— На исходе Средневековья художники, по крайней мере
на севере, еще не вполне справлялись с анатомией. Обратите вни¬
мание на ногу — пропорции тут явно нарушены.
— Я в этом не уверен,— спокойно возразил Вуд.— Мастера,
работавшие в те времена, когда реализм только начинался и им
еще не стали злоупотреблять, писали гораздо реалистичней, чем
мы думаем. Они передавали точно те детали, которые мы теперь
воспринимаем как условность. Вы, может быть, скажете, что у
этого типа брови и глаза посажены не совсем симметрично? Но
если бы он вдруг появился здесь, вы бы увидели, что одна бровь у
него действительно немного выше другой и что он хром на одну
ногу. Я убежден, что эта нога намеренно сделана кривой.
— Да это просто дьявол какой-то! — вырвалось вдруг у Пей¬
на.— Не при вас будь сказано, ваше преподобие.
— Ничего, ничего, я верю в дьявола,— ответил священник и
чуть заметно улыбнулся.— Любопытно, кстати, что, по некото¬
рым преданиям, черт тоже хромой.
— Помилуйте,— запротестовал Пейн,— не хотите же вы ска¬
зать, что это сам черт? Да кто он наконец, черт его побери?
— Лорд Дарнуэй, живший во времена короля Генриха Седьмо¬
го и короля Генриха Восьмого,— отвечал его друг.— Между про¬
чим, о нем тоже сохранились любопытные предания. С одним из
1 Гольбейн Ганс Младший (1497—1543) — немецкий живописец и гра¬
фик.
498
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
них, очевидно, связана надпись на раме. Подробнее об этом мож¬
но узнать из заметок, оставленных кем-то в старинной книге, ко¬
торую я тут случайно нашел. Очень интересная история.
Пейн приблизился к портрету и склонил голову набок, чтобы
удобнее было прочесть старинную надпись по краям рамы. Это
было, в сущности, четверостишие, и, если отбросить устаревшее
написание, оно выглядело примерно так.
В седьмом наследнике возникну вновь
И в семь часов исчезну без следа.
Не сдержит гнева моего любовь,
Хозяйке сердца моего — беда.
— От этих стихов прямо жуть берет,— сказал Пейн,— может
быть, потому что я их не понимаю.
— Вы еще не то скажете, когда поймете,— тихо промолвил
Вуд.— В тех заметках, которые я нашел, подробно рассказывает¬
ся, как этот красавец умышленно убил себя таким образом, что
его жену казнили за убийство. Следующая запись, сделанная
много позднее, говорит о другой трагедии, происшедшей через
семь поколений. При короле Георге еще один Дарнуэй покон¬
чил с собой и оставил для жены яд в бокале с вином. Оба само¬
убийства произошли вечером в семь часов. Отсюда, очевидно,
следует заключить, что этот тип действительно возрождается в
каждом седьмом поколении и, как гласят стихи, доставляет не¬
мало хлопот той, которая необдуманно решилась выйти за него
замуж.
— Н-да, пожалуй, не слишком хорошо должен чувствовать
себя очередной седьмой наследник,— заметил Пейн.
Голос Вуда снизился до шепота:
— Тот, что сегодня приезжает, как раз седьмой.
Гарри Пейн сделал резкое движение, словно стремясь сбро¬
сить с плеч какую-то тяжесть.
— О чем мы говорим? Что за бред? — воскликнул он.— Мы об¬
разованные люди и живем, насколько мне известно, в просве¬
щенном веке! До того как я попал сюда и надышался этим прокля¬
тым, промозглым воздухом, я никогда бы не поверил, что смогу
всерьез разговаривать о таких вещах.
— Вы правы,— сказал Вуд.— Когда поживешь в этом подзем¬
ном замке, многое начинаешь видеть в ином свете! Мне пришлось
немало повозиться с картиной, пока я ее реставрировал, и, знаете,
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
499
она стала как-то странно действовать на меня. Лицо на холсте
иногда кажется мне более живым, чем мертвенные лица здешних
обитателей. Оно, словно талисман или магнит, повелевает стихи¬
ями, предопределяет события и судьбы. Вы, конечно, скаже¬
те — игра воображения?
— Что за шум? — вдруг вскочил Пейн.
Они прислушались, но не услышали ничего, кроме отдаленно¬
го глухого рокота моря, затем им стало казаться, что сквозь этот
рокот звучит голос, сначала приглушенный, потом все более явст¬
венный. Через минуту они были уже уверены: кто-то кричал око¬
ло замка.
Пейн нагнулся и выглянул в низкое овальное окно, то самое,
из которого не было видно ничего, кроме отраженного в воде неба
и полоски берега. Но теперь перевернутое изображение как-то
изменилось. От нависшей тени берега шли еще две темные
тени — отражение ног человека, стоявшего высоко на берегу.
Сквозь узкое оконное отверстие виднелись только эти ноги, чер¬
неющие на бледном, мертвенном фоне вечернего неба. Головы не
было видно — она словно уходила в облака, и голос от этого ка¬
зался еще страшнее; человек кричал, а что он кричал, они не мог¬
ли ни расслышать как следует, ни понять.
Пейн, изменившись в лице, пристально всмотрелся в сумерки
и каким-то не своим голосом сказал:
— Как странно он стоит!
— Нет, нет! — поспешно зашептал Вуд.— В зеркале все выгля¬
дит очень странно. Это просто зыбь на воде, а вам кажется.
— Что кажется? — резко спросил священник.
— Что он хром на левую ногу.
Пейн с самого начала воспринял овальное окно как некое вол¬
шебное зеркало, и теперь ему почудилось, что он видит в нем та¬
инственные образы судьбы. Помимо человека в воде обрисовыва¬
лось еще что-то непонятное, три тонкие длинные линии на блед¬
ном фоне неба, словно рядом с незнакомцем стояло трехногое чу¬
дище — гигантский паук или птица. Затем этот образ сменился
другим, более реальным; Пейн подумал о треножнике языческого
жертвенника. Но тут странный предмет исчез, а человеческие
ноги ушли из поля зрения.
Пейн обернулся и увидел бледное лицо дворецкого, рот его
был полуоткрыт, и из него торчал единственный зуб.
— Это он. Пароход из Австралии прибыл сегодня утром.
500
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Возвращаясь из библиотеки в большую гостиную, они услы¬
шали шаги незнакомца, который шумно спускался по лестнице;
он тащил за собой какие-то вещи, составлявшие его небольшой
багаж. Увидев их, Пейн облегченно рассмеялся. Таинственный
треножник оказался всего-навсего складным штативом фотоап¬
парата, да и сам человек выглядел вполне реально и по-земному.
Он был одет в свободный темный костюм и серую фланелевую ру¬
башку, а его тяжелые ботинки довольно непочтительно нарушали
тишину старинных покоев. Когда он шел к ним через большой
зал, они заметили, что он прихрамывает. Но не это было главным.
Пейн и все присутствующие не отрываясь смотрели на его лицо.
Он, должно быть, почувствовал что-то странное и неловкое в
том, как его встретили, но явно не понимал, в чем дело. Девушка,
помолвленная с ним, была красива и, видимо, ему понравилась,
но в то же время как будто испугала его.
Дворецкий приветствовал наследника со старинной церемон¬
ностью, но при этом смотрел на него точно на привидение. Взгляд
священника был непроницаем и уже поэтому действовал угнета¬
юще. Мысли Пейна неожиданно получили новое направление: во
всем происходящем ему почудилась какая-то ирония — зловещая
ирония в духе древнегреческих трагедий. Раньше незнакомец
представлялся ему дьяволом, но действительность оказалась, по¬
жалуй, еще страшнее: он был воплощением слепого рока. Каза¬
лось, он шел к преступлению с чудовищным неведением Эдипа. К
своему фамильному замку он приблизился в полной безмятежно¬
сти и остановился, чтобы сфотографировать его, но даже фотоап¬
парат приобрел вдруг сходство с треножником трагической пи¬
фии.
Однако немного позже, прощаясь, Пейн с удивлением заме¬
тил, что австралиец не так уж равнодушен к окружающей обста¬
новке. Он сказал, понизив голос:
— Не уходите или хотя бы поскорее приходите снова. Вы похо¬
жи на живого человека. От этого дома у меня кровь стынет в жи¬
лах.
Когда Пейн выбрался из подземных комнат и вдохнул полной
грудью ночной воздух и свежий запах моря, ему представилось,
что он оставил позади царство сновидений, где события нагро¬
мождаются одно на другое тревожно и неправдоподобно. Приезд
странного родственника из Австралии казался слишком неожи¬
данным. В его лице, как в зеркале, повторялось лицо, написанное
на портрете, и совпадение пугало Пейна, словно он встретился с
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
501
двухголовым чудовищем. Впрочем, не все в этом доме было кош¬
маром и не лицо австралийца глубже всего врезалось ему в память.
— Так вы говорите,— сказал Пейн доктору, когда они вместе
шли по песчаному берегу вдоль темнеющего моря,— вы говорите,
что есть семейное соглашение, в силу которого молодой человек
из Австралии помолвлен с мисс Дарнуэй? Это прямо роман ка¬
кой-то!
— Исторический роман,— сказал доктор Барнет.— Дарнуэй
погрузились в сон несколько столетий тому назад, когда сущест¬
вовали обычаи, о которых мы теперь читаем только в книгах. У
них в роду, кажется, и впрямь есть старая семейная традиция сое¬
динять узами брака — дабы не дробить родовое имущество — дво¬
юродных или троюродных братьев и сестер, если они подходят
друг другу по возрасту. Очень глупая традиция, кстати сказать.
Частые браки внутри одной семьи по закону наследственности
неизбежно приводят к вырождению. Может, поэтому род Дарнуэ-
ев и пришел в упадок.
— Я бы не сказал, что слово «вырождение» уместно по отноше¬
нию ко всем членам этой семьи,— сухо ответил Пейн.
— Да, пожалуй,— согласился доктор.— Наследник не похож
на выродка, хоть он и хромой.
— Наследник! — воскликнул Пейн, вдруг рассердившись без
всякой видимой причины.— Ну знаете! Если, по-вашему, наслед¬
ница похожа на выродка, то у вас у самого выродился вкус.
Лицо доктора помрачнело.
— Я полагаю, что на этот счет мне известно несколько больше,
чем вам,— резко ответил он.
Они расстались, не проронив больше ни слова: каждый чувст¬
вовал, что был бессмысленно груб и потому сам напоролся на бес¬
смысленную грубость. Пейн был предоставлен теперь самому
себе и своим мыслям, ибо его друг Вуд задержался в замке из-за
каких-то дел, связанных с картинами.
Пейн широко воспользовался приглашением немного перепу¬
ганного кузена из колоний. За последующие две-три недели он
гораздо ближе познакомился с темными покоями замка Дарнуэ-
ев, впрочем, нужно сказать, что его старания развлечь обитателей
замка были направлены не только на австралийского кузена. Пе¬
чальная мисс Дарнуэй не меньше нуждалась в развлечении, и он
готов был на все лады служить ей. Между тем совесть Пейна была
не совсем спокойна, да и неопределенность положения несколь¬
ко смущала его. Проходили недели, а из поведения нового Дар-
502
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
нуэя так и нельзя было понять, считает он себя связанным старым
соглашением или нет. Он задумчиво бродил по темным галереям
и часами простаивал перед зловещей картиной. Старые тени до¬
ма-тюрьмы уже начали сгущаться над ним, и от его австралий¬
ской жизнерадостности не осталось и следа. А Пейну все не удава¬
лось выведать то, что было для него самым важным. Однажды он
попытался открыть сердце Мартину Вуду, возившемуся, по свое¬
му обыкновению, с картинами, но разговор не принес ничего но¬
вого и обнадеживающего.
— По-моему, вам нечего соваться,— отрезал Вуд,— они ведь
помолвлены.
— Я и не стану соваться, если они помолвлены. Но существует
ли помолвка? С мисс Дарнуэй я об этом, конечно, не говорил, но я
часто вижу ее, и мне ясно, что она не считает себя помолвленной,
хотя, может, и допускает мысль, что какой-то уговор существо¬
вал. А кузен тот вообще молчит и делает вид, будто ничего нет и не
было. Такая неопределенность жестоко отзывается на всех.
— И в первую очередь на вас,— резко сказал Вуд.— Но если хо¬
тите знать, что я думаю об этом, извольте, я скажу: по-моему, он
просто боится.
— Боится, что ему откажут? — спросил Пейн.
— Нет, что ответят согласием,— ответил Вуд.— Да не смотрите
на меня такими страшными глазами! Я вовсе не хочу сказать, что
он боится мисс Дарнуэй,— он боится картины.
— Картины? — переспросил Пейн.
— Проклятия, связанного с картиной. Разве вы не помните
надпись, где говорится о роке Дарнуэев?
— Помню, помню. Но согласитесь, даже рок Дарнуэев нельзя
толковать двояко. Сначала вы говорили, что я не вправе на
что-либо рассчитывать, потому что существует соглашение, а те¬
перь вы говорите, что соглашение не может быть выполнено по¬
тому, что существует проклятие. Но если проклятие уничтожает
соглашение, то почему она связана им? Если они боятся пожени¬
ться, значит, каждый из них свободен в своем выборе — и дело с
концом. С какой стати я должен считаться с их семейными обыча¬
ями больше, чем они сами? Ваша позиция кажется мне шаткой.
— Что и говорить, тут сам черт ногу сломит,— раздраженно
сказал Вуд и снова застучал молотком по подрамнику.
И вот однажды утром новый наследник нарушил свое долгое и
непостижимое молчание. Сделал он это несколько неожиданно,
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
503
со свойственной ему прямолинейностью, но явно из самых чест¬
ных побуждений. Он открыто попросил совета, и не у кого-ни¬
будь одного, как Пейн, а сразу у всех. Он обратился ко всему об¬
ществу, словно депутат парламента к избирателям, «раскрыл кар¬
ты», как сказал он сам. К счастью, молодая хозяйка замка при
этом не присутствовала, что очень порадовало Пейна. Впрочем,
надо сказать, австралиец действовал чистосердечно, ему казалось
вполне естественным обратиться за помощью. Он собрал нечто
вроде семейного совета и положил, вернее, швырнул свои карты
на стол с отчаянием человека, который дни и ночи напролет безу¬
спешно бьется над неразрешимой задачей. С тех пор как он прие¬
хал сюда, прошло немного времени, но тени замка, низкие окна и
темные галереи странным образом изменили его — увеличили
сходство, мысль о котором не покидала всех.
Пятеро мужчин, включая доктора, сидели вокруг стола, и
Пейн рассеянно подумал, что единственное яркое пятно в комна¬
те — его собственный полосатый пиджак и рыжие волосы, ибо
священник и старый слуга были в черном, а Вуд и Дарнуэй всегда
носили темно-серые, почти черные костюмы. Должно быть,
именно этот контраст и имел в виду молодой Дарнуэй, назвав
Пейна единственным в доме живым человеком. Но тут Дарнуэй
круто повернулся в кресле, заговорил — и художник сразу понял,
что речь идет о самом страшном и важном на свете.
— Есть ли во всем этом хоть крупица истины? — говорил авст¬
ралиец.— Вот вопрос, который я все время задаю себе, задаю до
тех пор, пока мысли не начинают мешаться у меня в голове. Ни¬
когда я не предполагал, что смогу думать о подобных вещах, но я
думаю о портрете, и о надписи, и о совпадении, или... называйте
это как хотите — и весь холодею. Можно ли в это верить? Сущест¬
вует ли рок Дарнуэев или все это дикая, нелепая случайность?
Имею я право жениться или я этим навлеку на себя и еще на одно¬
го человека что-то темное, страшное и неведомое?
Его блуждающий взгляд скользнул по лицам и остановился на
спокойном лице священника: казалось, он теперь обращался то¬
лько к нему. Трезвого и здравого Пейна возмутило, что человек,
восставший против суеверий, просит помощи у верного служите¬
ля суеверия. Художник сидел рядом с Дарнуэем и вмешался,
прежде чем священник успел ответить.
— Совпадения эти, правда, удивительны,— сказал Пейн с на¬
рочитой небрежностью.— Но ведь все мы... — Он вдруг остано¬
вился, словно громом пораженный.
504
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Услышав слова художника, Дарнуэй резко обернулся, левая
бровь у него вздернулась, и на мгновение Пейн увидел перед со¬
бой лицо портрета, зловещее сходство было так поразительно, что
все невольно содрогнулись. У старого слуги вырвался глухой стон.
— Нет, это безнадежно,— хрипло сказал он.— Мы столкну¬
лись с чем-то слишком страшным.
— Да,— тихо согласился священник.— Мы действительно
столкнулись с чем-то страшным, с самым страшным из всего, что
я знаю,— с глупостью.
— Как вы сказали? — спросил Дарнуэй, не сводя с него глаз.
— Я сказал — с глупостью,— повторил священник.— До сих
пор я не вмешивался, потому что это не мое дело. Я тут человек
посторонний, временно заменяю священника в здешнем приходе
и в замке бывал как гость по приглашению мисс Дарнуэй. Но если
вы хотите знать мое мнение, что ж, я вам охотно отвечу. Разумеет¬
ся, никакого рока Дарнуэев нет и ничто не мешает вам жениться
по собственному выбору. Ни одному человеку не может быть пре¬
допределено совершить даже самый ничтожный грех, не говоря
уже о таком страшном, как убийство или самоубийство. Вас нель¬
зя заставить поступать против совести только потому, что ваше
имя Дарнуэй. Во всяком случае, не больше, чем меня, потому что
мое — Браун. Рок Браунов,— добавил он не без иронии,— или
еще лучше «Зловещий рок Браунов».
— И это вы,— изумленно воскликнул австралиец,— вы сове¬
туете мне так думать об этом?
— Я советую вам думать о чем-нибудь другом,— весело отве¬
чал священник. Почему вы забросили молодое искусство фото¬
графии? Куда девался ваш аппарат? Здесь внизу, конечно, слиш¬
ком темно, но на верхнем этаже, под широкими сводами, можно
устроить отличную фотостудию. Несколько рабочих в мгновение
ока соорудят там стеклянную крышу.
— Помилуйте,— запротестовал Вуд,— уж от вас-то я меньше
всего ожидал такого кощунства по отношению к прекрасным го¬
тическим сводам! Они едва ли не лучшее из того, что ваша религия
дала миру. Казалось бы, вы должны с почтением относиться к
зодчеству. И я никак не пойму, откуда у вас такое пристрастие к
фотографии?
— У меня пристрастие к дневному свету,— ответил отец Бра¬
ун.— В особенности здесь, где его так мало. Фотография же связа¬
на со светом. А если вы не понимаете, что я готов сровнять с зем¬
лей все готические своды в мире, чтобы сохранить покой даже од¬
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
505
ной человеческой душе, то вы знаете о моей религии еще меньше,
чем вам кажется.
Австралиец вскочил на ноги, словно почувствовал неожидан¬
ный прилив сил.
— Вот это я понимаю! Вот это настоящие слова! — воскликнул
он.— Хотя, признаться, я никак не ожидал услышать их от вас.
Знаете что, дорогой отец, я вот возьму и сделаю одну штуку — до¬
кажу, что я еще не совсем потерял присутствие духа.
Старый слуга не сводил с него испуганного, настороженного
взгляда, словно в бунтарском порыве молодого человека таилась
гибель.
— Боже,— пробормотал он,— что вы хотите сделать?
— Сфотографировать портрет,— отвечал Дарнуэй.
Не прошло, однако, и недели, а грозовые тучи катастрофы
снова нависли над замком и, затмив солнце здравомыслия, к ко¬
торому тщетно взывал священник, вновь погрузили дом в черную
тьму рока. Оборудовать студию оказалось совсем нетрудно. Она
ничем не отличалась от любой другой студии — пустая, простор¬
ная и полная дневного света. Но когда человек попадал в нее пря¬
мо из сумрака нижних комнат, ему начинало казаться, что он
мгновенно перенесся из темного прошлого в блистательное буду¬
щее.
По предложению Вуда, который хорошо знал замок и уже от¬
казался от своих эстетических претензий, небольшую комнату,
уцелевшую среди развалин второго этажа, превратили в темную
лабораторию. Дарнуэй, удалившись от дневного света, подолгу
возился здесь при свете красной лампы. Вуд однажды сказал, сме¬
ясь, что красный свет примирил его с вандализмом — теперь эта
комната с кровавыми бликами на стенах стала не менее роман¬
тична, чем пещера алхимика.
В день, избранный Дарнуэем для фотографирования таинст¬
венного портрета, он встал с восходом солнца и по единственной
винтовой лестнице, соединявшей нижний этаж с верхним, пере¬
нес портрет из библиотеки в свою студию. Там он установил его
на мольберте, а напротив водрузил штатив фотоаппарата. Он ска¬
зал, что хочет дать снимок с портрета одному известному антиква¬
ру, который писал когда-то о старинных вещах в замке Дарнуэй.
Но всем было ясно, что антиквар — только предлог, за которым
скрывается нечто более серьезное.
Это был своего рода духовный поединок — если не между Дар¬
нуэем и бесовской картиной, то, во всяком случае, между Дарнуэ-
506
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
ем и его сомнениями. Он хотел столкнуть трезвую реальность фо¬
тографии с темной мистикой портрета и посмотреть, не рассеет
ли солнечный свет нового искусства ночные тени старого.
Может быть, именно потому Дарнуэй и предпочел делать все
сам, без посторонней помощи, хотя из-за этого ему пришлось по¬
тратить гораздо больше времени. Во всяком случае, те, кто захо¬
дил к нему в комнату, встречали не очень приветливый прием: он
суетился около своего аппарата и ни на кого не обращал внима¬
ния. Пейн принес ему обед, поскольку Дарнуэй отказался сойти
вниз; некоторое время спустя слуга поднялся туда и нашел тарел¬
ки пустыми, но когда он их уносил, то вместо благодарности
услышал лишь невнятное мычание.
Пейн поднялся посмотреть, как идут дела, но вскоре ушел, так
как фотограф был явно не расположен к беседе. Заглянул наверх и
отец Браун — он хотел вручить Дарнуэю письмо от антиквара, ко¬
торому предполагалось послать снимок с портрета, — но положил
письмо в пустую ванночку для проявления пластинок, а сам спус¬
тился вниз; своими же мыслями о большой стеклянной комнате,
полной дневного света и страстного упорства — о мире, который
в известном смысле был создан им самим,— он не поделился ни с
кем. Впрочем, вскоре ему пришлось вспомнить, что он послед¬
ним сошел по единственной в доме лестнице, соединяющей два
этажа, оставив наверху пустую комнату и одинокого человека.
Гости и домочадцы собрались в примыкавшей к библиотеке
гостиной, у массивных часов черного дерева, похожих на гигант¬
ский гроб.
— Ну как там Дарнуэй? — спросил Пейн немного пого¬
дя.— Вы ведь недавно были у него?
Священник провел рукой по лбу.
— Со мной творится что-то неладное,— с грустной улыбкой
сказал он.— А может быть, меня ослепил яркий свет и я не все ви¬
дел как следует. Но, честное слово, в фигуре у аппарата мне на
мгновение почудилось что-то очень странное.
— Так ведь это его хромая нога,— поспешно ответил Бар¬
нет.— Совершенно ясно.
— Что ясно? — спросил Пейн резко, но в то же время понизив
голос.— Мне лично далеко не все ясно. Что нам известно? Что у
него с ногой? И что было с ногой у его предка?
— Как раз об этом-то и говорится в книге, которую я нашел в
семейных архивах,— сказал Вуд.— Подождите, я вам сейчас ее
принесу.— И он скрылся в библиотеке.
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
507
— Мистер Пейн, думается мне, неспроста задал этот во¬
прос,— спокойно заметил отец Браун.
— Сейчас я вам все выложу,— проговорил Пейн еще более ти¬
хим голосом.— В конце концов, ведь нет ничего на свете, чему не¬
льзя было бы подыскать вполне разумное объяснение, любой че¬
ловек может загримироваться под портрет. А что мы знаем об
этом Дарнуэе! Ведет он себя как-то необычно...
Все изумленно посмотрели на него, и только священник, каза¬
лось, был невозмутим.
— Дело в том, что портрет никогда не фотографирова¬
ли,— сказал он.— Вот Дарнуэй и хочет это сделать. Я не вижу тут
ничего необычного.
— Все объясняется очень просто,— сказал Вуд с улыбкой, он
только что вернулся и держал в руках книгу.
Но не успел художник договорить, как в больших черных часах
что-то щелкнуло — один за другим последовало семь мерных уда¬
ров. Одновременно с последним наверху раздался грохот, потряс¬
ший дом, точно раскат грома. Отец Браун бросился к винтовой
лестнице и взбежал на первые две ступеньки, прежде чем стих
этот шум.
— Боже мой! — невольно вырвалось у Пейна.— Он там совсем
один!
— Да, мы найдем его там одного,— не оборачиваясь сказал
отец Браун и скрылся наверху.
Все остальные, опомнившись после первого потрясения, сло¬
мя голову устремились вверх по лестнице и действительно нашли
Дарнуэя одного. Он был распростерт на полу среди обломков рух¬
нувшего аппарата; три длинные ноги штатива смешно и жутко
торчали в разные стороны, а черная искривленная нога самого
Дарнуэя беспомощно вытянулась на полу. На мгновение эта тем¬
ная груда показалась им чудовищным пауком, стиснувшим в сво¬
их объятиях человека.
Достаточно было одного прикосновения, чтобы убедиться:
Дарнуэй был мертв.
Только портрет стоял невредимый на своем месте, и глаза его
светились зловещей улыбкой.
Час спустя отец Браун, пытавшийся водворить порядок в доме,
наткнулся на слугу, что-то бормотавшего себе под нос так же мо¬
нотонно, как отстукивали время часы, пробившие страшный час.
Слов священник не расслышал, но он и так знал, что повторяет
старик.
508
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
В седьмом наследнике возникну вновь
И в семь часов исчезну без следа.
Он хотел было сказать что-нибудь утешительное, но старый
слуга вдруг опамятовался, лицо его исказилось гневом, бормота¬
ние перешло в крик.
— Это все вы! — закричал он.— Вы и ваш дневной свет! Мо¬
жет, вы и теперь скажете, что нет никакого рока Дарнуэев!
— Я скажу то же, что и раньше,— мягко ответил отец Браун. И,
помолчав, добавил: — Надеюсь, вы исполните последнее желание
бедного Дарнуэя и проследите за тем, чтобы фотография все-таки
была отправлена по назначению.
— Фотография! — воскликнул доктор.— А что от нее проку?
Да, кстати, как ни странно, а никакой фотографии нет. По-види¬
мому, он так и не сделал ее, хотя целый день провозился с аппара¬
том.
Отец Браун резко обернулся.
— Тогда сделайте ее сами,— сказал он.— Бедный Дарнуэй был
абсолютно прав: портрет необходимо сфотографировать. Это
крайне важно.
Когда доктор, священник и оба художника покинули дом и
мрачной процессией медленно шли через коричнево-желтые пес¬
ки, поначалу все хранили молчание, словно оглушенные ударом.
И правда, было что-то подобное грому среди ясного неба в том,
что странное пророчество свершилось именно в тот момент, ког¬
да о нем меньше всего думали, когда доктор и священник были
преисполнены здравомыслия, а комната фотографа наполнена
дневным светом. Они могли сколько угодно здраво мыслить и
рассуждать, но седьмой наследник вернулся средь бела дня и в
семь часов средь бела дня погиб.
— Теперь, пожалуй, никто уже не будет сомневаться в сущест¬
вовании рока Дарнуэев,— сказал Мартин Вуд.
— Я знаю одного человека, который будет,— резко ответил
доктор.— С какой стати я должен поддаваться предрассудкам,
если кому-то пришло в голову покончить с собой?
— Так вы считаете, что Дарнуэй совершил самоубийст¬
во? — спросил священник.
— Я уверен в этом,— ответил доктор.
— Возможно, что и так.
— Он был один наверху, а рядом в темной комнате имелся це¬
лый набор ядов. Вдобавок это свойственно Дарнуэям.
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
509
— Значит, вы не верите в семейное проклятие?
— Я верю только в одно семейное проклятие,— сказал док¬
тор,— в их наследственность. Я вам уже говорил. Они все ка¬
кие-то сумасшедшие. Иначе и быть не может: когда у вас от беско¬
нечных браков внутри одного семейства кровь застаивается в жи¬
лах, как вода в болоте, вы неизбежно обречены на вырождение,
нравится вам это или нет. Законы наследственности неумолимы,
научно доказанные истины не могут быть опровергнуты. Рассу¬
док Дарнуэев распадается, как распадается их родовой замок,
изъеденный морем и соленым воздухом. Самоубийство... Разуме¬
ется, он покончил с собой. Более того: все в этом роду рано или
поздно кончат так же. И это еще лучшее из всего, что они могут
сделать.
Пока доктор рассуждал, в памяти Пейна с удивительной ясно¬
стью возникло лицо дочери Дарнуэев,— выступившая из непро¬
ницаемой тьмы маска, бледная, трагическая, но исполненная
слепящей, почти бессмертной красоты. Пейн открыл рот, хотел
что-то сказать, но почувствовал, что не может произнести ни сло¬
ва.
— Понятно,— сказал отец Браун доктору.— Так вы, значит,
все-таки верите в предопределение?
— То есть как это «верите в предопределение?» Я верю только в
то, что самоубийство в данном случае было неизбежно — оно обу¬
словлено научными факторами.
— Признаться, я не вижу, чем ваше научное суеверие лучше
суеверия мистического,— отвечал священник.— Оба они превра¬
щают человека в паралитика, неспособного пошевельнуть паль¬
цем, чтобы позаботиться о своей жизни и душе. Надпись гласила,
что Дарнуэй обречены на гибель, а ваш научный гороскоп утвер¬
ждает, что они обречены на самоубийство. И в том и в другом слу¬
чае они оказываются рабами.
— Помнится, вы говорили, что придерживаетесь рациональ¬
ного взгляда на эти вещи,— сказал доктор Барнет.— Разве вы не
верите в наследственность?
— Я говорил, что верю в дневной свет,— ответил священник
громко и отчетливо.— И я не намерен выбирать между двумя под¬
земными ходами суеверия — оба они ведут во мрак. Вот вам дока¬
зательство: вы все даже не догадываетесь о том, что действительно
произошло в доме.
— Вы имеете в виду самоубийство? — спросил Пейн.
510
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Я имею в виду убийство,— ответил отец Браун. И хотя он
сказал это только чуть-чуть громче, голос его, казалось, прокатил¬
ся по всему берегу.— Да, это было убийство. Но убийство, совер¬
шенное человеческой волей, которую Господь Бог сделал свобод¬
ной.
Что на это ответили другие, Пейн так никогда и не узнал, пото¬
му что слово, произнесенное священником, очень странно по¬
действовало на него: оно его взбудоражило, точно призывный
звук фанфар, и пригвоздило к месту.
Спутники Пейна ушли далеко вперед, а он все стоял непо¬
движно — один среди песчаной равнины; кровь забурлила в его
жилах, и волосы, что называется, шевелились на голове. В то же
время его охватило необъяснимое счастье.
Психологический процесс, слишком сложный, чтобы в нем
разобраться, привел его к решению, которое еще не поддавалось
анализу. Но оно несло с собой освобождение. Постояв немного,
он повернулся и медленно пошел обратно, через пески, к дому
Дарнуэев.
Решительными шагами, от которых задрожал старый мост, он
пересек ров, спустился по лестнице, прошел через всю анфиладу
темных покоев и, наконец, достиг той комнаты, где Аделаида
Дарнуэй сидела в ореоле бледного света, падавшего из овального
окна, словно святая, всеми забытая и покинутая в долине смерти.
Она подняла на него глаза, и удивление, засветившееся на ее
лице, сделало это лицо еще более удивительным.
— Что случилось? — спросила она.— Почему вы вернулись?
— Я вернулся за спящей красавицей,— ответил он, и в голосе
его послышался смех.— Этот старый замок погрузился в сон мно¬
го лет тому назад, как говорит доктор, но вам не следует притворя¬
ться старой. Пойдемте наверх, к свету, и вам откроется правда. Я
знаю одно слово, страшное слово, которое разрушит злые чары.
Она ничего не поняла из того, что он сказал. Однако встала,
последовала за ним через длинный зал, поднялась по лестнице и
вышла из дома под вечернее небо. Заброшенный, опустелый парк
спускался к морю; старый фонтан с фигурой тритона еще стоял на
своем месте, но весь позеленел от времени, и из высохшего рога в
пустой бассейн давно уже не лилась вода. Пейн много раз видел
этот печальный силуэт на фоне вечернего неба, и он всегда казал¬
ся ему воплощением погибшего счастья. Пройдет еще немного
времени, думал Пейн, и бассейн снова наполнится водой, но это
будет мутно-зеленая горькая вода моря, цветы захлебнутся в ней и
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
511
погибнут среди густых цепких водорослей. И дочь Дарнуэев обру¬
чится — обручится со смертью и роком, глухим и безжалостным,
как море. Однако теперь Пейн смело положил большую руку на
бронзового тритона и потряс его так, словно хотел сбросить с пье¬
дестала злое божество мертвого парка.
— О чем вы? — спокойно спросила она.— Что это за слово, ко¬
торое освободит нас?
— Это слово — «убийство»,— отвечал он,— и оно несет с со¬
бой освобождение, чистое, как весенние цветы. Нет, нет, не поду¬
майте, что я убил кого-то. Но после страшных снов, мучивших
вас, весть, что кто-то может быть убит, уже сама по себе — осво¬
бождение. Не понимаете? Весь этот кошмар, в котором вы жили,
исходил от вас самих. Рок Дарнуэев был в самих Дарнуэях; он рас¬
пускался, как страшный ядовитый цветок. Ничто не могло изба¬
вить от него, даже счастливая случайность. Он был неотвратим,
будь то старые предания Уэйна или новомодные теории Барнета...
Но человек, который погиб сегодня, не был жертвой мистическо¬
го проклятия или наследственного безумия. Его убили. Конечно,
это — большое несчастье, requiescat in расе1, но это и счастье, по¬
тому что пришло оно извне, как луч дневного света.
Вдруг она улыбнулась:
— Кажется, я поняла, хотя говорите вы как безумец. Кто же
убил его?
— Я не знаю,— ответил он спокойно.— Но отец Браун знает. И
он сказал, что убийство совершила воля, свободная, как этот мор¬
ской ветер.
— Отец Браун — удивительный человек,— промолвила она не
сразу.— Только он один как-то скрашивал мою жизнь, до тех пор
пока...
— Пока что? — переспросил Пейн, порывисто наклонился к
ней и так толкнул бронзовое чудовище, что оно качнулось на
своем пьедестале.
— Пока не появились вы,— сказала она и снова улыбнулась.
Так пробудился старый замок. В нашем рассказе мы не собира¬
емся описывать все стадии этого пробуждения, хотя многое прои¬
зошло еще до того, как на берег спустилась ночь. Когда Гарри
Пейн наконец снова отправился домой, он был полон такого сча¬
стья, какое только возможно в этом бренном мире. Он шел через
темные пески — те самые, по которым часто бродил в столь тяже¬
1 Мир праху его (лат.).
512
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
лой тоске, но теперь в нем все ликовало, как море в час полного
прилива.
Он представлял себе, что замок снова утопает в цветах, бронзо¬
вый тритон сверкает, как золотой божок, а бассейн наполнен про¬
зрачной водой или вином.
И весь этот блеск, все это цветение раскрылись перед ним бла¬
годаря слову «убийство», смысла которого он все еще не понимал.
Он просто принял его на веру и поступил мудро — ведь он был од¬
ним из тех, кто чуток к голосу правды.
Прошло больше месяца, и Пейн наконец вернулся в свой лон¬
донский дом, где у него была назначена встреча с отцом Брауном:
художник привез с собой фотографию портрета. Его сердечные
дела подвигались успешно, насколько позволяла тень недавней
трагедии,— потому она и не слишком омрачала его душу, впро¬
чем, он все же помнил, что это — тень семейной катастрофы.
Последнее время ему пришлось заниматься слишком многими
делами, и лишь после того как жизнь в доме Дарнуэев вошла в
свою колею, а роковой портрет был водворен на прежнее место в
библиотеке, ему удалось сфотографировать его при вспышке маг¬
ния. Но перед тем как отослать снимок антиквару, он привез по¬
казать его священнику, который настоятельно просил об этом.
— Никак не пойму вас, отец Браун,— сказал Пейн.— У вас та¬
кой вид, словно вы давно разгадали эту загадку.
Священник удрученно покачал головой.
— В том-то и дело, что нет,— ответил он. Должно быть, я не¬
проходимо глуп, так как не понимаю, совершенно не понимаю
одной элементарнейшей детали в этой истории. Все ясно до опре¬
деленного момента, но потом... Дайте-ка мне взглянуть на фото¬
графию.— Он поднес ее к глазам и близоруко прищурился.— Нет
ли у вас лупы? — спросил он мгновение спустя.
Пейн дал ему лупу, и священник стал пристально разглядывать
фотографию; затем он сказал:
— Посмотрите, вот тут книга, на полке, возле самой рамы
портрета... Читайте название «Жизнь папессы Иоанны». Гм, ин¬
тересно... Стоп! А вон и другая над ней, что-то про Исландию. Так
и есть! Господи! И обнаружить это таким странным образом! Ка¬
кой же я осел, что не заметил их раньше, еще там!
— Да что вы такое обнаружили? — нетерпеливо спросил Пейн.
— Последнее звено,— сказал отец Браун.— Теперь мне все
ясно, теперь я понял, как развертывалась вся эта печальная исто¬
рия с самого начала и до самого конца.
ЗЛОЙ РОК СЕМЬИ ДАРНУЭЙ
513
— Но как вы это узнали? — настойчиво спросил Пейн.
— Очень просто,— с улыбкой отвечал священник.— В биб¬
лиотеке Дарнуэев есть книги о папессе Иоанне и об Исландии и
еще одна, название которой, как я вижу, начинается словами «Ре¬
лигия Фридриха...» — а как оно кончается, не так уж трудно дога¬
даться.— Затем, заметив нетерпение своего собеседника, свя¬
щенник заговорил уже более серьезно, и улыбка исчезла с его
лица.— Собственно говоря, эта подробность не так уж сущест¬
венна, хотя она и оказалась последним звеном. В этом деле есть
детали куда более странные. Начнем с того, что, конечно, очень
удивит вас. Дарнуэй умер не в семь часов вечера. Он был мертв с
самого утра.
— Удивит — знаете ли, слишком мягко сказано,— мрачно от¬
ветил Пейн,— ведь и вы и я видели, как он целый день расхаживал
по комнате.
— Нет, этого мы не видели,— спокойно возразил отец Бра¬
ун.— Мы оба видели или, вернее, предполагали, что видим, как
он весь день возился со своим аппаратом. Но разве на голове у
него не было темного покрывала, когда вы заходили в комнату?
Когда я туда зашел — это было так. И недаром мне показалось
что-то странное в его фигуре. Дело тут не в том, что он был хро¬
мой, а скорее в том, что он хромым не был. Он был одет в такой же
темный костюм. Но если вы увидите человека, который пытается
принять позу, свойственную другому, то вам обязательно бросит¬
ся в глаза некоторая напряженность и неестественность всей фи¬
гуры.
— Вы хотите сказать,— воскликнул Пейн, содрогнув¬
шись,— что это был не Дарнуэй?
— Это был убийца,— сказал отец Браун.— Он убил Дарнуэя
еще на рассвете и спрятал труп в темной комнате, а она — идеаль¬
ный тайник, потому что туда обычно никто не заглядывает, а если
и заглянет, то все равно не много увидит. Но в семь часов вечера
убийца бросил труп на пол, чтобы можно было все объяснить про¬
клятием Дарнуэев.
— Но позвольте,— воскликнул Пейн,— какой ему был смысл
целый день стеречь мертвое тело? Почему он не убил его в семь ча¬
сов вечера?
— Разрешите мне, в свою очередь, задать вам вопрос,— отве¬
тил священник.— Почему портрет так и не был сфотографиро¬
ван? Да потому, что преступник поспешил убить Дарнуэя до того,
как тот успел это сделать. Ему, очевидно, было важно, чтобы фо-
17 Честертон Г. К.
514
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
тография не попала к антиквару, хорошо знавшему реликвии это¬
го дома.
Наступило молчание, затем священник продолжал более ти¬
хим голосом:
— Разве вы не видите, как все это просто? Вы сами в свое время
сделали одно предположение, но действительность оказалась еще
проще. Вы сказали, что любой человек может придать себе сход¬
ство с портретом. Но ведь еще легче придать портрету сходство с
человеком... Короче говоря, никакого рока Дарнуэев не было. Не
было старинной картины, не было старинной надписи, не было
предания о человеке, лишившем жизни свою жену. Но был дру¬
гой человек, очень жестокий и очень умный, который хотел ли¬
шить жизни своего соперника, чтобы похитить его невес¬
ту.— Священник грустно улыбнулся Пейну, словно успокаивая
его.— Вы, наверно, сейчас подумали, что я имею в виду
вас,— сказал он.— Не только вы посещали этот дом из романти¬
ческих побуждений. Вы знаете этого человека или, вернее, думае¬
те, что знаете. Но есть темные бездны в душе Мартина Вуда, ху¬
дожника и любителя старины, о которых никто из его знакомых
даже не догадывается. Помните, его пригласили в замок, чтобы
реставрировать картины? На языке обветшалых аристократов это
значит, что он должен был узнать и доложить Дарнуэям, какими
сокровищами они располагают.
Они ничуть бы не удивились, если бы в замке обнаружился
портрет, которого раньше никто не замечал. Но тут требовалось
большое искусство, и Вуд его проявил. Пожалуй, он был прав,
когда говорил, что если это не Гольбейн, то мастер, не уступаю¬
щий ему в гениальности.
— Я потрясен,— сказал Пейн,— но очень многое мне еще не¬
понятно. Откуда он узнал, как выглядит Дарнуэй? Каким образом
он убил его? Врачи так и не разобрались в причине смерти.
— У мисс Дарнуэй была фотография австралийца, которую он
прислал ей еще до своего приезда,— сказал священник.— Ну а
когда стало известно, как выглядит новый наследник, Вуду не¬
трудно было узнать и все остальное. Мы не знаем многих деталей,
но о них можно догадаться. Помните, он часто помогал Дарнуэю в
темной комнате, а ведь там легче легкого, скажем, уколоть чело¬
века отравленной иглой, когда к тому же под рукой всевозможные
яды. Нет, трудность не в этом. Меня мучило другое: как Вуд умуд¬
рился быть одновременно в двух местах? Каким образом он сумел
вытащить труп из темной комнаты и так прислонить его к аппара¬
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
515
ту, чтобы он упал через несколько секунд, и в это же самое время
разыскивать в библиотеке книгу? И я, старый дурак, не догадался
взглянуть повнимательнее на книжные полки! Только сейчас бла¬
годаря счастливой случайности я обнаружил вот на этой фотогра¬
фии простейший факт — книгу о папессе Иоанне.
— Вы приберегли под конец самую таинственную из своих за¬
гадок,— сказал Пейн.— Какое отношение к этой истории может
иметь папесса Иоанна?
— Не забудьте и про книгу об Исландии, а также о религии ка¬
кого-то Фридриха. Теперь весь вопрос только в том, что за чело¬
век был покойный лорд Дарнуэй.
— И только-то? — растерянно спросил Пейн.
— Он был большой оригинал, широкообразованный и с чувст¬
вом юмора. Как человек образованный, он, конечно, знал, что
никакой папессы Иоанны никогда не существовало. Как человек
с чувством юмора, он вполне мог придумать заглавие «Змеи Ис¬
ландии»,— их ведь нет в природе. Я осмелюсь восстановить третье
заглавие «Религия Фридриха Великого», которой тоже никогда не
было. Так вот, не кажется ли вам, что все эти названия как нельзя
лучше подходят к книгам, которые не книги, или, вернее, к книж¬
ным полкам, которые не книжные полки.
— Стойте! — воскликнул Пейн.— Я понял. Это потайная лест¬
ница.
— ...ведущая наверх, в ту комнату, которую Вуд сам выбрал для
лаборатории,— сказал священник.— Да, именно потайная лест¬
ница — и ничего тут не поделаешь. Все оказалось весьма баналь¬
ным и глупым, а глупее всего, что я не разгадал этого сразу. Мы
все попались на удочку старинной романтики — были тут и при¬
ходящие в упадок дворянские семейства, и разрушающиеся фа¬
мильные замки. Так разве могло обойтись дело без потайного
хода! Это был тайник католических священников, и, честное сло¬
во, я заслужил, чтобы меня туда запрятали.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
Для отца Брауна это дело всегда было самым невероятным слу¬
чаем нарушения теории алиби, гласившей, что за исключением
мифической ирландской птицы, никто не может находиться в
двух местах одновременно. Для начала можно сказать, что
Джеймс Бирн, будучи ирландским журналистом, пожалуй, ближе
516
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
чем кто-либо иной подошел к воплощению этой самой ирланд¬
ской птицы. Ему почти удавалось оказываться в двух местах одно¬
временно: за двадцать минут он успел побывать на разных полю¬
сах общественного и политического мира. Первый из них нахо¬
дился в башне отеля «Вавилон», где встретились три промышлен¬
ных магната, занятые организацией локаута, который предстояло
представить и осудить как забастовку угольщиков. Второй — в ку¬
рьезной таверне за фасадом бакалейного магазина, где проходила
встреча подпольного триумвирата, члены которого с великой ра¬
достью превратили бы локаут в забастовку, а забастовку в револю¬
цию. Репортер сновал взад-вперед между тремя миллионерами и
тремя большевистскими вождями, прикрываясь иммунитетом
современного герольда, или посла доброй воли.
Он нашел трех угольных магнатов в настоящих джунглях цве¬
тущих растений, посреди леса вычурных колонн с каннелюрами и
золотой лепниной. Позолоченные птичьи клетки были подвеше¬
ны высоко под расписными куполами, среди пальмовых крон; в
них сидели птицы ярких расцветок, тешившие слух своим пени¬
ем. Но ни в какой глуши птичье пение не оставалось таким неза¬
меченным, а цветы не источали свой аромат в такую бесплодную
пустыню, какой было это сборище оживленных бизнесменов, в
основном американцев, погруженных в деловые разговоры и сно¬
ровисто лавировавших между собеседниками. Здесь, среди деко¬
ративного буйства рококо, на которое никто не обращал внима¬
ния, и щебета экзотических птиц, который никто не слышал, сре¬
ди роскошных обивок и архитектурных лабиринтов, трое мужчин
обсуждали пути достижения успеха, основанного на проницате¬
льности, бережливости, знании экономики и самодисциплине.
Один из них говорил не так много, как остальные, но наблюдал за
происходящим очень яркими неподвижными глазами,
спрятанными за пенсне, а постоянная улыбка под черными уси¬
ками казалась приклеенной к его лицу. Это был знаменитый
Джейкоб П. Штейн, который не открывал рта, если не имел ска¬
зать нечто важное. Однако его компаньон, старый Гэллап из Пен¬
сильвании — огромный толстяк с благообразными сединами и
лицом профессионального боксера — говорил очень много. Он
находился в общительном расположении духа и наполовину под¬
шучивал, наполовину задирал третьего миллионера, Гидеона
Уайза — сухопарого, угловатого старого ястреба из тех, что его со¬
отечественники сравнивают с гикори, или железным деревом,
носившего жесткую седую бородку и одетого, как пожилой фер¬
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
517
мер с центральных равнин Северной Америки. Между Уайзом и
Гэллапом существовал давний спор о конкуренции и взаимодей¬
ствии. В дополнение к своим неотесанным манерам Уайз стоял
на позициях крайнего индивидуализма и, как говорят в Англии,
принадлежал к Манчестерской экономической школе. Со своей
стороны, Гэллап настойчиво пытался убедить его, что нужно
ограничивать конкуренцию и объединять капиталы.
— Рано или поздно, старина, вам придется уступить,— добро¬
душно говорил Гэллап в тот момент, когда вошел Бирн.— Мир
движется в этом направлении, и мы уже не можем вернуться к
бизнесу для одиночек. Нам нужно держаться вместе.
— Если позволите,— вмешался Штейн в своей обычной без¬
мятежной манере,— я бы сказал, что есть нечто более насущное,
чем даже необходимость коммерческого объединения. Мы дол¬
жны быть вместе и в политическом смысле, поэтому я попросил
мистера Бирна сегодня присоединиться к нам. Нам нужно поли¬
тическое взаимодействие по той простой причине, что все наши
самые опасные противники уже объединились.
— Что касается политического взаимодействия, я вполне со¬
гласен,— проворчал Гидеон Уайз.
— Послушайте,— обратился Штейн к журналисту.— Мистер
Бирн, я знаю, вы вхожи во всякие странные места, поэтому хочу
неофициально попросить вас о содействии. Вам известно, где
встречаются эти люди. Лишь двое-трое из них что-то значат:
Джон Элиас, Джек Холкет, самый большой смутьян, да еще этот
стихоплет Хорн.
— Кажется, Хорн был приятелем Гидеона,— язвительно заме¬
тил Гэллап.— Ходил с ним в один класс воскресной школы или
что-то в этом роде.
— Тогда он был христианином,— сурово произнес Гиде¬
он.— Но когда человек начинает якшаться с атеистами, уже ни в
чем нельзя быть уверенным. Мы до сих пор встречаемся время от
времени. Я был готов поддержать его выступления против войны
и призыва в армию, но когда дело доходит до этих проклятых бо¬
льшевиков со всеми их...
— Прошу прощения,— перебил его Штейн.— Дело довольно
срочное, поэтому надеюсь, вы меня извините, если я сразу перей¬
ду к сути. Мистер Бирн, по секрету могу сказать, что обладаю све¬
дениями, или скорее доказательствами, позволяющими упрятать
как минимум двоих из этих людей в тюрьму на длительный срок
по обвинению в причастности к антиправительственным загово¬
518
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
рам во время последней войны. Я не собираюсь давать ход этому
делу. Но я хочу, чтобы вы нанесли этим людям конфиденциаль¬
ный визит и сообщили, что я завтра же обнародую доказательства
их вины, если они не изменят свою позицию.
— То, что вы предлагаете, попадает в категорию соучастия
тяжкому преступлению и может быть названо шантажом,— заме¬
тил Бирн.— Вам не кажется, что это довольно опасно?
— Это довольно опасно для них,— отрезал Штейн.— И я хочу,
чтобы вы им это объяснили.
— Что ж, хорошо,— сказал Бирн и встал с несколько наигран¬
ным вздохом.— Работа есть работа, но предупреждаю: если у меня
будут неприятности, я постараюсь утащить вас за собой.
— Постарайся, дружок, постарайся,— с добродушным смехом
отозвался старый Гэллап.
То, что еще сохранилось от великой мечты Джефферсона о Де¬
мократии, позволяет утверждать, что, хотя в его стране богачи
правят, как тираны, бедняки не безмолвствуют, подобно рабам.
Между угнетателями и угнетенными существует некоторая от¬
кровенность.
Революционеры собрались в полупустой комнате с выбелен¬
ными стенами, на стенах которой висело несколько неуклюжих
черно-белых эскизов с перекошенными изображениями в стиле
так называемого пролетарского искусства, о котором ни один на¬
стоящий пролетарий не имеет ни малейшего представления. На¬
верное, единственной общей особенностью обоих совещаний
было то, что и там, и здесь происходило нарушение сухого закона.
Перед тремя миллионерами стояли коктейли разных оттенков.
Холкет, самый пламенный большевик, считал уместным пить
только водку. Это был долговязый нескладный тип с угрожающе
сутулой осанкой. Его профиль выглядел агрессивно, как у охот¬
ничьего пса: выпяченные губы с щеткой рыжих усов почти смы¬
кались с носом, а лицо застыло в гримасе вечного презрения к
миру. Джон Элиас был смуглым настороженным мужчиной в оч¬
ках, с черной бородкой клинышком; ему довелось побывать во
многих европейских кафе, где он пристрастился к абсенту. У
журналиста мелькнула мысль об удивительном сходстве между
Джоном Элиасом и Джейкобом П. Штейном. Они были так по¬
хожи внешностью и манерами, что казалось, миллионер усколь¬
знул через черный ход отеля «Вавилон» и появился в большеви¬
стской цитадели.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
519
Третий участник сходки также имел необычные вкусы, и его
напиток многое говорил о нем. Перед поэтом Хорном стоял ста¬
кан молока, который в этой обстановке выглядел как-то зловеще,
словно его белизна и непрозрачность были свойствами лепрозной
массы, более ядовитой, чем тошнотворная мертвенная зелень аб¬
сента. Но на самом деле выбор напитка был вполне искренним,
потому что Генри Хорн пришел в стан революционеров совсем по
другой дороге, чем горлопан и популист Холкет или космополит
Элиас, мастер закулисных интриг. В детстве он получил хорошее
воспитание, ходил в церковь и привык вести трезвый образ жиз¬
ни, от которого не смог избавиться и после того, как расстался с
такими пустяками, как христианская вера и понятие о браке.
Светлая шевелюра и изящные черты лица делали его похожим на
Шелли, если бы не слабый подбородок, окаймленный короткой
бородкой на иностранный манер. Странным образом бородка де¬
лала его еще больше похожим на женщину, словно он не смог до¬
биться большего, чем отрастить несколько золотистых волосков.
Когда журналист вошел в комнату, то услышал разглагольст¬
вования Холкета, который, как обычно, выступал в роли главного
оратора. Хорн вставил некое случайное и необязательное замеча¬
ние вроде «боже упаси», чем навлек на себя очередной вал гневно¬
го красноречия:
— «Боже упаси!» Это все, что он только умеет! Господь никогда
ничего не делает, только спасает от всего на свете; спасает нас от
забастовки, спасает от борьбы, спасает от того, чтобы пристре¬
лить на месте всех этих ростовщиков и кровососов! Почему бы
Ему для разнообразия не упасти их от греха? Почему ваши про¬
клятые священники и проповедники для разнообразия не расска¬
жут правду об этих тварях? Почему их драгоценный Бог...
Элиас тихо вздохнул, словно ему уже наскучили подобные
речи.
— Как показал Маркс, священники принадлежат к феодаль¬
ному этапу экономического развития, а потому их можно больше
не брать в расчет,— сказал он.— Ту роль, которую некогда играл
священник, теперь играют капиталистические эксперты, так
что...
— Да,— перебил журналист и продолжал с мрачновато-иро¬
ничной беспристрастностью: — И вам пора узнать, что некоторые
из них превосходно усвоили эту роль.
Не отрывая взгляда от ярких, но смертоносных глаз Элиаса, он
рассказал ему об угрозе Штейна.
520
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— Я был готов к чему-то подобному,— с улыбкой сказал Эли¬
ас, сохраняя полную неподвижность.— Можно сказать, вполне
готов.
— Грязные псы! — взорвался Джейк Холкет.— Если бы бедняк
сказал такое, то отправился бы на каторгу. Но они отправятся
кое-куда похуже еще раньше, чем думают. Если они не отправятся
в ад, то не знаю, какого дьявола...
Хорн сделал протестующий жест, возражая не столько против
сказанного, сколько против того, что еще не прозвучало, но Эли¬
ас с холодной аккуратностью прервал оратора:
— Для нас нет никакой необходимости вступать в перебранку с
противниками,— сказал он, глядя на Бирна через очки.— Вполне
достаточно, что их угрозы совершенно бесплодны. Мы предпри¬
няли собственные меры; некоторые из них стану!' известны толь¬
ко после их осуществления. Это будет высшая проба сил, и наш
прорыв произойдет в соответствии с планом.
Он говорил спокойно и с достоинством, но в его неподвижном
желтом лице и больших круглых очках было нечто такое, отчего
по спине журналиста пробежал слабый холодок страха. Грубое
лицо Холкета в профиль казалось постоянно ощеренным, однако
анфас за праведным гневом в его глазах читалось смутное беспо¬
койство, как будто этические и экономические головоломки
были слишком сложными для него. Хорн казался еще более ско¬
ванным незримыми узами тревоги и самокритики. Но третий че¬
ловек в очках, который говорил так просто и разумно, производил
самое зловещее впечатление; он был похож на мертвеца, разгова¬
ривающего за столом.
Когда Бирн, уносивший послание о принятом вызове, вышел в
узкий проулок за бакалейной лавкой, то увидел, что у выхода на
улицу маячит странно знакомая фигура. Низкая и приземистая,
она казалась довольно причудливой и имела вид темного силуэта
с круглой головой, увенчанной широкополой шляпой.
— Отец Браун! — изумленно воскликнул журналист.— Навер¬
ное, вы ошиблись дверью. Вы едва ли можете быть участником
этого заговора.
— Я участвую в гораздо более древнем и широко распростра¬
ненном заговоре,— с улыбкой ответил Браун.
— Как бы то ни было,— сказал Бирн,— любой из этих людей
находится за тысячу миль от сферы ваших интересов.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
521
— Это не всегда легко определить,— ровным голосом отозвал¬
ся священник.— Но по сути дела, один из этих людей находится
буквально в несколько дюймах от нее.
Он исчез в темном проеме, а озадаченный журналист пошел
своим путем. Еще больше его удивил небольшой инцидент, слу¬
чившийся у входа в отель, куда он явился с докладом для своих
высокопоставленных клиентов. К будуару с цветами и птичьими
клетками, где заседали эти почтенные пожилые джентльмены,
вела мраморная лестница, обрамленная золочеными нимфами и
тритонами. По этой лестнице сбежал молодой человек с темными
волосами, вздернутым носом и цветком в петлице, который схва¬
тил Бирна за рукав и увлек его в сторону, прежде чем тот успел по¬
ставить ногу на ступеньку.
— Я Поттер, секретарь старого Гидеона,— прошептал юно¬
ша.— Знаете, между нами: кто-то уже кует громы и молнии, не так
ли?
— Я пришел к выводу, что у циклопов есть кое-что на накова¬
льне,— осторожно ответил Бирн.— Но стоит помнить, что, хотя
циклоп и великан, у него только один глаз. Думаю, большевизм...
Пока он говорил, секретарь слушал его с непроницаемым,
почти монгольским выражением лица, хотя и нервно переминал¬
ся с ноги на ногу. Но когда Бирн произнес слово «большевизм»,
молодой человек отвел взгляд в сторону и быстро сказал:
— Что за... ах, вы про эти молнии! Извините, я ошибся. Иногда
бывает легко перепутать наковальню с морозильником.
С этими загадочными словами юноша исчез в прихожей, а
Бирн стал подниматься по лестнице, еще более озадаченный пе¬
леной таинственности, затуманивавшей его мысли.
Группа из троих бизнесменов увеличилась до четырех человек
благодаря присутствию длиннолицего джентльмена с редкими
соломенными волосами и моноклем, который выглядел как со¬
ветник старого Гэллапа и, вероятно, был его юрисконсультом,
хотя никто не обращался к нему подобным образом. Его звали
Нейрис, и вопросы, которые он задавал Бирну, в основном каса¬
лись возможной численности участников революционной орга¬
низации. Бирн почти ничего не знал об этом, в чем не замедлил
признаться. Наконец все поднялись со своих мест; последние
слова произнес человек, который говорил меньше всех.
— Благодарю вас, мистер Бирн,— сказал Штейн, складывая
свои очки.— Остается лишь сказать, что все готово — в этом я
вполне согласен с мистером Элиасом. Завтра до полудня полиция
522
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
арестует мистера Элиаса на основании улик, которые я предо¬
ставлю, и еще до вечера эта троица отправится за решетку. Как
вам известно, я пытался избежать такого развития событий. Ду¬
маю, это все, джентльмены.
Но Джейкоб А. Штейн не предоставил свои улики на следую¬
щий день по причине, которая часто нарушает деятельность таких
усердных людей. Он не смог этого сделать, потому что умер, и
остальная часть его программы осталась невыполненной в силу
обстоятельства, напечатанного гигантскими буквами в заголовке,
который увидел Бирн, когда развернул свою утреннюю газету:
«Ужасное тройное убийство: три миллионера погибли за одну
ночь». Другие громкие фразы, набранные более мелким шриф¬
том, лишь в четыре раза крупнее обычного, возвещали о таинст¬
венном характере происшествия: трое людей были убиты не толь¬
ко одновременно, но и в трех совершенно разных местах. Штейн
погиб в своем живописном и роскошном загородном поместье за
сто миль от отеля, Уайз расстался с жизнью в маленьком бунгало
на побережье, где он вел простую жизнь и наслаждался морским
бризом, а старого Гэллапа нашли в небольшом лесу у главных во¬
рот его резиденции на другом конце графства. Во всех трех случа¬
ях не было никакого сомнения в насильственном характере смер¬
ти, хотя тело Гэллапа нашли лишь на второй день: жуткое и
огромное, оно висело среди сломанных ветвей деревьев, куда вре¬
залось всем своим весом, словно бизон, набежавший на копья.
Уайза явно сбросили в море с утеса, но не без борьбы, поскольку
беспорядочные и размазанные отпечатки его ботинок удалось
проследить до самого края. Но первым сигналом, возвестившим о
трагедии, была его большая соломенная шляпа, плывущая по вол¬
нам и хорошо заметная с прибрежных скал. Тело Штейна сначала
тоже не могли найти, пока слабый след крови не привел дознава¬
телей к купальне древнеримского образца, которую он соорудил в
своем саду. Он был человеком с любознательным складом ума и
питал пристрастие к античности.
Что бы Бирн ни думал, он вынужден был признать, что в насто¬
ящий момент твердых улик против кого-либо не имелось. Мотива
для убийства было недостаточно. Даже нравственной предраспо¬
ложенности к убийству было недостаточно. Он не мог предста¬
вить бледного молодого пацифиста Генри Хорна, жестоко рас¬
правляющегося с другим человеком, хотя допускал, что богохуль¬
ник Джейк и даже хладнокровный Элиас способны на все.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
523
Полицейские и человек, который помогал им (это оказался за¬
гадочный джентльмен с моноклем, которого представили как ми¬
стера Нейриса), понимали ситуацию так же ясно, как журналист.
Они знали, что большевистских заговорщиков пока что нельзя
передать в руки закона и осудить, а если они предстанут перед су¬
дом и будут оправданы, это станет сенсационным провалом для
полиции. Нейрис хитроумно решил сыграть на откровенности,
пригласив их на своеобразное закрытое совещание и попросив
свободно высказать свои мнения в интересах правосудия. Он на¬
чал с ближайшего места трагедии, приморского бунгало, и Бирну
разрешили присутствовать при любопытной сцене, одновремен¬
но похожей на мирные дипломатические переговоры и завуали¬
рованный допрос подозреваемых. К удивлению Бирна, разно¬
шерстная компания, собравшаяся вокруг стола в бунгало, вклю¬
чала приземистую фигуру отца Брауна с круглой совиной голо¬
вой, хотя его связь с этим происшествием выяснилась лишь
впоследствии. Присутствие молодого Поттера, секретаря покой¬
ного Уайза, выглядело более естественным, в отличие от его пове¬
дения. Он единственный из присутствующих был знаком с до¬
мом, не говоря уже о бывшем хозяине, но не оказал почти ника¬
кой помощи ни словом, ни делом. Выражение его округлого кур¬
носого лица больше смахивало на хандру, чем на искреннее горе.
Как обычно, Джейк Холкет говорил больше остальных; от че¬
ловека его склада трудно было ожидать вежливости в обмен на за¬
верения, что его самого и его друзей ни в чем не обвиняют. Моло¬
дой Хорн, отличавшийся более изысканными манерами, попы¬
тался обуздать его, когда тот начал осыпать убитых людей прокля¬
тиями, но Джейк всегда был готов перекричать не только своих
недругов, но и друзей. В очередном приступе богохульства он об¬
легчил свою душу чрезвычайно неприличным некрологом покой¬
ному Гидеону Уайзу. Элиас сидел без движения, словно безраз¬
личный к происходящему; его глаза были скрыты под толстыми
стеклами очков.
— Полагаю, бесполезно говорить, что ваши замечания непри¬
личны,— холодно произнес Нейрис.— Это может затронуть вас в
большей степени, если я скажу, что они неосмотрительны. Вы
практически признались в том, что ненавидели покойного.
— Собираетесь отправить меня в камеру за это, не так
ли? — огрызнулся демагог.— Ну ладно. Только вам придется по¬
строить тюрьму на миллион человек, если хотите посадить за ре¬
шетку всех честных бедняков, у которых есть основания ненави¬
524
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТНД БРАУНА
деть Гидеона Уайза. И вам не хуже меня известно, что это святая
правда.
Нейрис промолчал, и никто не проронил ни слова, пока Элиас
не вставил своим четким, лишь слегка картавым голосом:
— Эта дискуссия представляется мне крайне неплодотворной
для обеих сторон. Вы позвали нас сюда для того, чтобы получить
информацию или же подвергнуть нас перекрестному допросу.
Если вы нам верите, могу сказать, что мы не располагаем никаки¬
ми полезными сведениями. Если вы нам не верите, то должны
сказать, в чем нас обвиняют, или же будьте любезны держать свое
мнение при себе. Никто не располагает более вескими доказате¬
льствами нашей причастности к этим трагедиям, чем к убийству
Юлия Цезаря. Вы не смеете арестовать нас, но и не верите нам.
Что толку нам оставаться здесь?
Он встал и спокойно застегнул пальто, и соратники последова¬
ли его примеру. Когда они направлялись к двери, молодой Хорн
на мгновение остановился и повернул к следователям бледное
фанатичное лицо.
— Имейте в виду,— сказал он.— Я всю войну просидел в гряз¬
ной тюремной камере, потому что отказался убивать людей.
С этими словами он вышел, а оставшиеся обменялись тяжелы¬
ми взглядами.
— Не думаю, что поле боя осталось за нами, несмотря на их от¬
ступление,— произнес отец Браун.
— Я все могу вытерпеть,— сказал Нейрис,— кроме сквернос¬
ловия этого мерзавца и богохульника Холкета. Хорн, по крайней
мере, ведет себя как джентльмен. Но как бы они ни изворачива¬
лись, я твердо уверен, что они причастны к этому,— во всяком
случае, некоторые из них. Они упрекали нас в том, что мы не мо¬
жем доказать свою правоту, но не говорили, что мы неправы. Что
скажете, отец Браун?
Человек, к которому он обратился, устремил на Нейриса крот¬
кий и задумчивый взгляд, как будто его оторвали от размышлений
совсем на другую тему.
— Действительно, у меня сложилось мнение, что один из них
знает больше, чем рассказал нам,— ответил он.— Но думаю, бу¬
дет лучше, если я пока что не стану упоминать его имени.
Монокль Нейриса выпал из глазницы, и он резко взглянул на
собеседника.
— До сих пор это было неофициальное расследование,— ска¬
зал он.— Полагаю, вам известно, что если вы будете скрывать
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
525
важные сведения на более позднем этапе, ваше положение может
серьезно осложниться.
— Мое положение очень простое,— ответил священник.—
Я здесь для того, чтобы обеспечить законные интересы моего дру¬
га Холкета. Думаю, в сложившихся обстоятельствах я поступлю в
его интересах, если скажу, что вскоре он порвет связи со своей ор¬
ганизацией и перестанет быть социалистом в этом смысле слова.
У меня есть все основания полагать, что в конце концов он станет
католиком.
— Хол кет! — недоверчиво воскликнул его собеседник.— Но
он же клянет священников с утра до вечера!
— Вы не вполне понимаете таких людей,— мягко заметил отец
Браун.— Он клянет священников за то, что они — по его мне¬
нию — не могут пренебречь мирскими благами ради справедли¬
вости. Почему ему в голову приходят такие мысли, если у него уже
не возникло сомнение в своих прежних убеждениях? Но мы здесь
собрались не для того, чтобы обсуждать психологию обращения в
истинную веру. Я упомянул об этом лишь потому, что это может
упростить вашу задачу и, возможно, сузит круг ваших поисков.
— Если это правда, то круг наших поисков сузится прямо до
этого узколицего дьявола Элиаса, и неудивительно, потому что я
еще не видел такого хладнокровного, ехидного и скользкого про¬
ходимца.
Отец Браун вздохнул.
— Он напоминает мне бедного Штейна,— сказал он.— Мне
даже кажется, что они были родственниками.
— Позвольте... — начал было Нейрис, но протест замер у него
на губах, потому что дверь распахнулась, и на пороге снова появи¬
лась нескладная долговязая фигура и бледное лицо молодого Хор¬
на. На этот раз его обычная бледность казалась мертвенной и не¬
естественной.
— Эй! — воскликнул Нейрис и вставил на место свой мо¬
нокль.— Почему вы вернулись?
Хорн молча пересек комнату на нетвердых ногах и тяжело опу¬
стился на стул.
— Я потерял остальных... — в каком-то оцепенении произнес
он.— Я заблудился и подумал, что лучше будет вернуться назад.
На столе еще оставались вечерние закуски, и Генри Хорн, ко¬
торый всю жизнь был убежденным трезвенником, до краев на¬
полнил винный бокал подслащенным бренди и выпил его одним
глотком.
526
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— У вас расстроенный вид,— заметил отец Браун.
Хорн приложил козырьком ладони ко лбу, упершись локтями
в стол, и заговорил приглушенным голосом; казалось, он обра¬
щался только к священнику.
— Почему бы не сказать? — пробормотал он.— Мне явился
призрак.
— Призрак! — изумленно повторил Нейрис.— Ни один разум¬
ный человек не верит в призраков.
— Это не совсем так,— возразил отец Браун с легкой улыб¬
кой.— Есть доказательства существования многих призраков, не
менее веские, чем доказательства многих преступлений.
— Мое дело — ловить преступников,— бросил Нейрис дово¬
льно резким тоном.— А другие пусть убегают от призраков. Если
кому-то вдруг захотелось бояться привидений, это его личное
дело.
— Я не говорил, что боюсь их, хотя в этом не было бы ничего
странного,— сказал отец Браун.— Никто не знает, пока сам не
испытает. Я сказал, что знаю о призраках достаточно, чтобы заин¬
тересоваться этой историей. Что именно вы видели, мистер Хорн?
— Он был там, на краю растрескавшихся утесов. Знаете, там
есть провал или расщелина, возле того места, где его столкнули
вниз. Другие ушли вперед, а я пересекал пустошь, направляясь к
тропинке, которая тянется вдоль прибрежных скал. Я часто ходил
по этой тропе, потому что мне нравилось смотреть, как волны
бурлят и плещутся внизу. Сегодня вечером я почти не думал об
этом, разве что удивлялся, почему море так волнуется в ясную
лунную ночь. Я видел, как белые пенистые гребни появляются и
исчезают среди высоких волн, накатывающих на берег. Трижды я
наблюдал моментальные всплески пены в лунном свете, а потом
увидел нечто неописуемое. Четвертый всплеск серебристой пены
как будто застыл в небе. Он все не падал, а я с безумным напряже¬
нием ждал, когда это случится. Мне показалось, что я сошел с
ума, и время каким-то загадочным образом остановилось или
растянулось для меня. Я подошел ближе, а потом у меня, кажется,
вырвался громкий крик: эта зависшая в воздухе пена, похожая на
снежное облако, сложилась в человеческую фигуру — белую,
словно сияющий прокаженный из старинного предания, и ужас¬
ную, как застывшая молния.
— И вы говорите, это был Гидеон Уайз?
Хорн только кивнул в ответ. Возникшую тишину прервал Ней¬
рис, который так резко поднялся на ноги, что опрокинул стул.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
527
— Все это ерунда,— сказал он.— Но мы можем выйти и по¬
смотреть.
— Я не пойду,— с внезапной решимостью заявил Хорн,— Я
больше никогда не буду гулять по этой тропинке.
— Думаю, сегодня вечером мы все должны пройти по этой тро¬
пинке,— серьезным тоном сказал священник.— Хотя я не отри¬
цаю, что это опасный путь... и не только для одного человека.
— Я не... Боже, зачем вы меня заставляете! — воскликнул
Хорн. Его глаза стали закатываться; казалось, он был близок к об¬
мороку. Он встал вместе с остальными, но не сделал ни шагу по
направлению к двери.
— Мистер Хорн,— твердо произнес Нейрис.— Я офицер по¬
лиции, и дом окружен полицейскими, хотя вы, возможно, не по¬
дозреваете об этом. Я старался вести расследование в дружелюб¬
ной манере, но я обязан проверять все, даже такую глупость, как
призрак. Прошу вас отвести меня к тому месту, о котором вы го¬
ворили.
Наступила очередная пауза, пока Хорн стоял, тяжело дыша,
обуреваемый неописуемыми страхами. Потом он вдруг снова
опустился на стул и произнес совершенно новым, гораздо более
сдержанным голосом:
— Я не могу этого сделать, но могу объяснить почему. Все рав¬
но рано или поздно вы узнали бы об этом. Я убил его.
Воцарившаяся тишина была сродни мертвенному оцепенению
дома, пораженного молнией и полного трупов. Голос отца Брауна
в этой огромной тишине казался тонким, словно мышиное попи¬
скивание.
— Вы умышленно убили его? — спросил он.
— Как можно ответить на такой вопрос? — отозвался Хорн, с
унылым видом покусывавший свой палец.— Наверное, я взбе¬
сился. Он вел себя очень нахально и высокомерно. Да, я был на
его земле, и кажется, он ударил меня; потом мы начали бороться,
и он свалился с утеса. Когда я был уже далеко оттуда, до меня до¬
шло, что я совершил преступление, которое навеки отделит меня
от нормальных людей. Печать Каина была выжжена у меня на лбу
и на самом мозге — впервые я осознал, что действительно убил
человека. Я знал, что рано или поздно мне придется признаться в
этом,— Хорн выпрямился на стуле.— Но я не скажу ни слова про¬
тив всех остальных. Бесполезно спрашивать меня о заговорах и
сообщниках: вы ничего не узнаете.
528
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
— В свете других убийств трудно поверить, что ваша ссора
была совершенно непредумышленной,— сказал Ней-
рис.— Кто-то послал вас туда, не так ли?
— Я не скажу ничего, что можно будет использовать против
моих соратников,— гордо повторил Хорн.— Я убийца, но не пре¬
датель.
Нейрис встал между поэтом и дверью и выкрикнул указание
кому-то, находившемуся снаружи.
— Так или иначе, мы все вместе отправимся на место преступ¬
ления,— тихо обратился он к секретарю.— Но этот человек пой¬
дет под стражей.
Почти все считали, что охота за призраком на морском утесе
после признания убийцы будет довольно бессмысленным завер¬
шением разыгравшейся драмы. Но Нейрис, несмотря на свой
скептицизм и презрение к предрассудкам, чувствовал себя обя¬
занным заглянуть под каждый камень, или, что здесь было более
уместно, под каждую могильную плиту. В конце концов, растрес¬
кавшийся утес был единственным надгробием над водной моги¬
лой Гидеона Уайза. Нейрис вышел из дома последним, запер
дверь и пошел вслед за остальными через вересковую пустошь к
утесу. Вскоре он с удивлением увидел, что секретарь Поттер по¬
спешно возвращается к нему; лицо молодого человека было блед¬
ным, как луна.
— Боже мой, сэр! — впервые за этот вечер заговорил он.— Там
действительно что-то есть! Это... это похоже на покойного.
— Что за бред! — Детектив задохнулся от возмущения.— Ка¬
жется, все спятили!
— Вы думаете, я бы не узнал его, если бы увидел? — обиженно
спросил секретарь.— У меня есть причины хорошо помнить его.
— Наверное, вы один из тех людей, о которых говорил Хол-
кет,— тех самых, у кого были основания ненавидеть Уайза,— рез¬
ко сказал детектив.
— Может быть,— ответил секретарь.— Как бы то ни было, я
хорошо его знаю. Говорю вам, что видел, как он стоит под этой
проклятой луной, весь окоченелый и неподвижный, и смотрит
куда-то вдаль.
Он указал на расщелину в утесе, где уже можно было различить
нечто вроде лунного сияния или клочьев пены. Но это сияние по¬
степенно становилось более плотным. Они подкрались еще на сто
ярдов ближе. Фигура сохраняла неподвижность и казалась ста¬
туей, отлитой из серебра.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
529
Нейрис заметно побледнел и остановился в замешательстве.
Поттер был не менее испуган, чем сам Хорн, и даже Бирн, зака¬
ленный репортер, не выказывал намерения подойти ближе. Поэ¬
тому он не мог не удивиться тому, что единственным человеком,
не испугавшимся призрака, оказался священник, недавно при¬
знавшийся, что в подобном страхе нет ничего странного. Отец
Браун неспешно шел вперед, словно приближаясь к доске для
объявлений.
— Похоже, он вас не слишком беспокоит,— сказал Бирн.—
А я-то думал, вы единственный, кто верит в привидения.
— Если на то пошло, я считал вас единственным, кто в них не
верит,— отозвался Браун.— Но верить в призраков — это одно
дело, а поверить в одного-единственного призрака — совсем дру¬
гое.
Бирн почувствовал себя пристыженным и почти украдкой
взглянул на осыпающийся край утесов в холодном лунном свете,
где по-прежнему виднелась фантомная фигура.
— Я не верил до тех пор, пока не увидел его,— пробормотал он.
— А я верил до тех пор, пока не увидел,— сказал отец Браун.
Журналист недоуменно смотрел, как священник бредет по пу¬
стоши, поднимавшейся к расщепленному утесу, похожему на
крутой склон холма, расколотого надвое исполинским ударом. В
мертвенном лунном свете трава напоминала пряди седых волос,
зачесанных ветром на одну сторону и как будто указывавших на то
место, где подножие меловой скалы смутно белело на фоне се¬
ро-зеленого дерна и где стояла бледная фигура, или светлая тень,
которая все еще оставалась загадкой для них. Пока что эта блед¬
ная фигура господствовала над пустынным ландшафтом, совер¬
шенно безжизненным, если не считать черной приземистой фи¬
гурки священника, деловито приближавшегося к ней. В следую¬
щее мгновение Хорн, взятый под стражу служителями закона,
внезапно освободился из-под их опеки и с пронзительным кри¬
ком стремительно выбежал перед священником и упал на колени
перед призраком.
— Я же признался в убийстве! — услышали они его жалобный
вопль.— Зачем вы пришли сказать, что я убил вас?
— Я пришел сказать, что вы этого не делали,— ответил при¬
зрак и протянул ему руку.
Коленопреклоненный мужчина вскочил на ноги и снова заво¬
пил, но, судя по новому тону его голоса, они поняли, что эта рука
состояла из живой плоти.
530
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
По мнению опытного сыщика и не менее опытного журнали¬
ста, это было самое замечательное спасение от неминуемой гибе¬
ли в современной истории. Но в некотором смысле оно было
чрезвычайно простым. От утеса регулярно откалывались камен¬
ные блоки и осколки, иногда застревавшие в гигантской расще¬
лине и образовавшие нечто вроде карниза в темном отвесном
провале, где внизу плескались морские волны. Уайз, который был
весьма сильным и жилистым пожилым человеком, упал на этот
нижний уступ и провел там ужасные двадцать четыре часа, пыта¬
ясь выбраться наружу по каменным выступам, которые то и дело
рушились под его весом. Но в конце концов щебнистая осыпь ста¬
ла лестницей, открывшей путь к спасению. Вероятно, в этом за¬
ключалось объяснение оптической иллюзии Хорна, который ви¬
дел то появлявшуюся, то исчезавшую белую волну, которая в кон¬
це концов застыла на месте. Так или иначе, перед ними во плоти и
крови стоял Гидеон Уайз с седыми волосами, в запорошенной ме¬
ловой крошкой фермерской одежде и с грубоватыми сельскими
манерами, которые, впрочем, заметно смягчились с недавних
пор. Возможно, миллионеру пошли на пользу двадцать четыре
часа, проведенные на каменном карнизе в одном шаге от вечно¬
сти. Он не только отказался подтвердить злой умысел преступни¬
ка, но и дал показания, существенно изменившие сам характер
преступления. По его словам, Хорн вообще не сталкивал его с об¬
рыва; раскрошившийся камень обрушился у него под ногами, а
Хорн даже бросился вперед, словно пытаясь спасти его.
— Там, на этом ниспосланном Провидением клочке твердой
земли, я пообещал Господу простить моих врагов,— торжествен¬
но произнес он.— И Господь сочтет мой грех мерзостным, если я
не прощу такой незначительный инцидент, как этот.
Разумеется, Хорн остался под полицейским надзором, но де¬
тектив не мог не признать, что задержание, скорее всего, будет не¬
долгим, а наказание, если оно последует, будет пустячным. Не
каждый убийца может вызвать свою жертву для свидетельских по¬
казаний, оправдывающих его.
— Очень странное дело,— сказал Бирн, когда Нейрис и оста¬
льные ушли по тропинке вдоль утесов по направлению к городу.
— Странное,— согласился отец Браун.— Теперь это не наше
дело, но мне хотелось бы переговорить с вами.
Наступило молчание, а потом Бирн внезапно произнес:
— Полагаю, вы уже думали о Хорне, когда сказали, что один из
них знает больше, чем рассказал.
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
531
— Когда я это сказал, то думал о чрезвычайно молчаливом ми¬
стере Поттере,— секретаре, так сказать, теперь уже не покойного
незабвенного Гидеона Уайза,— ответил священник.
— Единственный раз, когда Поттер заговорил со мной, я при¬
нял его за лунатика,— сказал Бирн, гладя на собеседника.— Но я
никогда не считал его преступником. Он говорил про какой-то
морозильник, якобы имеющий отношение к этому делу.
— Да, думаю, он кое-что знал об этом,— задумчиво произнес
отец Браун.— Знал, но вряд ли имел прямое отношение... Пола¬
гаю, старый Уайз в самом деле достаточно силен, чтобы выбрать¬
ся из той расщелины.
— Что вы имеете в виду? — изумленно спросил журна¬
лист.— Конечно, он выбрался, ведь мы сами его видели.
Священник оставил его слова без внимания и внезапно спро¬
сил:
— Что вы думаете о Хорне?
— Ну его не назовешь настоящим преступником,— ответил
Бирн.— Он совсем не похож на любого из преступников, которых
я видел, а у меня есть некоторый опыт, хотя наверняка не такой
обширный, как у Нейриса. Мне кажется, никто из нас до конца не
верил, что он совершил преступление.
— А я не поверил ему, когда он выступил в ином качест¬
ве,— тихо сказал священник.— Наверное, вы больше знаете о
преступниках, но есть категория людей, о которой мне известно
больше, чем вам или даже Нейрису. Я был знаком с многими из
них и понимаю их маленькие хитрости.
— Другая категория людей,— недоуменно повторил
Бирнс.— О ком вы говорите?
— О кающихся грешниках,— ответил Браун.
— Ничего не понимаю,— признался Бирнс.— Вы хотите ска¬
зать, что не верите в его преступление?
— Я не верю в его признание,— сказал отец Браун.— Я выслу¬
шал множество подобных исповедей, и все они были неискрен¬
ними. Все это книжная романтика, не более того. Вспомните, как
он говорил, что отмечен печатью Каина. Это взято из книг. Чело¬
век, совершивший нечто ужасное и до сих пор запретное для него,
не испытывает подобных чувств. Допустим, вы честный клерк
или мальчик-посыльный из магазина, потрясенный тем, что
впервые совершил кражу. Придет ли вам в голову, что вы стали на
путь разбойника Вараввы? Предположим, вы убили ребенка в
приступе чудовищного гнева. Станете ли вы рыться в истории,
532
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
пока не найдете аналогию своему поступку в деяниях царя Иудеи,
идумеянина по имени Ирод? Поверьте, наши преступления
слишком уродливы и прозаичны, чтобы сразу же проводить исто¬
рические параллели, даже самые уместные. И почему Хорн так
упорно подчеркивал, что он не выдаст своих соратников? Своими
утверждениями он уже изобличал их. Никто не просил его нико¬
го выдавать или раскрывать чужие секреты. Нет, его слова были
неискренними, и я не дал бы ему отпущения грехов. Хорошее
дело, если людям начнут отпускать грехи, которых они не совер¬
шали!
Отец Браун отвернулся от журналиста и устремил взгляд на
море.
— Я все-таки не понимаю, к чему вы клоните,— настаивал
Бирн.— Что толку окружать Хорна подозрениями, когда он по¬
лучил прощение? Он выкрутился, и теперь ему ничего не угро¬
жает.
Отец Браун вдруг развернулся как раскрученный волчок и
схватил собеседника за рукав, объятый неожиданным и со¬
вершенно необъяснимым возбуждением.
— Вот оно! — торжествующе воскликнул он.— Морозилка!
Ему ничто не угрожает. Он вышел из игры. Вот где скрывается
ключ к разгадке!
— Ничего себе,— слабым голосом пробормотал Бирн.
— Я хочу сказать, что он виновен, потому что освободился от
подозрений,— настойчивым тоном сказал маленький священ¬
ник.— Вот и все объяснение.
Некоторое время они в молчании смотрели на море, потом
отец Браун жизнерадостно добавил:
— Поэтому мы возвращаемся к морозилке. В этом деле вы с са¬
мого начала допустили одну ошибку, которую в наше время допу¬
скают многие газетчики и общественные деятели. Вы полагали,
что в современном мире не существует ничего страшнее больше¬
визма. Эта история не имеет ни малейшего отношения к больше¬
визму, который послужил лишь предлогом.
— Не понимаю, как это может быть,— пожаловался
Бирн.— Мы имеем трех убитых миллионеров, которые занима¬
лись одинаковым бизнесом...
— Нет! — произнес священник резким, звенящим голо¬
сом.— Ничего подобного. Мы имеем не трех, а двух убитых мил¬
лионеров, а третий живее всех живых и готов дать пинка кому
угодно. Но главное, третий миллионер навсегда освободился от
ПРИЗРАК ГИДЕОНА УАЙЗА
533
угрозы, брошенной ему в лицо прямо в вашем присутствии. Эта
угроза, выдержанная в вежливом и даже шутливом тоне, прозву¬
чала в их разговоре, который вы описали. Гэллап и Штейн дали
понять старомодному и независимому дельцу, что, если он отка¬
жется присоединиться к ним, они вытеснят его из бизнеса, или,
как у них принято говорить, «приморозят» его. Разумеется, отсю¬
да и взялась морозилка.
После небольшой паузы он продолжал:
— Несомненно, в мире существует большевистское движение,
и ему нужно противостоять, хотя я не слишком верю в ваши мето¬
ды борьбы. Но никто не обращает внимания на другое движение,
тоже современное и набирающее обороты — движение к монопо¬
лизму, когда фирмы объединяются в тресты и концерны. Это
тоже своеобразная революция, со всеми вытекающими последст¬
виями. Людей будут убивать по обе стороны баррикад, точно так
же, как сторонников и противников большевизма. Здесь есть
свои ультиматумы, вторжения и приговоры, приведенные в ис¬
полнение. У магнатов, как у королей, есть свои придворные, свои
телохранители и головорезы; у них есть и шпионы в стане против¬
ника. Хорн был одним из шпионов старого Гидеона во вражеском
лагере, но его использовали против других противников — про¬
тив конкурентов, пытавшихся обанкротить Уайза за его своево¬
лие.
— Я все еще не понимаю, каким образом его могли использо¬
вать и что хорошего могло из этого выйти,— сказал Бирн.
— Разве вы не понимаете, что они обеспечили друг другу али¬
би? — воскликнул отец Браун.
Бирн с некоторым сомнением посмотрел на него, хотя на его
лице все отчетливее проступало понимание.
— Это я и имею в виду, когда говорю, что они виновны, потому
что очистились от подозрений,— продолжал священник.— Боль¬
шинство людей подумают, что они непричастны к двум другим
преступлениям, потому что принимали участие в третьем. На са¬
мом деле они причастны к двум другим преступлениям, потому
что не принимали участия в третьем, которого вообще не было.
Очень странное, даже невероятное алиби, но потому-то и неопро¬
вержимое. Большинство людей подумают, что человек, признав¬
шийся в убийстве, и другой человек, простивший своего убийцу,
поступили совершенно искренне. Никому и в голову не придет,
что на самом деле ничего не произошло и одному нечего прощать,
а другому нечего опасаться. Их выдумка должна всех убедить, что
534
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
в ночь убийства они были здесь, в этом доме. На самом деле они
были не здесь, потому что Хорн убил старого Гэллапа в лесу, а
Уайз задушил маленького еврея Штейна в его римской купальне.
Поэтому я и поинтересовался, достаточно ли силен Уайз, чтобы
выбраться наверх из расщелины.
— Постановка была хороша,— сокрушенно произнес
Бирн.— Она замечательно вписалась в местный ландшафт и вы¬
глядела очень убедительно.
— Слишком убедительно, чтобы быть убедительной.— Отец
Браун покачал головой.— Какое живописное описание пены,
взлетающей в лунном свете и превращающейся в призрак! Как это
литературно! Конечно, Хорн трус и подлец, но не стоит забывать,
что, подобно многим другим трусам и подлецам в человеческой
истории, он еще и поэт.
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Фламбо — один из самых знаменитых преступников Фран¬
ции, а впоследствии частный сыщик в Англии, давно уже бросил
обе эти профессии. Говорили, что преступное прошлое не позво¬
ляло ему быть строгим по отношению к преступнику. Так или
иначе, покинув стезю романтических побегов и сногсшибатель¬
ных приключений, он поселился, как ему и подобало, в Испании,
в собственном замке. Замок был весьма основателен, хотя и неве¬
лик, а на буром холме чернел квадрат виноградника и зеленели
полосы грядок. Несмотря на свои бурные похождения, Фламбо
обладал свойством, присущим многим латинянам и незнакомым,
например, американцам: он умел уйти от суеты. Так владелец
крупного отеля мечтает завести в старости маленькую ферму, а
лавочник из французского местечка останавливается в тот самый
миг, когда мог бы стать мерзавцем-миллионером и скупить все
лавки до единой, и проводит остаток дней дома за домино. Слу¬
чайно и почти внезапно Фламбо влюбился в испанку, женился на
ней, приобрел поместье и зажил семейной жизнью, не обнаружи¬
вая ни малейшего желания вновь пуститься в странствия. Но в
одно прекрасное утро семья его заметила, что он сильно возбуж¬
ден и встревожен. Он вышел погулять с мальчиками, но вскоре
обогнал их и бросился вниз с холма навстречу какому-то челове¬
ку, пересекавшему долину, хотя человек этот казался не больше
черной точки.
Точка постепенно увеличивалась, почти не меняя очерта¬
ний,— попросту говоря, она оставалась все такой же черной и
круглой. Черная сутана не была тут в диковинку, но сутана приез¬
жего выглядела как-то особенно буднично и в то же время привет¬
ливо по сравнению с одеждами местного духовенства, изобличая
в новоприбывшем жителя Британских островов. В руках он дер-
538
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
жал короткий пухлый зонтик с тяжелым круглым набалдашни¬
ком, при виде которого Фламбо чуть не расплакался от умиления,
ибо этот зонтик фигурировал во многих их совместных приклю¬
чениях былых времен. Священник был английским другом
Фламбо, отцом Брауном, который давно собирался приехать — и
все никак не мог. Они постоянно переписывались, но не видались
несколько лет.
Вскоре отец Браун очутился в центре семейства, которое было
так велико, что казалось целым племенем. Его познакомили с де¬
ревянными позолоченными волхвами, которых дарят детям на
Рождество; познакомили с собакой, кошкой и обитателями скот¬
ного двора; познакомили с соседом, который, как и сам Браун,
отличался от здешних жителей и манерами и одеждой.
На третий день пребывания гостя в маленьком замке туда
явился посетитель и принялся отвешивать испанскому семейству
поклоны, которым позавидовал бы испанский гранд. То был вы¬
сокий, седовласый, очень красивый джентльмен с ослепительно
сверкающими ногтями, манжетами и запонками. Однако в его
длинном лице не было и следа той томности, которую наши кари¬
катуристы связывают с белоснежными манжетами и маникюром.
Лицо у него было удивительно живое и подвижное, а глаза смот¬
рели зорко и прямо, что весьма редко сочетается с седыми волоса¬
ми. Это одно могло бы уже определить национальность посетите¬
ля, равно как и некоторая гнусавость, портившая его изысканную
речь, и слишком близкое знакомство с европейскими достопри¬
мечательностями. Да, это был сам Грэндисон Чейс из Бостона,
американский путешественник, отдыхающий от путешествий в
точно таком же замке на точно таком же холме. Здесь, в своем по¬
местье, он наслаждался жизнью и считал своего радушного соседа
одной из местных древностей. Ибо Фламбо, как мы уже говорили,
удалось глубоко пустить в землю корни, и казалось, что он провел
века среди своих виноградников и смоковниц. Он вновь называл¬
ся своим настоящим именем — Дюрок, ибо «Фламбо», то есть
«факел», было только псевдонимом, под которым такие, как он,
ведут войну с обществом.
Он обожал жену и детей, из дому уходил только на охоту и ка¬
зался американскому путешественнику воплощением той рес¬
пектабельной жизнерадостности, той разумной любви к достатку,
которую американцы признают и почитают в средиземноморских
народах. Камень, прикатившийся с Запада, был рад отдохнуть
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
539
возле южного камня, который успел обрасти таким пышным
мхом.
Мистеру Чейсу довелось слышать о Брауне, и он заговорил с
ним особым тоном, к которому прибегал при встрече со знамени¬
тостями. Инстинкт интервьюера — сдержанный, но неукроти¬
мый — проснулся в нем. Он вцепился в Брауна, как щипцы в
зуб,— надо признать, абсолютно без боли и со всей ловкостью,
свойственной американским дантистам.
Они сидели во дворике, под навесом,— в Испании часто вхо¬
дят в дом через наполовину крытые внутренние дворики. Смерка¬
лось. После заката в горах сразу становится холодно, и потому
здесь стояла небольшая печка, мигая красным глазом, словно
гном, и рисуя на плоских плитах рдеющие узоры. Но ни один от¬
свет огня не достигал даже нижних кирпичей высокой голой сте¬
ны, уходившей над ними в темно-синее небо. В полумраке смутно
вырисовывались широкие плечи и большие, как сабли, усы
Фламбо, который то и дело поднимался, цедил из бочки темное
вино и разливал его в бокалы. Священник, склонившийся над
печкой, казался совсем маленьким в его тени. Американец ловко
нагнулся вперед, опершись локтем о колено; его тонкое, острое
лицо было освещено, глаза по-прежнему сверкали умом и любо¬
пытством.
— Смею заверить вас, сэр,— говорил он,— что ваше участие в
расследовании убийства человека о двух бородах — одно из вели¬
чайших достижений научного сыска.
Отец Браун пробормотал что-то невнятное, а может быть, за¬
стонал.
— Мы знакомы,— продолжал американец,— с достижениями
Дюпена, Лекока, Шерлока Холмса, Ника Картера и прочих вы¬
мышленных сыщиков. Но мы видим, что ваш метод очень отли¬
чается от методов других детективов — как вымышленных, так и
настоящих. Кое-кто даже высказывал предположение, что у вас
просто нет метода.
Отец Браун помолчал, потом слегка шевельнулся или просто
подвинулся к печке — и сказал:
— Простите... Да... Нет метода... Боюсь, что у них нет разума...
— Я имел в виду строго научный метод,— продолжал его собе¬
седник.— Эдгар По в превосходных диалогах пояснил метод Дю¬
пена, всю прелесть его железной логики. Доктору Уотсону прихо¬
дилось выслушивать от Холмса весьма точные разъяснения с упо¬
540
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
минанием мельчайших деталей. Но вы, отец Браун, кажется, ни¬
кому не открыли вашей тайны. Мне говорили, что вы отказались
читать в Америке лекции на эту тему.
— Да,— ответил священник, хмуро глядя на печку,— отказал¬
ся.
~ Ваш отказ вызвал массу толков! — подхватил
Чейс.— Кое-кто у нас говорил, что ваш метод нельзя объяснить,
потому что он больше, чем метод. Говорили, что вашу тайну нель¬
зя раскрыть, так как она — оккультная.
— Какая она? — переспросил отец Браун довольно хмуро.
— Ну непонятна для непосвященных,— пояснил Чейс.— Надо
вам сказать, у нас в Штатах как следует поломали голову над убий¬
ством Галлупа и Штейна, и над убийством старика Мертона, и над
двойным преступлением Дэлмона. А вы всегда попадали в самую
гущу и раскрывали тайну, но никому не говорили, откуда вам все
известно. Естественно, многие решили, что вы, так сказать, все
знаете не глядя. Карлотта Браунсон иллюстрировала эпизодами
из вашей деятельности свою лекцию о формах мышления. А «Об¬
щество сестер-духовидиц» в Индианополисе...
Отец Браун все еще глядел на печку, наконец он сказал громко,
но так, словно его никто не слышал:
— Ох! К чему это?!
— Этому горю не поможешь! — добродушно улыбнулся мис¬
тер Чейс.— У наших духовидиц хватка железная. По-моему, хоти¬
те покончить с болтовней — откройте вашу тайну.
Отец Браун шумно вздохнул. Он уронил голову на руки, слов¬
но ему стало трудно думать. Потом поднял голову и глухо сказал:
— Хорошо! Я открою тайну.
Он обвел потемневшими глазами темнеющий дворик — от
багровых глаз печки до древней стены, на которой все ярче блис¬
тали ослепительные южные звезды.
— Тайна... — начал он и замолчал, точно не мог продолжать.
Потом собрался с силами и сказал: — Понимаете, всех этих людей
убил я сам.
— Что? — сдавленным голосом спросил Чейс.
— Я сам убил всех этих людей,— кротко повторил отец Бра¬
ун.— Вот я и знал, как все было.
Грэндисон Чейс выпрямился во весь свой огромный рост,
словно подброшенный медленным взрывом. Не сводя глаз с собе¬
седника, он еще раз спросил недоверчиво:
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
541
-Что?
— Я тщательно подготовил каждое преступление,— продол¬
жал отец Браун,— Я упорно думал над тем, как можно совершить
его,— в каком состоянии должен быть человек, чтобы его совер¬
шить. И когда я знал, что чувствую точно так же, как чувствовал
убийца, мне становилось ясно, кто он.
Чейс прерывисто вздохнул.
— Ну и напугали вы меня! — сказал он.— Я на минуту поверил,
что вы действительно их поубивали. Я так и увидел жирные заго¬
ловки во всех наших газетах: «Сыщик в сутане — убийца. Сотни
жертв отца Брауна». Что ж, это хороший образ... Вы хотите ска¬
зать, что каждый раз пытались восстановить психологию...
Отец Браун сильно ударил по печке своей короткой трубкой,
которую только что собирался набить. Лицо его искривилось, а
это бывало с ним очень редко.
— Нет, нет, нет! — сказал он чуть ли не гневно.— Никакой это
не образ. Вот что получается, когда заговоришь о серьезных ве¬
щах. Просто хоть не говори! Стоит завести речь о какой-нибудь
нравственной истине, и вам сейчас же скажут, что вы выражаетесь
образно. Один человек — настоящий, двуногий — сказал мне
как-то: «Я верю в Святого Духа лишь в духовном смысле». Я его,
конечно, спросил: «А как же еще в него верить?» — а он решил,
что я сказал ему, будто надо верить только в эволюцию, или в эти¬
ческое единомыслие, или еще в какую-то чушь. Еще раз повто¬
ряю — я видел, как я сам, как мое «я» совершало все эти убийства.
Разумеется, я не убивал моих жертв физически, но ведь дело не в
том — их мог убить и кирпич. Я думал и думал, как человек дохо¬
дит до такого состояния, пока не начинал чувствовать, что сам до¬
шел до него, не хватает последнего толчка. Это мне посоветовал
один друг — хорошее духовное упражнение. Кажется, он его на¬
шел у Льва Тринадцатого, которого я всегда почитал.
— Боюсь,— недоверчиво сказал американец, глядя на священ¬
ника, как на дикого зверя,— что вам придется еще многое объяс¬
нить мне, прежде чем я пойму, о чем вы говорите. Наука сыска...
Отец Браун нетерпеливо щелкнул пальцами.
— Вот оно! — воскликнул он.— Вот где наши пути расходятся.
Наука — великая вещь, если это наука. Настоящая наука — одна
из величайших вещей в мире. Но какой смысл придают этому сло¬
ву в девяти случаях из десяти, когда говорят, что сыск — наука,
криминология — наука? Они хотят сказать, что человека можно
542
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
изучать снаружи, как огромное насекомое. По их мнению, это
беспристрастно, а это просто бесчеловечно. Они глядят на чело¬
века издали, как на ископаемое; они разглядывают «преступный
череп», как рог у носорога.
Когда такой ученый говорит о «типе», он имеет в виду не себя,
а своего соседа — обычно бедного. Конечно, иногда полезно
взглянуть со стороны, но это не наука, для этого как раз нужно за¬
быть то немногое, что мы знаем. В друге нужно увидеть незнаком¬
ца и подивиться хорошо знакомым вещам. Можно сказать, что у
людей —- короткий выступ посреди лица или что мы впадаем в
беспамятство раз в сутки. Но то, что вы назвали моей тай¬
ной,— совсем, совсем другое. Я не изучаю человека снаружи. Я
пытаюсь проникнуть внутрь. Это гораздо больше, правда?
Я — внутри человека. Я поселяюсь в нем, у меня его руки, его
ноги, но я жду до тех пор, покуда я не начну думать его думы, тер¬
заться его страстями, пылать его ненавистью, покуда не взгляну
на мир его налитыми кровью глазами и не найду, как он, самого
короткого и прямого пути к луже крови. Я жду, пока не стану
убийцей.
— О! — произнес мистер Чейс, мрачно глядя на него.— И это
вы называете духовным упражнением?
— Да,— ответил Браун.— Именно это.— Он помолчал, потом
заговорил снова: — Это такое упражнение, что лучше бы мне о
нем не рассказывать. Но, понимаете, не могу же я вас так отпус¬
тить. Вы еще скажете там, у себя, что я умею колдовать или зани¬
маюсь телепатией. Я плохо объяснил, но все это сущая правда.
Человек никогда не будет хорошим, пока не поймет, какой он
плохой или каким плохим он мог бы стать; пока он не поймет, как
мало права у него ухмыляться и толковать о «преступниках»,
словно это обезьяны где-нибудь в дальнем лесу; пока он не пере¬
станет так гнусно обманывать себя, так глупо болтать о «низшем
типе» и «порочном черепе»; пока он не выжмет из своей души по¬
следней капли фарисейского елея; пока надеется загнать преступ¬
ника и накрыть его сачком, как насекомое.
Фламбо подошел ближе, наполнил большой бокал испанским
вином и поставил его перед своим другом; точно такой же бокал
стоял перед американцем. Потом Фламбо заговорил — впервые
за весь вечер:
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
543
— Отец Браун, кажется, привез с собой много новых тайн. Мы
вчера как раз говорили о них. За то время, что мы с ним не встре¬
чались, ему пришлось столкнуться с занятными людьми.
— Да, я слышал об этих историях! — сказал Чейс, задумчиво
поднимая бокал.— Но у меня нет к ним ключа. Может быть, вы
мне кое-что разъясните? Может быть, вы расскажете, как вы про¬
никали в душу преступника?
Отец Браун тоже поднял бокал, и в мерцании огня вино стало
прозрачным, как кроваво-алый витраж с изображением мучени¬
ка. Алое пламя приковало его взор: он не мог отвести от него глаз,
словно в чаше плескалась, как море, кровь всех людей на свете, а
его душа, как пловец, смиренно углублялась во тьму чудовищных
помыслов, глубже самых страшных чудищ, на самое илистое дно.
В этой чаше, как в алом зеркале, он увидел много событий.
Преступления последних лет промелькнули перед ним пурпур¬
ными тенями, то, о чем его просили рассказать, заплясало перед
ним, он снова видел все, о чем рассказано в этой книге.
Вот алое вино обернулось алым закатом над красно-бурыми
песками, над бурыми фигурками людей, один человек лежал, дру¬
гой спешил к нему. Вот закат раскололся, и алые фонарики по¬
висли на деревьях сада, алые блики заплясали в пруду. Вот свет
фонариков слился в огромный прозрачный рубин, освещающий
все вокруг, словно алое солнце, кроме тени высокого человека в
высокой древней митре. Вот блеск угас, и только пламя рыжей бо¬
роды плескалось на ветру, над серой бесприютностью болот. Все
это можно было увидеть и понять иначе, но сейчас, отвечая на вы¬
зов, он вспомнил это так — и образы стали складываться в доводы
и сюжеты.
— Да,— сказал он, медленно поднося бокал к губам,— я как
сейчас помню...
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
Джеймс Бэгшоу и Уилфред Андерхилл были старыми друзьями
и очень любили совершать ночные прогулки, во время которых
мирно беседовали, бродя по лабиринту тихих, словно вымерших
улиц большого городского предместья, где оба они жили. Первый
из них — рослый, темноволосый, добродушный мужчина с уз¬
кой полоской усов на верхней губе — служил профессиональным
544
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
сыщиком в полиции, второй, невысокий блондин с проницатель¬
ным, резко очерченным лицом, был любитель, который горячо
увлекался розыском преступников. Читатели этого рассказа, на¬
писанного с подлинно научной точностью, будут поражены, уз¬
нав, что говорил профессиональный полисмен, любитель же слу¬
шал его с глубокой почтительностью.
— Наша работа, пожалуй, единственная на свете,— говорил
Бэгшоу,— в том смысле, что действия профессионала люди заве¬
домо считают ошибочными. Воля ваша, но никто не станет пи¬
сать рассказ о парикмахере, который не умеет стричь, и клиент
вынужден прийти к нему на помощь, или об извозчике, который
не в состоянии править лошадью до тех пор, пока седок не разъяс¬
нит ему извозчичью премудрость в свете новейшей философии.
При всем том я отнюдь не намерен отрицать, что мы часто склон¬
ны избирать наиболее проторенный путь или, иными словами,
безуспешно действуем в соответствии с общепринятыми прави¬
лами. Но ошибка писателей заключается в том, что они упорно не
дают нам возможности успешно действовать в согласии с обще¬
принятыми правилами.
— Без сомнения,— заметил Андерхилл,— Шерлок Холмс,
будь он сейчас здесь, сказал бы, что действует в согласии с прави¬
лами и по законам логики.
— Возможно, он был бы недалек от истины,— подтвердил по¬
лисмен,— но я имел в виду правила, которым следует многочис¬
ленная группа людей. Нечто вроде работы в армейском штабе.
Мы собираем и накапливаем информацию.
— А вам не кажется, что и в детективных романах это не иск¬
лючено? — осведомился его друг.
— Что ж, давайте возьмем в виде примера любое из вымыш¬
ленных дел, раскрытых Шерлоком Холмсом и Лестрейдом, про¬
фессиональным сыщиком.
Предположим, Шерлок Холмс может догадаться, что совер¬
шенно незнакомый ему человек, который переходит ули¬
цу,— иностранец, просто-напросто потому, что тот, опасаясь по¬
пасть под автомобиль, смотрит направо, а не налево, хотя в Анг¬
лии движение левостороннее. Право, я охотно допускаю, что
Холмс вполне способен сделать подобную догадку. И я глубоко
убежден, что Лестрейду подобная догадка никогда и в голову не
придет. Но при этом не следует упускать из виду тот факт, что по¬
лисмен хоть и не может порой догадаться, зато вполне может заве¬
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
545
домо знать наверняка. Лестрейд мог точно знать, что этот прохо¬
жий — иностранец, хотя бы уже потому, что полиция, в которой
он служит, обязана следить за иностранцами. Мне могут возра¬
зить, что полиция следит за всеми без различия. Поскольку я по¬
лисмен, меня радует, что полиция знает так много — ведь всякий
стремится работать на совесть. Но я к тому же гражданин своей
страны и порой задаюсь вопросом: а не слишком ли много знает
полиция?
— Да неужели вы можете всерьез утверждать,— воскликнул
Андерхилл с недоверием,— что знаете все о любом встречном, ко¬
торый попадается вам на любой улице? Допустим, вон из того
дома сейчас выйдет человек,— разве вы и про него все знаете?
— Безусловно, если он хозяин дома,— отвечал Бэгшоу.— Этот
дом арендует литератор, румын по национальности, английский
подданный, обычно он живет в Париже, но сейчас временно пе¬
реселился сюда, чтобы поработать над какой-то пьесой в стихах.
Его имя и фамилия — Озрик Орм, он принадлежит к новой поэ¬
тической школе, и стихи его неудобочитаемы,— разумеется, на¬
сколько я лично могу об этом судить.
— Но я имел в виду всех людей, которых встречаешь на ули¬
це,— возразил его собеседник.— Я думал о том, до чего все кажет¬
ся странным, новым, безликим: эти высокие, глухие стены, эти
дома, которые утопают в садах, их обитатели. Право же, вы не мо¬
жете знать их всех.
— Я знаю некоторых,— отозвался Бэгшоу.— Вот за этой огра¬
дой, вдоль которой мы сейчас идем, находится сад, принадлежа¬
щий сэру Хэмфри Гвинну, хотя обыкновенно его называют про¬
сто судья Гвинн: он — тот самый старый судья, который поднял
такой шум по поводу шпионажа во время мировой войны. Сосед¬
ним домом владеет богатый торговец сигарами. Родом он из Ла¬
тинской Америки, смуглый такой, сразу видна испанская кровь,
но фамилия у него чисто английская — Буллер. А вон тот дом,
следующий по порядку... постойте, вы слышали шум?
— Я слышал какие-то звуки,— ответил Андерхилл,— но, пра¬
во, понятия не имею, что это было.
— Я знаю, что это было,— сказал сыщик.— Это были два вы¬
стрела из крупнокалиберного револьвера, а потом — крик о помо¬
щи. И донеслись эти звуки из сада за домом, который принадле¬
жит судье Гвинну, из этого рая, где всегда царят мир и закон¬
ность.— Он зорко оглядел улицу и добавил: — А в ограде од-
18 Честертон Г. К.
546
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ни-единственные ворота, и, чтобы до них добраться, надо сделать
крюк в добрых полмили. Право же, будь эта ограда чуть пониже
или я чуть полегче, тогда дело другое, но все равно я попытаюсь.
— Вон место, где ограда и впрямь пониже,— сказал Андер¬
хилл,— и рядом дерево, оно там как нельзя более кстати.
Они пустились бежать вдоль ограды и действительно увидели
место, где ограда круто понижалась, словно уходя в землю до по¬
ловины, а дерево в саду, усеянное ярчайшими цветами, простира¬
ло наружу ветви, золотистые при свете одинокого уличного фона¬
ря. Бэгшоу ухватился за кривой сук и перебросил ногу через невы¬
сокую ограду, мгновение спустя друзья уже стояли в саду, до ко¬
лен утопая в ковре из цепких, стелющихся трав.
В этот ночной час сад судьи Гвинна выглядел весьма своеоб¬
разно. Он был обширен и тянулся по незастроенной окраине го¬
рода, прилегая к высокому темному дому, который стоял послед¬
ним, в конце улицы. Дом этот можно назвать темным в самом
прямом смысле слова, потому что ставни были закрыты наглухо и
ни один луч света не проникал наружу сквозь их щели, по крайней
мере, со стороны палисадника. Зато в самом саду, который приле¬
гал к дому и, казалось, тем более должен бы быть окутан тьмой,
кое-где мерцали, догорая, искры, как будто после фейерверка,
словно гигантская огненная ракета упала и рассыпалась меж де¬
ревьев. Продвигаясь вперед, друзья обнаружили, что это свети¬
лись гирлянды цветных лампочек, которыми были унизаны дере¬
вья, подобно драгоценным плодам Аладдина, но в особенности
свет изливался из круглого озерца или пруда, в воде которого бле¬
стели и переливались бледные, разноцветные огоньки, будто и
там тоже горели лампочки.
— Может быть, у него торжественный прием? — спросил Ан¬
дерхилл.— Похоже, что сад иллюминирован.
— Нет,— возразил Бэгшоу.— Просто у него такая прихоть, и,
думается мне, он предпочитает наслаждаться этим зрелищем в
одиночестве. Обожает забавляться своей собственной маленькой
электрической сетью, а щит с переключателями находится вон в
той отдельной пристройке или флигеле, где он работает и хранит
свои бумаги. Буллер, близкий его приятель, утверждает, что, ког¬
да горят цветные лампочки, обычно это верный признак того, что
его лучше не беспокоить.
— Нечто вроде красного сигнала, предупреждающего об опас¬
ности,— заметил Андерхилл.
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
547
— Боже правый! Боюсь, что это и есть именно такой сигнал!
Тут сыщик пустился бежать к пруду.
А еще через мгновение Андерхилл сам увидел то, что видел его
Друг.
Мерцающее световое кольцо, похожее на нимб, иногда окру¬
жающий луну, а здесь окаймлявшее круглый пруд, прерывали две
черные черты, или полосы,— как оказалось, то были две длинные
черные ноги человека, который лежал ничком у пруда, уронив го¬
лову в воду.
— Скорей! — отрывисто вскрикнул сыщик — Кажется мне...
Голос его смолк в отдалении, потому что он уже мчался во весь
дух через широкую лужайку, едва различимую при слабом элект¬
рическом освещении, и дальше напрямик через весь сад к пруду, у
которого лежал неизвестный человек. Андерхилл рысцой после¬
довал по его стопам, но вдруг испугался, потому что произошла
неожиданность. Бэгшоу, который по прямой линии, как стрела,
летел к незнакомцу, распростертому подле светящегося пруда,
круто свернул в сторону и, еще прибавив прыти, помчался к дому.
Андерхилл никак не мог сообразить, почему его друг так резко и
внезапно переменил направление.
Но еще через секунду, когда сыщик нырнул в тень дома, отту¬
да, из мрака, послышалась возня, сопровождаемая ругательства¬
ми, а потом Бэгшоу вновь вынырнул оттуда, волоча за собой упи¬
рающегося человечка, щуплого и рыжеволосого. Пойманный, ви¬
димо, хотел скрыться за домом, но острый слух сыщика уловил
шорох его шагов, едва слышный, словно трепыхание птички в ку¬
стах.
— Андерхилл, сделайте милость,— сказал сыщик,— бегите к
пруду и посмотрите, что и как. Ну а вы кто такой будете? — спро¬
сил он, резко останавливаясь — Имя, фамилия?
— Майкл Флуд,— отвечал незнакомец вызывающим тоном.
Был он маленький, тщедушный, с непомерно длинным крючко¬
ватым носом на узком и сухом, словно пергаментном личике,
бледность которого была особенно заметна, оттененная огнен¬
но-рыжей шевелюрой.— Я тут, смею заверить, ни при чем. Когда
я пришел, он уже лежал мертвый, и мне стало страшно. Я из газе¬
ты, хотел взять у него интервью.
— Когда вы, газетчики, берете интервью у знаменито¬
стей,— заметил Бэгшоу,— разве принято у вас перелезать для это¬
го через садовую ограду?
548
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
И он сурово указал на двойную цепочку следов, тянувшихся по
аллее к цветочной клумбе.
Человечек, назвавшийся Флудом, тоже напустил на себя суро¬
вое выражение.
— Газетному репортеру порой приходится перелезать через
ограды, чтобы взять интервью,— сказал он.— Я долго стучал в па¬
радную дверь, но так и не достучался. Дело в том, что лакей отлу¬
чился куда-то.
— А почему вы знаете, что он отлучился! — спросил сыщик,
глядя на него с подозрением.
— Да потому,— отвечал Флуд с явно напускным хладнокрови¬
ем,— что не я один лазаю через садовые ограды. Весьма вероятно,
что и вы сделали то же самое. Во всяком случае, и лакей это сде¬
лал, я только минуту назад видел, как он спрыгнул с ограды возле
самой калитки, по ту сторону сада.
— Но отчего же он не воспользовался калиткой? — продолжал
допрос Бэгшоу.
— А я почем знаю? — огрызнулся Флуд.— Вероятно, оттого,
что она заперта. Спрашивайте у него, а не у меня, вон он как раз
возвращается.
И в самом деле, близ дома показалась еще чья-то смутная тень,
едва различимая в полутьме, пронизанной слабым электриче¬
ским светом, а потом стал виден широкоплечий человек в крас¬
ной жилетке, надетой поверх заношенной до невероятия ливреи.
Он торопливо, но спокойно и уверенно приближался к боковой
дверке дома, когда окрик Бэгшоу заставил его остановиться. Он
неохотно подошел, и можно было теперь разглядеть желтоватое
лицо с азиатскими чертами, которым вполне соответствовали
прилизанные иссиня-черные волосы.
Бэгшоу резко повернулся к человеку, назвавшему себя Флу¬
дом:
— Может ли кто-нибудь в этой округе удостоверить вашу лич¬
ность?
— Таких и по всей стране немного отыщется,— недовольно
буркнул Флуд.— Я только недавно переехал сюда из Ирландии.
Единственный, кого я знаю в здешних краях, это священник цер¬
кви Святого Доминика отец Браун.
— Вы оба извольте оставаться здесь,— сказал Бэгшоу. И доба¬
вил, обращаясь к лакею: — А вас я прошу пойти в дом, позвонить
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
549
по телефону в церковь Святого Доминика и попросить отца Брау¬
на приехать сюда как можно скорее. Да смотрите, без фокусов.
Пока энергичный сыщик принимал меры на случай возмож¬
ного бегства задержанных, его друг, как ему и было сказано, по¬
спешил на место, где разыгралась трагедия. Место это выглядело
довольно странно: поистине не будь трагедия столь ужасна, она
представлялась бы в высшей степени фантастической. Мертвый
человек (при самом беглом осмотре сразу же стало ясно, что он
действительно мертв) лежал, уронив голову в пруд, и мерцающее
искусственное освещение окружало его голову каким-то подоби¬
ем святотатственного нимба. Лицо у него было изможденное и
неприятное, голова почти облысела, только по бокам еще курча¬
вились редкие пряди — седоватые, со стальным отливом, они за¬
вивались колечками, и хотя висок размозжила пуля, Андерхилл
сразу узнал черты, которые видел на многочисленных портретах
сэра Хэмфри Гвинна. На покойном был фрак, а его длинные, тон¬
кие, как у паука, ноги чернели, раскинутые в разные стороны на
крутом берегу, с которого он упал. Словно по роковой, поистине
дьявольской прихоти кровь медленно сочилась в светящуюся
воду, и струйка змеилась, прозрачно-алая, как предзакатное об¬
лако.
Андерхилл сам не мог бы сказать, сколько времени он просто¬
ял, глядя на зловещий труп, а потом поднял голову и увидел, что
над ним, у края обрывистого берега, появились четверо незна¬
комцев. Он ожидал прихода Бэгшоу и пойманного ирландца и
легко догадался, кто человек в красной жилетке. Но в четвертом
из них была какая-то странная и смешная торжественность, не¬
постижимым образом совмещавшая несовместимое. Он был при¬
земист, круглолиц и носил шляпу, напоминавшую черный нимб.
Андерхилл догадался, что перед ним священник; но при этом ему
почему-то вспомнилась старая, почерневшая от времени гравю¬
ра, на которой была изображена «Пляска смерти».
Потом он услыхал, как Бэгшоу сказал священнику:
— Я очень рад, что вы можете удостоверить личность этого че¬
ловека, но все же прошу иметь в виду, что он тем не менее остается
под некоторым подозрением. Конечно, вполне может статься,
что он невиновен, но как бы то ни было, а в сад он проник нео¬
бычным способом.
— Я и сам считаю его невиновным,— сказал священник бес¬
страстным голосом.— Но, разумеется, я могу и ошибаться.
550
ТАЙ НА ОТЦА БРАУНА
— А почему, собственно, вы считаете его невиновным?
— Именно потому, что он проник в сад столь необычным спо¬
собом,— отвечал церковнослужитель.— Понимаете ли, сам я
проник сюда способом вполне обычным. Но очень похоже, что я
чуть ли не единственный попал сюда так, как это принято. В наши
дни самые достойные люди перелезают в сад через ограду.
— А что вы называете обычным способом? — осведомился сы¬
щик.
— Ну как вам сказать,— отвечал отец Браун с самой истовой
откровенностью.— Я вошел через парадную дверь. Обычно я вхо¬
жу в дома именно таким путем.
— Прошу прощения,— заметил Бэгшоу,— но не так уж важно,
каким путем вошли сюда вы, если только у вас нет желания созна¬
ться в убийстве.
— А по-моему, это очень важно,— мягко возразил священ¬
ник.— Дело в том, что, когда я входил в парадную дверь, мне бро¬
силось в глаза нечто такое, чего остальные, по всей вероятности,
не могли видеть.
— Что же это было?
— Совершеннейший разгром,— все так же мягко объяснил
отец Браун.— Большое зеркало в конце коридора разбито, пальма
опрокинута, пол усеян черепками глиняного горшка. И я сразу
понял, что случилось неладное.
— Вы правы,— согласился Бэгшоу, помолчав немного.— Если
вы все это видели, тут налицо прямая связь с преступлением.
— А если тут налицо связь с преступлением,— продолжал свя¬
щенник вкрадчиво,— то вполне можно предположить, что некий
человек никак с этим преступлением не связан. И человек
этот — мистер Майкл Флуд, который проник в сад через стену, а
потом пытался выбраться отсюда столь же необычным способом.
Именно необычность поведения убеждает меня в его невиновно¬
сти.
— Войдемте в дом,— сказал Бэгшоу отрывисто.
Когда они переступили порог боковой двери, пропустив лакея
вперед, Бэгшоу отстал на несколько шагов и тихо заговорил со
своим другом.
— Этот лакей ведет себя как-то странно,— сказал он.— Утвер¬
ждает, что его фамилия Грин, но я сомневаюсь в его правдивости:
несомненно лишь одно — он действительно служил у Гвинна, и,
по всей видимости, другой постоянной прислуги здесь не было.
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
551
Но, к величайшему моему удивлению, он клянется, что его хозя¬
ин вообще не был в саду, ни живой, ни мертвый. Говорит, будто
старый судья уехал на званый обед в Юридическую коллегию и
должен был вернуться лишь через несколько часов, потому-то,
мол, сам он и позволил себе ненадолго отлучиться из дома.
— А объяснил ли он,— спросил Андерхилл,— что побудило
его отлучиться столь странным образом?
— Нет, во всяком случае, сколько-нибудь вразумительного
объяснения из него так и не удалось вытянуть,— отвечал сы¬
щик.— Право же, я его не понимаю. Он чего-то смертельно боит¬
ся.
За боковой дверью начиналась длинная, тянувшаяся через все
здание, прихожая, куда вела со стороны фасада парадная дверь,
над которой было старомодное, полукруглое оконце, одним сво¬
им видом нагонявшее тоску.
Сероватые проблески рассвета уже мерцали среди темноты,
словно блики какого-то унылого, тусклого восхода, а прихожую
слабо освещала одна-единственная лампа под абажуром, тоже ве¬
сьма старомодным, которая стояла на полке в дальнем углу. При
неверном ее свете Бэгшоу увидел тот полнейший разгром, о кото¬
ром говорил Браун. Высокая пальма с длинными веерообразными
листьями была опрокинута, от горшка из темно-красной глины
остались одни черепки. Черепки эти усеивали ковер вперемешку
со слабо поблескивающими осколками разбитого зеркала, а пус¬
тая рама так и осталась висеть тут же, на стене. Перпендикулярно
этой стене, от боковой дверки, в которую они вошли, тянулся в
глубь дома широкий коридор. В дальнем его конце виднелся теле¬
фон, по которому лакей и вызвал сюда священника; еще дальше
через приотворенную дверь виднелись тесно сомкнутые ряды
толстенных книг в кожаных переплетах, и ясно было, что дверь
эта ведет в кабинет судьи.
Бэгшоу стоял, глядя себе под ноги, на глиняные черепки, сме¬
шанные с осколками зеркального стекла.
— Вы совершенно правы,— сказал он священнику.— Здесь
была настоящая схватка. По всей видимости — схватка между
Гвинном и его убийцей.
— Мне в самом деле кажется,— скромно заметил священ¬
ник,— что здесь имело место некое происшествие.
— Да, происшествие действительно имело место, и ясно, какое
именно,— подтвердил сыщик.— Убийца вошел через парадную
552
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
дверь и застал Гвинна в доме. Вероятно, сам Гвинн его и впустил,
завязалась смертельная борьба, и, по-видимому, был сделан слу¬
чайный выстрел, который вдребезги разнес зеркало, хотя его мог¬
ли разбить и ударом ноги или как-нибудь еще. Гвинну удалось вы¬
рваться, и он ринулся в сад, где преследователь настиг его у пруда
и пристрелил. Я полагаю, что картина преступления уже восста¬
новлена, но, разумеется, мне необходимо тщательно осмотреть
все остальные комнаты.
В остальных комнатах не удалось, однако, обнаружить ничего
интересного, хотя Бэгшоу многозначительно указал на заряжен¬
ный автоматический пистолет, который он отыскал в библиотеке,
обшаривая ящики письменного стола.
— Похоже, что судья ожидал покушения,— сказал сы¬
щик,— но странно, что он не взял с собой оружия, когда вышел к
дверям.
Наконец они вернулись в прихожую и направились к парадной
двери, причем отец Браун рассеянно скользил взглядом вокруг
себя. Два коридора, оклеенных одинаковыми выцветшими обоя¬
ми с невзрачным серым рисунком, словно подчеркивали пыш¬
ность пыльных и грязных безделушек викторианских времен, а
также позеленевшей от времени старинной бронзовой лампы и
тусклой позолоченной рамы, в которую было вставлено разбитое
зеркало.
— Есть примета, что разбитое зеркало предвещает несча¬
стье,— сказал он.
— Но тут весь дом — словно предвестие беды. Удивительно,
что даже сама мебель...
— Как странно,— перебил его Бэгшоу.— Я думал, парадная
дверь заперта, а она только на щеколде.
Ему никто не ответил — все вышли за дверь и очутились во
втором саду, перед домом. Сад этот был поменьше и попроще,
здесь пестрели цветы, а в одном конце рос забавно подстрижен¬
ный кустарник с круглой аркой, похожей на зеленую пещеру, куда
вели полуобрушенные ступеньки.
Отец Браун подошел к арке и заглянул внутрь. Потом он вдруг
исчез из виду, а через несколько мгновений остальные услышали
у себя над головами его голос, спокойный и ровный, словно он
беседовал с кем-то на верхушке дерева.
Сыщик направился следом и обнаружил, что скрытая лестни¬
ца поднималась к некоему подобию обветшавшего мостика, по¬
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
553
висшего над темным и пустынным уголком сада. Мостик огибал
дом, и оттуда открывался вид на цветные огоньки, мерцавшие на¬
верху и внизу. Возможно, мостик этот был плодом какой-то
странной фантазии архитектора, которому вздумалось построить
над лужайкой нечто вроде аркады с галереей поверху. Бэгшоу по¬
думал, что в этом тупике прелюбопытно застать человека в столь
ранний час, перед рассветом, но не стал тратить время на даль¬
нейшие раздумья. Он рассматривал человека, которого они со
священником здесь застигли.
Человек этот стоял к ним спиной, низкорослый, в сером кос¬
тюме, и единственное, что выделялось в его внешности, была гус¬
тая шевелюра, ярко-желтая, как головка огромного расцветаю¬
щего лютика. Она действительно выделялась, словно гигантский
нимб, и, когда он медленно и угрюмо повернулся к ним лицом,
это сходство произвело какое-то ошеломляющее и неожиданное
впечатление. Такой нимб мог бы окружать удлиненное, кроткое,
как у ангела, лицо, но у этого человека лицо было злобное и мор¬
щинистое, с мощными челюстями и коротким носом, какие бы¬
вают у боксеров после перелома.
— Насколько я понимаю, это мистер Орм, знаменитый
поэт,-— произнес отец Браун невозмутимо, словно представлял их
друг другу в светской гостиной.
— Кто бы он ни был,— сказал Бэгшоу,— я вынужден обеспо¬
коить его и пригласить вниз, где ему придется ответить на неско¬
лько вопросов.
Там, в углу старого сада, ранним утром, когда серые сумерки
обволакивали густые кусты, скрывавшие вход на полуобрушен¬
ную галерею, и позже, при самых различных обстоятельствах и на
различных стадиях официального следствия, которое приобрета¬
ло все более серьезный оборот, обвиняемый отрицал решительно
все, утверждая, что лишь намеревался зайти к сэру Хэмфри Гвин¬
ну, но это ему не удалось, потому что, сколько он ни звонил у две¬
ри, никто не открыл на его звонки. Когда ему указали, что дверь,
собственно, не была заперта, он насмешливо хмыкнул. Когда ему
намекнули, что час для такого посещения был выбран необычай¬
но поздний, он презрительно фыркнул. То немногое, что удалось
из него вытянуть, звучало крайне туманно либо потому, что он
действительно почти не умел говорить по-английски, либо же по¬
тому, что он ловко притворялся, будто крайне плохо знает этот
язык.
554
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Убеждения его носили нигилистический и разрушительный
характер, и такую же направленность усматривали в его стихах те
читатели, которые способны были их понять, представлялось
вполне вероятным, что дела, которые он имел с судьей, равно как
и ссора между ним и упомянутым судьей, были связаны с анархи¬
ческими идеями. Всякий знал, что Гвинна преследовала навязчи¬
вая идея,— ему с недавних пор всюду чудились большевистские
шпионы, как некогда чудились германские. И все же одно совпа¬
дение, замеченное почти сразу же после поимки его соседа, укре¬
пило в Бэгшоу мысль, что к делу следует отнестись серьезно. Ког¬
да они вышли через ворота на улицу, им случайно попался на¬
встречу другой сосед убитого судьи, торговец сигарами Буллер,
которого нетрудно было узнать по смуглому сварливому лицу и
неизменной орхидее в петлице: он был известным знатоком по
части выращивания этих цветов. Ко всеобщему удивлению он
приветствовал поэта, тоже своего соседа, как ни в чем не бывало,
словно заведомо ожидал его здесь встретить.
— Привет, а вот и я! — вскричал он.— Видно, ваш разговор со
стариком Гвинном изрядно затянулся?
— Сэр Хэмфри Гвинн мертв,— сказал Бэгшоу,— Я веду след¬
ствие и вынужден просить у вас объяснений.
Буллер застыл на месте, словно окаменев, видимо изумленный
до глубины души. Кончик его раскуренной сигары мерно вспыхи¬
вал и тускнел, но смуглое лицо скрывалось в тени; наконец он за¬
говорил, резко переменив тон.
— Я хотел только сказать,— выдавил он из себя,— что два часа
назад, когда я шел мимо, мистер Орм входил вот в эти ворота, ве¬
роятно намереваясь повидаться с сэром Хэмфри.
— Но он утверждает, что так и не повидался с ним,— заметил
Бэгшоу.— Даже в дом не входил.
— Долгонько же ему пришлось проторчать под дверью,— ска¬
зал Буллер.
— Да,— согласился отец Браун,— и вам долгонько пришлось
проторчать на улице.
— Я ушел к себе,— сказал торговец сигарами.— Написал не¬
сколько писем, а потом снова вышел их отослать.
— Придется вам дать показания несколько позже,— сказал
Бэгшоу.— Доброй ночи или, вернее, доброго утра.
Процесс Озрика Орма, обвиняемого в убийстве Хэмфри Гвин¬
на, вызвал газетную шумиху, которая не утихала много недель по¬
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
555
дряд. Все пути обрывались на загадке: что же было в течение двух
часов, с той минуты, когда Буллер видел, как Орм входил в ворота,
и до того, как отец Браун застал его в саду, где он, по-видимому, и
провел целых два часа. Времени этого было вполне достаточно,
чтобы совершить добрых полдюжины убийств, и обвиняемый
вполне мог бы совершить их просто от нечего делать, ибо он не су¬
мел сколько-нибудь вразумительно объяснить, что же он все-таки
делал. Прокурор доказывал, что он имел полную возможность
убить судью, так как парадная дверь была на щеколде, а боковая,
ведущая в большой сад, и вовсе открыта. Суд с напряженным ин¬
тересом выслушал Бэгшоу, который восстановил картину схватки
в прихожей, после чего остались столь явные следы, к тому же
впоследствии полиция нашла пулю, которая попала в зеркало. И,
наконец, зеленая арка, благодаря которой обнаружили подсуди¬
мого, была очень похожа на тайное укрытие. С другой стороны,
сэр Мэтью Блейк, талантливый и опытный адвокат, вывернул
этот довод буквально наизнанку: он осведомился, для чего, спра¬
шивается, человеку самому лезть в ловушку, откуда заведомо нет
выхода, хотя не в пример благоразумней было бы попросту вы¬
скользнуть на улицу. Сэр Мэтью Блейк также очень искусно вос¬
пользовался тайной, которая по-прежнему окутывала причину
убийства. Воистину поединок по этому вопросу между сэром Мэ¬
тью Блейком и сэром Артуром Трейверсом, столь же блестящим
юристом, выступавшим в роли обвинителя, окончился в пользу
подсудимого. Сэр Артур мог лишь выдвинуть предположение о
большевистском заговоре, но предположение это представлялось
довольно шатким. Зато когда перешли к рассмотрению загадоч¬
ных действий, которые Орм совершил в ночь убийства, обвини¬
тель сумел выступить с гораздо большим эффектом.
Подсудимый был вызван для дачи свидетельских показаний, в
сущности, лишь поскольку его проницательный адвокат полагал,
что отсутствие таковых произведет неблагоприятное впечатле¬
ние,— однако Орм отмалчивался, когда его допрашивал защит¬
ник, так же упорно, как и в ответ на вопросы прокурора. Сэр Ар¬
тур Трейверс постарался извлечь из этого непоколебимого молча¬
ния возможно больше выгод, но заставить Орма заговорить так и
не удалось. Сэр Артур был высок ростом, худощав, с длинным
мертвенно-бледным лицом и казался прямой противоположно¬
стью сэру Мэтью Блейку, этому здоровяку с блестящими птичьи¬
ми глазами. Но если сэр Мэтью держался уверенно и задиристо,
556
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
как петух, то сэра Артура скорее можно было сравнить с журавлем
или аистом: когда он подавался вперед, осыпая поэта вопросами,
длинный его нос удивительно походил на клюв.
— Итак, вы утверждаете перед присяжными,— вопросил он
тоном, в котором промелькнуло явное недоверие,— что даже не
входили в дом покойного судьи?
— Нет! — коротко отвечал Орм.
— Однако, насколько я понимаю, вы собирались с ним пови¬
даться. Вероятно, вам нужно было повидаться с ним безотлагате¬
льно. Ведь недаром вы прождали два долгих часа у парадной две¬
ри?
— Да,— последовал ответ.
— И при этом вы даже не заметили, что дверь не заперта?
— Нет,— сказал Орм.
— Но что же, объясните на милость, делали вы битых два часа в
чужом саду? — настойчиво допытывался обвинитель.— Ведь де¬
лали же вы там что-нибудь, позвольте полюбопытствовать?
— Да.
— Быть может, это тайна? — осведомился сэр Артур со злорад¬
ством.
— Это тайна для вас,— отвечал поэт.
За эту мнимую тайну и ухватился сэр Артур, соответственно
построив свою обвинительную речь. Со смелостью, которую мно¬
гие из присутствующих сочли поистине наглой, он самую таинст¬
венность поступка Орма, этот главный и наиболее убедительный
довод защитника, использовал в своих целях. Он преподнес этот
поступок как первый, еще смутный признак некоего обширного,
тщательно подготовленного заговора, жертвой которого пал пла¬
менный патриот, задушенный, так сказать, щупальцами гигант¬
ского спрута.
— Да! — воскликнул обвинитель прерывающимся от негодо¬
вания голосом.— Мой уважаемый и высокоученый коллега со¬
вершенно прав! Мы не знаем в точности причины убийства вер¬
ного сына нашего отечества. Равно не узнаем мы причины убий¬
ства следующего патриота. Возможно, мой высокоученый колле¬
га сам падет жертвой своих заслуг перед государством и той
ненависти, которую разрушительные силы ада питают к законо-
блюстителям, тогда он будет убит и тоже никогда не узнает причи¬
ны убийства. Добрую половину почтеннейшей публики, присут¬
ствующей здесь, в этом зале, зарежут ночью, во сне, и мы
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
557
опять-таки не узнаем причины. Мы никогда не узнаем причины и
не арестуем бандитов, а страна наша превратится в пустыню, по¬
скольку адвокатам позволено прекращать судебные разбиратель¬
ства, используя давным-давно отживший свой век довод о невы¬
ясненной «причине», хотя все прочие факты, относящиеся к делу,
все вопиющие несообразности, все очевидные умолчания свиде¬
тельствуют, что перед нами Каин собственной персоной.
— Никогда еще не видал, чтобы сэр Артур так волновал¬
ся,— рассказывал позднее Бэгшоу в узком кругу друзей.— Неко¬
торые утверждают, что он впервые преступил все и всяческие гра¬
ницы, и полагают, что прокурору не пристала подобная мститель¬
ность. Но должен признать, в этом жалком дьяволе с желтой ше¬
велюрой поистине было нечто омерзительное, и впечатление это
невольно повлияло на обвинительную речь. Мне все время смут¬
но вспоминалось то, что де Куинси1 написал о мистере Уильямсе,
этом гнусном убийце, который умертвил целых два семейства.
Помнится, де Куинси писал, что у этого самого Уильямса волосы
были неестественно яркого желтого цвета, потому что он выкра¬
сил их каким-то хитрым составом, рецепт которого вывез из Ин¬
дии, где даже лошадей умеют красить хоть в зеленый, хоть в синий
цвет. А потом воцарилось невероятное гробовое молчание, как в
доисторической пещере, не скрою, это на меня сильно подейст¬
вовало, и в скором времени я почуял, что на скамье подсудимых
сидит настоящее чудовище. Если такое чувство появилось лишь
под воздействием красноречия сэра Артура, вся ответственность
зато, что он вложил в свою речь столько страсти, падала исключи¬
тельно на него.
— Не забывайте, ведь он был другом покойного
Гвинна,— ввернул Андерхилл, стараясь объяснить пылкость
прокурора.— Один мой знакомый видел, как они недавно пьян¬
ствовали вдвоем после какого-то званого обеда. Смею полагать,
что именно поэтому он вел себя столь несдержанно при разборе
дела. Но мне представляется сомнительным, вправе ли кто-ни¬
будь руководствоваться при подобных обстоятельствах личными
чувствами.
— На это он не пошел бы ни в коем случае,— возразил Бэг¬
шоу.— Готов биться об заклад, что сэр Артур Трейверс никогда не
1 Д е Куинси (1785—1859) — английский писатель, автор очерков «Убийство
как одно из изящных искусств».
558
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
стал бы руководствоваться только личными чувствами, сколь бы
сильны они ни были. Он слишком дорожит своим общественным
положением. Ведь он из числа тех людей, которых не удовлетво¬
ряет даже удовлетворенное честолюбие. Право, я не знаю другого
подобного человека, который прилагал бы столько усилий, лишь
бы сохранить достигнутое. Нет, поверьте, вы извлекли ложную
мораль из его страстной проповеди. Если он упорно продолжал в
том же духе, стало быть, он совершенно убежден в своей правоте и
надеется возглавить какое-то политическое движение против за¬
говора, о котором шла речь. У него непременно были веские при¬
чины требовать осуждения Орма и не менее веские причины по¬
лагать, что требование это будет удовлетворено. Ведь факты гово¬
рят в его пользу. И такая самоуверенность не сулит обвиняемому
ничего доброго.
Тут он увидел среди собравшихся тихого, незаметного чело¬
вечка.
— Ну-с, отец Браун,— сказал он с улыбкой,— каково ваше
мнение относительно того, как ведется у нас судебный процесс?
— Ну-с,— отвечал ему в тон отец Браун,— пожалуй, меня бо¬
лее всего поражает прелюбопытное обстоятельство: оказывается,
парик может преобразить человека до неузнаваемости. Вот вы
удивлялись, что обвинитель метал громы и молнии. А мне дово¬
дилось видеть, как он на минутку снимал свой парик, и, право же,
передо мной оказывался совершенно другой человек. Начнем с
того, что он совсем лысый.
— Боюсь, что это никак не могло помешать ему метать громы и
молнии,— возразил Бэгшоу.— Едва ли мыслимо построить защи¬
ту на том факте, что обвинитель лыс, ведь верно?
— Верно, но лишь отчасти,— добродушно отозвался отец Бра¬
ун.— Говоря откровенно, я размышлял о том, как, в сущности,
мало люди одного круга знают о людях, принадлежащих к совер¬
шенно иному кругу. Допустим, я оказался бы среди людей, слы¬
хом не слыхавших про Англию. Допустим, я рассказал бы им, что
у меня на родине живет человек, который даже под страхом смер¬
ти не задаст ни одного вопроса, покуда не водрузит на голову соо¬
ружение из конского волоса с мелкими косичками на затылке и
седоватыми кудряшками по бокам, как у пожилой матроны вик¬
торианских времен. Они сочли бы это нелепой прихотью. А ведь
прокурор отнюдь не склонен к прихотям, он всего-навсего при¬
вержен к светским условностям. Но те люди сочли бы это прихо¬
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
559
тью, поскольку понятия не имеют об английских юристах и вооб¬
ще не знают даже, что такое юрист. Ну а юрист, в свою очередь, не
знает, что такое поэт. Он не понимает, что прихоть одного поэта
вовсе не представляется другим поэтам прихотью. Ему кажется
нелепым, что Орм гулял по изумительно красивому саду два часа,
предаваясь полнейшему безделью. Боже правый! Да ведь поэт
примет как должное, если узнает, что некто бродил по этому саду
целых десять часов подряд, сочиняя стихотворение. Даже защит¬
ник Орма решительно ничего тут не понял. Ему и в голову не при¬
шло задать обвиняемому вопрос, который напрашивается сам со¬
бой.
— Что же это за вопрос? — осведомился Бэгшоу.
— Помилуйте, разумеется, надо было спросить, какое стихо¬
творение он сочинял в ту ночь,— ответил отец Браун, начиная те¬
рять терпение,— какая именно строчка ему не удавалась, какой
эпитет он искал, какого совершенства стремился достичь. Будь в
суде люди с образованием, способные понять, что такое литерату¬
ра, они сообразили бы без малейшего труда, что Орм занимался
там настоящей работой. Фабриканта вы непременно спросили
бы, как идут дела у него на фабрике. Но никого не интересуют об¬
стоятельства, при которых создаются стихи. Ведь сочинять сти¬
хи — все равно что предаваться безделью.
— Ваши доводы превосходны,— сказал сыщик,— но зачем же
тогда он скрывался? Зачем залез по винтовой лесенке наверх и
торчал там — ведь лесенка эта никуда не вела!
— Помилосердствуйте, да именно затем, что она никуда не
вела, это яснее ясного! — воскликнул отец Браун, приходя в вол¬
нение.— Ведь всякий, кто хоть мельком видел галерею над садом,
уводящую в полуночную тьму, легко может понять, что творче¬
скою душу неудержимо повлечет туда, как малого ребенка.
Он умолк и стоял, помаргивая, в полнейшем молчании, а по¬
том сказал извиняющимся тоном:
— Простите великодушно, хотя мне кажется странным, что ни
один из присутствовавших не принял во внимание столь простых
обстоятельств дела. Но было еще одно немаловажное обстоятель¬
ство. Разве вы не знаете, что поэт, как и художник, находит
один-единственный ракурс. Всякое дерево, или, скажем, пасуща¬
яся корова, или проплывающее над головой облачко в известном
отношении исполнены глубокого смысла, точно также буквы со¬
ставляют слово, только лишь если их поставить в строго опреде¬
560
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ленном порядке. Ну вот, исключительно с той высокой галереи
можно было увидеть сад в нужном ракурсе. Вид, который откры¬
вался оттуда, так же невообразим, как четвертое измерение. Это
было нечто вроде колдовской перспективы, вроде взгляда на небо
сверху вниз, когда звезды словно растут на деревьях, а светящийся
пруд подобен луне, упавшей на землю, как в волшебной сказке из
тех, что рассказывают детям на сон грядущий. Орм мог бы созер¬
цать все это до бесконечности. Скажите вы ему, что путь этот ни¬
куда не ведет, поэт ответил бы, что он уже привел его на самый
край света. Но неужели вы полагаете, что он мог бы вымолвить та¬
кое, когда давал свидетельские показания? И если бы даже у него
язык повернулся это вымолвить, что сказали бы вы сами? Вот вы
рассуждаете о том, что человека должны судить равные ему. Так
почему же среди присяжных не было поэтов?
— Вы говорите так, будто вы сами поэт,— сказал Бэгшоу.
— Благодарение Господу, это не так,— ответствовал отец Бра¬
ун.— Благодарение всемилостивому Господу, священник мило¬
сердней поэта. Избави вас бог узнать, какое испепеляющее, какое
жесточайшее презрение испытывает этот поэт ко всем вам,— луч¬
ше уж броситься в Ниагарский водопад.
— Возможно, вы глубже меня знаете творческую душу,— ска¬
зал Бэгшоу после продолжительного молчания.— Но в конечном
счете мой ответ проще простого. Вы способны лишь утверждать,
что он мог бы сделать то, что сделал, и при этом не совершить пре¬
ступления. Но в равной мере можно принять за истину, что он,
однако же, преступление совершил. И позвольте спросить, кто,
кроме него, мог совершить это преступление?
— А вы не подозреваете лакея по фамилии Грин? — спросил
отец Браун задумчиво.— Ведь он дал довольно путаные показа¬
ния.
— Вон что,— перебил его Бэгшоу.— По-вашему, стало быть,
выходит, что преступление совершил Грин.
— Я глубоко убежден в обратном,— возразил священник.— Я
только спросил ваше мнение относительно этого странного про¬
исшествия. Ведь отлучался он по пустячной причине, просто-на¬
просто захотел выпить, или пошел на свидание, или что-нибудь в
этом роде. Но вышел он в калитку, а обратно перелез через садо¬
вую изгородь. Иными словами, это значит, что дверь он оставил
открытой, а когда вернулся, она была уже заперта. Почему? Да по¬
тому что Некий Незнакомец уже вышел через нее.
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
561
— Убийца,— неуверенно пробормотал сыщик,— Вы знаете,
кто он?
— Я знаю, как он выглядит,— отвечал отец Браун невозмути¬
мо,— Только это одно я и знаю наверняка. Он, так сказать, у меня
на глазах входит в парадную дверь при свете лампы, тускло горя¬
щей в прихожей: я вижу его, вижу, как он одет, вижу даже черты
его лица!
— Как прикажете вас понимать?
— Он очень похож на сэра Хэмфри Гвинна,— отвечал священ¬
ник.
— Что за чертовщина, в самом-то деле? — вопросил Бэг¬
шоу.— Ведь я же видел: Гвинн лежал мертвый, уронив голову в
пруд.
— Ну да, это само собой,— ответствовал отец Браун.
Помолчав, он продолжал неторопливо:
— Вернемся к вашей гипотезе, превосходной во всех отноше¬
ниях, хотя я лично не вполне с вами согласен. Вы полагаете, что
убийца вошел через парадную дверь, застал судью в прихожей, за¬
теял с ним борьбу и разбил вдребезги зеркало, после чего судья бе¬
жал в сад, где его и пристрелили.
Однако же мне все это кажется мало правдоподобным. Допус¬
тим, судья и в самом деле пятился через всю прихожую, а затем че¬
рез коридор, но все равно у него была возможность избрать один
из двух путей к отступлению: он мог направиться либо в сад, либо
же — во внутренние комнаты. Вероятнее всего он избрал бы путь,
который ведет внутрь дома, не так ли? Ведь там, в кабинете, лежал
заряженный пистолет, там же у него и телефонный аппарат стоит.
Да и лакей его был там, или, по крайней мере, он имел основания
так думать. Более того, даже к своим соседям он оказался бы тогда
ближе. Так почему он отворил дверь, которая ведет в сад, теряя
драгоценные секунды, и выбежал на зады, где не от кого было
ждать помощи?
— Но ведь нам точно известно, что он вышел из дома в
сад,— нерешительно промолвил его собеседник.— Это известно
нам совершенно точно, ведь там его и нашли.
— Нет, он не выходил из дома по той простой причине, что его
в доме не было,— возразил отец Браун.— С вашего позволения, я
имею в виду ночь убийства. Он был тогда во флигеле. Уж это я,
словно астролог, сразу прочитал в темноте по звездам, да, по тем
красным и золотым звездочкам, которые мерцали в саду. Ведь
562
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
щит включения находится во флигеле: лампочки не светились бы
вообще, не будь сэра Хэмфри во флигеле. Потом он пытался
укрыться в доме, вызвать по телефону полицию, но убийца за¬
стрелил его на крутом берегу пруда.
— А как же тогда разбитый цветочный горшок, и опрокинутая
пальма, и осколки зеркала? — вскричал Бэгшоу.— Да ведь вы
сами все это обнаружили! Вы сами сказали, что в прихожей была
жестокая схватка.
Священник смущенно моргнул.
— Да неужели? — произнес он едва слышно.— Право, не мо¬
жет быть, чтобы я такое сказал. Во всяком случае, у меня и в мыс¬
лях этого не было. Насколько мне помнится, я сказал только, что
в прихожей нечто произошло. И там действительно нечто прои¬
зошло, но это была не схватка.
— В таком случае почему же разбито зеркало? — резко спро¬
сил Бэгшоу.
— Потому что в него попала пуля,— внушительно отвечал отец
Браун.— Пулю эту выпустил преступник. А пальму, вероятно,
опрокинули разлетевшиеся куски зеркала.
— Ну и куда еще мог он палить, кроме как в Гвинна? — спро¬
сил сыщик.
— Право, это уже принадлежит к области метафизики,— про¬
изнес церковнослужитель скучающим голосом.— Разумеется, в
известном смысле он метил в Гвинна. Но дело в том, что Гвинна
там не было, и, значит, выстрелить в него убийца никак не мог. Он
был в прихожей один.
Священник умолк на мгновение, потом продолжал невозму¬
тимо:
— Вот у меня перед глазами зеркало, то самое, что висело тогда
в углу, еще целехонькое, а над ним длиннолистная пальма. Вокруг
полумрак, в зеркале отражаются серые, однообразные стены, и
вполне может почудиться, что там коридор. И еще может почуди¬
ться, будто человек, отраженный в зеркале, идет из внутренних
комнат. Вполне может также почудиться, будто это хозяин
дома — если только отражение имело с ним хотя бы самое отда¬
ленное сходство.
— Подождите! — вскричал Бэгшоу.— Я, кажется, начинаю...
— Вы начинаете все понимать сами,— сказал отец Бра¬
ун.— Вы начинаете понимать, отчего все, подозреваемые в этом
убийстве, заведомо невиновны. Ни один из них ни при каких об¬
ЗЕРКАЛО СУДЬИ
563
стоятельствах не мог принять свое отражение за Гвинна. Орм сра¬
зу узнал бы свою шапку желтых волос, которую никак не спута¬
ешь с лысиной. Флуд увидел бы рыжую шевелюру, а Грин — крас¬
ную жилетку. К тому же все трое низкого роста и одеты скромно, а
потому ни один из них не счел бы свое отражение за высокого, ху¬
дощавого, пожилого человека во фраке. Тут нужно искать кого-то
другого, такого же высокого и худощавого. Поэтому я и сказал,
что знаю внешность убийцы.
— И что же вы хотите этим доказать? — спросил Бэгшоу, при¬
стально глядя на него.
Священник издал отрывистый, хрипловатый смешок, кото¬
рый резко отличался от его обычного мягкого голоса.
— Я хочу доказать, что ваше предположение смехотворно и по¬
просту немыслимо,— отвечал он.
— Как вас понимать?
— Я намерен построить защиту обвиняемых,— сказал отец
Браун,— на том факте, что прокурор лыс.
— Господи боже! — тихо промолвил сыщик и встал, озираясь
по сторонам.
А отец Браун возобновил свою речь и произнес невозмутимым
тоном:
— Вы проследили действия многих людей, причастных к это¬
му делу, вы, полисмены, очень интересовались поступками поэ¬
та, лакея и журналиста из Ирландии. Но вы совершенно забыли о
поступках самого убитого. Между тем его лакей был искренне
удивлен, когда узнал, что хозяин возвратился так неожиданно.
Ведь судья уехал на званый обед, который не мог быстро кончить¬
ся, поскольку там присутствовали все светила юриспруденции, а
Гвинн вдруг уехал оттуда домой. Он не захворал, потому что не
просил вызвать врача: можно сказать почти с уверенностью, что
он поссорился с кем-то из выдающихся юристов. Среди этих
юристов нам и следовало в самую первую очередь искать его не¬
друга. Итак, судья вернулся домой и ушел в свой флигель, где хра¬
нил все личные бумаги, касавшиеся государственной измены. Но
выдающийся юрист, который знал, что в этих бумагах содержатся
какие-то улики против него, сообразил последовать за судьей, на¬
меревавшимся его уличить. Он тоже был во фраке, только в кар¬
мане этого фрака лежал револьвер. Вот и вся история: никто даже
не заподозрил бы истины, если б не зеркало.
564
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Мгновение он задумчиво вглядывался в даль, а потом заклю¬
чил:
— Странная это штука — зеркало: рама, как у обыкновенной
картины, а между тем в ней можно увидеть сотни различных кар¬
тин, причем очень живых и мгновенно исчезающих навеки. Да,
было нечто странное в зеркале, что висело в конце этого коридора
с серыми стенами, под зеленой пальмой. Можно сказать, это
было волшебное зеркало, ведь у него совсем особая судьба, пото¬
му что отражения, которые в нем появлялись, пережили его и ви¬
тали в воздухе среди сумерек, наполнявших дом, словно призра¬
ки, или, по крайней мере, остались, словно некая отвлеченная
схема, словно основа доказательства. По крайней мере, мы могли,
будто с помощью заклинания, вызвать из небытия то, что увидел
сэр Артур Трейверс. Кстати, в словах, которые вы сказали о нем,
была доля истины.
— Рад это слышать,— отозвался Бэгшоу несколько угрюмо, но
добродушно.— Какие же это слова?
— Вы сказали,— объяснил священник,— что у сэра Артура,
вероятно, есть веские причины постараться отправить Орма на
виселицу.
Неделю спустя священник снова встретился с сыщиком и уз¬
нал, что соответствующие власти уже начали новое дознание, но
оно было прервано сенсационным событием.
— Сэр Артур Трейверс... — начал отец Браун.
— Сэр Артур Трейверс мертв,— коротко сказал Бэгшоу.
— Вот как! — произнес священник прерывающимся голо¬
сом.— Стало быть, он...
— Да,— подтвердил Бэгшоу,— он снова выстрелил в того же
самого человека, только уже не отраженного в зеркале.
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
Эту историю отец Браун рассказал профессору Крейку, знаме¬
нитому криминалисту, в клубе после обеда, где их представили
друг другу как людей, разделяющих невинный интерес к убийству
и грабежу. Но, поскольку отец Браун постарался приуменьшить
свою роль в ней, здесь она изложена более беспристрастно. Все
началось с шутливого поединка, где профессор отстаивал науч¬
ные позиции, а священник выступал в роли скептика.
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
565
— Но, сударь,— с негодованием спросил профессор,— неуже¬
ли вы не считаете криминалистику наукой?
— Не уверен,— ответил отец Браун.— Считаете ли вы агиоло¬
гию наукой?
— А что это такое? — резко бросил ученый.
— Это не изучение колдовства и не имеет ничего общего с со¬
жжением ведьм на костре,— с улыбкой пояснил священ¬
ник.— Это изучение житий святых, священных реликвий и тому
подобных вещей. Видите ли, в раннем Средневековье попытались
создать науку о добродетельных людях, но в наш век просвещен¬
ности и гуманизма все интересуются только наукой о дурных лю¬
дях. Судя по известному опыту, любой человек может стать свя¬
тым, но, полагаю, вы в своей науке тоже убедились, что кто угодно
может стать убийцей.
— Мы считаем, что убийц можно четко классифициро¬
вать,— сказал Крейк.— Это длинный и скучный, но вполне ис¬
черпывающий список. Прежде всего, все убийства можно разде¬
лить на рациональные и иррациональные. Сначала обратимся к
последним, потому что они встречаются гораздо реже. Существу¬
ет такая вещь, как мания человекоубийства, или, проще говоря,
жажда крови. Существует также и иррациональная неприязнь,
хотя она очень редко доводит до убийства. Затем мы переходим к
подлинным мотивам; некоторые из них менее рациональны из-за
романтизма или переживаний о былом. Чистая месть — это акт
отчаяния. Так, отвергнутый любовник иногда убивает соперника,
которого он не сможет заменить, или мятежник убивает тирана
после того, как захват власти уже произошел. Но чаще всего даже
такие поступки имеют рациональное объяснение. Убийцей дви¬
жет надежда на лучшее. Такие злодеяния, которые составляют бо¬
льшую часть второй категории, можно назвать «обдуманными
преступлениями». Они опять-таки распадаются на две группы.
Человек убивает либо ради того, чтобы завладеть имуществом
другого человека путем грабежа или наследования, либо для того,
чтобы помешать другому человеку совершать определенные по¬
ступки, как в случае убийства шантажиста или политического
противника. И наконец, бывает убийство с целью устранения бо¬
лее пассивного препятствия — жены или мужа, чье существова¬
ние мешает вести другую жизнь. Мы, криминалисты, считаем,
что эта классификация достаточно тщательно продумана и при
566
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
надлежащем применении учитывает все обстоятельства. Но, бо¬
юсь, все это звучит довольно скучно. Надеюсь, я не утомил вас?
— Ничего подобного,— заверил отец Браун.— Извините, если
я показался немного рассеянным; на самом деле я думал о челове¬
ке, которого знал когда-то. Он был убийцей, но, по-моему, он не
вписывается в ваш паноптикум злоумышленников. Он не был су¬
масшедшим, и ему не нравилось убивать. Он не питал ненависти к
человеку, которого убил; он едва знал убитого и определенно не
имел причин мстить ему. Убитый не имел ничего такого, чего бы
он мог пожелать. Убитый не совершал каких-то поступков, кото¬
рые убийца хотел бы прекратить. Убитый никак не мог причинить
вред убийце и даже как-то влиять на него. В деле не была замеша¬
на женщина. В деле не была замешана политика. Этот человек
убил своего ближнего, практически незнакомца, по очень стран¬
ной причине, возможно не имеющей прецедентов в человече¬
ской истории.
Отец Браун приступил к рассказу в своей обычной непринуж¬
денной манере. История эта началась в довольно респектабель¬
ной обстановке, за завтраком в пригородном доме достойной,
хотя и не очень богатой семьи Бэнкс. Обычное обсуждение утрен¬
них газет в кои-то веки было прервано известием о загадочном
происшествии неподалеку от дома. Таких людей иногда обвиня¬
ют в сплетнях по поводу соседей, но на самом деле они почти не¬
человечески невинны в этом отношении. Деревенские жители
действительно любят пересказывать правдивые или ложные слу¬
хи о своих соседях, но культура жителей пригородов такова, что
они готовы верить всему, написанному в газетах, от греховности
папы римского до мученической смерти короля Каннибальских
островов, и в своем увлечении этими темами не ведают, что тво¬
рится у них под носом. Однако в данном случае произошло совпа¬
дение двух видов сплетен, что стало чрезвычайно волнующим со¬
бытием. В любимой газете семьи Бэнкс упоминался их пригород.
Когда они увидели название, набранное печатными буквами, это
стало для них как бы доказательством собственного существова¬
ния. Еще недавно они были неизвестны и невидимы, а теперь сде¬
лались столь же реальными, как король Каннибальских островов.
В статье сообщалось, что некогда знаменитый преступник, из¬
вестный под именем Майкл Муншайн и многими другими про¬
звищами, недавно вышел на свободу после длительного заключе¬
ния за многочисленные кражи со взломом. Его местонахождение
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
567
держали в секрете, но считалось, что он поселился в вышеупомя¬
нутом пригороде, который для удобства можно назвать Чизхэ-
мом. В том же выпуске газеты была приведена сводка его наибо¬
лее громких преступных подвигов и дерзких побегов. Для подоб¬
ных газет, предназначенных для вполне определенной публики,
характерна уверенность в отсутствии памяти у своих читателей.
Если крестьяне веками помнят таких героев-изгнанников, как
Робин Гуд или Роб Рой, какой-нибудь клерк вряд ли вспомнит
имя преступника, о котором он спорил в трамвае или вагоне под¬
земки два года назад. Однако Майкл Муншайн выказал некото¬
рое сходство с похождениями Робин Гуда или Роб Роя. Он был до¬
стоин остаться в преданиях, а не только в газетных статьях. Он
был слишком умелым взломщиком, чтобы стать убийцей. Но по¬
разительная сила, с которой он расшвыривал полисменов, как
кегли, оглушал людей и связывал их, вселяла благоговейный
страх несмотря на тот факт, что он никогда не опускался до убий¬
ства.
Глава семьи, мистер Саймон Бэнкс, был более начитанным и
более старомодным, чем остальные. Это был плотный мужчина с
седой бородкой и изборожденным морщинами лбом. Он питал
склонность к историческим анекдотам и мемуарам и хорошо по¬
мнил то время, когда лондонцы бодрствовали по ночам, прислу¬
шиваясь, не прозвучат ли шаги Майкла Муншайна, как раньше
прислушивались к шагам Быстроногого Джека. В комнате нахо¬
дилась жена мистера Саймона — худощавая смуглая дама. Ее
окружал ореол язвительной и немного надменной элегантности,
потому что у ее семьи было гораздо больше денег, чем у семьи ее
мужа, хотя и худшее образование, и она даже имела ценное изум¬
рудное ожерелье, дававшее ей право на активное участие в любой
дискуссии о ворах и воровстве. Здесь же находилась и их дочь
Опал, тоже стройная и смуглая, которая считала себя медиумом,
но не пользовалась в этом поддержкой других членов семьи, с по¬
дозрением относившихся к материализации духов с астрального
плана бытия. Присутствовал и ее брат Джон, дородный юноша,
особенно громогласный в проявлении своего безразличия к ее ду¬
ховному развитию, а в остальном выделявшийся только своим
интересом к автомобилям. Казалось, он постоянно находится в
процессе продажи одного автомобиля и покупки другого, и в силу
какой-то особенности, едва ли понятной экономисту-теоретику,
ему всегда удавалось приобрести гораздо лучшую машину взамен
568
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
той, что была побита или устарела. Был здесь также его брат Фи¬
лип, молодой человек с темными вьющимися волосами, с подчер¬
кнутым вниманием относившийся к своей одежде, что, без со¬
мнения, составляет часть обязанностей помощника биржевого
маклера, но, как неоднократно намекал сам маклер, не является
их основной частью. И наконец, при этой семейной сцене при¬
сутствовал его друг Дэниэл Девин, тоже темноволосый и изыс¬
канно одетый, но с бородкой на иностранный манер, которая, по
мнению многих людей, придавала ему угрожающий вид.
Именно Девин привлек внимание к газетной статье, тактично
использовав ее как инструмент для отвлечения от начала малень¬
кой семейной ссоры. Девушка-медиум повела рассказ о том, как
ей привиделись бледные лица, парящие в ночи за окном, а Джон
Бэнкс еще энергичнее, чем обычно, попытался высмеять это вы¬
сокое откровение.
Однако известие о появлении нового и, возможно, беспокой¬
ного соседа вскоре заставило спорщиков забыть о своих раздорах.
— Какой ужас! — воскликнула миссис Бэнкс.— Наверное, он
приехал совсем недавно, но кто бы это мог быть?
— Я не знаю никаких недавних приезжих,— сказал ее
муж.— Пожалуй, кроме сэра Леопольда Пульмана из Бичвуд-Ха-
ус.
— Мой дорогой, но это абсурд... сэр Леопольд! — После небо¬
льшой паузы она добавила: — Вот если бы кто-то указал на его
секретаря, того субъекта с бакенбардами, то было бы понятно. Я
всегда говорила, после того как он занял место, предназначавшее¬
ся для Филипа...
— Это пустяки,— вяло произнес Филип, сделав свой единст¬
венный вклад в разговор.— Ничего стоящего.
— Единственный, кого я знаю, — человек по фамилии Карвер,
который остановился на ферме Смита,— заметил Девин.— Он
живет очень тихо, но интересный собеседник. Кажется, Джон
имел какие-то дела с ним.
— Он кое-что знает об автомобилях,— признал Джон, одержи¬
мый единственной страстью.— И узнает немного больше, когда
прокатится на моей новой машине.
Девин слегка улыбнулся; Джон всем угрожал гостеприимством
своего нового автомобиля.
— В нем есть нечто странное,— задумчиво сказал он.— Он
многое знает об автомобильном деле, путешествиях и тому подоб¬
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
569
ных вещах, но всегда сидит дома и ухаживает за ульями старого
Смита. Говорит, что интересуется лишь пчеловодством, поэтому
и остается со Смитом. Довольно странное хобби для такого чело¬
века. Но я не сомневаюсь, что Джон немного растрясет его в своем
автомобиле.
Вечером, когда Девин вышел из дома, на его смуглом лице за¬
стыло выражение глубокой сосредоточенности. Его мысли, пожа¬
луй, были бы достойны нашего внимания даже на этом этапе, но
достаточно сказать, что их практическим выражением было ре¬
шение немедленно нанести визит мистеру Карверу в доме мисте¬
ра Смита. По пути туда он встретился с Барнардом, секретарем
владельца Бичвуд-Хаус, отличавшимся долговязой фигурой и бо¬
льшими бакенбардами, которые миссис Бэнкс воспринимала как
личное оскорбление. Их связывало лишь шапочное знакомство, и
разговор вышел короткий и поверхностный, но Девин нашел в
нем пищу для дальнейших размышлений.
— Послушайте,— отрывисто сказал он.— Извините за вопрос,
но правда ли, что леди Пульман хранит в доме очень ценные юве¬
лирные украшения? Я не профессиональный вор, но слышал, что
один из них околачивается где-то поблизости.
— Я посоветую ей присматривать за ценными вещами,— отве¬
тил секретарь.— Сказать по правде, я уже сам предупредил ее об
этом. Надеюсь, она прислушалась к моим словам.
В этот момент сзади раздался жуткий вой автомобильного
клаксона, и сияющий Джон Бэнкс притормозил рядом с ними.
Когда он узнал, куда направляется Девин, то заявил, что тоже со¬
бирался ехать туда, хотя по его тону нетрудно было догадаться, что
ему просто хотелось подвезти кого-нибудь. Поездка сопровожда¬
лась непрерывными похвалами в адрес автомобиля, особенно его
приспособляемости к погоде.
— Закрывается наглухо, как коробка,— говорил он,— а откры¬
вается легко — все равно что открыть рот.
Но рот Девина оказалось не так-то легко открыть, и они подъе¬
хали к ферме Смита под звуки монолога. За воротами Девин поч¬
ти сразу же нашел того, кого искал. Человек с вытянутым лицом и
тяжелым подбородком, носивший соломенную шляпу с обвис¬
шими полями, прогуливался по саду, засунув руки в карманы.
Широкие поля шляпы скрывали верхнюю половину его лица в гу¬
стой тени, похожей на полумаску. На заднем плане находился ряд
освещенных солнцем пчелиных ульев, вдоль которых прохажи¬
570
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
вался пожилой мужчина, предположительно мистер Смит, в со¬
провождении низкорослого и ничем не примечательного спутни¬
ка в черном облачении священника.
— Послушайте! — крикнул неугомонный Джон, прежде чем
Девин успел вежливо поздороваться.— Я пригнал сюда машину,
чтобы вы могли немного прокатиться. Вот увидите, она будет по¬
лучше «Тандерболта».
Губы Карвера сложились в улыбку, изображавшую любез¬
ность, но имевшую мрачноватый вид.
— Боюсь, сегодня вечером я слишком занят для развлече¬
ний,— сказал он.
— Как хлопотливая пчелка,— заметил Девин.— Должно быть,
ваши пчелы очень заняты, если весь вечер не отпускают вас от
ульев. Я как раз думал, что...
— Что? — с холодным вызовом спросил Карвер.
— Говорят, что сено нужно косить, когда светит солнце,— за¬
гадочно произнес Девин.— Может быть, вы собираете мед при
свете луны?
Глаза Карвера на мгновение вспыхнули из-под полей шляпы.
— Может быть, тут не обходится без лунного света,— признал
он.— Но предупреждаю, что мои пчелы не только дают мед. Они
могут больно жалить.
— Так вы собираетесь прокатиться? — настаивал Джон, не ра¬
зобравший, о чем идет речь. Хотя Карвер оставил угрожаю¬
ще-многозначительный тон, принятый в разговоре с Девином, он
ответил вежливым, но решительным отказом.
— Я не могу,— сказал он.— Мне предстоит еще много писани¬
ны. Если вам нужен спутник, может быть, вы будете любезны
прокатить кого-нибудь из моих друзей. Это мистер Смит и мистер
Браун.
— Отлично! — воскликнул Бэнкс.— Пускай все едут.
— Большое спасибо, но я вынужден отказаться,— сказал отец
Браун.— Через несколько минут мне нужно идти на освящение
церкви.
— Значит, вам суждено ехать с мистером Смитом,— почти не¬
терпеливо сказал Карвер.— Уверен, что он не откажется от авто¬
мобильной прогулки.
Смит широко улыбался, и судя по всему, не собирался отказы¬
ваться от любых предложений. Это был подвижный маленький
старик, носивший весьма откровенный парик — один из тех па¬
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
571
риков, которые выглядят не более естественно, чем шляпа. Жел¬
тый оттенок волос не вязался с его бескровным лицом. Он кивнул
и добродушно произнес:
— Помню, ехал я по этой дороге десять лет назад в одном из та¬
ких механизмов. Возвращался из дома своей сестры в Холмгейте,
и с тех пор ни разу не ездил тут на автомобиле. Растрясло нас из¬
рядно, доложу я вам.
— Десять лет назад! — фыркнул Джон Бэнкс.— Две тысячи лет
назад вы ездили на повозке, запряженной быками. Думаете, авто¬
мобили не изменились за десять лет, да и дороги тоже, если уж на
то пошло? В моем салоне вы даже не почувствуете, как крутятся
колеса. Вам покажется, что вы летите над землей.
— Уверен, Смиту хочется полетать,— настаивал Карвер.— Это
мечта всей его жизни. Давайте, Смит, съездите в Холмгейт и пови¬
дайтесь со своей сестрой. Останьтесь на ночь, если хотите.
— Обычно я хожу туда пешком, поэтому действительно оста¬
юсь на ночь,— признал старый Смит.— Не стоит беспокоить мо¬
лодого джентльмена, особенно сегодня.
— Подумайте, как будет здорово, когда ваша сестра увидит,
как вы подъезжаете в автомобиле! — воскликнул Карвер.— Вы
просто должны поехать. Не будьте таким эгоистом.
— Вот именно,— жизнерадостно согласился Бэнкс.— Не бу¬
дьте таким эгоистом. Это вам не повредит. Вы ведь не боитесь,
верно?
— Ну что ж,— произнес мистер Смит и задумчиво морг¬
нул.— Я не хочу показаться эгоистом и совсем не боюсь. Я поеду с
вами, если вы так хотите.
Они уехали под прощальные возгласы и взмахи рук, что прида¬
ло небольшой группе оставшихся вид целой толпы, провожаю¬
щей своих любимцев. Но Девин и священник присоединились к
этой церемонии только из вежливости, и оба чувствовали, что
лишь настойчивость Карвера придала ей завершенный вид. Эта
сцена создала впечатление, что он обладает незаурядной силой
убеждения.
Когда автомобиль скрылся из виду, он повернулся к ним, слов¬
но собираясь извиниться, но выражение его лица свидетельство¬
вало об обратном.
— Итак, джентльмены? — произнес он таким сердечным то¬
ном, который прямо противоположен духу гостеприимства. Пре¬
увеличенная любезность — то же самое, что предложение уйти.
572
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Мне нужно идти,— сказал Девин.— Не стоит отрывать от
дела хлопотливых пчел. Боюсь, я мало знаю о них; иногда я с тру¬
дом отличаю пчелу от осы.
— У меня водятся и осы,— ответил загадочный мистер Карвер.
Когда гости отошли на несколько ярдов по улице, Девин вдруг
спросил:
— Довольно странная сцена, вам не кажется?
— Да,— ответил отец Браун.— Что вы думаете о ней?
Девин посмотрел на маленького человека в черном, и что-то во
взгляде широко распахнутых серых глаз побудило его к откровен¬
ности.
— Я думаю, что Карверу очень хотелось сегодня ночью остать¬
ся в доме одному,— сказал он.— Не знаю, есть ли у вас какие-то
подозрения.
— У меня могут быть подозрения,— ответил священник,— но
я не уверен, что они совпадают с вашими.
В тот вечер, когда последние лучи заката меркли в сумраке сада
вокруг семейного особняка, Опал Бэнкс с отрешенным видом
проходила по темным пустым комнатам. Каждый, кто присталь¬
но посмотрел бы на нее в это время, заметил бы, что обычная
бледность ее лица приобрела мертвенный оттенок. Несмотря на
буржуазную роскошь, дом в целом навевал необычное уныние. В
нем ощущалась печаль, свойственная старым, а не по-настояще¬
му старинным вещам. Он был наполнен призраками ушедшей
моды, а не исторических традиций; его отделка и украшения были
достаточно современными, чтобы создавать впечатление ветхо¬
сти. Тут и там викторианские витражи окрашивали сумрак в раз¬
ные цвета, высокие потолки заставляли длинные комнаты казать¬
ся узкими, а в конце одной из таких комнат, где она прогулива¬
лась, находилось круглое окно, обычное для зданий этого перио¬
да. Дойдя до середины комнаты, она остановилась и вдруг
пошатнулась, словно невидимая рука отвесила ей пощечину.
В следующее мгновение донесся стук в парадную дверь, при¬
глушенный закрытыми дверями в промежутке. Опал знала, что
все домочадцы находятся на втором этаже дома, но не могла объ¬
яснить, что заставило ее самой подойти к входной двери. На поро¬
ге стояла приземистая и довольно потрепанная фигура в черном,
в которой она признала католического священника по фамилии
Браун. Девушка была лишь немного знакома с ним, но он ей нра¬
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
573
вился. Он не поощрял ее веру в потусторонние силы, но обходил¬
ся без насмешек и находил серьезные аргументы против спири¬
тизма. Казалось, он сочувственно относится к ее взглядам, но не
разделяет их. Все это несколько смешалось в ее голове, поэтому
она не поздоровалась с гостем и не подождала, пока он изложит
свое дело, а сразу же сказала:
— Я так рада, что вы пришли! Я видела призрак.
— Не стоит расстраиваться из-за этого,— ответил он.— Такое
часто случается. Большинство призраков — вовсе не призраки, а
остальные не могут причинить никакого вреда. Это был чей-то
конкретный призрак?
— Нет,— со смутным облегчением призналась она.— Меня
напугал не он сам, а ужасная атмосфера распада, нечто вроде све¬
тоносных руин. Это было лицо, лицо в окне. Бледное, с выпучен¬
ными глазами и похожее на изображения Иуды.
— Что ж, некоторые люди действительно так выглядят,— за¬
думчиво сказал священник.— И осмелюсь предположить, что
они иногда заглядывают в окна. Можно войти и посмотреть, где
это произошло?
Но когда они вернулись в комнату, там уже собрались другие
члены семьи, которые, будучи менее предрасположенными к об¬
щению с призраками, решили включить свет. В присутствии мис¬
сис Бэнкс отец Браун счел нужным перейти на формальный тон и
извинился за вторжение.
— Прошу прощения за столь бесцеремонный приход, миссис
Бэнкс,— сказал он.— Но боюсь, это дело имеет к вам определен¬
ное отношение. Совсем недавно, когда я был в доме Пульманов,
мне позвонили и попросили прийти сюда для встречи с челове¬
ком, который собирается сообщить новость, возможно представ¬
ляющую интерес для вас. Я не стал бы обременять вас своим при¬
сутствием, если бы не был нужен в качестве свидетеля того, что
произошло в Бичвуде. В сущности, это я поднял тревогу.
— Что случилось? — спросила хозяйка.
— В Бичвуд-Хаус произошло ограбление,— серьезным тоном
ответил отец Браун.— Ограбление, и, к несчастью, нечто еще худ¬
шее. Драгоценности миссис Пульман исчезли, а ее злосчастного
секретаря мистера Барнарда нашли в саду. Судя по всему, он был
застрелен убегавшим взломщиком.
— Тот человек! — воскликнула хозяйка.— Думаю, он был...
574
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Но тут она встретилась с невозмутимым взглядом священника,
и речь внезапно изменила ей, хотя она не понимала, почему это
произошло.
— Я связался с полицией,— продолжал он,— а также с другим
ведомством, заинтересованным в этом деле. Они говорят, что
даже поверхностный осмотр выявил следы, отпечатки пальцев и
другие признаки известного преступника.
В этот момент беседа была нарушена появлением Джона Бэнк¬
са, вернувшегося после неудачной поездки. Старый Смит все-та¬
ки оказался неблагодарным пассажиром.
— Он струсил в последнюю минуту,— с шумным негодовани¬
ем заявил водитель.— Улизнул, пока я осматривал покрышку,
когда мне показалось, что проколото колесо. Чтобы я еще раз
пригласил такую деревенщину...
Но жалобы Джона почти не привлекли внимания из-за общего
интереса к отцу Брауну и его известию.
— Скоро прибудет человек, который избавит меня от этой от¬
ветственности,— сдержанно, но весомо продолжал священ¬
ник.— Когда я сведу вас с ним, то выполню свой долг как свиде¬
тель по важному делу. Мне остается лишь добавить, что служанка
из Бичвуд-Хаус рассказала мне, как она видело лицо в одном из
окон...
— Я тоже видела лицо,— перебила Опал.— В одном из наших
окон.
— Ты вечно видишь какие-то лица,—грубовато заметил ее
брат Джон.
— Важно видеть факты, даже если это обычные лица,— ров¬
ным голосом возразил отец Браун.— Полагаю, то лицо, которое
вы видели...
Еще один стук в парадную дверь эхом разнесся по всему дому.
Минуту спустя дверь комнаты отворилась, и вошел человек. Уви¬
дев его, Девин невольно приподнялся со своего стула. Это был
высокий мужчина с прямой осанкой и бледным вытянутым ли¬
цом, которое заканчивалось тяжелым подбородком. Его лоб с вы¬
сокими залысинами и яркие синие глаза Девин раньше не рас¬
смотрел за широкими полями соломенной шляпы.
— Пожалуйста, не вставайте,— со спокойной учтивостью про¬
изнес Карвер, но в разгоряченном сознании Девина эта вежли¬
вость приобрела зловещее сходство со словами разбойника, кото¬
рый заставляет людей сидеть неподвижно под дулом пистолета.
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
575
— Прошу вас, сядьте, мистер Девин,— сказал Карвер.— С раз¬
решения миссис Бэнкс, я последую вашему примеру. Мое при¬
сутствие здесь требует объяснения. Полагаю, вы подозревали, что
я и есть тот самый прославленный взломщик.
— Я подозревал,— угрюмо буркнул Девин.
— Как вы сами сказали, не всегда легко отличить пчелу от
осы,— сказал Карвер.
После небольшой паузы он продолжил:
— Меня можно назвать одним из более полезных, хотя и не ме¬
нее надоедливых насекомых. Я сыщик и приехал сюда для рассле¬
дования предполагаемых новых вылазок преступника, называю¬
щего себя Майклом Муншайном. Кража драгоценностей всегда
была его специальностью, и сегодняшнее ограбление в Бич-
вуд-Хаус по всем техническим признакам является делом его рук.
Отпечатки пальцев совпадают, но это еще не все. Наверное, вам
известно, что во время его последнего ареста, а также в несколь¬
ких других случаях он носил простую, но эффективную маски¬
ровку в виде рыжей бороды и больших очков в роговой оправе.
Опал Бэнкс резко подалась вперед.
— Это он! — взволнованно воскликнула она.— Я видела его
лицо в больших очках и с косматой рыжей бородой, как у Иуды. Я
приняла его за привидение.
— Служанка в Бичвуде видела это привидение,— сухо заметил
Карвер.
Он положил на стол какие-то бумаги и свертки и принялся бе¬
режно разворачивать их.
— Как я уже говорил,— сказал он,— меня послали сюда с це¬
лью выведать преступные планы этого человека, Муншайна. По¬
этому я заинтересовался пчеловодством и остановился в доме ми¬
стера Смита.
Наступила тишина. Потом Девин вздрогнул и пробормотал:
— Вы же не можете всерьез говорить, что этот славный ста¬
рик...
— Полно, мистер Девин,— с улыбкой сказал Карвер.— Вы ду¬
мали, что я прячусь среди пчелиных ульев. Почему же он не мог
делать то же самое?
Девин угрюмо кивнул, и детектив вернулся к своим бумагам.
— Когда я заподозрил Смита, то должен был как-то убрать его
на время из дома, чтобы осмотреть его пожитки. Поэтому я воспо¬
льзовался любезным предложением мистера Бэнкса, предложив¬
576
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
шего ему автомобильную прогулку. Обыскав дом, я нашел кое-ка¬
кие интересные вещи, довольно необычные для невинного пожи¬
лого фермера, интересующегося только пчелами. Вот одна из них.
Развернув бумагу, он поднял длинный волосатый предмет поч¬
ти алого цвета — накладную бороду, какие носят в театральных
постановках. Рядом с ней лежали старые очки в массивной рого¬
вой оправе.
— Но я нашел кое-что еще, имеющее более прямое отношение
к вашему дому, и это может служить оправданием моего сегод¬
няшнего вторжения,— продолжал Карвер.— Я обнаружил памят¬
ную записку с названиями и примерной ценой разных ювелирных
украшений, имеющихся в окрестности. Сразу же после тиары
леди Пульман там упоминается изумрудное ожерелье, принадле¬
жащее миссис Бэнкс.
Миссис Бэнкс, которая до сих пор рассматривала нежданного
гостя с высокомерным недоумением, сразу же насторожилась. Ее
лицо словно постарело на десять лет и стало гораздо более осмыс¬
ленным. Но прежде чем она успела заговорить, Джон порывисто
выпрямился в полный рост, напоминая слона, который собирает¬
ся затрубить.
— Тиара уже пропала,— вскричал он.— Но ожерелье... я дол¬
жен посмотреть, что с ожерельем!
— Неплохая мысль,— заметил Карвер, когда молодой человек
выбежал из комнаты.— Хотя, разумеется, мы держим ухо востро с
тех пор, как приехали сюда. Мне понадобилось некоторое время,
чтобы разобраться с памяткой, которая оказалась зашифрован¬
ной, а отец Браун позвонил мне из Бичвуд-Хаус, когда я прибли¬
жался к концу этой работы. Я попросил его поскорее прийти сюда
с известием о краже и сказать, что я последую за ним. Поэтому...
Его речь была прервана пронзительным криком. Опал вскочи¬
ла, указывая пальцем на круглое окно.
— Вот оно опять! — воскликнула она.
На какое-то мгновение они увидели нечто, развеявшее обви¬
нения во лжи и истерии, которым девушка подвергалась слишком
часто. Лицо, появившееся из серовато-синей мглы за окно, было
бледным или побледнело от того, что прижалось к оконному стек¬
лу. Большие выпученные глаза, обведенные темными кольцами,
придавали ему вид огромной рыбы, выплывшей из темно-синих
морских глубин и остановившейся перед корабельным иллюми¬
натором. Но жабры или плавники этой рыбы имели медно-крас¬
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
577
ный оттенок; они представляли собой ярко-рыжие бакенбарды и
верхнюю часть рыжей бороды. В следующий момент лицо исчез¬
ло.
Когда Девин шагнул к окну, раздался вопль, от которого, каза¬
лось, вздрогнули стены дома. Крик был оглушительным и нераз¬
борчивым, но Девин, остановивший на полушаге, сразу же понял,
в чем дело.
— Ожерелье пропало! — крикнул Джон Бэнкс, заслонивший
дверной проем своей огромной фигурой, и почти мгновенно ис¬
чез со скоростью гончей, преследующей добычу.
— Вор только что заглянул в окно! — воскликнул сыщик, кото¬
рый метнулся к двери вслед за убегавшим Джоном, который уже
находился в саду.
— Будьте осторожны,— причитала миссис Бэнкс.— У них есть
пистолеты и другие гадости!
— У меня тоже,— громыхнул голос бесстрашного Джона из
темного сада.
Девин в самом деле заметил, что, когда молодой человек про¬
бегал мимо него, он грозно потрясал револьвером, и от души по¬
надеялся, что ему не придется защищаться от грабителя. Но он не
успел додумать эту мысль, как в саду один за другим раздались два
выстрела, породившие какофонию отголосков по темным углам.
Потом наступила тишина.
— Джон мертв? — спросила Опал низким сдавленным голо¬
сом.
Отец Браун уже проник в темные недра сада и теперь стоял
спиной к ним, всматриваясь во что-то.
— Нет,— ответил он.— Это другой человек.
Карвер присоединился к нему, и две силуэта, высокий и низ¬
кий, на мгновение загородили картину, озаренную зыбким и не¬
верным лунным светом. Потом они отошли в сторону и остальные
увидели маленькую жилистую фигурку, лежавшую в изломанной
позе, словно птица, подстреленная налету. Фальшивая рыжая бо¬
рода задралась вверх, пренебрежительно указывая в небо, и лун¬
ный свет играл на стеклах поддельных очков человека, называв¬
шего себя Муншайном.
— Что за конец,— пробормотал детектив Карвер.— После всех
своих похождений оказаться застреленным помощником макле¬
ра в пригородном саду!
19 Честертон Г. К.
578
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Виновник происшествия рассматривал свой триумф более се¬
рьезно, хотя и с некоторой нервозностью.
— Мне пришлось это сделать,— сказал он, все еще отдуваясь
после погони.— Очень жаль, но он выстрелил в меня.
— Конечно, будет расследование,— ровным голосом отозвал¬
ся Карвер.— Но думаю, вам нечего опасаться. Револьвер выпал из
его руки после первого выстрела, и он явно не мог выстрелить по¬
сле того, как получил пулю от вас.
К этому времени они снова собрались в комнате, и сыщик со¬
бирал свои бумаги, готовясь к уходу. Отец Браун стоял напротив
него и в мрачной задумчивости смотрел на крышку стола.
— Мистер Карвер, вы, безусловно, завершили это дело самым
мастерским образом,— вдруг сказал он.— Я догадывался о вашей
профессиональной принадлежности, но не мог представить, что
вы так быстро свяжете одно с другим — пчел, бороду, очки, шифр,
ожерелье и все остальное.
— Всегда приятно закрыть дело так, чтобы не осталось ника¬
ких вопросов,— отозвался Карвер.
— Да,— произнес отец Браун, не отрывавший взгляда от сто¬
ла.— Я просто восхищен.
Затем он добавил с обычной скромностью, но в тоне его звуча¬
ло беспокойство:
— Но думаю, будет честно сказать, что я не верю ни единому
слову.
Девин подался вперед с неожиданным интересом.
— То есть вы не верите, что это взломщик Муншайн? — спро¬
сил он.
— Это взломщик, но здесь он ничего не крал,— ответил отец
Браун.— Я знаю, что он не приходил ни сюда, ни в Бичвуд-Хаус,
чтобы украсть драгоценности или погибнуть при попытке скры¬
ться вместе с ними. Где драгоценности?
— Там, где они обычно бывают в таких случаях,— сказал Кар-
вер.— Он либо спрятал их, либо передал сообщнику. Это работа
не одного человека. Разумеется, мои люди обыщут сад и преду¬
предят местную полицию.
— Может быть, сообщник украл ожерелье, пока Муншайн за¬
глядывал в окно? — предположила миссис Бэнкс.
— Почему Муншайн заглянул в окно? — тихо спросил отец
Браун.— Зачем ему понадобилось это делать?
— А вы как думаете? — дружелюбно поинтересовался Джон.
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
579
— Я думаю, что ему не хотелось заглядывать в окно,— ответил
отец Браун.
— Тогда почему он это сделал? — требовательно спросил Кар-
вер.— Что толку в подобном сотрясении воздуха? Ведь все это ра¬
зыгралось прямо у нас на глазах.
— На моих глазах разыгрывалось много вещей, в которые я не
верил,— сказал священник.— Вы тоже видели подобные вещи
как на сцене, так и за ее пределами.
— Отец Браун,— с определенным уважением в голосе произ¬
нес Девин.— Вы расскажете нам, почему не поверили своим гла¬
зам?
— Да, я попытаюсь,— мягко ответил Браун.— Вы знаете, кто я
и что делают такие люди, как я. Мы стараемся не слишком доку¬
чать вам. Мы стараемся дружить со всеми нашими соседями. Но
вы не можете думать, что мы ничего не знаем и ничего не делаем.
Мы занимается своим делом, но знаем своих ближних. Я очень
хорошо знал убитого, поскольку был его другом и исповедником.
Так что — насколько это вообще в человеческих силах — я пони¬
маю, что творилось у него в голове, когда он вышел из своего сада
сегодня днем. Его душа была похожа на стеклянный улей, полный
золотых пчел. Было бы недостаточно просто сказать, что он чест¬
но ступил на правильный путь. Он был одним из тех великих каю¬
щихся грешников, которые добиваются большего покаянием,
чем другие своей добродетелью. Я сказал, что был его духовни¬
ком , но на самом деле это я обращался к нему за утешением. Мне
было приятно находиться в обществе такого хорошего человека.
А когда я увидел его мертвым в саду, мне показалось, что я услы¬
шал удивительные слова, произнесенные над ним и словно при¬
шедшие из далеких времен. Вполне может быть, потому что если
какой-то человек и может отправиться прямиком на небеса, то
это он.
— Да бросьте,— нетерпеливо отмахнулся Джон Бэнкс.—
В конце концов, он был осужденным преступником.
— Да,— сказал отец Браун.— Но именно осужденный пре¬
ступник некогда в этом мире слышал обещание: «Ныне же будешь
со Мною в раю».
Казалось, никто не знал, что делать с воцарившимся молчани¬
ем. Наконец Девин отрывисто произнес:
— Тогда как вы можете все это объяснить?
Священник покачал головой.
580
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Пока что я не могу все объяснить, — просто сказал он.—
Я вижу несколько странных вещей, но не понимаю их. Кроме
того, я не могу доказать невиновность этого человека, но я совер¬
шенно уверен в своей правоте.
Он вздохнул и поднес руку к своей большой черной шляпе.
Когда он снял ее и снова устремил взор на крышку стола, в его
глазах появилось новое выражение, а круглая голова с короткими
прямыми волосами вдруг наклонилась под другим углом. Каза¬
лось, что он, словно фокусник, достал из шляпы необычного зве¬
рька. Но остальные собравшиеся за столом не видели ничего,
кроме бумаг сыщика, безвкусной накладной бороды и очков.
— Господи, благослови,— пробормотал отец Браун.— Он ле¬
жит там мертвый, в бороде и очках!
Он резко повернулся к Девину:
— Здесь есть над чем поразмыслить, если хотите. Почему у это¬
го человека две бороды ?
С этими словами он вразвалочку выбежал из комнаты, а Де¬
вин, снедаемый любопытством, поспешил за ним в сад.
— Сейчас я ничего не могу вам сообщить,— сказал отец Бра¬
ун.— Я пока не знаю, что нужно сделать. Зайдите ко мне завтра, и,
может быть, я расскажу вам все от начала до конца. Когда я наведу
порядок в своих мыслях... вы слышали этот звук?
— Это завелась машина,— ответил Девин.
— Автомобиль мистера Джона Бэнкса... — произнес священ¬
ник.— Кажется, он ездит очень быстро.
— Во всяком случае, он сам придерживается этого мнения,— с
улыбкой заметил Девин.
— Сегодня ночью он поедет быстро и далеко,— продолжал
отец Браун.
— Что вы имеете в виду? — осведомился его собеседник.
— Я имею в виду, что он не вернется,— ответил священ¬
ник.— Из моих слов он заподозрил, что мне что-то известно о
нем. Джон Бэнкс уехал вместе с изумрудами и всеми прочими
драгоценностями.
На следующий день Девин застал отца Брауна разгуливающим
перед рядом ульев. У священника был опечаленный вид, но от
него все-таки веяло безмятежностью.
— Я беседую с пчелами,— сказал он.— Знаете, сколько можно
узнать от пчел! «Поющие зодчие этих крыш златых» — какая
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
581
строчка! Ему бы хотелось, чтобы кто-нибудь позаботился о пче¬
лах,— отрывисто добавил он.
— Надеюсь, ему не хочется, чтобы люди остались без внима¬
ния, когда весь улей жужжит от любопытства,— заметил юно¬
ша.— Вы были совершенно правы, когда сказали, что Бэнкс уехал
вместе с драгоценностями, но я не понимаю, каким образом вы
это узнали и что вообще можно было узнать.
Отец Браун добродушно моргнул, глядя на ульи.
— Иногда просто натыкаешься на разные вещи, и я с самого
начала наткнулся на нечто странное. Меня озадачило убийство
бедняги Барнарда в Бичвуд-Хаус. Еще когда Майкл был извест¬
ным преступником, для него было вопросом чести, даже суетного
тщеславия, добиваться успеха без необходимости убивать людей.
Казалось невероятным, что теперь, когда он едва не стал святым,
он вдруг вышел из себя и совершил грех, к которому относился с
презрением, когда сам был грешником. До самого конца я ломал
голову над происходящим и не мог ничего понять, за исключени¬
ем того, что все не так, как кажется на первый взгляд. Свет забрез¬
жил передо мной, когда я увидел бороду и очки и вспомнил, что
вор появился в другой бороде и в других очках. Конечно, он мог
иметь дубликаты, но по меньшей мере странно, что он не пользо¬
вался старыми очками и бородой, которые находились в хорошем
состоянии. Опять-таки возможно, что он пошел надело без них и
ему пришлось доставать новые, но это маловероятно. У него не
было никаких причин ехать с Бэнксом; если он действительно со¬
бирался на дело, то без труда мог положить свой реквизит в кар¬
ман. Кроме того, бороды не растут на кустах. Ему было бы очень
трудно вовремя раздобыть такие вещи.
Нет, чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что в
этом деле с новой бородой и очками чего-то не хватает. А потом
истина, которую я уже инстинктивно понял, начала доходить до
моего рассудка. Он поехал с Бэнксом без всякого намерения при¬
бегать к своей маскировке. Кто-то другой подготовил новый ком¬
плект, а потом нарядил его.
— Нарядил его? — повторил Девин.— Как это могло случить¬
ся?
— Давайте вернемся назад,— предложил отец Браун,— и по¬
смотрим на дело через другое окно — то самое окно, в котором
юная леди увидела призрак.
582
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Призрак! — повторил его собеседник и едва заметно вздрог¬
нул.
— Она назвала это призраком,— сдержанно произнес мале¬
нький священник.— И, возможно, была недалеко от истины.
Она действительно из тех, кого называют спиритуалами. Ее
единственная ошибка состоит в том, что она ставит знак равен¬
ства между спиритуальностью и духовностью. В этом смысле не¬
которых животных тоже можно назвать «спиритуалистами». Как
бы то ни было, она очень чувствительна, и у нее не зря возникло
впечатление, что лицо в окне было окружено ужасным ореолом
смерти.
— Вы хотите сказать... — начал Девин.
— Я хочу сказать, что в окно заглядывал мертвец,— сказал отец
Браун.— Мертвец, обошедший не один дом и заглянувший не в
одно окно. Звучит жутко, не правда ли? Но в некотором отноше¬
нии он являл собой противоположность призраку, ибо не был
гримасой души, разлученной с телом. Это была гримаса тела, раз¬
лученного с душой.
Он снова моргнул, глядя на улей, и продолжал:
— Но полагаю, самое короткое объяснение можно дать с точки
зрения человека, который это сделал. Вы его знаете: это был Джон
Бэнкс.
— Последний, кого я мог заподозрить,— пробормотал Де¬
вин.
— Первый, кого я заподозрил,— поправил отец Браун,— на¬
сколько я вообще имею право кого-либо подозревать. Друг мой,
нет плохих и хороших занятий или типов личности. Любой чело¬
век может стать убийцей, как бедный Джон; любой человек, даже
тот же самый, может стать святым, как бедный Майкл. Но если
кто-то иногда и проявляет особую склонность к нечестивым де¬
лам, чем все остальные, это жестокосердные бизнесмены. У него
не было общественных идеалов, не говоря уже о религиозных
убеждениях; он не имел ни джентльменских традиций, ни проф¬
союзного ощущения классовой общности. Все его заявления об
удачных сделках, в сущности, были похвальбой человека, которо¬
му удалось обмануть других. Его насмешки над незрелыми мисти¬
ческими устремлениями его сестры выглядели отвратительно.
Конечно, ее мистицизм примитивен, но он ненавидел спиритуа¬
листов только за то, что они говорят о духовности. Так или иначе,
нет сомнения, что он главный злодей в этой драме; интерес пред¬
ЧЕЛОВЕК С ДВУМЯ БОРОДАМИ
583
ставляет лишь оригинальный характер злодейства. Это был дей¬
ствительно новый и беспрецедентный мотив для убийства. Он ис¬
пользовал труп в качестве сценического реквизита — как чудо¬
вищную куклу или манекен. С самого начала он решил убить
Майкла в автомобиле, чтобы потом отвезти его к себе домой и
сделать вид, будто он убил его в саду. Всевозможные гротескные
концовки вытекали из первоначального факта: в его закрытой ма¬
шине ночью находилось тело известного взломщика, которого
было легко узнать. Он мог оставлять свои следы и отпечатки паль¬
цев, когда прижимал знакомое лицо к окну и снова забирал его.
Возможно, вы обратили внимание, что Муншайн появился и ис¬
чез, пока Бэнкс вышел из комнаты, якобы для того, чтобы прове¬
рить, на месте ли изумрудное ожерелье.
В конце концов, ему осталось лишь положить труп на лужайку,
выпустить по одной пуле из каждого пистолета, и дело было сде¬
лано. Оно так и не было бы раскрыто, если бы не вмешалась до¬
гадка о человеке с двумя бородами.
— Почему ваш друг Майкл сохранил старую бороду? — задум¬
чиво спросил Девин.— Это кажется подозрительным.
— Для меня это кажется неизбежным, потому что я знал
его,— ответил отец Браун.— Его жизненная позиция была похо¬
жа на парик, который он носил. Его маскировка на самом деле
ничего не скрывала. Он больше не нуждался в ней, но и не боялся
ее; ему казалось неправильным уничтожить фальшивую бороду.
Это было бы похоже на заметание следов, а он не хотел прятаться.
Он не прятался ни от Бога, ни от себя самого. Он вышел на свет
божий. Если бы его снова отправили в тюрьму, он был бы вполне
доволен. Он не обелил себя, но облачился в белые одежды. В нем
было нечто очень странное, почти такое же странное, как в гроте¬
скной пляске смерти, которую его заставили исполнить после
кончины. Когда он улыбался и расхаживал взад-вперед среди этих
ульев — даже тогда, в самом возвышенном и совершенном смыс¬
ле, он был уже мертв. Он был неподсуден этому миру.
Наступила короткая пауза. Потом Девин пожал плечами и
произнес:
— Все возвращается к тому, что в этом мире пчелы и осы очень
похожи, не так ли?
584
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
Все мысли мистера Перегрина Смарта, как мухи, вертелись во¬
круг одного любимого достояния и одной излюбленной шутки.
Это была безобидная шутка — просто он всех спрашивал, видели
ли они его золотых рыбок. Шутка эта была еще и очень дорогая;
но мистер Смарт втайне тешился ею, по всей вероятности, даже
больше, чем самим сокровищем. Заговорив с кем-нибудь, кто
жил по соседству, в новых домах, окруживших старую деревен¬
скую лужайку, он не мешкая подводил разговор к предмету своего
обожания.
Доктор Бердок был подающий надежды молодой биолог с ре¬
шительным подбородком и зачесанными на немецкий лад черны¬
ми волосами; и мистер Смарт сделал переход без труда: «Вот вы
интересуетесь естественной историей, а моих золотых рыбок не
видели?» Доктору, убежденному стороннику эволюции, вся при¬
рода представлялась единой, но все же на первый взгляд связь
была далековата, поскольку этот специалист был всецело погло¬
щен происхождением жирафы.
Отец Браун был священником католической церкви в сосед¬
нем местечке; в беседе с ним мысль мистера Смарта стремительно
пробежала цепь логических звеньев: католичество — Рим — апос¬
тол Петр — рыбак — золотые рыбки. С мистером Имлаком Сми¬
том, банковским управляющим — хрупким и бледным господи¬
ном, щеголевато одевающимся, хотя и скромным в обхожде¬
нии,— он резким рывком свернул разговор к золотому стандарту,
от которого до золотых рыбок оставался уже один шаг. Виконт
Ивон де Лара (титулом француз, а лицом скорее русский, если не
татарин) был блестящий путешественник, исследователь Восто¬
ка; поэтому эрудированный и находчивый мистер Смарт, выра¬
зив пристальный интерес к Гангу и Индийскому океану, непри¬
нужденно перешел к вопросу о том, обитают ли в тамошних водах
золотые рыбки. У мистера Гарри Хартоппа, очень богатого, но
очень застенчивого и молчаливого человека, который только что
приехал из Лондона, он выудил в конце концов признание, что
рыбная ловля его не интересует, и тогда прибавил : «Кстати о рыб¬
ной ловле, а моих рыбок вы уже видели?»
Золотые рыбки были примечательны тем, что их сделали из зо¬
лота. Эту эксцентричную, но дорогую безделушку изготовили
когда-то по прихоти некоего восточного принца, и мистер Смарт
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
585
подцепил ее не то на распродаже, не то в антикварной лавке, ко¬
торые усердно посещал, стремясь оснастить свой дом бесполез¬
ными вещицами поредкостнее. Шагах в десяти казалось, что
это — чаша довольно необычных размеров, в которой плавают
необычных же размеров живые золотые рыбки. Вблизи, однако,
она оказывалась огромным дутым шаром великолепного венеци¬
анского стекла; по тонкому этому стеклу был наведен легкий ра¬
дужный флер, и под ним, среди разноцветных теней, висели неес¬
тественно большие рыбы из золота, с крупными рубинами вместо
глаз.
Все это сооружение, несомненно, было очень дорогим, осо¬
бенно если учесть безумие, которому подвержены коллекционе¬
ры. Даже новый секретарь мистера Смарта Фрэнсис Бойл, хотя и
был ирландцем, к тому же не наделенным особой осмотрительно¬
стью, и тот не без удивления слушал, как беспечно разглагольст¬
вует его патрон о своих драгоценностях перед едва знакомыми
людьми, которых в эти места, как праздных бродяг, привел слу¬
чай,— ведь коллекционеры обыкновенно осторожны и даже
скрытны. Входя в курс своих новых обязанностей, мистер Бойл
убедился, что и у других это вызывало сходные чувства — от лег¬
кого удивления до решительного неодобрения.
— Удивляюсь, что ему еще не перерезали горло,— сказал ка¬
мердинер мистера Смарта с затаенной иронией, точно хотел на
самом деле сказать: «Огорчаюсь» (разумеется, в переносном
смысле).
— Удивляюсь, как он не бережет свое добро,— сказал главный
конторщик мистера Смарта, который оставил дела в конторе,
чтобы помочь новому секретарю.— Он ведь и ветхого засова не
побеспокоится задвинуть на своих ветхих дверях.
— Я вообще удивляюсь,— сказала домоправительница мисте¬
ра Смарта с той категоричностью и с той туманностью, которыми
бывали отмечены ее суждения.— Ну ладно еще отец Браун или
там доктор, но когда он говорит с иностранцами, это, я считаю,
значит испытывать судьбу. Дело не только в виконте; тот, из бан¬
ка, тоже слишком уж желтый для англичанина.
— Ну Хартопп-то англичанин,— благодушно ответил
Бойл,— настолько англичанин, что и слова о себе не скажет.
— Значит, много о себе думает,— заявила домоправительни¬
ца.— Может, он и не иностранец, только он не такой уж дурак. Я
586
ТАЙ НА ОТЦА БРАУНА
считаю, чужаком кажется — чужаком и окажется,— многозначи¬
тельно прибавила она.
Ее неодобрение, несомненно, усугубилось бы, если бы она
слышала разговор в гостиной в тот же день, под вечер,— разговор,
в котором речь шла о золотых рыбках, а ненавистный ей иностра¬
нец занимал чуть ли не центральное место.
Он не так уж много и говорил, но даже молчание у него было
каким-то значительным. Восседал он на ворохе подушек, и в сгу¬
щавшихся сумерках его широкое монгольское лицо распростра¬
няло, подобно луне, неяркое сияние. Его азиатские черты стано¬
вились еще заметнее в этой комнате, похожей на склад раритетов,
где в хаосе прихотливых линий и огненных красок глаз различал
бесчисленные сабли и кинжалы, музыкальные инструменты, ин¬
крустированные манускрипты. Как бы там ни было, а Бойлу чем
дальше, тем больше казалось, что фигура на подушках, черная в
полумраке, напоминает огромное изображение Будды.
Беседа шла на довольно общие темы, так как в ней участвовало
все маленькое местное общество. Собственно говоря, его члены
уже привыкли собираться по очереди то у одного, то у другого, и к
этому времени они образовали как бы клуб, состоящий из обита¬
телей четырех или пяти домов вокруг зеленой лужайки. Из них са¬
мым старинным, большим и живописным был дом Перегрина
Смарта; он почти целиком занимал одну из сторон квадрата, и ря¬
дом помещалась только маленькая вилла, где жил отставной пол¬
ковник по фамилии Варни, как говорили — инвалид, который
никогда и никуда не выходил. Под прямым углом к этим домам
стояли две или три мелочные лавчонки да гостиница «Голубой
дракон», в которой остановился приехавший из Лондона мистер
Хартопп. По противоположную сторону было три дома: один
снимал виконт де Лара, другой — доктор Бердок, третий стоял пу¬
стой. Четвертую сторону занимал банк и примыкавший к нему
домик управляющего, а дальше шел участок, оставленный для за¬
стройки и огороженный забором.
Это была, таким образом, очень замкнутая компания, и одино¬
чество в довольно пустынном на многие мили краю сплачивало ее
еще теснее. В тот вечер, однако, их магический круг разомкнул
посторонний — некий субъект с мелкими чертами лица и свире¬
по торчащими усами, одетый так бедно, что был, наверное, мил¬
лионером или герцогом, если и в самом деле приехал сюда, что¬
бы совершить сделку со старым коллекционером. Впрочем, в
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
587
гостинице «Голубой дракон» он был известен под именем мисте¬
ра Хармера.
Ему тоже расписали великолепие золотых рыбок, не забыв по¬
критиковать владельца, который так небрежно их хранит.
— Да, все говорят, что с ними надо быть поосторожней,— ска¬
зал мистер Смарт, выгибая бровь и бросая многозначительный
взгляд на конторщика, который дожидался с какими-то бумага¬
ми. Смарт был округлый лицом и телом пожилой человек, чем-то
напоминавший лысого попугая.— Джеймсон и Харрис все при¬
стают ко мне, чтобы я запирал двери на засов, как в старинной
крепости, да эти проржавелые засовы сами такие старинные, что
вряд ли кому помешают войти. Я больше полагаюсь на фортуну и
нашу полицию.
— И лучшие запоры не всегда оградят от вторжений,— сказал
виконт.— Все зависит от того, кто хочет войти. Однажды ин¬
дус-отшельник, который нагим жил в пещере, проник сквозь
тройное кольцо монгольских воинов, похитил большой рубин с
тюрбана самого правителя и вышел обратно, невредимый, как
тень. Он хотел показать сильным мира сего, как могущественны
тонкие законы пространства и времени.
— Если изучить эти самые тонкие законы,— сухо заметил док¬
тор Бердок,— то всегда можно разобраться, как проделывают та¬
кие штуки. Западная наука немало прояснила в восточной магии.
Бесспорно, что многое делается с помощью гипноза и внушения,
а то и просто ловкостью рук.
— Рубин был не в царском шатре,— проронил виконт не то за¬
думчиво, не то сонно.— Индус разыскал его среди сотни других
шатров.
— А телепатией этого объяснить нельзя? — раздраженно спро¬
сил доктор.
Вопрос прозвучал тем более резко, что за ним последовала
полная тишина, как будто знаменитый путешественник по недо¬
статку воспитанности задремал. Впрочем, он тут же встряхнулся и
сказал с неожиданной улыбкой:
— Прошу прощения, я забыл, что мы изъясняемся словами. На
Востоке мы привыкли разговаривать мысленно и поэтому всегда
правильно понимаем друг друга. Удивительно, до чего вы здесь
боготворите слова и доверяете им. Вы сейчас упомянули о телепа¬
тии, могли и вовсе отмахнуться — дескать, фокусы,— а что от это¬
го меняется? Если вам скажут, что кто-то взобрался на небо по
588
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
манговому дереву, какая разница, назвать это левитацией или
просто враньем? Если бы средневековая ведьма взмахом волшеб¬
ной палочки превратила меня в голубого бабуина, вы и то усмот¬
рели бы в этом всего лишь атавизм.
Доктор явно хотел ответить, что от такого превращения мало
что изменилось бы, но тут в разговор грубовато вмешался приез¬
жий, которого звали Хармер:
— Конечно, индийские факиры мастера на разные штуки, но
замечу, ведь делается это большей частью в Индии. Там им, види¬
мо, помогают свои люди или просто психология толпы. Вряд ли
такие трюки удавались в английской деревне, так что, по-моему,
рыбки нашего друга здесь в полнейшей безопасности.
— Вот я расскажу вам один случай,— все так же не шевелясь
проговорил виконт де Лара,— который произошел не в Индии, а
перед штабом английских войск в самом современном районе Ка¬
ира. Во дворе штаба стоял часовой и поглядывал сквозь решетку
железных ворот на улицу. Снаружи к воротам подошел оборва¬
нец, босой и в лохмотьях, и спросил его на чистом и правильном
английском языке об одном документе, хранившемся в штабе.
Солдат, разумеется, ответил, что внутрь ему хода нет, а туземец
усмехнулся и сказал: «А вот посмотрим, что снаружи, что — внут¬
ри». Часовой еще глядел на него пренебрежительно сквозь решет¬
ку, когда вдруг увидел, что хотя и он и ворота вроде бы остались на
прежних местах, но сам он оказался на улице и смотрит во двор,
где как ни в чем не бывало ухмыляется тот самый оборванец, ко¬
торый тоже не сделал ни шага. Потом тот повернулся к зданию
штаба. Тогда часовой опомнился и крикнул солдатам во дворе,
чтобы они схватили лазутчика. «Ладно, ты все равно не выйдешь
наружу»,— мстительно сказал он. Оборванец откликнулся звон¬
ким голосом: «Посмотрим, что внутри, а что — снаружи». И сол¬
дат увидел, что от улицы его опять отделяют прутья ворот, а ухмы¬
ляющийся туземец, целый и невредимый, очутился на улице и
держит в руке бумажку.
Мистер Имлак Смит, управляющий банком, который все вре¬
мя слушал, склонив голову и глядя на ковер, тут впервые загово¬
рил:
— А что сталось с документом? — спросил он.
— Безупречный профессиональный инстинкт,— с ирониче¬
ской любезностью заметил рассказчик.— Да, это действительно
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
589
был важный финансовый документ. Последствия имели между¬
народный резонанс.
— Остается надеяться, что такие происшествия случаются не¬
часто,— хмуро проронил молодой Хартопп.
— Меня интересует не политическая сторона дела,— безмя¬
тежно продолжал виконт,— а философская. Из этого примера
видно, как умудренный человек может обойти время и простран¬
ство и, манипулируя, так сказать, их рычагами, повернуть весь
мир. Но вам-то, друзья мои, трудно поверить в духовные силы,
которые могут быть сильнее материальных.
— Что ж,— с живостью сказал старый Смарт,— я-то, конечно,
не авторитет по части духовных сил. А вот что скажете вы, отец
Браун?
— Меня поражает,— ответил тот,— что все сверхъестествен¬
ные деяния, о которых мы слышали, совершались ради кражи. А
крадут духовными средствами или материальными — это, по-мо¬
ему, все равно.
— Отец Браун человек простой,— усмехнулся Смит.
— Пусть так, простые люди мне близки,— сказал Бра¬
ун.— Они знают свою правоту, даже если не могут ее доказать.
— Уж очень это мудрено для меня,— бесхитростно признался
Хартопп.
— Может быть,— с улыбкой сказал маленький священ¬
ник,— вам больше подошло бы изъясняться без слов, как предла¬
гает виконт. Он поддел бы вас бессловесной колкостью, а вы отве¬
тили бы ему беззвучным взрывом негодования.
— Не стоит забывать о музыке,— сонно пробормотал ви¬
конт,— иной раз она действует лучше слов.
— Пожалуй, это мне было бы понятнее,— тихо ответил моло¬
дой человек.
Бойл следил за разговором с внимательным любопытством,
потому что участники его держались как-то особенно и даже нео¬
быкновенно. Флюгер беседы лениво качнулся в сторону музыки;
все взгляды обратились на Имлака Смита — он был неплохим му¬
зыкантом-любителем. Тогда молодой секретарь вспомнил вдруг о
служебных обязанностях и указал хозяину на главного конторщи¬
ка, который терпеливо дожидался с бумагами в руке.
— Ах, да не морочьте с ними голову, Джеймсон! — торопливо
сказал Смарт.— Это по поводу моего счета, только и всего; я по¬
590
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
том поговорю об этом с мистером Смитом. Да, мистер Смит, так
вы говорили о виолончели...
Но холодное дыхание мирских дел успело развеять благоуха¬
ние метафизической дискуссии, и гости стали один за другим
прощаться. Имлак Смит остался последним, и когда другие от¬
кланялись, они с хозяином удалились во внутреннюю комнату,
где стоял сосуд с золотыми рыбками, и притворили за собою
дверь.
Дом был продолговатый и узкий, с крытым балконом вдоль
второго этажа, который почти весь занимали покои самого хозяи¬
на: его спальня, гардеробная, а также темная комнатка, куда ино¬
гда прятали на ночь самые ценные предметы, хотя обычно их дер¬
жали в нижнем этаже. Этот балкон, как и ненадежная дверь вни¬
зу, постоянно тревожил домоправительницу, главного контор¬
щика и всех других, кто сетовал на беспечность хозяина. Однако
старый хитрец был на самом деле осторожнее, чем казалось. Он не
особенно полагался на обветшалые запоры старого дома, кото¬
рые, если верить жалобам домоправительницы, ржавели в бездей¬
ствии, но зато разработал более тонкую стратегию. Своих рыбок
он всегда водворял на ночь в маленькую комнатку позади спальни
и с пистолетом под подушкой спал перед самой ее дверью.
Когда Бойл с Джеймсоном увидели, что он возвращается после
уединенной беседы, в руках он нес драгоценный сосуд, да так бла¬
гоговейно, будто это мощи святого.
Последние лучи заката еще не спешили расстаться с зеленой
лужайкой, но в доме уже засветили лампу, и в этом разнородном
свете переливчатый стеклянный шар мерцал, точно исполинский
самоцвет, а причудливые очертания огненных рыб, похожие на
потусторонние тени, явленные прорицателю в глубине магиче¬
ского кристалла, придавали ему сходство с таинственным талис¬
маном. Над плечом мистера Смарта, словно сфинкс, виднелось
оливковое лицо мистера Смита.
— Сегодня вечером я уезжаю в Лондон, мистер Бойл,— сказал
Смарт озабоченней, чем обычно.— Мы с мистером Смитом хо¬
тим успеть на шесть сорок пять. Я попросил бы вас, Джеймсон,
переночевать сегодня у меня наверху. Если поставить рыбок, как
обычно, в задней комнате, им ничто не будет угрожать. Но ниче¬
го, я думаю, и не случится.
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
591
— Случиться может что угодно и где угодно.— Мистер Смит
усмехнулся.— Сами-то вы ложитесь всегда с револьвером. Может
быть, стоит оставить его сегодня дома?
Перегрин Смарт ничего не ответил, и они с гостем вышли из
дома.
Секретарь и старый клерк расположились на ночь, как и было
им сказано, в спальне хозяина. Точнее говоря, Джеймсон устро¬
ился в гардеробной, но дверь в спальню оставил незакрытой, и
обе комнаты превратились как бы в одну. В самой спальне было
длинное французское окно, выходившее на упомянутый балкон,
и еще одна дверь — в темную комнатку, куда для сохранности по¬
местили драгоценный шар.
Поперек этой двери Бойл поставил свою кровать, потом поло¬
жил под подушку револьвер, разделся и лег, чувствуя, что принял
все возможные меры предосторожности на случай невозможного
или невероятного происшествия обычного грабежа. Духовные же
грабежи из рассказов знаменитого путешественника если и при¬
поминались ему сейчас, на пороге сна, то по той единственной
причине, что и сами состояли из субстанции, родственной снам.
Вскоре, однако, и эти мысли перешли в дремотные мечты, пере¬
межавшиеся дремой без сновидений. Старик-конторщик был,
разумеется, более суетлив; но, повозившись и повторив по многу
раз все свои предостережения и жалобы, он тоже отошел ко сну.
Луна воссияла над зеленой лужайкой, окруженной серыми
глыбами домов, и опять потускнела, никем не замеченная на без¬
людной и безмолвной земле. И вот, когда темный свод неба про¬
резали первые трещины рассвета, непредвиденное случилось.
Бойл был моложе своего товарища и, естественно, спал здоро¬
вее и крепче. Всегда бодрый после пробуждения, просыпался он,
однако, тяжело, будто ворочал камни; да и сны цеплялись за его
оживавший рассудок, словно щупальца осьминога. В их мешани¬
не среди прочего был зеленый квадрат площади с четырьмя серы¬
ми дорогами, которые он видел с балкона перед сном. Только те¬
перь они все время меняли форму, смещались и головокружите¬
льно вращались под аккомпанемент низкого рокотания, похоже¬
го на гул подземной реки, каким ему, должно быть, казался сквозь
дрему храп старика Джеймсона в гардеробной. Но в мозгу спяще¬
го этот неясный шум и коловращение как-то смутно связывались
со словами виконта де Лара о премудрости, позволяющей мани¬
пулировать рычагами времени и пространства и поворачивать
592
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
мир. Ему чудилось, будто какой-то необъяснимый механизм в
преисподней, урча, перемещает земные ландшафты, так что край
света может оказаться в соседском саду, а сад перенестись за три-
девять земель.
Первыми до его сознания дошли слова песни, которую напе¬
вал в сопровождении тонкого металлического звука голос с ино¬
странным акцентом, странный и вместе с тем смутно знакомый.
Но молодой человек не был пока уверен, не сам ли он складывает
во сне стихи:
По зову скрипки колдовской
Летучих рыб косяк златой
Сквозь время и простор спешит
Домой...
Бойл с усилием поднялся с постели и увидел, что его напарник
уже на ногах. Джеймсон выглядывал в длинное окно, выходившее
на балкон, и окликал кого-то на улице.
— Кто там такой! — сурово кричал он.— Что вам здесь надо?
Потом всполошенно повернулся к Бойлу:
— Тут кто-то бродит у самого дома. Я знал, всякое может слу¬
читься. Пойду вниз, запру дверь, что б там ни говорили.
Он со всех ног бросился вниз по лестнице, и Бойл услышал
громыхание запоров. Молодой человек вышел на балкон, всмот¬
релся в серую ленту дороги, ведущей к дому, и ему подумалось,
что он еще не проснулся. На темной дороге, пересекавшей пус¬
тошь, поросшую скромным северным вереском, и выходившей
на площадь обыкновенной английской деревушки, маячила фи¬
гура точно прямо из джунглей или с восточного базара — ни дать
ни взять, живой герой виконтовых историй или «Тысячи и одной
ночи». Призрачные серые сумерки, в которых на рассвете начи¬
нают обозначаться и обесцвечиваются все предметы, медленно
расступались, будто раздвигалась мутная кисейная занавеска, и
показался человек в причудливом одеянии. Широкая и длинная
ткань пронзительно-голубого цвета охватывала его голову, слов¬
но тюрбан, и закрывала подбородок, так что получалось что-то
вроде башлыка. Лицо походило на маску — полотнище, оберну¬
тое вокруг головы, прилегало плотно, как вуаль. Голова была
склонена к какому-то диковинному музыкальному инструменту,
не то стальному, не то серебряному, похожему на странно изогну¬
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
593
тую или переломленную скрипку. Вместо смычка было что-то
вроде серебряного гребня, и звуки выходили поразительно тон¬
кие и резкие. Не успел Бойл открыть рот, как из-под башлыка раз¬
дался тот же голос с навязчивым акцентом:
Как птички райские в свой сад,
Златые рыбки прилетят
Ко мне...
— Какое вы имеете право!..— возмущенно закричал Бойл, сам
не очень сознавая, что говорит.
— Я имею право на золотых рыб,— ответил человек на дороге,
точно царь Соломон, а не босоногий бедуин в синем балахо¬
не.— И они откликнутся на мой зов. Слушайте!
Резко повысив голос на последнем слове, он прикоснулся к
своей странной скрипке. Раздался пронзительный звук, он впил¬
ся в мозг, а затем, точно ответом ему, послышался более слабый
дрожащий стон. Он исходил из темной комнаты, где хранилась
драгоценная чаша. Бойл бросился туда, и в этот момент вибриру¬
ющее эхо перешло в долгий напряженный звон, напоминавший
электрический звонок, а потом — в глухой треск. Он окликнул
оборванца всего несколько секунд назад, но старый клерк уже по¬
казался на верху лестницы, немного запыхавшись, поскольку воз¬
раст давал себя знать.
— Ну вот, дверь я запер,— сказал он.— Кто его знает, что это¬
му соловью здесь понадобилось.
— Что ж, птичек он сманил,— отозвался Бойл из темной внут¬
ренней комнаты.— Клетка опустела.
Джеймсон бросился туда и застал молодого человека над гру¬
дой цветного стекла, устилавшего пол осколками разбитой раду¬
ги.
— Как это сманил, каких птичек? — спросил Джеймсон.
— Птички упорхнули,— твердил Бойл.— Рыбки улетели. Ле¬
тучие были рыбки! Нашему приятелю-факиру стоило только сви¬
стнуть, и они исчезли.
— Как же он мог? — взорвался конторщик, точно речь шла о
нарушении приличий.
— Да уж мог,— коротко ответил Бойл.— Вот и разбитый шар.
Вскрыть его сразу не вскроешь, а чтобы разбить, довольно секун¬
594
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ды. И рыбы исчезли — как, одному Богу известно, хотя, по-мое¬
му, спросить следовало бы этого молодчика.
— Мы теряем время,— напомнил Джеймсон,— надо сейчас же
искать его.
— Нет, надо звонить в полицию,— возразил Бойл.— Им легче
его перехватить, у них автомобили и телефоны, это вам не то что
гоняться по деревне в ночных рубашках. Только, боюсь, бывают
такие взломщики, что за ними ни на каких автомобилях не угони¬
шься.
Пока взбудораженный Джеймсон говорил по телефону с поли¬
цейским участком, Бойл снова вышел на балкон и посмотрел во¬
круг. Нигде не было человека в тюрбане и вообще никаких при¬
знаков жизни, разве что в гостинице «Голубой дракон» опытный
глаз мог бы приметить слабое движение.
Однако сейчас Бойл понял то, что все время отмечал подсозна¬
тельно, словно какая-то мысль барахталась в мозгу и требовала
ясности. Сводилась она к тому, что серый ландшафт перед ним не
был монотонно бесцветным — мутную мглу разрывал яркий пря¬
моугольник — в одном из домов напротив светилось окно. Что-то,
вопреки здравому смыслу, говорило Бойлу, что оно горело всю
ночь и лишь поблекло с рассветом. Он пересчитал дома, и резуль¬
тат как будто совпадал с чем-то, хотя и непонятно с чем. Так или
иначе, это был дом виконта де Лара.
Приехал с несколькими полисменами инспектор Пиннер и
выполнил несколько неотложных дел, вполне сознавая, что самая
вздорность драгоценной безделушки наделает шума в газетах. Он
все осмотрел, все обмерил, снял показания под присягой, взял от¬
печатки пальцев, всем надоел до тошноты и в конце концов встал
перед фактом, в который не мог поверить. Некий обитатель ара¬
вийской пустыни прошествовал как ни в чем не бывало по дере¬
венской дороге и остановился перед домом мистера Смарта, где
во внутренней комнате хранился сосуд с рыбами из золота. Затем
он не то пропел, не то продекламировал несколько рифмованных
строк, и сосуд разорвался, точно бомба, причем рыбы бесследно
исчезли. Инспектор нимало не утешился и тогда, когда иностра¬
нец виконт мягким, мурлыкающим голосом сообщил ему, что это
происшествие расширяет границы наших знаний.
Да и в поведении каждого вполне сказался его характер.
Сам мистер Смарт услышал о своей потере, вернувшись утром
из Лондона. Разумеется, он был потрясен; но так уж был устроен
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
595
этот задорный, хотя и немного вздорный человек, напоминавший
задиристого воробья, что он, не поддавшись унынию, бодро за¬
нялся поисками. Джентльмен по фамилии Хармер приехал сюда
специально, чтобы купить рыбок, и некоторое раздражение в
нем, когда он узнал, что купить их уже нельзя, было бы вполне по¬
нятно. Однако его свирепые усы выражали нечто большее, чем
досада, а взгляд, которым он пронизывал присутствующих, был
полон настороженности, чтоб не сказать — подозрительности.
Бледное лицо банковского управляющего, также вернувшего¬
ся из Лондона, только позднее, притягивало этот сверлящий, нер¬
вный взгляд, словно магнит. Из двух остальных вчерашних собе¬
седников отец Браун, если с ним не заговаривали, по большей ча¬
сти молчал, а ошеломленный Хартопп не отвечал, даже когда к
нему обращались.
Виконт же не мог пропустить случая, чтобы укрепить позиции
в принципиальном споре, он улыбнулся своему противнику-ра¬
ционалисту, как улыбаются, зная, что можно сердить самой сер¬
дечностью обхождения.
— Согласитесь, доктор,— сказал он,— по крайней мере неко¬
торые из случаев, которые вы считали невероятными, сегодня бо¬
лее правдоподобны, чем вчера. Если какой-то бродяга сумел, про¬
чтя стишок, разрушить крепкий сосуд, да к тому же за двойной
стеной, это неплохо подтверждает мои слова о духовных силах и
материальных преградах.
— Это ничуть не хуже подтверждает и мои слова,— едко отпа¬
рировал доктор.— Если обладать малой толикой научных знаний,
то можно дать объяснение и таким проделкам.
— Что же, доктор,— не без волнения спросил Смарт,— вы в
самом деле можете хоть отчасти прояснить эту загадку?
— Я могу разъяснить то, что называет загадкой виконт,— ска¬
зал доктор,— потому что загадки тут никакой и нет. Эта сторона
дела просто тривиальна. Звук представляет собой колебания воз¬
духа, и они могут разрушать стекло, если колебания — определен¬
ного рода, а стекло — определенной структуры. Похититель не
передавал мысленных приказаний по методу, к которому, по сло¬
вам виконта, прибегают на Востоке, когда хочется поболтать. Он
спел, что на ум взбрело, и провел по нужной струне. Таких экспе¬
риментов сколько угодно — звуком раскалывали стекло опреде¬
ленного состава.
596
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— И при этом исчезало несколько кусков чистого золо¬
та,— невозмутимо прибавил виконт.
— Вот идет инспектор Пиннер,— сказал Бойл.— Между нами
говоря, я думаю, что ему естественная теория доктора показалась
бы такой же сказкой, как и сверхъестественная версия виконта.
Недоверчивый он человек, мистер Пиннер, особенно относите¬
льно меня. Уверен, что я у него на подозрении.
— Можете быть уверены, мы все на подозрении,— заметил ви¬
конт.
Это подозрение и побудило Бойла искать совета у отца Брауна.
Когда несколько часов спустя они прогуливались вокруг зеленой
площади, священник, который задумчиво и хмуро слушал, глядя
в землю, вдруг остановился.
— Смотрите-ка! — сказал он.— Здесь мыли панель, только
здесь — у дома полковника Варни. Интересно бы знать, вчера или
сегодня.
Он испытующе оглядел дом, высокий и узкий, с рядами поло¬
сатых жалюзи, когда-то ярких, но теперь выцветших.
Щели, сквозь которые виднелась внутренность дома, были
еще темнее и казались черными трещинами на фасаде, золотом в
лучах утреннего солнца.
— Это ведь дом полковника Варни? — уточнил Браун.— Он,
кажется, тоже приехал с Востока. А что он за человек?
— Я никогда его не видел,— ответил Бойл.— Да, по-моему, и
другие, кроме разве доктора Бердока, но и тот бывает у него не
чаще, чем необходимо.
— Что ж, повидаюсь с ним сам,— сказал отец Браун.
Большая дверь распахнулась и поглотила маленького священ¬
ника, а его приятель бестолково смотрел ему вслед, как бы сомне¬
ваясь, выпустит ли она визитера. Через несколько минут она, од¬
нако, растворилась, отец Браун вышел, чему-то улыбаясь, и нето¬
ропливо, будто без цели, продолжал прогулку. Временами каза¬
лось, что он забыл о занимавшем их предмете, так как то тут, то
там делал посторонние замечания: о местном обществе, о про¬
шлом этих мест, о будущих переменах. Около банка, где начинали
новую дорогу, он заговорил о почве и с каким-то неопределенным
выражением окинул взглядом лужайку.
— Это же общинный выгон,— сказал он.— Тут бы пасти сви¬
ней и гусей, если бы у здешних жителей они были. А кормятся на
нем только крапива да чертополох. Как жаль, что такой отличный
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
597
лужок превратился в никчемный, бесполезный пустырь! Скажи¬
те, вон там, напротив, это дом доктора Бердока?
— Да,— вздрогнув от неожиданности вопроса, ответил Бойл.
— Превосходно,— сказал священник.— Постучимся тогда и в
эту дверь.
Потом они вернулись в дом мистера Смарта, и, пока поднима¬
лись по лестнице, Бойл снова пересказывал своему спутнику по¬
дробности разыгравшейся на рассвете драмы.
— Вы-то сами тогда не задремали? — спросил отец Бра¬
ун.— Пока Джеймсон бегал вниз и возился с дверью, не мог
кто-нибудь взобраться на балкон?
— Нет,— ответил Бойл,— нет, не мог. Я проснулся, когда
Джеймсон кричал с балкона. Потом я слышал, как он торопится
по лестнице и гремит запорами, и вышел на балкон сразу после
этого — там ведь два шага.
— А никто не мог проскользнуть между вами, через какой-ни¬
будь другой вход? — настаивал отец Браун.— Нельзя ли проник¬
нуть сюда, минуя парадную дверь?
— Нет, никак нельзя,— уверенно ответил Бойл.
— Я все-таки, пожалуй, посмотрю сам,— извиняющимся то¬
ном сказал Браун и неслышно сбежал по лестнице.
Бойл с сомнением поглядел ему вслед. Довольно скоро на вер¬
ху лестницы снова появилась круглая физиономия, похожая на
сделанную из тыквы голову шуточного привидения.
— Вы правы, другого входа нет,— торжествующе провозгласи¬
ла призрачная тыква.— А теперь, собрав все курьезы воедино, по¬
смотрим, чем мы богаты. Любопытное выходит дельце.
— Вы думаете,— спросил Бойл,— в нем как-то замешан ви¬
конт, или полковник, или кто-нибудь из этих путешественников?
Что-нибудь сверхъестественное?
— О да,— серьезно сказал священник.— Если предположить,
что виконт, или полковник, или кто-то еще, одевшись бедуином,
прокрался сюда в темноте — тогда это, безусловно, сверхъестест¬
венно.
— Как вас понять? — удивился Бойл.
— Видите ли, этот араб не оставил следов,— ответил отец Бра¬
ун.— Полковник и банкир — ваши ближайшие соседи с разных
сторон. Но между вашим домом и банком рыхлая красная почва,
на ней босые ноги отпечатались бы, как на гипсе, и красные следы
были бы повсюду. А перед домом полковника мыли панель, при¬
598
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
чем вчера, не сегодня; это я выяснил, рискнув испытать на себе
жгучий перец полковничьего норова. Мокрые следы остались бы
по всей дороге. Ну если бы ночной гость был виконтом или докто¬
ром, которые живут напротив, он, конечно, мог бы идти по лу¬
жайке. Однако идти по ней босиком в высшей степени затрудни¬
тельно, поскольку там сплошные колючки, чертополох да зарос¬
ли крапивы. Он обязательно исколол бы ноги и уж, конечно, оста¬
вил бы какие-нибудь следы. Если только он не был, как вы
полагаете, существом сверхъестественным.
Бойл внимательно следил за серьезным и непроницаемым ли¬
цом священника.
— Так кто же он был, по-вашему? — наконец спросил секре¬
тарь.
— Следует помнить одну общую истину,— помолчав, прогово¬
рил отец Браун.— То, что слишком близко, как бы невидимо.
Один астроном наблюдал луну, когда ему в глаз попала мошка, и
обнаружил там дракона, которого на луне быть не может. И мне
рассказывали, что собственный голос неузнаваем. И вооб¬
ще — того, что у нас перед самыми глазами, мы сплошь и рядом не
видим, а увидев, не узнаем. Если же близкое немного отдалится,
мы, пожалуй, решим, что оно далеко. Давайте-ка выйдем на ми¬
нутку из дома и посмотрим, как все выглядит с иной точки зре¬
ния.
Он поднялся со стула и, спускаясь по лестнице, продолжал
свои объяснения так, словно, размышляя вслух, нащупывал в по¬
темках нить мысли.
— Виконт и вся эта азиатчина, конечно, тоже идут к делу, в та¬
ких случаях все зависит от предрасположения ума. Человек может
быть настроен так, что упавший на него кирпич примет за покры¬
тый клинописью изразец из висячих садов Семирамиды. Он даже
не посмотрит на него и не увидит, что из таких же точно кирпичей
сложен его собственный дом. И с вами случилось то же...
— Вот так штука! — перебил Бойл, уставясь на входную
дверь.— Что бы это значило? Дверь опять заперта!
В эту дверь они вошли несколькими минутами раньше, а те¬
перь поперек нее лежали массивные темные полосы покрытого
ржавчиной железа, те самые, которые не смогли, по выражению
Бойла, удержать птичек в клетке. Было что-то мрачное и ирони¬
ческое в этих ветхих запорах; они словно бы сами затворились за
вошедшими и не желали их выпускать.
ПЕСНЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
599
— Ах, вы об этом! — небрежно отозвался отец Браун.— Это я
сам только что запер их. А вы и не слышали?
— Нет,— недоуменно отвечал Бойл,— ничего не слышал.
— Я, собственно, так и думал,— флегматично сказал священ¬
ник.— Наверху это и не может быть слышно. Тут что-то вроде
крючка без усилия входит в гнездо. Когда ты рядом, и то слышишь
только глухой щелчок. А чтобы услышали наверху, надо сделать
вот что.
Он вынул крюк из отверстия, и тот упал, с лязгом стукнув о
дверную притолоку.
— Он гремит, когда дверь отмыкают,— сказал отец Бра¬
ун.— Даже если отмыкать очень осторожно.
— Так, значит...
— Да, значит,— продолжал отец Браун,— что вы из комнаты
слышали, как Джеймсон отпирает, а не запирает дверь. А теперь
давайте и мы отопрем.
На улице священник продолжал так бесстрастно, точно читал
лекцию по химии:
— Я уже говорил, что человек, настроенный определенным
образом, может усмотреть дальнее в близком, близком к себе же
самому, быть может — очень похожем на себя. Так произошло с
вами, когда вы сверху смотрели на гостя в причудливом наряде.
Вы, конечно, не подумали о том, в каком виде вы сами предстали
ему, когда он смотрел на вас снизу?
Бойл не отрывал глаз от балкона и молчал; тогда отец Браун
продолжил:
— Вам казалось диким, невероятным, чтобы по цивилизован¬
ной Англии мог разгуливать бедуин, да еще босиком. Вы забыли,
что в ту минуту вы и сами были босой.
Бойл наконец обрел дар речи, но ему пришлось повторить сло¬
ва, которые уже были сказаны:
— Так, значит, Джеймсон отомкнул дверь.
— Да,— подтвердил отец Браун.— Джеймсон отомкнул дверь
и вышел на дорогу едва ли не в тот же момент, когда вы выходили
на балкон. Он был в ночной рубашке и прихватил с собой две
вещи, которые вы сто раз видели: кусок старой голубой занаве¬
ски — им он обернул голову — и какой-то музыкальный инстру¬
мент из кучи восточного хлама. Остальное доделали настроение и
прямо-таки актерская игра, игра мастерская, поскольку в пре¬
ступном деле он настоящий художник.
600
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Джеймсон! — не веря, воскликнул Бойл.— Эта невзрачная
дохлая курица! Я на него и не глядел...
— И тем не менее,— сказал священник,— настоящий худож¬
ник. Как вы думаете, если он шесть минут играл колдуна или тру¬
бадура, мог он шесть недель играть скромного клерка?
— Не понимаю зачем... — сказал Бойл.— Какая у него цель?
— Своей цели он достиг,— ответил отец Браун,— или почти
достиг. Рыбок тогда он, конечно, уже забрал — можно было
успеть двадцать раз. Но если бы он ограничился этим, вы бы все
равно поняли. И он придумал сыграть экзотического чародея,
чтобы у всех на уме были Индия и Аравия; теперь уж и вам трудно
поверить, что разгадка таится в самом доме. Она была к вам слиш¬
ком близка, и вы не разглядели ее.
— Если все это так,— сказал Бойл,— то это исключительно
рискованная затея и он рассчитал все очень точно. Ведь и правда,
человека на дороге не было слышно, пока Джеймсон кричал с
балкона. И, пожалуй, он действительно мог выбраться из дома
прежде, чем я начал соображать и вышел на балкон.
— В любом преступлении расчет строится на том, что кто-то не
успеет вовремя сообразить,— заметил Браун.— Чаще всего мы и
не успеваем. Я вот, например, опоздал со своими соображениями.
Он, я думаю, давно уже скрылся — либо сразу же после того, как у
него взяли отпечатки пальцев, либо еще до этого.
— Ну вы-то начали соображать раньше всех,— сказал
Бойл.— А я так и вовсе не сообразил бы. Джеймсон был так безу¬
пречен и бесцветен, что на него и внимания не обращали.
— Остерегайтесь людей, на которых не обращаете внима¬
ния,— сказал священник.— Вы всецело в их руках. Но и я не за¬
подозрил его, пока вы не рассказали, что слышали, как он запира¬
ет дверь.
— Нет, заслуга полностью принадлежит вам,— проговорил
Бойл.
— Заслуга принадлежит миссис Робинсон,— с улыбкой возра¬
зил отец Браун.
— Миссис Робинсон? — удивленно переспросил секре¬
тарь.— Нашей домоправительнице?
— Остерегайтесь женщин, на которых не обращаете внима¬
ния. Джеймсон — уж на что мошенник высокого класса, велико¬
лепный актер, потому он и стал хорошим психологом. Такие
АЛИБИ АКТРИСЫ
601
люди, как виконт, никого не слышат, кроме себя, но этот человек
умел слушать и, когда вы все о нем забыли, сумел подобрать мате¬
риал для своего романтического спектакля. Он точно знал, какую
взять ноту, чтобы вы не слышали фальши. Однако и он допустил
грубый психологический просчет: не подумал о миссис Робин¬
сон.
— Не понимаю,— сказал Бойл,— она-то здесь при чем?
— Джеймсон не ожидал, что дверь будет заперта,— пояснил
отец Браун.— Он знал: мужчины, особенно такие беспечные, как
вы с вашим патроном, могут без конца и без толку твердить, что
надо сделать то-то и то-то. Но если об этом прослышит женщина,
всегда есть опасность, что она возьмет да и сделает.
АЛИБИ АКТРИСЫ
Мистер Мэкдон Мандевиль, хозяин труппы, быстро шел по
коридору за сценой или, вернее, под сценой. Он был элегантен,
быть может, даже слишком элегантен: элегантна была бутоньерка
в петлице его пиджака, элегантно сверкала его обувь, но наруж¬
ность у него была совсем не элегантная.
Был он крупным мужчиной с бычьей шеей и густыми бровями,
насупленными сегодня еще сильнее, чем обычно. Правда, челове¬
ка в его положении ежедневно осаждают сотни мелких и круп¬
ных, старых и новых забот. Ему было неприятно проходить по ко¬
ридору, где свалили декорации старых пантомим — с этих попу¬
лярных пьес он начал здесь свою карьеру, но потом ему пришлось
перейти на более серьезный классический репертуар, который
съел немалую часть его состояния. Поэтому «Сапфировые ворота
дворца Синей Бороды» и куски «Зачарованного, или Золотого
грота», покрытые паутиной или изгрызенные мышами, не вызы¬
вали в нем того сладостного чувства возвращения к простоте, ко¬
торое мы испытываем, когда нам дадут заглянуть в сказочный мир
детства. У него даже не было времени уронить слезу над своим
уроном или помечтать о детском рае: он спешил уладить весьма
прозаический конфликт, какие иногда случаются в странном за¬
кулисном мире. На сей раз скандал был достаточно велик, чтобы
отнестись к нему серьезно.
602
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Мисс Марони, талантливая молодая итальянка, игравшая
одну из главных ролей в пьесе, которую должны были репетиро¬
вать в то утро (вечером была премьера), внезапно наотрез отказа¬
лась играть. Мистер Мандевиль еще не видел сегодня капризной
дамы; и так как она заперлась в своей уборной и скандалила за
дверью, трудно было надеяться, что он увидится с ней. Мистер
Мандевиль был настоящий англичанин и поэтому проворчал, что
все иностранцы сумасшедшие. Но мысль о выпавшем на его долю
исключительном счастье — обитать в единственной нормальной
стране — утешала его не больше, чем «Золотой грот». Все это было
и в достаточной степени неприятно; и все же внимательный на¬
блюдатель заметил бы, что у мистера Мандевиля есть и более се¬
рьезные заботы.
Каково бы ни было тайное горе, мучившее его, оно, по-види¬
мому, гнездилось в самом конце длинного темного коридо¬
ра — там, где помещался его небольшой кабинет: проходя по ко¬
ридору, он то и дело нервно оглядывался.
Но дело есть дело, и мистер Мандевиль решительно направил¬
ся в противоположный конец коридора, где зеленая дверь убор¬
ной мисс Марони бросала вызов всему свету.
Кучка актеров и прочих заинтересованных лиц толпилась у
этой двери: можно было подумать, что они обсуждают, не пус¬
тить ли в дело таран. Один из них был известен широкой публи¬
ке, фотографии его красовались на многих каминах, а автогра¬
фы — во многих альбомах. Правда, Норман Найт служил в не¬
много отсталом и провинциальном театре, где его амплуа еще
называлось героем-любовником, но путь его лежал к более слав¬
ным триумфам. Он был красив; сильный раздвоенный подборо¬
док и светлая челка придавали ему некоторое сходство с Неро¬
ном и не совсем вязались с его резкими, порывистыми движени¬
ями. Подле него стоял Ральф Рандол, пожилой характерный ак¬
тер с насмешливым, острым лицом, синим от частого бритья и
бесцветным от частого грима. Тут же был и второй любовник
труппы, игравший чаще всего еще не совсем исчезнувшие роли
«наперсника героя»,— смуглый кудрявый юноша по имени
Обри Вернон.
Была тут и горничная, или костюмерша, жены Мандеви¬
ля — весьма грозная особа с прилизанными рыжими волосами и
твердым деревянным лицом. Была тут, между прочим, и сама
АЛИБИ АКТРИСЫ
603
жена Мандевилл, державшаяся на заднем плане,— тихая женщи¬
на с терпеливым лицом, классическим, строгим, удивительно
бледным из-за светлых глаз и почти бесцветных волос, расчесан¬
ных на прямой пробор, как у очень древней мадонны. Мало кто
знал, что некогда она была серьезной актрисой на роли интеллек¬
туальных ибсеновских героинь. Но ее супруг был невысокого
мнения о пьесах «с проблемами»; сейчас, во всяком случае, его
больше интересовала другая проблема — как извлечь упрямую
итальянку из ее уборной.
— Она еще не вышла? — спросил он, обращаясь не столько к
жене, сколько к ее деловитой костюмерше.
— Нет, сэр,— мрачно ответила миссис Сэндс (так ее звали).
— Черт! — сказал Мандевиль со свойственной ему просто¬
той.— Реклама — хорошая вещь, но такого рода реклама нам не
нужна. Есть у нее друзья? Неужели она никого не слушается?
— Джервис говорит, с ней может справиться только ее священ¬
ник,— сказал Рандол.— Если она там вешается на крючке для
шляп, ему бы и в самом деле лучше прийти. В общем, Джервис за
ним пошел. Да вот и он сам.
Еще двое появились в конце коридора, проходящего под сце¬
ной. Один из них был Эштон Джервис, добрый человек, обычно
игравший злодеев, но на сей раз передавший эту высокую честь
курчавому, носатому Вернону. Другой, низенький и круглый,
одетый во все черное, был отец Браун — священник из церкви,
расположенной за углом.
— Я думаю, у нее были какие-нибудь основания так разобиде¬
ться,— сказал он.— Никто не знает, что случилось?
— Кажется, она недовольна своей ролью,— ответил старый
актер.
— Это с ними всегда бывает! — пробурчал мистер Манде¬
виль.— А я думал, что моя жена все правильно распределила.
— Я отдала ей лучшую роль,— устало промолвила миссис
Мандевиль.— Ведь все ушибленные театром девицы мечтают
сыграть молодую красавицу-героиню и выйти за молодого кра¬
савца-героя под гром аплодисментов с галерки. Актриса моего
возраста, конечно, должна отступить на задний план и играть
почтенных матрон. Так я и сделала.
Отец Браун пробрался вперед и прислушивался, стоя у запер¬
той двери.
604
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Ничего не слышно? — боязливо спросил Мандевиль и доба¬
вил тихо: — Как вы думаете, она ничего не натворила?
— Кое-что слышно,— спокойно ответил священник.— Судя
по звуку, она разбивает окно или зеркало, по всей вероятности
ногами. С собой она не покончит, в этом я уверен. Перед само¬
убийством не бьют зеркала ногами. Если бы она была немкой и
заперлась, чтобы поразмыслить на метафизические темы, я не¬
пременно предложил бы взломать дверь. Но итальянцы умирают
не так-то просто; они не способны покончить с собой в припадке
ярости. Вот кого-нибудь убить... да, это они могут... Так что будь¬
те поосторожней, если она выскочит.
— Стало быть, вы не советуете взламывать дверь? — спросил
Мандевиль.
— Нет, если вы хотите, чтобы она играла,— ответил отец Бра¬
ун.— Если вы взломаете дверь, она устроит скандал и уйдет из те¬
атра. Если вы оставите ее в покое, она, вероятнее всего, вый¬
дет — просто из любопытства. Я бы на вашем месте оставил ко¬
го-нибудь сторожить дверь, а сам запасся терпением часа на два.
— В таком случае,— сказал Мандевиль,— давайте репетиро¬
вать те сцены, в которых она не занята. Моя жена позаботится о
реквизите. В конце концов, самый важный акт — четвертый. Нач¬
нем?
— Что вы репетируете? — спросил священник.
— «Школу злословия»,— сказал Мандевиль.— Может, это и
хорошая литература, но мне нужны пьесы. А жене нравятся эти
классические комедии. По-моему, в них больше классики, чем
смеха.
В эту минуту к ним подошел, ковыляя, старик-привратник,
которого все звали просто Сэмом,— единственный обитатель те¬
атра в те часы, когда нет ни репетиций, ни спектаклей. Он дал хо¬
зяину визитную карточку и сообщил, что его хочет видеть леди
Мириам Мардек. Мистер Мандевиль ушел, а отец Браун еще не¬
сколько секунд смотрел на его жену и увидел, что по ее увядшему
лицу блуждает слабая, невеселая улыбка.
Потом он тоже вышел в фойе вместе с актером, который его
привел,— своим близким другом и единоверцем, что не так уж
редко в театральной среде. Уходя, он слышал, как миссис Манде¬
виль все тем же ровным тоном приказывала миссис Сэндс занять
пост часового у запертой двери.
АЛИБИ АКТРИСЫ
605
— Миссис Мандевиль, как видно, умная женщина,— сказал
священник,— хотя и держится все время в тени.
— Когда-то она была очень интеллигентной,— грустно сказал
Джервис.— Она отцвела и опустилась, выйдя замуж за такое ни¬
чтожество, как Мандевиль. У нее самые высокие театральные
идеалы. Но, разумеется, ей не часто удается привить их своему су¬
пругу и повелителю. Вы представляете, он хотел, чтобы такая
женщина, как она, играла мальчишек в балаганных пантомимах!
Он признавал, что она хорошая актриса, но говорил, что панто¬
мимы выгодней. Из этого вы можете заключить, как чутко и вни¬
мательно он относится к людям. Но она никогда не жаловалась.
Как-то она мне сказала: «Жалобы всегда возвращаются к нам, как
эхо с другого конца света; а молчание укрепляет нашу душу».
И он указал на широкую черную спину Мандевиля, беседовав¬
шего с двумя дамами, которые вызвали его в фойе.
Леди Мириам была высокой, томной и элегантной дамой, кра¬
сивой той современной красотой, которая взяла за образец еги¬
петскую мумию. Ее черные прямые стриженые волосы казались
шлемом, а сильно накрашенные губы оттопыривались, что при¬
давало лицу презрительное выражение. Ее спутница была очень
живая дама с некрасивым, но привлекательным лицом и волоса¬
ми, как бы посыпанными серебряной пудрой. Звали ее мисс Тере¬
за Тальбот. Говорила главным образом она, леди Мириам каза¬
лась слишком усталой, чтобы говорить. Только когда Браун и
Джервис проходили мимо, она нашла в себе силы сказать:
— Театр, вообще говоря,— скука. Но я никогда не видела ре¬
петиции в обыкновенных костюмах. Может быть, это забавно... В
наши дни так трудно найти что-нибудь новое...
— Конечно, я могу дать вам ложу,— поспешно ответил Манде¬
виль.— Будьте добры, пройдите сюда.— И он повел их в другой
коридор.
— Интересно,— задумчиво промолвил Джервис,— этот ли
сорт женщин предпочитает Мандевиль?
— А какие у вас причины думать,— спросил священник,— что
он вообще предпочитает кого-нибудь собственной жене?
Прежде чем ответить, Джервис не меньше секунды смотрел на
него.
— Мандевиль — загадка,— серьезно сказал он.— Да-да, я
знаю, что он похож на самого среднего обывателя. И тем не менее
он — загадка. У него что-то на совести. Его жизнь что-то омрача¬
606
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ет. Я совершенно случайно знаю об этом больше всех. Но я не
могу понять то, что знаю.
Он огляделся — нет ли кого поблизости — и прибавил, пони¬
зив голос:
— Я не боюсь рассказать вам, ведь вы крепко храните тайны.
Вчера меня очень поразила одна вещь. Вы знаете, что Мандевиль
работает в маленьком кабинете в конце коридора, прямо под сце¬
ной. Так вот, мне дважды пришлось пройти мимо, когда все дума¬
ли, что он там один. Более того, я оба раза точно знал, где все жен¬
щины из нашей труппы. Одни были у себя, других не было уже в
театре.
— Все женщины? — переспросил Браун.
— У него была женщина,— почти шепотом сказал Джер¬
вис.— Какая-то женщина постоянно ходит к нему, и никто из нас
ее не знает. Я даже не знаю, как она туда попадает — вход только
из коридора. Кажется, я как-то видел какую-то даму в вуали или в
капюшоне. Она бродила, точно призрак, около театра. Но это не
призрак. Я думаю, это и не интрижка. Скорее всего тут пахнет
шантажом.
— Почему? — спросил Браун.
— Потому,— сказал Джервис уже не серьезно, а мрачно,— что
я слышал, как они ссорились. И под конец она сказала звонко и
грозно три слова: «Я — твоя жена».
— Вы думаете, он двоеженец? — задумчиво сказал отец Бра¬
ун.— Что ж, двоеженство и шантаж идут рука об руку. Кстати, ре¬
петиция, кажется, началась...
— Я не занят в этой сцене,— улыбнулся Джервис.— Сейчас ре¬
петируют только один акт — ждут, пока одумается ваша итальян¬
ка.
— А ведь верно,— заметил священник.— Интересно, одума¬
лась ли она?
— Мы можем вернуться и поглядеть, если хотите,— сказал
Джервис; и они снова спустились в коридор, одним концом упи¬
равшийся в кабинет Мандевиля, а другим — в уборную синьоры
Марони.
Недалеко от другого конца коридора они увидели актеров,
поднимавшихся по лесенке на сцену. Впереди шли Вернон и ста¬
рик Рандол — они очень торопились; миссис Мандевиль шла за
ними своей обычной размеренной поступью, а Норман Найт, ка-
АЛИБИ АКТРИСЫ
607
жется, отстал нарочно, чтобы поговорить с ней. Браун и Джервис
услышали обрывок их разговора.
— Я вам говорю, к нему ходит женщина! — гневно говорил
Найт.
— Тсс! — отвечала миссис Мандевиль своим серебристым го¬
лосом, в котором все же звенела сталь.— Вы не должны со мной
так говорить. Помните, что он — мой муж.
— Хотел бы я об этом забыть! — сказал Найт и бросился на сце¬
ну.
— Не вы один знаете,— спокойно сказал Браун,— но вряд ли
это наше дело.
— Да,— пробормотал Джервис.— Похоже на то, что это знают
все, но об этом никто ничего не знает.
Они подошли к тому концу коридора, где грозный страж охра¬
нял «итальянскую» дверь.
— Нет, не выходила,— мрачно сказала миссис Сэндс.— И не
умерла, двигается. Не пойму, какие она там еще фокусы задумы¬
вает.
— А вы случайно не знаете, мадам,— с неожиданной изыс¬
канностью обратился к ней Браун,— где сейчас мистер Манде¬
виль?
— Знаю,— ответила она.— Видела, прошел в кабинет минуты
две назад. Только он вошел — помощник позвал всех на сцену и
занавес подняли. Значит, там и сидит, вроде не выходил.
— Вы хотите сказать, что в его кабинете только один вы¬
ход,— небрежно заметил Браун.— Ну кажется, репетиция идет,
несмотря на все причуды синьоры Марони.
— Да,— ответил Джервис, помолчав.— Я отсюда слышу голоса
актеров. У старика Рандола прекрасно поставленный голос.
Оба замерли, прислушиваясь. Зычный голос старого актера
действительно донесся до них. Но прежде чем они заговорили
снова, до них донесся и другой звук.
Это был грохот, и раздался он за закрытой дверью маленького
кабинета.
Браун пронесся по коридору, как выпущенная из лука стрела,
и, прежде чем Джервис очнулся и побежал за ним, он уже дергал
изо всех сил ручку двери.
— Заперто,— сказал он, поворачивая к актеру чуть побледнев¬
шее лицо.— Эту дверь надо взломать сейчас же.
608
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Вы думаете,— испуганно спросил Джервис,— что таинст¬
венная дама опять там? По-вашему, случилось... что-нибудь серь¬
езное? — И прибавил, помолчав: — Кажется, я могу отворить. Я
знаю такие замки.
Он опустился на колени, достал из кармана перочинный но¬
жик с длинным лезвием, покопался немного в замке, и дверь рас¬
пахнулась. Войдя, они сразу заметили, что в комнате нет второй
двери и даже окна, а на столе горит большая лампа. Но еще рань¬
ше они увидели, что Мандевиль лежит ничком посредине комна¬
ты и струйки крови ползут из-под его лица, словно алые змейки,
зловеще сверкающие в этом неестественном пещерном свете.
Они не знали, как долго они глядели друг на друга, пока Джер¬
вис не сказал, словно освобождаясь от трудной мысли:
— Если та женщина сюда вошла, она как-то вышла.
— Может быть, мы о ней слишком много думаем,— сказал
отец Браун.— В этом странном театре творится так много стран¬
ного, что не все запоминаешь.
— О чем вы? — быстро спросил Джервис.
— О многом,— сказал Браун.— Ну хотя бы о другой запертой
двери.
— Да ведь в том-то и дело, что она заперта! — воскликнул ак¬
тер.
— Тем не менее вы про нее забыли,— сказал священник.
Он помолчал, потом задумчиво добавил:
— Эта миссис Сэндс — довольно неприятная особа.
— Вы думаете, она соврала и мисс Марони вышла из убор¬
ной? — тихо спросил актер.
— Нет,— спокойно ответил священник.— Это просто-напро¬
сто отвлеченное предположение.
— Неужели вы думаете,— крикнул актер,— что его убила мис¬
сис Сэндс?
— А это и вовсе нельзя предположить,— сказал отец Браун.
Пока они обменивались этими короткими фразами, Браун
встал на колени около тела и удостоверился, что перед ними труп.
Недалеко, но так, что с порога его не было видно, лежал театраль¬
ный кинжал; казалось, он выпал из раны или из рук убийцы.
Джервис сразу увидел, что кинжал — из реквизита и ни о чем не
говорит; разве что эксперты найдут на нем отпечатки пальцев.
Тогда священник встал и внимательно оглядел комнату.
АЛИБИ АКТРИСЫ
609
— Надо послать за полицией,— сказал он.— И за доктором,
хоть это и поздно... Вот я смотрю на комнату и не понимаю, как
наша итальянка могла это сделать.
— Итальянка? — воскликнул Джервис.— Ну нет! По-моему,
если у кого есть алиби, так только у нее. Две комнаты, обе заперты
в разных концах коридора, и у одной еще сидит часовой.
— Нет,— сказал Браун.— Не совсем так. Вопрос в том, как она
проникла сюда, а как она выбралась из своей уборной, я себе
представляю.
— Неужели? — спросил Джервис.
— Я говорил вам,— сказал отец Браун,— что я слышал, как
разбилось стекло — окно или зеркало. По глупости я забыл одну
хорошо мне известную вещь: синьора Марони очень суеверна.
Она ни за что не разбила бы зеркала. Значит, она разбила окно.
Правда, ее уборная в подвальном этаже, но там, наверное, есть ка¬
кое-нибудь окошко на улицу или во двор. А вот тут нет никаких
окон.
Он поднял голову и долго разглядывал потолок.
Вдруг он быстро заговорил:
I — Надо подняться наверх, позвонить, всем сказать... Какой
ужас! Господи... Слышите? Они там кричат, декламируют. Коме¬
дия продолжается. Кажется, это называют трагической иронией.
Когда театр волею судьбы превратился в дом скорби, всей
труппе предоставилась возможность проявить удивительные ка¬
чества, присущие актерам. Мужчины вели себя как истинные
джентльмены, а не только как герои-любовники. Не все любили
Мандевиля, и не все доверяли ему, но они сумели сказать о нем
именно то, что нужно. А по отношению к вдове они проявили не
только сочувствие, но и величайшую деликатность.
— Она всегда была сильной женщиной,— говорил старик Ран-
дол.— Во всяком случае, она умнее всех нас. Конечно, бедняге
Мандевилю до нее далеко, но она всегда была ему образцовой же¬
ной. Как трогательно она иногда говорила: «Хотелось бы жить бо¬
лее интеллектуальной жизнью...» А Мандевиль... Впрочем, о мер¬
твых — ничего, кроме хорошего. Так, кажется, говорят?
И старик отошел, грустно качая головой.
— Как же, «ничего, кроме хорошего»! — хмуро заметил Джер¬
вис.— Впрочем, он, я думаю, не знает о таинственной посетите¬
льнице. Кстати, вам не кажется, что его убила загадочная женщи¬
на?
20 Честертон Г. К.
610
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Это зависит от того,— сказал священник,— кого вы называ¬
ете загадочной женщиной.
— Ну не итальянку же! — поспешно сказал Джервис.— Да, в
отношении ее вы были совершенно правы. Когда взломали дверь,
оказалось, что окошко наверху разбито и комната пуста. Но, на¬
сколько удалось выяснить полиции, она просто-напросто пошла
домой. Нет, я имею в виду женщину, которая ему тайно угрожала,
женщину, которая называла себя его женой. Как вы думаете, она
действительно его жена?
— Возможно,— сказал отец Браун, глядя в пространст¬
во,— что она его жена.
— Тогда есть мотив: ревность,— сказал Джервис.— Она рев¬
новала его ко второй жене. Ведь у него ничего не взяли, так что не¬
чего строить догадки о вороватых слугах или бедствующих акте¬
рах. А вот вы заметили странную, исключительную особенность?
— Я заметил много странного,— сказал отец Браун.— Вы о
чем?
— Я имею в виду общее алиби,— сказал Джервис.— Не часто
случается, чтобы у всех сразу было такое алиби: они играли на
освещенной сцене, и все могут друг за друга поручиться. Нашим
положительно повезло, что бедняга Мандевиль посадил в ложу
тех дамочек. Они могут засвидетельствовать, что весь акт прошел
без сучка и задоринки и никто не уходил со сцены. Репетицию на¬
чали именно тогда, когда Мандевиль ушел к себе. И, по счастли¬
вому совпадению, в ту секунду, когда мы услышали грохот, все
были заняты в общей сцене.
— Да, это действительно очень важно и упрощает задачу,— со¬
гласился Браун.— Давайте посчитаем, кого именно покрывает
это алиби. Во-первых, Рандол. По-моему, он терпеть не мог ди¬
ректора, хотя теперь старательно скрывает свои чувства. Но его
надо исключить — именно его голос донесся к нам тогда со сце¬
ны. Далее — мистер Найт. У меня есть основания думать, что он
влюблен в миссис Мандевиль и не скрывает своих чувств. Но и он
вне подозрения — он тоже был на сцене, на него и кричал Рандол.
На сцене были Обри Вернон, миссис Мандевиль — стало быть,
исключим и их. Их общее алиби, как вы это назвали, зависит пре¬
имущественно от леди Мириам и ее подруги. Правда, и здравый
смысл подсказывает, что если акт прошел гладко — значит, пере¬
рыва не было. Но законны, с точки зрения суда, только показания
АЛИБИ АКТРИСЫ
611
леди Мириам и ее подруги, мисс Тальбот. Они-то вне подозрения,
как вы полагаете?
— Леди Мириам? — удивленно переспросил Джервис.— О да!
Вас, наверное, смущает, что она похожа на вампира. Но вы и не
знаете, как нынче выглядят дамы из лучшего общества... Почему
нам сомневаться в их словах?
— Потому, что они опять заводят нас в тупик,— сказал Бра¬
ун.— Разве вы не видите, что это алиби фактически исключает
всех? Кроме тех четырех, ни одного актера не было в театре. И
служители вряд ли были, только Сэм сторожил вход, а та женщи¬
на была у двери мисс Марони. Значит, остаемся только мы с вами.
Нас, безусловно, могут обвинить, тем более что мы нашли труп.
Больше обвинять некого. Вы, часом, его не убили, когда я отвер¬
нулся?
Джервис взглянул на него, замер на секунду, снова широко
улыбнулся и покачал головой.
— Вы его не убили,— сказал отец Браун.— Допустим на мину¬
ту, исключительно для связности, что и я его не убивал. Актеры,
бывшие на сцене, вне подозрения, так что остаются итальянка за
дверью, горничная перед дверью и старик Сэм. А может, вы дума¬
ете о дамах в ложе? Конечно, они могли незаметно выскользнуть.
— Нет,— сказал Джервис,— я думаю о незнакомке, которая
пришла к Мандевилю и сказала, что она его жена.
— Может быть, она и была его женой,— сказал священник, и
на этот раз его ровный голос звучал так, что его собеседник вско¬
чил на ноги и перегнулся через стол.
— Мы говорили,— сказал он тихо и нетерпеливо,— что первая
жена могла ревновать его ко второй.
— Нет,— возразил Браун.— Она могла ревновать к итальянке
или, скажем, к леди Мириам. Но ко второй жене она не ревнова¬
ла.
— Почему?
— Потому что второй не было,— сказал отец Браун.— Манде¬
виль — не двоеженец. Он, по-моему, исключительно моногамен.
Его жена бывала с ним, я сказал бы, слишком часто — так часто,
что вы по широте душевной решили, что это другая. Но я не могу
понять, как она сумела быть с ним тогда. Она все время была на
сцене. Ведь она играла одну из главных ролей...
— Неужели вы всерьез думаете,— воскликнул Джервис,— что
незнакомка — просто миссис Мандевиль?
612
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Ответа не было. Браун смотрел в пространство бессмыслен¬
ным, почти идиотским взглядом. Он всегда казался идиотом, ког¬
да его ум работал особенно напряженно.
— Какой ужас,— сказал он.— По-моему, это самое тяжелое из
всех моих дел. Но я должен через это пройти. Будьте добры, пой¬
дите к миссис Мандевиль и спросите ее, не могу ли я поговорить с
ней с глазу на глаз.
— Пожалуйста! — сказал Джервис и направился к выхо¬
ду.— Но что с вами?
— Ах, я просто дурак,— ответил Браун.— Это часто бывает в
нашей юдоли слез. Я такой дурак, что забыл, какую пьесу они ре¬
петируют.
Он беспокойно шагал по комнате, пока не вернулся Джервис.
— Ее нигде нет,— сказал он.— Никто ее не видел.
— И Нормана Найта, наверное, тоже никто не видел? — сухо
спросил отец Браун.— Ну что ж, мне удалось избежать самого тя¬
желого в моей жизни разговора. Я чуть было не испугался этой
женщины. Но и она меня испугалась — испугалась каких-то моих
слов или решила, что я что-то увидел. Найт все время умолял
ее бежать с ним. Ну вот, она бежала, и мне его от всей души
жаль.
— Его? — спросил Джервис.
— Не так уж приятно бежать с убийцей,— бесстрастно сказал
его друг.— А она ведь гораздо хуже, чем убийца.
— Кто же хуже убийцы?
— Эгоист,— сказал отец Браун.— Она из тех, кто смотрит в
зеркало раньше, чем взглянуть в окно, а это самое скверное, на
что способен человек. Что ж, зеркало принесло ей несчастье
именно потому, что не было разбито.
— Я ничего не понимаю,— сказал Джервис.— Все думали, что
у нее самые высокие идеалы... что она в духовном плане гораздо
выше нас.
— Она сама так думала,— сказал отец Браун.— И умела вну¬
шить это всем. Может быть, я в ней не ошибся потому, что так
мало ее знал. Я понял, кто она такая, в первые же пять минут.
— Ну что вы! — воскликнул Джервис.— С итальянкой она вела
себя безукоризненно.
— Она всегда вела себя безукоризненно,— сказал Браун.— В
вашем театре мне все рассказывали, какая она тонкая и деликат¬
ная и насколько она духовно выше бедняги Мандевиля. Но все
АЛИБИ АКТРИСЫ
613
эти тонкости и деликатности сводились в конце концов к тому,
что она — леди, а он — не джентльмен. Знаете, я не совсем уверен,
что в рай пускают именно по этому признаку. Что касается
прочего,— продолжал он все горячее,— я из первых ее слов по¬
нял, что она поступила не совсем честно с бедной итальянкой, не¬
смотря на всю свою утонченность и холодное великодушие. Об
этом я тоже догадался, когда узнал, что у вас идет «Школа злосло¬
вия».
— Не спешите так! — растерянно сказал Джервис.— Не все ли
равно, какая идет пьеса?
— Нет, не все равно,— ответил Браун.™ Она сказала, что отда¬
ла итальянке роль прекрасной героини, а сама удовольствовалась
ролью пожилой матроны. Все это было бы правильно в любой
пьесе, но не в этой. Ее слова могли значить одно: итальянке она
дала роль Марии. Разве же это роль? А скромная и незаметная
матрона — это же леди Тизл! Только ее и захочет играть любая ак¬
триса. Если итальянка действительно «звезда» и ей обещали пер¬
воклассную роль, у нее были все основания беситься. Вообще,
итальянцы зря не бесятся. Римляне — люди логичные и не сходят
с ума без причины. Эта деталь ясно показала мне пресловутое ве¬
ликодушие миссис Мандевиль. И еще одно. Вы рассмеялись, ког¬
да я сказал, что мрачный вид миссис Сэндс дает мне материал для
характеристики, но не для характеристики миссис Сэндс. Так оно
и есть. Если вы хотите узнать женщину, не присматривайтесь к
ней — она может оказаться слишком умной для вас. Не присмат¬
ривайтесь к окружающим ее мужчинам — они могут видеть ее
по-своему. Присмотритесь к женщине, которая всегда с ней, луч¬
ше всего — к ее подчиненной. В этом зеркале вы увидите ее насто¬
ящее лицо. А лицо, отраженное в миссис Сэндс, было отталкива¬
ющее. Что ж я увидел еще? Все говорили мне, что бедный Манде¬
виль — ничтожество. Но это всегда означало, что он не стоит
своей жены, и я уверен, такие толки косвенно шли от нее. Да и
они — не в ее пользу. Судя по тому, что говорили ваши актеры,
она каждому из них рассказывала о своем интеллектуальном оди¬
ночестве. Вы сами сказали, что она никогда не жалуется и тут же
привели ее слова о том, как молчание укрепляет ее душу. Вот оно!
Этот стиль ни с чем не спутаешь. Те, кто жалуется,— просто
обычные, хорошие, надоедливые люди; я ничего против них не
имею. Но те, кто жалуется, что никогда не жалуется,— это черт
знает что! Да, именно черт. Разве это хвастовство своей стойко¬
614
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
стью — не самая суть байроновского культа Сатаны? Все это я
слышал. Однако я никогда не слышал, чтобы она пожаловалась на
что-нибудь конкретное. Никто не говорил, что ее муж пьет, или
бьет ее, или не дает ей денег, или хотя бы просто неверен ей, если
не считать слухов о таинственной посетительнице. Но это она
сама мелодраматически терзала его монологами в его собствен¬
ном кабинете. И вот когда увидишь факты, а не ту атмосферу му¬
ченичества, которую она сама вокруг себя создала, все выглядит
совсем иначе. Чтобы ей угодить, Мандевиль перестал ставить
пантомимы, приносившие ему доход. Чтобы ей угодить, он стал
выбрасывать деньги на классику. Она распоряжалась на сцене,
как хотела. Она потребовала пьесу Шеридана — ее поставили. Ей
захотелось сыграть леди Тизл — ей дали эту роль. Ей пришло в го¬
лову устроить в тот самый час репетицию без костюмов — и репе¬
тицию устроили. Обратите внимание на то, что ей этого захоте¬
лось.
— Но какой смысл во всей вашей речи? — спросил актер,
удивленный, что его немногословный друг говорит так дол¬
го.— Мы углубились в психологию и далеко ушли от убийства.
Она сбежала с Найтом; она одурачила Рандола; она одурачила,
допустим, и меня. Но мужа своего она не могла убить. Все сходят¬
ся на том, что она была на сцене. Может быть, она — плохой чело¬
век, но она — не ведьма.
— Ну я не так уж уверен,— улыбнулся отец Браун.— Но здесь и
не нужно ведовства. Я знаю теперь, что она сделала. Это очень
просто.
— Откуда же вы знаете? — спросил Джервис, удивленно глядя
на него.
— Потому что репетировали «Школу злословия»,— ответил
отец Браун,— и именно четвертый акт. Я позволю себе еще раз
вам напомнить, что она расставляла декорации и мебель на сцене,
как ей нравится. И еще я напомню вам, что сцена вашего театра
специально приспособлена для постановки пантомим — тут дол¬
жны быть люки и запасные выходы. Вы говорите, что свидетели
могут подтвердить, что все актеры были на сцене. А я напомню
вам, что в этой сцене одно из действующих лиц находится на сце¬
не, но никто его не видит. Один человек формально на сцене, но
фактически может уйти. Помните то место, где леди Тизл прячет¬
ся за экран? Вот оно, алиби миссис Мандевиль.
Наступило молчание. Потом актер сказал:
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
615
— Вы думаете, она спустилась через люк в его кабинет?
— Как-то она туда вошла, вероятнее всего, именно так. Это
тем более вероятно, что она нарочно устроила репетицию без кос¬
тюмов. Нелегко скользнуть в люк в кринолине восемнадцатого
века. Есть и другие сложности, но все можно объяснить.
— Я одного не могу объяснить! — сказал Джервис и чуть ли не
со стоном опустил голову на руки.— Я просто не могу поверить,
что такая светлая, спокойная женщина могла до такой степени
потерять, как говорится, власть над своей плотью, не говоря уж о
душе. Были у нее веские причины? Она очень сильно любила
Найта?
— Надеюсь,— ответил Браун.— Это было бы для нее единст¬
венным оправданием. К сожалению, я в этом сильно сомневаюсь.
Она хотела избавиться от мужа — отсталого провинциального де¬
льца, к тому же не слишком преуспевающего. Она мечтала стать
блестящей женой блестящего актера. Но скандала она боя¬
лась — ей не хотелось участвовать в житейской школе злословия.
На бегство она решилась бы только в крайнем случае. Ею владела
не человеческая страсть, а какое-то дьявольское преклонение пе¬
ред условностями. Она постоянно изводила мужа, требовала, что¬
бы он развелся с ней или как-нибудь иначе ушел с ее дороги. Он
отказался — и она рассчиталась с ним. И еще одну вещь я хочу вам
напомнить. Говорят, что у этих сверхлюдей особенно высокое ис¬
кусство, философский театр и прочее. Но вспомните, какова поч¬
ти вся их философия! Какой вздор они выдают за возвышенный
образ мыслей! «Воля к власти», «право на жизнь», «право сильно¬
го»... Вздор и чепуха, тем более страшные, что они могут совра¬
тить неискушенного!
Отец Браун нахмурился, что с ним случалось весьма редко. И
морщины на его лбу не разгладились, когда он взял шляпу и вы¬
шел в ночь.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
Сэр Артур Водри, в светло-сером летнем костюме и своей лю¬
бимой белой шляпе, которая на его седой голове выглядела слиш¬
ком смело, бодро прошагал по дороге вдоль реки от своего дома к
нескольким домишкам неподалеку, которые были почти его соб¬
616
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ственными службами, и там, среди них, вдруг пропал, словно его
унесли феи.
Его исчезновение было тем более поразительным, что прои¬
зошло при самых обыденных и невероятно простых обстоятельст¬
вах. Ту горстку домиков даже трудно было бы назвать дерев¬
ней — это была одна-единственная и до странности ото всего отъ¬
единенная улочка. Посреди плоской и открытой равнины цепоч¬
кой выстроились четыре-пять лавчонок, служивших нуждам
соседей — нескольких фермеров да обитателей усадьбы. На углу
стояла лавка мясника, у которой, судя по всему, в последний раз и
видели сэра Артура.
Видели же его там двое молодых людей, тоже из усадьбы: Ивен
Смит, исполнявший обязанности его секретаря, и Джон Дэлмон,
как считали, жених его воспитанницы. Дальше стоял магазин, ко¬
торый, как часто бывает в деревнях, совмещал самые различные
функции: неприметная пожилая женщина торговала там бума¬
гой, клеем, веревками, тростями и сластями, мячами для гольфа и
залежалой галантереей. Следующим был табачный магазин, куда
и направлялись те двое молодых людей, когда в последний раз ме¬
льком видели своего хозяина перед мясной лавкой. Потом шла
обшарпанная портняжная мастерская, которую держали две жен¬
щины, а завершала улочку бесцветная и вылизанная закусочная,
где прохожему предлагали огромные бокалы тускло-зеленого ли¬
монада. Поодаль, на некотором расстоянии по дороге, стояла
единственная на всю округу пристойная и достойная этого назва¬
ния гостиница. Между нею и деревушкой был перекресток; нахо¬
дившиеся там в это время полицейский и служащий автомобиль¬
ного клуба оба утверждали, что сэр Артур не проходил мимо них.
Был очень ранний час лучезарного летнего дня, когда он безза¬
ботно вышел из дома, помахивая тростью и похлопывая желтыми
перчатками. Он был щеголь хоть куда — этот джентльмен, пожи¬
лой, но для своего возраста очень крепкий и энергичный человек.
Подвижность его и сила как будто не убывали с годами: даже вол¬
нистые волосы казались просто белокурыми и лишь похожими на
седину, а вовсе не изжелта-седыми. Гладко выбритое лицо
выделялось мужественной красотой, и нос с высокой переноси¬
цей делал его похожим на герцога Веллингтона. Но самой выдаю¬
щейся особенностью его лица были глаза, причем не только в пе¬
реносном смысле слова: очень выпуклые, почти навыкате, они,
пожалуй, одни только и портили правильность черт. Губы же
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
617
были нервные, плотно сжатые, будто даже несколько нарочито.
Он был крупнейшим землевладельцем округи, и эта деревушка
принадлежала ему. В таких местах все не только знают друг друга,
но и знают обычно, кто где в данное время находится. Сэр Артур
мог дойти до деревни, сказать, что нужно, мяснику или еще кому
угодно, и вернуться в усадьбу в течение получаса, как те двое мо¬
лодых людей, которые ходили купить сигарет. Однако же на об¬
ратном пути они никого не видели; в пределах видимости не было
ни души, если не считать некоего доктора Эббота, также гостив¬
шего у сэра Артура,— он сидел на берегу реки, широкой спиной к
ним, и терпеливо удил рыбу.
Когда все трое гостей вернулись домой к завтраку, они как-то
не обратили внимания на затянувшееся отсутствие хозяина. Но
час проходил за часом, он раз и другой не вышел к столу, и они,
естественно, с удивлением отметили это обстоятельство, а Си¬
билла Грей, которая была в доме за хозяйку, стала тревожиться
всерьез. В деревню на розыски отправлялась одна экспедиция за
другой, но они не находили никаких следов; наконец, когда спус¬
тилась темнота, усадьбу охватил настоящий испуг. Тогда девушка
послала за отцом Брауном, старым своим знакомым, который
когда-то выручил ее в трудную минуту, и он, видя, что положение
скверно, согласился остаться в доме на случай, если понадобится
его помощь.
Наступил рассвет следующего дня — ничего нового не прои¬
зошло; в это время отец Браун был уже на ногах и бдительно на¬
блюдал. Его черная приземистая фигурка виднелась на садовой
дорожке по-над берегом реки; он двигался там взад и вперед и
близорукими, как будто сонными глазками озирал окрестность.
Он увидел, что по берегу ходит, причем не менее беспокойно,
еще один человек, и окликнул его по имени. Это был Ивен Смит,
хозяйский секретарь, высокий и белокурый; он казался весьма
удрученным, что было бы и неудивительно в эти тревожные часы,
однако в нем и всегда было что-то тоскливое. Возможно, это осо¬
бенно бросалось в глаза потому, что он обладал сложением и по¬
вадкой атлета, а также львиной масти волосами и усами, которые
сопутствуют (непременно — в романах, а иной раз — и в действи¬
тельности) прямодушию и жизнерадостности «молодого англича¬
нина».
Но вид у него был измученный, а глаза глубоко запали, что не
вязалось с высоким ростом и романтической шевелюрой и накла¬
618
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
дывало на его облик зловещую печать. Впрочем, отец Браун впол¬
не дружелюбно улыбнулся ему, а затем сказал — уже более серьез¬
но:
— Как это все тяжело!
— Особенно тяжело для мисс Грей,— угрюмо отвечал молодой
человек.— И я не вижу причин скрывать, что именно это и тяго¬
тит меня больше всего, пусть девушка и помолвлена с Дэлмоном.
Вы поражены?
Отец Браун как будто не был особенно поражен, но лицо у него
и вообще было маловыразительным. Он лишь мягко заметил:
— Мы все, естественно, разделяем ее тревогу. Нет ли у вас но¬
востей или своих собственных соображений по поводу этой исто¬
рии?
— Новостей, собственно, никаких,— ответил Смит,— по
крайней мере, из внешнего мира. А соображения... — Он замялся
и подавленно замолчал.
— Я был бы очень рад выслушать ваши соображения,— твердо
сказал священник и нахмурил брови, отчего его глубоко сидящие
глаза погрузились в тень.
— Что ж, будь по-вашему,— помолчав, сказал молодой чело¬
век.— Все равно кому-нибудь придется рассказать, а вам, мне ка¬
жется, можно довериться.
— Вы знаете, что произошло с сэром Артуром? — спросил Бра¬
ун так спокойно, как будто речь шла о чем-то самом незначитель¬
ном.
— Да,— жестко отвечал секретарь.— Полагаю, что знаю.
— Чудесное утро! — перебил его приятный голос совсем ра¬
дом.— Какое чудесное утро и какой печальный разговор!
Секретарь дернулся так, точно его подстрелили, а на тропинку,
ярко освещенную уже высоким солнцем, легла обширная тень
доктора Эббота. Он был еще в халате; этот роскошный восточный
халат, весь в красочных цветах и драконах, походил на пышную
клумбу, взращенную под пышущим солнцем тропиков. На ногах
у него были широкие комнатные туфли без каблуков, поэтому он,
несомненно, и подошел к ним совершенно неслышно. Столь не¬
весомое, прямо-таки воздушное появление никак не вязалось с
его наружностью, ибо это был очень крупный, дородный человек;
его энергичное и доброжелательное лицо покрывал густой загар и
обрамляли буйно разросшиеся старомодные седые бакенбарды, а
голову украшала роскошная седая волнистая грива. Длинные гла¬
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
619
за-щелки казались сонными; да и в самом деле пожилому челове¬
ку вставать было еще рановато. Впрочем, выглядел он одновре¬
менно и потрепанным и закаленным, словно старый фермер или
капитан корабля, которому не раз приходилось противостоять су¬
ровым ветрам. Из всех гостей он был единственным старым дру¬
гом и ровесником сквайра.
— Происшествие просто ни на что не похожее,— сказал он,
качая головой.— Эти домишки в деревне — они как кукольные,
со всех сторон насквозь все видно; там никого не спрячешь, даже
если захочешь. Да никто и не хотел, я уверен. Мы с Дэлмоном вче¬
ра учинили там расследование. Это в основном тихие старые жен¬
щины — такие и мухи не обидят. Мужчины почти все сейчас в
поле, остался только мясник, но ведь видели, как Артур вышел от
него. А на берегу реки по пути сюда ничего не могло случиться, я
сам сидел там с удочкой весь день.
Тут он взглянул на Смита, и в его прищуренных глазах, прежде
как будто лишь сонных, мелькнуло лукавство.
— Ведь вы с Дэлмоном можете подтвердить,— прибавил
он,— что видели меня там и когда шли туда, и когда возвраща¬
лись?
— Да,— коротко ответил Смит, которому, видимо, не терпе¬
лось продолжить прерванную беседу.
— Единственное, что приходит мне в голову... — неторопливо
продолжил было доктор, но тут его тоже прервали.
Через зеленую лужайку, между веселыми цветочными клумба¬
ми, шагал человек, одновременно крепкий и легкий в движени¬
ях,— это был Джон Дэлмон; он держал бумажку. Он был аккурат¬
но одет, смуглое лицо было квадратно, как у Наполеона, а гла¬
за — очень печальны, так печальны, что казались почти мертвы¬
ми. Он был еще довольно молод, но черные волосы
преждевременно поседели на висках.
— Я получил телеграмму из полиции,— сказал он.— Я теле¬
графировал туда вчера вечером, и они сообщают, что немедленно
пришлют человека. Вы не знаете, доктор Эббот, с кем бы нам сле¬
довало связаться теперь? Может быть, с родственниками или
кем-нибудь еще?
— Да, конечно, у него есть племянник, Вернон Водри,— отве¬
тил старик.— Пойдемте, я дам вам адрес и... и еще кое-что расска¬
жу о нем.
620
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Доктор Эббот и Дэлмон направились к дому, и когда они ото¬
шли на достаточное расстояние, отец Браун проронил так, точно
их и не прерывали:
— Итак?
— Как вы хладнокровны,— заметил секретарь.— Это, навер¬
но, оттого, что вы привыкли выслушивать исповеди. Вот и я тоже
вроде бы собираюсь исповедаться. Конечно, когда такой слон
подползает к вам сзади, как змея, то места для исповедальное™
уже не остается. Но раз уж я начал — буду продолжать, хотя, в
сущности, эта исповедь вовсе и не моя.— Он остановился на
мгновение, хмурясь и подергивая ус, а затем без предисловий зая¬
вил: — По-моему, сэр Артур просто сбежал. И по-моему, я знаю
почему.
Последовало молчание, а затем он опять воскликнул:
— Понимаете, я в гнуснейшем положении: многие скажут, что
я поступил гнусно! Я оказываюсь в роли доносчика и дряни, хотя,
по-моему, я лишь выполняю свой долг.
— А вы будьте судьей,— веско ответил отец Браун.— Ну так в
чем же ваш долг?
Роль моя неприглядна тем, что я вынужден наговорить на
своего соперника, притом соперника счастливого,— горько про¬
говорил молодой человек.— Только мне больше ничего не остает¬
ся. Вы спросили о причинах исчезновения Водри. Я совершенно
убежден, что эта причина — в Дэлмоне.
— Не хотите ли вы сказать,— спросил священник хладнокров¬
но,— что Дэлмон убил сэра Артура?
— Ах нет! — с неожиданной горячностью воскликнул
Смит.— Тысячу раз нет! Ни в коем случае, что бы еще другое он
ни сделал! Он-то никак не убийца. Лучшего алиби, чем у него, не
придумаешь: его свидетель — человек, который его ненавидит.
Мне ли клясться в любви к Дэлмону, но я могу заявить любому
суду, что вчера он просто не мог ничего сделать со стариком. Мы
были с ним вместе весь день; в деревне он купил сигареты, здесь
курил их и читал в библиотеке — и больше ничего. Нет, по-моему,
он преступник, но Водри он не убивал. Я даже больше скажу:
именно потому, что он преступник, он Водри не убивал.
— Так,— терпеливо вставил священник,— и что же это зна¬
чит?
— Видите ли,— отвечал секретарь,— его преступление совсем
другое. И для успеха необходимо, чтобы Водри был жив.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
621
— Понимаю... — задумчиво проронил отец Браун.
— Сибиллу Грей я знаю хорошо, и ее характер играет в этой ис¬
тории важную роль. Это натура деликатная — в обоих смыслах
этого слова: и благородная и чувствительная. Она из тех невероят¬
но совестливых людей, у которых не вырабатывается защитной
привычки или спасительного здравого смысла. Она почти до бе¬
зумия чувствительна и вместе с тем совершенно лишена эгоизма.
Жизнь у нее сложилась необычно: она осталась буквально без
гроша, точно подкидыш; сэр Артур взял ее к себе и очень о ней за¬
ботился, что многих удивляло, потому что это, по совести говоря,
мало на него похоже. Но накануне ее семнадцатилетия все разъяс¬
нилось, и она была потрясена: опекун сделал ей предложение. Да¬
льше начинается самое необыкновенное в этой истории. Сибилле
было откуда-то известно (я подозреваю — от старика Эббота), что
сэр Артур в своей бурной молодости совершил преступление или,
по крайней мере, очень неблаговидный поступок, из-за которого
у него были большие неприятности. Не знаю, что там было такое.
Но для девушки в нежном, чувствительном возрасте это превра¬
тилось в кошмар; благодетель стал в ее глазах чудовищем, во вся¬
ком случае, настолько, что не могло быть и речи о таких близких
отношениях, как брак. То, как она ответила, до невероятия свой¬
ственно ей. С беспомощным страхом и героическим бесстраши¬
ем она сама, дрожащими губами, сказала всю правду. Она призна¬
ла, что ее отвращение, возможно, болезненно; она созналась в
нем как в тайном безумии. К ее удивлению и облегчению, он при¬
нял отказ спокойно и учтиво и больше, по-видимому, к этой теме
не возвращался. А последующие события еще больше убедили ее в
великодушии старого опекуна.
В ее одинокую жизнь вошел еще один, такой же одинокий че¬
ловек. Он поселялся время от времени отшельником на острове
выше по реке и, может быть, привлек ее внимание этой таинст¬
венностью, хотя, конечно, он и без того довольно привлекателен:
он человек воспитанный и остроумный, хотя и очень печальный;
впрочем, это, пожалуй, только придавало ему романтичности.
Это, разумеется, был Дэлмон. Я по сей день не знаю, насколько
благосклонно в действительности она отнеслась к нему, но, так
или иначе, он получил разрешение встретиться с ее опекуном.
Можно представить себе, с каким мучительным страхом ждала
она этой встречи и гадала, как воспримет появление соперника
старый селадон. Но она опять убедилась, что она несправедлива к
622
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
своему опекуну. Он принял молодого человека с сердечным раду¬
шием и, казалось, был в восторге от складывающейся партии.
Они с Дэлмоном вместе ходили на охоту и рыбную ловлю и были в
наилучших отношениях, когда однажды ей пришлось пережить
новое потрясение. Как-то в разговоре Дэлмон обмолвился, что
старик «за двадцать лет почти не переменился». Так ей вдруг от¬
крылась правда об их удивительной дружбе. И это нынешнее их
знакомство, и сближение были притворством: они явно были зна¬
комы и раньше. Потому-то молодой человек и заявился в эти мес¬
та столь скрытно. Потому-то старый опекун с такой готовностью
помогал устройству брака. Ну и на что это, по-вашему, похоже?
— На что это похоже по-вашему, я знаю,— улыбнулся отец
Браун.— Что ж, вполне логично. На прошлом Водри лежит ка¬
кое-то пятно. Тут появляется таинственный пришелец, который
ходит за ним, как тень, и добивается всего, чего захочет. Короче
говоря, вы считаете, что Дэлмон — шантажист?
— Совершенно верно,— ответил его собеседник,— как это
мне ни гадко.
Отец Браун задумался на минуту, а затем сказал:
— Пойду-ка я поговорю с доктором Эбботом.
Час или два спустя он вышел из дома. Возможно, он и беседо¬
вал там с доктором, только появился он в обществе Сибиллы
Грей, бледной девушки с рыжеватыми волосами и тонким, почти
хрупким профилем. Увидев ее, можно было поверить словам мо¬
лодого человека о ее необыкновенном чистосердечии. Тут на ум
невольно приходили и леди Годива, и сказания о непорочных му¬
ченицах; лишь скромные люди могут отбросить стыдливость,
когда велит совесть.
Смит пошел им навстречу, и с минуту они разговаривали, стоя
посреди лужайки. С самого рассвета не было ни облачка на небе, и
теперь оно дышало зноем и ослепительно сверкало; однако свя¬
щенник не расставался со своим зонтиком, похожим на бесфор¬
менный черный ком, и шляпой, напоминавшей черный зонтик,
да и вообще он словно застегнулся на все пуговицы в предвидении
бури. Но, возможно, он лишь невольно производил такое впечат¬
ление, возможно также, что он предвидел бурю нематериальную.
— Как отвратительно,— говорила удрученная Сибилла,— что
уже пошли разные толки да пересуды. Все друг друга подозревают.
Джон и Ивен хоть могут быть свидетелями друг дня друга. Но у
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
623
доктора Эббота произошла гадкая сцена с мясником, который ду¬
мает, что обвинят его, и поэтому сам всех обвиняет.
Ивен Смит нервничал и наконец не выдержал:
— Послушайте, Сибилла, многое пока непонятно, но, кажет¬
ся, все это вообще пустое. Дела, конечно, прескверные, но нам
представляется, что никакого э-э... насилия не было.
— Значит, у вас есть уже теория? — Девушка метнула взгляд на
священника.
— Меня ознакомили с одной теорией,— ответил тот,— и весь¬
ма убедительной, по-моему.
С сонным видом он смотрел в сторону реки, а Смит и Сибилла
завели между собой, не повышая голоса, быстрый разговор. Свя¬
щенник, глубоко задумавшись, побрел по берегу. В одном месте
берег выступал небольшим навесом, и на нем примостилась по¬
росль молодых деревьев. Жаркое солнце пронизывало жиденький
полог мелкой листвы, колыхавшейся, словно зеленые язычки
пламени, и все птицы расщебетались так, будто у каждого дерева
была сразу тысяча языков. Через минуту или две Ивен Смит услы¬
хал, как из зеленой гущи его тихонько, но вполне отчетливо зовут
по имени. Он было сделал несколько шагов в том направлении,
но отец Браун уже сам вынырнул оттуда и, понизив голос, сказал:
— Сделайте так, чтобы дама не ходила сюда. Лучше бы она во¬
обще ушла. Позовите ее к телефону или придумайте сами что-ни¬
будь, а потом возвращайтесь.
Смит повернулся к девушке, отчаянно стараясь быть беспеч¬
ным, и что-то ей сказал, но ее нетрудно было занять чем-нибудь
нужным для других. Она скоро вернулась в дом, а Смит последо¬
вал за отцом Брауном, который опять скрылся в густых зарослях.
Там, за деревьями, было что-то вроде крошечного овражка, где
поверхностный слой почвы провалился и оказался вровень с пес¬
чаным берегом реки. Браун стоял на краю этой ямы и смотрел
вниз, причем — случайно ли, сознательно ли, но шляпу он держал
в руке, хотя солнце немилосердно пекло ему голову.
— Лучше, чтобы вы увидели это сами,— с трудом проговорил
он,— как возможный свидетель. Только предупреждаю — будьте
готовы.
— К чему? — спросил секретарь.
— К самому страшному, что я видел в своей жизни.
Ивен Смит подошел к краю обрыва, и ему стоило труда пода¬
вить крик или, скорее, вопль. Снизу на него глядел, ухмыляясь,
624
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
сэр Артур Водри; его лицо было обращено вверх, так что на него
можно было наступить. Голова была запрокинута назад, копна
желтовато-седых волос оказалась под самыми их ногами, и Смит
видел лицо в перевернутом виде.
Такое могло привидеться только в кошмаре, когда грезятся
люди с головами набекрень. Что же он здесь делал? Можно ли во¬
образить, чтобы сэр Артур ползал по каким-то рытвинам и про¬
моинам в такой неестественной позе, прятался да еще скалился
оттуда? Тело казалось горбатым и кособоким, будто его изувечи¬
ли. Правда, вскоре стало ясно, что дело тут в искажении видимых
пропорций сведенных вместе рук и ног. Что, если он безумен? Со¬
шел с ума? Смит все смотрел на него, и все более застывшей каза¬
лась ему эта фигура.
— Вам отсюда не видно,— сказал отец Браун,— но у него пере¬
резано горло.
Смит содрогнулся.
— Да уж, верно, ничего ужасней в жизни не увидишь,— выго¬
ворил он.— Это оттого, что лицо перевернуто. Я видел это лицо за
завтраком, за обедом каждый день, лет десять подряд, всегда та¬
кое приятное, любезное. А вот переверните его, и перед вами су¬
щий дьявол.
— И ведь он действительно улыбается,— спокойно и рассуди¬
тельно сказал Браун,— это озадачивает само по себе. Люди не час¬
то улыбаются, когда им перерезают глотку, даже если они сами
перерезают ее. Несомненно, это жуткое впечатление вызывает
усмешка в сочетании с глазами навыкат. Но что верно, то вер¬
но — вверх ногами все предстает в ином виде. Художники часто
переворачивают рисунки, чтобы проверить их точность. Иногда,
если трудно перевернуть сам объект (скажем, гору), они даже ста¬
новятся на голову или хотя бы наклоняются и смотрят на картину,
раздвинув ноги.
Священник говорил легкомысленным тоном, чтобы успоко¬
ить нервы молодого человека, но заключил он уже более серьезно:
— Я вполне понимаю, как вы расстроены. К несчастью, рас¬
строилось и еще кое-что.
— Что вы имеете в виду?
— Расстроилась вся наша безупречная теория,— ответил Бра¬
ун и стал осторожно спускаться по склону на узенький песчаный
берег реки.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
625
— Однако может статься, что он покончил с собой,— вдруг
сказал Смит.— В конце концов, это ведь тоже бегство, и тогда все
вполне согласуется с нашей теорией. Ему нужно было спокойное
место, он пришел сюда и перерезал себе горло.
— Нет,— возразил священник,— он, во всяком случае, попал
сюда не при жизни и не по земле. Его убили не здесь: слишком
мало крови. Солнце уже изрядно высушило волосы и одежду, но
сохранилось два следа от волн. Как раз сюда доходит морской
прилив, который образует водоворот,— он втянул тело в эту за¬
водь, где оно и осталось потом, когда прилив стал спадать. Но
сперва его должно было принести по реке, как можно догадаться,
от деревни, поскольку она задворками выходит на берег. Нет, бед¬
няга Водри нашел смерть в деревне. Я все-таки не допускаю, что
он покончил с собой; но вот вопрос — кто и как мог убить его в
этом крошечном селеньице?
Он принялся чертить на песке своим неказистым зонтиком.
— Давайте-ка подумаем. В каком порядке стоят там лавки?
Первая — это лавка мясника. Конечно, мясник с огромным сека¬
чом вроде бы вполне подходит на роль убийцы. Но вы же сами ви¬
дели, как Водри вышел от него; да и трудно себе представить, что
он смирно стоит перед прилавком, пока мясник говорит: «Доброе
утро. Позвольте, я вам перережу горло. Благодарю вас. Что вам
еще угодно, сударь?» Сэр Артур не похож на участника такой сце¬
ны, да еще с приятной улыбкой на устах. Он был человеком силь¬
ным и решительным, с неукротимым нравом. Кто же еще, кроме
мясника, мог бы с ним справиться? В следующей лавчонке сидит
пожилая женщина. Ее сосед, торговец табаком, разумеется, муж¬
чина, но, как я слышал, он очень робок. Дальше идет портняжная
мастерская, портнихи там — две старые девы; а потом — нечто
вроде закусочной, хозяин которой как раз сейчас в больнице и
оставил дела на свою жену. Есть еще двое-трое деревенских пар¬
ней — приказчиков да рассыльных,— но и их послали куда-то с
поручением. Закусочной улица заканчивается. А по дороге к гос¬
тинице стоял полисмен.
Он поставил концом зонта точку на своем чертеже там, где был
полицейский пост, и задумался, вперив взгляд в речную даль. По¬
том он сделал неопределенный жест рукой и, шагнув в сторону,
наклонился к мертвому телу.
— А-а! — протяжно выдохнул он, выпрямляясь.— Табачник!
Как же я не подумал о табачнике!
626
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Что с вами? — несколько раздраженно спросил Смит, по¬
скольку отец Браун нелепо вытаращил глаза и что-то забормотал;
слово «табачник» он произнес так, будто нашел в нем какое-то
зловещее значение.
— Вы не заметили,— помолчав, спросил священник,— че¬
го-нибудь особенного у него в лице? — И указал Смиту на труп.
— Отцы святые! Особенного? — воскликнул Ивен, передер¬
нувшись от ужаса.— Ничего себе, если у человека перерезана
глотка...
— Я сказал — в лице,— спокойно поправил священник.— И
кроме того, вы заметили, что у него порезан палец?
— Ну это к делу отношения не имеет,— быстро ответил
Ивен.— Это произошло раньше и совершенно случайно. Он по¬
ранился разбитым чернильным пузырьком, когда мы работали
вместе.
— Нет, все-таки и это имеет отношение к делу,— возразил
отец Браун.
Они долго молчали, и священник понуро бродил по песку, во¬
лоча за собою зонт, и время от времени бормотал слово «табач¬
ник», пока от самого его звука у Смита по телу не забегали мураш¬
ки. Потом отец Браун вдруг поднял зонт и указал им на лодочную
будку в камышах.
— Скажите, это хозяйская лодка? — спросил он.— Покатай¬
те-ка меня немного. Мне нужно взглянуть на эти домики со сто¬
роны реки. Времени терять нельзя: тело могут обнаружить, но
придется рискнуть.
Смит уже правил вверх по реке в сторону деревни, когда отец
Браун снова заговорил:
— Кстати, я разузнал у доктора Эббота, что за проступок чис¬
лится за беднягой Водри. Началось с того, что какой-то египет¬
ский чиновник оскорбил его, сказав, кажется, что порядочному
мусульманину с англичанами, как и со свиньями, делать нечего,
хотя свиньи все же лучше,— словом, была какая-то бестактность.
Что бы там ни случилось в действительности, но ссора возымела
продолжение несколько лет спустя, когда тот чиновник оказался
в Англии. Водри, обуреваемый гневом, приволок его в свинарник
на какой-то усадьбе, затолкал туда, сломав ему руку и ногу, и бро¬
сил до утра. Разумеется, вышел скандал, но многие считали, что
Водри действовал в простительном порыве патриотизма. Однако
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
627
не может же человек из-за этого молчать десятки лет и смертельно
бояться шантажа.
— Значит, вы полагаете, что эта история никак не связана с
тем, над чем мы сейчас думаем? — задумчиво спросил секретарь.
— Я полагаю, что эта история донельзя близко связана с тем,
над чем думаю сейчас я,— ответил Браун.
Они плыли в это время вдоль невысокой стенки; за нею, от до¬
миков деревни к реке, спускались по крутому склону грядки ого¬
родов.
Отец Браун внимательно пересчитал дома, подняв острый зон¬
тик, и когда дошел до третьего дома, то снова проговорил:
— Табачник! Что, если табачник?.. Впрочем, буду уж действо¬
вать, как подсказывает догадка, а там посмотрим. Скажу только,
что показалось мне странным в лице сэра Артура.
— Что же? — спросил его товарищ, перестав на несколько се¬
кунд грести.
— Он всегда очень следил за собой,— сказал отец Браун,— а
сейчас выбрит лишь наполовину. Давайте-ка тут причалим. Лод¬
ку можно привязать к этому столбу.
Через минуту или две они уже перелезли через низенькую
стенку и взбирались по крутой булыжной дорожке между грядок с
овощами и цветами.
— Видите — табачник выращивает картофель,— говорил отец
Браун.— Тут, можно сказать, витает дух сэра Уолтера Рэли. Вон
сколько и картошки, и картофельных мешков. Деревенские тор¬
говцы не совсем еще порвали с крестьянскими привычками; они
часто совмещают в хозяйстве два-три занятия. У табачников в де¬
ревне очень часто есть еще одно ремесло, но я как-то не подумал
об этом, пока не рассмотрел подбородка Водри. В девяти случаях
из десяти их лавку называют табачной, но одновременно это еще
и парикмахерская. Водри порезал руку и не мог побриться
сам — вот почему он пошел сюда. Это вам ничего не подсказыва¬
ет?
— Подсказывает, конечно, и много чего,— ответил
Смит.— Но вам, наверно, это подсказывает гораздо больше.
— Не подсказывает ли это вам, например,— продолжал Бра¬
ун,— при каких обстоятельствах мог улыбаться отнюдь не безза¬
щитный господин непосредственно перед тем, как ему перереза¬
ли горло?
628
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Несколько секунд спустя они шли темным коридором в задней
части дома и вскоре оказались во внутренней комнате; скудный
свет проникал в нее из следующего помещения, да поблескивало
запыленное, треснувшее зеркало. Тут стоял зеленый полумрак,
как на дне озера, но все же можно было разглядеть нехитрые па¬
рикмахерские инструменты и панически бледное лицо парик¬
махера.
Глаза отца Брауна обшарили комнату, которую, видно было,
незадолго перед тем тщательно вычистили и прибрали, и наконец
напали на нечто в пыльном углу за дверью.
Там висела шляпа, белая шляпа, столь хорошо знакомая всем в
деревне. И тем не менее, всегда приметная на улице, здесь она ка¬
залась одной из тех мелких вещей, о которых иные люди порой
совершенно забывают, когда старательно выскабливают пол и
уничтожают испачканные тряпки.
— Сэр Артур Водри, полагаю, брился здесь вчера утром,— ров¬
ным голосом произнес отец Браун.
На парикмахера, низенького лысого человечка в очках, по фа¬
милии Уикс, внезапное появление двух посетителей из глубины
его собственного дома произвело такое впечатление, словно это
два призрака восстали из склепа под полом.
Но страх его, очевидно, имел причиной не только причуды су¬
еверия. Он съежился и, если можно так выразиться, вжался в тем¬
ный угол; и все в нем как-то сразу стало невидным, кроме огром¬
ных, как глаза домового, очков.
— Скажите мне одно, — спокойно продолжал священник.—
У вас были причины ненавидеть сквайра?
Человечек в углу пролепетал что-то, чего Смит не расслышал,
но священник кивнул.
— Знаю, что были,— сказал он.— Вы ненавидели его; из этого
мне ясно, что вы его не убивали. Ну расскажете сами, что тут про¬
изошло, или мне рассказать?
Настала тишина, в которой слышалось лишь слабое тиканье
часов на кухне; затем отец Браун заговорил:
— Произошло вот что. Мистер Дэлмон, войдя с улицы в вашу
дверь, спросил каких-то сигарет, выставленных в витрине. Вы на
секунду ступили за порог, как делают торговцы, чтобы посмот¬
реть, на что он показывает. И в этот момент он увидел во внутрен¬
ней комнате бритву, которую вы отложили, и седую голову сэра
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
629
Артура на спинке кресла: на них, вероятно, как раз падал свет из
того оконца в глубине. В одно мгновение он успел схватить брит¬
ву, полоснуть ею сквайра по горлу и вернуться к прилавку. Несча¬
стный даже не всполошился, когда увидел руку с бритвой. Он
умер, улыбаясь своим мыслям. О, что это были за мысли! Сам
Дэлмон тоже мог не тревожиться. Он проделал все быстро и
тихо — даже мистер Смит, стоявший на улице, поклялся бы в
суде, что они не расставались ни на минуту. Причина для тревоги
была только у одного человека — у вас. Вы не ладили с помещи¬
ком из-за задолженности по ренте и еще из-за чего-то, и вот вы
обнаруживаете, что ваш недруг зарезан у вас в лавке вашей же соб¬
ственной бритвой. Вполне понятно, вы пришли в отчаяние от
того, что вам не отмыться от обвинения, и решили, пока не позд¬
но, смыть пятна с пола, а тело ночью бросить в реку, положив его в
картофельный мешок; только вы плохо завязали его. Хорошо
еще, что в определенные часы ваша парикмахерская закрывается,
и у вас было достаточно времени. И вы ничего как будто не забы¬
ли — кроме вот этой шляпы... Однако не бойтесь: я забуду обо
всем, в том числе и о шляпе,— закончил он и как ни в чем не быва¬
ло вышел на улицу.
Смит, пораженный до глубины души, последовал за ним, а па¬
рикмахер лишь глядел оторопело им вслед.
—- Понимаете ли,-— сказал отец Браун своему спутнику,— это
тот случай, когда побудительный мотив слишком слаб, чтобы об¬
винить человека, но слишком силен, чтоб оправдать. Такой роб¬
кий и нервный человек не способен убить сильного и решитель¬
ного из-за каких-то денежных дрязг. Но именно такой человек
будет смертельно бояться, как бы его не обвинили в этом... Да что
говорить, у настоящего виновника мотив был уж куда более серь¬
езный!
Он погрузился в размышления, почти пристально глядя в пус¬
тоту перед собой.
— Какой ужас! — простонал Ивен Смит.— Всего час-два назад
я клеймил Дэлмона как подлеца и шантажиста, но все же не укла¬
дывается в голове, что он совершил такое.
Священник все еще был словно в трансе, как человек, загля¬
нувший в пропасть. Наконец его губы дрогнули, и он пробормо¬
тал скорее как молитву, нежели как проклятие:
— Всемилостивейший Господь! Какая ужасная месть!
630
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Его спутник что-то спросил, но он продолжал говорить как бы
про себя:
— Сколько же тут было ненависти! Какое жестокое возмездие
одного смертного червя другому! Возможно ли проникнуть до дна
в бездонное человеческое сердце, в котором могут таиться столь
чудовищные страсти! Упаси нас, Господи, от гордыни, но не мне
постичь такую ненависть и такое возмездие.
— Да,— вставил Смит,— мне так и вообще не постичь, зачем
он убил Водри. Если Дэлмон — шантажист, то ведь куда естест¬
веннее было бы для Водри убить его. Конечно, это, как вы сказа¬
ли, ужасная месть, но...
Отец Браун заморгал, будто проснувшись, и торопливо возра¬
зил:
— Ах, вы об этом! Нет, я говорил о другом. Я имел в виду не
убийство в парикмахерской, когда... ну, когда ужаснулся возмез¬
дию. Тут было кое-что другое, пострашнее, хотя, конечно, и это
убийство тоже достаточно страшно. Но это-то постичь гораздо
легче: почти каждый способен на такое. Это ведь была, собствен¬
но, почти что самозащита.
— Что?! — не поверил своим ушам секретарь.— Человек под¬
крадывается к другому сзади и перерезает ему глотку, когда тот
беззаботно улыбается в потолок, сидя в кресле у парикмахера, и
вы называете это самозащитой!
— Я не утверждаю, что это оправданная мера самозащи¬
ты,— отвечал священник.— Но многие пошли бы на это, чтобы
защитить себя, столкнувшись с вопиющей подлостью, которая
сама по себе тоже вопиющее преступление. Об этом-то, другом
преступлении, я сейчас и думал. Начать с вопроса, которым вы за¬
дались,— ну зачем бы шантажисту убивать? Видите ли, тут целая
куча превратных мнений и привычного смешения вещей.— Он
помолчал, точно приводя в порядок мысли после недавнего смя¬
тения, и продолжал обычным тоном: — Вы видите, что двое муж¬
чин, старый и молодой, завязывают дружбу и строят матримониа¬
льные планы; но причина их дружбы темна и кроется в прошлом.
Один из них богат, другой — беден, и вы подозреваете шантаж.
Что ж, покамест вы правы. Но вы неверно решаете, кто шантажи¬
рует кого. Вы предполагаете, что бедный шантажирует богатого.
На самом деле богатый шантажировал бедного.
— Но это же нелепость! — возразил секретарь.
ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МИСТЕРА ВОДРИ
631
— Это гораздо хуже, чем нелепость, но ничего необычного тут
нет. Политика наших дней наполовину состоит в том, что богачи
шантажируют народ. Ваше мнение, что это — нелепость, основа¬
но на нелепых же иллюзиях. Одна из них — это что богатые не хо¬
тят стать богаче; другая — что шантажировать можно только из-за
денег. В нашем случае деньги не играют роли. Сэр Артур Водри
искал не корысти, а мести. И он замыслил самую отвратительную
месть, о какой я только слышал.
— Но за что бы ему мстить Джону Дэлмону? — спросил Смит.
— Он мстил не Джону Дэлмону,— сумрачно отвечал священ¬
ник.
Какое-то время они молчали; затем отец Браун опять загово¬
рил, но как будто о другом:
— Помните, когда мы обнаружили тело покойного, его лицо
оказалось перед нами в перевернутом виде. Вы тогда еще сказали,
что у него лицо сущего дьявола. А не приходило ли вам в голову,
что убийца тоже увидел это лицо перевернутым, когда подошел к
креслу?
— Мало ли что скажешь, когда ты не в себе,— запротестовал
его спутник.— Уж очень я привык видеть его лицо как следует.
— А вы, может, никогда и не видели его как следует,— ответил
на это Браун.— Я же рассказывал вам, что художники ставят кар¬
тину как не следует, если хотят как следует ее рассмотреть. Может
быть, в эти десять лет за завтраком и чаем вы просто привыкли ви¬
деть лицо дьявола?
— К чему это вы ведете? — нетерпеливо прервал отца Брауна
Смит.
— Я выражаюсь иносказательно,— сумрачно пояснил Бра¬
ун.— Разумеется, сэр Артур не дьявол в буквальном смысле. Он
был человеком, и характер его от природы таков, что мог бы обра¬
титься и к добру. Но вспомните его вытаращенные подозритель¬
ные глаза, его плотно сжатые и постоянно вздрагивающие губы;
они многое могли бы вам сказать, если бы вы не настолько при¬
выкли видеть их.
Знаете, есть больные, у которых на теле раны не заживают. Та¬
кова была душа сэра Артура. Она была как бы лишена кожи; он
страдал лихорадочной самолюбивой настороженностью. Его не¬
доверчивые глаза были неусыпно на страже его достоинства. Чув¬
ствительность — это не обязательно эгоистичность. Сибилла
632
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Грей, например, тоже не толстокожа, однако ей удается быть при
этом чуть ли не святой.
Но у Водри эта черта характера обратилась пагубной для него
гордостью, гордостью, которая даже не могла дать ему защиты и
самоуспокоения. Любая царапина на поверхности его души пре¬
вращалась в гнойную рану. Вот чем объясняется тот случай с из¬
биением египтянина в свинарнике. Если бы он избил его сразу,
когда его назвали свиньей, это было бы понятной вспышкой гне¬
ва. Но там не было свинарника — в этом-то все и дело. Водри
много лет помнил это глупое оскорбление, пока ему не удалось
невероятное — добиться приезда своего обидчика на усадьбу с
хлевом, и тогда он отомстил, как он считал, справедливо и арти¬
стично. Ничего не скажешь, он любил, чтобы месть была справед¬
ливой и артистичной.
Смит с любопытством поглядел на него:
— А ведь вы сейчас думаете не об истории со свинарником.
— Да,— ответил отец Браун,— я думаю о другом.— Он пода¬
вил дрожь в голосе и продолжал: — Памятуя о том фантастиче¬
ском и терпеливом замысле мести, достойной оскорбления, обра¬
тимся теперь к нашей истории. Не припомните ли вы, чтобы
кто-нибудь еще оскорбил Водри или же дал повод считать себя
смертельно оскорбленным? Конечно! Его оскорбила женщина.
В глазах Ивена забрезжил смутный ужас; он напряженно слушал.
— Девушка, почти девочка, отказала ему, потому что он совер¬
шил в свое время нечто вроде преступления. Он пробыл некото¬
рое время в тюрьме за избиение египтянина. И тогда, в отчаянии,
этот обезумевший человек сказал себе: «Так пусть она станет же¬
ной убийцы».
Они шли берегом реки к усадьбе. Некоторое время они молча¬
ли, а затем отец Браун заговорил снова:
— Водри имел возможность шантажировать Дэлмона потому,
что тот когда-то совершил убийство. Может быть даже, он знал и о
каких-нибудь других преступлениях удалых товарищей его юнос¬
ти. Вероятно, это было какое-то шальное преступление — ведь
шальные убийства совсем не самые худшие. А Дэлмон, по-моему,
все-таки способен на раскаяние, даже и в убийстве Водри. Но он
был во власти Водри, и они, действуя сообща, очень ловко опута¬
ли девушку сватовством, как сетью: один стал ухаживать за нею, а
другой великодушно поощрял их. Но Дэлмон и сам не знал — это
было открыто лишь Сатане,— что на уме у старика. И вот неско¬
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
633
лько дней назад Дэлмон сделал страшное открытие: он оказался
орудием чужой воли, его использовали, а теперь, как выяснилось,
собирались сломать и выкинуть. Он наткнулся в библиотеке на
какие-то бумаги Водри, из которых, хотя это и не было сказано
прямо, понял, что готовится донос в полицию. Ему стал ясен весь
адский замысел старика, и он остолбенел так же, как я, когда до¬
гадался о нем. Немедленно после венчания жених был бы аресто¬
ван и затем повешен. Щепетильная невеста пренебрегла тем, кто
побывал в тюрьме, и вышла бы за того, кому дорога на эшафот.
Вот каким образом сэр Артур Водри собирался артистично подве¬
сти черту под этой историей.
Ивен Смит, смертельно бледный, молчал. А тем временем вда¬
ли на дороге показалась высокая фигура и широкая шляпа докто¬
ра Эббота, который приближался к ним, и даже издалека заметно
было, что он сильно взволнован. Но они и сами еще не оправи¬
лись от потрясения явленным им страшным откровением.
— Вы говорите, что ненависть отвратительна,— нарушил мол¬
чание Ивен.— И знаете, одно по крайней мере отрадно для меня.
Вся моя ненависть к несчастному Дэлмону улетучилась теперь,
когда я узнал, как он дважды стал убийцей.
Они шли в молчании, пока не встретились с доктором, кото¬
рый как бы в отчаянии размахивал на ходу своими длинными ру¬
ками в перчатках; седую его бороду вовсю трепал ветер.
— Ужасная новость! — сказал он.— Найдено тело Артура.
По-видимому, смерть настигла его в саду.
— Боже мой! — как-то механически проронил отец Бра¬
ун.— Как страшно!
— Это еще не все,— задыхаясь, продолжал доктор.— Джон Дэл¬
мон уехал, чтобы встретить Вернона Водри, племянника Артура,
но тот его и в глаза не видел. Похоже, что теперь исчез и Дэлмон.
— Боже мой! — пробормотал отец Браун.— Как странно...
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
Отец Браун прогуливался по картинной галерее, но выражение
его лица свидетельствовало о том, что он пришел сюда не ради
картин. Сейчас он действительно не хотел рассматривать карти¬
ны, хотя и любил живопись. Не то чтобы в этих модернистских
композициях было что-то аморальное или предосудительное.
634
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Тот, кто дал волю языческим страстям, изображая разорванные
спирали, перевернутые конусы и разбитые цилиндры, с помощью
которых искусство будущего вдохновляло или пугало людей, по¬
истине должен был обладать буйным темпераментом. Но отец
Браун ожидал молодую знакомую, выбравшую для встречи это не
слишком подходящее место в силу определенной склонности к
футуризму. Молодая подруга также была его родственницей, од¬
ной из немногих, которых он имел. Ее звали Элизабет Фэйн, или
просто Бетти, и она была дочерью его сестры, которая вышла за¬
муж за одного из благовоспитанных, но обедневших сквайров.
Поскольку теперь сквайр был так же мертв, как и беден, отец Бра¬
ун играл роль опекуна, священника и в некотором смысле защит¬
ника, а не только дядюшки. Сейчас он, помаргивая, смотрел на
посетителей галереи, не замечая знакомых каштановых волос и
оживленного лица. Тем не менее он увидел нескольких знакомых
и множество незнакомых людей, в том числе таких, с которыми
он не хотел бы познакомиться по соображениям вкуса.
Среди незнакомых людей, привлекших его интерес, находился
гибкий и подвижный молодой человек, очень красиво одетый и
похожий на иностранца, поскольку его борода имела форму лопа¬
ты, как у пожилого испанца, а темные волосы были подстрижены
так коротко, что напоминали черную облегающую шапочку. Сре¬
ди людей, с которыми священник не особенно хотел познакоми¬
ться, находилась дама властного вида в поразительном алом пла¬
тье и с гривой желтых волос, слишком длинных для фигурной
стрижки и свободно распущенных для обычной прически. У нее
было сильное, довольно тяжелое лицо с бледной кожей нездоро¬
вого оттенка, и когда она смотрела на кого-то, то как будто наво¬
дила на него чары василиска. За ней словно на буксире следовал
невысокий мужчина с большой бородой, очень широким лицом и
длинными, сонными щелками глаз. Выражение его лица было
сияющим и благодушным, как если бы он лишь частично про¬
снулся, но его бычья шея сзади имела брутальный вид.
Отец Браун наблюдал за дамой, думая о том, что появление его
племянницы будет приятным контрастом. Но он по какой-то
причине продолжал смотреть, пока не пришел к выводу, что об¬
лик любого человека будет приятным контрастом по сравнению с
ней. Поэтому он испытал некоторое облегчение, хотя и слегка
вздрогнул от неожиданности, когда повернулся при звуке своего
имени и увидел другое знакомое лицо.
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
635
Это было острое, но дружелюбное лицо адвоката по фамилии
Грэнби, чьи седеющие волосы напоминали напудренный парик и
совершенно не вязались с юношеской энергией его движений. Он
был одним из тех служащих Сити, которые, как школьники, при¬
бегают в свои конторы, а потом убегают обратно. Он не мог обе¬
жать картинную галерею таким же манером, но выглядел так, как
будто ему хотелось этого, и проворно осматривался по сторонам в
поисках знакомых.
— Я не знал, что вы стали покровителем нового искусства, —
с улыбкой сказал отец Браун.
— Ая не знал, что вы здесь, — парировал Грэнби. — Мне нуж¬
но поймать одного человека.
— Удачной охоты, — ответил священник. — Я делаю примерно
то же самое.
— Он сказал, что будет здесь проездом на континент, — фырк¬
нул адвокат, — и попросил меня встретиться с ним в этом эксцен¬
тричном месте. — Он немного подумал и отрывисто добавил: —
Послушайте, я знаю, что вы умеете хранить тайны. Вы знаете сэра
Джона Масгрейва?
— Нет, — ответил священник. — Но я не стал бы делать из него
тайну, хотя говорят, что он прячется в замке. Разве это не тот ста¬
рик, о котором ходят всевозможные истории — о том, будто он
живет в башне с настоящей опускной решеткой и подвесным мос¬
том и отказывается покидать эпоху средневековья? Он один из ва¬
ших клиентов?
— Нет, — сказал Грэнби. — К нам пришел его сын, капитан
Масгрейв. Но старик играет важную роль в происходящим, а я его
не знаю, в том-то и дело. Послушайте, это конфиденциальный
вопрос, но я могу вам доверять. — Он понизил голос и увлек свое¬
го друга в боковую галерею, сравнительно пустую, где находились
изображения разных реальных предметов.
— Молодой Масгрейв хочет получить от нас крупную сумму
под залог post obit1 своего престарелого отца в Нортумберленде.
Старику далеко за семьдесят, и он рано или поздно уйдет в мир
иной, но как насчет завещания? Что произойдет с его деньгами,
замками, опускными решетками и всем остальным? Это превос¬
ходное старинное поместье, которого до сих пор стоит дорого, но
оно странным образом не значится в праве наследования. Так что
1 Post obit — обязательство заплатить долг кредитору после получения движимо¬
го или недвижимого имущества по завещанию {прим. пер.\
636
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
вы понимаете наше положение. Вопрос в том, дружелюбно ли на¬
строен наш старик, как сказал один из героев Диккенса.
— Если он дружелюбно настроен по отношению к сыну, то ситу¬
ация благоприятна для вас, — заметил отец Браун. — Нет, боюсь, я
не смогу вам помочь. Я никогда не встречался с сэром Джоном Мас¬
грейвом, но, насколько я понимаю, лишь очень немногие встреча¬
ются с ним в наши дни. Но для меня очевидно, что вы имеете право
на ответ, прежде чем ссудите молодого джентльмена деньгами ва¬
шей фирмы. Он не из тех людей, которых лишают наследства?
— Сомневаюсь, — ответил его собеседник. — Он очень попу¬
лярен, блистает в обществе и часто бывает за границей. Кроме
того, он был журналистом.
— Ну, это не преступление, — сказал отец Браун. — По край¬
ней мере, не всегда.
— Чепуха! — отрывисто произнес Грэнби. Вы понимаете,
что я имею в виду. Он похож на перекати-поле — журналист, лек¬
тор, актер и бог знает что еще. Мне нужно знать, в каком положе¬
нии я нахожусь... А вот и он.
Адвокат, нетерпеливо расхаживавший по полупустой галерее,
внезапно повернулся и почти бегом кинулся в более людную ком¬
нату. Он подбежал к высокому, хорошо одетому молодому чело¬
веку с короткой стрижкой и бородой иностранного фасона.
Дальше они пошли вместе, оживленно беседую, пока отец
Браун смотрел им вслед прищуренными близорукими глазами.
Впрочем, наблюдения были прерваны появлением его запыхав¬
шейся и шумной племянницы Бетти. К удивлению ее дяди, она
отвела его в полупустую комнату и усадила на стул, похожий на
остров посреди моря начищенного пола.
— Я должна рассказать вам кое о чем, — сказала она. — Это так
глупо, что никто другой не поймет.
— Ты берешь с места в карьер, — заметил отец Браун. — Это
как то связано с делом, о котором упомянула твоя мать? Помолвка
и все такое... в общем, не то, что военные историки называют ге¬
неральным сражением1.
— Знаете, она хочет, чтобы я обручилась с капитаном Масг¬
рейвом, — выпалила Бетти.
— Я не знал об этом, смиренно признался отец Браун. —- Но,
похоже, капитан Масгрейв весьма популярен.
1 Отец Браун играет словами, пользуясь разными значениями слова engagement
{прим. пер.).
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
637
— Разумеется, мы очень бедны, — продолжала она. — Можно
сколько угодно говорить, что это не имеет значения, но от этого
не легче.
— Ты хочешь выйти за него? — спросил отец Браун, глядя на
нее из-под полуопущенных век.
Девушка хмуро уставилась в пол и ответила вполголоса:
— Думала, что хочу. По крайней мере, мне так казалось. Но я
только что испытала потрясение.
— Тогда расскажи об этом.
— Я слышала, как он смеется, — заявила она.
— Ну, это немалое достижение для общительного человека, —
отозвался священник.
— Вы не понимаете, — сказала девушка. — Общение тут ни
при чем. В том-то и дело, что это не было связано с общением.
Она немного помедлила и твердо продолжала:
— Я пришла довольно рано и увидела его сидящим в полном
одиночестве среди этих новых картин. Тогда в галерее было почти
пусто. Он не имел представления, что я или кто-то еще находится
поблизости; он просто сидел один и смеялся.
— Что ж, неудивительно, — сказал отец Браун. — Я не художе¬
ственный критик, но общее мнение обо всех этих картинах сво¬
дится...
— Ах, вы не понимаете, — почти сердито перебила она. — Не в
том дело! Он даже не смотрел на картины. Он глядел в потолок, но
его взгляд был как будто обращен вовнутрь, и он смеялся так, что
у меня кровь стыла в жилах.
Священник встал и принялся расхаживать по комнате, зало¬
жив руки за спину.
— В таких делах не нужно проявлять поспешность, — начал
он. — Есть два вида мужчин...но обсуждение придется отложить,
потому что вот и он, собственной персоной.
Капитан Масгрейв быстро вошел в комнату и лучезарно улыб¬
нулся. Адвокат Грэнби держался за ним, и на его юридическом
лице застыло новое выражение удовлетворенности и облегчения.
— Должен извиниться за все, что я сказал о капитане, — обра¬
тился он к священнику, когда они вместе направились к двери. —
Он чрезвычайно разумный человек и хорошо понимает мою по¬
зицию. Он предложил мне отправиться на север и встретиться с
его престарелым отцом; тогда я смогу услышать от самого стари¬
ка, как обстоят дела с наследством. Трудно выразиться более
ясно, не так ли? Но он так стремится уладить дело, что предложил
638
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
доставить меня в Масгрейв-Мосс на собственном автомобиле.
Это название поместья. Что же, если он так любезен, то завтра ут¬
ром мы отправимся туда вместе.
Пока они разговаривали, Бетти и капитан вместе прошли че¬
рез дверь, образовав в ее раме достаточно сентиментальную кар¬
тину, чтобы можно было предпочесть ее конусам и цилиндрам.
Независимо от других общих симпатий, оба выглядели очень
привлекательно, и адвокат как раз собирался отметить это обсто¬
ятельство, когда картина внезапно изменилась.
Капитан Джеймс Масгрейв выглянул в главную галерею, и его
смеющийся, торжествующий взгляд остановился на чем-то, что
как будто изменило его с головы до ног. Отец Браун тоже заглянул
туда со смутным предчувствием чего-то недоброго и увидел мрач¬
ное, почти разъяренное лицо женщины в алом с львиной гривой
желтых волос. Она немного сутулилась, словно бык, выставивший
рога, и выражение ее мертвенно-бледного лица было таким угнета¬
ющим и гипнотическим, что они почти не обратили внимания на
невысокого мужчину с большой бородой, стоявшего рядом с ней.
Масгрейв направился к ней, похожий на красиво одетую вос¬
ковую фигуру с механическим заводом, и произнес несколько
слов, не слышных для окружающих. Женщина не ответила, но
они вместе повернулись и пошли по длинной галерее, словно бе¬
седуя друг с другом, а бородатый коротышка с бычьей шеей дви¬
нулся в фарватере, словно гротескный домовой в роли пажа.
— Господи, спаси! — пробормотал отец Браун, глядя им
вслед. —- Кто эта женщина?
— К счастью, не моя подруга, — с мрачной легкомысленно¬
стью ответил Грэнби. — Судя по ее виду, даже легкий флирт с ней
может оказаться фатальным, не так ли?
— Не думаю, что он флиртует с нею, — сказал отец Браун.
Между тем беседующие достигли дальнего конца галереи и
расстались, а капитан Масгрейв поспешно вернулся к ним.
— Послушайте, — довольно естественным тоном начал он,
хотя им показалось, что его голос изменился. — Мне очень жаль,
мистер Грэнби, но, как выяснилось, я не смогу завтра уехать с
вами на север. Тем не менее вы можете взять мой автомобиль. По¬
жалуйста, сделайте это; он мне не понадобится. Я... мне придется
на несколько дней задержаться в Лондоне. Если хотите, возьмите
с собой друга.
— Мой друг, отец Браун... — начал адвокат.
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
639
— Если капитан Масгрейв действительно так любезен, могу
добавить, что я некоторым образом причастен к просьбе мистера
Грэнби, и мне будет очень приятно, если я смогу поехать, — серь¬
езно сказал отец Браун.
Вот так вышло, что на следующий день чрезвычайно элегант¬
ный автомобиль с не менее элегантным шофером выехал на север
через болота Йоркшира с такими разными пассажирами, как свя¬
щенник, похожий на черный сверток, и адвокат, привыкший бе¬
гать пешком, а не разъезжать на чужих колесах.
Они по взаимному согласию прервали свою поездку в одной из
просторных долин Вест-Райдинга' пообедав и устроившись на
ночлег в уютной гостинице. На следующее утро они выехали по¬
раньше и двинулись вдоль побережья Нортумбрии, пока не до¬
стигли лабиринта песчаных дюн и тучных приморских лугов,
где-то в центре которой находился старинный замок, оставав¬
шийся уникальным и таинственным монументом давно прошед¬
ших войн в приграничье1 2. В конце концов они нашли его, следуя
по дороге вдоль длинного залива, а потом свернув к грубому кана¬
лу, заканчивавшемуся у крепостного рва. Это действительно был
замок квадратной формы с угловыми башнями такого типа, какие
норманны строили повсюду от Галилеи до Грампианских гор в
юго-восточной Шотландии. Там на самом деле имелась опускная
решетка и подъемный мост, о чем красноречиво напомнил небо¬
льшой инцидент, затруднивший их попадание внутрь.
Они пробрались через заросли высокой травы и камыша на бе¬
рег рва, похожего на черную ленту с опавшими листьями и гряз¬
ной пеной, словно черное дерево с золотой инкрустацией. На рас¬
стоянии одного-двух ярдов за черной лентой находился другой зе¬
леный берег и большие каменные столбы у ворот. Но, судя по все¬
му, эта одинокая крепость видела так мало посетителей, что,
когда нетерпеливый Грэнби окликнул смутные фигуры стражей
за опускной решеткой, им с большим трудом удалось справиться с
механизмом громадного проржавевшего моста. Он вздрогнул и
начал опускаться, словно падающая башня, но потом застрял по¬
середине под угрожающим углом.
Грэнби, пританцовывавший от нетерпения на берегу, крикнул
своему спутнику:
1 Райдинг — одна из трёх административных единиц графства Йоркшир до 1974 г.
(прим. пер.).
2 Имеются в виду пограничные конфликты между Англией и Шотландией, продол¬
жавшиеся до конца XVIII века (прим. пер.).
640
ТАЙ НА ОТЦА БРАУНА
— Я не хочу торчать тут в грязи! Проще будет перепрыгнуть ров.
С характерной для него порывистостью он действительно прыг¬
нул и лишь немного зашатался, когда приземлился на другом бере¬
гу. Короткие ноги отца Брауна не были приспособлены для прыж¬
ков, но он по своему темпераменту был лучше других людей при¬
способлен с плеском падать в грязную воду. Благодаря проворству
своего спутника он увяз не слишком глубоко. Но когда его втаски¬
вали на зеленый илистый берег, он остановился, опустив голову и
вглядываясь в какую-то точку на травянистом склоне.
— Вы решили заняться ботаникой? — раздраженно спросил
Грэнби. — У нас нет времени собирать редкие растения после ва¬
шей попытки встретиться с чудесами подводного мира. Грязные
мы или нет, нам нужно представиться баронету.
Когда они проникли в замок, то были вежливо приняты пожи¬
лым слугой —единственным, оказавшимся поблизости, — и по¬
сле того, как они сообщили о своем деле, их проводили в длинный
зал, обшитый дубовыми панелями и с зарешеченными окнами
старинного вида. Оружие разных эпох в строгом порядке было
развешено на темных стенах, и полный набор доспехов XIV века
стоял на страже рядом с большим камином. В следующем длин¬
ном зале за полуоткрытой дверью можно было видеть стройный
ряд фамильных портретов.
— Такое чувство, словно попал в исторический роман, а не в
жилой дом, — признался адвокат. — Не думал, что кто-то может
сохранять у себя дух «Удольфских тайн»1.
— Да, старый джентльмен безусловно последователен в своем
историческом увлечении, — ответил священник. — И эти вещи не
фальшивые. Они не изготовлены человеком, который считает,
что все средневековые люди жили в одно и то же время. Иногда
доспехи составляют из отдельных частей, но этот доспех принад¬
лежал одному человеку и полностью защищал его. Видите ли, это
поздняя разновидность турнирных доспехов.
— Раз уж вы об этом, то наш хозяин тоже поздняя пташка, —
проворчал Грэнби. — Он уже долго заставляет нас ждать.
— В таком месте следует ожидать, что все будет происходить
медленно, — сказал отец Браун. — Думаю, с его стороны очень по¬
рядочно, что он вообще желает видеть нас — двух незнакомцев,
приехавших с глубоко личными вопросами.
1 Роман Анны Радклиф 1794 г. (прим. пер.).
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
641
И действительно, при появлении хозяина дома у них не было
причин жаловаться на холодный прием. Скорее, они ощутили не¬
что подлинное в традициях воспитания и поведения, сохранивших
прирожденное достоинство в этом варварском уединении после
долгих лет сельской жизни и хандры. Баронет не казался удивлен¬
ным или смущенным редким визитом, и, хотя они подозревали,
что он не принимал незнакомцев последнюю четверть века, он дер¬
жался так, словно только что раскланялся с герцогинями. Он не
выказал застенчивости или раздражительности, когда они косну¬
лись очень личных вопросов, которые привели их сюда; после не¬
которого размышления он признал их любопытство оправданным
в данных обстоятельствах. Это был худощавый, довольно энергич¬
ный на вид джентльмен с черными бровями и длинным подбород¬
ком, и, хотя его тщательно завитые волосы, несомненно, были па¬
риком, он благоразумно носил седой парик пожилого человека.
— Что касается вопроса, представляющего непосредственный
интерес для вас, то ответ очень прост, — произнес он. — Я, безу¬
словно, собираюсь передать всю свою собственность моему сыну,
как мой отец передал ее мне, и ничто — подчеркну, ничто — не за¬
ставит меня поступить иначе.
— Чрезвычайно благодарен вам за такие сведения, — ответил
адвокат. — Но ваша любезность побуждает меня добавить, что вы
очень энергично сформулировали свое мнение. Я ни в малейшей
мере не предполагаю, что поведение вашего сына каким-то обра¬
зом заставило вас усомниться в его достоинствах. Тем не менее он
может...
— Вот именно, — сухо сказал сэр Джон Масгрейв. — Он может,
и это еще слишком мягко сказано. Не соблаговолите ли пройти со
мной в соседнюю комнату?
Он провел их в следующий длинный зал, который они уже ме¬
льком видели, и остановился перед радом потемневших, мрачных
портретов.
— Это сэр Роджер Масгрейв, — сказал он, указав на длиннолице¬
го мужчину в черном завитом парике. — Он был одним из самых
отъявленных лжецов и мошенников в нечестивые времена Вильге¬
льма Оранского, предателем двух королей, и возможно, убийцей
двух своих жен. Это его отец, сэр Роберт, безупречно честный ста¬
рый кавалер. А это его сын, сэр Джон, один из благороднейших яко¬
битских мучеников и один из первых, кто попытался возместить
ущерб, нанесенный церкви и беднякам. Не примечательно ли, что в
роду Масгрейвов власть, честь и доброе имя передавались от одного
21 Честертон Г. К.
642
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
хорошего человека к другому через поколение? Эдуард Первый хо¬
рошо правил Англией. Эдуард Третий покрыл Англию славой. Од¬
нако между первым и вторым славным правлением находилось бес¬
честье и слабоумие Эдуарда Второго, который заискивал перед Гаве-
стоном и позорно бежал от Брюса. Поверьте, мистер Грэнби, слав¬
ная история великого рода — это нечто большее, чем случайные
люди, которые продолжают, хотя и не всегда красят ее. Наше насле¬
дие переходило от отца к сыну, и так будет продолжаться. Вы можете
быть уверены, джентльмены, и можете заверить моего сына, что я не
пожертвую свои деньги на приют для бездомных кошек. Масгрейвы
будут наследовать друг другу до скончания времен.
— Да, — задумчиво сказал отец Браун. — Понимаю, что вы
имеете в виду.
— И мы будем только рады передать такое радостное заверение
вашему сыну, — подхватил адвокат.
— Вы можете передать заверение, — серьезно ответил хозяин
дома. — Он в любом случае получит замок, титул, землю и деньги.
Есть лишь небольшое дополнение чисто личного характера: я ни
при каких обстоятельствах не буду говорить с ним, пока живу.
Адвокат оставался в такой же почтительной позе, но теперь он
недоуменно смотрел на хозяина.
— Боже, что же он...
— Я частное лицо, а также хранитель великого наследия, —
сказал Масгрейв. — А мой сын совершил нечто столь ужасное, что
перестал быть — нет, не скажу, что джентльменом, — но даже че¬
ловеческим существом. Это худшее преступление в мире. Вы по¬
мните, что ответил Дуглас, когда лорд Мармион предложил обме¬
няться с ним рукопожатием?
— Да, — ответил отец Браун.
Мои поля, мой дом — во власти короля:
Король — хозяин этих стен...
Но властью над рукой моей
Не обладает сюзерен —
Рука моя, милорд! И вам
Ее вовек я не подам!1 —
процитировал Масгрейв.
1 Вальтер Скотт, «Мармион, или Битва при Флодцене», песнь VI; перевод В. П. Бе-
таки (прим. пер.).
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
643
Он повернулся и проводил немного ошеломленных гостей в
предыдущую комнату.
— Надеюсь, вы согласитесь немного подкрепиться, — продол¬
жал он в той же ровной манере. — Если у вас есть сомнения по по¬
воду обратного пути, я с радостью предложу вам переночевать под
крышей моего замка.
— Спасибо, сэр Джон, — уныло произнес священник. — Но,
думаю, нам лучше идти.
— Я немедленно распоряжусь опустить мост, — сказал хозяин
дома, и несколько минут спустя скрип огромного, неправдопо¬
добно старинного механизма наполнил замок, словно скрежет
мельничных жерновов. Несмотря на ржавчину, на этот раз он сра¬
ботал успешно, и они снова оказались на травянистом берегу за
крепостным рвом.
Грэнби внезапно передернул плечами, как от холода.
— Что же натворил его сын? — воскликнул он.
Отец Браун не ответил. Но когда они вернулись к автомобилю
и продолжили поездку до соседней деревни под названием Грэй-
стонс, где устроились в гостинице под названием «Семь Звезд»,
адвокат с легким изумлением обнаружил, что священник не соби¬
рается ехать дальше; иными словами, он намеревался остаться в
окрестностях замка.
— Я не могу заставить себя уехать вот так, — серьезно сказал
он. — Разумеется, я отошлю автомобиль, и вы, если хотите, може¬
те отправиться вместе с ним. Вы получили ответ на вопрос о том,
может ли ваша фирма ссудить деньги на предприятия молодого
Масгрейва. Но мой вопрос о том, является ли он достойным му¬
жем для Бетти, остался без ответа. Я попробую выяснить, дейст¬
вительно ли он совершил нечто ужасное или это лишь фантазии
престарелого безумца.
— Но если вы хотите что-то узнать о нем, почему не отправить¬
ся к нему? — возразил адвокат. — Зачем оставаться в этой беспро¬
светной дыре, куда он вряд ли заглядывает?
— Какой толк отправляться к нему? — спросил его собесед¬
ник. — Нет смысла подходить к модному молодому человеку на
Бонд-стрит и говорить: «Прошу прощения, это вы совершили
столь ужасное преступление, что больше не имеете права называ¬
ться человеком?» Если он и впрямь такой злодей, то определенно
будет все отрицать. Кроме того, мы даже не знаем, что это за пре¬
ступление. Нет, о нем знает лишь один человек, который может
644
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
сказать правду хотя бы из-за горделивого чудачества. Пока что я
постараюсь держаться рядом с ним.
Отец Браун действительно оставался поблизости от эксцентрич¬
ного баронета, и тот в самом деле не один раз встретился с ним, при
соблюдении чрезвычайной вежливости с обеих сторон. Несмотря на
преклонный возраст, баронет оставался весьма бодрым, много гу¬
лял, и его часто можно было видеть проходящим по деревне или
сельским тропам. Лишь через день после прибытия отец Браун, вы¬
шедший из гостиницы на замощенную рыночную площадь, увидел
темную величавую фигуру, идущую по направлению к почте. Баро¬
нет был скромно одет в черное, но его властное лицо казалось еще
более выразительным в ярком солнечном свете; со своими серебри¬
стыми волосами, темными бровями и длинным подбородком он
чем-то напоминал Генри Ирвинга или другого знаменитого актера.
Несмотря на седину, его фигура, как и лицо, излучала силу, и он дер¬
жал свою трость скорее как дубинку, а не костыль. Он поздоровался
со священником и заговорил с такой же непринужденностью, кото¬
рая отличала его вчерашние откровения.
— Если вы еще интересуетесь моим сыном, — он с ледяным
равнодушием подчеркнул последнее слово, — то вряд ли сможете
увидеть его. Он только что покинул страну. Между нами, можно
сказать, что он бежал из страны.
— В самом деле? — произнес священник, спокойно гладя на
него.
— Какие-то люди по фамилии Груновы, о которых я никогда не
слышал, досаждали мне расспросами о его местонахождении, —
сказал сэр Джон. — Я как раз собираюсь послать телеграмму и со¬
общить им, что, насколько мне известно, ему нужно писать в Ригу
до востребования. Даже это доставило мне неудобства. Вчера вече¬
ром я пришел сделать это и на пять минут опоздал на почту. Вы
здесь надолго? Надеюсь, вы нанесете мне еще один визит.
Когда священник пересказал адвокату свою короткую беседу
со старым Масгрейвом, Грэнби выглядел озадаченным и заинте¬
ресованным.
— Почему капитан бежал из страны? — спросил он. — И что за
люди хотят найти его? Кто такие эти Груновы?
— Я не знаю ответа на первый вопрос, — сказал священник. —
Возможно, его таинственный грех оказался раскрытым. Полагаю,
те другие люди шантажируют его. Что касается третьего вопроса,
то, думаю, я знаю ответ. Жуткая женщина с желтыми волосами —
это мадам Грунова, а коротышка числится ее мужем.
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
645
На следующий день отец Браун выглядел довольно усталым и
бросил свой черный зонтик с видом паломника, положившего
свой посох. Казалось, он чем-то угнетен, как это часто бывало в
его криминальных расследованиях. Но причиной его гнетущего
состояния был успех, а не поражение.
— Это и в самом деле потрясение, — хмуро произнес он. — Но
я должен был догадаться. Мне следовало догадаться, как только я
вошел туда и увидел эту штуку.
—- Что вы увидели? — нетерпеливо спросил Грэнби.
— Когда я увидел, что там есть только один полный доспех, —
ответил отец Браун. Наступила тишина, когда адвокат только гля¬
дел на своего друга, пока тот не продолжил: — Позавчера я как раз
собирался сказать моей племяннице, что есть два вида мужчин, ко¬
торые могут смеяться, когда находятся в одиночестве. Можно даже
сказать, что это делает либо очень хороший, либо очень дурной че¬
ловек. Видите ли, он делится своей шуткой с Богом либо с дьяво¬
лом. Так или иначе, у него есть внутренняя жизнь. Что ж, здесь мы
имеем дело с человеком, который делится шуткой с дьяволом. Ему
все равно, что никто его не видит, поскольку он никому не может
доверить свои мысли. Его шутка самодостаточна, если она доста¬
точно пагубная и злонамеренная.
— Что вы такое говорите? — требовательно спросил Грэнби. —
О ком вы говорите... то есть, о ком из них? Кто человек, который
делится зловещей шуткой с его сатанинским величеством?
Отец Браун с бледной улыбкой посмотрел на него.
— Ах, — сказал он, — в том-то и шутка.
Снова наступила тишина, но на этот раз она была насыщенной
и гнетущей, а не просто пустой; казалось, она опустилась на них
как сумерки, которые постепенно переходили от заката к темно¬
те. Отец Браун продолжал говорить ровным голосом, прочно опи¬
раясь локтями на стол.
— Я навел справки о семье Масгрейвов. Они энергичные люди
и долгожители, так что даже в обычном случае я бы пришел к вы¬
воду, что вам придется долго ждать своих денег.
— Мы вполне готовы к этому, — сказал адвокат. — Но в любом
случае это не может продолжаться до бесконечности. Старику уже
почти восемьдесят лет, хотя он до сих пор выходит погулять, а
люди в гостинице смеются и уверяют, что он никогда не умрет.
Отец Браун вскочил одним из своих редких, но стремительных
движений, но продолжал упираться руками в стол, наклонившись
вперед и глядя своему другу в лицо.
646
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Вот оно! — тихо, но взволнованно воскликнул он. — Как он
умрет? Как он может умереть?
— Ради всего святого, что вы имеете в виду? — спросил Грэнби.
— Я имею в виду, что знаю, какое преступление совершил
Джеймс Масгрейв, — прозвучал голос священника в потемнев¬
шей комнате.
В его словах слышался такой холод, что Грэнби с трудом удер¬
жался от дрожи и пробормотал следующий вопрос:
— Какое?
— Это действительно худшее преступление в мире, — сказал
отец Браун. — По крайней мере, во многих обществах и цивилиза¬
циях его сочли бы таковым. Оно с древнейших времен требовало
самого сурового наказания. Так или иначе, я знаю, что на самом
деле совершил молодой Масгрейв и почему он это сделал.
— Что же он сделал? — спросил адвокат.
— Убил своего отца, — ответил священник.
В свою очередь, адвокат поднялся с места, нахмурился и по¬
смотрел на своего друга.
— Но его отец в замке! — резко произнес он.
— Его отец лежит во рву, — ответил священник. — А я был
глупцом, когда с самого начала не понял, что беспокоило меня
насчет этих доспехов. Вы помните, как выглядела та комната? Как
аккуратно она была обставлена и украшена? Две скрещенных се¬
киры висели с одной стороны камина и две скрещенных секиры с
другой стороны. Круглый шотландский щит имелся на одной и на
другой стене. А набор доспехов охранял одну сторону камина, в то
время как другая сторона оставалась пустой. Ничто не заставит
меня поверить, что человек, стремившийся к абсолютной сим¬
метрии, намеренно упустил одну деталь. Там почти наверняка
стоял другой набор доспехов. Что же с ним стало?
Он немного помедлил и продолжал более деловитым тоном:
— Если подумать, это очень хороший план для убийства, по¬
зволявший справиться с вечной проблемой избавления от тела.
Тело часами или даже днями могло стоять в полных турнирных
доспехах, пока слуги приходили и уходили и пока убийце не пред¬
ставилась возможность просто вытащить труп глухой ночью и
опустить его в ров, даже не проходя по мосту. Как удобно! А когда
тело совершенно разложилось в стоячей воде, остался лишь ске¬
лет в доспехах XIV века, который с большой вероятностью можно
обнаружить в крепостном рву старинного пограничного замка.
Маловероятно, что кто-либо стал искать там, но если и так, то это
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ 647
все, что они бы обнаружили. И у меня есть подтверждение. Когда
вы сказали, что я ищу редкое растение, это действительно было
уликой в любом смысле слова, прошу прощения за невольную
остроту1. Я увидел вмятины от двух ступней, так глубоко погру¬
женные в почву, что оставивший их человек либо был очень тяже¬
лым, либо носил что-то очень тяжелое. И кстати, можно извлечь
еще одну мораль из того незначительного инцидента, когда я со¬
вершил свой изящный прыжок.
— У меня голова идет кругом, — признался Грэнби. — Но я на¬
чинаю получать хоть какое-то представление об этом кошмаре.
Что там насчет изящного прыжка?
— Сегодня на почте я невзначай подтвердил вчерашнее заявле¬
ние баронета о том, что он немного опоздал послать телеграмму
днем раньше — то есть не только в день нашего приезда, но и в точ¬
ное время нашего приезда. Разве вы не понимаете, что это значит?
Это значит, что, когда мы приехали, его не было дома, и он вернул¬
ся, пока мы ждали. Именно поэтому нам пришлось ждать так дол¬
го. А когда я понял это, то внезапно увидел общую картину.
— Ну же, — нетерпеливо сказал адвокат. — Что вы поняли?
— Восьмидесятилетний старик может ходить, — ответил отец
Браун. — Он даже может долго гулять по сельским тропам. Но ста¬
рик не может прыгать. Из него вышел бы еще менее изящный по¬
прыгунчик, чем из меня. Однако баронет вернулся, пока мы жда¬
ли его; он должен был вернуться, уже когда мы пришли, пере¬
прыгнув ров, так как мост опустили позднее. Я склонен полагать,
что он сам заклинил механизм, чтобы отложить появление незва¬
ных гостей, судя по скорости ремонта. Но это не имеет значения.
Когда я представил седовласого старика, одетого в черное и пры¬
гающего через ров, то сразу же понял, что это молодой человек,
переодетый стариком. Теперь вы видите общую картину?
— Вы хотите сказать, что этот приятный юноша убил своего
отца, спрятал труп в доспехах, утопил во рву, потом замаскиро¬
вался под него и так далее? — медленно произнес Грэнби.
— Они почти точь-в-точь похожи друг на друга, — сказал свя¬
щенник. — Судя по фамильным портретам, вы можете судить о
степени сходства. Потом вы упомянули о маскировке, но в опре¬
деленном смысле каждый человек маскирует одеждой свою
внешность. Старик маскировался париком, а молодой человек —
бородой иностранного фасона. Когда он побрился и надел парик
1 Очередная игра слов с использованием разных значений слова plant (прим. пер.).
648
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
на коротко стриженную голову, то превратился в точное подобие
отца с помощью небольшой гримировки. Разумеется, теперь вы
понимаете, почему он был так любезен и предложил нам поехать к
отцу на автомобиле следующим утром. Сам он приехал вечерним
поездом. Он опередил нас, совершил преступление, изменил
свою внешность и подготовился к переговорам.
— Ах да, переговоры! — задумчиво сказал Грэнби. — Разумеет¬
ся, вы хотите сказать, что настоящий баронет вел бы себя по-дру¬
гому?
— Его отец бы прямо заявил вам, что капитан не получит ни
пенса, — ответил отец Браун. — Каким бы причудливым ни вы¬
глядел его замысел, на самом деле оставался единственный спо¬
соб помешать этому. Но я хочу, чтобы вы в полной мере оценили
его хитроумие. Его план одновременно решал несколько проб¬
лем. Русские шантажировали его за какое-то злодеяние; подозре¬
ваю, за предательство во время войны. Он одним махом отделался
от них и, возможно, отправил их в Ригу по ложному следу. Но вен¬
цом совершенства был его план признать собственного сына как
наследника, но не как человека. Вы понимаете, что это не только
гарантировало ему получение наследства, но и разрешало самое
главное затруднение, которое вскоре могло возникнуть?
— Я вижу несколько затруднений, — сказал Грэнби. — Какое
из них вы имеете в виду?
— Если сын даже не был лишен наследства, то выглядело бы
очень странно, что сын и отец никогда не встречались. Личное от¬
речение от сына решало этот вопрос. Как я и сказал, оставалось
лишь одно затруднение, и оно, вероятно, беспокоит его прямо
сейчас. Как старик должен умереть?
— Я знаю, как он мог бы умереть, — сказал Грэнби.
Отец Браун показался немного озадаченным и продолжал в
более отвлеченной манере.
— Однако в этом есть нечто большее, — сказал он. — В его за¬
мысле есть нечто более абстрактное, необыкновенно привлекав¬
шее его. Ему доставляло безумное интеллектуальное удовольст¬
вие объяснять вам в одном лице, что он сам совершил преступле¬
ние в другом лице. Это именно то, что я называю инфернальной
иронией, шуткой, которой делятся с дьяволом. Стоит ли сказать
вам то, что многие назвали бы парадоксом? Иногда само сердце
преисподней находит радость в том, чтобы говорить правду. Но
главное — говорить правду так, чтобы все неправильно понимали
ее. Именно поэтому ему так нравилось выдавать себя за другого
ХУДШЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В МИРЕ
649
человека, а потом чернить того, кем он и был на самом деле.
Именно поэтому моя племянница слышала, как он смеялся со¬
вершенно один в картинной галерее.
Грэнби вздрогнул как человек, рывком возвращенный к реаль¬
ности.
— Ваша племянница! — воскликнул он. — Разве ее мать не хо¬
тела, чтобы она вышла замуж за Масгрейва? Кажется, речь шла о
богатстве и положении в обществе.
— Да, — сухо ответил отец Браун, — ее мать предпочитала брак
по расчету.
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
Все были согласны в том, что благотворительный базар, устро¬
енный в Мэллоувудском аббатстве (конечно, с согласия леди Ма¬
унтигл), удался на славу. Качели, карусели и панорамы вовсю раз¬
влекали народ; я отметил бы и самую благотворительность, если
бы кто-нибудь из присутствующих там лиц объяснил мне, в чем
она состояла.
Как бы то ни было, нам придется иметь дело далеко не со всеми
этими лицами, прежде всего — с тремя из них, а именно с одной да¬
мой и двумя джентльменами, которые, громко споря, проходили
между главными павильонами, или, точнее, палатками. Справа от
них помещался прославленный провидец, чье малиновое обитали¬
ще испещряли черные и золотые божества, многорукие, как спру¬
ты. Быть может, они свидетельствовали о том, что не оставят его
своею помощью; быть может, попросту воплощали мечту любого
хироманта. Слева стоял шатер френолога, украшенный, не в при¬
мер скромнее, на удивление шишковатыми черепами Сократа и
Шекспира. Как и подобает истинной науке, здесь была только бе¬
лая и черная краска, только числа и чертежи; малиновая же палат¬
ка, где царила тишина, завлекала таинственным темным входом.
Френолог по фамилии Фрозо — юркий смуглый человек с неправ¬
доподобно черными усами — стоял у своего святилища и объяснял
неведомо кому, что любая голова окажется такой же значительной,
как у Шекспира. Едва показалась дама, он кинулся на нее и со всей
старомодной учтивостью предложил пощупать ее череп.
Дама отказалась до грубости вежливо, но мы простим ей это,
ибо она была увлечена спором. Простим мы и потому, что она
была хозяйкой, самой леди Маунтигл. Никто не назвал бы ее не¬
650
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
приметной: глубокие темные глаза светились каким-то голодным
блеском, а бодрая, даже яростная улыбка несколько противоре¬
чила изможденному лицу. Наряд ее был причудлив, согласно тог¬
дашней моде, ибо происходило это задолго до войны, так успеш¬
но научившей нас серьезности и собранности. Одежды походили
на палатку провидца, в них было что-то восточное, их испещряли
диковинные, тайные символы. Но все знали, что Маунтиглы
свихнулись, то есть, в переводе на язык науки, что они занимают¬
ся восточной культурой и восточными верованиями.
Диковинные свойства дамы оттеняли совершенную пристой¬
ность обоих джентльменов. Как велела та допотопная мода, все в
них было строго и безукоризненно — от белых перчаток до свер¬
кающего цилиндра. Однако различались и они; Джеймс Хардкасл
сочетал пристойность с изысканностью, Томми Хантер — с по-
шловатостью. Хардкасл был многообещающим политическим де¬
ятелем, хотя в свете интересовался чем угодно, кроме политики.
Можно, конечно, сказать, что каждый политик много обещает.
Но, будем справедливы, Хардкасл немало и делал. Однако мали¬
новые шатры не вызывали в нем прилива деятельности.
— На мой взгляд,— говорил он, вставляя в глаз монокль,
оживлявший своим сверканием его суровое лицо,— прежде чем
спорить о магии, мы должны установить пределы еще не познан¬
ных сил. Несомненно, силы такие есть, даже у весьма отсталых
людей. Факиры творят поразительные вещи.
— Вы хотели сказать, жулики? — с наивным видом спросил
второй джентльмен.
— Томми, не говори глупостей,— сказала дама.— Вечно ты
споришь о том, чего не знаешь! Словно школьник, честное слово,
который обличает фокусника. Этот мальчишеский скепсис так
устарел... Что же до непознанных сил, я полагаю...
В этот миг дама увидела кого-то, кто был ей нужен,— неуклю¬
жего человека в черном, стоявшего у павильона, где дети бросали
обручи в уродливейшие фигурки,— и кинулась к нему, крича:
— Отец Браун, а я ищу вас! Мне нужно с вами посоветоваться.
Вы верите в предсказания?
Тот, к кому она воззвала, беспомощно смотрел на обруч в
своей руке.
— Я не совсем понял,— сказал он,— в каком смысле вы упо¬
требили слово «верить». Конечно, если это шарлатанство...
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
651
— Нет, нет! — вскричала дама.— Учитель совсем не шарла¬
тан! Для меня большая честь, что он пришел. Он провидец, про¬
рок. Предсказывает он не какую-нибудь удачу в делах. Он от¬
крывает глубокие духовные истины о нас самих, о нашей под¬
линной сути.
— Вот именно,— сказал отец Браун.— Если это шарлатанст¬
во, я ничего против не имею. Мало ли шарлатанства на таких ба¬
зарах, да никто и не примет их всерьез! Но если дело дошло до ду¬
ховных истин, я считаю, что это бесовская ложь, от которой надо
держаться подальше.
— Ваши слова парадоксальны,— с улыбкой заметил Хардкасл.
— Никак не пойму, что такое парадокс,— задумчиво сказал
священник.— По-моему, они очень просты. Если кто-нибудь
притворится шпионом и станет лгать противнику, вреда не будет.
Но если человек действительно работает на врага...
— Вы думаете... — начал Хардкасл.
— Да,— отвечал священник.— Я думаю, что ваш провидец
связан с Врагом рода человеческого.
Томми Хантер захихикал от удовольствия.
— Что ж,— сказал он,— если так, этот темнокожий субъект
просто святой!
— Мой кузен неисправим,— вздохнула леди Маунтигл.— Они
сюда приехал, чтобы обличать Учителя. Поистине он бы стал раз¬
облачать Будду и Моисея.
— Нет, дорогая сестрица,— улыбнулся Томми.— Я приехал,
чтобы тебе помочь. Когда эти обезьяны тут, я за тебя неспоко¬
ен.
— Ну вот, опять! — сказала леди.— Помню, в Индии понача¬
лу все мы недолюбливали темнокожих. Но когда я убедилась в
их поразительных духовных силах...
— У нас с вами разные взгляды,— сказал священник.— Вы
прощаете темную кожу, потому что кто-то достиг высшей мудро¬
сти. Я прощаю высшую мудрость, потому что кто-то другого цве¬
та, чем я. По правде говоря, меня не так уж волнуют духовные
силы, мое дело — духовные слабости. Но я никак не пойму, чем
плох человек, если он того прекрасного цвета, что бронза, или
кофе, или темное пиво, или северный ручей, пробивающийся
сквозь торф. В сущности, и фамилия моя означает этот самый
цвет, так что я немного к нему пристрастен...
652
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Ах вон что! — победительно воскликнула леди Маунтигл.—
Я так и знала, что вы шутите.
— М-да... — промычал Томми Хантер.— Когда говорят серьез¬
но, это мальчишеский скепсис. Скоро он начнет гадать?
— В любую минуту,— отвечала дама.— Это не гадание, а хиро¬
мантия. Но для тебя ведь все едино...
— Мне кажется, есть и третий путь,— сказал, улыбаясь, Хард¬
касл.— Многое можно объяснить естественно. Вы пойдете к
нему? Признаюсь, я сильно заинтригован.
— Не выношу чепухи! — сердито сказал скептик, и его круглое
лицо побагровело от злости.— Идите гадайте, а я пойду катать ко¬
косы.
Френолог, маячивший неподалеку, кинулся к нему.
— Простите,— сказал он,— череп устроен гораздо интересней.
Никакой кокос не сравнится хотя бы с вашим...
Хардкасл нырнул тем временем в темное отверстие палатки,
изнутри послышались неясные голоса. Том Хантер резко отвечал
френологу, выказывая прискорбное равнодушие к превосходству
вполне точных наук, а кузина его собиралась продолжать спор с
коротышкой-патером, как вдруг в удивлении замолчала.
Джеймс Хардкасл вышел из палатки, и, судя по сверканию мо¬
нокля и сумрачности лица, удивление его было не меньше.
— Вашего индуса нет,— отрывисто сказал он.— Он исчез. Ка¬
кой-то черномазый старик прошамкал, что Учитель не желает
продавать священные тайны.
Леди Маунтигл, сияя, повернулась к своим гостям.
— Вот видите! — вскричала она.— Говорила я вам, он много
выше всего, что вам померещилось! Он ненавидит суету и ушел в
одиночество.
— Простите,— серьезно сказал отец Браун.— Может быть, я
был к нему несправедлив. Вы знаете, куда он пошел?
— Кажется, знаю,— отвечала хозяйка.— Когда он хочет по¬
быть один, он уходит в монастырский дворик. Это в самом конце
левого крыла, за кабинетом моего мужа и за нашим музеем. Вы
слышали, наверное, что здесь когда-то и вправду был монастырь.
— Слышал,— сказал священник, едва заметно улыбаясь.
— Если хотите,— сказала его собеседница,— пойдемте туда.
Вам непременно надо посмотреть коллекцию моего мужа, осо¬
бенно — «Алую Луну». О ней вы слышали? Это огромный рубин.
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
653
— Меня интересуют все экспонаты,— сказал Хардкасл,— в
том числе Учитель.
И они свернули на дорожку, ведущую к замку.
— А я,— проворчал неверный Фома,— хотел бы знать, зачем
этот субъект сюда явился...
Неукротимый френолог попытался остановить его в послед¬
ний миг и чуть не схватил за фалды.
— Ваш череп... — начал он.
— ...сейчас треснет,— сказал Хантер.— Так всегда бывает, ког¬
да я приезжаю к Маунтиглам.— И он успешно ускользнул от уче¬
ного.
По пути во дворик гости прошли длинный зал, отведенный хо¬
зяином под азиатские диковинки. За открытой дверью сквозь го¬
тические арки виднелось светлое небо над квадратным двориком,
по которому и гуляли когда-то монахи. Но взорам пришедших
явилось нечто более поразительное, чем вставший из могилы мо¬
нах.
То был немолодой человек, одетый во все белое, в бледно-зе¬
леной чалме, но с английским румянцем и седыми полковничьи¬
ми усами; иначе говоря — хозяин замка, воспринимавший чары
Востока серьезней или безрадостней, чем его жена. Говорить он
мог только о восточной культуре и философии и, показывая свои
экспонаты, явно радовался больше всего не цене их и даже не ред¬
кости, а скрытому в них смыслу. Даже когда он принес огромный
рубин, быть может — единственную вещь, которой и впрямь
цены не было, он гордился именем ее, а не размером.
Неправдоподобно большой камень горел, как горел бы костер
сквозь кровавый дождь. Но лорд Маунтигл, беспечно катая его по
ладони, глядел в потолок, пространно рассказывая о том, какое
место занимает гора Меру в мифологии гностиков.
Когда он уже изобличил демиурга и провел исчерпывающую
параллель между гностиками и манихеями, даже тактичный Хард¬
касл думал, как бы переменить тему. Наконец он спросил, нельзя
ли рассмотреть камень, и, поскольку в комнате уже смеркалось,
направился к двери, ведущей во дворик. Только тогда он и ощу¬
тил, что близко, почти рядом, все время стоял Учитель.
Дворик был такой самый, как обычно бывает в монастырях, но
готические колонны соединялись снизу, так что арки были скорее
не дверями, а окнами. Вероятно, стенки эти сложили давно; одна¬
654
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ко было здесь и новшество — над ними, между колоннами, висе¬
ли занавеси в восточном вкусе, сделанные то ли из каких-то бу¬
син, то ли из легкого тростника.
Они совсем не подходили к серому камню и не очень хорошо
пропускали свет, но все это было не самой главной из несообраз¬
ностей, на которые, каждый по-своему, взирали гости.
Посередине дворика стоял темно-зеленый фонтан, в котором
плавали водяные лилии и золотые рыбки. Над ними возвышалось
изваяние. Сидело оно спиной и в такой позе, словно у него и голо¬
вы нет, но даже в сумерках, по одним его очертаниям, было сразу
видно, что создали его не христианские монахи.
Неподалеку, на светлых плитах двора, стоял тот, кого называли
Учителем. Его тонкое лицо походило на бронзовую маску, а седая
борода, расходившаяся веером, казалась ярко-синей. Одежды его
были синевато-зелеными; бритую или лысую голову венчал
странный убор, напоминавший скорее об Египте, чем об Индии.
Широко открытые глаза — совсем такие, какие рисуют на сарко¬
фагах,— глядели не то в пустоту, не то на идола. Как ни удивите¬
лен он был, гости тоже глядели скорее на идола, чем на него.
— Странная статуя,— сказал Хардкасл, немного сдвинув бро¬
ви.— Никак не подходит к монастырскому дворику.
— От вас я этого не ждала,— сказала леди Маунтигл.— Мы
именно и хотели соединить великие религии, Будду и Христа. Вы
понимаете, конечно, что все религии одинаковы.
— Тогда зачем же,— кротко спросил отец Браун,— искать их
так далеко?
— Леди Маунтигл хочет сказать,— начал Хардкасл,— что
это — разные грани, как у этого камня (увлекшись новой темой,
он положил рубин на каменную перемычку или, если хотите, по¬
доконник между колоннами). Но из этого не следует, что мы
вправе смешивать стили. Можно соединить христианство с исла¬
мом, но не готику с арабским стилем, не говоря уж об индусском.
Тем временем Учитель вышел из оцепенения, медленно пере¬
шел на другое место и встал прямо перед ними, за аркой, лицом к
идолу. По-видимому, он постепенно обходил полный круг, как
часовая стрелка, но не сразу, а по кусочку, останавливаясь для мо¬
литвы или созерцания.
— Какой же веры он? — спросил Хардкасл с едва заметным не¬
терпением.
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
655
— Он говорит,-— благоговейно отвечала хозяйка,— что вера
его древнее индуизма и чище буддизма.
— А... — протянул Хардкасл, неотрывно глядя в монокль на за¬
гадочного Учителя.
— Существует предание,— назидательно и мягко сказал хозя¬
ин,— что такое же божество, но гораздо больше, стоит в одной из
пещер священной горы...
Но мерное течение лекции прервал голос, раздавшийся из-за
плеча лорда Маунтигла, из тьмы музея. При звуке этого голоса
Хардкасл и Хантер сперва не поверили себе, потом рассердились,
потом засмеялись.
— Надеюсь, не помешал? — учтиво спросил френолог, неуто¬
мимо служивший истине.— Я подумал, что вы, наверное, удели¬
те минутку недооцененной науке о шишках человеческого чере¬
па...
— Вот что,— крикнул Томми Хантер,— у меня шишек нет, а у
вас они сейчас будут!..
Хардкасл сдержал его, но все секунду-другую смотрели не во
дворик, а в комнату.
Тогда это и произошло. Первым откликнулся все тот же по¬
движный Томми, на сей раз — не зря. Никто еще ничего толком
не понял, Хардкасл еще не вспомнил, что оставил рубин на широ¬
кой перемычке, а Хантер уже прыгнул ловко, как кошка, накло¬
нился между колоннами и огласил дворик криком:
— Поймал!
Но в короткое мгновение, перед самым его криком, все увиде¬
ли то, что случилось. Из-за одной колонны выскользнула рука
цвета бронзы или старого золота и исчезла сразу, словно язычок
муравьеда. Однако рубин она слизнула.
На камнях перемычки ничего не сверкало в слабом свете суме¬
рек.
— Поймал,— повторил, отдуваясь, Томми Хантер.— Трудно
его держать. Зайдите-ка спереди, помогите!
Мужчины повиновались ему — кто кинулся к лестничке, кто
перепрыгнул через низкую стенку,— и все, включая мистера
Фрозо, окружили Учителя, которого Томми держал за шиворот
одной рукой и встряхивал время от времени, не считаясь с преро¬
гативами провидцев.
— Ну теперь не уйдет,— сказал герой дня.— Обыщем-ка его,
камень тут где-нибудь.
656
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Через сорок пять минут Хантер и Хардкасл, уже не в таком бе¬
зукоризненном виде, как прежде, отошли в сторону и посмотрели
друг на друга.
— Вы что-нибудь понимаете? — спросил Хардкасл.— Удиви¬
тельная тайна...
— Какая тайна! — вскричал Хантер.— Мы же все его видели.
— Да,— отвечал Хардкасл,— но мы не видели, чтобы он поло¬
жил или бросил рубин. Почему же мы ничего не нашли?
— Где-нибудь эта штука лежит,— сказал Хантер.— Надо по¬
лучше осмотреть фонтан.
— Рыбок я не вскрывал,— сказал Хардкасл, вставляя мо¬
нокль.— Вам вспомнился Поликратов перстень?
Оглядев в монокль круглое лицо, он убедился в том, что его со¬
беседнику не пришли в голову параллели из греческой мифоло¬
гии.
— Может, он сам его проглотил,— сказал Хантер.
— Вскроем Учителя? — сказал Хардкасл.— А вот и наш хозяин.
— Как это все неприятно,— проговорил лорд Маунтигл, крутя
седой ус немного дрожащей рукой.— Кража, в моем собственном
доме!.. Я никак не разберу, что он говорит. Пойдемте, может, вы
поймете.
Они вернулись в залу. Хантер шел последним, и отец Браун,
бродивший по дворику, обратился к нему.
— Ну и сильный же вы! — весело сказал священник.— Вы дер¬
жали его одной рукой, а он тоже не слаб. Я это почувствовал, ког¬
да мы пустили в ход восемь рук, как эти божества.
Беседуя, они обошли дворик раза два и вошли в залу, где сидел
уже сам Учитель на положении пленника, но с видом великого
царя.
Действительно, понять его было нелегко. Говорил он спокой¬
но и властно, по-видимому развлекаясь при каждой очередной
догадке, и ничуть не каялся. Скорее, он смеялся над тем, как они
бьются впустую.
— Теперь вам приоткрылись,— с неподобающей снисходите¬
льностью говорил он,— законы времени и пространства, которые
никак не может постигнуть ваша наука. Вы даже не знаете, что та¬
кое «спрятать». Более того, вы не знаете, что такое «видеть», иначе
бы вы видели так же ясно, как я.
— Вы хотите сказать, что камень здесь? — резко спросил Хард¬
касл.
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
657
— «Здесь» — непростое слово,-— отвечал мистик.— Ноя не хо¬
тел этого сказать. Я сказал, что вы не умеете видеть.
И он размеренно продолжал в сердитой тишине:
— Если бы вы научились истинному, глубокому молчанию, вы
бы услышали крик на краю света. Там сидит изваяние, подобное
горе. Говорят, даже иудеи и мусульмане почитают его, ибо оно со¬
здано не человеком. Перед ним благоговейно застыл паломник.
Он поднял голову... Он вскрикнул, увидев алую, гневную луну в
выемке, пустовавшей веками.
— Я знал, что вы наделены великой духовной силой, но
это!..— вскричал лорд Маунтигл.— Неужели вы перенесли его от¬
сюда к горе Меру?
— Быть может,— сказал Учитель.
Хардкасл нетерпеливо зашагал по комнате.
— Я смотрю на это иначе, чем вы,— обратился он к хозяи¬
ну,— но вынужден признать... О господи!
Монокль упал на пол. Все повернулись туда, куда глядел поли¬
тик, и лица озарило живейшее удивление.
«Алая Луна» лежала на каменном подоконнике, точно там же,
где и прежде. Быть может, то был уголек от костра или лепесток
розы, но упал он точно на то же место, куда его положили.
На сей раз Хардкасл не взял его, но повел себя странно.
Медленно повернувшись, он снова пошел по комнате, уже не в
нетерпении, а с каким-то особым величием. Подойдя к скамье, на
которой сидел индус, он поклонился, улыбаясь немного горькой
улыбкой.
— Учитель,— сказал он,— мы должны просить у вас проще¬
ния, и, что много важнее, мы поняли ваш урок. Поверьте, я ни¬
когда не забуду, какими силами вы наделены и как благородно
ими пользуетесь. Леди Маунтигл,— и он обернулся к хозяй¬
ке,— вы простите меня за то, что я сперва заговорил с Учителем, а
не с вами; но именно вам я имел честь предлагать недавно объяс¬
нение. Я говорил вам, что есть непознанные силы, гипноз. Мно¬
гие считают, что им и объясняются рассказы о мальчике, который
лезет в небо по веревке. На самом деле ничего этого нет, но зрите¬
ли загипнотизированы. Так и мы видели то, чего на самом деле не
было. Бронзовая рука как бы приснилась нам; и мы не догадались
посмотреть, лежит ли на месте камень. Мы перевернули каждый
лепесток водяной лилии, мы чуть не дали рыбкам рвотного, а ру¬
бин все время был там же, где и прежде.
658
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Он посмотрел на улыбающегося Учителя и увидел, что улыбка
его стала шире. Что-то было в ней, от чего все вскочили на ноги,
как бы стряхивая смущение и неловкость.
— Как хорошо все кончилось,— несколько нервно сказала
леди Маунтигл.— Конечно, вы совершенно правы. Я просто не
знаю, как молить прощения...
— Никто не обидел меня,— сказал Учитель.— Никто меня не
коснулся.
И, радостно беседуя, все ушли за Хардкаслом, новым героем
дня; лишь усатый френолог направился к своей палатке и удивил¬
ся, заметив, что священник идет за ним.
— Разрешите ощупать ваш череп? — нерешительно и даже на¬
смешливо спросил мистер Фрозо.
— Зачем вам теперь щупать? — добродушно спросил священ¬
ник.— Вы ведь сыщик, да?
Мистер Фрозо кивнул:
— Леди Маунтигл пригласила меня на всякий случай. Она не
дура, хоть и балуется мистикой. Вот я и лез ко всем, как маньяк.
Если бы кто-нибудь согласился, пришлось бы срочно листать эн¬
циклопедию...
— «Шишки черепа»: смотри «Фольклор»,— сказал отец Бра¬
ун.— Да, вы порядком лезли к людям, но на благотворительном
базаре это ничего.
— Какое дурацкое происшествие! — сказал бывший шишко-
вед.— Подумать странно, что рубин так и лежал.
— Да, очень странно,— сказал священник, и интонация его
поразила сыщика.
— Что с вами? — воскликнул тот.— Почему вы так глядите?
Вы не верите, что он там лежал?
Отец Браун поморгал и медленно, растерянно ответил:
— Нет... как же я могу?.. Нет, что вы!..
— Вы зря не скажете,— не отставал сыщик.— Почему вы не
верите, что он лежал там все время?
— Потому что я сам его положил,— сказал отец Браун.
Собеседник его открыл рот, но не произнес ни слова.
— Точнее,— продолжал священник,— я уговорил вора, чтобы
он отдал мне его, а потом положил. Я рассказал ему то, что угадал,
и убедил, что еще не поздно покаяться. Вам я признаться не бо¬
юсь, да Маунтиглы и не поднимут дела, когда камень вернулся,
тем более — против этого вора.
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
659
— Конечно, Учитель... — начал бывший Фрозо.
— Учитель не крал,— сказал отец Браун.
— Ничего не понимаю! — вскричал сыщик.— За окном стоял
только он, а рука появилась оттуда.
— Рука появилась оттуда, но вор был в комнате,— сказал отец
Браун.
— Опять какая-то мистика! — возроптал сыщик.— Нет, так не
пойдет. Я человек простой. Скажите мне прямо: если с рубином
все было в порядке...
— Я знал, что не все в порядке,— сказал отец Браун,— когда
еще и не слышал о рубине.
Он помолчал и продолжал неспешно:
— Вам скажут, что теории неважны, что логика и философия
не связаны с жизнью. Не верьте. Разум — от Бога, и далеко не без¬
различно, разумно ли то, что происходит. Если оно неразумно,
что-то не так. Вспомните тот спор. Какие там были теории? Хард-
касл не без высокомерия назвал учеными именами философские
загадки, как водится. Хантер считал, что все — сплошной обман и
рвался это доказать.
Леди Маунтигл сказала, что он для того и приехал, чтобы встре¬
титься с этим Учителем. Приезжает он редко, с Маунтиглом не ла¬
дит, но, когда он услышал, что будет индус, он поспешил сюда.
Прекрасно. Однако в палатку пошел Хардкасл, а не он. Он сказал,
что не терпит чепухи, хотя у него хватило терпения на то, чтобы
приехать ради нее. Что-то не сходится. Как вы помните, он сказал
«гадать», а наша хозяйка объяснила ему, что это — хиромантия.
— Вы думаете, то была отговорка? — спросил растерянный со¬
беседник.
— Думал сначала,— ответил священник,— но теперь я знаю,
что это и есть истинная причина. Он не мог пойти к хироманту,
потому что...
— Ну, ну!..— нетерпеливо вставил сыщик.
— Потому что не хотел снять перчатку,— сказал отец Браун.
— Перчатку? — переспросил тот.
— Если бы он ее снял,— добродушно произнес священник,— все
бы увидели, что у него выкрашена рука. Да, конечно, он приехал
из-за индуса. И хорошо приготовился.
— Вы хотите сказать,— воскликнул сыщик,— что это была его
рука? Да он же стоял по эту сторону!
660
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Пойдите туда, попробуйте сами, и вы увидите, что это не¬
трудно,— сказал священник.— Он наклонился во дворик, сдер¬
нул перчатку, высунул руку из-за колонны, другой рукой схватил
индуса и закричал. Я сразу заметил, что он держит жертву одной
рукой, тогда как любой нормальный человек держал бы двумя.
Другою он засунул камень в карман.
Наступило молчание; потом сыщик медленно заговорил:
— А все же загадка остается. Почему старый колдун так стран¬
но себя вел? Если он не крал, какого черта он не сказал прямо?!
Почему не сердился, когда его обвиняли и обыскивали? Почему
он сидел и улыбался и говорил намеками?
— Вот! — звонко воскликнул священник.— Наконец-то мы до¬
шли до сути! Они никак не хотят понять одного. Леди Маунтигл го¬
ворит, что все религии одинаковы. Как бы не так! Они бывают на¬
столько разными, что лучший человек одной веры и не пошевель¬
нется в том случае, который глубоко заденет человека другой веры.
Я сказал, что я не очень жалую духовную силу, потому что она под¬
черкивает силу, а не духовность. Не думаю, что этот Учитель стал
бы красть камень, скорее — нет, зачем это ему? У него другие со¬
блазны, например — украсть чудо, которое принадлежит ему не
больше, чем «Алая Луна». Этому соблазну, этому искушению он и
поддался. А вопрос о том, чей это камень, ему в голову не пришел.
Он не думал: «Можно ли красть?», он думал: «Достаточно ли я си¬
лен, чтобы перенести рубин на край света?» Такие вещи я и имею в
виду, когда говорю, что религии различны. Индус гордится духов¬
ной силой. Но то, что он зовет духовным, совсем не совпадает с
тем, что мы зовем праведным. Это значит скорее «не относящийся
к плоти» или «властвующий над материей», словом — относится не
к нравственности, а к естеству, к господству над стихиями. Ну а
мы — не такие, даже если мы не лучше, даже если мы много хуже.
Мы — хотя бы потомки христиан и родились под готическими сво¬
дами, сколько ни украшай их восточной бесовщиной. Мы другого
стыдимся и другим гордимся. Каждый из нас испугался бы, что его
заподозрят в воровстве; он — испугался, что не заподозрят. Когда
мы бежали от преступления, как от змеи, он подманивал его, как
заклинатель. Но мы не разводим змей! Эта проверка сразу ставит
все на место. Можно увлекаться тайной мудростью, носить чалму и
длинные одежды, ждать вести от махатм, но стоит камешку про¬
пасть из вашего дома, стоит подозрению пасть на ваших друзей — и
окажется, что вы просто английский джентльмен. Тот, кто совер¬
АЛАЯ ЛУНА МЕРУ
661
шил преступление, скрыл его, потому что он тоже английский
джентльмен. Нет, лучше: он — христианский вор. Я верю и наде¬
юсь, что можно назвать его раскаявшимся вором, благонамерен¬
ным разбойником.
— У вас получается,— засмеялся сыщик,— что христианский
вор и языческий жулик противоположны друг другу.
— Будем милостивы и к тому и к другому,— сказал отец Бра¬
ун.— Английские джентльмены крали и раньше, и закон покры¬
вал их. Запад тоже умеет затуманить преступление многозначите¬
льными словесами. Другие камни сменили владельцев — драго¬
ценнейшие камни, резные, как камея, и яркие, как цветок.
Сыщик глядел на него, и он показал на темневший в небе мо¬
гильный камень аббатства1.
— Это очень большой камень,— сказал священник.— Он
остался у воров.
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
Молния осветила лес, и каждый серый сморщенный листик на
поникших деревьях стал четким, словно тонкий рисунок или гра¬
вюра на серебре. Повинуясь занятному закону, благодаря которо¬
му мы видим в одно мгновение миллионы мелочей, четким стало
все — от неубранных, но живописных остатков пикника на ска¬
терти под широким деревом до белой извилистой дороги, где под¬
жидал белый автомобиль. Унылый дом о четырех башнях, похо¬
жий на замок, а в этот серый вечер бесформенный, словно туча,
внезапно возник вблизи, являя зубчатые крутые крыши и озарен¬
ные светом слепые окна. На сей раз это было и впрямь похоже на
притчу, ибо для некоторых из собравшихся он вынырнул из глу¬
бин памяти на авансцену яви.
Серебряное сверкание высветило на миг и человека, недвиж¬
ного, словно башня. Человек этот был высок и стоял поодаль, на
пригорке, тогда как спутники его сидели на траве, у скатерти, со¬
бирая в корзину посуду и еду. Серебряная застежка его театраль¬
ного плаща сверкнула звездою в свете молнии, а белокурые вью¬
щиеся волосы стали поистине золотыми. Металлом отливало и
лицо, не столь молодое, как осанка; мгновенный свет усилил его
1 Речь идет о том, что король Генрих VIII (1509—1547) отнял аббатства у Церкви и
отдал их знатным родам как замки.
662
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
орлиную четкость, но высветил морщины. Быть может, лицо это
постарело от постоянного грима, ибо Хьюго Ромейн был лучшим
актером своего времени. Золотые кудри, стальные черты и сереб¬
ряное сверкание цепочки на секунду придали ему сходство с ры¬
царем в латах, и сразу же он снова стал темным, черным силуэтом
на немощно-сером фоне дождливых небес.
Однако спокойствие по-прежнему отличало его от прочих уча¬
стников пикника. Те, кто в прямом смысле слова был у его ног,
непроизвольно дернулись, когда внезапный свет разорвал серую
завесу, ибо до этой минуты унылый дождь никак не предвещал
грозы. Единственная дама, носившая свою седину с тем гордым
изяществом, которое отличает светских американок, закрыла
глаза и вскрикнула.
Муж ее, флегматичный лорд Аутрэм — английский генерал,
служивший в Индии,— сердито поднял голову. Молодой человек
по фамилии Мэллоу заморгал добрыми собачьими глазами и вы¬
ронил чашку. Элегантный господин с каким-то вынюхивающим
носом — сам Джон Кокспер, газетный король,— негромко выру¬
гался не на английский, а на канадский лад, ибо родом был из То¬
ронто. Но человек в плаще стоял, как статуя, даже веки его не ше¬
вельнулись.
Когда купол, расколотый молнией, снова стал темным, чело¬
век этот сказал:
— Гром гремит через полторы секунды, гроза близко. От мол¬
ний дерево не укроет, разве что от дождя.
Молодой участник пикника обратился к даме.
— Мне кажется,— несмело сказал он,— неподалеку есть дом.
— Дом-то есть,— мрачновато заметил старый военный,— но
укрыться там нельзя.
— Как странно,— сказала его жена,— что дождь настиг нас
именно здесь.
Что-то в тоне ее не позволило тонкому и умному Мэллоу за¬
дать вопрос; газетчик же, лишенный этих качеств, грубовато
спросил:
— Почему? Старый, замшелый замок...
— Замок этот,— сухо сказал Аутрэм,— принадлежит роду
Марнов.
— Ого! — вскричал сэр Джон.— Слыхал об этом маркизе. Да, в
прошлом году «Комета» давала на первой полосе прекрасный ма¬
териал «Знатный затворник».
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
663
— И я о нем слышал,— тихо сказал Мэллоу.— Про него рас¬
сказывают разные вещи. Говорят, он носит маску, потому что бо¬
лен проказой. Еще мне говорили, что он родился уродом и вырос
в темной комнате.
— У него три головы,— промолвил актер.
— Мне не хотелось бы слушать сплетни,— сказала леди Аут¬
рэм,— и шутить над этим не стоит. Понимаете, я хорошо знакома
с маркизом. Точнее, мы дружили, когда он еще маркизом не был,
четверть века назад. Маски он не носил и проказой не болел, разве
что немного сторонился людей. Голова у него была одна, и сердце
одно, только оно разбилось.
— Несчастная любовь! — обрадовался Кокспер.— В самый раз
для «Кометы».
— Как это лестно! — сказала леди Аутрэм.— Мужчины полага¬
ют, будто сердце может разбиться только из-за женщины. Нет,
бедный Джеймс потерял брата, точнее, кузена, но они выросли
вместе и были ближе, чем многие братья. Забыла сказать, что мар¬
киза звали тогда Джеймсом Мэйром, а младшего, любимого бра¬
та — Морисом. Джеймс был неглуп и очень хорош собой — высо¬
кий, с тонким лицом, хотя нам, молодым, он казался немного ста¬
ромодным. Мориса я не видела, но мне говорили, что он истинный
красавец, правда, скорее в оперном, чем в аристократическом духе.
И впрямь, он прекрасно пел, музицировал, играл на сцене, он мог и
умел буквально все. Джеймс постоянно спрашивал нас, способна
ли женщина устоять перед таким чудом. Он боготворил брата, но
однажды кумир его разбился, словно фарфоровая кукла. Морис
умер, когда они жили у моря; тогда же умер и Джеймс.
— С тех пор он и живет взаперти? — спросил Мэллоу.
— Нет,— отвечала леди Аутрэм.— Сперва он долго странство¬
вал. Говорят, он не мог и не может вынести никаких напомина¬
ний. Он даже портретов не хранит. Тогда, после смерти брата, он
уехал сразу, в тот же день. Я слышала, что лет через десять он вер¬
нулся. Быть может, он немного утешился, но вдруг на него нака¬
тила религиозная меланхолия.
— Говорят, в него вцепились католические священни¬
ки,— проворчал лорд Аутрэм.— Я знаю точно, что он раздает ми¬
лостыню тысячами, а сам живет, как монах или как затворник. Не
понимаю, какая в этом польза. Зачем это нужно его духовным на¬
ставникам?
664
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Мракобесы,— пояснил Кокспер.— Нет, вы подумайте! Че¬
ловек может приносить пользу обществу, служить людям, а эти
кровопийцы держат его. Они ему и жениться не дают, вы уж мне
поверьте!
— Да, он не женился,— печально сказала дама.— Когда мы
были молоды, он любил мою близкую подругу. А потом... Пони¬
маете, как у Гамлета,— утратив все, он утратил любовь. Собствен¬
но, все вы знаете его бывшую невесту. Это Виола, дочь адмирала
Грэйсона. Она тоже осталась одинокой.
— Какая мерзость! — крикнул сэр Джон.— Какое бессмыслен¬
ное зверство! Это не драма, а преступление. Я просто обязан опо¬
вестить общество об этом ужасе. Нет, вы подумайте, в двадцатом
веке...
Он задохнулся от гнева, а лорд Аутрэм сказал, помолчав не¬
много:
— Мне кажется, монахам не мешало бы вспомнить слова:
«Предоставь мертвым хоронить своих мертвецов».
Жена его глубоко вздохнула.
— Так это и выглядит,— сказала она.— Мертвец хоронит мер¬
твеца, годами, снова и снова.
— Гроза миновала,— сказал Ромейн, улыбаясь неизвестно
чему.— Вам не придется заходить в негостеприимный замок.
Леди Аутрэм вздрогнула.
— Я в жизни снова туда не зайду! — воскликнула она.
— Снова? — переспросил Мэллоу.— Значит, вы там были?
— Я попыталась,— гордо ответила она.— Но не будем об этом
вспоминать. Дождь кончился, можно идти к автомобилю.
Они пошли, и генерал сказал по пути своему молодому прияте¬
лю:
— Не хочется говорить при Кокспере, но вам это лучше знать.
Одного я не могу простить Джеймсу. Когда моя жена пришла к
нему, он гулял в парке. Жена послала с лакеем свою карточку и
ждала его у входа. Он вскоре появился и прошел мимо, не обер¬
нувшись. Он даже не взглянул на женщину, с которой был ког¬
да-то дружен. В нем не осталось ничего человеческого. Она впра¬
ве называть его мертвецом.
— Все это очень странно,— сказал его собеседник.— Это со¬
всем... совсем не то, чего я поначалу ждал.
Расставшись с друзьями, Мэллоу отправился искать друга.
Монахов встречать ему не доводилось, но католического пастыря
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
665
он знал и очень хотел поговорить с ним о том, что услышал. И он
стал искать его, чтобы выяснить правду о зловещем мракобесии,
нависшем мрачной тучей над замком Марнов.
Искал он по разным местам, пока не нашел отца Брауна в од¬
ной знакомой им обоим многодетной семье. Священник сидел на
полу и, напряженно хмурясь, пытался надеть на плюшевого мед¬
ведя кукольную шляпу.
Мэллоу стало неловко, но он был слишком поглощен своими
сомнениями и разговора откладывать не мог. Он рассказал, что
слышал, не упустив замечаний генерала и газетчика. При упоми¬
нании о газетчике священник стал печальней.
Отец Браун никогда не знал и не думал о том, смешон ли он.
Сейчас он сидел на полу, большеголовый и коротконогий, как ре¬
бенок; но его серые глаза глядели так, как глядели глаза многих
людей за девятнадцать столетий, только люди эти восседали на
престолах епископов или стояли на кафедре. Такой отрешенный
и пристальный взгляд, исполненный смирения перед задачей, не¬
посильной для человека, бывает у моряков и у тех, кто проводит
сквозь бури ладью святого Петра.
— Хорошо, что вы мне об этом сказали,— промолвил он.— Боль¬
шое вам спасибо, теперь надо что-то делать. Если бы знали только
вы и лорд Аутрэм, это бы ничего, но Джон Кокспер поднимет шум
в газетах. Что ж, такое у него ремесло!..
— А что вы думаете о самой истории? — беспокойно спросил
Мэллоу.
— Прежде всего,— ответил отец Браун,— я думаю, что она не
похожа на правду. Допустим, что мы — мрачные кровопийцы и
цель у нас одна — лишать людей счастья. Допустим, я — злобный
пессимист.— Он почесал медведем нос, смутился и положил на
пол плюшевого зверя.— Допустим, что мы изо всех сил разруша¬
ем человеческие и родственные связи. Зачем же тогда мы станем
поддерживать и усиливать почти безрассудную привязанность к
родственнику? Мне кажется, не совсем честно бранить нас и за то,
что мы против семейных чувств, и за то, что мы не даем о них за¬
быть. Я не понимаю, почему религиозный маньяк должен поме¬
шаться именно на этом и почему вера поддерживает его отчаяние,
а не дает ему хоть каплю надежды?
Он помолчал и прибавил:
— Я хотел бы поговорить с вашим знакомым.
— Это рассказала его жена,— ответил Мэллоу.
666
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Да,— сказал священник,— но мне интересно не то, что она
рассказала, а то, о чем он умолчал.
— По-вашему, он знает что-нибудь еще? — спросил Мэллоу.
— По-моему, он знает больше, чем сказал,— ответил отец
Браун.— Вы говорите, он не может простить только грубости к
его жене. Интересно, что же еще он должен прощать?
Священник встал, отряхнул мешковатую сутану и зорко по¬
глядел на своего молодого собеседника. Потом он взял старый
зонтик и старую шляпу и быстро, хотя и неуклюже, пошел по
улице.
Пройдя много улиц и площадей, он добрался до красивого ста¬
рин ного дома и спросил слугу, нельзя ли увидеть лорда Аутрэма.
Вскоре его провели в кабинет, где среди книг, карт и глобусов вы¬
сокий генерал с темными усами курил длинную темную сигару и
втыкал булавки в одну из карт.
— Простите мне мою наглость,— сказал священник.— Я к вам
просто ворвался. Но мне необходимо потолковать об одном част¬
ном деле, чтобы оно осталось частным. Как это ни прискорбно,
некоторые люди могут сделать его общественным. Вы знаете сэра
Джона Кокспера?
Темные усы скрывали улыбку хозяина, но в темных его глазах
что-то сверкнуло.
— Все его знают,— отвечал лорд Аутрэм.— Я не слишком
близко с ним знаком.
— Как бы то ни было,— улыбнулся отец Браун,— все узнают
то, что знает он, если он сочтет нужным об этом сообщить. Мой
друг, мистер Мэллоу, сказал мне, что сэр Джон собирается напе¬
чатать целую серию антиклерикальных статей. «Монахи и мар¬
киз» или что-нибудь в этом роде.
— Вполне возможно,— сказал хозяин,— но при чем тут я? По¬
чему вы пришли ко мне? Должен предупредить, что я убежденный
протестант.
— Я очень люблю убежденных протестантов,— сказал отец
Браун.— А к вам я пришел потому, что хочу узнать правду. Я верю,
что вы не солжете. Надеюсь, я не грешу против милосердия, если
не так уверен в правдивости сэра Джона.
Темные глаза снова сверкнули, но хозяин промолчал.
— Генерал,— сказал отец Браун,— представьте себе, что Кокс-
пер собирается публично опозорить вашу страну и ваше знамя.
Представьте, что он говорит, будто ваш полк бежал с поля боя или
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
667
ваш штаб подкуплен. Неужели вы стерпите, неужели не захотите
любой ценой выяснить правду? Я солдат, как и вы, я тоже служу в
армии. Ее позорят, на нее клевещут, я уверен в этом, но я не знаю,
какой огонь породил этот гнусный дым. Осудите ли вы меня за то,
что я хочу это выяснить?
Старый солдат молчал, и священник сказал еще:
— Мэллоу сообщил мне то, что слышал. Я не сомневаюсь, что
слышал он не все. Знаете ли вы еще что-нибудь?
— Нет,— сказал хозяин.— Я не могу рассказать вам больше
ничего.
— Генерал,— сказал отец Браун и широко улыбнулся,— вы
назвали бы меня иезуитом, если бы я попытался так вывернуть¬
ся.
Тогда хозяин засмеялся, но сразу нахмурился.
— Ну хорошо,— вымолвил он,— я не хочу рассказать вам. Что
вы на это ответите?
— Я сам расскажу вам,— кротко проговорил священник.
Темные глаза пристально смотрели на него, но блеска в них не
было.
— Вы вынуждаете меня,— продолжал отец Браун,— подозре¬
вать, что все обстояло сложнее. Я убежден, что маркиз так сильно
страдает и так тщательно прячется не только из любви к другу. Я
не верю, что священники хоть как-то с этим связаны; я думаю
даже, что он не обратился к Богу, а просто пытается облегчить со¬
весть щедрыми даяниями. Но одно я знаю: он не просто послед¬
ний плакальщик. Если хотите, я скажу вам, что меня в этом убеди¬
ло. Во-первых, Джеймс Мэйр собирался жениться, но почему-то
не женился после смерти Мориса. Станет ли порядочный человек
бросать женщину с горя по умершему другу? Скорей он будет ис¬
кать у нее утешения. Во всяком случае, он связан, и смерть друга
никак не освобождает его.
Генерал кусал темный ус; темные глаза глядели настороженно
и даже тревожно, но он не говорил ни слова.
— Во-вторых,— продолжал священник, хмуро глядя на
стол,— Джеймс Мэйр спрашивал невесту и ее подругу, способна
ли женщина устоять перед Морисом. Пришло ли им в голову, что
может значить такой вопрос?
Генерал поднялся и стал мерить шагами комнату.
— А, черт... — сказал он без особого пыла.
668
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— В-третьих,— продолжал отец Браун.— Джеймс Мэйр очень
странно горюет. Он не в силах слышать о брате, видеть его портре¬
тов. Так бывает, не спорю; это может значить, что воспоминание
слишком мучительно. Может это значить и другое.
— Долго вы будете меня терзать? — спросил хозяин.
— В-четвертых и в-пятых,— спокойно промолвил священ¬
ник,— Мориса Мэйра не хоронили или хоронили очень скромно,
наспех, хотя он и принадлежал к знатному роду. А брат его,
Джеймс, немедленно уехал за границу, как бы убежал на край све¬
та. Поэтому,— все также спокойно продолжал он,— когда вы об¬
виняете мою веру и противопоставляете ей чистую и совершен¬
ную любовь двух братьев, я разрешу себе предположить...
— Хватит,— сказал лорд Аутрэм.— Я сообщу вам, что могу,
чтобы вы не думали самого плохого. Знайте хотя бы одно: поеди¬
нок был честный.
— Слава богу! — сказал отец Браун.
— Они стрелялись,— сказал Аутрэм.— Быть может, то была
последняя дуэль в Англии.
— Это гораздо лучше,— сказал священник.™ Милостив Бог.
Да, гораздо лучше.
— Лучше, чем ваши догадки? — угрюмо сказал хозяин.— Во¬
льно вам смеяться над совершенной любовью, но, поверьте, она
существовала. Джеймс боготворил кузена, и выросли они вместе.
Старший брат или старшая сестра иногда обожают младшего,
особенно, когда он и впрямь истинное чудо. У простодушного
Джеймса даже ненависть не была себялюбивой. Понимаете, если
он сердился на кого-нибудь, он думал о нем, не о себе. А бедный
Морис жил и чувствовал иначе. Люди тянулись к нему, и он лю¬
бил общество, но любовался лишь собой, словно в зеркальном
зале.
Никто не превзошел его ни в спорте, ни в искусствах; он почти
всегда побеждал и легко принимал победу. Но если ему случалось
проиграть, легкость исчезала. Поражений он не терпел. Стоит ли
рассказывать вам, какую досаду породила в нем помолвка Джей¬
мса? Остаться в стороне он просто не мог. Джеймс превосходил
его лишь в одном — стрелял он гораздо лучше. Так и кончилась
трагедия.
— Вернее, так она началась,— сказал священник.— Так нача¬
лись страдания того, кто остался живым. Мне кажется, здесь мож¬
но обойтись и без зловещих монахов.
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
669
— А мне кажется,— сказал генерал,— что Джим страдает боль¬
ше, чем нужно. Конечно, беда немалая, но дрались они честно.
Кроме того, Морис вынудил его стреляться.
— Откуда вы это знаете? — удивленно спросил священник.
— Я это видел,— печально ответил Аутрэм.— Я был секундан¬
том у Джеймса, и Морис на моих глазах рухнул мертвым.
— Пожалуйста, расскажите мне все,— задумчиво произнес
священник.— Кто был секундантом у Мориса?
— Хьюго Ромейн, знаменитый актер,— угрюмо отвечал хозя¬
ин.— Морис увлекался сценой и брал у него уроки. Ромейн сла¬
вился и тогда, но еще не встал на ноги, и Морис давал ему деньги.
Теперь этот актер богаче аристократа, однако в те времена он за¬
висел от богатого ученика. Поэтому мы не знаем, как он относил¬
ся к ссоре — он мог не одобрять ее и согласиться поневоле. Стре¬
лялись на английский манер, у каждого был один секундант. Я хо¬
тел позвать врача, но Морис отказался. Он сказал мне: «Чем мень¬
ше народу узнает, тем лучше. Кроме того, в деревне есть врач.
У него прекрасный конь, и, если надо, он мигом прискачет». Мы
знали, что Морис рискует больше — как вы помните, он неважно
стрелял,— и согласились. Противники сошлись на песке, у моря.
Между ними и деревушкой лежали дюны — глухая стена, порос¬
шая редкими пучками травы. К морю мы вышли через узкий, из¬
вилистый проход. Так и вижу мертвенно-желтую полосу, а за нею,
у самой воды,— узкую, мертвенно-красную, словно отсвет крови.
Дальше все произошло так стремительно, словно песок взмет¬
нуло ветром. Выстрел как будто и щелкнуть не успел, а Морис
Мэйр закружился юлой и кеглей рухнул в песок.
Конечно, я испугался за него, но, хоть это и странно, пожалел я
не убитого, а убийцу. Ярче и яснее всего я вижу по сей день не Мо¬
риса, падающего мертвым, а несчастного Джима, который бежит
к поверженному другу и врагу. Я вижу его бородку, его смертельно
бледное лицо, его тонкий профиль.
Пистолет он отшвырнул, в левой руке держал перчатку, и пус¬
тые пальцы бились на ветру, как бы взывая о помощи, когда он
кричал мне, чтобы я поскорее привел врача. Все это я вижу, а бо¬
льше — ничего, кроме моря, и неподвижного тела, и неподвиж¬
ного секунданта на фоне светлых небес.
— Ромейн не двигался? — спросил священник.— Почему же
он не подбежал к Морису Мэйру?
670
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Может быть, он подбежал, когда меня уже не было,— отве¬
тил генерал.— Я кинулся в деревню и больше ничего не видел.
Бедный Морис был прав: доктор сразу вскочил в седло, я едва рас¬
смотрел его, но он показался мне весьма предприимчивым и уме¬
лым. Задолго до того, как я пришел к морю, он сделал все, что мог:
похоронил тело в песках и убедил несчастного убийцу бежать, в
прямом смысле слова просто бежать по берегу. Джеймс добрался
до ближайшего порта, и ему удалось покинуть Англию. Остальное
вы знаете.
Через много лет он вернулся и поселился в мрачном замке.
К тому времени титул уже перешел к нему. Я не видел его ни
разу, но мне известно, что начертано мертвенно-красными буква¬
ми во мраке его души.
— Насколько я понимаю,— спросил отец Браун,— другие его
друзья пытались встретиться с ним?
— Моя жена пыталась и сейчас решила попытаться сно¬
ва,— сказал Аутрэм.— Она очень дружна с несчастной дамой, ко¬
торая была причиной ссоры, и хочет свести с нею Джима. Ей ка¬
жется, если он увидит Виолу, разум вернется к нему. Как раз зав¬
тра она собирается устроить это свидание.
Отец Браун перебирал булавки, лежавшие около него, и слу¬
шал довольно рассеянно. Он мыслил образами, и картина, пора¬
зившая даже солдата, становилась все явственнее и ярче в созна¬
нии мистика. Он видел тускло-багровый песок, страшный, как
земля крови, и темное тело, и убийцу, который, спотыкаясь на
бегу, отчаянно взывает о помощи, взмахивая перчаткой; но вооб¬
ражение его не могло совладать с неподвижным силуэтом, стояв¬
шим, словно статуя, у самой воды. Что-то он значил, но для свя¬
щенника был лишь вопросительным знаком.
— Этот Ромейн всегда реагирует не сразу? — спросил отец
Браун.
— Странно, что вы об этом спросили,— ответил Аутрэм, зорко
глянув на него.— Нет, он реагирует мгновенно. Однако как раз
вчера, перед грозой, я видел его в этой самой позе. Молния осле¬
пила нас, но он не шелохнулся.
— А потом? — спросил священник.
— Резко повернулся, когда грянул гром,— сказал хозя¬
ин.— Должно быть, он его ждал. Он объяснил нам, через сколько
секунд... Простите, что с вами?
— Я укололся булавкой,— отвечал священник, часто моргая.
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
671
— Вам плохо? — спросил Аутрэм.
— Нет, ничего,— сказал священник.— Просто я не такой сто¬
ик, как ваш Ромейн. Когда я вижу свет, я моргаю, ничего не могу
поделать.
Забрав шляпу и зонтик, он засеменил к двери, но вдруг остано¬
вился, беспомощно глядя на хозяина, словно рыба на песке, и
тихо проговорил:
— Генерал, ради Господа Бога, не пускайте вашу жену и ее по¬
другу к несчастному Марну. Оставьте все как есть, иначе вы раз¬
будите сонмища бесов.
Темные глаза генерала светились удивлением, когда он сно¬
ва принялся за свои булавки. Однако он удивился еще больше,
когда милосердные козни его жены привели к тому, что неско¬
лько друзей собрались посетить мрачный замок. Прежде всего
и он, и все прочие удивились тому, что нет Хьюго Ромейна.
Когда небольшое общество прибыло в маленькую гостиницу,
там ждала телеграмма от его поверенного, сообщавшая о вне¬
запном отъезде прославленного актера. Когда же общество это
направилось к замку, навстречу им, из зловещей двери, вышел
не величавый дворецкий и даже не статный лакей, а неуклюжий
священник по имени Браун.
— Простите,— смущенно и прямо сказал он,— я говорил вам,
оставьте все как есть. Маркиз знает, что делает, и встреча ваша то¬
лько умножит беды.
Леди Аутрэм, рядом с которой стояла высокая, еще прекрасная
дама, гневно глянула на низкорослого пастыря.
— Это наше частное дело,— сказала она.— Не понимаю, при
чем тут вы.
— А им только и подай частное дело! — презрительно молвил
Джон Кокспер.— Они вечно шныряют под полом, норовят про¬
лезть в чужое жилье. Видите, вцепился в бедного Марна! — Сэр
Джон был не в духе, ибо знатные друзья взяли его с собой лишь на
том условии, что он ничего не напишет. Ему и в голову не прихо¬
дило, что именно он вечно норовит пролезть в чужое жилье.
— Вы не беспокойтесь, все в порядке,— поспешил заверить
отец Браун.— Кроме меня, маркиз не видел ни одного священни¬
ка. Поверьте, он знает, что делает. Молю вас, не трогайте его.
— Чтобы он умер заживо и сошел с ума? — вскричала леди Аут¬
рэм.— Чтобы он жил вот так, потому что против воли убил чело¬
века двадцать пять лет назад? Это вы и зовете милосердием?
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
672
— Да,— невозмутимо отвечал священник,— это я зову мило¬
сердием.
— Чего от них ждать? — сердито сказал Кокспер.— Им только
и надо замуровать кого-нибудь заживо, уморить голодом, свести с
ума постом, покаянием и страхом вечных мук!
— Нет, правда, отец Браун,— сказал Аутрэм.— Неужели,
по-вашему, он так виновен?
— Отец Браун,— серьезно сказал Мэллоу,— я всегда согласен
с вами. Но сейчас я ничего не пойму! Неужели надо так расплачи¬
ваться за такое преступление?
— Преступление его тяжко,— отвечал священник.
— Да умягчит Господь ваше жестокое сердце,— сказала незна¬
комая дама.— Я пойду и поговорю с моим женихом.
И, словно голос ее вызвал духа, из серого замка вышел человек,
остановившийся во мраке открытых дверей, на самом верху длин¬
ной лестницы. Человек был весь в черном; отсюда, снизу, было
видно, что волосы его белы, а лицо бледно, как у статуи.
Когда Виола Грэйсон медленно пошла вверх по лестнице, лорд
Аутрэм проговорил в темные усы:
— Надеюсь, ее он не оскорбит, как оскорбил мою жену.
Отец Браун, пребывавший в каком-то оцепенелом смирении,
посмотрел на него и проговорил:
— Бедный Марн достаточно виновен, но этого он не делал.
Вашу жену он не оскорблял.
— Что вы хотите сказать? — спросил Аутрэм.
— Он с нею незнаком,— отвечал священник.
Пока они говорили, высокая дама поднялась по ступеням, и
тут все услышали поистине страшный крик:
— Морис!
— Что случилось? — воскликнула леди Аутрэм и побежала к
подруге, которая пошатнулась так, словно сейчас слетит по ка¬
менным ступеням. Но Виола Грэйсон медленно пошла вниз,
сжавшись и дрожа.
— О Господи,— говорила она,— о Господи милостивый... это
не Джеймс... это Морис!
— Мне кажется, леди Аутрэм,— серьезно сказал священ¬
ник,— вам лучше бы увести отсюда вашу подругу.
Но с высоты ступеней обрушился голос, который мог бы про¬
звучать из склепа,— хриплый, несоразмерно громкий, как у тех,
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК 673
кто много лет прожил среди птиц на необитаемом острове. Мо¬
рис, маркиз Марн, сказал:
— Постойте!
Все застыли на месте.
— Отец Браун,— продолжал маркиз,— прежде чем эти люди
уйдут, расскажите им все, что я рассказал вам.
— Вы правы,— отвечал священник,— и это вам зачтется.
Маркиз скрылся в замке, а отец Браун обратился к собравшим¬
ся у замка людям.
— Да,— сказал он.— Несчастный Марн дал мне право пове¬
дать все, что он мне поведал, но лучше я последую ходу собствен¬
ных моих догадок. Конечно, я понял сразу, что мрачные мона¬
хи — просто чушь, вычитанная из книг.
Иногда, достаточно редко, мы склоняем человека к монашест¬
ву, но никогда не склоняем его к затвору без правила и никогда не
рядим мирянина в монашеские одежды. Однако я задумался о
том, почему же он носит капюшон и закрывает лицо. И мне пока¬
залось, что тайна не в том, что он сделал, а в том, кто он.
Потом генерал очень живо описал мне поединок, и самым жи¬
вым в этой картине была загадочная поза Ромейна, застывшего в
стороне. Она потому и была загадочной, что он застыл в стороне.
Почему этот человек не бросился к своему другу? И тут я услышал
сущий пустяк — генерал упомянул о том, что Ромейн стоял имен¬
но так, ожидая грома после молнии. Тут я все понял. Ромейн ждал
и тогда, у моря.
— Да поединок кончился! — вскричал лорд Аутрэм.— Чего же
он ждал?
— Поединка,— ответил отец Браун.
— Говорю вам, я все видел! — еще взволнованней крикнул ге¬
нерал.
— А я,— сказал священник,— говорю вам, что вы ничего не
видели.
— Простите, вы в своем уме? — спросил генерал.— Почему вы
решили, что я ослеп?
— Потому что вы хороший человек,— отвечал священ¬
ник.— Господь пощадил вашу чистую душу и отвратил ваш взор
от беззакония. Он поставил стену песка и тайны между вами и
тем, что случилось на земле крови.
— Расскажите, что там случилось,— едва проговорила леди
Аутрэм.
22 Честертон Г. К.
674
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
— Потерпите немного,— ответил ей священник.— Последите
за ходом моих мыслей. Подумал я и о том, что Ромейн учил Мори¬
са приемам своего ремесла. У меня есть друг актер, и он показывал
мне очень занятный прием — как падать замертво.
— Господи помилуй! — воскликнул лорд Аутрэм.
— Аминь,— сказал отец Браун.— Да, Морис упал, как только
Джеймс выстрелил, и лежал, поджидая. Поджидал и его преступ¬
ный учитель, стоя в стороне.
— Ждем и мы,— сказал Кокспер.— Я, например, больше
ждать не могу.
— Джеймс, оглушенный раскаянием, кинулся к упавше¬
му,— продолжал священник.— Пистолет он бросил с отвращени¬
ем, но Морис держал свой пистолет в руке. Когда старший брат
склонился над младшим, тот приподнялся на левом локте и вы¬
стрелил. Стрелял он плохо, но на таком расстоянии промахнуться
нельзя.
Все были бледны; все долго глядели на священника. Наконец
сэр Джон спросил растерянно и тихо:
— Вы уверены во всем этом?
— Да,— отвечал Браун.— Мориса Мэйра, маркиза Марна, я
предоставляю вашему милосердию. Сегодня вы объяснили мне,
что это такое. Как хорошо для бедных грешников, что если вы и
перегибаете, то в сторону милости! Как хорошо, что вы умеете
прощать!
— Ну знаете ли! — вскричал лорд Аутрэм.— Простить этого
мерзкого труса? Нет уж, позвольте! Я сказал, что понимаю чест¬
ный поединок, но такого предателя и убийцу...
— Линчевать бы его! — крикнул Кокспер.— Сжечь живьем.
Если вечный огонь не сказки, я и слова не скажу, чтобы спасти его
от ада.
— Я не дал бы ему куска хлеба,— проговорил Мэллоу.
— Человеческой милости есть предел,— сказала дрожащим
голосом леди Аутрэм.
— Вот именно,— сказал отец Браун.— Этим она и отличается
от милости Божьей. Простите, что я не слишком серьезно отнесся
к вашим упрекам и наставлениям. Дело в том, что вы готовы про¬
стить грехи, которые для вас не греховны. Вы прощаете тех, кто,
по-вашему, не совершает преступление, а нарушает условность.
Вы терпимы к дуэли, разводу, роману. Вы прощаете, ибо вам не¬
чего прощать.
ПОСЛЕДНИЙ ПЛАКАЛЬЩИК
675
— Неужели,— спросил Мэллоу,— вы хотите, чтобы я прощал
таких мерзавцев?
— Нет,— отвечал священник,— Это мы должны прощать их.
Он резко встал и оглядел собравшихся.
— Мы должны дать им не кусок хлеба, а Святое причас¬
тие,— продолжал он.— Мы должны сказать слово, которое спасет
их от ада. Мы одни остаемся с ними, когда их покидает ваша, че¬
ловеческая милость. Что ж, идите своей нетрудной дорогой, про¬
щая приятные вам грехи и модные пороки, а мы уж, во мраке и
тьме, будем утешать тех, кому нужно утешение; тех, кто совершил
страшные дела, которых не простит мир и не оправдает совесть.
Только священник может простить их. Оставьте же нас с теми, кто
низок, как низок был Петр, когда еще не запел петух и не занялась
заря.
— Занялась заря... — повторил Мэллоу.— Вы думаете, для
него есть надежда?
— Да,— отвечал священник,— Разрешите задать вам неучти¬
вый вопрос. Вы, знатные дамы и мужи чести, никогда не совер¬
шили бы того, что совершил несчастный Морис. Ну хорошо, а
если бы совершили, могли бы вы через много лет, в богатстве и в
безопасности рассказать о себе такую правду?
Никто не ответил. Две женщины и трое мужчин медленно уда¬
лились, а священник молча вернулся в печальный замок Марнов.
ТАЙНА ФЛАМБО
— ...Те убийства, в которых я играл роль убийцы... — сказал
отец Браун, ставя бокал с вином на стол.
Красные тени преступлений вереницей пронеслись перед
ним.
— Правда,— продолжал он, помолчав,— другие люди совер¬
шали преступление раньше и освобождали меня от физического
участия. Я был, так сказать, на положении дублера. В любой мо¬
мент я был готов сыграть роль преступника. По крайней мере, я
вменил себе в обязанность знать эту роль назубок. Сейчас я вам
поясню: когда я пытался представить себе то душевное состояние,
в котором крадут или убивают, я всегда чувствовал, что я сам спо¬
собен украсть или убить только в определенных психологических
условиях — именно таких, а не иных, и притом не всегда наиболее
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
676
очевидных. Тогда мне, конечно, становилось ясно, кто преступ¬
ник, и это не всегда был тот, на кого падало подозрение.
Например, легко было решить, что мятежный поэт убил старо¬
го судью, который терпеть не мог мятежников. Но мятежный поэт
не станет убивать за это, вы поймете почему, если влезете в его
шкуру. Вот я и влез, сознательно стал пессимистом, поборником
анархии, одним из тех, для кого мятеж — не торжество справедли¬
вости, а разрушение. Я постарался избавиться от крох трезвого
здравомыслия, которые мне посчастливилось унаследовать или
собрать.
Я закрыл и завесил все окошки, через которые светит сверху
добрый дневной свет. Я представил себе ум, куда проникает толь¬
ко багровый свет снизу, раскалывающий скалы и разверзающий
пропасти в небе. Но самые дикие, жуткие видения не помогли
мне понять, зачем тому, кто так видит, губить себя, вступать в
конфликт с презренной полицией, убивая одного из тех, кого сам
он считает старыми дураками. Он не станет это делать, хотя и при¬
зывает к насилию в своих стихах. Он потому и не станет, что пи¬
шет стихи и песни. Тому, кто может выразить себя в песне, неза¬
чем выражать себя в убийстве. Стихи для него — истинные собы¬
тия, они нужны ему еще и еще. Потом я подумал о другом песси¬
мисте: о том, кто охраняет этот мир, потому что полностью от него
зависит. Я подумал, что, если бы не благодать, я сам бы стал, быть
может, человеком, для которого реален только блеск электриче¬
ских ламп, мирским, светским человеком, который живет только
для этого мира и не верит в другой; тем, кто может вырвать из
тьмы кромешной только успех и удовольствия. Вот кто пойдет на
все, если встанет под угрозу его единственный мир! Не мятежник,
а мещанин способен на любое преступление, чтобы спасти свою
мещанскую честь. Представьте себе, что значит разоблачение для
преуспевающего судьи. Ведь вышло бы наружу то, чего его мир,
его круг действительно не терпит — государственная измена.
Если б я оказался на его месте и у меня была бы под рукой только
его философия, один Бог знает, чего бы я натворил.
— Многие скажут, что ваше упражнение мрачновато,— сказал
Чейс.
— Многие думают,— серьезно ответил Браун,— что милосер¬
дие и смирение мрачны. Не будем об этом спорить. Я ведь просто
отвечаю вам, рассказываю о своей работе. Ваши соотечественни¬
ки оказали мне честь: им интересно, как мне удалось предотвра¬
ТАЙ НА ФЛАМБО
677
тить ошибки правосудия. Что ж, скажите им, что мне помогла
мрачность. Все ж лучше, чем магия!
Чейс задумчиво хмурился и не спускал глаз со священника. Он
был достаточно умен, чтобы понять его, и в то же время слишком
разумен, чтобы все это принять. Ему казалось, что он говорит с
одним человеком — и с сотней убийц. Было что-то жуткое в мале¬
нькой фигурке, скрючившейся, как гном, над крошечной печкой.
Страшно было подумать, что в этой круглой голове кроется такая
бездна безумия и потенциальных преступлений. Казалось, густой
мрак за его спиной населен темными тенями, духами зловещих
преступников, не смеющих перешагнуть через магический круг
раскаленной печки, но готовых растерзать своего властелина.
— Мрачно, ничего не поделаешь,— признался Чейс.— Может,
это не лучше магии. Одно скажу: вам, наверное, было интерес¬
но.— Он помолчал.— Не знаю, какой из вас преступник, но писа¬
тель из вас вышел бы очень хороший.
— Я имею дело только с истинными происшествиями,— отве¬
тил Браун.— Правда, иногда труднее вообразить истинное проис¬
шествие, чем вымышленное.
— В особенности когда это сенсационное преступле¬
ние,— сказал Чейс.— Мелкое преступление гораздо труднее во¬
образить, чем крупное,— ответил священник.
— Не понимаю,— промолвил Чейс.
— Я имею в виду заурядные преступления вроде кражи драго¬
ценностей,— сказал отец Браун.— Например, изумрудного оже¬
релья, или рубина, или искусственных золотых рыбок. Трудность
тут в том, что нужно ограничить, принизить свой разум. Вдохно¬
венные, искренние шарлатаны, спекулирующие высшими поня¬
тиями, не способны на такой простой поступок. Я был уверен, что
пророк не крал рубина, а граф не крал золотых рыбок. А вот чело¬
век вроде Бэнкса мог украсть ожерелье. Для тех, других, драгоцен¬
ность — кусок стекла, а они умеют смотреть сквозь стекло. Для
пошлого же, мелкого человека драгоценный камень — это ры¬
ночная ценность.
Стало быть, вам нужно обкорнать свой разум, стать ограни¬
ченным. Это ужасно трудно. Но иногда вам приходят на помощь
какие-нибудь мелочи и проливают свет на тайну. Так, например,
человек, который хвастает, что он «вывел на чистую воду» про¬
фессора черной и белой магии или еще какого-нибудь жалкого
фокусника, всегда ограничен. Он из того сорта людей, которые
678
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
«видят насквозь» несчастного бродягу и, рассказывая про него не¬
былицы, окончательно губят его. Иногда очень тяжело влезать в
такую шкуру. И вот когда я понял, что такое ограниченный ум, я
уже знал, где искать его. Тот, кто пытался разоблачить пророка,
украл рубин; тот, кто издевался над оккультными фантазиями
своей сестры, украл ожерелье. Такие люди всегда неравнодушны
к драгоценностям, они не могут, как шарлатаны высшей марки,
подняться до презрения к ним. Ограниченные, неумные преступ¬
ники всегда рабы всевозможных условностей. Оттого они и ста¬
новятся преступниками.
Правда, нужно очень стараться, чтобы низвести себя до такого
низкого уровня. Для того чтобы стать рабом условностей, надо до
предела напрягать воображение. Нелегко стремиться к дрянной
безделушке, как к величайшему благу. Но это можно... Вы можете
сделать так: вообразите себя сначала ребенком — сладкоежкой;
думайте о том, как хочется взять в лавке какие-нибудь сласти; о
том, что есть одна вкусная вещь, которая вам особенно по душе.
Потом отнимите от всего этого ребяческую поэзию; погасите ска¬
зочный свет, освещавший в детских грезах эту лавку, вообразите,
что вы хорошо знаете мир и рыночную стоимость сластей. Сузьте
ваш дух, как фокус камеры. И вот — свершилось!
Он говорил так, словно его посетило видение.
Грэндисон Чейс все еще смотрел на него, хмурясь, с недовери¬
ем и с интересом. На секунду в его глазах даже зажглась тревога.
Казалось, потрясение, испытанное им при первых признаниях
священника, еще не улеглось.
Он твердил себе, что он, конечно, не понял, что он ошибся, что
Браун, разумеется, не может быть чудовищным убийцей, за кото¬
рого он его на минуту принял. Но все ли ладно с этим человеком,
который так спокойно говорит об убийствах и убийцах? А может,
все-таки он чуточку помешан?
— Не думаете ли вы,— сказал он отрывисто,— что эти ваши
опыты, эти попытки перевоплотиться в преступника, делают вас
чрезмерно снисходительным к преступлению?
Отец Браун выпрямился и заговорил более четко:
— Как раз наоборот! Это решает всю проблему времени и гре¬
ха: вы, так сказать, раскаиваетесь впрок.
Воцарилось молчание. Американец глядел на высокий навес,
простиравшийся до половины дворика, хозяин, не шевелясь, гля¬
ТАЙНА ФЛАМБО
679
дел в огонь. Вновь раздался голос священника, теперь он звучал
иначе — казалось, что он доносится откуда-то снизу.
— Есть два пути борьбы со злом,— сказал он.— И разница
между этими двумя путями, быть может, глубочайшая про¬
пасть в современном сознании. Одни боятся зла, потому что
оно далеко. Другие — потому что оно близко. И ни одна добро¬
детель, и ни один порок не отдалены так друг от друга, как эти
два страха.
Никто не ответил ему, и он продолжал так же весомо, словно
ронял слова из расплавленного олова:
— Вы называете преступление ужасным потому, что вы сами
не могли бы совершить его. Я называю его ужасным потому, что
представляю, как бы мог совершить его. Для вас оно вроде извер¬
жения Везувия; но, право же, извержение Везувия не так ужасно,
как, скажем, пожар в этом доме. Если бы тут внезапно появился
преступник...
— Если бы тут появился преступник,— улыбнулся Чейс,— то
вы, я думаю, проявили бы к нему чрезмерную снисходительность.
Вы, вероятно, стали бы ему рассказывать, что вы сами преступ¬
ник, и объяснили, что ничего нет естественней, чем ограбить
своего отца или зарезать мать. Честно говоря, это, по-моему, не¬
практично. От подобных разговоров ни один преступник никогда
не исправится. Все эти теории и гипотезы — пустая болтовня.
Пока мы сидим здесь, в уютном, милом доме мсье Дюрока, и зна¬
ем, как мы все добропорядочны, мы можем себе позволить рос¬
кошь поболтать о грабителях, убийцах и тайнах их души. Это ще¬
кочет нервы. Но те, кому действительно приходится иметь дело с
грабителями и убийцами, ведут себя совершенно иначе. Мы си¬
дим в полной безопасности у печки и знаем, что наш дом не горит.
Мы знаем, что среди нас нет преступника.
Мсье Дюрок, чье имя только что было упомянуто, медленно
поднялся с кресла, его огромная тень, казалось, покрыла все кру¬
гом, и сама тьма стала темнее.
— Среди нас есть преступник,— сказал он.— Я — Фламбо, и за
мной по сей день охотится полиция двух полушарий.
Американец глядел на него сверкающими остановившимися
глазами; он не мог ни пошевельнуться, ни заговорить.
— В том, что я говорю, нет ни мистики, ни метафор,— сказал
Фламбо.— Двадцать лет я крал этими самыми руками, двадцать
лет я удирал от полиции на этих самых ногах. Вы, надеюсь, согла¬
680
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
ситесь, что это большой стаж. Вы, надеюсь, согласитесь, что мои
судьи и преследователи имели дело с настоящим преступником.
Как вы считаете, могу я знать, что они думают о преступлении?
Сколько проповедей произносили праведники, сколько поч¬
тенных людей обливало меня презрением! Сколько поучительных
лекций я выслушал! Сколько раз меня спрашивали, как я мог
пасть так низко! Сколько раз мне твердили, что ни один мало-ма¬
льски достойный человек не способен опуститься в такие бездны
греха! Что вызывала во мне эта болтовня, кроме смеха? Только
мой друг сказал мне, что он знает, почему я краду. И с тех пор я бо¬
льше не крал.
Отец Браун поднял руку, словно хотел остановить его. Грэнди-
сон Чейс глубоко, со свистом вздохнул.
— Все, что я вам сказал, правда! — закончил Фламбо.— Теперь
вы можете выдать меня полиции.
Воцарилось мертвое молчание, только из высокого темного
дома доносился детский смех да в хлеву хрюкали большие серые
свиньи. А потом вдруг звенящий обидой голос нарушил тишину.
То, что сказал Чейс, могло бы показаться неожиданным всякому,
кто незнаком с американской чуткостью и не знает, как близка
она к чисто испанскому рыцарству.
— Мсье Дюрок! — сказал Чейс довольно сухо.— Мы с вами,
смею надеяться, друзья, и мне очень больно, что вы сочли меня
способным на столь грязный поступок. Я пользовался вашим гос¬
теприимством и вниманием вашей семьи. Неужели я могу сделать
такую мерзость только потому, что вы по вашей доброй воле по¬
святили меня в небольшую часть вашей жизни? К тому же вы за¬
щищали друга. Ни один джентльмен не предаст другого при таких
обстоятельствах. Лучше уж просто стать доносчиком и продавать
за деньги человеческую кровь. Неужели вы себе можете предста¬
вить подобного Иуду?
— Кажется, я могу,— сказал отец Браун.
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
Было бы нечестно, повествуя о приключениях отца Брауна,
умолчать о той скандальной истории, в которую он оказался од¬
нажды замешан. И по сей день есть люди — наверное, даже среди
его прихожан,— утверждающие, что имя его запятнано. Случи¬
лось это в Мексике, в живописной придорожной гостинице с не¬
сколько сомнительной репутацией, как выяснилось позже. По
мнению некоторых, в тот раз пристрастие к романтике и сочувст¬
вие человеческим слабостям толкнули отца Брауна на совершен¬
но безответственный и даже безнравственный поступок. Сама по
себе история очень проста, своей простотой-то она и удивитель¬
на.
Троя погибла из-за Елены, этот же прискорбный случай прои¬
зошел по вине прекрасной Гипатии Поттер.
Американцы отличаются особым талантом (который европей¬
цы не всегда умеют ценить) создавать авторитеты снизу, так ска¬
зать, по инициативе широкой публики. Как все хорошее на свете,
такой порядок имеет свои светлые стороны; одна из них, уже от¬
меченная мистером Уэллсом и другими, состоит, например, в
том, что человек может пользоваться влиянием, не занимая при
этом никакого поста. Красивая женщина играет роль некороно¬
ванной королевы, даже если она не кинозвезда и не стопроцент¬
ная американка по Гибсону. И вот среди красавиц, имевших сча¬
стье — или несчастье — быть у всех на виду, оказалась некая Ги¬
патия Хард. Она уже прошла подготовку под картечью цветистых
комплиментов в разделах светской хроники местных газет и до¬
стигла положения особы, у которой стремятся получить интервью
настоящие журналисты.
Очаровательно улыбаясь, она успела высказаться о Войне и
Мире, о Патриотизме и Сухом законе, об Эволюции и Библии. Ни
684
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
один из этих вопросов не затрагивал основ ее популярности, да и
трудно, пожалуй, сказать, на чем она, собственно, основывалась,
эта ее популярность. Красота и богатый папаша — не редкость у
нее на родине, но в ней было еще что-то особо притягательное для
блуждающего ока прессы. Почти никто из поклонников в глаза ее
не видел и даже не надеялся увидеть, и ни один не рассчитывал из¬
влечь для себя пользу из доходов ее отца. Ее популярность была
просто романтической легендой, современным субститутом ми¬
фологии, и на этом фундаменте впоследствии выросла другая ро¬
мантическая легенда, более красочная и бурная, героиней кото¬
рой предстояло ей стать и которая, как думали многие, вдребезги
разнесла репутацию отца Брауна, а также и некоторых других лю¬
дей.
Те, кому американская сатира дала прозвище «сестер-плакаль¬
щиц»1, вынуждены были принять — одни восторженно, другие
покорно — ее брак с одним весьма достойным и всеми уважаемым
бизнесменом по фамилии Поттер. Считалось позволительным
даже называть ее иногда миссис Поттер, при этом само собой ра¬
зумелось, конечно, что ее муж — всего только муж миссис Поттер.
И тут разразился большой скандал, превзошедший самые за¬
манчивые опасения ее недругов и друзей. Имя Гипатии Поттер
стали связывать с именем некоего литератора, проживавшего в
Мексике, американца по подданству, но ВЕСЬМА латинского
американца по духу. К сожалению, его пороки, как и ее добродете¬
ли, всегда служили лакомой пищей для газетных репортеров. Это
был не кто иной, как прославленный — или обесславлен¬
ный — Рудель Романее, поэт, чьи книги завоевали всемирную по¬
пулярность благодаря изъятиям из библиотек и преследованиям
со стороны полиции. Как бы то ни было, но ясная и мирная звезда
Гипатии Поттер блистала теперь на небосводе в непосредствен¬
ной близости от этой кометы. Он действительно походил на коме¬
ту, поскольку был волосат и горяч, первое явствовало из портре¬
тов, второе — из стихов. И как всякая комета, он обладал разру¬
шительной силой: за ним в виде огненного хвоста тянулась цепь
разводов, что одни объясняли его успехами в роли любовника, а
другие — провалами в роли мужа. Гипатии приходилось нелегко.
1 Насмешливое название американских журналисток сентиментального направле¬
ния.
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
685
Человек, который должен на глазах у публики вести безупреч¬
ную личную жизнь, испытывает свои трудности — чувствует себя
манекеном в витрине, где для всеобщего обозрения оборудован
уютный домашний уголок. Газетные репортеры публиковали ка¬
кие-то туманные фразы относительно Великого Закона Любви и
Высшего Самовыражения. Язычники ликовали. «Сестры-плака¬
льщицы» допустили в своих комментариях нотку романтического
сожаления, у некоторых из них — наиболее закаленных — даже
хватило смелости процитировать строки из известного стихотво¬
рения Мод Мюллер о том, что на свете нет слов печальнее, чем
«Это могло бы быть...». А мистер Эгер П. Рок, ненавидевший «се¬
стер-плакальщиц» праведной лютой ненавистью, заявил, что по
данному поводу он полностью солидарен с Брет Гартом, предло¬
жившим свой вариант известного стихотворения:
Куда печальнее нам видеть вещи суждено.
Так есть, однако ж быть так не должно.
Ибо мистер Рок был твердо — и справедливо — убежден в том,
что очень многого не должно было бы быть.
Он беспощадно и яростно критиковал деградацию общества
на страницах газеты «Миннеаполисский метеор» и вообще был
человек смелый и честный. Быть может, в своем негодовании он
проявлял некоторую односторонность, но это чувство было у него
здоровой реакцией на сентиментальную манеру современной
прессы и так называемого общественного мнения смешивать
праведное и неправедное. И прежде всего он боролся против того
святотатственного ореола славы, которым окружаются бандиты и
гангстеры. Правда, в своем раздражении он чересчур склонен был
исходить из предпосылки, что все гангстеры — латиноамерикан¬
цы, а все латиноамериканцы — гангстеры. Однако этот его пред¬
рассудок, хотя, быть может, и отдающий провинцией, все же про¬
изводил освежающее впечатление в той атмосфере восторжен¬
но-трусливого поклонения героям, когда профессиональный
убийца почитался как законодатель мод, если только, по отзывам
печати, он улыбался неотразимой улыбкой и носил безупречный
смокинг.
К моменту, когда, собственно, начинается эта история, преду¬
беждения против латиноамериканцев переполнили душу мистера
Рока, потому что он как раз находился на их территории; решите¬
686
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
льно и гневно шагая вверх по холму, он направлялся к белому зда¬
нию отеля в живописном кольце пальм, где, по слухам, останови¬
лись Поттеры и, стало быть, находился двор таинственной коро¬
левы Гипатии. Эгер Рок даже с виду был типичный пуританин,
скорей даже, пожалуй, мужественный пуританин XVII столетия, а
не один из тех менее жестоких и более грамотных их потомков,
которые расплодились в XX веке. Если б ему сказали, что его нео¬
бычная старомодная черная шляпа, обычный хмурый взор и суро¬
вое, как из камня высеченное лицо набрасывают мрачную тень на
солнечные пальмы и виноградники, он, несомненно, был бы по¬
льщен. Влево и вправо устремлял он взор, горящий неусыпным
подозрением. И вдруг на гребне холма, впереди себя, на фоне суб¬
тропического заката увидел силуэты двух фигур в таких позах, ко¬
торые и у менее подозрительного человека могли бы возбудить
кое-какие подозрения.
Один из тех двоих выглядел сам по себе примечательно. Он
стоял как раз в том месте, где дорога переваливает через хол м, чет¬
ко рисуясь на фоне неба над долиной, словно нарочно выбрал и
эту позицию и эту позу. Закутанный в широкий черный плащ, в
байроническом стиле, он высоко вскинул голову, которая в своей
темной красе была удивительно похожа на голову Байрона. Те же
вьющиеся волосы, те же глубоко вырезанные ноздри, и даже не¬
что вроде того же презрения к миру и негодования сквозило во
всей его фигуре. В руке он сжимал довольно длинную палку, или,
вернее, трость с острым наконечником, какими пользуются аль¬
пинисты, и сейчас она казалась фантастическим подобием копья.
Впечатление это еще усиливалось благодаря контрасту с комиче¬
ским обликом второго человека, державшего в руке зонт. Это был
совершенно новый, тщательно свернутый зонт, совсем не такой,
например, как знаменитый зонт отца Брауна. И сам приземи¬
стый, толстый человечек с бородкой был одет аккуратно, точно
клерк, в легкий воскресный костюм. Но прозаический его зонт
был угрожающе поднят, словно изготовлен к нападению. Защи¬
щаясь, высокий человек с палкой быстро шагнул ему навстречу,
но тут вся сцена вдруг приобрела комический вид: зонт сам собой
раскрылся, заслонив своего упавшего владельца, и противник его
оказался в позе рыцаря, пронзающего копьем карикатурное по¬
добие щита. Но он не стал заходить дальше и вонзать копье глуб¬
же; выдернув острие своей трости, он с раздражением отвернулся
и зашагал по дороге прочь. Низенький человечек поднялся с зем¬
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
687
ли, аккуратно сложил зонт и тоже зашагал по дороге, но в проти¬
воположном направлении, к отелю.
Рок не слышал ни слова из того, что было сказано сторонами
этого нелепого вооруженного конфликта, но, идя по дороге вслед
за низеньким бородатым человеком, он о многом успел подумать.
Романтический плащ и несколько опереточная красота одного в
сочетании со стойкой самообороной другого как нельзя лучше
совпадали с той историей, ради которой он приехал в Мексику, и
он заключил, что этих двоих зовут Романее и Поттер. Догадка его
полностью подтвердилась, когда, войдя из-под колоннады в вес¬
тибюль, он услышал голос бородатого, звучавший не то сварливо,
не то повелительно.
По-видимому, он говорил с управляющим или с кем-то из
прислуги и, насколько разобрал Рок, предостерегал их против ка¬
кого-то весьма опасного субъекта, появившегося в округе.
— Даже если он уже побывал в отеле,— говорил бородатый в
ответ на какие-то неразборчивые возражения,— я все же настаи¬
ваю, чтобы больше его не впускали. За такими типами должна
следить полиция, и, уж во всяком случае, я не позволю, чтобы он
докучал леди.
В мрачном молчании слушал его Рок, и уверенность его росла;
затем он проскользнул через вестибюль к нише, где находилась
книга для записи приезжих, и, раскрыв ее на последней странице,
убедился, что «тип» действительно побывал в отеле: имя Руделя
Романеса, этой романтической знаменитости, было вырисовано в
книге крупными буквами иностранного вида, а немного пониже,
довольно близко друг от друга, стояли имена Гипатии Поттер и
Элиса Т. Поттера, выписанные добропорядочным и вполне аме¬
риканским почерком.
Эгер Рок недовольно озирался и повсюду вокруг себя, даже в
небогатой внутренней отделке отеля, видел то, что было ему боль¬
ше всего ненавистно.
Может быть, и неразумно негодовать из-за того, что на апель¬
синовых деревьях — даже на тех, что растут в кадках,— зреют апе¬
льсины; еще того неразумнее возмущаться, что ими пестрят ста¬
ренькие занавески и выцветшие обои. Но для него, как ни стран¬
но, эти узоры в виде красно-золотых солнц, перемежающихся
кое-где серебряными лунами, были квинтэссенцией всего самого
недопустимого.
688
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Они воплощали в его глазах слабохарактерность и падение
нравов, которые он, исходя из своих принципов, осуждал в совре¬
менном обществе и которые он, исходя из своих предрассудков,
связывал с теплом и негой юга. Его раздражал даже вид потемнев¬
шего полотна, на котором неясно вырисовывался неизменный
пастушок Ватто1 со своей гитарой, или голубой кафель с обязате¬
льным купидончиком верхом на дельфине. Здравый смысл мог бы
подсказать ему, что все эти предметы он, наверное, не раз видел в
витринах магазинов на Пятой авеню, однако здесь они были для
него дразнящими голосами сирен — исчадий языческого Среди¬
земноморья. Внезапно все вокруг него переменилось, как меняет¬
ся неподвижное отражение в зеркале, когда по нему промелькнет
быстролетная тень, и комнату наполнило чье-то требовательное
присутствие. Он медленно, даже нехотя, обернулся и понял, что
перед ним — знаменитая Гипатия, о которой он столько читал и
слышал в течение многих лет.
Гипатия Поттер, урожденная Хард, обладала той особенной
красотой, в применении к которой эпитет «лучистая» сохраняет
свое первоначальное, прямое значение: ее воспетая газетчиками
Индивидуальность исходила от нее в виде ослепительных лучей.
Она не стала бы менее красивой и сделалась бы, кое на чей вкус,
только более привлекательной, если бы не столь щедро одаривала
всех этими лучами, но ее учили, что подобная замкнутость — чис¬
тейший эгоизм.
Она могла бы сказать, что целиком отдала себя на службу об¬
ществу; правильнее было бы сказать, что она, наоборот, обрела
себя на службе обществу; но так или иначе служила она обществу
вполне добросовестно. И поэтому ее ослепительные голубые гла¬
за действительно разили, точно мифические стрелы Купидона,
которые убивают на расстоянии. Впрочем, цели, которых она при
этом добивалась, носили абстрактный характер, выходящий за
пределы обычного кокетства. От белокурых, почти бесцветных
волос, уложенных вокруг головы в виде ангельского нимба, каза¬
лось, исходила электрическая радиация. Когда же она поняла, что
стоящий перед ней незнакомец — не кто иной, как мистер Эгер
Рок из «Миннеаполисского метеора», ее глаза заработали, как
сверхмощные прожекторы, обшаривающие горизонты Соеди¬
ненных Штатов.
1 Ватто Анту а н (1684—1721) — французский художник.
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
689
Однако на этот раз, как вообще иногда случалось, прекрасная
дама ошиблась. Сейчас Эгер Рок не был Эгером Роком из «Мин-
неаполисского метеора».
Он был просто Эгером Роком, и в душе его возник могучий и
чистый моральный порыв, не имевший ничего общего с грубой
деятельностью газетного репортера.
Сложное, смешанное — рыцарское и национальное — чувство
красоты и вдруг родившаяся потребность немедленно совершить
какой-нибудь высоконравственный поступок,— также черта на¬
циональная,— придали ему храбрости выступить в новой возвы¬
шенно-оскорбительной роли. Он припомнил другую Гипатию,
прекрасную последовательницу неоплатоников, припомнил свой
любимый эпизод из романа Кингсли1, где молодой монах бросает
героине упрек в распутстве и идолопоклонстве. И, остановив¬
шись перед Гипатией Поттер, строго и твердо произнес:
— Прошу прощения, мадам, но я хотел бы сказать вам неско¬
лько слов с глазу на глаз.
— Ну что ж,— ответила она, обводя комнату своим сияющим
взором,— только можно ли считать, что мы с вами здесь с глазу на
глаз?
Рок тоже оглядел комнату, но не увидел никаких признаков
жизни, кроме апельсиновых деревьев в кадках да еще одного
предмета, который был похож на огромный черный гриб, но ока¬
зался шляпой какого-то священника, флегматично курившего
черную мексиканскую сигару и в остальном столь же неподвиж¬
ного, как и всякое растение. Задержав взгляд на тяжелых, невыра¬
зительных чертах его лица, Рок отметил про себя деревенскую не¬
отесанность, довольно обычную для священников латинских и в
особенности латиноамериканских стран, и, рассмеявшись, слег¬
ка понизил голос:
— Ну, не думаю, чтоб этот мексиканский падре понимал наш
язык. Где этим ленивым увальням выучить какой-нибудь язык,
кроме своего! Конечно, я не поклянусь, что он мексиканец, он
может быть кем угодно: метисом или мулатом, например. Но что
это не американец, я ручаюсь,— среди нашего духовенства нет та¬
ких низкосортных типов.
'Кингсли Чарлз(1819— 1875) — английский писатель и англиканский свя¬
щенник.
690
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Собственно говоря,— произнес низкосортный тип, вынув
изо рта черную сигару,— я англичанин. Моя фамилия Браун. Но
могу, если угодно, уйти отсюда, чтобы не мешать вам.
— Если вы англичанин,— в сердцах обратился к нему
Рок,— вы должны испытывать естественный нордический про¬
тест против всего этого безобразия. Довольно, если я скажу, что
здесь, в окрестностях отеля, бродит чрезвычайно опасный чело¬
век, высокого роста, в плаще, как эти безумные стихотворцы со
старинных портретов.
— Ну, это еще мало о чем говорит,— мягко заметил священ¬
ник,— такие плащи здесь носят очень многие, потому что после
захода солнца сразу становится холодно.
Рок метнул на него мрачный настороженный взгляд, как будто
бы подозревал тут какую-то увертку в пользу широкополых шляп
и лунного света.
— Дело не только в плаще,— проворчал он,— хотя, конечно,
надет он был странно. Весь облик этого человека — театральный,
вплоть до его проклятой театральной красивости. И если вы по¬
зволите, мадам, я бы настоятельно советовал вам не иметь с ним
ничего общего, вздумай он сюда явиться. Ваш муж уже приказал
служащим отеля не впускать его...
Но тут Гипатия вскочила и каким-то странным жестом закры¬
ла лицо, запустив пальцы в волосы. Казалось, тело ее сотрясали
рыдания, но, когда она снова взглянула на Рока, обнаружилось,
что она хохочет.
— Ах, какие же вы смешные! — проговорила она и, что было
совсем не в ее стиле, со всех ног бросилась к двери и исчезла.
— Этот смех похож на истерику,— немного смутившись, заме¬
тил Рок и растерянно обратился к маленькому священни¬
ку: — Понимаете, я считаю, что раз вы англичанин, то, во всяком
случае, должны быть на моей стороне против разных этих лати¬
нян. Право, я не из тех, кто разглагольствует об англосаксах, но
ведь есть же такая наука, как история. Всегда можно доказать, что
цивилизацию Америке дала Англия.
— Следует также признать, дабы смирить нашу горды¬
ню,— сказал отец Браун,— что Англии цивилизацию дали лати¬
няне.
И опять у Рока появилось неприятное чувство, что собеседник
в чем-то скрытно и неуловимо его опровергает, отстаивая ложные
позиции; и он буркнул, что не понимает, о чем идет речь.
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
691
— А как же, был, например, один такой латинянин, или, мо¬
жет, правильнее сказать, итальяшка, по имени Юлий Цезарь; его
еще потом зарезали: сами знаете, как они любят поножовщину. И
был другой, по имени Августин1, который принес христианство
на наш маленький остров. Без этих двух невелика была бы сейчас
наша цивилизация.
— Ну, это все древняя история,— раздраженно сказал журна¬
лист.— А я интересуюсь современностью. И я вижу, что эти него¬
дяи несут язычество в нашу страну и уничтожают остатки христи¬
анства. И к тому же уничтожают остатки нашего здравого смысла.
Установившиеся обычаи, твердые общественные порядки, тради¬
ционный образ жизни фермеров, какими были наши отцы и
деды,— все, все превращается в этакую горячую кашицу, сдоб¬
ренную нездоровыми чувствами и сенсациями по поводу разво¬
дов кинозвезд, и теперь глупые девчонки стали считать, что
брак — это всего лишь способ получить развод.
— Совершенно верно,— сказал отец Браун.— Разумеется, в
этом я полностью с вами согласен. Но не будем судить слишком
строго. Возможно, что южане действительно несколько более
подвержены слабостям такого рода. Нельзя забывать, однако, что
и у северян есть свои слабости. Может быть, здешняя атмосфера в
самом деле излишне располагает к простой романтике...
Но при последнем слове извечное негодование вновь забуше¬
вало в груди Эгера Рока.
— Ненавижу романтику,— провозгласил он, ударив кулаком
по столику.— Вот уже сорок лет как я изгоняю это безобразие со
страниц тех газет, для которых работаю. Стоит любому проходим¬
цу удрать с какой-нибудь буфетчицей, и это уже называют тай¬
ным романтическим браком или еще того глупее. И вот теперь
нашу собственную Гипатию Хард, дочь порядочных родителей,
пытаются втянуть в безнравственный романтический бракораз¬
водный процесс, о котором газеты раструбят по всему миру с та¬
ким же восторгом, как об августейшем бракосочетании. Этот бе¬
зумный поэт Романее преследует ее, и, можете не сомневаться,
вслед за ним сюда передвинется прожектор всеобщего внимания,
словно он — кумир экрана, из тех, что у них именуются Великими
Любовниками. Я его видел по дороге — у него лицо настоящего
1 Монах Бенедиктинского ордена, посланный в VI в. в Англию папой Григорием I
для насаждения христианства среди англосаксов; впоследствии первый архиепископ
Кентерберийский.
692
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
киногероя. Ну а мои симпатии — на стороне порядочности и
здравого смысла. Мои симпатии на стороне бедного Поттера,
простого, честного биржевого маклера из Питсбурга, полагающе¬
го, что он имеет право на собственный домашний очаг. И он бо¬
рется за него. Я слышал, как он кричал на служащих, чтобы они не
впускали того негодяя. И правильно делал. Народ здесь, в отеле,
на мой взгляд, хитрый и жуликоватый, но он их припугнул как
следует.
— Я склонен разделить ваше мнение об управляющем и служа¬
щих этого отеля,— отозвался отец Браун.— Но ведь нельзя же су¬
дить по ним обо всех мексиканцах. Кроме того, по-моему, джен¬
тльмен, о котором вы говорите, не только припугнул их, но и под¬
купил, раздав немало долларов, чтобы переманить их на свою сто¬
рону. Я видел, как они запирали двери и очень оживленно
шептались друг с другом. Кстати сказать, у вашего простого чест¬
ного приятеля, видимо, куча денег.
— Я не сомневаюсь, что дела его идут успешно,— сказал
Рок.— Он принадлежит к типу наших преуспевающих толковых
бизнесменов. А вы что, собственно, хотите этим сказать?
— Я думал, может быть, мои слова натолкнут вас на другую
мысль,— ответил отец Браун, с тяжеловесной учтивостью про¬
стился и вышел из комнаты.
Вечером за ужином Рок внимательно следил за Поттерами. Его
впечатления обогатились, хотя ничто не поколебало его уверен¬
ности в том, что зло угрожает дому Поттера. Сам Поттер оказался
человеком, заслуживающим более пристального внимания: жур¬
налист, который вначале счел его простым и прозаичным, теперь
с удовольствием обнаружил черты утонченности в том, кого он
считал героем, или, вернее, жертвой происходящей трагедии.
Действительно, лицо у Поттера было интеллигентное и умное,
однако с озабоченным и временами раздраженным выражением.
У Рока создалось впечатление, что этот человек оправляется по¬
сле недавней болезни; его неопределенного цвета волосы были
редкими и довольно длинными, как будто бы их давно не стригли,
а весьма необычного вида борода тоже казалась какой-то запу¬
щенной. За столом он раза два обратился к своей жене с каки¬
ми-то резкими язвительными замечаниями, а больше возился с
желудочными пилюлями и другими изобретениями медицинской
науки. Однако по-настоящему озабочен он был, разумеется,
лишь той опасностью, что грозила извне. Его жена подыгрывала
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
693
ему в великолепной, хотя, может быть, слегка снисходительной
манере Терпеливой Гризельды, но глаза ее тоже беспрестанно
устремлялись на двери и ставни, как будто бы она боялась и в то
же время ждала вторжения. После загадочной истерики, которую
наблюдал у нее Рок, он имел основания опасаться, что чувства ее
носят противоречивый характер.
Но главное событие, о котором ведется здесь речь, произошло
поздно ночью. В полной уверенности, что все уже разошлись
спать, Рок решил наконец подняться к себе в номер, но, проходя
через холл, с удивлением заметил отца Брауна, который сидел в
уголке под апельсиновым деревом и невозмутимо читал книгу.
Они обменялись пожеланиями спокойной ночи, и журналист уже
поставил ногу на первую ступеньку лестницы, как вдруг наружная
дверь подпрыгнула на петлях и заходила под яростными ударами,
которые кто-то наносил снаружи, громовой голос, перекрывая
грохот ударов, потребовал, чтобы дверь немедленно открыли.
Журналист почему-то был уверен, что удары наносились заост¬
ренной палкой вроде альпенштока. Перегнувшись через перила,
он увидел, что на первом этаже, где свет уже был погашен, взад и
вперед снуют слуги, проверяют запоры, но не снимают их; удос¬
товерившись в этом, он немедленно поднялся к себе в номер.
Здесь он сразу уселся за стол и с яростным воодушевлением при¬
нялся писать статью для своей газеты.
Он описывал осаду отеля; его дешевую пышность, атмосферу
порока, хитрые увертки священника, и сверх всего ужасный го¬
лос, проникающий извне, подобно вою волка, рыщущего вокруг
дома. И вдруг мистер Рок выпрямился на своем стуле. Прозвучал
протяжный, дважды повторенный свист, который был ему вдвой¬
не ненавистен, потому что напоминал и сигнал заговорщиков, и
любовный призыв птиц. Наступила полная тишина. Рок замер,
вслушиваясь. Спустя несколько мгновений он вскочил, так как до
него донесся новый шум. Что-то пролетело, с легким шелестом
рассекая воздух, и упало с отчетливым стуком — какой-то пред¬
мет швырнули в окно. Повинуясь зову долга, Рок спустился
вниз — там было темно и пусто, вернее, почти пусто, потому что
маленький священник по-прежнему сидел под апельсиновым де¬
ревцем и при свете настольной лампы читал книгу.
— Вы, видимо, поздно ложитесь спать,— сердито заметил Рок.
694
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Страшная распущенность,— сказал отец Браун, с улыбкой
поднимая голову,— читать «Экономику ростовщичества» глубо¬
кой ночью.
— Все двери заперты,— сказал Рок.
— Крепко-накрепко,— подтвердил священник.— Кажется,
ваш бородатый приятель принял необходимые меры. Кстати ска¬
зать, он немного напуган. За обедом он был сильно не в духе, на
мой взгляд.
— Вполне естественно, когда у человека прямо на глазах дика¬
ри в этой стране пытаются разрушить его семейный очаг.
— Было бы лучше,— возразил отец Браун,— если бы человек,
вместо того чтобы оборонять свой очаг от нападения извне, по¬
старался укрепить его изнутри, вы не находите?
— О, я знаю все ваши казуистические увертки,— ответил его
собеседник.— Может быть, он и был резковат со своей женой, но
ведь право на его стороне. Послушайте, вы мне кажетесь не таким
уж простачком. Вы, наверно, знаете больше, чем говорите. Что,
черт возьми, здесь происходит? Почему вы тут сидите всю ночь и
наблюдаете?
— Потому что я подумал,— добродушно ответил отец Бра¬
ун,— что моя спальня может понадобиться.
— Понадобиться? Кому?
— Дело в том, что миссис Поттер нужна была отдельная ком¬
ната,— с безмятежной простотой объяснил отец Браун.— Ну я и
уступил ей мою, потому что там можно открыть окно. Сходите по¬
смотрите, если угодно.
— Ну нет. У меня найдется для начала забота поваж¬
нее,— скрежеща зубами, проговорил Рок.— Вы можете откалы¬
вать свои обезьяньи шутки в этом мексиканском обезьяннике, но
я-то еще не потерял связи с цивилизованным миром.
Он ринулся к телефонной будке, позвонил в свою редакцию и
поведал им по телефону историю о том, как преступный священ¬
ник оказывал содействие преступному поэту. Затем он устремил¬
ся вверх по лестнице, вбежал в номер, принадлежавший священ¬
нику, и при свете единственной свечи, оставленной владельцем
на столе, увидел, что все окна в номере раскрыты настежь.
Он успел еще заметить, как нечто, напоминающее веревочную
лестницу, соскользнуло с подоконника, и, взглянув вниз, увидел
на газоне перед домом смеющегося мужчину, который сворачи¬
вал длинную веревку. Смеющийся мужчина был высок и черно¬
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
695
волос, а рядом с ним стояла светловолосая, но также смеющаяся
дама. На этот раз мистер Рок не мог утешаться даже тем, что смех
ее истеричен. Слишком уж естественно он звучал. И мистер Рок в
ужасе слушал, как звенел этот смех на дорожках сада, по которым
она уходила в темноту зарослей со своим трубадуром.
Эгер Рок повернул к священнику лицо — не лицо, а грозный
лик Страшного суда.
— Вея Америка узнает об этом,— произнес он,— Вы, попросту
говоря, помогли ей сбежать с ее кудрявым любовником.
— Да,— сказал отец Браун, — Я помог ей сбежать с ее кудря¬
вым любовником.
— Вы, считающий себя слугой Иисуса Христа! — воскликнул
Рок.— Вы похваляетесь своим преступлением!
— Мне случалось раз или два быть замешанным в преступле¬
ниях,— мягко возразил священник,— К счастью, на этот раз обо¬
шлось без преступления. Это просто тихая семейная идиллия, ко¬
торая кончается при теплом свете домашнего очага.
— Кончается веревочной лестницей, а надо бы веревочной
петлей,— сказал Рок.— Ведь она же замужняя женщина.
— Конечно.
— Ну и разве долг не предписывает ей находиться там, где ее
муж?
— Она находится там, где ее муж,— сказал отец Браун.
Собеседник его пришел в ярость.
— Вы лжете! — воскликнул он.— Бедный толстяк и сейчас еще
храпит в своей постели.
— Вы, видимо, неплохо осведомлены о его личной жиз¬
ни,— сочувственно заметил отец Браун.— Вы бы, наверно, могли
издать жизнеописание Человека с Бородой. Единственное, чего
вы так и не удосужились узнать про него, так это — его имя.
— Вздор,— сказал Рок.— Его имя записано в книге для приез¬
жих.
— Вот именно,— кивнул священник.— Такими большими
буквами: Рудель Романее. Гипатия Поттер, которая приехала к
нему сюда, смело поставила свое имя чуть пониже, так как наме¬
рена была убежать с ним, а ее муж поставил свое имя чуть пониже
ее имени, в знак протеста, когда настиг их в этом отеле. Тогда Ро¬
манее (у которого, как у всякого популярного героя, презирающе¬
го род человеческий, куча денег) подкупил этих негодяев в отеле,
696
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
и они заперли все двери, чтобы не впустить законного мужа. А я,
как вы справедливо заметили, помог ему войти.
Когда человек слышит нечто, переворачивающее все в мире
вверх ногами: что хвост виляет собакой, что рыба поймала рыба¬
ка, что земля вращается вокруг луны,— проходит время, прежде
чем он может всерьез переспросить, не ослышался ли он. Он еще
держится за мысль, что все это абсолютно противоречит очевид¬
ной истине. Наконец Рок произнес:
— Вы что, хотите сказать, что бородатый человек — это роман¬
тик Рудель, о котором так много пишут, а кудрявый парень — ми¬
стер Поттер из Питсбурга?
— Вот именно,— подтвердил отец Браун.— Я догадался с пер¬
вого же взгляда. Но потом удостоверился.
Некоторое время Рок размышлял, а затем проговорил:
— Не знаю, может быть, вы и правы. Но как такое предположе¬
ние могло прийти вам в голову перед лицом фактов?
Отец Браун как-то сразу смутился, он опустился на стул и с
бессмысленным видом уставился перед собой. Наконец легкая
улыбка обозначилась на его круглом и глуповатом лице, и он ска¬
зал:
— Видите ли, дело в том, что я не романтик.
— Черт вас знает, что вы такое,— грубо вставил Рок.
— А вот вы — романтик,— сочувственно продолжал отец Бра¬
ун.— Вы, например, видите человека с поэтической внешностью
и думаете, что он — поэт? А вы знаете, как обычно выглядят поэ¬
ты? Сколько недоразумений породило одно совпадение в начале
девятнадцатого века, когда жили три красавца, аристократа и по¬
эта: Байрон, Гете и Шелли! Но в большинстве случаев, поверьте,
человек может написать: «Красота запечатлела у меня на устах
свой пламенный поцелуй»,— или что там еще писал этот толстяк,
отнюдь не отличаясь при этом красотой. Кроме того, представля¬
ете ли вы себе, какого возраста обычно достигает человек к тому
времени, когда слава его распространяется по всему свету? Уотс1
нарисовал Суинберна с пышным ореолом волос, но Суинберн
был лысым еще до того, как его поклонники в Америке или в Ав¬
стралии впервые услыхали об его гиацинтовых локонах. И Д’Ан¬
нунцио* 2 тоже. Собственно говоря, у Романеса до сих пор внеш¬
*Уотс Джордж Ф р ед е р и к (1817—1904) — английский художник и скуль¬
птор.
2 Д’А ннунцио Габриеле (1863—1938) — итальянский писатель.
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ 697
ность довольно примечательная — вы сами можете в этом убеди¬
ться, если приглядитесь внимательнее. У него лицо человека, об¬
ладающего утонченным интеллектом, как оно и есть на самом
деле. К несчастью, подобно многим другим обладателям утончен¬
ного интеллекта, он глуп. Он опустился и погряз в эгоизме и забо¬
тах о собственном пищеварении. И честолюбивая американская
дама, полагавшая, что побег с поэтом подобен воспарению на
Олимп к девяти музам, обнаружила, что одного дня с нее за глаза
довольно. Так что к тому времени, когда появился ее муж и штур¬
мом взял отель, она была счастлива вернуться к нему.
— Но муж? — недоумевал Рок.— Этого я никак в толк не возь¬
му.
— A-а, не читайте так много современных эротических рома¬
нов,— сказал отец Браун и опустил веки под пламенным протес¬
тующим взором своего собеседника.— Я знаю, все эти истории
начинаются с того, что сказочная красавица вышла замуж за ста¬
рого борова-финансиста. Но почему? В этом, как и во многих дру¬
гих вопросах, современные романы крайне несовременны. Я не
говорю, что этого никогда не бывает, но этого почти не бывает в
настоящее время, разве что по собственной вине героини. Теперь
девушки выходят замуж за кого хотят, в особенности избалован¬
ные девушки вроде Гипатии. За кого же они выходят? Такая кра¬
сивая и богатая мисс обычно окружена толпой поклонников, кого
же она выберет? Сто шансов против одного, что она выйдет замуж
очень рано и выберет себе самого красивого мужчину из тех, с кем
ей приходится встречаться на балах или на теннисном корте. И,
знаете ли, обыкновенные бизнесмены бывают иногда красивы¬
ми. Явился молодой бог (по имени Поттер), и ее совершенно не
интересовало, кто он, маклер или взломщик. Но при данном
окружении, согласитесь сами, гораздо вероятнее, что он окажется
маклером. И не менее вероятно, что его будут звать Поттером. Ви¬
дите, вы оказались таким неизлечимым романтиком, что целую
историю построили на одном предположении, будто человека с
внешностью молодого бога не могут звать Поттером. Поверьте,
имена даются людям вовсе не так уж закономерно.
— Ну? — помолчав, спросил журналист.— А что же, по-ваше¬
му, произошло потом?
Отец Браун порывисто поднялся со стула, пламя свечи дрогну¬
ло, и тень от его короткой фигуры, протянувшись через всю стену,
698
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
достигла потолка, вызывая странное впечатление, словно сораз¬
мерность вещей в комнате вдруг нарушилась.
— А,— пробормотал он,— в этом-то все зло. В этом настоящее
зло. И оно куда опаснее, чем старые индейские демоны, таящиеся
в здешних джунглях. Вы вот подумали, что я выгораживаю лати¬
ноамериканцев со всей их распущенностью, так вот, как это ни
странно,— и он посмотрел на собеседника сквозь очки совиными
глазами,— как это ни невероятно, но в определенном смысле вы
правы. Вы говорите: «Долой романтику». А я говорю, что готов
иметь дело с настоящей романтикой, тем более что встречается
она не часто, если не считать пламенных дней ранней юности. Но,
говорю я, уберите «интеллектуальное единение», уберите «плато¬
нические союзы», уберите «высший закон самоосуществления» и
прочий вздор, тогда я готов встретить лицом к лицу нормальный
профессиональный риск в моей работе. Уберите любовь, которая
на самом деле не любовь, а лишь гордыня и тщеславие, реклама и
сенсация, и тогда мы готовы бороться с настоящей любо¬
вью — если в этом возникнет необходимость, а также с любовью,
которая есть вожделение и разврат.
Священникам известно, что у молодых людей бывают страсти,
точно так же, как докторам известно, что у них бывает корь. Но
Гипатии Поттер сейчас по меньшей мере сорок, и она влюблена в
этого маленького поэта не больше, чем если бы он был издателем
или агентом по рекламе. В том-то и все дело: он создавал ей рекла¬
му. Ее испортили ваши газеты, жизнь в центре всеобщего внима¬
ния, постоянное желание видеть свое имя в печати, пусть даже в
какой-нибудь скандальной истории, лишь бы она была в должной
мере «психологична» и шикарна. Желание уподобиться Жорж
Санд, чье имя навеки связано с Альфредом де Мюссе. Когда ро¬
мантическая юность прошла, Гипатия впала в грех, свойственный
людям зрелого возраста,— в грех рассудочного честолюбия. У са¬
мой у нее рассудка кот наплакал, но для рассудочности рассудок
ведь необязателен.
— На мой взгляд, она очень неглупа в некотором смысле,— за¬
метил Рок.
— Да, в некотором смысле,— согласился отец Браун.— В од-
ном-единственном смысле — в практическом. В том смысле, ко¬
торый ничего общего не имеет со здешними ленивыми нравами.
Вы посылаете проклятия кинозвездам и говорите, что ненавидите
романтику. Неужели вы думаете, что кинозвезду, в пятый раз вы¬
СКАНДАЛЬНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ С ОТЦОМ БРАУНОМ
699
ходящую замуж, свела с пути истинного романтика? Такие люди
очень практичны, практичнее, чем вы, например. Вы говорите,
что преклоняетесь перед простым, солидным бизнесменом. Что
же вы думаете, Рудель Романее — не бизнесмен? Неужели вы не
понимаете, что он сумел оценить — не хуже, чем она,— все рек¬
ламные возможности своего последнего громкого романа с изве¬
стной красавицей? И он прекрасно понимал также, что позиции у
него в этом деле довольно шаткие. Поэтому он и суетился так, и
прислугу в отеле подкупил, чтобы они заперли все двери. Я хочу
только сказать вам, что на свете было бы гораздо меньше сканда¬
лов и неприятностей, если бы люди не идеализировали грех и не
стремились прославиться в роли грешников. Может быть, эти
бедные мексиканцы кое-где и живут, как звери, или, вернее, гре¬
шат, как люди, но, по крайней мере, они не увлекаются «идеала¬
ми». В этом следует отдать им должное.
Он снова уселся так же внезапно, как и встал, и рассмеялся,
словно прося извинения у собеседника.
— Ну вот, мистер Рок,— сказал он,— вот вам мое полное при¬
знание, ужасная история о том, как я содействовал побегу влюб¬
ленных. Можете с ней делать все, что хотите.
— В таком случае,— заявил мистер Рок, поднимаясь,— я
пройду к себе в номер и внесу в свою статью кое-какие поправки.
Но прежде всего мне нужно позвонить в редакцию и сказать, что я
наговорил им кучу вздора.
Не более получаса прошло между первым звонком Рока, когда
он сообщил о том, что священник помог поэту совершить роман¬
тический побег с прекрасной дамой, и его вторым звонком, когда
он объяснил, что священник помешал поэту совершить упомяну¬
тый поступок, но за этот короткий промежуток времени родился,
разросся и разнесся по миру слух о скандальном происшествии с
отцом Брауном. Истина и по сей день отстает на полчаса от клеве¬
ты, и никто не знает, где и когда она ее настигнет. Благодаря болт¬
ливости газетчиков и стараниям врагов первоначальную версию
распространили по всему городу еще раньше, чем она появилась в
печати. Рок незамедлительно выступил с поправками и опровер¬
жениями, объяснив в большой статье, как все происходило на са¬
мом деле, однако отнюдь нельзя утверждать, что противополож¬
ная версия была тем самым уничтожена. Просто удивительно, ка¬
кое множество людей прочитали первый выпуск газеты и не чита¬
ли второго. Все вновь и вновь, во всех отдаленных уголках
700
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
земного шара, подобно пламени, вспыхивающему из-под почер¬
невшей золы, оживало «Скандальное происшествие с отцом Бра¬
уном, или Патер разрушает семью Поттера». Неутомимые защит¬
ники из партии сторонников отца Брауна гонялись за ней по все¬
му свету с опровержениями, разоблачениями и письмами протес¬
та. Иногда газеты печатали эти письма, иногда — нет. И кто бы
мог сказать, сколько оставалось на свете людей, слышавших эту
историю, но не слышавших ее опровержения? Можно было
встретить целые кварталы, население которых все поголовно
было убеждено, что мексиканский скандал — такое же бесспор¬
ное историческое событие, как Пороховой заговор1. Кто-нибудь
просвещал наконец этих простых, честных жителей, но тут же об¬
наруживалось, что старая версия опять возродилась в небольшой
группе вполне образованных людей, от которых уж, казалось, ни¬
как нельзя было ожидать такого неразумного легковерия.
Видно, так и будут вечно гоняться друг за другом по свету два
отца Брауна: один бессовестный преступник, скрывающийся от
правосудия, второй — страдалец, сломленный клеветой и окру¬
женный ореолом реабилитации. Ни тот, ни другой не похож на
настоящего отца Брауна, который вовсе не сломлен; шагая по
жизни своей не слишком-то изящной походкой, несет он в руке
неизменный зонт, немало повидавший на своем веку, к людям от¬
носится доброжелательно и принимает мир как товарища, но не
как судью делам своим.
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
Эту загадочную историю о странных незнакомцах до сих пор
помнят на узкой прибрежной полоске Сассекса, где сад большой
и тихой гостиницы «Майский шест и гирлянда» смотрит прямо на
море. В тот солнечный денек в гостиницу зашли два несуразных
субъекта. Один из них был заметен издалека хотя бы тем, что но¬
сил блестевший на солнце зеленый тюрбан, водруженный над за¬
горелым лицом с черной бородой. Другой выглядел еще более не¬
лепо: желтоусый, с львиной гривой волос соломенного цвета, он
носил мягкую черную шляпу священника. Его довольно часто ви¬
1 Неудавшееся покушение на жизнь английского короля Якова I Стюарта, совер¬
шенное католиками 5 ноября 1605 г.
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
701
дели проповедующим на пляже или дирижирующим деревянной
палочкой на выступлениях хора общества трезвости; впрочем, он
действительно никогда не входил в бар при гостинице. Прибытие
этих необычных попутчиков было кульминацией истории, но не
ее началом, поэтому ради того, чтобы тайное стало более или ме¬
нее явным, лучше вернемся к началу.
За полчаса до того, как два примечательных субъекта вошли в
гостинцу, где были замечены всеми, два других очень незаметных
человека появились там же, оставшись совершенно незамечен¬
ными. Один из них был крупным мужчиной, привлекательным на
тяжеловесный манер, но умевшим сливаться с окружающим, ста¬
новясь частью фона. Лишь тщательный осмотр его обуви мог бы
подсказать, что это полицейский инспектор в штатском, причем
одетый весьма непритязательно. Другой, невзрачный коротыш¬
ка, был облачен в поношенный наряд католического священни¬
ка, но его никто не видел проповедующим на пляже.
Эти путники тоже оказались в просторной курительной ком¬
нате с баром по причине, определившей дальнейшие события
этого трагического дня. Дело в том, что респектабельная гостини¬
ца под названием «Майский шест и гирлянда» находилась в со¬
стоянии ремонта. Те, кто любил ее в прошлом, были более склон¬
ны считать это надувательством или даже надругательством.
Местный ворчун мистер Рэггли, эксцентричный пожилой джен¬
тльмен, потягивавший в углу вишневую наливку и цедивший ру¬
гательства, определенно придерживался такого мнения. Так или
иначе, гостиницу тщательно избавляли от всех случайных при¬
знаков английского постоялого двора и деловито превраща¬
ли — ярд за ярдом и комнату за комнатой — в нечто напоминаю¬
щее безвкусные хоромы левантийского ростовщика из американ¬
ского кинофильма. Иными словами, ее «отделывали», но единст¬
венная часть, где отделка была завершена и где посетители могли
чувствовать себя удобно, представляла собой большую комнату,
выходившую в прихожую. Ранее она носила почтенное название
«трактир», а теперь загадочным образом стала «салуном», хотя по
виду больше напоминала азиатскую кофейню. В новом убранстве
преобладали восточные украшения: там, где раньше висели ру¬
жья, эстампы со сценами охоты и чучела рыб за стеклянными вит¬
ринами, теперь красовались фестоны восточной драпировки,
скимитары, кривые индийские сабли и ятаганы, словно владелец
неосознанно готовился к появлению джентльмена в тюрбане. В
702
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
действительности же немногочисленных посетителей приходи¬
лось препровождать в эту залу, потому что все остальные, более
обжитые и уютные уголки гостиницы еще не были готовы к прие¬
му гостей. Возможно, поэтому даже редкие посетители не получа¬
ли должного внимания, поскольку управляющий и его помощни¬
ки были заняты другими хлопотами. Так или иначе, поначалу
двум путешественникам пришлось некоторое время ждать в оди¬
ночестве.
Бар оказался совершенно пустым, и инспектор нетерпеливо
звонил в колокольчик и стучал по стойке, но маленький священ¬
ник опустился на скамейку и не выказывал никаких признаков
спешки. Обернувшись, полисмен заметил, что лунообразное
лицо его друга стало совершенно бесстрастным, как это иногда
случалось; казалось, он пристально вглядывается в недавно укра¬
шенную стену через свои круглые очки.
— Могу предложить монетку за ваши мысли, — со вздохом
сказал инспектор Гринвуд, отвернувшись от стойки, — раз уж ни¬
кто не хочет брать мои монеты в обмен на другой товар. Похоже,
это единственная комната во всем доме, где нет стремянок и ведер
с побелкой, и здесь так пусто, что нет даже мальчишки-разносчи¬
ка, который подал бы мне кружку пива.
— О, мои мысли не стоят ни пенса, не говоря уже о кружке
пива, — ответил священник и протер очки. — Не знаю уж поче¬
му... но я думал о том, как легко здесь было бы совершить убийст¬
во.
— Как мило с вашей стороны, отец Браун, — добродушно про¬
изнес инспектор. — Вы видели больше убийств, чем положено
любому священнику, а мы, бедные полицейские, коротаем время
в ожидании хотя бы одного. Но почему вы решили... Ага, я вижу,
вы рассматриваете все эти турецкие сабли и кинжалы на стене.
Здесь много предметов, с помощью которых можно совершить
убийство, если вы это имеете в виду. Но не больше, чем в любой
обычной кухне: разделочный нож или кочерга тоже подойдут.
Дело же не в орудии, а в намерении.
Отец Браун как будто собрался с разбегающимися мыслями и
что-то промямлил в знак согласия.
— Убийство — это всегда просто, — продолжал инспектор
Гринвуд. — На свете нет ничего проще. Я могу убить вас прямо
сейчас с большей легкостью, чем достать выпивку в этом прокля¬
том баре. Единственная трудность в совершении убийства — не
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
703
выдать себя. Для нас беда в том, что убийцы очень застенчивы, а
глупая скромность мешает им раскрывать свои шедевры. Они
цепляются за навязчивую идею, что людей нужно убивать, не по¬
падаясь на этом, даже в комнате, полной кинжалов. Иначе в лю¬
бой лавке ножовщика было бы полно трупов. Кстати, это объяс¬
няет разновидность убийства, которое нельзя предотвратить, хотя
вину все равно перекладывают на несчастных полицейских, кото¬
рые что-то недоглядели. Когда безумец убивает короля или пре¬
зидента, это нельзя предотвратить. Нельзя заставить короля жить
в угольном погребе или носить президента в стальной коробке.
Любой, кто не прочь стать убийцей, может прикончить его. В
этом безумец похож на мученика: он тоже не от мира сего. Насто¬
ящий фанатик всегда может убить любого, кого захочет.
Прежде чем священник успел ответить, в комнату ввалилась
компания жизнерадостных коммивояжеров, резвящихся, словно
стая дельфинов, и зычный бас крупного, сияющего здоровяка с
такой же крупной и сияющей галстучной булавкой подействовал
на управляющего, как свист хозяина на послушного пса. Он при¬
мчался с такой быстротой, на которую полицейский в штатском
не мог и надеяться.
— Прошу прощения, мистер Джукс, — произнес управляю¬
щий с подобострастной улыбкой и откинул прядь густо лакиро¬
ванных волос, упавшую на лоб. — У нас сейчас не хватает рук, и
мне приходится самому присматривать за всем.
Мистер Джукс был громогласен, но щедр: он заказал выпивку
для всех, даже для почти раболепного управляющего. Мистер
Джукс представлял очень известную и модную фирму, торгую¬
щую вином и крепкими напитками, и с полным основанием мог
считать себя хозяином в таком месте. Он завел шумный монолог,
объясняя управляющему, как нужно управлять гостиницей, а
остальные прислушивались к его авторитетному мнению. Поли¬
смен и священник устроились на низкой скамье за столиком в
глубине зала, откуда наблюдали за событиями вплоть до того мо¬
мента, когда инспектору пришлось самым решительным образом
вмешаться в ход событий.
Вскоре, как уже упоминалось, в баре появились две поразите¬
льные фигуры, похожие на привидения: смуглый азиат в зеленом
тюрбане и священник-нонконформист. Они были похожи на ве¬
стников злого рока, несущих беду. Свидетелем этого знамения
стал молчаливый, но наблюдательный мальчик, последний час
704
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
подметавший крыльцо, дабы не утруждать себя другими делами,
толстый сумрачный бармен и дипломатичный, но рассеянный
управляющий.
По утверждению скептиков, привидения имеют совершенно
естественные причины. Человек с гривой соломенных волос в по-
луклерикальном облачении был известен в роли не только пляж¬
ного проповедника, но и современного пропагандиста. Это был
не кто иной, как преподобный Дэвид Прайс-Джонс, чей широко
известный лозунг гласил: «Трезвость и Очищение для Нашей Ро¬
дины и Британцев во Всем Мире». Он имел репутацию превос¬
ходного оратора и организатора, одержимого идеей, которая уже
давно должна была привлечь поборников трезвого образа жизни.
В соответствии с этой идеей подлинные сторонники сухого зако¬
на должны были воздать должное пророку Мохаммеду, который,
вероятно, был первым трезвенником на свете. Преподобный свя¬
зался с лидерами мусульманской религиозной мысли и в конце
концов убедил одного выдающегося исламского деятеля приехать
в Англию и выступить с лекциями о мусульманском запрете на
винопитие. (Одно из имен этого деятеля было Акбар, а остальное
представляло собой непереводимое звукослияние с перечислени¬
ем атрибутов Аллаха.) Никому из вновь пришедших определенно
не приходилось раньше бывать в баре, но они попали сюда волею
случая, предполагая, что зашли в добропорядочную чайную ком¬
нату, но были препровождены в недавно отделанный салун. На¬
верное, все было бы хорошо, если бы великий трезвенник в бла¬
женном неведении не подошел к стойке бара и не попросил ста¬
кан молока.
Хотя коммивояжеры были людьми добродушными, они нево¬
льно застонали. По залу поползли шутливые шепотки вроде «дер¬
жись подальше от дурака, который просит молока» и «лучше при¬
ведите ему корову». Однако величественный мистер Джукс, чье
благосостояние в сочетании с галстучной булавкой требовало бо¬
лее утонченного юмора, обмахнулся салфеткой, словно ему вдруг
стало душно, и патетическим тоном произнес:
— Что же они со мной творят? Знают ведь, какое у меня хруп¬
кое здоровье. Мой врач говорит, что любое такое потрясение мо¬
жет убить меня. Знают, но все-таки приходят и хладнокровно
пьют холодное молоко у меня на глазах!
Преподобный Дэвид Прайс-Джонс, привыкший разбираться с
критиками на встречах с общественностью, не нашел ничего луч¬
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
705
шего, как прибегнуть к упрекам и увещеваниям в этой подвыпив¬
шей компании, где царила совсем другая атмосфера. Трезвен¬
ник-мусульманин воздержался как от замечаний, так и от спирт¬
ных напитков, чем, безусловно, выказал свое достоинство. Фак¬
тически в его лице исламская культура одержала тихую победу; он
настолько больше напоминал джентльмена, чем коммерсанты,
что его аристократическая отстраненность начала вызывать глу¬
хое возмущение, а когда Прайс-Джонс перешел наличности, на¬
пряжение стало почти физически ощутимым.
— Я спрашиваю вас, друзья мои, — произнес Прайс-Джонс с
широким жестом публичного оратора, — почему наш восточный
друг, которого вы видите здесь, подает нам пример истинно хрис¬
тианского смирения и самообладания? Почему он являет собой
образец подлинного христианства, настоящей утонченности и
джентльменского поведения посреди всех ссор и буйств в таких
злачных местах? Потому что, какими бы ни были наши доктрина¬
льные различия, на его родной почве никогда не возрастал нечес¬
тивый росток хмеля или виноградной лозы, проклятый...
В этот решающий момент в зале появился краснолицый и се¬
довласый Джон Рэггли, буревестник сотен бурных споров и за¬
всегдатай трактирных склок. В старомодном цилиндре, сдвину¬
том на затылок, и размахивая тростью, словно дубинкой, он во¬
рвался в салун как победоносная армия.
Джон Рэггли считался местным чудаком. Он был из тех людей,
которые пишут письма в газеты, где их не печатают. Впоследствии
эти письма появляются в виде гневных памфлетов со множеством
опечаток, изданных за собственный счет и заканчивающих свой
путь в сотнях мусорных ведер. Он ссорился с консерваторами и
радикалами, ненавидел евреев и не доверял практически ничему,
что продается в магазинах и даже в трактирах. Но за его выходка¬
ми стояли факты: он знал все закоулки и любопытные подробно¬
сти в жизни графства и к тому же отличался изрядной наблюдате¬
льностью. Даже управляющий по фамилии Уиллс испытывал
определенное уважение к мистеру Рэггли, справедливо полагая,
что пожилым джентльменам можно простить их причуды. Конеч¬
но, это не имело ничего общего с подобострастным почтением
перед громогласным Джуксом, который был очень выгодным
клиентом, но по крайней мере управляющий старался избегать
ссор со старым ворчуном, отчасти из страха перед его острым язы¬
ком.
23 Честертон Г. К.
706
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Вам как обычно, сэр, — произнес Уиллс, с широкой улыб¬
кой наклонившись над стойкой.
— Это единственный достойный напиток, который у вас пока
еще остается, — фыркнул Рэггли и резким движением снял свою
старомодную шляпу. — Проклятье, мне иногда кажется, что
единственная английская вещь, оставшаяся в Англии, — это шер-
ри-бренди. Вишневая наливка действительно имеет вкус вишни.
Можете ли вы найти мне пиво, которое имеет вкус хмеля, или
сидр, имеющий вкус яблок, или любое вино, дающее хотя бы сла¬
бый намек на то, что оно изготовлено из винограда? Во всех на¬
ших трактирах занимаются дьявольским надувательством, кото¬
рое в любой другой стране привело бы к революции. Могу вас за¬
верить, мне кое-что известно об этом. Подождите, когда это поя¬
вится в печати, и люди узнают правду. Если бы я мог сделать так,
чтобы людей перестали травить всяким пойлом...
Тут преподобный Дэвид Прайс-Джонс снова выказал опреде¬
ленную бестактность, хотя считал благоразумие одной из своих
главных добродетелей. Он попытался установить союзные отно¬
шения с мистером Рэггли, но пренебрег тонким различием между
идеей о плохой выпивке и представлением о том, что любая вы¬
пивка — это плохо. Он снова попытался привлечь к спору своего
молчаливого и степенного восточного друга в качестве утончен¬
ного иностранца, который стоит выше грубых английских нра¬
вов. Он даже неосторожно повернул разговор в сторону широких
теологических взглядов и упомянул имя Мохаммеда, что привело
к настоящему взрыву.
—- Пусть Господь проклянет вашу душу! — взревел Рэггли, не
отличавшийся широтой религиозных взглядов. — Вы хотите ска¬
зать, что англичанин не может пить английское пиво, потому что
вино было запрещено в проклятой пустыне каким-то грязным
старым пустозвоном, которого звали Магометом?
Инспектор полиции одним большим прыжком выскочил в се¬
редину зала. За мгновение до этого в облике восточного джентль¬
мена, который до сих пор стоял совершенно неподвижно и только
сверкал глазами, произошла замечательная перемена. Как и ска¬
зал его друг, он решил преподать пример истинно христианского
смирения и самообладания. Он с тигриным проворством метнул¬
ся к стене, сорвал один из висевших там тяжелых ножей и метнул
его, как камень из пращи, так что клинок воткнулся в другую сте¬
ну ровно в полудюйме от уха мистера Рэггли. Нож, несомненно,
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
707
воткнулся бы в самого мистера Рэггли, если бы инспектор Грин¬
вуд в последний момент не успел дернуть бросавшего за руку и от¬
клонить удар. Отец Браун остался на своем месте, наблюдая за
происходящим прищуренными глазами, и с чем-то похожим на
улыбку в уголках рта, словно он разглядел нечто большее за обыч¬
ной вспышкой насилия в ссоре.
В этот момент ссора приняла любопытный оборот, который
остался бы непонятным, если не знать натуру таких людей, как
Джон Рэггли. Краснолицый старый фанатик встал и шумно рас¬
хохотался, словно услышал самую удачную шутку в своей жизни.
Вся его резкость и желчная ожесточенность куда-то испарились,
и он с благосклонным вниманием разглядывал другого фанатика,
который только что пытался убить его.
— Лопни мои глаза, — произнес он. — Вы первый мужчина,
которого я встретил за двадцать лет!
— Вы предъявите обвинение этому человеку, сэр? — с сомне¬
нием в голосе поинтересовался инспектор.
— Конечно нет, — ответил Рэггли. — Я бы поставил ему ста¬
канчик, если бы он мог выпить со мной. Я не собирался оскорб¬
лять его религию, и мне бы хотелось, чтобы у вас, паразитов, хва¬
тило смелости убить человека — не за вашу религию, потому что у
вас ее нет, но хотя бы за оскорбление в адрес вашего пива.
— Теперь, когда он назвал нас паразитами, мир и спокойствие
можно считать восстановленными, — шепнул отец Браун, обра¬
тившись к Гринвуду. — Но лучше бы этот лектор-абстинент вот¬
кнул нож в своего приятеля, который на самом деле был зачинщи¬
ком ссоры.
Пока он говорил, случайные группы, собравшиеся в зале, уже
начали распадаться. Управляющий очистил комнату, предназна¬
ченную для коммивояжеров, и они перебрались туда в сопровож¬
дении мальчишки-разносчика, который нес поднос с заново на¬
полненными бокалами. Отец Браун немного постоял, глядя на
бокалы, оставшиеся на стойке. Он сразу же узнал злосчастный
стакан из-под молока и другой, пахнувший виски, а потом обер¬
нулся как раз вовремя, чтобы увидеть прощание двух диковинных
персонажей, фанатиков Востока и Запада. Рэггли по-прежнему
держался с преувеличенной вежливостью. В мусульманине сохра¬
нялось нечто темное и зловещее, возможно присущее ему от при¬
роды, но он откланялся с исполненными достоинства примири¬
тельными жестами, и все говорило о том, что беда миновала.
708
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Но — во всяком случае, для отца Брауна, — в воспоминании и
толковании этих последних учтивых жестов между недавними
противниками осталось нечто важное и недосказанное. Ведь ран¬
ним утром на следующий день, когда он вышел на службу в мес¬
тном приходе, то увидел длинное помещение салуна с причудли¬
выми азиатскими украшениями, залитое мертвенным бледным
светом разгорающегося дня, в котором отчетливо проступала
каждая мелочь, и одной из таких подробностей было мертвое тело
Джона Рэггли, скрюченное в углу комнаты, в сердце которого
торчал кривой кинжал с тяжелой рукояткой.
Отец Браун очень тихо поднялся наверх и позвал инспектора.
Они вдвоем встали над трупом в доме, где никто еще не проснул¬
ся.
— Нам не следует делать очевидных предположений или избе¬
гать их, — сказал Гринвуд, наконец нарушив молчание. — Но
стоит вспомнить то, о чем я вам говорил вчера вечером. Кстати,
довольно странно, что эти слова прозвучали именно вчера вече¬
ром.
— Понимаю, — кивнул священник, глядевший перед собой
немигающим совиным взглядом.
— Я сказал, что убийства, которые невозможно предотвратить,
совершают люди с фанатичными убеждениями. Вероятно, этот
смуглый тип думает, что если его повесят, то он отправится прямо
в рай за то, что он защитил честь Пророка.
— Разумеется, это так, — сказал отец Браун. — Со стороны на¬
шего приятеля-мусульманина, так сказать, было бы вполне ра¬
зумно зарезать Рэггли. В то же время мы не знаем никого, кто мог
бы иметь разумную причину для убийства. Но... но я подумал...
Его лицо вдруг снова стало непроницаемым, и слова замерли
на губах.
— В чем дело? — спросил инспектор.
— Я знаю, это звучит странно, — отозвался отец Браун дале¬
ким голосом, — но я подумал, что в определенном смысле не име¬
ет значения, кто воткнул в него нож.
— Это что, новая мораль или старая добрая казуистика? — по¬
интересовался его друг. — Что, иезуиты действительно увлекают¬
ся убийствами?
— Я не говорил, что не имеет значения, кто его убил, — сказал
отец Браун. — Конечно, человек, который всадил в него нож,
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
709
вполне может быть тем человеком, который убил его. Но он мо¬
жет быть и совсем другим человеком. Так или иначе, это было сде¬
лано совсем в другое время. Полагаю, вы будете обследовать руко¬
ять кинжала на отпечатки пальцев, но не придавайте им большого
значения. Я могу придумать несколько причин, которые могли
бы побудить других людей воткнуть нож в бедного старика — не
слишком поучительных, но все же не имеющих ничего общего с
убийством. Вам придется воткнуть в него еще несколько ножей,
прежде чем вы приблизитесь к истине.
— Вы хотите сказать... — начал инспектор, напряженно гля¬
девший на него.
— Я говорю о вскрытии для определения подлинной причины
смерти, — ответил священник.
— Полагаю, вы правы — во всяком случае, насчет кинжа¬
ла, — сказал инспектор. — Мы подождем врача, но я совершенно
уверен, что он подтвердит ваши слова. Здесь совсем мало крови.
Нож воткнули в труп, остывший несколько часов назад. Но поче¬
му?
— Наверное, для того, чтобы взвалить вину на мусульмани¬
на, — ответил отец Браун. — Готов признать, это мерзко, но
все-таки это не убийство. По-моему, здесь есть люди, которые
стараются хранить секреты, но не обязательно являются убийца¬
ми.
— Об этом я еще не думал, — произнес Гринвуд. — А почему
вы так решили?
— Вчера, когда мы вошли в эту ужасную комнату, я сказал, что
здесь было бы легко совершить убийство. Вы решили, что я имел в
виду это дурацкое оружие, но я думал совсем о другом.
В течение следующих нескольких часов инспектор со своим
другом провел самое тщательное дознание обо всех, кто входил в
гостиницу и выходил на улицу за последние сутки. Они выясни¬
ли, как распределяли напитки, чьи бокалы были вымыты или
остались немытыми, и навели подробные справки обо всех, кто
мог бы оказаться причастным к делу. Могло сложиться впечатле¬
ние, что отравили тридцать человек, а не одного.
Выяснилось, что посетители попадали в здание только через
парадный вход, примыкавший к бару; все остальные входы были
так или иначе перекрыты из-за ремонтных работ. Мальчик, под¬
метавший крыльцо перед этим входом, не смог сообщить ничего
вразумительного. До появления поразительного «турка в тюрба¬
710
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
не» и проповедника идей трезвости посетителей почти не было,
если не считать коммивояжеров, которые зашли «пропустить по
стаканчику на скорую руку», по их собственному выражению.
Они держались вместе, но между мальчиком и теми, кто находил¬
ся внутри, возникло легкое разногласие. Мальчишка утверждал,
что один коммивояжер на удивление быстро пропустил свой ста¬
канчик и вышел на крыльцо в одиночестве, но бармен и управля¬
ющий не заметили такого независимого индивидуума. И управля¬
ющий и бармен довольно хорошо знали всех путешественников и
не сомневались, что их компания была тесной. Сначала они бол¬
тали и пили за стойкой бара, потом наблюдали, как их барствен¬
ный предводитель мистер Джукс ввязался в не очень серьезную
перепалку с мистером Прайс-Джонсом, и, наконец, стали свиде¬
телями весьма серьезных препирательств между мистером Акба¬
ром и мистером Рэггли. Когда им сказали, что можно перейти в
«комнату для коммерческих совещаний», они так и сделали, а
поднос с напитками последовал за ними, как трофей.
— Почти ничего ценного, — подытожил инспектор Грин¬
вуд. — Разумеется, усердные слуги перемыли всю посуду, вклю¬
чая бокал старого Рэггли. Если бы все не были такими прилежны¬
ми, сыщикам было бы гораздо легче работать.
— Да, — отозвался отец Браун, и на его лице снова появилась
неуверенная улыбка. — Иногда мне кажется, что гигиену изобре¬
ли преступники. А может быть, реформаторы в области гигиены
изобрели преступления — у некоторых из них вполне преступный
вид. Все твердят о вонючих притонах и грязных трущобах, где
гнездится преступность, но на самом деле все как раз наоборот.
Их называют грязными не потому, что там совершаются преступ¬
ления, а потому что там преступление легко заметить. Зато в чис¬
тых, ухоженных и опрятных местах преступник может чувство¬
вать себя как рыба в воде. Там нет глины, где могли бы остаться
отпечатки ног, нет ядовитых отбросов; любезные слуги смывают
все следы убийства, а убийца может задушить шестерых своих жен
подряд и сжечь их трупы — и все из-за нехватки доброй христиан¬
ской грязи. Может быть, я слишком увлекся, но дело вот в чем.
Так получилось, что вчера я видел один бокал, о котором мне хо¬
телось бы узнать побольше, хотя с тех пор его, конечно, уже вы¬
мыли.
— Вы имеете в виду бокал Рэггли? — спросил Гринвуд.
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
711
— Нет, я имею в виду бокал незнакомца, — ответил священ¬
ник. — Он стоял возле стакана из-под молока, и в нем еще остава¬
лось на два пальца виски. Мы с вами не заказывали виски. Я по¬
мню, как управляющий, когда радушный Джукс предложил всем
выпить за свой счет, выпил «капельку джина». Надеюсь, вы не ду¬
маете, что наш мусульманин на самом деле был любителем виски,
нахлобучившим зеленый тюрбан для маскировки, или что препо¬
добный Дэвид Прайс-Джонс выпил виски с молоком, не заметив
этого.
— Большинство коммерсантов заказывают виски, — заметил
инспектор. — Они предпочитают этот напиток.
— Да, и они обычно следят за тем, чтобы получить свой за¬
каз, — сказал отец Браун. — В данном случае все бокалы аккурат¬
но собрали и отнесли к ним в комнату. Но этот бокал остался на
месте.
— Наверное, это случайность, — с сомнением в голосе произ¬
нес инспектор. — Если кто-то забыл выпивку, ему могли принес¬
ти новую порцию.
Отец Браун покачал головой.
— Надо видеть людей такими, какие они есть. Эти люди — не¬
которые могут называть их чернью, другие обычными работяга¬
ми, кому как нравится. По мне достаточно сказать, что в целом
это простой народ. Многие из них добряки, которые рады верну¬
ться к жене и детишкам, но попадаются и мерзавцы, которые об¬
заводятся сразу несколькими женами в разных местах или даже
убивают своих благоверных. Но повторяю, в целом это простые
люди, и, заметьте, немного подвыпившие. Совсем
чуть-чуть — многие герцоги и оксфордские профессора — насто¬
ящие пьяницы по сравнению с ними. Но в таком расслабленном
состоянии человек подмечает разные вещи и громко говорит об
этом. Самый незначительный инцидент развязывает им язык;
если пивная пена переливается через край кружки, он восклица¬
ет: «Тпру, Эмма!» или «Лей веселей!» Помяните мои слова — со¬
вершенно невозможно, чтобы пятеро таких балагуров сидели за
столом, и кто-то из них, вдруг оказавшийся без выпивки, не под¬
нял бы крик по этому поводу. Возможно, они все бы подняли
крик одновременно. Англичанин, принадлежащий к другому со¬
словию, может спокойно подождать, пока ему не принесут вы¬
пивку. Но такой непоседа обязательно завопит: «А как же я?», или
«Эй, Джордж, разве я вступил в общество трезвости?», или «Разве
712
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
ты видишь на мне зеленый тюрбан, Джордж?» — и так далее. Но
бармен не слышал таких жалоб. Я не сомневаюсь, что бокал вис¬
ки, оставшийся в баре, был почти до дна выпит кем-то еще, о ком
мы до сих пор не подумали.
— Кто бы это мог быть? — спросил инспектор.
— Поскольку управляющий и бармен не слышали о таком че¬
ловеке, вы сбрасываете со счетов единственные действительно
независимые показания — слова мальчика, который подметал
крыльцо. Он сказал, что человек, с виду похожий на коммивояже¬
ра, присоединился к общей компании, вошел в бар и почти сразу
же вышел обратно. Менеджер и бармен не видели его — во всяком
случае, так они говорят, — но он успел получить бокал виски в
баре. Давайте назовем его Скорой Рукой простоты ради. Знаете, я
не часто вмешиваюсь в вашу работу; при всем моем желании, вы
справляетесь с ней лучше, чем я. Я никогда не приводил в дейст¬
вие механизм полицейского расследования, не преследовал пре¬
ступников и так далее. Но теперь я впервые в жизни хочу почувст¬
вовать себя полицейским. Я хочу, чтобы вы нашли Скорую Руку,
последовали за ним хоть на край света, задействовали все инфер¬
нальные механизмы, раскинули сеть по всем странам и народам
и, наконец, поймали его. Это тот человек, который нам нужен.
Гринвуд безнадежно пожал плечами.
— Но есть ли у него лицо, форма или любое другое видимое ка¬
чество, кроме скорой руки? — осведомился он.
— Он носил шотландский плащ с пристегивающимся капю¬
шоном, — сказал отец Браун. — Еще он сказал мальчику на кры¬
льце, что должен попасть в Эдинбург на следующее утро. Это все,
что помнит мальчишка. Но я знаю, что ваша организация разы¬
скивала людей и по более скудным приметам.
— Вы принимаете это очень близко к сердцу, — немного оза¬
даченно сказал инспектор.
Священник тоже выглядел озадаченным собственными мыс¬
лями. Он нахмурился, присел на скамью и резко произнес:
— Видите ли, вы не совсем правильно меня поняли. Все люди
важны. Вы имеете значение, я имею значение. Это один из самых
трудных моментов в теологии.
Инспектор непонимающе смотрел на священника, но тот про¬
должал:
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
713
— Все мы имеем значение для Бога... Бог знает почему. Но это
единственно возможное оправдание для существования поли¬
сменов.
Полисмен не выказал радости по поводу космического оправ¬
дания своего бытия.
— В конце концов, закон по-своему прав, — добавил отец Бра¬
ун. — Если все люди что-то значит, то каждое убийство тоже
что-то значит. То, что было сокровенно создано по образу и подо¬
бию Божьему, не должно быть втайне уничтожено. Но...
Он резко выделил последнее слово, как будто пришел к како¬
му-то новому решению.
— Но, если выйти за пределы этой мистической сферы равен¬
ства, я не считаю, что большинство ваших громких убийств имеет
особое значение. Будучи практичным, здравомыслящим челове¬
ком, я понимаю, что кто-то убил премьер-министра. Но будучи
практичным здравомыслящим человеком, я не думаю, что премь¬
ер-министр важнее кого-то другого. Если смотреть с позиции
важности человеческой жизни, я бы сказал, что его практически
не существует. Неужели вы полагаете, что, если бы его и других
общественных деятелей завтра убили всем скопом, не нашлось бы
других людей, которые бы точно так же вставали и разглагольст¬
вовали о том, что «были предприняты все необходимые меры»
или «правительство держит этот вопрос под строгим контролем»?
Властители дум современного мира не имеют значения. Даже
подлинные хозяева мира значат не так уж много, а все, о ком вы
когда-либо читали в газетах, и вовсе ничего не значат.
Священник встал и несильно хлопнул ладонью по столу, что с
ним случалось нечасто. Тон его голоса снова изменился.
— Но Рэггли многое значил. Он был одним из горстки людей,
которые могли бы спасти Англию. Сумрачные и одинокие, как за¬
брошенные дорожные указатели, они стоят вдоль дороги, которая
все время ведет под уклон и заканчивается в болоте алчности и на¬
живы. Декан Свифт, доктор Джонсон и старый Уильям Коб-
бетт — всех их называли грубиянами и нелюдимами, но все они
были любимы своими друзьями, как того и заслуживали. Разве вы
не видели, как этот старик с львиным сердцем встал и простил
своего врага, как умеют прощать только настоящие бойцы? Он
сделал то, о чем болтал этот проповедник трезвости: стал образ¬
цом христианской добродетели и подал пример другим христиа¬
нам. Когда такого человека тайно и грязно убивают, для меня это
714
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
важно — так важно, что не грех и прибегнуть к полицейскому ме¬
ханизму... Нет, не стоит благодарности. Поэтому для разнообра¬
зия я действительно хочу обратиться к вам за помощью.
Следующие несколько суток прошли в неустанных поисках.
Можно сказать, что маленький священник привел в действие все
армии и следственные инструменты королевской полиции, по¬
добно тому, как маленький Наполеон двигал батареи и военные
соединения в своем грандиозном стратегическом замысле, охва¬
тившем всю Европу. Полицейские участки и почтовые отделения
работали круглосуточно. Полисмены останавливали машины,
перехватывали письма и наводили справки в сотне мест, пытаясь
напасть на след призрачной фигуры, безликой и безымянной,
одетой в шотландский плащ и с билетом до Эдинбурга.
Между тем следствие продвигалось и по другим линиям. Пол¬
ный отчет о вскрытии еще не пришел, но все были уверены, что
речь идет об отравлении. Главное подозрение естественным обра¬
зом падало на вишневую наливку, а главными подозреваемыми,
естественно, оказывались служащие гостиницы.
— Скорее всего, это управляющий, — угрюмо сказал Грин¬
вуд. — Мне он показался скользким типом. Может быть, причас¬
тен кто-то из слуг, взять хотя бы бармена. Он похож на обидчиво¬
го человека, и Рэггли, со своим неуемным темпераментом, мог
ненароком задеть его, хотя потом всегда был щедр. Но в конце
концов, как я уже говорил, главное подозрение падает на управ¬
ляющего.
— Я понимаю, что главное подозрение падает на него, — ска¬
зал отец Браун. — Именно поэтому для меня он чист. Видите ли,
мне кажется, что кому-то хотелось, чтобы подозрение пало на
управляющего или на одного из слуг. Вот почему я сказал, что в
гостинице легко совершить убийство... Но вам лучше самому рас¬
спросить его.
Инспектор ушел, но вернулся на удивление быстро и застал
своего друга просматривающим документы, которые представля¬
ли собой нечто вроде досье с описанием бурной карьеры Джона
Рэггли.
— Удивительное дело, — сказал инспектор. — Я думал, что по¬
трачу несколько часов на перекрестный допрос этого скользкого
лягушонка, потому что формально у нас нет никаких улик против
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
715
него. Вместо этого он сразу же раскололся и со страху, похоже,
выложил мне все, что знает.
— Да, — отозвался отец Браун. — Вот так же он испугался, ког¬
да нашел труп Рэггли, отравленного в его гостинице. Он настоль¬
ко потерял голову, что не нашел ничего лучшего, как украсить
труп турецким кинжалом и взвалить вину на мусульманина. Его
самого можно обвинить лишь в трусости; он последний, кто мог
бы воткнуть нож в живого человека. Готов поспорить, он долго
собирался с духом, прежде чем воткнуть нож в мертвого. Он испу¬
гался, что его обвинят в том, чего он не совершал, и в результате
выставил себя дураком.
— Пожалуй, мне стоит поговорить и с барменом, — заметил
Гринвуд.
— Пожалуй, — согласился священник. — Сам я не верю, что
это был кто-либо из работников гостиницы, уж слишком все под¬
строено, чтобы подозрение пало на них... Но послушайте, вы ви¬
дели эти материалы о Джоне Рэггли? Он прожил очень интерес¬
ную жизнь; хотелось бы, чтобы кто-нибудь написал его биогра¬
фию.
— Я сделал заметки обо всем, что может иметь отношение к
делу, — ответил инспектор. — Он был вдовцом, но однажды по¬
ссорился из-за своей жены с шотландским агентом по торговле
земельными участками, который тогда жил в этих местах. Ссора
была очень бурной. Говорят, он ненавидел шотландца; может
быть, в этом причина... я понимаю, почему вы так зловеще улыба¬
етесь. Шотландец! Может быть, человек из Эдинбурга!
— Возможно, — сказал отец Браун. — Но также возможно, что
он недолюбливал шотландцев, помимо личных причин. Любо¬
пытно, что тори, радикальные консерваторы, или как их ни назы¬
вай, — иными словами, все, кто противился торгашескому дви¬
жению вигов, — неприязненно относились к шотландцам. Это и
Коббетт и доктор Джонсон... Свифт описал шотландский акцент
в одном из своих самых язвительных пассажей, и даже Шекспира
обвиняли в предубежденном отношении к ним. Пожалуй, тому
была причина. Шотландцы жили на скудной сельскохозяйствен¬
ной земле, которая потом стала богатой промышленной землей.
Они были деятельными и способными людьми, искренне считав¬
шими, что несут блага индустриальной цивилизации с севера.
Они просто не представляли, что значат долгие столетия земледе¬
льческой цивилизации на юге. Их предки тоже были земледель¬
716
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
цами, но нецивилизованными... Что ж, нам остается лишь ждать
новостей.
— Едва ли вы дождетесь свежих новостей от Шекспира и док¬
тора Джонсона, — ухмыльнулся полисмен. — Увы, мнение Шек¬
спира о шотландцах не может служить уликой.
Отец Браун поднял брови, словно удивленный новой мыслью.
— Если подумать, даже у Шекспира можно найти неплохие
улики, — сказал он. — Шекспир не часто упоминает о шотланд¬
цах, но он любил высмеивать валлийцев.
Инспектор всмотрелся в своего друга; ему показалось, что он
видит намек на живую игру ума за сдержанным выражением лица.
— Ей-богу, — наконец сказал он, — кто бы мог подумать, что
подозрение повернется в эту сторону?
— Отчего же, — добродушно отозвался отец Браун. — Вы на¬
чали с фанатиков и сказали, что они способны на все. Вчера в баре
мы имели удовольствие лицезреть самого громогласного, оголте¬
лого и тупоголового фанатика современности. Если упрямый
идиот с одной идеей в голове способен на убийство, то я отдам
предпочтение своему преподобному валлийскому собрату
Прайс-Джонсу перед всеми азиатскими факирами. Кроме того,
как я вам говорил, его отвратительный молочный стакан стоял на
стойке рядом с недопитым бокалом виски.
— Который, по вашему мнению, был связан с убийст¬
вом, — задумчиво произнес Гринвуд. —- Послушайте, я уже не по¬
нимаю, серьезно вы говорите или нет.
Инспектор продолжал всматриваться в лицо своего друга, со¬
хранявшее непроницаемое выражение, но тут пронзительно за¬
звонил телефон, стоявший за стойкой бара. Гринвуд откинул до¬
ску, быстро прошел за стойку, снял трубку и прижал ее к уху. Не¬
сколько мгновений он слушал, а потом испустил возглас, обра¬
щенный не к собеседнику, а к миру в целом. Он снова
прислушался, отрывисто вставляя между паузами:
— Да, да... приезжайте немедленно; если возможно, привезите
его с собой... Отличная работа... Поздравляю вас.
Инспектор Гринвуд вернулся в зал помолодевшим человеком.
Он важно опустился на табурет и уперся руками в колени.
— Отец Браун, я не знаю, как вам это удалось, — сказал
он. — Вы как будто знали, кто убийца, когда мы еще не догадыва¬
лись о его существовании. Он был никем и ничем — всего лишь
незначительное противоречие в показаниях. Никто в гостинице
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
717
не видел его, мальчишка на крыльце едва смог вспомнить его. Это
был не человек, а тень сомнения, промелькнувшая из-за лишнего
бокала из-под виски. Но мы поймали его, и это тот самый чело¬
век, который нам нужен.
Отец Браун встал, охваченный внезапным предчувствием и
машинально сжимая бумаги, представлявшие большую ценность
для будущего биографа Джона Рэггли. Вероятно, этот жест под¬
вигнул его друга на дальнейшие разъяснения.
— Да, мы взяли Скорую Руку. Он действительно оказался про¬
ворным и неуловимым, как ртуть. Его только что поймали; по его
словам, он собрался порыбачить в Оркни. Но это тот самый чело¬
век — шотландский торговец недвижимостью, который соблаз¬
нил жену Рэггли; тот человек, который пил шотландское виски в
баре, а потом уехал на поезде в Эдинбург. Никто бы не узнал о
нем, если бы не вы.
— Но я имел в виду... — растерянным тоном начал отец Браун.
В этот момент перед входом в гостинцу раздался лязг и рокот тя¬
желых автомобилей, и в дверях бара замаячили двое или трое по¬
лицейских. Один из них, которому инспектор предложил сесть,
подчинился с одновременно довольным и усталым видом. Он с
восхищением посмотрел на отца Брауна.
— Да, сэр, мы поймали убийцу, — сказал он. — Тут нет сомне¬
ний, потому что он едва не прикончил меня. Раньше мне доводи¬
лось задерживать крепких парней, но такой попался впервые:
пнул меня в живот, словно лошадь копытом лягнула, и чуть было
не удрал от пяти полисменов. На этот раз вы получили настояще¬
го убийцу, инспектор.
— Где он? — осведомился отец Браун.
— В полицейском фургоне, сидит в наручниках, — ответил по¬
лицейский. — Лучше пусть остается там до поры до времени.
Отец Браун тяжело опустился, почти рухнул в кресло, и бума¬
ги, которые он нервно тискал в руках, вдруг разлетелись по полу
вокруг него, словно пласты слежавшегося снега. Не только выра¬
жение лица, но и все его тело создавало впечатление лопнувшего
воздушного шарика.
— Ох... ох... — приговаривал он, как будто любое добавление
было излишним. — Ох... Опять я это сделал.
— Если вы хотите сказать, что снова поймали преступни¬
ка... — начал Гринвуд, но священник остановил его шипящим
восклицанием, похожим на звук пузырьков в стакане с содовой.
718
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Я хочу сказать, что это случается постоянно, но не возьму в
толк, почему. Я всегда стараюсь выражаться ясно, но другие вкла¬
дывают в мои слова совершенно иной смысл.
— Теперь-то в чем дело? — воскликнул Гринвуд, охваченный
внезапным раздражением.
— Понимаете, я что-то говорю, — произнес отец Браун сла¬
бым голосом, который сам по себе передавал незначительность
сказанного, — но что бы я ни говорил, в моих словах находят не¬
что большее. Однажды я увидел разбитое зеркало и сказал: «Здесь
что-то случилось», а мне ответили: «Да, вы правы, двое мужчин
боролись друг с другом, а потом один выбежал в сад», и так далее.
Я этого не понимаю. Для меня «что-то случилось» и «двое мужчин
боролись друг с другом» — совершенно разные вещи. Осмелюсь
утверждать, я читал старинные трактаты по логике. То же самое
происходит и сейчас. Похоже, вы все уверены, что этот человек
убийца, но я не называл его убийцей. Я сказал, что это тот чело¬
век, который нам нужен. Это действительно так: я очень хочу уви¬
деть его. Он мне нужен как единственный человек, которого у нас
до сих пор нет в этом отвратительном деле, — как свидетель!
Полицейские, нахмурившись, смотрели на него, словно пыта¬
лись осознать новый и неожиданный поворот в споре. После не¬
большой паузы священник возобновил свои объяснения:
— С первой минуты, когда я вошел в этот пустой бар, или са¬
лун, то понял, что все дело в его пустоте и уединении. У любого
там была возможность остаться наедине с собой — иными слова¬
ми, без свидетелей. Когда мы вошли, управляющего и бармена не
было на месте. Но когда они были в баре? Какой смысл воссозда¬
вать хронологию событий, если кто угодно мог оказаться где угод¬
но? Сплошное белое пятно из-за отсутствия свидетелей. Я все же
полагаю, что бармен или кто-то еще находился в баре незадолго
до нашего прихода, поэтому шотландец смог получить шотланд¬
ское виски. Но мы не можем даже гадать, кто отравил шер-
ри-бренди, предназначенное для бедного Рэггли, пока точно не
установим, кто и когда побывал в баре. Теперь я хочу, чтобы вы
оказали мне еще одну услугу, несмотря на это глупое недоразуме¬
ние, очевидно произошедшее по моей вине. Я хочу, чтобы вы со¬
брали всех людей, побывавших в этой комнате — думаю, всех их
можно найти, если только мусульманин не отправился обратно в
Азию, — а потом освободить несчастного шотландца от наручни¬
ков, привести его сюда и расспросить, кто подавал ему виски, кто
УБИЙСТВО НА СКОРУЮ РУКУ
719
еще находился в баре, и так далее. Он — единственный человек,
чьи показания включают тот момент, когда произошло преступ¬
ление. Не вижу ни малейших причин сомневаться в его словах.
~ Но послушайте, — запротестовал Гринвуд, — выходит, мы
возвращаемся к персоналу гостиницы? Кажется, вы уже согласи¬
лись, что управляющий не может быть убийцей. Это бармен или
кто-то еще?
— Не знаю, — безучастно отозвался священник. — Я не уверен
даже насчет управляющего. О бармене мне вообще ничего не из¬
вестно. Управляющий, возможно, о чем-то умалчивает, даже если
он не убийца. Но я точно знаю, что существует единственный
свидетель, который мог что-то видеть. Поэтому я и просил, чтобы
полицейские ищейки отправились за ним хоть на край света.
Когда таинственный шотландец наконец предстал перед со¬
бравшимися, он оказался внушительным мужчиной, высоким,
узколицым, с выступающими скулами, резко очерченным носом
и пучками рыжих волос на голове. Он носил не только шотланд¬
ский плащ-накидку, но и шотландскую шапку с завязывающими¬
ся лентами. Его насупленный и враждебный вид был вполне по¬
нятен, но каждый мог видеть, что такой человек будет оказывать
сопротивление при аресте и не погнушается насилием. Неудиви¬
тельно, что у него дошло до драки с таким задирой, как Рэггли, а
обстоятельства его задержания убедили полицейских в том, что
они имеют дело с типичным убийцей. Но он называл себя уважае¬
мым фермером из Абердиншира по имени Джеймс Грант, и ка¬
ким-то образом не только отец Браун, но даже инспектор Грин¬
вуд — проницательный человек с огромным опытом — вскоре
убедился, что сдержанная ярость шотландца была свидетельством
его невиновности, а не вины.
— Мистер Грант, — серьезно сказал инспектор, без всяких
объяснений принявший учтивый тон. — Мы хотим получить от
вас лишь показания по одному очень важному факту. Я глубоко
сожалею о недоразумении, из-за которого вы пострадали, но уве¬
рен, что вы не откажетесь помочь правосудию. По нашим сведе¬
ниям, вы зашли в этот бар сразу же после открытия, примерно в
половине шестого, и заказали бокал виски. Мы точно не знаем,
кто из служащих гостиницы — бармен, управляющий или еще
кто-то — находился в баре в это время. Будьте добры, взгляните
на этих людей и скажите, есть ли среди них тот, кто подал вам вис¬
ки.
720
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Да, он здесь, — произнес Грант с угрюмой улыбкой после
того, как обвел присутствующих острым взглядом. — Я узнаю его
где угодно, и вы согласитесь — такого здоровяка трудно не заме¬
тить. В вашей гостинце все слуги так же важничают, как он?
Взгляд инспектора оставался жестким и неподвижным, а лицо
отца Брауна ничего не выражало, но на многих других лицах отра¬
зилась тень сомнения. Бармен был не особенно высоким и вовсе
не спесивым, а управляющий недотягивал и до среднего роста.
— Мы хотим только опознать бармена, — монотонным, бес¬
цветным голосом произнес инспектор. — Разумеется, нам извест¬
но, кто это, но нам нужно получить от вас независимое подтверж¬
дение. Итак...
Он внезапно замолчал.
— Да вот же он,— устало отозвался шотландец и указал паль¬
цем.
Одновременно с этим жестом огромный Джукс, князь разъез¬
жих торговцев, вскочил на ноги, словно разбушевавшийся слон, а
трое полисменов вцепились в него, словно охотничьи псы в дикого
зверя.
— Все достаточно просто, — сказал отец Браун своему другу
спустя некоторое время. — Как я уже говорил, в тот момент, когда
я вошел в бар, то сразу же подумал: если бармен оставляет зал без
присмотра, ничто не помешает мне или вам зайти за стойку и всы¬
пать яд в любую из бутылок, поджидающих своих клиентов. Разу¬
меется, более практичный отравитель поступил бы как Джукс, то
есть заменил обычное вино отравленным, потому что это можно
сделать мгновенно. Он торгует спиртными напитками, поэтому
для него не составляло труда держать наготове бутылочку шер-
ри-бренди точно такого же образца. Конечно, есть одно условие,
которое в данном случае удалось обойти. Если отравить пиво или
виски, которое пьют многие люди, это приведет к массовой гибе¬
ли. Но когда известно, что человек пьет что-то одно и не слишком
популярное среди других — например вишневую наливку, — это
все равно что отравить его в собственном доме. Даже еще безопас¬
нее, потому что подозрение моментально падет на служащих гос¬
тиницы, и даже если кто-то заподозрит одного из сотни клиентов,
он ни за что на свете не сможет доказать это. Такое убийство мож¬
но назвать едва ли не самым анонимным и безответственным, ка¬
кое может совершить человек.
— Но почему же убийца совершил его? — спросил инспектор.
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА
721
Отец Браун встал и аккуратно собрал бумаги, которые уронил
на пол в минуту растерянности.
~ Разрешите привлечь ваше внимание к материалам будущей
биографии под названием «Жизнь и письма Джона Рэггли», — с
улыбкой сказал он. — А может быть, лучше обратиться к его соб¬
ственным словам? На этом самом месте он намекнул, что собира¬
ется обнародовать скандал, связанный с руководством гостиниц.
Обычное дело — сговор между владельцами и оптовыми продав¬
цами спиртного, дающими взятки, чтобы их бизнес получил мо¬
нополию на поставку всей выпивки, которую продают в гостини¬
це. Никаких взаимных угроз и шантажа, просто махинация за счет
клиентов, которых управляющий якобы должен честно обслужи¬
вать. Это уголовное правонарушение. Поэтому находчивый
Джукс, знаток местных обычаев, при первой возможности загля¬
нул в пустой бар, зашел за стойку и подменил бутылку. К несча¬
стью для него, в этом момент в бар ввалился шотландец и потре¬
бовал виски. Ему поневоле пришлось сыграть роль бармена и об¬
служить посетителя, и он испытал большое облегчение, когда
убедился, что тот лишь зашел выпить на скорую руку.
— Сдается, вы сами можете кого угодно обставить на скорую
руку, — заметил Гринвуд, — особенно если говорите, что с самого
начала что-то заподозрили в пустой комнате. Вы сразу же заподо¬
зрили Джукса?
— Да, он производил впечатление богатого челове¬
ка, — уклончиво ответил отец Браун. — Знаете, когда у человека
глубокий, сочный голос, обычно свойственный богатеям? Вот я и
задумался, почему у него такой отвратительно богатый голос, ког¬
да все честные работяги вокруг него похожи на бедняков? Но, на¬
верное, последние сомнения развеялись после того, как я увидел
его сверкающую галстучную булавку.
— Потому что она была фальшивой? с сомнением в голосе
осведомился инспектор.
— Да нет, потому что она была настоящей, — ответил отец
Браун.
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА
Профессор Опеншоу всегда выходил из себя и громко возму¬
щался, если его называли спиритом или хотя бы подозревали в до¬
122
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
верии к спиритизму. Однако он громыхал и тогда, когда его подо¬
зревали в недоверии к спиритизму. Он гордился тем, что посвятил
себя изучению потусторонних явлений; гордился он и тем, что ни
разу не дал понять, верит он в них или нет. Больше всего на свете
он любил рассказывать кружку убежденных спиритов о том, как
разоблачал медиума за медиумом и раскрывал обман за обманом.
Действительно, он был на редкость зорким сыщиком, если
что-нибудь казалось ему подозрительным; а медиум всегда казал¬
ся ему подозрительным и никогда не внушал доверия. Он гово¬
рил, что однажды разоблачил шарлатана, выступавшего в обли¬
чьях то женщины, то седовласого старца, то темно-коричневого
брамина. От этих его рассказов спиритам становилось не по
себе — для того он, в сущности, и рассказывал; но придраться
было не к чему — ведь ни один спирит не отрицает существования
шарлатанов. Правда, из неторопливых повествований профессо¬
ра можно было заключить, что все спириты — шарлатаны.
Но горе тому простодушному, доверчивому материалисту (а
материалисты, как правило, доверчивы и простодушны), кото¬
рый, воспользовавшись опытом Опеншоу, станет утверждать, что
привидений не бывает, а спиритизм — суеверие, вздор или, если
хотите, чушь. Профессор повернет свои пушки на сто восемьде¬
сят градусов и сметет его с лица земли канонадой фактов и зага¬
док, о которых незадачливый скептик в жизни не слышал. Он за¬
сыплет его градом дат и деталей; он разоблачит все естественные
толкования; он расскажет обо всем, кроме одного: верит ли в ду¬
хов он сам, Джон Оливер Опеншоу. Ни спириты, ни скептики так
этого и не узнали.
Профессор Опеншоу — высокий, худой человек со светлой
львиной гривой и властными голубыми глазами — разговаривал
со своим другом, отцом Брауном, у входа в отель, где оба провели
ночь и только что позавтракали. Накануне профессора задержал
допоздна один из его опытов, и сейчас он еще не пришел в
себя — и борьба со спиритами, и борьба со скептиками всегда вы¬
водила его из равновесия.
— Я на вас не сержусь,— смеялся он.— Вы в спиритизм не ве¬
рите, даже если вам привести неоспоримые факты. Но меня вечно
спрашивают, что я хочу доказать; никто не понимает, что я уче¬
ный. Ученый ничего не хочет доказать. Он ищет.
— Но еще не нашел,— сказал отец Браун.
Профессор нахмурился и помолчал.
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА
723
— Ну кое-что я уже нащупал,— сказал он наконец.— И выво¬
ды мои не так отрицательны, как думают. Мне кажется, потусто¬
ронние явления ищут не там, где нужно. Все это чересчур театра¬
льно, бьет на эффект — всякие там сияния, трубные звуки, голо¬
са. Вроде старых мелодрам или историй о фамильном привиде¬
нии. Если бы вместо историй они обратились к истории, думаю,
они могли бы кое-что доказать. Потусторонние явления...
— Явления... — перебил его отец Браун,— или, скорее, появ¬
ления...
Рассеянный взгляд профессора внезапно сосредоточился,
словно он вставил в глаз увеличительное стекло. Так смотрел он
на подозрительных медиумов; не надо думать, однако, что Браун
был хоть немного похож на медиума,— просто профессора пора¬
зило, что его друг подумал почти о том же, о чем думал он сам.
— Появления... — пробормотал он.— Как странно, что вы ска¬
зали именно это. Чем больше я узнаю, тем больше склонен счи¬
тать, что появлениями духов занимаются слишком много. Вот
если бы присмотрелись к исчезновению людей...
— Совершенно верно,— сказал отец Браун.— Ведь в сказках
не так уж много говорится о появлении фей или духов. Зато нема¬
ло есть преданий о том, как духи или феи уносили людей. Уж не
занялись ли вы Килмени1 или Томом Стихоплетом?2
— Я занялся обычными современными людьми — теми, о ко¬
торых мы читаем в газетах,— отвечал Опеншоу.— Удивляйтесь,
если хотите,— да, я увлекаюсь исчезновением людей, и довольно
давно. Честно говоря, нетрудно вскрыть обман, когда появляются
духи. А вот исчезновение человека я никак не могу объяснить на¬
туральным образом. В газетах часто пишут о людях, исчезнувших
без следа. Если б вы знали подробности... Да что там, как раз се¬
годня я получил еще одно подтверждение. Достойнейший ста¬
рый миссионер прислал мне прелюбопытное письмо. Сейчас он
придет ко мне в контору... Не позавтракаете ли вы со мной сегод¬
ня? Я расскажу вам, что из этого вышло,— вам одному.
— Спасибо, с удовольствием,— застенчиво отвечал Браун.—
Я непременно приду. Разве что феи меня утащат...
1 Килмени — героиня одной из песен поэмы шотландского поэта Джеймса Хогга
(1770 — 1835) «Пробуждение королевы».
2 Т о м Стихоплет — Томас из Эрселдуна, полулегендарный шотландский поэт
XIII в. По преданию, его полюбила и увела за собой королева эльфов.
724
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Они расстались. Опеншоу свернул за угол и пошел к себе в
контору; он снимал ее неподалеку, главным образом для того,
чтобы издавать «Записки», в которых печатались очень сухие и
объективные статьи о психологии и спиритизме. Его единствен¬
ный клерк сидел в первой комнате и подбирал какие-то данные.
Проходя мимо, профессор спросил его, не звонил ли мистер
Прингл. Не отрываясь от бумаг, секретарь ответил, что не звонил,
и профессор прошествовал в свой кабинет.
— Кстати, Бэрридж,— сказал он не оборачиваясь,— если он
придет, пошлите его прямо ко мне. Работайте, работайте. Данные
нужны мне к вечеру. Уйду — положите их ко мне на стол.
И он вошел в кабинет, размышляя над проблемой, о которой
напомнило ему имя Прингла или, точнее, которой это имя даро¬
вало жизнь. Даже самый беспристрастный агностик — все же че¬
ловек; и не исключено, что письмо миссионера казалось ему
столь важным, потому что оно подтверждало его собственные ги¬
потезы. Опустившись в глубокое мягкое кресло, против которого
висел портрет Монтеня1 профессор принялся снова за письмо
преподобного Прингла. Никто лучше его не разбирался в эписто¬
лярном стиле сумасшедших. Он знал, что их письма дотошны,
растянуты, многословны, а почерк — неразборчив и замысловат.
Льюк Прингл писал не так. В его послании, напечатанном на ма¬
шинке, сообщалось деловито и коротко, что он видел, как исчез
человек, а это, по-видимому, входит в компетенцию профессора,
известного своими исследованиями потусторонних явлений. Все
это понравилось профессору, и он не разочаровался, когда, под¬
няв глаза, увидел перед собой преподобного Льюка Прингла.
— Ваш секретарь сказал мне, чтобы я шел прямо сюда,— ска¬
зал посетитель, улыбаясь широкой, приятной улыбкой. Улыбка
эта пряталась в зарослях бакенбард и рыжей с проседью бороды.
Столь буйная растительность нередко украшает лица белых, жи¬
вущих в диких джунглях; но глаза над вздернутым носом нельзя
было назвать дикими.
Опеншоу пробуравил вошедшего недоверчивым взглядом и,
как ни странно, не увидел в нем ни шарлатана, ни маньяка. Он
был абсолютно в этом уверен. Такие бороды бывают у сумасшед¬
ших, но таких глаз у сумасшедших не бывает: глаза серьезных об¬
манщиков и серьезных безумцев не смеются так просто и привет-
1 Монтень Мишель (1533 — 1592) — французский философ-скептик.
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА
725
либо. Человек с такими глазами может быть насмешливым весе¬
лым жителем предместья; ни один профессиональный шарлатан
не позволит себе выглядеть так несолидно. Посетитель был в по¬
тертом плаще, застегнутом на все пуговицы, и только мятая ши¬
рокополая шляпа выдавала его принадлежность к духовенству.
Миссионеры из заброшенных уголков мира не всегда одеты, как
духовные лица.
— Вы, наверное, думаете, что вас опять хотят надуть,— весело
сказал Прингл.— Вы уж простите, профессор, что я смеюсь. Я по¬
нимаю, что вы мне не доверяете. Что ж, все равно я буду об этом
рассказывать всем, кто разбирается в таких делах. Ничего не поде¬
лаешь — было! Ну ладно, пошутили — и хватит, веселого тут
мало. Короче говоря, был я миссионером в Ниа-Ниа. Это в Запад¬
ной Африке. Дремучий лес, и только двое белых — я и местная во¬
енная власть, капитан Уэйлс. Мы с ним подружились, хотя он
был — как бы это сказать? — туповат. Такой, знаете, типичный
солдат, как говорится, «трезвый человек». Потому-то я и удивля¬
юсь — люди этого типа мало думают и редко во что-нибудь верят.
Как-то он вернулся из инспекции и сказал, что с ним случилась
странная штука. Помню, мы сидели в палатке, он держал книгу в
кожаном переплете, а потом положил ее на стол, рядом с револь¬
вером и старым арабским ятаганом (кажется, очень ценным и
древним). Он сказал, что книга принадлежит какому-то человеку
с парохода, который он осматривал. Этот человек уверял, что
книгу нельзя открывать,— иначе вас утащат черти или что-то в
этом роде. Уэйлс, конечно, посмеялся над ним, назвал суеверным
трусом — в общем, слово за слово, и тот открыл книгу. Но тут же
уронил, двинулся к борту...
— Минутку,— перебил профессор, сделавший в блокноте
две-три пометки.— Сначала скажите: говорил ли тот человек, от¬
куда у него книга?
— Да,— совершенно серьезно ответил Прингл.— Если не
ошибаюсь, он сказал, что везет ее в Лондон владельцу, некоему
Хэнки, востоковеду, который и предупредил его об опасности.
Хэнки — настоящий ученый и большой скептик, то-то и странно.
Но суть происшествия много проще: человек открыл книгу, пере¬
шагнул через борт и исчез.
Профессор не отвечал. Наконец он спросил:
— Вы этому верите?
726
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Еще бы! — ответил Прингл.— Верю по двум причинам.
Во-первых, Уэйлс был туп как пробка, а в его рассказе есть одна
деталь, достойная поэта. Он сказал, что тот человек исчез за бор¬
том, но всплеска не было.
Профессор снова углубился в заметки.
— А вторая причина? — спросил он.
— Вторая причина заключается в том,— отвечал преподобный
Льюк Прингл,— что я это видел собственными глазами.
Он помолчал, потом продолжил свой обстоятельный рассказ.
В его речи не было и следа того нетерпения, которое проявляет су¬
масшедший или просто уверенный человек, пытаясь убедить со¬
беседника.
— Итак, он положил книгу на стол, рядом с ятаганом. Я стоял у
входа в палатку, спиной к нему, и смотрел в лес. А он стоял у стола
и ругался — дескать, стыдно в двадцатом веке бояться каких-то
книг. «Какого черта! — говорит.— Возьму и открою». Мне как-то
стало не по себе, и я сказал, что лучше б вернуть ее как есть докто¬
ру Хэнки. Но он не мог успокоиться: «А что тут плохого?» Я отве¬
тил: «Как — что? Вспомните про пароход». Он молчит. Я думал,
ему нечего ответить, и пристал к нему из чистого тщеславия: «Как
вы это объясните? Что там произошло?» А он молчит и молчит. Я
обернулся — и вижу: его нет.
В палатке никого не было. Открытая книга — на столе, пере¬
плетом кверху. Ятаган — на полу, а в холсте — дыра, как будто ее
проткнули клинком. Через дыру виден только лес. Я подошел, по¬
смотрел, и мне показалось, знаете, что растения не то примяты,
не то поломаны. С тех пор я Уэйлса не видел и ничего о нем не
слыхал.
Книгу я с опаской взял, завернул и повез в Англию. Сперва ду¬
мал отдать ее доктору Хэнки. Но тут я прочитал в вашей газете про
ваши исследования и решил пойти к вам. Говорят, вы человек
объективный, вас не проведешь...
Профессор Опеншоу отложил карандаш и пристально посмот¬
рел на человека, сидевшего по другую сторону стола. В этом дол¬
гом взгляде он сконцентрировал весь свой опыт общения с самы¬
ми разными типами мошенников и даже с наиболее редкими ти¬
пами честных людей. В любом другом случае он решил бы сразу,
что все это — сплошная ложь. Он хотел решить так и сейчас. Но
рассказчик мешал ему — такие люди если лгут, лгут иначе. В отли¬
чие от шарлатанов Прингл совсем не старался казаться честным,
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА
727
и, как ни странно, казалось, что он действительно честен, хотя
что-то внешнее, постороннее припуталось тут. Может быть, хоро¬
ший человек просто помешался невинным образом? Нет, и тут
симптомы не те. Он спокоен и как-то безразличен; в сущности, он
и не настаивает на своем пунктике, если это вообще пунктик.
— Мистер Прингл,— сказал профессор резко, как юрист, зада¬
ющий свидетелю каверзный вопрос,— где сейчас эта книга?
Из бороды снова вынырнула улыбка и осветила лицо, столь се¬
рьезное во время рассказа.
— Я оставил ее в соседней комнате,— сказал Прингл.— Ко¬
нечно, это опасно. Но я выбрал из двух зол меньшее.
— О чем вы говорите? — спросил профессор.— Почему вы не
принесли ее сюда?
— Я боялся, что вы ее откроете,— ответил миссионер.— Я ду¬
мал, надо вам сперва рассказать.— Он помолчал, потом доба¬
вил: — Там был только ваш секретарь. Кажется, он довольно ти¬
хий — что-то пишет, считает.
— Ну за Бэббеджа можно не беспокоиться! Ваша книга в пол¬
ной безопасности. Его фамилия — Бэрридж, но я часто зову его
Бэббедж1.
Не такой он человек, чтобы заглядывать в чужие пакеты. Его и
человеком не назовешь — настоящая счетная машина. Пойдемте
возьмем книгу. Я подумаю, как с ней быть. Скажу вам откровен¬
но,— и он пристально взглянул на собеседника,— я еще не знаю,
стоит ли ее открыть или лучше отослать этому доктору Хэнки.
Они вышли в проходную комнату. Но не успела закрыться
дверь, как профессор вскрикнул и кинулся к столу секретаря.
Стол был на месте — секретаря не было. Среди обрывков обер¬
точной бумаги лежала книга в кожаном переплете; она была за¬
крыта, но почему-то чувствовалось, что закрылась она только что.
В широком окне, выходившем на улицу, зияла дыра, словно
сквозь нее пролетел человек. Больше ничего не осталось от мисте¬
ра Бэрриджа.
И Прингл и профессор словно окаменели; наконец профессор
очнулся, медленно обернулся к Принглу и протянул ему руку.
Сейчас он еще больше походил на судью.
1 Бэббедж Чарль з (1792 — 1871) — знаменитый английский математик, изоб¬
ретатель счетной машины.
728
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Мистер Прингл,— сказал он,— простите меня. Простите
мне вольные и невольные мысли. Настоящий ученый обязан счи¬
таться с такими фактами.
— Мне кажется,— неуверенно сказал Прингл,— нам надо бы
кое-что уточнить. Может, вы позвоните ему? А вдруг он дома.
— Я не знаю номера,— растерянно ответил Опеншоу.— Ка¬
жется, он живет где-то в Хэмпстеде. Если он не вернется, его дру¬
зья или родные позвонят сюда.
— А могли бы мы,— спросил Прингл,— описать его приметы
для полиции?
— Для полиции! — встрепенулся профессор.— Приметы... Да
вроде бы у него нет примет. Вот разве только очки. Знаете, такой
бритый молодой человек... Полиция... м-да... Послушайте, что же
нам делать? Какая дурацкая история!
— Я знаю, что мне делать,— решительно сказал преподобный
Прингл.— Сейчас же отнесу книгу доктору Хэнки и спрошу его
обо всем. Он живет недалеко. Потом я вернусь и скажу, что он от¬
ветил.
— Хорошо, хорошо... — проговорил профессор, устало опус¬
каясь в кресло; кажется, он был рад, что другой взял на себя ответ¬
ственность. Шаги беспокойного миссионера простучали по лест¬
нице, а профессор все сидел не двигаясь и смотрел в пустоту,
словно впал в транс.
Он еще не очнулся, когда быстрые шаги снова простучали по
ступенькам и в контору вошел Прингл. Профессор сразу увидел,
что книги с ним нет.
— Хэнки ее взял,— серьезно сказал Прингл.— Обещал ею за¬
няться. Он просит нас прийти через час. Он специально повто¬
рил, профессор, что просит вас прийти вместе со мной.
Опеншоу молча смотрел в пространство. Потом спросил:
— Кто этот чертов доктор Хэнки?
— Вы так это сказали, как будто он и вправду сам черт,— улыб¬
нулся Прингл.— Наверное, многие о нем так думают. Он занима¬
ется тем же, что и вы. Только он известен в Индии — он изучал
там магию и все эти штуки. А здесь его мало знают. Он маленький,
желтый, хромой и очень сердитый. Кажется, в Лондоне он просто
врач, и ничего плохого о нем не скажешь, разве только что он
один слышал хоть немного об этом проклятом деле.
Профессор Опеншоу тяжело поднялся и подошел к телефону.
Он позвонил Брауну и сказал, что завтрак заменяется обедом, по¬
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА 729
тому что ему надо посетить ученого из Индии. Потом он снова
опустился в кресло, закурил сигару и погрузился в неизвестные
нам размышления.
Отец Браун ждал профессора в вестибюле ресторана, где они
условились пообедать, среди зеркал и пальм. Он знал о сегодняш¬
нем свидании Опеншоу и, когда хмурые сумерки смягчили блеск
стекла и зелени, решил, что непредвиденные осложнения задер¬
жали его друга. Он уже начал было сомневаться, придет ли про¬
фессор. Но профессор пришел, и с первого взгляда стало ясно,
что подтвердились худшие подозрения: взор его блуждал, волосы
были всклокочены — они с Принглом добрались все-таки до се¬
верных окраин, где жилые кварталы перемежаются пустошами,
особенно мрачными в непогоду, разыскали дом — он стоял не¬
много в стороне — и прочитали на медной дверной табличке:
«Дж.-И. Хэнки, доктор медицины, член Королевского научного
общества». Но они не увидели Дж.-И. Хэнки, доктора медицины.
Они увидели только то, о чем им говорило жуткое предчувствие. В
самой обычной гостиной лежала на столе проклятая книга — ка¬
залось, кто-то только что открыл ее. Дверь в сад была распахнута
настежь, и нечеткий след уходил вверх по крутой садовой дорож¬
ке. Трудно было представить себе, что хромой человек взбежал по
ней, и все же бежал хромой — отпечаток одной ноги был неправи¬
льной формы. Затем шел только неправильный след, словно
кто-то прыгал на одной ноге; затем следы обрывались. Больше
нечего было узнавать о докторе Хэнки. Несомненно, он занялся
книгой. Он нарушил запрет и пал жертвой рока.
Они вошли в ресторан, и Прингл немедленно положил книгу
на столик, словно она жгла ему пальцы. Священник с интересом
взглянул на нее; на переплете были вытиснены строки:
Кто в книгу эту заглянуть дерзнет,
Того Крылатый Ужас унесет...
Дальше шло то же самое по-гречески, по-латыни и по-фран¬
цузски.
Принглу и Опеншоу хотелось пить — они еще не успокоились.
Профессор кликнул лакея и заказал коктейль.
— Надеюсь, вы с нами пообедаете,— обратился он к миссио¬
неру. Но Прингл вежливо отказался.
730
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Вы уж простите,— сказал он.— Я хочу сразиться с этой кни¬
гой один на один. Не разрешите ли воспользоваться вашей конто¬
рой часа на два?
— Боюсь, что она заперта,— ответил Опеншоу.
— Вы забыли, что там разбито окно.— И преподобный Льюк
Прингл, улыбнувшись еще шире, чем обычно, исчез в темноте.
— Странный он все-таки,— сказал профессор, озабоченно
хмурясь.
Он обернулся и с удивлением увидел, что Браун беседует с ла¬
кеем, который принес коктейль. Насколько он понял, речь шла о
сугубо частных делах,— священник упоминал о каком-то ребенке
и выражал надежду, что опасность миновала. Профессор спро¬
сил, откуда он знает лакея. Священник ответил просто:
— Я тут обедаю каждые два-три месяца, и мы иногда разгова¬
риваем.
Профессор обедал здесь пять раз в неделю, но ему ни разу и в
голову не пришло поговорить с лакеем. Он задумался, но раз¬
мышления его прервал звонок, и его позвали к телефону. Голос
был глухой,— быть может, в трубку попадала борода. Но слова до¬
казывали ясно, что говорит Прингл.
— Профессор! — сказал голос.— Я больше не могу. Я загляну в
нее. Сейчас я у вас в конторе, книга лежит передо мной. Мне хо¬
чется с вами попрощаться на всякий случай. Нет, не стоит меня
отговаривать. Вы все равно не успеете. Вот я открываю книгу. Я...
Профессору показалось, что он слышит что-то — может быть,
резкий, хотя и почти беззвучный толчок.
— Прингл! Прингл! — закричал он в трубку, но никто не отве¬
тил.
Он повесил трубку и, обретя снова академическое спокойствие
(а может, спокойствие отчаяния), вернулся и тихо сел к столику.
Потом — бесстрастно, словно речь шла о провале какого-нибудь
дурацкого трюка на спиритическом сеансе,— рассказал во всех
подробностях таинственное дело.
— Так исчезло пять человек,— закончил он.— Все эти случаи
поразительны. Но поразительней всего случай с Бэрриджем. Он
такой тихоня, работяга. Как это могло с ним случиться?
— Да,— ответил Браун.— Странно, что он так поступил. Чело¬
век он на редкость добросовестный. Шутки для него шутками, а
дело делом. Почти никто не знал, как он любит шутки и розыгры¬
ши.
ПРОКЛЯТАЯ КНИГА
731
— Бэрридж! — воскликнул профессор.— Ничего не понимаю!
Разве вы с ним знакомы?
— Как вам сказать... — беззаботно ответил Браун.— Не боль¬
ше, чем с этим лакеем. Понимаете, мне часто приходилось дожи¬
даться вас в конторе, и мы с ним, конечно, разговаривали. Он че¬
ловек занятный. Помню, он как-то говорил, что собирает ненуж¬
ные вещи. Ну коллекционеры ведь тоже собирают всякий хлам.
Помните старый рассказ о женщине, которая собирала ненужные
вещи?
— Я не совсем вас понимаю,— сказал Опеншоу.— Хорошо,
пускай он шутник (вот уж никогда бы не подумал!). Но это не объ¬
ясняет того, что случилось с ним и с другими.
— С какими другими? — спросил Браун.
Профессор уставился на него и сказал отчетливо, как ребенку:
— Дорогой мой отец Браун, исчезло пять человек.
— Дорогой мой профессор Опеншоу, никто не исчез.
Браун смотрел на него приветливо и говорил четко, и все же
профессор не понял. Священнику пришлось сказать еще отчетли¬
вей:
— Я повторяю: никто не исчез.— Он немного помолчал, потом
прибавил: — Мне кажется, самое трудное — убедить человека,
что ноль плюс ноль плюс ноль равняется нулю. Люди верят в са¬
мые невероятные вещи, если они повторяются. Вот почему Мак¬
бет поверил предсказаниям трех ведьм, хотя первая сказала то,
что он и сам знал, а третья — то, что зависело только от него. Но в
вашем случае промежуточное звено — самое слабое.
— О чем вы говорите?
— Вы сами ничего не видели. Вы не видели, как человек исчез
за бортом. Вы не видели, как человек исчез из палатки. Вы все это
знаете со слов Прингла, которые я сейчас обсуждать не буду. Но
вы никогда бы ему не поверили, если б не исчез ваш секретарь.
Совсем как Макбет: он не поверил бы, что будет королем, если бы
не сбылось предсказание и он не стал бы кавдорским таном.
— Возможно, вы правы,— сказал профессор, медленно ки¬
вая.— Но когда он исчез, я понял, что Прингл не лжет. Вы говори¬
те, я сам ничего не видел. Это не так, я видел — Бэрридж действи¬
тельно исчез.
— Бэрридж не исчезал,— сказал отец Браун.— Наоборот.
— Что значит «наоборот»?
732
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— То значит, что он, скорее, появился,— сказал священ¬
ник.— В вашем кабинете появился рыжий бородатый человек и
назвался Принглом. Вы его не узнали потому, что ни разу в жизни
не удосужились взглянуть на собственного секретаря. Вас сбил с
толку незатейливый маскарад.
— Постойте... — начал профессор.
— Могли бы вы назвать его приметы? — спросил Бра¬
ун.— Нет, не могли бы. Вы знали, что он гладко выбрит и носит
темные очки. Он их снял — и все, даже грима не понадобилось.
Вы никогда не видели его глаз и не видели его души. А у него очень
хорошие, веселые глаза. Он приготовил дурацкую книгу и всю эту
бутафорию, спокойно разбил окно, нацепил бороду, надел плащ и
вошел в ваш кабинет. Он знал, что вы на него не взглянули ни разу
в жизни.
— Почему же он решил меня разыграть? — спросил Опеншоу.
— Ну именно потому, что вы на него не смотрели,— сказал
Браун, и рука его сжалась, словно он был готов стукнуть кулаком
об стол, если бы разрешал себе столь резкие жесты.— Вы его на¬
зывали счетной машиной. Ведь вам от него нужны были только
подсчеты. Вы не заметили того, что мог заметить случайный посе¬
титель за пять минут: что он умный; что он любит шутки; что у
него есть своя точка зрения на вас, и на ваши теории, и на ваше
умение видеть человека насквозь. Как вы не понимаете? Ему хо¬
телось доказать, что вы не узнаете даже собственного секретаря! У
него было много забавных замыслов. Например, он решил соби¬
рать ненужные вещи. Слышали вы когда-нибудь рассказ о жен¬
щине, которая купила две самые ненужные вещи — медную таб¬
личку врача и деревянную ногу? Из них ваш изобретательный
секретарь и создал достопочтенного Хэнки — это было не труд¬
ней, чем создать Уэйлса. Он поселил доктора у себя...
— Вы хотите сказать, что он повел меня к себе домой? — спро¬
сил Опеншоу.
— А разве вы знали, где он живет? — сказал священник.— Не
думайте, я совсем не хочу принижать вас и ваше дело. Вы — на¬
стоящий искатель истины, а вы знаете, как я это ценю. Вы разоб¬
лачили многих обманщиков. Но не надо присматриваться только
к обманщикам. Взгляните, хотя бы между делом, на честных лю¬
дей — ну хотя бы на того лакея.
— Где теперь Бэрридж? — спросил профессор не сразу.
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
733
— Я уверен, что он вернулся в контору,— ответил Браун.— В
сущности, он вернулся, когда Прингл открыл книгу и исчез.
Они опять помолчали. Потом профессор рассмеялся. Так сме¬
ются люди, достаточно умные, чтобы не бояться унижений. На¬
конец он сказал:
— Я это заслужил. Действительно, я не замечал самых близких
своих помощников. Но согласитесь — было чего испугаться!
Признайтесь, неужели вам ни разу не стало жутко от этой книги?
— Ну что вы! — сказал Браун.— Я открыл ее, как только уви¬
дел. Там одни чистые страницы. Понимаете, я не суеверен.
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Молодой человек в бриджах, с жизнерадостным и энергичным
выражением лица играл в гольф сам с собой на поле, которое
было расположено параллельно песчаному пляжу и морю, отли¬
вавшему серым в вечерних сумерках. Он не просто гонял мячик
как попало, а практиковал отдельные удары с сосредоточенной
яростью, словно маленький и аккуратный вихрь. Он быстро выу¬
чил много игр, но утрачивал интерес к ним немного быстрее, чем
усваивал правила. Его губила склонность к замечательным пред¬
ложениям, благодаря которым человек может научиться играть на
скрипке за шесть уроков или приобрести безупречное француз¬
ское произношение на заочных курсах. Он жил в разреженной ат¬
мосфере заманчивой рекламы и радужных надежд. В настоящее
время молодой человек был личным секретарем адмирала Май¬
кла Крейвена, владельца большого дома за парком, граничившим
с полем для гольфа. Будучи честолюбивым, он не собирался до
бесконечности оставаться личным секретарем у кого бы то ни
было. Но он был достаточно рассудителен, чтобы знать, что луч¬
ший способ избавиться от секретарской работы — быть отлич¬
ным секретарем. Соответственно он был очень хорошим секрета¬
рем и разбирался с постоянно накапливавшимися завалами кор¬
респонденции адмирала с таким же сосредоточенным усердием, с
каким подходил к мячу для гольфа. Сейчас ему приходилось
иметь дело только с корреспонденцией, и он был волен поступать
по собственному усмотрению, потому что последние полгода ад¬
мирал находился в плавании, и, хотя теперь он возвращался до¬
мой, его не ждали в ближайшие часы, а возможно и дни.
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
734
Широкой спортивной походкой молодой человек, которого
звали Хэролдом Харкером, преодолел гребень зеленого дерна,
ограничивавший поле для гольфа, и, посмотрев на море через пе¬
ски, увидел странное зрелище. Оно было нечетким, потому что
небо, затянутое грозовыми облаками, темнело с каждой минутой,
но на мгновение ему словно пригрезился сон из давно ушедших
дней или драма, разыгрываемая призраками из другой историче¬
ской эпохи.
Последние лучи заката тянулись медными и золотыми полоса¬
ми над темной полоской моря, которое казалось скорее черным, а
не синим. Но еще темнее на фоне западного сияния, словно фигу¬
ры в театре теней, проступали резкие контуры двух мужчин со
шпагами и в треуголках, как будто только что высадившиеся на
берег с одного из деревянных кораблей Нельсона. Это не было та¬
кой галлюцинацией, которая могла бы привидеться мистеру Хар¬
керу, даже если бы он был подвержен галлюцинациям. Он при¬
надлежал к сангвиническому типу людей с научным складом ума
и с гораздо большей вероятностью вообразил бы летающие кораб¬
ли будущего, а не боевые корабли прошлого. Поэтому он пришел
к вполне разумному выводу, что даже футурист может поверить
своим глазам.
Иллюзия длилась не более мгновения. То, что он увидел со
второго взгляда, было необычным, но не фантастическим. Два че¬
ловека, шагавшие по песку на расстоянии примерно пятнадцати
ярдов друг от друга, были обычными современными морскими
офицерами, но одетыми в почти экстравагантную парадную фор¬
му, которую офицеры по возможности стараются не надевать, за
исключением больших праздников и визитов особ королевского
рода. В человеке, идущем впереди, который не проявлял никако¬
го интереса к своему спутнику, Харкер сразу же узнал своего рабо¬
тодателя: адмирал имел нос с высокой горбинкой и носил бородку
клинышком. Человека, идущего позади, он не знал, зато понимал
кое-что в обстоятельствах, связанных с парадной формой. Ему
было известно, что, когда корабль адмирала стоит в соседнем пор¬
ту, его посещает с официальным визитом некая высочайшая осо¬
ба. Это объясняло их наряд. Но Харкер также был знаком с офи¬
церскими обычаями и с поведением адмирала. Что могло заста¬
вить адмирала сойти на берег при полном параде, когда ему хвати¬
ло бы пяти минут, чтобы переодеться в гражданскую одежду или
хотя бы в обычную форму, — это ускользало от понимания секре-
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
735
таря. Такое обстоятельство выглядело крайне маловероятным и в
течение многих недель оставалось одной из главных тайн этой та¬
инственной истории. Зрелище этих пышных придворных регалий
на пустынной сцене, разделенной между темным морем и песком,
имело нечто общее с комической оперой.
Второй мужчина выглядел еще более необычно, несмотря на
безупречную форму лейтенанта, и отличался еще более необыч¬
ным поведением. Его походка была странно тяжелой и неровной;
он то замедлял, то ускорял шаг, словно никак не мог решить, сто¬
ит обогнать адмирала или нет. Адмирал был глуховат и определен¬
но не слышал шагов по мягкому песку у себя за спиной, но если
бы кто-нибудь изучил эти отпечатки ног на манер сыщика, то мог
бы выдвинуть двадцать предположений, от хромоты до танца.
Смуглое лицо мужчины скрывалось в тени, но глаза то и дело
стреляли по сторонам и поблескивали, выдавая его волнение.
Один раз он пустился бегом, но быстро перешел на медленную и
бесшабашную походку вразвалочку. Потом он, с точки зрения
Харкера, совершил нечто немыслимое для любого офицера воен¬
но-морского флота его величества, окажись он даже в клинике
для буйнопомешанных. Он обнажил шпагу.
В этот удивительный момент на грани чуда обе идущие фигуры
исчезли за мысом на берегу. Изумленный секретарь лишь успел
заметить, как смуглый незнакомец небрежным движением сру¬
бил головку прибрежного остролиста своим блестящим клинком.
Казалось, он совершенно отказался от намерения догнать другого
человека, но на лице Хэролда Харкера отразилось тяжкое разду¬
мье. Некоторое время он стоял, размышляя, а потом зашагал
прочь от берега к дороге, проходившей мимо ворот особняка и
приближавшейся к морю по длинной кривой.
Именно по этому изгибу дороги и должен был прийти адми¬
рал, принимая во внимание направление, в котором он шел, и ис¬
ходя из естественного предположения, что он возвращается до¬
мой. Путь вдоль песков, ниже поля для гольфа, поворачивал в
сторону от моря прямо за мысом, превращался в дорогу и вел к во¬
ротам Крейвен-Хаус. Туда со свойственной ему порывистостью и
устремился секретарь в надежде встретить своего патрона, идуще¬
го домой. Но адмирал, по всей видимости, не собирался домой.
Как ни странно, секретарь тоже объявился в доме лишь много ча¬
сов спустя, и эта долгая задержка породила немалую тревогу и
растерянность в Крейвен-Хаус.
736
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
За колоннами и пальмами этого чересчур величественного за¬
городного дома ожидание постепенно сменялось беспокойством.
Дворецкий Грайс, крупный мрачный мужчина, необычно молча¬
ливый в общении как с господами, так и со слугами, выказывал
признаки обеспокоенности, расхаживая по обширному холлу и
поглядывая на окна со стороны парадного, выходившие на белую
дорогу к морю. Сестра адмирала Мэрион, присматривавшая за
домом в его отсутствие, сочетала орлиный нос своего брата с бо¬
лее чванливым выражением лица; она была разговорчивой и вы¬
ражала свои мысли довольно бессвязно, хотя и не без юмора, а в
минуты волнения ее голос становился пронзительным, как у по¬
пугая-какаду. Дочь адмирала Олив была смуглой мечтательной
девушкой, немного рассеянной, молчаливой и меланхоличной,
поэтому разговор в основном вела тетя, что ее вполне устраивало.
Однако Олив умела внезапно и заразительно смеяться.
— Ума не приложу, почему они еще не здесь, — заговорила
старшая дама. — Почтальон видел, как адмирал идет по берегу
вместе с этим ужасным Руком. И почему только его называют
лейтенантом Руком?
— Наверное, потому, что он и есть лейтенант, — предположи¬
ла меланхоличная молодая дама, оживившись на мгновение.
— Не понимаю, почему адмирал держит его при себе, — фырк¬
нула ее тетя, словно речь шла о домашней прислуге. Она очень
гордилась своим братом и всегда называла его адмиралом, но ее
представления о распределении полномочий между флотскими
офицерами были, мягко говоря, неточными.
— Да, Роджер хмурый и необщительный, но это, конечно, не
мешает ему быть хорошим моряком, — сказала Олив.
— Моряком! — воскликнула ее тетя, издав одну из своих прон¬
зительных попугайских нот. — По-моему, он не похож на моряка.
«Полюбила моряка красотка», как пели в годы моей юности... То¬
лько подумать об этом! Моряк должен быть веселым, свободным
и бесшабашным. А этот не поет моряцких песен и не танцует хор¬
нпайп1.
— Вообще-то адмирал тоже не часто танцует хорнпайп, — за¬
метила девушка.
1 Английский матросский танец. — Примеч. пер.
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
737
— Полно, ты понимаешь, что я имею в виду, — парировала по¬
жилая дама. — В нем нет ни бодрости, ни живости — ничего.
Даже из этого паренька, секретаря, получился бы лучший моряк.
Трагическое выражение лица Олив преобразилось вместе с ру¬
чейком приятного и мелодичного смеха.
— Уверена, мистер Харкер станцует для вас хорнпайп, — ска¬
зала она, — и еще заявит, что выучил танец за полчаса по книжно¬
му руководству. Он всегда так учится.
Внезапно она перестала смеяться, посмотрела на напряженное
лицо своей тетушки.
— Мистер Харкер тоже почему-то не приходит, — добавила
она.
— Мне нет дела до мистера Харкера, — ответила тетя, встала и
выглянула в окно.
Желтоватый вечерний свет уже давно сменился серым и теперь
начал белеть от луны, восходящей над обширным и плоским при¬
брежным ландшафтом, где взгляд не останавливался ни на чем,
кроме рощицы искривленных ветрами деревьев вокруг пруда и
длинным, темным силуэтом таверны «Зеленый человек», стояв¬
шей на берегу. Повсюду, включая дорогу, не было заметно ни еди¬
ного живого существа. Никто не видел ни человека в треуголке,
раньше прошедшего вдоль берега, ни другую странную фигуру,
следовавшую за ним. Никто не видел и секретаря, наблюдавшего
эту картину.
Лишь после полуночи секретарь наконец ворвался в дом и раз¬
будил жильцов. Его лицо, белое как у привидения, казалось еще
более бледным на фоне невозмутимой физиономии и солидной
фигуры инспектора полиции. Багровое, тяжеловесное и безраз¬
личное лицо инспектора странным образом больше напоминало
маску злого рока, чем бледные черты секретаря. Женщинам со
всевозможными предосторожностями и околичностями сообщи¬
ли, что тело адмирала Крейвена недавно выловили из водорослей
и нечистот в пруду под деревьями. Адмирал утонул и был непо¬
правимо мертв.
Каждый знакомый секретаря Хэролда Харкера легко мог пред¬
положить, что, несмотря на свое волнение, на следующее утро он
постарался быть в центре внимания. Он увлек инспектора, с кото¬
рым встретился прошлым вечером на дороге около «Зеленого че¬
ловека», в отдельную комнату для частной консультации. Там он
24 Честертон Г. К.
738
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
принялся допрашивать инспектора, как тот сам мог бы допраши¬
вать неотесанного мужлана. Но инспектор Бернс был крепким
орешком, либо слишком умным, либо слишком глупым, чтобы
негодовать из-за подобных мелочей. Вскоре сложилось впечатле¬
ние, что он далеко не так глуп, как могло показаться с первого
взгляда, так как он избавился от назойливых вопросов Харкера в
неторопливой, но методичной и рациональной манере.
— Итак, — произнес Харкер (в тот момент его голова была
полна текстов из руководства под названием «Как стать сыщиком
за десять дней»), — полагаю, мы имеем дело с классическим треу¬
гольником: несчастный случай, убийство или самоубийство.
— Не знаю, при чем здесь несчастный случай, — ответил поли¬
смен. — Еще не стемнело, и пруд находился в пятидесяти ярдах от
дороги, которую адмирал знал как свои пять пальцев. С таким же
успехом он мог пойти и аккуратно лечь в лужу посреди улицы. Что
касается самоубийства, это довольно смелое, но ничем не под¬
крепленное предположение. Адмирал был бодрым, преуспеваю¬
щим и очень богатым человеком, почти миллионером, хотя, разу¬
меется, это ничего не доказывает. Он выглядел совершенно нор¬
мальным и довольным личной жизнью, так что он был последним
человеком, которого я мог бы заподозрить в желании утопиться.
— Итак, — повторил секретарь, понизив голос от востор¬
га, — полагаю, мы подошли к третьей возможности.
— Полагаю, не стоит слишком спешить, — сказал инспектор к
вящей досаде Харкера, который вечно куда-то спешил. — Естест¬
венно, есть несколько обстоятельств, которые хотелось бы прояс¬
нить. К примеру, хотелось бы узнать о его собственности. Вам из¬
вестно, кто ее унаследует? Вы его личный секретарь; вы знаете
что-либо о его завещании?
— Я секретарь, но не настолько личный, — ответил молодой
человек. — Его поверенные в делах — господа Уиллис, Хардман и
Дайк на Сатфорд-Хай-стрит; думаю, завещание хранится у них.
— Хорошо, скоро я нанесу им визит, — сказал инспектор.
— Давайте сразу же отправимся к ним, — нетерпеливо предло¬
жил секретарь.
Не получив ответа, он дважды прошелся по комнате туда и об¬
ратно, а потом взорвал очередную бомбу.
— Что вы сделали с телом, профессор? — поинтересовался он.
— Доктор Стрэйкер сейчас обследует его в полицейском уча¬
стке. Его рапорт будет готов примерно через час.
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
739
— Он не может быть готов так скоро, — заявил Харкер. — Мы
сэкономили бы время, если бы встретились с доктором в адвокат¬
ской конторе.
Тут он замолчал, и его порывистый тон вдруг сменился неко¬
торым замешательством.
— Послушайте, — сказал он. — Я хочу... сейчас нам нужно
быть как можно внимательнее к молодой даме, несчастной доче¬
ри адмирала. Ей пришла в голову одна мысль, которая может по¬
казаться абсурдной, но мне не хотелось бы расстраивать ее. Она
хочет проконсультироваться со своим другом, который сейчас на¬
ходится в городе. Его зовут Браун. Он какой-то священник или
пастор; она дала мне его адрес. Я не очень-то доверяю священни¬
кам, но...
Инспектор кивнул.
— Я сам не доверяю священникам, но вполне доверяю отцу
Брауну, — сказал он. — Мне приходилось с ним работать над од¬
ним запутанным делом о краже драгоценностей. Ему следовало
бы стать полицейским, а не священником.
Так и получилось, что когда они приехали в соседний городок,
чтобы встретиться с доктором Стрейкером в адвокатской конто¬
ре, отец Браун уже сидел там, скрестив руки на ручке своего тяже¬
лого зонта, и вел приятную беседу с единственным компаньоном
фирмы, который оказался на месте. Доктор Стрейкер тоже при¬
был, но, видимо, совсем недавно: он, аккуратно положив свои
перчатки в цилиндр, поставил цилиндр на столик. Судя по крот¬
кому и радостному выражению лунообразного лица священника
и беззвучным смешкам пожилого седовласого адвоката, с кото¬
рым он разговаривал, доктор еще не успел сообщить трагическое
известие.
— Все-таки сегодня прекрасное утро, — говорил отец Бра¬
ун. — Гроза прошла стороной. Я видел большие темные тучи, но
вроде бы ни пролилось ни капли дождя.
— Ни капли, — согласился адвокат, вертевший в руках ручку;
это был мистер Дайк, третий партнер фирмы, — и на небе ни об¬
лачка. Отличный денек для отдыха.
Тут он обратил внимание на новоприбывших, отложил ручку и
встал.
— Добрый день, мистер Харкер, как поживаете? — произнес
он. — Я слышал, адмирала скоро ждут домой.
Голос Харкера глухо прозвучал в просторной комнате:
740
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Мне очень жаль, но мы принесли дурные вести. Адмирал
Крейвен утонул, не успев добраться до дома.
В самой атмосфере приемной произошла перемена, хотя люди
остались неподвижными. Оба смотрели на говорившего с таким
выражением, словно невысказанная шутка застыла у них на губах.
Оба повторили слово «утонул», переглянулись, а потом снова по¬
смотрели на секретаря. На этот раз последовал залп коротких во¬
просов.
— Когда это произошло? — спросил священник.
— Где его нашли? — поинтересовался адвокат.
— Его нашли в пруду у побережья, неподалеку от таверны «Зе¬
леный человек», — ответил инспектор. — Он был весь покрыт зе¬
леной тиной и водорослями так что сначала его трудно было опо¬
знать. Но доктор Стрейкер... В чем дело, отец Браун? Вам нехоро¬
шо?
— «Зеленый человек», — пробормотал отец Браун и пое¬
жился. — Извините... прошу прощения за мою слабость.
— Что вас расстроило? — спросил офицер полиции, внимате¬
льно смотревший на него.
— Наверное, то, что он был покрыт зеленой тиной, — ответил
священник с нервным смешком. Потом он добавил более твер¬
дым голосом: — Я подумал, что это были морские водоросли.
Теперь все смотрели на священника как на сумасшедшего, од¬
нако следующее удивительное заявление исходило не от него.
Мертвую тишину, повисшую в комнате, нарушил полицейский
врач.
Доктор Стрейкер, даже судя по внешности, был незаурядным
человеком. Очень высокий и угловатый, он одевался с официаль¬
ной строгостью, но по старой моде, принятой в середине викто¬
рианской эпохи. Несмотря на сравнительно молодой возраст, он
носил очень длинную каштановую бороду, расправленную по¬
верх жилета. По контрасту с бородой его лицо с резкими чертами,
но красивое на свой манер, казалось необычно бледным. В глубо¬
ко посаженных глазах просматривался слабый намек на косогла¬
зие, не слишком вредивший его внешности. Все обратили на это
внимание, потому что он заговорил с неописуемой властностью,
но сказал лишь следующее:
— Что касается подробностей, связанных с кончиной адмира¬
ла Крейвена, следует уточнить еще одно обстоятельство. — Он
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
741
выдержал паузу и задумчиво добавил: — Адмирал Крейвен не уто¬
нул.
Инспектор стремительно повернулся к нему, на его лице был
написан вопрос.
— Я только что осмотрел его тело, — ответил Стрей-
кер. — Причиной смерти явилась колотая рана в сердце, нанесен¬
ная узким клинком вроде стилета. Лишь после смерти, причем
спустя некоторое время, труп спрятали в пруду.
Отец Браун разглядывал доктора Стрейкера с таким оживлен¬
ным вниманием, какое он редко обращал на других людей. Когда
группа людей, собравшихся в комнате, начала расходиться, он не¬
навязчиво присоединился к врачу, чтобы побеседовать с ним на
улице. Их ничто не задерживало в конторе, кроме формального
вопроса о завещании. Нетерпение молодого секретаря подогрева¬
лось профессиональным этикетом пожилого юриста. Но в конце
концов — скорее, благодаря тактичности священника, а не авто¬
ритету инспектора — последний был вынужден признать, что ни¬
какой тайны здесь не существует. Мистер Дайк с улыбкой сооб¬
щил, что завещание адмирала представляет собой обычный, ни¬
чем не примечательный документ, по которому все состояние пе¬
реходит к его единственной дочери Олив, и нет никаких причин
скрывать этот факт.
Врач и священник медленно шли по улице, тянувшейся за пре¬
делы городка по направлению к Крейвен-Хаус. Харкер со своей
обычной энергией вырвался вперед, стремясь куда-нибудь по¬
пасть, но двое других больше интересовались беседой, чем доро¬
гой. Высокий доктор обратился к низенькому священнику дово¬
льно загадочным тоном:
— Итак, отец Браун, что вы думаете об этом?
Отец Браун пристально посмотрел на него.
— Кое-что приходит мне в голову, но главная беда в том, что я
едва знал адмирала, хотя и встречался с его дочерью, — ответил он.
— Адмирал был таким человеком, о которых говорят, что у них
нет ни одного врага, — мрачно произнес доктор.
— Мне кажется, вы имеете в виду что-то другое, о чем лучше
умолчать, — сказал священник.
— О, это не мое дело, — поспешно, но довольно резко ответил
Стрейкер. — У него были свои причуды. Однажды он угрожал мне
судом из-за операции, но потом, видимо, передумал. Меня не
удивит, если он грубо обходился со своими подчиненными.
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
742
Отец Браун, который смотрел на фигурку секретаря, ушедшего
далеко вперед, вдруг осознал причину его спешки. Примерно в
пятидесяти ярдах перед секретарем дочь адмирала медленно бре¬
ла по дороге к отцовскому дому. Вскоре Харкер поравнялся с ней,
и все остальное время отец Браун наблюдал за безмолвной драмой
двух человеческих спин, уменьшавшихся с расстоянием. Секре¬
тарь явно был чем-то взволнован, но если священник и догадался
о причине его волнения, то сохранил ее при себе. Когда они подо¬
шли к углу дома, где жил доктор, он ограничился краткой фразой:
— Не знаю, можете ли вы еще что-нибудь рассказать.
— С какой стати? — отрывисто бросил доктор и ушел, оставив
неопределенность по поводу того, мог ли он вообще что-нибудь
рассказать, а если мог, то почему должен был это сделать.
Отец Браун продолжил путь в одиночестве вслед за двумя мо¬
лодыми людьми, но когда он приблизился к входу в аллею адми¬
ральского парка, то был остановлен девушкой, которая вдруг раз¬
вернулась и пошла прямо к нему. Ее лицо было необычно блед¬
ным, а глаза сверкали каким-то новым и еще безымянным чувст¬
вом.
— Отец Браун, — тихо сказала она. — Мне нужно как можно
скорее поговорить с вами. Вы должны выслушать меня, я не вижу
другого выхода.
— Конечно, — ответил он так же невозмутимо, как если бы
уличный мальчишка спросил его, который час. — Куда мы пой¬
дем?
Девушка наугад привела его к одной из обветшавших парковых
беседок, и они опустились на скамью под густым лиственным по¬
логом. Она начала сразу же, как будто могла упасть в обморок,
если не облегчит душу.
— Хэролд Харкер говорил мне разные вещи, — сказала
она. — Он говорил ужасные вещи.
Священник кивнул, и она поспешно продолжила:
— Речь идет о Роджере Руке. Вы знаете Роджера?
— Мне говорили, что товарищи-моряки называют его Весе¬
лым Роджером, потому что он никогда не веселится и выглядит
как пиратский череп с костями, — ответил Браун.
~ Он не всегда был таким, — тихо промолвила Олив. — Дол¬
жно быть, с ним произошло что-то очень странное. В детстве мы
были друзьями и часто играли в песке на берегу. Он был очень
бесшабашным и твердил, что собирается стать пиратом. Можно
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
743
даже сказать, что он мог бы пойти на преступление, начитавшись
бульварных романов, но в его представлении о пиратстве было
нечто поэтическое. Тогда он действительно был Веселым Родже¬
ром. Наверное, он был одним из последних мальчишек, хранив¬
ших мечту о бегстве из дома на борту корабля. В конце концов ро¬
дителям пришлось согласиться на его поступление в военно-мор¬
ской флот. Но...
— Да, — терпеливо произнес отец Браун.
— Но, должно быть, бедный Роджер разочаровался в своей
мечте, — продолжала она, сверкнув одной из своих редких улы¬
бок. — Морские офицеры слишком редко держат в зубах кинжа¬
лы и размахивают абордажными саблями или черными флагами.
Впрочем, это не объясняет произошедшей с ним перемены. Он
просто застыл, стал замкнутым и угрюмым, словно ходячий мерт¬
вец. Теперь он все время избегает меня, но это не имеет значения.
Мне кажется, его сломило какое-то горе, которое меня не касает¬
ся. И вот... если Хэролд говорит правду, то это не горе, а сумасше¬
ствие или одержимость дьяволом.
— Что сказал Хэролд? — поинтересовался священник.
—- Это так ужасно, что не хочется повторять, — ответила
она. — Он клянется, что видел, как Роджер крался за моим отцом
в тот вечер. Потом он помедлил и обнажил шпагу... а доктор гово¬
рит, отца закололи стальным острием... Я просто не могу пове¬
рить, что Роджер Рук способен на такое. Он угрюмый, а отец был
вспыльчив, и они ссорились друг с другом, но что такое ссора? Я
не могу сказать, что сейчас заступаюсь за старого друга, потому
что он ведет себя со мной недружелюбно. Но в некоторых вещах
испытываешь твердую уверенность, даже если речь идет о старом
знакомом. Тем не менее Хэролд клянется, что он...
— Хэролд много и часто клянется, — сказал отец Браун.
Внезапно наступила тишина; потом девушка сказала уже дру¬
гим тоном:
— Это правда, он дает и другие клятвы. Хэролд Харкер только
что сделал мне предложение.
— Я должен поздравить вас или, скорее, его? — поинтересо¬
вался ее спутник.
— Я сказала, что он должен подождать, но он плохо умеет
ждать. — Она неожиданно и не к месту рассмеялась. — Он сказал,
что я его идеал, его высокая мечта и так далее. Он жил в Соеди¬
ненных Штатах, но почему-то я никогда не вспоминаю об этом,
744
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
когда он говорит о долларах, — только когда он говорит об идеа¬
лах.
— Полагаю, прежде чем решить насчет Хэролда, вы хотите уз¬
нать правду о Роджере, — очень мягко сказал священник.
Девушка заметно напряглась и нахмурилась, а потом внезапно
улыбнулась.
— О, вы слишком много знаете, — сказала она.
— Я очень мало знаю, особенно об этом деле, — спокойно от¬
ветил священник. — Но я знаю, кто убил вашего отца.
Она побледнела, вскочила с места и впилась в собеседника
взглядом. Отец Браун скривил губы и продолжил:
— Я свалял дурака, когда впервые осознал это. Кто-то спро¬
сил, где его нашли, а потом пошли разговоры о зеленой тине и
«Зеленом человеке».
Отец Браун тоже встал. Решительно сжав ручку своего громоз¬
дкого зонта, он обратился к девушке еще более серьезным тоном,
чем раньше:
— Я знаю еще кое-что, и это ключ к ответу на все ваши загадки,
но пока что я ничего вам не скажу. Конечно, это плохо для вас, но
далеко не так плохо, как то, что вы воображаете.— Он застегнул
пальто и повернулся к воротам. — Я собираюсь повидать вашего
мистера Рука в хижине на берегу, недалеко от того места, где его
видел мистер Харкер. Думаю, он живет там. — И священник на¬
правился к пляжу.
Олив была впечатлительной девушкой, возможно, даже слиш¬
ком впечатлительной для того, чтобы оставлять ее в одиночестве,
где она могла обдумывать намеки, брошенные ее добрым знако¬
мым. Но отец Браун спешил потому, что хотел найти лучшее ле¬
карство от ее тягостных раздумий. Таинственная связь между ре¬
акцией священника и случайным разговором о пруде и трактире
распадалась в ее воображении на сотни зловещих символов. «Зе¬
леный человек» становился призраком, увитым жуткими водо¬
рослями и бродившим вокруг под луной; вывеска трактира пре¬
вращалась в человеческую фигуру, словно свисавшую с висели¬
цы, а сам трактир — в темную подводную таверну для утонувших
моряков. И все же отец Браун выбрал самый быстрый путь, чтобы
развеять подобные кошмары во вспышке ослепительного света,
еще более таинственного, чем тьма.
Еще до заката в ее жизнь вернулось нечто снова перевернувшее
ее мир с ног на голову. Некое желание, о котором она почти не
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
745
догадывалась, внезапно оказалось исполненным. Это было слов¬
но сон, вроде бы старый и знакомый, но все же непостижимый и
невероятный. Роджер Рук шел к ней по песку, и даже когда он ка¬
зался точкой на расстоянии, она знала, что он преобразился. По
мере приближения она видела, что его смуглое лицо лучится сме¬
хом и восторгом. Он подошел прямо к ней, словно они никогда не
расставались, и взял ее за плечи со словами:
— Слаба богу, теперь я могу позаботиться о тебе!
Она не знала, что ответила, но слышала собственный голос,
бессвязно спрашивавший, почему он так изменился и выглядит
таким счастливым.
— Потому что я счастлив, — ответил он. — Я услышал дурные
вести.
Все заинтересованные лица, включая нескольких, которые не
выглядели заинтересованными, собрались на садовой дорожке,
ведущей к Крейвен-Хаус, чтобы выслушать уже окончательно
формальное оглашение завещания и более практические советы
адвоката в связи с кончиной адмирала. За седовласым поверен¬
ным в делах, вооруженным завещательными документами, стоя¬
ли инспектор, облеченный властными полномочиями, и лейте¬
нант Рук, оказывавший неприкрытые знаки внимания своей
даме. Некоторые удивились, увидев высокую фигуру доктора,
другие были озадачены, увидев приземистую фигурку священни¬
ка. Харкер, этот Летучий Меркурий, вышел им навстречу из глав¬
ных ворот и повел на лужайку, а потом снова убежал вперед, что¬
бы подготовиться к приему посетителей. Он сказал, что вернется
мигом, и все, кто наблюдал за его неуемной энергией, вполне мог¬
ли поверить этому, но пока что они застряли на лужайке перед до¬
мом.
— Напоминает мне пробежку во время игры в крокет, — заме¬
тил лейтенант.
— Этот молодой человек очень раздосадован тем, что жернова
закона не могут поспеть за ним, — произнес адвокат. —- К сча¬
стью, мисс Крейвен в курсе наших профессиональных затрудне¬
ний и отсрочек. Она любезно заверила меня, что по-прежнему до¬
веряет моей медлительности.
— Мне хотелось бы так же доверять его быстроте, — неожи¬
данно сказал доктор.
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
746
— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, спросил Рук. — Вы
хотите сказать, что Харкер слишком проворен?
— Слишком проворен и слишком медлителен, — пояснил
доктор Стрейкер на свой загадочный манер. — Мне известен по
крайней мере один случай, когда он не был таким проворным.
Почему он полночи околачивался возле пруда и у «Зеленого чело¬
века», прежде чем инспектор нашел тело? Зачем он встретился с
инспектором? Почему он хотел встретиться с инспектором перед
таверной?
— Не понимаю вас, — сказал Рук. — Вы намекаете, что Харкер
говорит неправду?
Доктор Стрейкер промолчал, а седой адвокат по-стариковски
добродушно рассмеялся.
— Я не имею против этого молодого человека ничего более се¬
рьезного, чем его своевременная и достойная похвалы попытка
обучить меня моему собственному делу.
— Кстати, он попытался учить меня и моему делу, — заметил
инспектор, присоединившийся к группе перед домом. — Но это
не имеет значения. А вот если за намеками мистера Стрейкера
что-то кроется, это имеет значение. Я вынужден попросить вас
выразиться яснее, доктор. Возможно, мне придется немедленно
допросить его.
— Вон он идет, — сказал Рук, когда подвижная фигура секре¬
таря снова возникла в дверном проеме.
В этот момент отец Браун, который оставался безмолвным и
незаметным в конце процессии, поразил всех остальных, особен¬
но тех, кто знал его. Он не только быстро вышел вперед, но и по¬
вернулся лицом к собравшимся с почти угрожающим видом,
словно сержант, приказывающий солдатам остановиться.
— Стойте! — почти сурово произнес он. — Прошу прощения,
но мне абсолютно необходимо первым встретиться с мистером
Харкером. Я должен сказать ему нечто известное мне и больше
никому, нечто важное для него. Это может предотвратить весьма
трагическое недоразумение.
— О чем вы толкуете? — спросил адвокат Дайк.
— О дурных вестях, — ответил отец Браун.
— Послушайте... — раздраженно начал инспектор, но вдруг
встретился взглядом со священником и припомнил странные
дела, которые ему довелось видеть в былые дни. — Ладно, если бы
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
747
это был любой другой человек, кроме вас, то я бы сказал, какая
наглость...
Но отец Браун уже не мог слышать его и секунду спустя уже бе¬
седовал с Харкером на крыльце. Они прошлись взад-вперед не¬
сколько шагов, а потом исчезли в темных недрах дома. Лишь че¬
рез двенадцать минут отец Браун вышел наружу в одиночестве.
К удивлению собравшихся, он не выказал намерения войти
обратно в дом, когда все остальные наконец собрались это сде¬
лать. Вместо этого он опустился на шаткую скамью под листвен¬
ной беседкой и, пока процессия исчезала в дверях, раскурил труб¬
ку и стал мечтательно рассматривать зазубренные листья над го¬
ловой и слушать пение птиц. Никто, кроме него, не обладал таким
здоровым и неистощимым аппетитом к безделью.
Отец Браун был окутан облачком дыма и рассеянными мечта¬
ниями, когда входные двери снова распахнулись и из общей су¬
мятицы к нему устремилось несколько фигур. Олив и ее молодой
почитатель Рук без труда одержали победу в этой гонке. Их лица
были озарены изумлением, а лицо инспектор Бернса, тяжело то¬
павшего позади, словно слон в посудной лавке, раскраснелось от
возмущения.
— Что все это значит? — выдохнула Олив, едва остановив¬
шись. — Он исчез!
— Сбежал! — выпалил лейтенант. — Харкер только собрал
свой чемодан и сбежал! Ушел через заднюю дверь, перелез через
живую изгородь и умчался бог знает куда. Что вы ему сказали?
— Обойдемся без глупостей, — перебила Олив. — Конечно,
отец Браун сказал, что его преступление раскрыто, и теперь он
убежал. Не могу поверить, что он оказался таким злодеем!
— Ну что вы теперь натворили? — спросил инспектор, высту¬
пивший вперед. — Зачем вы меня так подвели?
— Да, — отозвался отец Браун. — Что я натворил?
—- Вы позволили убийце уйти! — вскричал Бернс, и его голос
прозвучал как гром в тихом саду. — Вы помогли убийце уйти! Как
последний дурак, я дал вам предупредить его, и теперь он уже за
несколько миль отсюда.
— Это правда, в свое время я помог нескольким убий¬
цам, — сказал отец Браун и задумчиво добавил: — Но, как вы по¬
нимаете, я не помогал им совершить убийство.
748
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Но вы все знали, — настаивала Олив. — Вы с самого начала
знали, что это он. Вот почему вы так расстроились, когда нашли
тело; вот что имел в виду доктор, когда говорил, что подчиненный
моего отца может испытывать неприязнь к нему.
— И я о том же, — раздраженно бросил инспектор. — Вы еще
тогда знали, что он...
Отец Браун спокойно кивнул.
— Да, — сказал он. — Я еще тогда знал, что убийцей был ста¬
рый Дайк.
— Кто? —- спросил инспектор и замер в мертвой тишине, пре¬
рываемой лишь птичьими трелями.
— Я имею в виду мистера Дайка, поверенного в делах, ска¬
зал отец Браун с видом учителя, объясняющего первоклассникам
элементарные вещи. —- Седовласого джентльмена, который соби¬
рается огласить завещание.
Все стояли как статуи, глядя на священника, пока он снова ак¬
куратно набил трубку и чиркнул спичкой. Наконец Бернс собрал¬
ся с силами и нарушил гнетущее молчание.
— Ради всего святого, почему? — едва ли не яростно восклик¬
нул он.
— Почему? — повторил священник и встал, задумчиво попы¬
хивая трубкой. — Что касается его мотивов... Полагаю, пришло
время сообщить вам — или тем из вас, кто еще этого не зна¬
ет — важный факт, который служит ключом к этому делу. Это бо¬
льшая беда и тяжкое преступление, но речь идет не об убийстве
адмирала Крейвена.
Он вгляделся в лицо Олив и очень серьезно добавил:
— Я сообщу вам дурную весть прямо и в нескольких словах,
потому что считаю вас достаточно храброй, и, наверное, доста¬
точно счастливой, чтобы стойко принять ее. У вас есть сила и воз¬
можность показать себя великой женщиной. Дело в том, что вы не
являетесь богатой наследницей.
Снова наступила тишина, и он возобновил объяснение:
— Увы, большая часть денег вашего отца пропала из-за финан¬
совых махинаций этого седого джентльмена, который, к моему
прискорбию, оказался мошенником. Адмирала Крейвена убили,
чтобы он не смог раскрыть правду о том, как его ограбили. Факт
его банкротства и вашего бедственного положения — единствен¬
ный ключ не только к убийству, но и ко всем остальным загадкам
этого дела.
ЗЕЛЕНЫЙ ЧЕЛОВЕК
749
Я сообщил мистеру Руку, что вы лишились наследства, и он
сразу же поспешил вам на помощь. Мистер Рук — замечательный
человек.
— Да будет вам, — сердито буркнул Рук.
— Мистер Рук — настоящее чудовище, — произнес отец Браун
с невозмутимостью ученого мужа. — Он представляет собой ана¬
хронизм, атавизм, пережиток каменного века. Из всех варварских
предрассудков, вроде бы полностью искорененных и вымерших в
наши дни, честь и независимость занимают первое место. Впро¬
чем, я не раз сталкивался с вымершими предрассудками. Мистер
Рук — ископаемое животное, плезиозавр. Он не собирался жить
на средства своей жены и не хотел, чтобы его называли охотником
за приданым. Поэтому он замкнулся в себе и вернулся к жизни
лишь после того, как я принес ему добрую весть о вашем разоре¬
нии. Он хотел работать для своей жены, а не находиться у нее на
содержании. Отвратительно, не правда ли? Теперь обратимся к
более светлому персонажу — мистеру Харкеру.
Я сообщил мистеру Харкеру о вашем банкротстве, и он в пани¬
ке убежал. Не будьте слишком суровы к нему. У него есть и высо¬
кие и низменные порывы, но они все перепутаны. В честолюбии
нет ничего плохого, но он называл свои амбиции «идеалами».
Старинное чувство чести учило людей не доверять успеху и гово¬
рить: «Это подозрительный доход; наверное, это взятка». Новая
трижды проклятая мораль общественного блага учит людей ста¬
вить знак равенства между добром и наживой. Вот и все, что мож¬
но сказать о нем; в остальных отношениях он добрый парень, по¬
добно тысячам таких же. Любование звездами и карьерный
успех — все это для него «возвышенное». Хорошая жена или бога¬
тая жена ~ все это для него «общественное благо». Но он не был
циничным негодяем, иначе бы он просто бросил вас или обобрал,
судя по ситуации. Он не мог взглянуть вам в глаза; пока вы были
здесь, у него оставалась еще половина разбитых идеалов.
Я ничего не говорил адмиралу, но кто-то сделал это. Каким-то
образом во время последнего корабельного парада до него дошла
весть, что его друг, семейный юрист, предал его. Он так разбуше¬
вался, что совершил поступок, на который никогда не пошел бы в
здравом уме. Он высадился прямо на берег в парадном мундире и
треуголке, чтобы поймать преступника, и дал телеграмму в поли¬
цейский участок; именно поэтому инспектор бродил возле «Зеле¬
ного человека». Лейтенант Рук последовал за адмиралом на берег,
750
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
потому что заподозрил семейную беду и надеялся, что сможет
чем-то помочь и снискать благосклонность одной юной дамы.
Отсюда его нерешительное поведение. Что касается шпаги, кото¬
рую он обнажил, когда думал, что находится в одиночестве, это
дело воображения. Он романтический человек, с детства мечтав¬
ший о шпагах и морских приключениях, но оказался на такой
службе, где разрешалось носить шпагу лишь раз в два-три года. Он
играл с оружием, как мальчишка. Если вы этого не понимаете, я
могу лишь сказать вслед за Стивенсоном: «Вам никогда не стать
пиратом». Еще это значит, что вам никогда не стать поэтом и вы
никогда не были мальчишкой.
— Я никогда не была мальчишкой, — серьезно сказала
Олив. — Но думаю, я понимаю.
— Почти каждый мужчина будет играть с чем-то похожим на
меч или кинжал, даже если это всего лишь нож для разрезания бу¬
маги, — задумчиво продолжал священник. — Поэтому мне пока¬
залось очень странным, когда адвокат этого не сделал.
— Что вы имеете в виду? — спросил Бернс. — Чего он не сде¬
лал?
— Вы не обратили внимания, что во время нашей первой
встречи в конторе адвокат играл с ручкой, а не с ножиком, хотя
рядом лежал очень красивый стальной нож для разрезания бумаги
в форме стилета? Ручка была пыльной и заляпанной чернилами, в
то время как нож только что вычистили. Но он не играл с ножом;
даже для убийц существуют пределы иронии.
— Послушайте, — сказал инспектор после небольшой паузы,
словно человек, пробудившийся от сна. — Я не знаю, перевернул¬
ся ли я с ног на голову, и не знаю, дошли ли вы до конца, но я еще
не дошел до начала. Откуда вы узнали про адвоката? Кто направил
вас по этому пути?
Отец Браун коротко и безрадостно засмеялся.
— Убийца оступился с самого начала, — сказал он, — и я не
пойму, почему никто этого не заметил. Когда вы принесли изве¬
стие о смерти в адвокатскую контору, предполагалось, что там ни¬
кто ничего не знал, кроме одного — адмирала ждут домой. Когда
вы сообщили, что он утонул, я спросил, когда это произошло, а
мистер Дайк спросил, где нашли труп.
Когда вам говорят о том, что моряк, возвращающийся из пла¬
вания, утонул, совершенно естественно предположить, что он
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
751
утонул в море. Если его смыло за борт, или он пошел ко дну вместе
с кораблем, или решил покончить с жизнью в водных глубинах,
нет никаких причин ожидать, что его тело будет найдено. В тот
момент, когда адвокат спросил, где нашли труп, я понял, что он
знает, где его нашли. Он сам положил туда тело адмирала. Никто,
кроме убийцы, не придумал бы такой маловероятный конец для
моряка, как гибель в маленьком пруду в ста ярдах от моря. Поэто¬
му мне стало нехорошо, и я позеленел, осмелюсь сказать, как «зе¬
леный человек». Я никогда не смогу привыкнуть к ощущению,
когда вдруг узнаешь, что сидишь рядом с убийцей. Мне пришлось
говорить иносказаниями, но любое иносказание, в конце концов,
тоже что-то значит. Я сказал, что он был покрыт зеленой тиной,
но мне показалось, что это морские водоросли.
Хорошо, что трагедия не может погубить комедию и что эти
два жанра могут идти рука об руку. Единственный действующий
партнер в адвокатской конторе Уиллиса, Хардмана и Дайка пус¬
тил себе пулю в лоб, когда инспектор вошел в дом, чтобы аресто¬
вать его. Тем временем Олив и Роджер перекликались на вечер¬
нем берегу, как они делали это, когда были детьми и играли в пе¬
ске.
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
Человек с унылой фамилией Магглтон с приличествующим
унынием брел по солнечной приморской набережной. Он озабо¬
ченно хмурился, и многочисленные группы и цепочки уличных
актеров, растянувшиеся вдоль пляжа, тщетно ожидали бы хоть ка¬
кого-нибудь знака одобрения от него. Пьеро поднимали к нему
бледные лунообразные лица, похожие на брюшки дохлых рыб, но
это не улучшало его настроение. Ярмарочные негры с серыми от
размазанной сажи лицами тоже безуспешно пытались вызвать у
него проблески веселья. Магглтон был печальным и разочарован¬
ным человеком. Черты его лица, за исключением лысого насуп¬
ленного лба, были впалыми и невыразительными, так что единст¬
венное броское украшение на фоне этой тусклой физиономии ка¬
залось особенно неуместным. Это были лихие военные усы выда¬
ющихся размеров, подозрительно похожие на фальшивые.
752
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Возможно, они и на самом деле были фальшивыми. Однако они
могли быть выращены и специально, волевым усилием, посколь¬
ку являлись частью его профессии, а не склада личности.
Дело в том, что мистер Магглтон был частным сыщиком,
бравшимся за разные мелкие дела, а сумрачная печать на его
челе объяснялась крупной неудачей в его профессиональной
карьере; так или иначе, она была связана с чем-то более серьез¬
ным, чем просто его унылая фамилия. По сути дела, он мог даже
втайне гордиться ею, так как происходил из бедного, но честно¬
го семейства нонконформистов, претендовавшего на некую
связь с основанием движения магглтонианцев, — единствен¬
ным человеком, осмелившимся появиться с такой фамилией в
человеческой истории.
Самой же непосредственной причиной его уныния и досады
(во всяком случае, по его собственному мнению) было то, что он
недавно присутствовал при кровавом убийстве всемирно извест¬
ного миллионера и не смог предотвратить трагедию, хотя был на¬
нят именно с этой целью с жалованьем в пять фунтов в неделю.
Это объясняет, почему даже томная мелодия песни под названи¬
ем «Скрасишь ли ты мой одинокий день?» не смогла наполнить
его радостью жизни.
Кстати говоря, на пляже были и другие, кто мог проникнуться
сочувствием к теме убийства и магглтонианской традиции. При¬
морские курорты служат излюбленным местом не только для пье¬
ро, взывающих к страстным чувствам человеческой натуры, но и
для проповедников, нередко специализирующихся на мрачном
обличении человеческих пороков. Магглтону волей-неволей
пришлось обратить внимание на одного пожилого оратора, на¬
столько пронизывающими были его крики, если не сказать — во¬
пли религиозного пророчества, заглушавшие звуки банджо и кас¬
таньет. Это был высокий, разболтанный и угловатый старик, оде¬
тый в подобие рыбацкой фуфайки, с нелепо выглядевшими длин¬
ными отвислыми бакенбардами, которые не приходилось видеть
после исчезновения определенной категории модников середины
викторианской эпохи. Поскольку у всех пляжных шарлатанов
принято выставлять напоказ какую-нибудь вещь, словно они со¬
бираются продавать ее, старик демонстрировал обшарпанную
рыболовную сеть, которую он обычно расстилал на песке, словно
ковер для королевы, но иногда начинал бешено крутить ее над го¬
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
753
ловой наподобие римского ретиария1, готового пронзить трезуб¬
цем своего соперника на гладиаторской арене. Его речи всегда
сводились к грядущему наказанию; его слушатели не слышали
ничего, кроме угроз в адрес своих душ и тел. По настроению он
был настолько близок к теме мистера Магглтона, что казался обе¬
зумевшим палачом, обращавшимся к толпе убийц. Мальчишки
называли его Старым Вонючкой. У него бывали и другие причу¬
ды, помимо чисто теологических. Иногда он забирался в импро¬
визированное гнездо, образованное железными опорами под
пирсом, забрасывал сеть в воду и заявлял, что добывает себе про¬
питание рыболовством, хотя никто не видел его за рыбалкой.
Иной раз случайные прохожие вздрагивали от громоподобных уг¬
роз, словно доносившихся из грозовой тучи, но в действительно¬
сти звучавших с насеста под железной крышей, откуда сверкал
глазами старый маньяк с нелепыми бакенбардами, свисавшими
словно пучки серых морских водорослей.
Но сыщик мог бы поладить со Старым Вонючкой гораздо луч¬
ше, чем с другим священником, на встречу с которым он направ¬
лялся. Для того чтобы объяснить причину этой предстоящей, бо¬
лее важной встречи, следует указать, что после своего недавнего
провала в деле с убийством бизнесмена Магглтон благоразумно
выложил все свои карты на стол. Он рассказал о случившемся по¬
лицейским и единственному доступному представителю Брэма
Брюса (так звали погибшего миллионера), его щеголеватому сек¬
ретарю Энтони Тейлору. Инспектор полиции отнесся к нему с
большим сочувствием, чем секретарь, но выразил свое сочувствие
самым неожиданным образом. После некоторого размышления
инспектор чрезвычайно удивил Магглтона, посоветовав ему об¬
ратиться к способному детективу-любителю, который, по его све¬
дениям, находился в городе. Магглтону приходилось читать рас¬
сказы и романы о Великом Криминалисте, который сидит в своей
библиотеке как некий интеллектуальный паук и плетет сеть тео¬
ретических построений, охватывающую весь мир. Он был готов к
тому, что окажется на уединенной вилле, где его встретит эксперт
в лиловом халате, или в мансарде, где этот чародей курит опиум и
сочиняет акростихи, в огромной лаборатории или одинокой баш¬
не. К вящему своему изумлению, у края причала на людном пляже
1 Ретиарий — римский гладиатор, вооруженный металлической сетью и трезуб¬
цем.
754
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
он встретился с маленьким коренастым священником в шляпе с
широкими полями и с широкой улыбкой, который в тот момент
прыгал по песку вместе со стайкой бедных детей, весело размахи¬
вая деревянной лопаткой.
Когда священника-криминалиста, которого звали Браун, на¬
конец удалось отделить от детей (хотя и не от лопатки), он пока¬
зался Магглтону еще более подозрительным. Он беспомощно
околачивался среди дурацких аттракционов на морском берегу,
говорил о случайных вещах и особенно увлекался рядами играль¬
ных автоматов, которые обычно бывают расставлены в подобных
местах. Он с серьезным видом опускал пенсовые монетки, чтобы
поиграть в гольф, футбол или крикет, исполняемый заводными
фигурками, а потом занялся миниатюрными скачками, где одна
металлическая куколка догоняла другую и перепрыгивала через
нее. Но все это время он с большим вниманием слушал историю,
которую рассказывал злосчастный сыщик. Однако его манера не
давать одной руке знать, что делает другая с пенсовыми монетка¬
ми, действовала Магглтону на нервы.
— Нельзя ли отойти и где-нибудь посидеть? — нетерпеливо
спросил Магглтон. — У меня есть письмо, которое вы должны про¬
читать, если хотите составить какое-то представление об этом деле.
Отец Браун со вздохом отвернулся от прыгающих куколок, по¬
шел вслед за своим спутником и сел на железную скамью, стояв¬
шую на берегу. Магглтон уже развернул письмо и молча вручил
его священнику.
Письмо показалось отцу Брауну довольно резким и страннова¬
тым. Он знал, что миллионеры не всегда утруждают себя хороши¬
ми манерами, особенно в отношении подчиненных, таких как ча¬
стные сыщики, но в письме содержалось нечто большее, нежели
обычная бесцеремонность.
«Дорогой Магглтон,
Никогда не думал, что мне придется снизойти до обращения за
такой помощью, но это уже нестерпимо. За последние два года
становилось только хуже и хуже. Пожалуй, вам нужно знать, в чем
тут дело. Есть один грязный мошенник, который, стыдно сказать,
приходится мне кузеном. Он был уличным зазывалой, бродягой,
знахарем, актером и занимался прочими подобными вещами, но
имеет наглость действовать под нашей фамилией и называет себя
Бертраном Брюсом. Полагаю, он либо получил какую-нибудь
мелкую работу в местном театре, либо пытается ее получить. Но
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
755
вы можете быть уверены, что это не настоящее его дело. На самом
деле он хочет загнать меня в угол и навсегда покончить со мной.
Это старая история, и она никого не касается; было время, когда
мы шли наравне в гонке за успехом, да и за тем, что люди называ¬
ют любовью. Разве я виноват, что он оказался неудачником, а я
добился успеха? Но этот мерзавец клянется, что еще сможет пре¬
успеть, что он застрелит меня и убежит с моей... неважно с кем.
Конечно, он наполовину сумасшедший, но вскоре попытается
стать настоящим убийцей.
Я буду платить вам пять фунтов в неделю, если вы встретитесь
со мной в домике у края причала сразу же после того, как причал
закроют на ночь, и возьметесь за эту работу. Это самое безопасное
место для встречи, если в наше время вообще остались безопас¬
ные места.
Дж. Брэм Брюс».
~ Боже мой, — пробормотал отец Браун. — Похоже, это пись¬
мо было написано в большой спешке.
Магглтон кивнул и после небольшой паузы стал рассказывать
собственную историю. Хорошо поставленный голос странно кон¬
трастировал с его неуклюжей внешностью. Священник отлично
знал о тайном увлечении культурой речи у многих представителей
нижнего и среднего класса, но даже его поразил превосходный,
пусть и немного педантичный выговор собеседника, словно тот
читал свою речь по книге.
— Я подошел к маленькому круглому домику в конце причала
раньше, чем мой достопочтенный клиент. Я открыл дверь и про¬
шел внутрь, пребывая в уверенности, что он хочет сделать нашу
встречу как можно более незаметной. Впрочем, это была излиш¬
няя предосторожность, потому что причал очень длинный и ни¬
кто не мог увидеть нас с пляжа или променада. Взглянув на часы, я
понял, что вход на причал должен быть уже закрыт. На свой лад,
мне было лестно, что клиент решил встретиться со мной в таком
уединенном месте; значит, он действительно полагался на мое со¬
действие и защиту. Так или иначе, мысль о встрече на причале по¬
сле закрытия принадлежала ему, и мне оставалось лишь согласи¬
ться. В маленьком круглом павильоне стояло два стула, поэтому я
просто сел и стал ждать. Ожидание продлилось недолго. Он сла¬
вился своей пунктуальностью, и когда я посмотрел в маленькое
756
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
круглое окно напротив меня, то увидел, как он медленно прибли¬
жается, словно осматривая местность.
Я видел только его портреты, и то много лет назад. В действи¬
тельности он выглядел гораздо старше, но сходство не вызывало
сомнений. Его профиль был из тех, что называют орлиным, но он
скорее напоминал седого и достопочтенного орла, давно сложив¬
шего крылья и ушедшего на покой. Тем не менее в его облике бе¬
зошибочно угадывались властность, молчаливая гордость и при¬
вычка командовать, всегда отмечающая людей, которые создают
большое дело и имеют много подчиненных. Насколько я мог ви¬
деть, он был неброско одет, в отличие от пляжных гуляк, почти
весь день маячивших у меня перед глазами. Мне понравилось его
элегантное пальто, подогнанное по фигуре, с отделкой полоска¬
ми каракуля на лацканах. Разумеется, все это я заметил с первого
взгляда, потому что уже встал на ноги и подошел к двери. Я взялся
за ручку и испытал первое потрясение за этот ужасный вечер.
Дверь оказалась запертой. Кто-то запер меня в домике!
Какое-то мгновение я стоял, как громом пораженный,
по-прежнему глядя в круглое оконце, за которым уже исчез орли¬
ный профиль. Внезапно я увидел объяснение. Другой профиль,
вытянутый, как у идущей по следу гончей, промелькнул в окне,
словно в круглом зеркале. Я сразу же понял, кто это такой. Это
был мститель — убийца, или будущий убийца, который долго
преследовал пожилого миллионера на суше и на море, а теперь
настиг его в этом глухом конце железного причала, подвешенного
между сушей и морем. Конечно, я догадался, что именно он запер
дверь.
Первый человек был высоким, но его преследователь был еще
выше; этот эффект лишь немного уменьшался из-за того, что он
выдвинул плечи и вытянул вперед шею, словно настоящий хищ¬
ник, устремившийся в погоню за добычей. Теперь он походил на
огромного горбуна. Но какие-то черты двух профилей — негодяя
и его знаменитого родственника, — промелькнувших за стеклян¬
ным крутом, указывали на их кровное родство. Нос преследовате¬
ля тоже напоминал птичий клюв, но он создавал впечатление
опустившегося человека, потому его лучше сравнить не с орлом, а
со стервятником. Его подбородок был покрыт щетиной, уже поч¬
ти превратившейся в бороду, а горло несколько раз обернуто шар¬
фом из грубой шерсти. Все эти мелочи не могут передать впечат¬
ления злобной энергии и мстительной решимости, вызываемого
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
757
этой сгорбленной, широко шагающей фигурой. Приходилось ли
вам видеть рисунок Уильяма Блейка, который иногда легкомыс¬
ленно называют «Призрак блохи», а иногда, гораздо уместнее,
«Видение кровной вины»? Там изображен такой же кошмарный
крадущийся великан с ножом в одной руке и кубком в другой. У
преследователя не было ни того, ни другого, но, когда он во вто¬
рой раз прошел за окном, я собственными глазами увидел, как он
вытащил револьвер из складок шарфа и стиснул оружие в руке.
Его глаза зловеще сверкали в лунном свете, а взгляд с молниенос¬
ной быстротой перескакивал с одного места на другое, каку неко¬
торых рептилий.
Преследуемый и преследователь трижды поочередно прошли
за окном, прежде чем я окончательно пришел в себя и решил хоть
что-нибудь предпринять. Я принялся трясти дверь; когда я снова
увидел лицо ничего не подозревавшей жертвы, то стал бить кула¬
ком в окно, пытаясь разбить его. Но это было окно с двойной ра¬
мой и чрезвычайно толстыми стеклами, расположенными так да¬
леко друг от друга, что я сомневался, смогу ли добраться до наруж¬
ной створки. Так или иначе, мой достопочтенный клиент не обра¬
тил внимания на шум и мои сигналы, и зловещее круговращение
двух роковых масок продолжалось, словно в театре теней, пока у
меня не закружилась голова от тревоги и безысходности. Затем
они внезапно исчезли. Я подождал и понял, что больше они уже
не появятся. Я знал, что наступил критический момент.
Дальше можно не рассказывать. Вы можете представить оста¬
льное — как я беспомощно сидел там, думая (или, вернее, стара¬
ясь не думать) о том, что происходит снаружи. Достаточно ска¬
зать, что в жуткой тишине, лишь подчеркиваемой немолчным
шумом океана, раздалось всего два звука: хлопок выстрела и глу¬
хой всплеск.
Моего клиента убили в нескольких ярдах от меня, а я ничего не
мог поделать. Не буду докучать вам описанием своих чувств по
этому поводу. Но даже если я смогу оправиться от этой неудачи,
тайна все равно остается.
— Да, — очень тихо отозвался отец Браун. — Но какая тайна?
— Как убийце удалось уйти, —- последовал ответ. — На следу¬
ющее утро, как только людей пустили на пристань, меня освобо¬
дили, и я побежал к входным воротам в надежде узнать, кто ушел с
причала после открытия. Не утруждая вас подробностями, могу
сказать, что ворота представляли собой высокие железные двери,
758
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
и пока их не открыли, никто не мог ни войти, ни выйти наружу.
Смотрители не видели никого, хотя бы отдаленно напоминавше¬
го убийцу. Как вы помните, он имел весьма необычную внеш¬
ность. Даже если бы он переоделся для маскировки, то вряд ли
смог бы скрыть свой высокий рост или фамильный нос. Крайне
маловероятно, что он отважился пуститься вплавь, поскольку
море было очень бурным, да и в любом случае нигде нет следов его
выхода на берег. Я видел лицо этого демона не один, а целых
шесть раз, и твердо убежден, что он не стал бы топиться в час свое¬
го торжества.
— Хорошо понимаю вас, — сказал отец Браун. — Кроме того,
это совершенно не согласуется с его угрозами в адрес вашего кли¬
ента и его обещаниями приобрести всевозможные блага после со¬
вершения преступления... У меня есть одно соображение, которое
неплохо было бы проверить. Как устроены опоры причала? Ино¬
гда они представляют собой целую систему железных свай, по ко¬
торой человек может карабкаться, как обезьяна по деревьям в
лесу.
— Да, я думал об этом, — согласился частный сыщик. — К со¬
жалению, этот причал имеет довольно необычную конструкцию.
Он очень длинный и опирается на большие колонны с крестооб¬
разными железными балками, но они расположены так далеко
друг от друга, что я не представляю, как человек может перелезть с
одной на другую.
— Я упомянул об этом лишь потому, что старик с длинными
бакенбардами, который проповедует на пляже, часто забирается
на ближайшую балку, — задумчиво сказал отец Браун. — Кажет¬
ся, он там рыбачит во время прилива. Этот рыбак сам по себе
очень странная птица.
— Что вы имеете в виду?
— Что ж... — медленно произнес отец Браун, крутивший пуго¬
вицу и рассеянно смотревший на зеленое водное пространство,
поблескивавшее в лучах заходящего солнца. — Я попытался дру¬
желюбно, но всерьез поговорить с ним о его склонности к совме¬
щению таких древних ремесел, как рыболовство и проповедова¬
ние. Кажется, я сделал вполне очевидное по такому случаю заме¬
чание о ловцах рыб и ловцах человеков. А он, прыгнув на свой же¬
лезный насест, резко и зловеще каркнул: «По крайней мере, я
ловлю мертвые тела».
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
759
— Господи! — воскликнул сыщик, вытаращившись на собе¬
седника.
— Да, — сказал священник. — Это показалось мне довольно
странным в обычном разговоре с незнакомцем, который играет с
детьми на песке.
После очередной паузы сыщик, продолжавший пристально
смотреть на священника, вдруг выпалил:
— Но вы же не думаете, что он как-то причастен к убийству?
— Я думаю, он может пролить некоторый свет на это происше¬
ствие, — ответил отец Браун.
— Это за пределами моего понимания, — признался Маггл¬
тон. — Не могу поверить, что кто-то способен пролить свет на это
дело. Оно как бурные воды в непроглядной тьме... как та вода,
куда он упал. Какая-то бессмыслица — крупный мужчина исчеза¬
ет бесследно, словно мыльный пузырь, и никто... Послушай¬
те! — Он внезапно замолчал, глядя на священника, который не
сдвинулся с места, но по-прежнему крутил пуговицу и смотрел на
волнолом. — Что вы имеете в виду? Куда вы так смотрите? Вы хо¬
тите сказать, что... что видите в этом деле какой-то смысл?
— Было бы лучше, если бы оно оставалось бессмыслен¬
ным, — тихо сказал отец Браун. — Но если уж вы спрашивае¬
те — да, полагаю, я вижу определенный смысл.
Наступило продолжительное молчание.
— Вон идет секретарь моего покойного клиента из гостини¬
цы, — с неожиданной резкостью произнес злосчастный сы¬
щик. — Мне нужно идти. Думаю, заодно я поговорю с этим бе¬
зумным рыболовом, о котором вы рассказали.
— Post hoc propter hoc?1 — с улыбкой спросил священник.
— Видите ли, секретарь мне не нравится, а я едва ли нравлюсь
ему, — с грубоватой искренностью ответил его собеседник. — Он
околачивается вокруг с массой вопросов, которые не могут нас
привести ни к чему, кроме ссоры. Вероятно, он ревнует, потому
что старик позвал на помощь кого-то другого, а не довольствовал¬
ся советом своего элегантного секретаря. Что ж, до встречи.
Он отвернулся и побрел по песку к эксцентричному проповед¬
нику, который уже занял место на прибрежном насесте и в зеле¬
новатых отблесках походил на какой-то огромный полип или
1 После этого — значит из-за этого (лат.).
760
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
ядовитую медузу, раскинувшую свои жгучие волокна в фосфорес¬
цирующем море.
Между тем священник безмятежно наблюдал за приближени¬
ем секретаря, заметного даже издалека в пестрой толпе благодаря
подчеркнутой опрятности и строгой выдержанности фрака и ци¬
линдра. Не будучи расположенным к участию во враждебных дей¬
ствиях между секретарем и частным сыщиком, отец Браун все же
испытывал слабую, хотя и необъяснимую симпатию к предрас¬
судкам последнего. Секретарь, мистер Энтони Тейлор, был очень
респектабельным молодым человеком, с внешностью под стать
наряду. Его облик дышал твердостью и умом, да он и вообще был
хорош собой. Бледный, с темными волосами, отпущенными сбо¬
ку немного ниже, чем принято, и словно намекающими на воз¬
можные бакенбарды, он держал губы более плотно сжатыми, чем
большинство людей. Единственная черта, вызывавшая неодобре¬
ние священника, в описании выглядела гораздо более удивитель¬
ной, чем на самом деле. Он производил впечатление человека, ко¬
торый разговаривает ноздрями. Плотно сжатые губы как бы под¬
черкивали ненормальную подвижность и чувствительность кры¬
льев носа, так что казалось, будто он общается с окружающим
миром, втягивая воздух и принюхиваясь с высоко поднятой голо¬
вой, как собака. Это странным образом сочеталось с пулеметной
скоростью его речи, которая выглядела почти непристойной в
сравнении со столь элегантным и рафинированным обликом.
— Насколько я понимаю, никаких тел на берег не вынес¬
ло, — протараторил он с ходу.
— Во всяком случае, об этом ничего не сообщали, — согласил¬
ся отец Браун.
— Никакого гигантского трупа убийцы с шарфом на
шее? — осведомился Тейлор.
— Никакого трупа, — подтвердил отец Браун.
Губы мистера Тейлора сжались в плотную линию, зато его ноз¬
дри быстрым шевелением выразили презрительную насмешку.
Когда он снова заговорил, то обменялся со священником вежли¬
выми общими фразами, а потом отрывисто бросил:
— Вот идет инспектор; полагаю, он обшарил всю Англию в по¬
исках шарфа.
Инспектор Гринстед, мужчина со смуглым лицом и седой эс¬
паньолкой, обратился к отцу Брауну более уважительно, чем сек¬
ретарь.
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
761
— Думаю, сэр, вам будет интересно узнать, что мы не нашли
никаких следов человека, сходного по описанию с тем, который
сбежал с пристани.
— Или не сходного по описанию, — язвительно заметил сек¬
ретарь. — Смотрители причала, — единственные, кто мог бы опи¬
сать его, — никого похожего не видели.
— Мы обзвонили все вокзалы и установили наблюдение на
всех дорогах, так что ему будет почти невозможно бежать из Анг¬
лии, — сказал инспектор. — Мне действительно кажется, что он
не мог уйти этим пугем. Судя по всему, его нигде нет.
— Его никогда нигде не было, — заявил секретарь резким
скрежещущим голосом, прозвучавшим словно выстрел из ружья
на пустом берегу.
Инспектор выразил молчаливое недоумение, но лицо священ¬
ника вдруг озарилось, и он спросил с почти деланым равнодуши¬
ем:
— Вы хотите сказать, что этого человека выдумали? Что на са¬
мом деле это ложь?
— Ах, — удовлетворенно произнес секретарь, втянув воздух
подвижными ноздрями. — Вы наконец додумались до этого.
— Я подумал об этом с самого начала, — возразил отец Бра¬
ун. — Это первое, что приходит в голову, когда выслушиваешь
ничем не подтвержденную историю о странном убийце на уеди¬
ненном причале от незнакомого человека, не так ли? Проще гово¬
ря, вы имеете в виду, что Магглтон понятия не имеет, кто убил
миллионера. Возможно, вы полагаете, что Магглтон сам убил его.
Магглтон кажется мне обшарпанным и подозрительным ти¬
пом, — сказал секретарь. — У нас есть только его история о про¬
павшем великане, и эта история слишком похожа на сказку. Даже
его тон не вызывает доверия. Судя по его собственным словам, он
провалил дело и позволил, чтобы его клиента убили в нескольких
ярдах от него. Так что, по его собственному признанию, он круг¬
лый дурак и полный неудачник.
— Да, — согласился отец Браун. — Но мне нравятся круглые
дураки и полные неудачники, которые сами признаются в этом.
— Не понимаю, что вы имеете в виду, — отрезал секретарь.
— Наверное, это происходит потому, что очень многие
люди — дураки и неудачники без всякого признания, — печально
произнес священник. После небольшой паузы он продол¬
жил: — Но даже если он дурак и неудачник, это не доказывает, что
762
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
он лжец и убийца. Вы забыли об одном внешнем свидетельстве,
которое действительно подтверждает его историю. Я имею в виду
письмо от миллионера, где говорится о его двоюродном брате и
личной вражде. Если вы не докажете, что этот документ является
подделкой, вам придется признать вероятность того, что Брюса
преследовал человек, имевший реальный мотив для убийства.
Или, вернее, фактически признанный и записанный мотив для
убийства.
— Не уверен, что понимаю вас насчет мотива, — сказал инс¬
пектор.
— Мой дорогой друг, все имеют какой-нибудь мотив, — ото¬
звался отец Браун, чье нетерпение склонило его к фамильярно¬
сти. — Принимая во внимание, как Брюс сколотил свое состоя¬
ние, подобно большинству миллионеров, почти для любого чело¬
века было бы совершенно естественно бросить его в море. Это
почти автоматическая реакция, которая может возникнуть у каж¬
дого из нас. К примеру, мистер Тейлор мог это сделать.
— Что? — воскликнул Тейлор, и его ноздри возмущенно затре¬
петали.
— Я тоже мог бы это сделать, — продолжал священник, — nise
me constringeret ecclesiae auctoritas1. Каждый человек, кроме само¬
го высоконравственного, может принять такое очевидное и про¬
стое решение. Я мог бы это сделать, вы могли бы это сделать, мэр
или булочник тоже могли бы это сделать. Единственный человек
на свете, который, наверное, не смог бы этого сделать, — частный
сыщик, нанятый Брюсом за пять фунтов в неделю, и еще не полу¬
чивший своих денег.
Секретарь немного помолчал, потом фыркнул и сказал:
— Если об этом действительно говорилось в письме, лучше
проверить, не поддельное ли оно. На самом деле мы не знаем, не
выдумана ли его история. Этот тип сам признает, что исчезнове¬
ние горбатого великана невероятно и необъяснимо.
— Да, — согласился отец Браун. — Это мне нравится в Маггл-
тоне: он умеет признаваться в своем неведении.
— Так или иначе, — настаивал Тейлор, трепеща ноздрями от
возбуждения, — так или иначе, он не может доказать, что высо¬
кий человек с шарфом существует на самом деле, а все сведения,
полученные от полиции и свидетелей, доказывают, что его никог¬
1 Если бы меня не ограничивали принципы моего вероисповедания (лат.).
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
763
да не было. Нет, отец Браун. У вас есть только один способ оправ¬
дать этого мелкого выдумщика, который вам, похоже, так нравит¬
ся. Вам остается предъявить воображаемого убийцу, а как раз это¬
го вы и не можете сделать.
— Кстати, — рассеянно произнес священник. — Кажется, вы
пришли из гостиницы, где Брюс снимал номер?
Тейлор немного растерялся и едва не начал запинаться.
— Он всегда берет этот номер, — ответил он. — Эти комнаты
практически принадлежат ему. На этот раз я не успел встретиться
с ним в гостинице.
— Полагаю, вы с ним прибыли на автомобиле, — заметил Бра¬
ун. — Или вы оба приехали на поезде?
— Я приехал на поезде и привез багаж, — нетерпеливо ответил
секретарь. — Он задержался по какой-то причине. Фактически я
не видел его с тех пор, как он уехал из Йоркшира около двух не¬
дель назад.
— Итак, — очень мягко сказал священник, — если Магглтон
не был последним, кто видел Брюса возле бурного моря, вы были
последним, кто видел его среди болотистых пустошей Йоркшира.
Тейлор заметно побледнел, но его скрипучий голос не выдавал
беспокойства.
— Я не говорил, что Магглтон не видел Брюса на приста¬
ни, — сказал он.
— Да, но почему? — спросил отец Браун. — Если он выдумал
одного человека на причале, почему бы ему не выдумать двух че¬
ловек на причале? Разумеется, мы знаем, что Брюс существовал,
но не знаем, что с ним происходило в течение двух недель. Веро¬
ятно, он остался в Йоркшире.
Резкий голос секретаря возвысился почти до крика. Весь его
светский лоск куда-то исчез.
— Вы передергиваете! Хотите свалить вину на другого! Выдви¬
гаете какие-то безумные обвинения лишь потому, что не можете
ответить на мой вопрос!
— Давайте посмотрим, — задумчиво произнес отец Браун. — В
чем состоит ваш вопрос?
— Вы прекрасно знаете, в чем он состоит, и еще лучше пони¬
маете, что не можете ответить. Где человек с шарфом? Кто видел
его? Кто слышал или говорил о нем, если не считать вашего жал¬
кого лгуна? Если хотите убедить нас, предъявите этого человека.
Если он вообще существует, то, может быть, скрывается на Геб¬
764
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
ридских островах или в Кальяо. Вы должны показать нам его, хотя
я знаю, что это просто выдумка. Итак, где он?
— Думаю, вон там, — ответил отец Браун, помаргивая и всмат¬
риваясь в волны, омывавшие железные опоры причала, где на
фоне зеленоватых отблесков маячили темные фигуры сыщика и
рыболова-проповедника. — Я имею в виду в той сети, что сейчас
плавает в море.
Несмотря на замешательство, инспектор Гринстед быстро
овладел ситуацией и зашагал к пляжу.
— Вы хотите сказать, что тело убийцы попало в сети к стари¬
ку? — спросил он.
Отец Браун кивнул и последовал за ним по галечному склону.
В то же время незадачливый Магглтон повернулся и стал подни¬
маться им навстречу, всем своим видом демонстрируя изумление
и радость открытия.
— Это правда, выдохнул он. Убийца действительно по¬
пытался проплыть вдоль берега и, конечно, утонул в такую пого¬
ду. А может быть, и впрямь покончил с собой. Так или иначе, его
занесло в рыболовную сеть Старого Вонючки. Вот что этот мань¬
як имел в виду, когда говорил, что ловит трупы.
Инспектор пробежал по берегу с проворством, недоступным
остальным, и сразу же начал выкрикивать указания. В считание
мгновения рыбаки с помощью нескольких зевак и полисменов
вытащили сеть на берег и раскатали ее вместе с уловом на влаж¬
ном песке, еще отражавшем лучи заката. Секретарь посмотрел на
то, что лежало на песке, и слова замерли у него на губах. То было
тело огромного мужчины в лохмотьях, с широкими, немного
сгорбленными плечами и костистым орлиным лицом. Длинный,
сильно поношенный красный шарф, размотавшийся с его шеи,
был похож на кровавое пятно. Но Тейлора интересовал не мок¬
рый шарф и не фигура незнакомца; он смотрел на лицо покойни¬
ка, а на его собственном лице недоверие боролось с подозрением.
Инспектор повернулся к Магглтону с гораздо более любезным
видом, чем раньше.
— Это определенно подтверждает ваш рассказ, — сказал он.
Пока Магглтон не услышал, каким тоном были произнесены
эти слова, он не догадывался, как мало доверия вызывала его ис¬
тория у большинства людей. Никто не верил ему... никто, кроме
отца Брауна.
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
765
Поэтому, когда он увидел, как отец Браун отходит в сторону от
группы зрителей, то едва не двинулся следом, но сразу же остано¬
вился, потому что священник снова проявил интерес к смерте¬
льным аттракционам с забавными механическими фигурками.
Он даже увидел, как этот почтенный джентльмен роется в карма¬
нах в поисках монетки. Священник достал пенсовую монету и
сжал ее между большим и указательным пальцами, но помедлил,
услышав громкий и неблагозвучный голос секретаря.
— Полагаю, можно добавить, что чудовищные и дурацкие об¬
винения против меня тоже подошли к концу, — заявил он.
— Дорогой сэр, я не выдвигал никаких обвинений против
вас, — отозвался священник. — Я не настолько глуп, чтобы пред¬
положить, что вы убили своего хозяина в Йоркшире, а потом при¬
ехали сюда и стали бродить по окрестностям с его багажом. Я ска¬
зал лишь, что могу выстроить более обоснованное дело против
вас, чем вы против несчастного Магглтона, которого вы так энер¬
гично обвиняли во лжи. В то же время, если вы действительно хо¬
тите узнать правду об этом деле (а я уверяю вас, что она еще не
вполне раскрыта), я могу дать вам намек, опираясь на ваши собст¬
венные слова. Очень необычно и существенно, что мистер Брюс,
миллионер, за несколько недель до гибели отказался от своего
привычного образа жизни. Поскольку вы подаете надежды в ка¬
честве сыщика-любителя, советую вам поработать над этой ли¬
нией расследования.
— Что вы имеете в виду? — резко спросил Тейлор.
Но он не дождался ответа от отца Брауна, который снова пол¬
ностью сосредоточился на маленькой рукоятке автомата, застав¬
лявшей одну куколку выпрыгивать наружу, а другую — перепры¬
гивать через нее.
— Отец Браун, почему вам так нравится эта глупая игра? — по¬
интересовался Магглтон, ощутивший слабый укол прежней доса¬
ды.
— Тому есть причина, — ответил священник, внимательно
смотревший в стеклянное окошко.— Дело в том, что в ней заклю¬
чен секрет трагедии.
Он неожиданно выпрямился и серьезно посмотрел на своего
спутника.
— Я с самого начала знал, что вы говорите и правду и неправ¬
ду, — сказал он.
766
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Магглтон мог только вытаращиться на него в ответ на эту ша¬
раду.
— Все очень просто, — продолжал священник, понизив го¬
лос. — Труп с алым шарфом на самом деле принадлежит миллио¬
неру Брэму Брюсу. Никакого другого трупа не будет.
— Но двое мужчин... — начал было Магглтон и замолчал с от¬
крытым ртом.
— Вы превосходно описали обоих, и уверяю вас, я вряд ли за¬
буду эту яркую сцену, — сказал отец Браун. — Осмелюсь утверж¬
дать, что вы обладаете литературным талантом и, наверное, може¬
те добиться больших успехов в журналистике, чем в расследова¬
нии преступлений. Я помню практически каждую характерную
особенность участников трагедии. Но видите ли, довольно стран¬
ным образом эти особенности произвели на вас одно впечатле¬
ние, а на меня — совершенно противоположное. Давайте начнем
с первого человека, о котором вы упомянули. Вы сказали, что он
держался властно и с большим достоинством. Про себя вы поду¬
мали: «Это настоящий магнат, капитан большой торговли, влас¬
титель рынков». Но когда я услышал об атмосфере властности и
достоинства, то подумал: «Это актер; все в его поведении выдает
актера». Вы не увидите такие манеры у президента Объединенной
компании сетевых магазинов, но найдете их у актера, который иг¬
рает призрак отца Гамлета, Юлия Цезаря или короля Лира. Вы не
могли разглядеть, что его одежда на самом деле была ветхой, но
обратили внимание на модный покрой и полоски меха на лацка¬
нах. Тут я снова подумал: «Это актер». Теперь, прежде чем пе¬
рейти ко второму человеку, отметим кое-что, сразу же отличаю¬
щее его от первого. Вы сказали, что второй не только был одет в
обноски, но оброс густой щетиной, уже почти превратившейся в
бороду.
Все мы видели потрепанных актеров, грязных актеров, пьяных
актеров и совершенно опустившихся актеров. Но такой феномен,
как бородатый актер, который выступает на сцене или хотя бы
ищет работу, редко можно увидеть в этом мире. С другой стороны,
опустившийся джентльмен или богатый эксцентрик едва ли не
первым делом отказывается от бритья. Теперь мы имеем все осно¬
вания полагать, что ваш знакомый миллионер находился в глубо¬
кой депрессии. Его письмо свидетельствовало об этом. Но он
имел бедный и потрепанный вид не только из-за пренебрежения
собственной внешностью. Разве вы не понимаете, что он факти-
ПРЕСЛЕДОВАНИЕ СИНЕГО ЧЕЛОВЕКА
767
чески скрывался от всех? Поэтому он не приехал в гостиницу, а
личный секретарь неделями не видел его. Он был миллионером,
но решил побыть замаскированным миллионером. Вам приходи¬
лось читать «Женщину в белом»? Вы помните, как модный и
утонченный граф Фоско, бежавший от тайного общества, был
найден зарезанным в простой голубой блузе французского рабо¬
чего? Давайте ненадолго вернемся к манерам этих людей. Первый
мужчина выглядел спокойным и сосредоточенным, и вы подума¬
ли: «Это невинная жертва». Но письмо «невинной жертвы» вовсе
не было спокойным и сосредоточенным. Когда я услышал ваше
описание, то подумал: «Это убийца». С какой стати он должен был
выглядеть иначе? Он знал, что собирается сделать. Он уже давно
принял решение, и если когда-либо испытывал колебания или уг¬
рызения совести, то избавился от них еще до того, как вышел на
сцену — в данном случае на сцену убийства. Едва ли он испыты¬
вал страх перед этой сценой. Он не стал доставать пистолет и раз¬
махивать оружием. К чему? Он держал оружие в кармане, пока
оно ему не понадобилось; возможно, он даже выстрелил из кар¬
мана. Другой возился со своим пистолетом, потому что сильно
нервничал; возможно, раньше он не имел дела с пистолетами. Вы
сказали, что его взгляд с молниеносной быстротой перескакивал
с одного места на другое. На самом деле он незаметно оглядывал¬
ся и старался заглянуть себе за спину. Он был не преследователем,
а преследуемым. Но, поскольку вы увидели его вторым, то могли
воспринимать его лишь как преследователя. Это простая механи¬
ка и математика. Каждый из них бежал за другим — совсем как
эти.
— Кого вы имеете в виду? — спросил ошеломленный сыщик.
— Вот этих самых! — воскликнул отец Браун и хлопнул по ав¬
томату деревянной лопаткой, которую зачем-то держал в руке,
пока говорил о зловещих тайнах. — Эти заводные фигурки всегда
преследуют друг друга по замкнутому кругу. Давайте назовем их
Красный и Синий, под цвет их нарядов. Я начал с Синего, поэто¬
му дети сказали, что мистер Красный догонял его, но если бы я
начал с Красного, все выглядело бы наоборот.
— Я начинаю понимать, — сказал Магглтон. — Кажется, все
остальное совпадает. Фамильное сходство можно истолковать в
обе стороны, и никто не видел, как убийца уходил с пристани...
— Никто не обратил внимания на убийцу, уходившего с при¬
стани, — поправил священник. — Никто не просил их обратить
768
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
внимание на спокойного, чисто выбритого мужчину в пальто с
каракулевой подкладкой. Тайна его исчезновения опиралась на
ваше описание сутулого великана с красным шарфом. Но простая
истина заключается в том, что актер в каракулевом пальто убил
миллионера с красным шарфом, и теперь мы видим его тело. Все
точно также, как с красной и синей фигурками. Вы увидели одно¬
го из них первым и неправильно угадали, кто покраснел от жажды
мести, а кто посинел от страха.
В этот момент несколько ребятишек подбежали к ним по пес¬
ку, и священник махнул им деревянной лопаткой, театральным
жестом постучав по игральному автомату. Магглтон догадался,
что это было сделано для того, чтобы отвлечь их внимание от
ужасной груды, лежавшей на берегу.
— Еще одна пенсовая монетка, — сказал отец Браун, — и мы
пойдем домой пить чай. Знаете, Дорис, мне нравятся игры, где
действие идет по кругу, словно в хороводе. В конце концов, Бог
устроил так, чтобы звезды и планеты водили небесный хоровод.
Но в прочих играх, где один стремится догнать другого, где бегуны
соперничают друг с другом, идут ноздря в ноздрю и обходят кон¬
курентов — там встречаются гораздо более отвратительные вещи.
Мне нравится, что Красный и Синий всегда прыгают с неизмен¬
ной бодростью. Они свободны, равны и не причиняют вреда друг
другу. «О, друг мой милый, не целуй и не убий!» Добрый, добрый
мистер Красный!
Он не изменится; блаженства не вернуть,
Но синева распахнута — твой вечный путь.
С некоторым чувством огласив эту примечательную цитату из
Китса, отец Браун засунул лопатку под мышку, взял за руки двух
детей и неторопливо побрел вдоль берега.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
Трое мужчин вышли из-под низкой тюдоровской арки в ста¬
ринном фасаде Мандевилльского колледжа навстречу ярким лу¬
чам летнего солнца на исходе дня, который никак не хотел закан¬
чиваться, и увидели блестящую сцену, которой предстояло обер¬
нуться сильнейшим потрясением.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
769
Еще до того как до них дошел трагизм ситуации, они сознавали
контраст между собой и тем, что увидели. Сами они ненавязчиво
гармонировали с окружающей обстановкой. Хотя тюдоровские
арки, окружавшие внутренний сад колледжа, были построены че¬
тыреста лет назад, когда готика упала с небес и низко склонилась
перед более уютными чертогами гуманизма и просвещения, и
хотя сами они носили современную одежду (безобразие которой
поразило бы жителей любого из предыдущих столетий), что-то в
самом духе этого места роднило его с ними. За садом ухаживали
так тщательно, чтобы добиться впечатления небрежности, и даже
цветы казались красивыми по чистой случайности, словно изящ¬
ные сорняки, а современные костюмы обладали живописностью,
которой можно достичь с помощью неряшливости. Первый из
троицы — лысый, бородатый и высокий, как майский
шест, — был в докторской шапочке и мантии, сползавшей с одно¬
го из его покатых плеч. Второй был очень широкоплечим, невы¬
соким и крепко сбитым, с жизнерадостной улыбкой; он носил
простую куртку, а мантию перекинул через руку. Третий был еще
более приземистым и имел довольно потрепанный вид, несмотря
на черное клерикальное облачение. Но все они хорошо сочета¬
лись с Мандевилльским колледжем и с неописуемой атмосферой
двух старинных и единственных в своем роде английских универ¬
ситетов. Они как будто растворялись в ней, что здесь выглядело
наиболее уместным.
Двое других мужчин, сидевших на садовых стульях возле сто¬
лика, представляли собой яркое пятно на фоне этого серовато-зе¬
леного ландшафта. Они были одеты в основном в черное и тем не
менее блистали с головы до ног, от начищенных сюртуков до сия¬
ющих ботинок. Такой светский лоск посреди университетской
вольницы Мандевилльского колледжа казался почти возмутите¬
льным. Единственное оправдание заключалось в том, что они
были иностранцами. Первый, американский миллионер по фа¬
милии Хэйк, одевался в безупречной джентльменской манере,
свойственной нью-йоркским богачам. Второй, добавивший к
своему вызывающему наряду каракулевое пальто (не говоря уже о
вычурных бакенбардах), был чрезвычайно богатым немецким
графом, а самая короткая часть его фамилии звучала как «фон
Циммерн». Однако загадка этой истории не связана с причиной
их появления в этом месте. Блестящие господа находились здесь
по причине, которая часто объясняет совмещение несовмести-
25 Честертон Г. К.
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
770
мых вещей: они собирались выделить колледжу некоторую сумму
денег. Они приехали поддержать план создания новой кафедры
экономики при Мандевилльском колледже, предложенный не¬
сколькими финансистами и магнатами из разных стран. Они уже
осмотрели колледж с той неутомимой и добросовестной любозна¬
тельностью, на какую из всех сынов Адамовых способны лишь
немцы и американцы. Теперь они отдыхали от своих трудов и с
важным видом рассматривали университетский сад.
Трое других людей, уже встречавшихся с ними, прошли мимо,
ограничившись кратким приветствием, но один из них — самый
маленький, одетый в черную сутану — неожиданно остановился.
— Послушайте, — произнес он с видом испуганного кроли¬
ка. — Мне не нравится, как выглядят эти люди.
— Боже мой, а кому это нравится? — бросил высокий мужчи¬
на, который был главой Мандевилльского колледжа. — По край¬
ней мере, у нас есть богачи, которые не одеваются, словно порт¬
новские манекены.
— Да, — прошептал маленький священник. — Именно это я
имею в виду: как портновские манекены.
— Что это значит? — спросил второй его спутник.
— Они похожи на жутких восковых кукол, — слабым голосом
ответил священник.— Видите, они не двигаются. Почему они не¬
подвижны?
Словно очнувшись от сумрачного оцепенения, он вдруг мет¬
нулся вперед и прикоснулся к локтю немецкого барона. Барон
упал вместе с сиденьем, и его ноги в брюках, задравшиеся вверх,
были такими же прямыми, как ножки стула.
Гидеон П. Хэйк продолжал созерцать сад остекленевшим взо¬
ром, безмолвно подтверждая аналогию с восковой фигурой. Яр¬
кий солнечный свет и краски летнего вечера каким-то образом
усиливали жутковатое впечатление наряженной куклы, марио¬
нетки в итальянском театре. Маленький священник в черном, но¬
сивший фамилию Браун, осторожно похлопал миллионера по
плечу, и тот завалился набок одним движением, словно деревян¬
ный чурбан.
— Трупное окоченение, — сказал отец Браун, — и так быстро!
Впрочем, время наступления rigor mortis бывает разным.
Причина, по которой первые присоединились к двоим другим
так поздно (если не сказать, слишком поздно), будет более понят¬
ной, если упомянуть о том, что произошло внутри здания за тюдо¬
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
771
ровской аркой незадолго до того, как они вышли наружу. Все ото¬
бедали в профессорской столовой, но два иностранных филант¬
ропа, верные своему желанию осмотреть все вокруг, прошество¬
вали в университетскую капеллу, где осталась еще одна
неизученная галерея и лестница, пообещав присоединиться к
остальным в саду и с таким же рвением оценить местные сигары.
Остальные, как более приверженные и почтительные к традици¬
ям люди, собрались за длинным и узким дубовым столом, вокруг
которого разносили послеобеденное вино. Всем присутствую¬
щим было известно, что сэр Джон Мандевилль, основавший кол¬
ледж еще в Средние века, положил начало этому обычаю к непри¬
нужденной беседе. Ректор колледжа, лысый, но с большой русой
бородой, занял место во главе стола, а приземистый человек в
куртке сел слева от него, так как он был университетским казна¬
чеем и ведал всеми финансовыми делами. Рядом с ним по ту же
сторону стола сидел человек довольно странного вида с искрив¬
ленным лицом, потому что его темные клочковатые усы и брови
были повернуты под противоположными углами и образовывали
зигзагообразные линии, как будто половина его лица была пара¬
лизована. Его звали Байлс; он читал лекции по римской истории,
а его политические убеждения были основаны на убеждениях Ко¬
риолана, не говоря уже о Тарквинии Гордом. Такой саркастиче¬
ский консерватизм и чрезвычайно реакционные взгляды на все
проблемы современности были свойственны многим старомод¬
ным профессорам, но в случае Байлса имелось предположение,
что это было скорее результатом, а не причиной его резкости.
У более внимательного наблюдателя сложилось бы впечатле¬
ние, что с Байлсом действительно что-то не в порядке, как будто
причиной его ожесточенности был некий секрет или какое-то бо¬
льшое несчастье. Его наполовину ссохшееся лицо напоминало
дерево, пораженное ударом молнии. Рядом с ним сидел отец Бра¬
ун, а на дальнем конце стола восседал профессор химии — круп¬
ный светловолосый мужчина с невыразительным лицом и сонны¬
ми глазами, в которых таилось некоторое лукавство. Было хорошо
известно, что этот натурфилософ считает других философов, при¬
надлежащих к более классической традиции, всего лишь отсталы¬
ми чудаками. По другую сторону стола, напротив отца Брауна, си¬
дел очень смуглый и молчаливый молодой человек с черной за¬
остренной бородкой, появившийся здесь потому, что кому-то за¬
хотелось открыть в колледже кафедру персидской культуры.
772
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Напротив зловещего профессора Байлса сидел местный капел¬
лан — невысокий человек приятного вида, с головой, похожей на
яйцо. Напротив казначея и по правую руку от ректора стоял пус¬
той стул, и многие были рады видеть его пустым.
— Не знаю, придет ли Крейкен, — сказал ректор, нервно по¬
косившись на стул, что не вязалось с его обычной расслабленной
манерой. — Я сам противник ограничения свобод, но признаюсь,
дошел до того, что мне радостно, когда он здесь, просто потому,
что он не где-нибудь еще.
— Никогда не знаешь, что он выкинет в следующий
раз, — добродушно заметил казначей, — особенно когда он поу¬
чает молодежь.
— Блестящий работник, но очень темпераментный, — заме¬
тил ректор, внезапно вернувшийся к былой сдержанности.
— Фейерверк тоже ярко сверкает, — проворчал старый
Байлс, — но я не хочу сгореть в своей постели, чтобы Крейкен
приобрел лавры Гая Фокса.
— Вы действительно полагаете, что он способен примкнуть к
насильственному перевороту, если таковой начнется? — с улыб¬
кой поинтересовался казначей.
— Он думает, что может это сделать, — резко ответил
Байлс. На днях заявил перед полной аудиторией пятикурсни¬
ков, что ничто не может помешать классовой войне перерасти в
настоящую, с убийством людей на улицах города, если это закон¬
чится победой коммунизма и рабочего класса.
— Классовая война, — задумчиво произнес ректор с некото¬
рым отвращением, смягченным воспоминаниями; когда-то он
знал Уильяма Морриса и был знаком с более эстетичными и праз¬
дными социалистами. — Не понимаю все эти разговоры о классо¬
вой войне. В пору моей юности социалисты утверждали, что клас¬
сов вообще не существует.
— Это другой способ сказать, что социалисты представляют
собой деклассированный элемент, — с кислым удовольствием
произнес Байлс.
— Разумеется, вы настроены против них сильнее, чем
я, — продолжал ректор.— Но полагаю, мой социализм почти так
же старомоден, как ваш консерватизм. Интересно, что думают по
этому поводу наши молодые друзья. Каково ваше мнение, Бей¬
кер? — внезапно обратился он к казначею, сидевшему слева от
него.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
773
— Ну я вообще не думаю, как говорят в народе, — со смехом от¬
ветил тот. — Не забывайте, что я очень простой человек и вовсе не
мыслитель. Я всего лишь деловой человек и считаю, что все это
ерунда. Нельзя сделать людей равными, а если платить всем по¬
ровну, это очень плохо для бизнеса, особенно потому, что многие
из них гроша ломаного не стоят. Как бы то ни было, нужно искать
практический выход, поскольку другого выхода нет. Не наша
вина, что в природе все так запутано.
— В этом я с вами согласен, — произнес профессор химии. Он
по-детски шепелявил, что не вязалось с его солидной внешно¬
стью. — Коммунизм претендует на современность, но это не так.
От отбрасывает нас к суевериям монахов и первобытных племен.
Разумное правительство, которое ощущает настоящую этическую
ответственность перед потомками, всегда стремится к прогрессу и
открытию новых возможностей, а не к уравниловке, ведущей об¬
ратно в болото. Социализм сентиментален; он опаснее чумы, по¬
тому что по крайней мере во время эпидемии выживают сильней¬
шие.
Ректор печально улыбнулся.
— Вы знаете, что у нас с вами разный подход к различию во
мнениях. Здесь кто-то рассказывал, как гулял с другом у реки и
пришел к выводу: «Мы соглашались во многом, кроме личных
мнений». Чем не девиз университета? Иметь сотни мнений, но не
возомнить о себе. Если здесь люди терпят неудачу, то из-за недо¬
статка знаний, а не из-за своих взглядов. Может быть, я реликт
восемнадцатого века, но питаю склонность к старой сентимента¬
льной ереси: «За веру пусть фанатик буйный бьется; кто праведно
живет — не ошибется». Что вы об этом думаете, отец Браун?
Он с некоторым лукавством взглянул на священника и слегка
опешил, потому что привык видеть его всегда веселым, друже¬
любным и покладистым собеседником. Круглое лицо отца Брауна
обычно лучилось юмором, но сейчас оно по какой-то причине
было как никогда хмурым и на мгновение показалось даже более
мрачным и зловещим, чем изможденное лицо Байлса. В следую¬
щий момент тучи развеялись, но голос Брауна все же звучал твер¬
до и серьезно.
— Я в это не верю, — кратко ответил он. — Как жизнь человека
может быть праведной, если его взгляды на жизнь ошибочны? Со¬
временная путаница возникает потому, что люди не знают, как
сильно могут различаться наши представления. Баптисты и мето¬
Т14
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
диеты знают, что их нравы не сильно отличаются друг от друга; то
же самое относится к религии и философии. Но если перейти от
баптистов к анабаптистам или от теософов к индийской секте
убийц-душителей, все выглядит иначе. Ересь всегда влияет на мо¬
раль, если она достаточно еретична. Полагаю, человек может иск¬
ренне верить, что воровство — это совсем неплохо. Но какой
смысл говорить о том, что он честно верит в бесчестные вещи?
— Отлично сказано, — произнес Байлс со свирепой гримасой,
которую многие принимали за дружелюбную улыбку. — Именно
поэтому я возражаю против открытия кафедры теории воровства
в нашем колледже.
— Конечно, все вы резко настроены против коммунизма, — со
вздохом признал ректор. — Но неужели вы действительно думае¬
те, что он заслуживает такого внимания? Неужели любая из на¬
ших ересей достаточно серьезна, чтобы представлять опасность?
— Думаю, они стали такими серьезными, что в некоторых кру¬
гах их уже воспринимают как должное, — ровным голосом сказал
отец Браун. — Их принимают неосознанно, то есть без участия
разума и совести.
— И все это кончится тем, что страна пойдет прахом, — заме¬
тил Байлс.
— Все это может кончиться еще хуже, — сказал отец Браун.
Внезапно по панели противоположной стены скользнула тень,
за которой быстро последовала фигура, отбросившая ее, — высо¬
кая и сутулая, с очертаниями хищной птицы. Впечатление под¬
черкивалось тем, что внезапное и стремительное движение напо¬
минало потревоженную птицу, вспорхнувшую из кустов. Это был
длиннорукий и длинноногий мужчина с длинными висячими
усами, хорошо знакомый собравшимся за столом. Но из-за суме¬
рек в зале, освещенном лишь свечами, полет мелькнувшей тени
странным образом соединился с невольным пророчеством свя¬
щенника, словно он был авгуром в древнеримском смысле этого
слова, а полет птицы —- знамением. Вероятно, Байлс мог бы про¬
читать лекцию о римских авгурах, и особенно об этой птице, су¬
лившей несчастье.
Высокий мужчина скользнул вдоль стены, как собственная
тень, занял пустующий стул справа от ректора и обвел казначея и
остальных взглядом глубоко запавших глаз. Его свисающие воло¬
сы и усы были светло-русыми, но глаза сидели так глубоко, что
казались черными. Все знали или могли догадаться, кем был но-
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
775
воприбывший, но случившееся после его прихода сразу же прояс¬
нило ситуацию. Профессор римской истории поднялся со своего
места и вышел из комнаты, без особой тактичности показав, что
не желает сидеть за одним столом с профессором теории воровст¬
ва, иначе говоря, с коммунистом Крейкеном.
Ректор Мандевилльского колледжа с нервным изяществом
сгладил возникшую неловкость.
— Я защищал вас, дорогой Крейкен, вернее, некоторые аспек¬
ты вашего поведения, — с улыбкой сказал он, — хотя уверен, вы
сочли бы мою защиту несостоятельной. В конце концов, я не могу
забыть, что в пору моей молодости друзья-социалисты имели пре¬
красные идеалы товарищества и братства. Уильям Моррис выра¬
зил это в своей сентенции: «Братство — это небо, раздоры — это
ад».
— Смотри заголовок «профессора-демократы», — сварливо
произнес Крейкен. — Что, этот надутый индюк Хэйк собирается
назвать новую кафедру коммерции именем Уильяма Морриса?
— Что ж, — произнес ректор, отчаянно пытаясь сохранить ра¬
душный тон, — все мы собратья в некотором смысле, поскольку
состоим в научном совете колледжа.
— Ага, прямо-таки академический вариант афоризма Морри¬
са, — проворчал Крейкен. — «Дали гранты — это небо, нету гран¬
тов — это ад».
— Не грубите, Крейкен, — поспешно вмешался казна¬
чей. — Лучше выпейте портвейну. Тенби, передайте портвейн
мистеру Крейкену.
— Не откажусь от рюмки, — уже не так сварливо отозвался
профессор-коммунист. — На самом деле я собирался выйти в сад
и покурить, но посмотрел в окно и увидел ваших драгоценных
миллионеров в полном цвету — свежие, невинные бутоны! В кон¬
це концов, стоило бы немного вразумить их.
Ректор встал, прикрывшись последней дежурной любезно¬
стью, и с большим удовольствием оставил казначея разбираться с
«Диким человеком». Другие тоже поднялись со своих мест, и
группы, сидевшие за столом, начали распадаться, пока казначей и
Крейкен не остались более или менее наедине в конце длинного
стола. Лишь отец Браун остался сидеть и смотрел в пустоту с сум¬
рачным выражением на лице.
— По правде говоря, я и сам изрядно устал от них, — признал¬
ся казначей. — Я был с ними большую часть дня, разбираясь с
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
776
фактами, цифрами и всеми прочими делами этой новой профес¬
суры. Послушайте, Крейкен. — Он нагнулся над столом и загово¬
рил с мягкой настойчивостью: — Вам не стоит так сильно бранить
эту новую кафедру. На самом деле она не пересекается с вашей те¬
матикой. Вы единственный профессор политической экономии в
Мандевилле, и хотя я не делаю вид, будто разделяю ваши убежде¬
ния, всем известна ваша репутация в Европе. Это специальная
тема, которую они называют прикладной экономикой. Могу ска¬
зать, что даже сегодня я на всю катушку занимался прикладной
экономикой; иными словами, мне пришлось долго говорить с
двумя бизнесменами о делах. Хотите ли вы этим заниматься? Не
завидно ли вам? Выдержите ли вы? Разве это не достаточное дока¬
зательство, что мы имеем дело с отдельным предметом, который
заслуживает отдельной кафедры?
— Боже милосердный! — воскликнул Крейкен с напряжен¬
ным воодушевлением атеиста. — Разве вы думаете, что я не хочу
заниматься прикладной экономикой? Дело лишь в том, что, когда
мы ею занимаемся наделе, вы называете это «красным безумием»
и анархией, а когда вы ею занимаетесь, я возьму на себя смелость
назвать это эксплуатацией. Если бы вы прилагали экономику к
нужному месту, может быть, люди поменьше голодали. Мы прак¬
тичные люди, поэтому вы и боитесь нас. Поэтому вам и нужны
два жирных капиталиста для новой кафедры; только потому, что я
выпустил кота из мешка.
— Вы выпустили из мешка дикого кота, не правда ли? — с
улыбкой поинтересовался казначей.
— А вы пытаетесь засадить его обратно в золотой ме¬
шок? — осведомился Крейкен.
— Кажется, мы с вами не сможем договориться, — сказал каз¬
начей. — Но наши друзья уже вышли из капеллы в сад, и если вы
хотите покурить, лучше идите сейчас.
Он с видимым удовольствием наблюдал, как профессор рылся
во всех карманах, пока не достал трубку. Глядя на нее с отсутству¬
ющим видом, Крейкен поднялся на ноги, но при этом механиче¬
ски продолжал ощупывать карманы другой рукой. Казначей Бей¬
кер завершил спор примирительным смехом.
— Вы практичные люди, готовые взорвать весь город, — ска¬
зал он. — Только при этом вы, наверное, забудете положить дина¬
мит; готов поспорить, вы и сейчас забыли взять табак. Не беда, во¬
зьмите у меня. Спички?
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
777
— Он бросил кисет с табаком и курительные принадлежности
через стол, и мистер Крейкен подхватил их с ловкостью опытного
игрока в крикет, которая не забывается, даже если тот начинает
исповедовать взгляды, несовместимые с крикетом. Оба собрались
уходить, но Бейкер не смог удержаться от замечания:
— Вы действительно считаете себя единственными практич¬
ными людьми? Не найдется ли в прикладной экономике нечто та¬
кое, что поможет вам не забывать кисет, если вы берете трубку?
Крейкен пронзил его пылающим взглядом, но ответил лишь
после того, как медленно допил вино.
— Скажем так, существует иной вид практичности. Да, я забы¬
ваю разные мелочи, и так далее. Но я хочу, чтобы вы поня¬
ли... — Он механически вернул кисет, но его взгляд продолжал
блуждать где-то далеко и был пылающим, почти ужас¬
ным. — Внутренняя суть нашего разума изменилась, потому что
мы действительно имеем новое представление о правоте и будем
совершать поступки, которые вам покажутся совершенно непра¬
вильными. Но они будут очень практичными.
— Да,— внезапно произнес отец Браун, очнувшийся от своего
транса. — Именно это я и сказал.
Он посмотрел на Крейкена с безжизненной, почти жуткой
улыбкой и добавил:
— Мы с мистером Крейкеном совершенно согласны друг с
другом.
— Что ж, — заключил Бейкер. — Крейкен собирается выку¬
рить трубку вместе с плутократами, но сомневаюсь, что это будет
трубка мира.
Он резко повернулся и позвал пожилого слугу, стоявшего у
стены. Мандевилль был одним из последних очень старомодных
колледжей, и даже Крейкен был одним из первых коммунистов
задолго до современного большевистского движения.
— Раз уж вы не собираетесь пустить по кругу вашу трубку мира,
мы должны обеспечить сигарами наших достопочтенных гос¬
тей, — сказал казначей. — Если они курят, то, должно быть, уже
истосковались по хорошей затяжке, потому что едва ли не полдня
бродили по нашей капелле.
Крейкен испустил резкий и неприятный смешок.
— Хорошо, я принесу им сигары, — сказал он. — Ведь я всего
лишь пролетарий.
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
778
Бейкер, Браун и слуга были свидетелями того, как коммунист
размашистыми шагами направился в сад на встречу к двум мил¬
лионерам, но никто больше не видел их до тех пор, пока священ¬
ник не обнаружил их трупы, о чем упоминалось выше.
Было решено, что ректор и священник останутся охранять
сцену трагедии, тогда как более молодой и быстроногий казначей
побежал за докторами и полицией. Отец Браун подошел к столу,
где лежала почти догоревшая сигара, от которой остался лишь ма¬
ленький окурок. Другая сигара выпала из мертвой руки и разбро¬
сала по мощеной дорожке быстро угасшие искорки. Ректор Ман-
девилльского колледжа неловко пристроился на стуле поодаль и
обхватил руками лысую голову. Потом он поднял глаза, в которых
усталое выражение вдруг сменилось испуганным, и в тишине сада
прозвучало короткое восклицание, исполненное ужаса.
Отец Браун обладал неким качеством, которое иногда казалось
поистине ужасающим. Он всегда думал о том, что делает, но не о
том, следует ли это делать. Он мог совершать самые ужасные,
грязные или недостойные вещи со спокойствием опытного хи¬
рурга. В его просто устроенном разуме существовал пробел отно¬
сительно всего, что обычно связывают с сентиментальностью или
предрассудками. Вот и теперь он опустился на один из стульев, с
которого упал труп, поднял сигару, наполовину выкуренную мер¬
твецом, тщательно стряхнул пепел, изучил окурок, потом сунул
его в рот и закурил. Со стороны это казалось непристойной и гро¬
тескной насмешкой над покойником, но для священника его по¬
ведение было вполне разумным. Облачко дыма поднялось вверх,
словно жертвенное воскурение перед языческим идолом, но отцу
Брауну представлялось совершенно естественным, что единст¬
венный способ оценить сигару — это выкурить ее. Его старый
друг, ректор Мандевилльского колледжа, испугался еще больше
из-за смутной, но проницательной догадки, что отец Браун, с уче¬
том всех обстоятельств, рискует своей жизнью.
— Нет, все в порядке, — сказал священник и положил оку¬
рок. — Очень хорошие сигары... ваши сигары, а не американские
или немецкие. Не думаю, что дело в самих сигарах, но лучше будет
собрать пепел. Эти люди были отравлены таким ядом, от которого
тело быстро коченеет. Кстати, вот идет человек, который знает о
подобных вещах больше, чем мы.
Ректор резко выпрямился на стуле и едва не вскочил с места,
потому что на дорожку упала большая тень приближающейся фи¬
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
779
гуры, которая, несмотря на свои размеры, двигалась почти не¬
слышно. Профессор Уодхэм, возглавлявший кафедру химии, все¬
гда ступал очень тихо, и в его прогулке по саду не было ничего не¬
обычного, но его появление как раз в тот момент, когда речь за¬
шла о химии, создавало впечатление неестественной точности.
Профессор Уодхэм гордился своей невозмутимостью, кото¬
рую некоторые называли бесчувственностью. На его прилизан¬
ной соломенной шевелюре не шевельнулся ни один волосок, а
сам он разглядывал трупы с безразличным выражением на широ¬
ком лягушачьем лице. Он посмотрел на сигарный пепел, собран¬
ный священником, потрогал кучку пальцем и застыл в еще боль¬
шей неподвижности, чем раньше, но его глаза на мгновение свер¬
кнули и как будто превратились в линзы микроскопа. Он явно
что-то понял или узнал, но решил промолчать.
— Не знаю, с чего тут начать, — произнес ректор.
— Я бы начал с вопроса о том, где эти несчастные провели
большую часть дня, — сказал отец Браун.
— Они довольно долго возились в моей лаборатории, — впер¬
вые заговорил Уодхэм. — Бейкер часто заходит ко мне поболтать,
и на этот раз он привел двух спонсоров для осмотра моего отделе¬
ния. Думаю, они ходили повсюду, как настоящие туристы. Я
знаю, что они заходили в капеллу и даже в тоннель под склепом,
где нужно зажигать свечи. Они занимались этим вместо послеобе¬
денного отдыха. Бейкер, наверное, водил их повсюду.
— Они проявляли конкретный интерес к чему-либо в вашей
лаборатории? — спросил священник. — Чем вы занимались, ког¬
да они пришли?
Профессор химии пробормотал какую-то формулу, начинав¬
шуюся с «сульфата» и заканчивавшуюся «селеном», совершенно
непонятную для обоих слушателей. Потом он с усталым видом
отошел в сторону и опустился на скамью под солнцем, закрыл
глаза и с терпеливым видом подставил свое широкое лицо сол¬
нечным лучам.
В этот момент лужайку стремительно пересекла фигура, дви¬
гавшаяся прямо и быстро, как пуля. Отец Браун узнал аккуратную
черную одежду и хитроумную собачью физиономию полицейско¬
го врача, с которым он раньше встречался в бедных кварталах го¬
рода. Он был первым из официальных лиц, прибывших к месту
трагедии.
780
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Послушайте, — обратился ректор к священнику, прежде
чем врач приблизился на расстояние слышимости. — Я должен
кое-что узнать. Вы действительно считаете, что коммунизм пред¬
ставляет реальную опасность и ведет к преступлениям?
— Да, — ответил отец Браун с мрачной улыбкой. — Я слежу за
распространением некоторых коммунистических методов и вли¬
яний, и, в определенном смысле, это коммунистическое преступ¬
ление.
— Спасибо, — сказал ректор. — Тогда я должен немедленно
уйти и кое-что выяснить. Скажите полицейским, что я вернусь
через десять минут.
Ректор исчез в одной из тюдоровских арок почти в тот момент,
когда полицейский врач подошел к столу и жизнерадостно поздо¬
ровался с отцом Брауном. По предложению последнего они заня¬
ли место за злосчастным столом. Доктор Блейк бросил резкий и
подозрительный взгляд на крупную, вялую фигуру химика, кото¬
рый, по-видимому, задремал на скамейке поодаль. Отец Браун
вкратце рассказал, кто такой профессор и что им удалось узнать
от него, а врач молча слушал, одновременно занимаясь предвари¬
тельным осмотром трупов. Естественно, он больше интересовал¬
ся мертвыми телами, чем косвенными обстоятельствами, но одна
деталь вдруг отвлекла его от анатомических изысканий.
— Как вы сказали, над чем работал профессор? — спросил он.
Отец Браун терпеливо повторил непонятную ему химическую
формулу.
— что? __ Восклицание доктора Блейка прозвучало как писто¬
летный выстрел. — Черт возьми, но это ужасно!
— Потому что это яд? — поинтересовался отец Браун.
— Потому что это бессмыслица, — ответил доктор
Блейк. — Это просто ерунда. Профессор — довольно известный
химик. Почему знаменитый химик намеренно городит чепуху?
— Думаю, я могу ответить на этот вопрос, — кротко сказал
отец Браун. — Он городит чепуху, потому что лжет. Он что-то
скрывает, и ему особенно хотелось скрыть это от двух людей, ко¬
торых вы видите перед собой, и их представителей.
Доктор отвел взгляд от двух мертвых тел и посмотрел на почти
неестественно неподвижную фигуру известного химика. Должно
быть, он заснул; порхавшая по саду бабочка опустилась на него,
отчего он стал еще больше похож на каменного идола. Крупные
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
781
складки его лягушачьего лица напоминали врачу свисающие
складки шкуры носорога.
— Да, — очень тихо добавил отец Браун. — Он дурной человек.
— Черт бы побрал все это! — воскликнул доктор, внезапно
тронутый до глубины души. — Вы хотите сказать, что такой вели¬
кий ученый причастен к убийству?
— Придирчивые критики могли бы обвинить его в убийст¬
ве, — бесстрастно отозвался священник. — Мне самому не слиш¬
ком нравятся люди, замешанные в подобных убийствах. Но гораз¬
до важнее моя уверенность в том, что эти бедняги принадлежали к
числу его придирчивых критиков.
— Вы имеете в виду, что они раскрыли его секрет, и он заста¬
вил их замолчать? — нахмурившись, спросил Блейк. ~~ Но что это
был за секрет? Как можно убить двух людей в таком заметном мес¬
те?
— Я уже выдал вам его секрет, — сказал священник. — Это
секрет души. Он дурной человек. Ради всего святого, не подумай¬
те, будто я говорю это из-за того, что мы с ним принадлежим к
противоположным школам или традициям. У меня много друзей
в научных кругах, и большинство из них отличается героическим
бескорыстием. Даже о самых закоренелых скептиках можно ска¬
зать, что они иррационально бескорыстны. Но время от времени
попадаются материалисты, в самом животном смысле этого сло¬
ва. Повторяю, он плохой человек. Гораздо хуже, чем... — Отец
Браун сделал паузу, чтобы подобрать нужное слово.
— Гораздо хуже, чем коммунист? — предположил его собесед¬
ник.
— Нет, — ответил отец Браун. — Я имел в виду, гораздо хуже,
чем убийца.
Он встал с рассеянным видом, словно не замечая изумленного
взгляда собеседника.
— Но разве вы не считаете, что этот Уодхэм и является убий¬
цей? — наконец спросил Блейк.
— О нет, — уже более добродушно ответил священ¬
ник. — Убийца вызывает гораздо большую симпатию и понима¬
ние. По крайней мере, он был в отчаянии, а внезапная вспышка
ярости может служить смягчающим обстоятельством.
— Значит, вы считаете, что это все-таки был комму¬
нист? — воскликнул доктор.
782
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
В этот момент очень кстати появились полицейские с объявле¬
нием, которое вроде бы завершало расследование самым решите¬
льным и удовлетворительным образом. Они несколько задержа¬
лись по пути к месту преступления по той простой причине, что
уже поймали преступника. Фактически они взяли его почти у во¬
рот своей официальной резиденции. Они уже имели основания
подозревать коммуниста Крейкена в причастности к разным бес¬
порядкам в городе. Когда они узнали о преступлении, то решили
на всякий случай арестовать его и сочли этот арест совершенно
оправданным. Инспектор Кук с торжествующим видом объяснил
докторам и профессорам, собравшимся на садовой лужайке Ман-
девилльского колледжа, что при обыске злосчастного коммуни¬
ста в его кармане нашли коробок отравленных спичек.
В то самое мгновение, когда отец Браун услышал слово «спич¬
ки», он вскочил со стула, как будто спичка зажглась прямо под
ним.
— Ага! — радостно воскликнул он. — Теперь все ясно.
— Что вы имеете в виду? — требовательно спросил ректор,
вернувшийся с официальной напыщенностью под стать помпез¬
ности полицейских чинов, которые теперь наводнили колледж,
словно победоносная армия. — Вы хотите сказать: теперь вам
ясно, что Крейкен виновен в убийстве?
~ Я хочу сказать, что Крейкен оправдан и дело против него
можно закрыть, — твердо ответил отец Браун.— Вы действитель¬
но принимаете Крейкена за человека, способного травить других
людей с помощью спичек?
— Все это очень хорошо, — сказал ректор с обеспокоенным
выражением, не сходившим с его лица после ужасной наход¬
ки. — Но вы сами говорили, что фанатики с ложными принципа¬
ми могут совершать гнусные дела. Кстати, вы сами сказали, что
коммунизм расползается повсюду и в обществе распространяют¬
ся коммунистические обычаи.
Отец Браун смущенно рассмеялся.
— Что касается последнего пункта, я должен извиниться перед
вами, — сказал он. — Я постоянно все запутываю своими глупы¬
ми шутками.
— Шутками! — раздраженно повторил ректор.
— Видите ли, — священник почесал затылок, — когда я гово¬
рил о распространении коммунистических обычаев, то имел в
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
783
виду обычай, который даже сегодня замечал два-три раза. Это
коммунистический обычай, но безусловно, он свойственен мно¬
гим людям, особенно англичанам, которые кладут чужие спички
себе в карман и забывают возвращать их владельцу. Конечно, эта
глупая безделица не стоит даже упоминания, но она имеет прямое
отношение к этому преступлению.
— Глупость какая-то, — сказал доктор.
— Если почти каждый забывает вернуть спички, вы можете
прозакладывать свои ботинки за то, что Крейкен забыл их вер¬
нуть. Отравитель, подготовивший спички, просто отдал их Крей-
кену и не стал требовать назад. Великолепный способ избавиться
от ответственности — ведь сам Крейкен вскоре совершенно за¬
был, от кого он получил их. Но когда он, ни о чем не подозревая,
воспользовался спичками, чтобы зажечь сигары, предложенные
двум посетителям, то попался в элементарную ловушку. Он стал
отчаянным злодеем-революционером, который прикончил двух
миллионеров.
— Но кто еще мог желать их смерти? — проворчал доктор.
— Действительно, кто же? — легкомысленно отозвался свя¬
щенник, но сразу же перешел на более серьезный тон: — Здесь
мы подходим к другой теме, о которой я упоминал, и это, с вашего
позволения, уже не шутка. Я сказал, что ереси и ложные доктри¬
ны стали привычными и распространенными. Все обращаются к
ним, но никто на самом деле не замечает их. Вы полагаете, я имел
в виду коммунизм, когда говорил об этом? На самом деле как раз
наоборот. Вы чрезвычайно беспокоились из-за коммунизма и
присматривали за Крейкеном, словно за ручным волком. Разуме¬
ется, коммунизм —- это ересь, но не та ересь, которую вы воспри¬
нимаете как должное. Вы воспринимаете капитализм как нечто
само собой разумеющееся — вернее, пороки капитализма, зама¬
скированные под оголтелый дарвинизм. Помните, как вы говори¬
ли в столовой, что жизнь — это сплошная борьба, что природа
требует выживания сильнейших, и неважно, платят ли бедным по
справедливости или нет? Друзья мои, это и есть ересь, к которой
вы привыкли, ничуть не менее опасная, чем коммунизм. Это ан¬
тихристианская мораль, или безнравственность, которую вы вос¬
принимаете естественным образом. Именно безнравственность
сегодня превратила человека в убийцу.
784
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Какого человека? — вскричал ректор, и его голос дрогнул
из-за внезапной слабости.
— Разрешите подойти к делу с другой стороны, — безмятежно
продолжал священник. — Вы все говорите, что Крейкен сбежал,
но это не так. Когда эти двое оцепенели, он выбежал на улицу, по¬
звал врача, крикнув ему прямо через окно, а потом попытался вы¬
звать полицию. Тут его и арестовали. Но разве вам не кажется
странным, если подумать об этом, что мистер Бейкер, уважаемый
казначей, так долго ищет полицейский участок?
— Тогда чем он занимается? — резко спросил ректор.
— Думаю, уничтожает документы или осматривает комнаты
покойных в поисках письма, которое они могли оставить для нас.
А может быть, это связано с нашим другом Уодхэмом. Какую роль
он сыграл в этом деле? Все просто до смешного. Мистер Уодхэм
экспериментирует с отравляющими средствами для следующей
войны и открывает вещество, которое при сгорании моментально
убивает человека. Разумеется, он не имеет никакого отношения к
убийству этих людей, но он скрыл свой химический секрет по
очень простой причине. Один из посетителей был янки-пурита¬
нин, а другой — еврей-космополит; как известно, такие люди час¬
то бывают фанатичными пацифистами. Вероятно, они назвали
бы это открытие подготовкой к массовому убийству и отказались
бы от материальной поддержки колледжа. Но Бейкер был другом
Уодхэма, и ему не составило труда обмакнуть спички в новое ве¬
щество.
Другая особенность маленького священника заключалась в
том, что его разум был цельным и не замечал многих несоответ¬
ствий; он менял манеру разговора и переходил от публичных ве¬
щей к самым частным без малейших признаков замешательства.
В данном случае он озадачил большинство присутствующих, об¬
ратившись к ним, хотя только что беседовал со всеми, и его совер¬
шенно не интересовало, что лишь один человек имел какое-либо
представление, о чем шла речь.
— Прошу прощения, доктор, если ввел вас в заблуждение сво¬
им метафизическим отступлением о грешном человеке, — сказал
он извиняющимся тоном. — Конечно, это не имело отношения к
убийству, но, по правде говоря, в тот момент я вообще забыл об
убийстве. Я забыл обо всем, кроме образа этого химика с огром¬
ным нечеловеческим лицом, развалившегося среди цветов, слов¬
ПРЕСТУПЛЕНИЕ КОММУНИСТА
785
но какое-то слепое чудище каменного века. Я думал о том, что не¬
которые люди чудовищны, словно высечены из камня, но все это
не относится к делу. Внутренняя порочность имеет мало общего с
преступлениями, которые совершаются во внешнем мире. Худ¬
шие преступники не совершают преступлений. Для практическо¬
го ума важно другое — что толкнуло конкретного преступника на
преступление. Что заставило казначея Бейкера убить этих людей?
Вот что заботит нас сейчас. Ответ совпадает с ответом на вопрос,
который я задавал дважды. Где были эти люди большую часть вре¬
мени, помимо университетской капеллы и химической лаборато¬
рии? По словам самого Бейкера, они обсуждали деловые вопросы
с казначеем.
При всем уважении к покойным я не преклоняюсь перед ин¬
теллектом этих двух финансистов. Их представления об этике и
экономике были языческими и бессердечными. Их представле¬
ния о пацифизме были вздорными. Их отношение к послеобеден¬
ному портвейну оказалось еще более недостойным. Но они хоро¬
шо разбирались в одном, то есть в бизнесе. Им понадобилось со¬
всем немного времени, чтобы обнаружить, что человек, который
отвечает за управление финансами колледжа, является мошенни¬
ком. Или, можно сказать, верным последователем доктрины бес¬
конечной борьбы за место под солнцем и выживания сильней¬
ших.
— Вы хотите сказать, что они собирались разоблачить его, и он
убил их, прежде чем они успели это сделать, — нахмурившись,
произнес доктор. — Здесь много деталей, которые остаются непо¬
нятными.
— В некоторых подробностях я и сам не могу разобрать¬
ся, — откровенно признался священник. — Подозреваю, что упо¬
минание о свечах в подземном тоннеле как-то связано с кражей
спичек у миллионеров или с желанием убедиться, что у них нет
спичек. Но я уверен в главном эпизоде, когда Бейкер весело и без¬
заботно поделился спичками с ничего не подозревающим Крей-
кеном. Это и был смертельный удар.
— Я не понимаю одного, — сказал инспектор. — Откуда Бей¬
кер мог знать, что Крейкен не закурит первым и не отправится на
тот свет раньше времени?
Лицо отца Брауна выражало сумрачный укор, а его голос зву¬
чал скорбно, но с неподдельной теплотой.
7Ъ6
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Какая разница? — произнес он. — Ведь он был всего лишь
атеистом.
— Боюсь, я вас не понимаю, — вежливо сказал инспектор.
— Он всего лишь хотел отменить Бога, — рассудительным и
сдержанным тоном объяснил священник. — Он всего лишь хотел
уничтожить десять заповедей, вырвать с корнем религию и циви¬
лизацию, которая его породила, разрушить представления о чести
и частной собственности и позволить, чтобы его страну и его ку¬
льтуру растоптали варвары со всех концов света. Вот чего он хо¬
тел. Вы не имеете права обвинять его в чем-то еще. Поймите, у
каждого есть свой предел! А вы приходите сюда и спокойно пред¬
полагаете, что профессор старой закалки из Мандевилля (а Крей-
кен принадлежит к старшему поколению, несмотря на свои
взгляды) вдруг закурит или хотя бы зажжет спичку до того, как до¬
пьет традиционный послеобеденный портвейн урожая тысяча де¬
вятьсот восьмого года? Нет, нет, это было бы полным беззакони¬
ем, нарушением всех правил! Я был там и видел его; он не допил
вино, и вы спрашиваете меня, почему он не закурил ?Такой возму¬
тительный вопрос еще не сотрясал основы Мандевилльского кол¬
леджа... Забавное это место — Мандевилльский колледж. Забав¬
ное место — Оксфорд. Забавное место — Англия.
— Вы имеете какое-то отношение к Оксфорду? — с любопыт¬
ством осведомился доктор.
— Я имею отношение к Англии, — ответил отец Браун.—
Я здесь родился. Но самое забавное, что даже если вы принадле¬
жите к этой стране и любите ее, то все равно не можете разобрать¬
ся в ней.
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
Отец Браун всегда утверждал, что он решил эту загадку во сне.
Он не кривил душой, хотя и умалчивал о том, что это произошло,
когда его сон был нарушен. Ранним утром он проснулся от стука
молотков в громадном, наполовину возведенном здании, строив¬
шемся напротив — колоссальном многоквартирном доме, боль¬
шей частью скрытом за строительными лесами и плакатами, воз¬
вещавшими о том, что его строителями и владельцами являются
господа Суиндон и Сэнд. Стук возобновлялся через регулярные
промежутки времени и был легко узнаваемым, потому что госпо¬
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
787
да Суиндон и Сэнд специализировались на новой американской
системе укладки бетонных полов, которые, несмотря на глад¬
кость, прочность, звуконепроницаемость и повышенный ком¬
форт (как сулила реклама), приходилось скреплять тяжелыми
скобами в определенных местах. Впрочем, отец Браун даже в этом
умудрился найти определенное удобство, утверждая, что стук бу¬
дит его как раз вовремя, чтобы успеть к самой ранней утренней
службе, а потому его почти можно приравнять к перезвону коло¬
колов перед заутреней. На самом деле строительные работы не¬
много действовали ему на нервы, но по другой причине. Над не¬
достроенным небоскребом, словно темная туча, нависло ожида¬
ние трудового конфликта, который газетчики упорно называли
забастовкой, хотя если бы он все-таки произошел, то принял бы
форму локаута. Священника беспокоило, может ли это случиться.
Еще непонятно, что больше давит на психику — регулярный стук
молотков или ожидание, что он может прекратиться в любую ми¬
нуту.
— На мой вкус, лучше бы эта стройка прекратилась, — сказал
отец Браун, глядя на высокое сооружение через круглые очки,
придававшие ему сходство с совой. — Хорошо бы все дома пре¬
кращали строить, пока они еще стоят в лесах! Мне почти жаль, что
их вообще достраивают. Они выглядяттак свежо и многообещаю¬
ще в волшебной филиграни из белых досок, светлые и яркие на
солнце, а люди часто достраивают дом лишь для того, чтобы пре¬
вратить его в гробницу.
Отвернувшись от предмета своего созерцания, отец Браун едва
не столкнулся с человеком, который метнулся к нему через улицу.
Он знал этого человека не слишком хорошо, но достаточно, что¬
бы в данных обстоятельствах считать его гонцом, который прино¬
сит дурные вести. Мистер Мэстик был приземистым мужчиной с
квадратной головой, не похожей на европейскую, но одевался он
с показным щегольством, как будто ему очень хотелось выглядеть
европейцем. Браун недавно видел, как Мэстик беседовал с моло¬
дым Сэндом из строительной компании, и ему это не понрави¬
лось. Этот Мэстик был главой организации, довольно новой для
английской промышленной политики и возникшей в результате
непримиримых позиций в конфликтах между рабочими и работо¬
дателями. Его организация располагала целой армией рабочих, не
состоявших ни в каких профсоюзах и большей частью иностран¬
ного происхождения. Мэстик сдавал их внаем разным фирмам
788
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
целыми бригадами и теперь явно надеялся провернуть выгодную
сделку со строителями. Иными словами, он мог договориться с
ними в обход профсоюзов и наводнить стройку штрейкбрехера¬
ми. Отцу Брауну пришлось принять некоторое участие в дебатах
по настоянию обеих сторон. Поскольку капиталисты заявляли,
что им точно известно о его большевистских настроениях, а боль¬
шевики без тени сомнения называли его реакционером и провод¬
ником буржуазной идеологии, нетрудно понять, что его благора¬
зумные предложения не оказали ощутимого воздействия ни на
тех, ни на других. Однако весть, которую принес мистер Мэстик,
должна была увести дискуссию с наезженной колеи.
— Вас просят немедленно прийти туда, — сказал Мэстик с не¬
уклюжим акцентом. — Существует угроза убийства.
Отец Браун молча проследовал за своим проводником по не¬
скольким пролетам и приставным лестницам на верхнюю пло¬
щадку недостроенного здания, где уже собрались более или менее
знакомые фигуры руководителей строительного бизнеса. Среди
них оказался даже бывший глава, хотя с некоторых пор его голова
вознеслась в заоблачные выси. По крайней мере, она была увен¬
чана пэрской короной, скрывавшей ее от людских глаз. Иными
словами, лорд Стейне не только отошел от строительных дел, но и
исчез в палате лордов. Его редкие выходы в свет производили вя¬
лое и унылое впечатление, а сейчас, в обществе Мэстика, его по¬
явление выглядело зловеще. Лорд Стейне был сухопарым, с пус¬
тыми глазами и редкими светлыми волосами на яйцеобразной го¬
лове с высокими залысинами. Для отца Брауна Стейне был самым
уклончивым человеком, которого ему приходилось видеть. Он
бесподобно владел истинным оксфордским талантом, когда фра¬
за «вы, безусловно, правы» звучит как «вы, безусловно, думаете,
что правы», а невинное замечание «вы так думаете?» словно по¬
дразумевает язвительное продолжение: «Ну конечно, вы так ду¬
маете». Сейчас отцу Брауну показалось, что у Стейнса не просто
скучающий, но и слегка раздосадованный вид, хотя трудно было
догадаться, то ли он недоволен тем, что его призвали с Олимпа
улаживать торгашеские дрязги, то ли раздражен, что больше не
может командовать ими.
В целом отец Браун предпочитал иметь дело с более буржуаз¬
ной группой партнеров, сэром Хьюбертом Сэндом и его племян¬
ником Генри Сэндом, хотя и сомневался, разделяют ли они бур¬
жуазное мировоззрение. Правда, сэр Хьюберт Сэнд приобрел
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
789
значительную славу в газетных публикациях как покровитель
спортивных мероприятий и как патриот, участвовавший во мно¬
гих кризисных моментах как во время мировой войны, так и по¬
сле нее. Он добился широкого признания во Франции, а впослед¬
ствии выступил в роли победоносного капитана промышленно¬
сти, уладившего трудную ситуацию на военном заводе. Его назы¬
вали Сильным Человеком, но он не был виноват в этом. По сути
дела, это был тяжеловесный, добродушный англичанин — отлич¬
ный пловец, хороший сквайр, обаятельный полковник-дилетант.
Даже в самом его облике чувствовалось нечто военное. Он уже
становился грузным, но держал спину прямо, а его кудрявые во¬
лосы и усы сохраняли каштановый оттенок, хотя краски на лице
несколько поблекли. Его племянник был дородный молодой че¬
ловек, напористого, если не сказать нахального, нрава, со сравни¬
тельно маленькой головой на толстой шее, которую он имел
обыкновение наклонять вперед при разговоре — жест, казавший¬
ся еще более ребячливым из-за пенсне, балансировавшем на его
курносом приплюснутом носе.
Отец Браун далеко не впервые видел собравшихся, однако сей¬
час они смотрели на нечто совершенно новое. В центре деревян¬
ного щита красовался прибитый гвоздем большой лист бумаги,
хлопавший на ветру и покрытый корявыми, почти неразборчивы¬
ми заглавными буквами, словно писавший был малограмотным
или изображал безграмотность. Надпись гласила: «Совет рабочих
предупреждает Хьюберта Сэнда, что, собираясь урезать зарплату
рабочим и объявить локаут, он поступает на свой страх и риск.
Если завтра будет объявлено об этом, народный суд приговорит
его к смерти».
Лорд Стейне, изучивший надпись, как раз отступил назад, по¬
смотрел на своего партнера и сказал со странной интонацией:
— Что ж, они собираются убить вас. Очевидно, я не заслужи¬
ваю смерти от их рук.
В этот миг сознание отца Брауна пронзила безмолвная вспыш¬
ка почти бессловесного понимания, какие иногда случались с
ним. Он вдруг понял, что говорившего нельзя убить, поскольку
тот уже мертв. Священник был готов признать, что это глупая
мысль, но в холодной отрешенности аристократа, мертвенном
выражении его бледного лица и неприветливых глазах было не¬
что, отчего мурашки бежали по коже. «У этого человека зеленые
790
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
глаза и такой вид, будто кровь тоже зеленая», — подумал он, ми¬
молетно поддавшись нелепой мысли.
Так или иначе, было совершенно очевидно, что в жилах сэра
Хьюберта Сэнда текла вовсе не зеленая кровь. Его кровь, красная
в любом смысле слова, прилила к увядшим, обветренным щекам
со всей полнотой и силой, присущей естественному раздражению
в общем-то добродушного человека.
— За всю мою жизнь, — начал он звучным, но дрогнувшим го¬
лосом, — за всю мою жизнь никто не говорил и не писал мне ни¬
чего подобного. Я мог спорить и не соглашаться...
— Здесь у нас не может быть никаких разногласий, — поспеш¬
но вмешался племянник. — Я старался поладить с ними, но они
слишком несговорчивы.
— Вы же не думаете, что ваши рабочие... — начал было отец
Браун
— Я сказал, что мы могли иметь разные мнения, — произнес
Сэнд-старший все еще немного нетвердым голосом. — Но видит
Бог, мне всегда претило угрожать английским рабочим более де¬
шевым трудом...
— Никому из нас это не нравилось, — сказал молодой чело¬
век. — Но, насколько я вас знаю, дядя, теперь все решено.
После небольшой паузы он добавил:
— Как вы говорили, у нас были расхождения в мелочах, но что
касается реальной политики...
— Дорогой мой, я надеялся, что у нас не будет никаких разно¬
гласий, — успокаивающим тоном сказал его дядя.
Любой, кто знаком с английским национальным характером,
по этим словам мог бы справедливо заключить, что разногласия
существовали, и очень значительные. Дядя отличался от племян¬
ника почти так же сильно, как англичанин отличается от амери¬
канца. Он руководствовался английским идеалом провинциаль¬
ного джентльмена, который остается вне своего бизнеса и даже
как будто непричастен к собственным деловым мероприятиям.
Племянник же следовал американскому идеалу, предписывавше¬
му, что предприниматель должен находиться внутри своего биз¬
неса, и, подобно механику, лично заниматься отладкой его меха¬
низма. Он вникал в большинство процессов и производственных
тонкостей и был американцем еще и в том смысле, что не давал
спуску своим работникам. В то же время он как бы находился на
одной ноге с ними, или, по крайней мере, демонстрировал свою
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
791
принадлежность к рабочему классу. Поэтому он часто выступал
едва ли не как представитель рабочих по техническим вопросам,
чем разительно отличался от своего дяди, снискавшего популяр¬
ность на ниве спорта и публичной политики. Воспоминания о
многочисленных случаях, когда молодой Генри выходил из мас¬
терской без пиджака и требовал от других партнеров уступок по
условиям труда для рабочих, придавали особый колорит его се¬
годняшнему, прямо противоположному настроению.
— На этот раз, черт побери, они сами довели дело до увольне¬
ния! — выкрикнул он. — После такой угрозы нам ничего не оста¬
ется, кроме решительных действий. Уволить всех и немедленно,
прямо на месте! Иначе весь мир будет потешаться над нами.
Сэнд-старший нахмурился.
— Конечно, меня будут осуждать ... — медленно начал он.
— Осуждать! — взвизгнул молодой человек. — Осуж¬
дать — если вы ответите на угрозу убийства? Вы представляете,
как вас будут осуждать, если вы ничего не предпримете? Как вам
понравятся заголовки «Великий промышленник в ужасе» или
«Работодатель пасует перед угрозой убийства»?
— В особенности потому, что до сих пор он часто выступал в
заголовках как «Силач Стального Строительства», — заметил
лорд Стейне с легким пренебрежительным оттенком.
Сэнд снова натужно покраснел.
— Разумеется, вы правы, — просипел он из-под густых
усов. — Если эти скоты думают, что могут запугать меня...
В этот момент разговор был прерван появлением стройного
юноши, который быстро подошел к ним. На первый взгляд он
производил впечатление человека, про каких мужчины, да и мно¬
гие женщины говорят, что он чересчур хорошо выглядит, чтобы
быть красивым. У него были ухоженные темные кудри и шелко¬
вистые усы, и он говорил как джентльмен, но отличался слишком
рафинированным и правильным произношением. Отец Браун
сразу же узнал в нем Руперта Рэя, секретаря сэра Хьюберта, кото¬
рого он часто видел в доме промышленника, но еще ни разу не за¬
мечал у него таких нервных движений и нахмуренного лба.
— Прошу прощения, сэр, — обратился Рэй к хозяину. — Там
бродит какой-то человек. Я старался отделаться от него, но он
клянется, что у него есть письмо для вас, и он непременно должен
лично вам вручить конверт.
792
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Значит, он сначала пришел ко мне домой? — спросил Сэнд,
быстро взглянув на секретаря. — Полагаю, все утро вы были
дома?
— Да, сэр.
После недолгого молчания сэр Хьюберт Сэнд жестом дал по¬
нять, что готов принять незнакомца, который вскоре предстал пе¬
ред ним.
Никто, даже самая непривередливая дама, не назвал бы этого
человека красавцем. У него были огромные уши и лягушачье
лицо, и он смотрел прямо перед собой ужасающе неподвижным
взглядом, который отец Браун сначала отнес на счет стеклянного
глаза. В сущности, его фантазия наделила незнакомца двумя стек¬
лянными глазами, настолько остекленевшим был его взор, обра¬
щенный к собравшимся. Но опыт священника, далекий от игры
воображения, подсказывал ему несколько других причин такого
застывшего взгляда, не последним из которых было злоупотреб¬
ление божественным даром спиртных напитков. Незнакомец был
низкорослым и неряшливо одетым; в одной руке он держал коте¬
лок, а в другой письмо в запечатанном конверте.
Сэр Хьюберт посмотрел на него, а затем произнес тихим голо¬
сом, который, казалось, исходил из самых глубин его существа:
— О... это вы.
Он протянул руку и взял письмо, и с извиняющимся видом
оглянулся по сторонам, прежде чем вскрыть конверт. Прочитав
письмо, он положил его во внутренний карман.
— Что ж, как вы и говорили, с этим покончено, — хриплова¬
тым голосом сказал он. — Больше никаких переговоров; мы в лю¬
бом случае не можем платить им столько, сколько они хотят. Ген¬
ри, мне нужно будет еще побеседовать с тобой насчет... насчет
того, как мы уладим остальные дела.
— Хорошо. — В голосе Генри звучало слабое недовольство,
как будто он предпочел бы уладить дела самостоятельно. — После
ленча я буду наверху, в номере сто восемьдесят восемь; нужно уз¬
нать, как далеко они продвинулись.
Человек со стеклянным глазом (если глаз действительно был
стеклянным) неуклюже повернулся и пошел прочь, а взгляд отца
Брауна (ни в коем случае не остекленевший) внимательно следил,
как он спускается по приставным лестницам и исчезает на улице.
На следующее утро отец Браун неожиданно проспал, или, по
крайней мере, проснулся с внутренним убеждением, что он опоз¬
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
793
дал. Отчасти это произошло потому, что он смутно помнил — как
человек помнит сон — о своем пробуждении в более ранний час.
После этого он снова заснул, что довольно часто бывает с каждым
из нас, но очень редко случалось с отцом Брауном. Мистическая
часть его существа, обычно не соприкасавшаяся с внешним ми¬
ром, странным образом была убеждена, что в этом темном закутке
страны сновидений между двумя пробуждениями, словно зако¬
панное сокровище, находилась суть истории.
Так или иначе, он проворно вскочил, оделся, захватил свой бо¬
льшой потрепанный зонтик и вышел на улицу, где бледный рас¬
свет разгорался вокруг огромного черного здания на другой сто¬
роне улицы. Священник удивился, что улицы в холодном криста¬
льном свете почти пусты; их вид подсказал ему, что на самом деле
еще не так поздно, как он опасался. Внезапно тишину и непо¬
движность нарушило появление длинного серого автомобиля,
который промчался по улице, как выпущенная стрела, и остано¬
вился перед пустынным зданием. Лорд Стейне вышел из машины
и со скучающим видом направился к двери, с двумя большими че¬
моданами в руках. В то же мгновение дверь отворилась, но тот,
кто ее открыл, отступил назад, а не вышел на улицу. Стейне
дважды окликнул его, прежде чем тот показался на пороге. Они
обменялись несколькими фразами; потом аристократ понес
свои чемоданы наверх, а второй человек вышел на свет, и свя¬
щенник увидел широкие плечи и упрямо наклоненную голову
Генри Сэнда.
Отец Браун больше ничего не узнал об этой странной встрече,
но через два дня молодой человек приехал к нему на собствен¬
ном автомобиле и стал умолять священника отправиться вместе
с ним.
— Произошло что-то ужасное, — сказал он, — и лучше я пого¬
ворю об этом с вами, чем со Стейнсом. Знаете, Стейне приехал
позавчера с безумной идеей временно поселиться в одной из толь¬
ко что построенных квартир. Поэтому мне пришлось пораньше
отправиться на стройку и открыть ему дверь. Но все это может по¬
дождать — сейчас я хочу, чтобы вы немедленно поехали домой к
моему дяде.
— Он болен? — быстро спросил священник.
— Думаю, он умер, — ответил племянник.
— Что значит «вы думаете»? — резковато спросил отец Бра¬
ун. — Вы вызвали доктора?
794
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Нет, — ответил Сэнд-младщий. — У меня нет ни доктора,
ни пациента... Нет смысла вызывать врача для осмотра тела, пото¬
му что оно убежало. Но боюсь, я знаю, куда оно убежало... По
правде говоря, мы скрываем это уже два дня... в общем, он исчез.
— Не лучше ли будет рассказать обо всем с самого нача¬
ла? — мягко спросил отец Браун.
— Ужасный стыд — так легкомысленно отзываться о бедном
старике, но в таком состоянии люди могут болтать всякие глупо¬
сти, — сказал Генри Сэнд. — Мне нечего скрывать, но кое-какие
подозрения у меня есть, хотя сейчас лучше не упоминать о них.
Знаете, не стоит наугад разбрасываться подозрениями. Суть в
том, что мой несчастный дядя покончил с собой.
Между тем автомобиль выехал за окраину города, и вдалеке
показались окраина леса и контуры парка за ним; ворота неболь¬
шого поместья сэра Хьюберта Сэнда находились примерно в по¬
лумиле впереди, посреди березовой рощицы. Поместье состояло
главным образом из маленького парка и большого декоративного
сада, классическими уступами спускавшегося к реке. Когда они
приехали, Генри поспешно провел священника через старые ком¬
наты, обставленные в георгианском стиле, и вышел наружу на
другой стороне дома. Они в молчании спустились по довольно
крутому склону с цветочными клумбами на уступах, откуда мож¬
но было видеть матовые воды реки, плоской и неподвижной,
словно при виде с высоты птичьего полета. У поворота тропы воз¬
ле огромной цветочной урны, увенчанной довольно неуклюжей
гирляндой из герани, отец Браун уловил какое-то быстрое движе¬
ние в рощице за спиной, как будто кто-то спугнул стайку птиц.
Две фигуры, стоявшие среди редких деревьев в кустах у реки,
отпрянули друг от друга или быстро разошлись в стороны. Одна из
них сразу же скрылась в тени, а другая вышла им навстречу, заста¬
вив их остановиться. Потом Генри Сэнд произнес в своей тяжело¬
весной манере:
— Полагаю, вы знакомы с отцом Брауном... леди Сэнд.
Отец Браун действительно был знаком с ней, но в этот момент
ему показалось, что они незнакомы. Ее бледное застывшее лицо
напоминало трагическую маску. Она была гораздо моложе своего
мужа, но сейчас почему-то выглядела старше, чем все остальное в
этом старом саду и доме. Священник с неосознанным трепетом
припомнил, что ее род действительно более старинный, чем у
мужа, и что на самом деле поместье принадлежит ей. Ее предки,
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
795
обедневшие аристократы, владели им до тех пор, пока она не вер¬
нула ему былую красоту, выйдя замуж за удачливого бизнесмена.
Здесь, в саду, ее можно было принять за семейный портрет или
даже за семейного призрака. Выражение ее бледного овального
лица с узким подбородком, как на некоторых старинных портре¬
тах шотландской королевы Марии, не соответствовало даже неес¬
тественной ситуации, в которой ее муж был объявлен пропавшим
с подозрением на самоубийство. Отец Браун, чье подсознание ни
на миг не прекращало свою работу, задался вопросом, с кем она
беседовала среди деревьев.
— Наверное, вы уже слышали ужасные новости, — с безутеш¬
ным самообладанием сказала она. — Должно быть, бедный Хью¬
берт не вынес гонений со стороны этих бунтовщиков и покончил
с собой в помрачении рассудка. Не знаю, можете ли вы что-либо
сделать и можно ли призвать этих ужасных большевиков к ответу
за то, что они затравили его.
— Я страшно расстроен, леди Сэнд, — сказал отец Браун. — И
все же, признаться, немного озадачен. Вы говорили о гонениях;
неужели вы думаете, что кто-то мог затравить его, просто прикре¬
пив записку к стене?
— Думаю, кроме записки были и другие обстоятельства, — на¬
хмурившись, ответила владелица поместья.
— Как я заблуждался, — грустно произнес священник. — Мне
и в голову не приходило, что он может оказаться таким непосле¬
довательным и умереть ради того, чтобы избежать гибели.
— Я знаю, — отозвалась она и серьезно посмотрела на
него. — Я тоже никогда бы этому не поверила, если бы не слова,
написанные его собственной рукой.
— Что? — воскликнул отец Браун и слегка подпрыгнул, как
кролик при звуке выстрела.
— Да, — спокойно сказала леди Сэнд. — Он оставил призна¬
ние в самоубийстве, поэтому, боюсь, нет никаких сомнений.
Она повернулась и пошла вверх по склону как одинокий се¬
мейный призрак.
Линзы очков отца Брауна в немом вопросе повернулись к стек¬
лам пенсне Генри Сэнда. Последний, выждав небольшую паузу,
снова заговорил в своей порывистой и убежденной манере:
— Как видите, теперь совершенно ясно, что он сделал. Он был
отличным пловцом и каждое утро спускался к реке в домашнем
халате, чтобы искупаться. В тот раз он пришел, как обычно, и
796
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
оставил халат на берегу, где его можно видеть и сейчас. Но он так¬
же оставил записку со словами, что он собирается отправиться в
последнее плавание навстречу смерти, или что-то в этом роде.
Где он оставил записку? — спросил отец Браун.
— Он нацарапал ее на том дереве, что нависает над во¬
дой — наверное, это последнее, за что он держался. Халат лежит
чуть выше на берегу. Можете сами подойти и посмотреть.
Отец Браун преодолел последний короткий отрезок склона пе¬
ред берегом реки и заглянул под склоненные ветви, почти окунав¬
шиеся в воду. На гладкой коре были вырезаны крупные, разбор¬
чивые буквы: «Еще оно плавание, и пора на дно. Прощайте. Хью¬
берт Сэнд».
Взгляд отца Брауна медленно прошелся по берегу и остановил¬
ся на роскошном красно-желтом халате с позолоченными кистя¬
ми. Священник поднял халат и стал разворачивать его. В этот мо¬
мент на краю его поля зрения промелькнула какая-то высокая
фигура, скользнувшая от одной группы деревьев к другой, словно
направляясь по следу леди Сэнд. Он почти не сомневался, что это
был ее спутник, с которым она недавно рассталась. Еще меньше
он сомневался в том, что это мистер Руперт Рэй, секретарь покой¬
ного.
— Конечно, напоследок ему могла прийти в голову мысль
оставить послание, — сказал отец Браун, не отрывая взгляда от
красно-желтого халата. — Все знают о любовных посланиях, вы¬
резанных на деревьях; полагаю, предсмертные записки ничем не
хуже.
— Наверное, у него ничего не было в карманах халата, — ска¬
зал Сэнд-младший. — Если у человека нет ручки, чернил и бума¬
ги, то он нацарапает послание на дереве.
— Похоже на упражнение по французскому языку, — угрюмо
сказал священник. — Но я думал о другом.
После небольшой паузы он произнес:
— По правде говоря, я думал о человеке, который вряд ли будет
оставлять записку на стволе дерева, даже если у него под рукой
есть горы перьев, кварты чернил и пачки бумаги.
Генри недоуменно смотрел на него; пенсне на его вздернутом
носу съехало набок.
— Что вы имеете в виду? — резко спросил он.
— Видите ли, — медленно произнес отец Браун, — я не хочу
сказать, что почтальоны должны разносить письма из бревен или
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
797
что вы наклеите марку на сосновый ствол, когда заходите отпи¬
сать своему другу. Для этого необходимы особые обстоятельст¬
ва, — в сущности, нужен человек особого рода, который предпо¬
чел бы такую древесную корреспонденцию. Принимая во внима¬
ние эти обстоятельства, я повторю то, что сказал раньше. Как го¬
ворится в песне, он стал бы писать на дереве, даже если весь мир
будет бумажным, а море чернильным — даже если эта река пере¬
полнится чернилами, а все эти деревья станут перьями.
Сэнду явно стало не по себе от этой фантазии священни¬
ка, — то ли потому, что она показалось ему непонятной, то ли по¬
тому, что он начал кое-что понимать.
— Видите ли, — сказал отец Браун, медленно поворачивая в
руках халат, — от человека нельзя ожидать хорошего почерка,
когда он выцарапывает надпись на стволе. А если это к тому же
другой человек, то... Эй!
Он смотрел на красный халат, и на мгновение показалось,
словно частица красного цвета перешла на его палец, но лица со¬
беседников уже немного побледнели.
— Кровь! —- произнес отец Браун, и вдруг наступила мертвая
тишина, если не считать мелодичного журчания реки.
Генри Сэнд откашлялся и высморкался; эти звуки никак нель¬
зя было назвать мелодичными.
— Чья кровь? — хрипло спросил он.
— Всего лишь моя, — без улыбки ответил отец Браун.
Секунду спустя он сказал:
— В халате была булавка, и я укололся. Но думаю, вы вряд ли
оценили остроту... я хочу сказать, остроту этой булавки.
Священник пососал палец, как ребенок.
— Видите ли, —- сказал он после очередной паузы, — халат был
сложен и скреплен булавкой, поэтому никто не мог развернуть
его, хотя бы не оцарапавшись. Иными словами, Хьюберт Сэнд не
надевал этот халат. Более того, Хьюберт Сэнд ничего не писал на
дереве и не утопился в реке.
Пенсне, криво сидевшее на любопытном носу Генри, упало со
щелчком, но сам он оставался неподвижным, словно оцепенев от
изумления.
— Это возвращает нас к предпочтениям человека, ведущего
личную переписку на деревьях, подобно Гайавате с его пиктогра¬
фическим письмом, — жизнерадостно продолжал отец Бра¬
ун, — У Сэнда было вдоволь времени, прежде чем утопиться. По¬
798
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
чему он не оставил жене предсмертную записку, как всякий нор¬
мальный человек? Или, скажем... почему другой не оставил пред¬
смертную записку жене Сэнда, как всякий разумный человек?
Потому, что ему пришлось бы подделать почерк мужа, а это рис¬
кованно, особенно теперь, когда у экспертов отличный нюх на
подобные вещи. Но никто не может имитировать собственный
почерк, не говоря уже о чужом, когда вырезает заглавные буквы
на коре. Это не самоубийство, мистер Сэнд. Если тут что и случи¬
лось, то обыкновенное убийство.
Папоротники и кусты затрещали и захрустели, когда мощно
сложенный молодой человек вырос из них, словно левиафан, и
встал над священником, вытянув вперед свою мощную шею.
— Я не умею ничего скрывать, — сказал он, — но я уже долгое
время подозревал нечто подобное... если угодно, даже ожидал
этого. Откровенно говоря, мне очень трудно быть вежливым по
отношению к нему — да и к ним обоим, если уж на то пошло.
— Что вы имеете в виду? — поинтересовался священник, с се¬
рьезным видом посмотрев ему прямо в лицо.
— Вы указали мне на убийство, сказал Генри Сэнд, — а я,
пожалуй, могу указать на убийц.
Отец Браун промолчал, и его собеседник продолжал довольно
взвинченным тоном:
— Вы говорите, люди иногда оставляют любовные послания
на деревьях. В сущности, здесь есть кое-что в этом роде: две пере¬
плетенные монограммы под листьями того самого дерева. Пола¬
гаю, вы знаете, что леди Сэнд была наследницей этого поместья
задолго до того, как вышла замуж, и она уже тогда была близко
знакома с этим проклятым щеголем, секретарем Рэем. Сдается
мне, они назначали тут свидания и писали свои обеты на этом де¬
реве свиданий, а потом воспользовались им для другой цели — из
сентиментальности или по соображениям экономии...
— Должно быть, это страшные люди, — сказал отец Браун.
— Разве не было страшных людей в истории или в полицей¬
ских сводках? — взволнованно спросил Сэнд. —- Разве не было
любовников, которые превращали любовь в нечто более ужасное,
чем ненависть? Разве вы не знаете легенду о Босуэлле и другие
кровавые предания о любви и измене?
— Я знаю легенду о Босуэлле, — ответил священник. — Мне
также известно, что она вымышлена от начала до конца. Но нель¬
зя отрицать, что от мужей действительно иногда избавляются по-
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
799
добным образом. Кстати, где от него избавились? Я хочу сказать,
где спрятали его тело?
— Скорее всего, его утопили или бросили в воду уже мертво¬
го, — нетерпеливо выпалил молодой человек.
Отец Браун задумчиво поморгал и сказал:
— Река — хорошее место для того, чтобы спрятать воображае¬
мое тело, но очень плохое место для сокрытия настоящего трупа.
Легко сказать, что вы бросили труп в реку, потому что его может
унести в море. Но если вы действительно сделали это, то с вероят¬
ностью сто к одному труп вынесет на берег где-то поблизости.
Нет, они должны были придумать нечто получше, иначе тело уже
нашли бы. А если бы на нем обнаружили следы насилия...
— К чему эта возня с телом? — раздраженно воскликнул Ген¬
ри. — Разве недостаточно такой улики, как надпись на их дьяво¬
льском дереве?
— Тело — главная улика в любом убийстве, — ответил священ¬
ник. В девяти случаях из десяти основная проблема для убийцы
состоит в том, чтобы спрятать труп жертвы.
Наступило молчание. Отец Браун, не поднимая головы, раз¬
вернул халат на зеленой лужайке под ярким солнцем. Он уже не¬
которое время сознавал, что окружающий ландшафт изменился
из-за присутствия третьего человека, стоявшего так же неподвиж¬
но, как садовая статуя.
— Кстати, — сказал он, понизив голос. — Как вы объясните
присутствие этого человечка со стеклянным глазом, который вче¬
ра принес письмо вашему несчастному дяде? Мне кажется, сэр
Хьюберт совершенно изменился после того, как прочитал пись¬
мо, поэтому я не был удивлен сообщением о самоубийстве... когда
считал это самоубийством. Если я не заблуждаюсь, этот субъект
был частным сыщиком довольно низкого пошиба.
— Может быть, — неуверенно ответил Генри. — Мужья ино¬
гда нанимают сыщиков для расследования таких домашних траге¬
дий, верно? Наверное, он получил доказательства их интрижки,
поэтому они...
— На вашем месте я бы не говорил так громко, — сказал отец
Браун. — Сейчас этот сыщик наблюдает за нами из-за кустов бук¬
вально в нескольких шагах.
Они посмотрели туда, и действительно — коротышка со стек¬
лянным глазом, следивший за ними с помощью этого неудобного
800
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
оптического прибора, выглядел еще более гротескно, потому что
стоял среди белых и восковых соцветий классического сада.
Генри Сэнд развернулся с быстротой, почти невероятной для
человека его комплекции, и очень сердитым тоном спросил у не¬
знакомца, что он тут делает, а потом приказал ему немедленно уб¬
раться прочь.
— Лорд Стейне будет премного обязан, если отец Браун нане¬
сет ему визит и побеседует с ним — сказал этот садовый гоблин.
Генри Сэнд в бешенстве отвернулся. Священник приписал
этот жест неприязненным отношениям между аристократом и
младшим партнером строительной компании.
Когда они начали подниматься по склону, отец Браун на мгно¬
вение остановился, словно запоминая письмена на гладкой коре.
Он поднял взгляд к потемневшему, почти незаметному иерогли¬
фу — якобы свидетельству любовного романа, — а затем посмот¬
рел на широкие и более неряшливые буквы предполагаемого при¬
знания в самоубийстве.
— Эти буквы вам ничего не напоминают? — спросил он.
Когда его угрюмый спутник покачал головой, он добавил:
— Мне они напоминают надпись на том плакате, где ему угро¬
жали местью забастовщиков.
— Это самая трудная загадка и самая удивительная история, с
которой мне когда-либо приходилось иметь дело, — сказал отец
Браун месяц спустя, сидя напротив лорда Стейнса в недавно меб¬
лированной квартире № 188 — последней, которая была сдана до
начала трудовых споров и увольнения рабочих из профсоюза. Она
была комфортно обставлена, и лорд Стейне как раз предложил
грог и сигары, когда священник с легкой гримасой сделал свое
признание. Лорд Стейне держался с удивительным дружелюбием,
хотя и несколько отстраненно.
— Учитывая вашу репутацию, это о многом говорит, — сказал
Стейне — Но сыщики, включая нашего красавца со стеклянным
глазом, кажется, вообще не видят решения проблемы.
Отец Браун отложил сигару.
— Дело не в том, что они не могут увидеть решение, — произ¬
нес он, тщательно подбирая слова. — Дело в том, что они не видят
проблему.
— Интересно, — заметил его собеседник. — Вероятно, я тоже
ее не вижу.
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
801
— Эта проблема не похожа на все остальные, — сказал отец
Браун. — Создается впечатление, будто преступник умышленно
совершил два разных поступка, каждый из которых сам по себе
мог привести к успеху, но вместе они лишь аннулировали друг
друга. Я твердо убежден, что один и тот же убийца оставил про¬
кламацию с угрозой убийства от революционных рабочих, а также
написал на дереве признание в обычном самоубийстве. Вы може¬
те сказать, что прокламация, в конце концов, была лишь проле¬
тарской листовкой, что какие-то экстремисты из рабочих захоте¬
ли убить своего работодателя и осуществили свое намерение.
Даже если бы это было правдой, почему они или кто-то другой
оставил след, ведущий в противоположную сторону — след само¬
убийства? Но это не может быть правдой. Никто из рабочих, даже
самых озлобленных, не стал бы так поступать. Я хорошо их знаю и
неплохо знаком с их лидерами. Предположить, что такие люди,
как Том Брюс или Хоган, способны убить человека, с которым
они могут расправиться в газетах или осрамить другими всевоз¬
можными способами, может лишь человек с больной психи¬
кой — во всяком случае, с точки зрения разумного человека. Нет,
преступник сначала выступил в роли возмущенного рабочего, а
потом разыграл представление с самоубийством работодателя. Но
ради всего святого, почему он это сделал? Если он считал, что мо¬
жет удачно изобразить самоубийство, зачем он предварительно
все испортил публичной угрозой убийства? Можно предполо¬
жить, что версия самоубийства возникла позднее, как менее рис¬
кованная, чем версия убийства, но на самом деле опасность лишь
возрастала. Он должен был понимать, что наши мысли уже обра¬
щены к убийству, тогда как его главной целью было отвлечь нас от
этой линии рассуждений. Если это была уловка с целью прикры¬
тия, ее придумал очень беспечный человек, а я уверен, что убий¬
ца, напротив, действовал очень продуманно. Можете ли вы тут
разобраться?
— Нет, но я понимаю, что вы имели в виду, когда сказали, что я
не в состоянии даже увидеть проблему, — ответил
Стейне. — Дело не только в том, кто убил Сэнда; дело в том, зачем
кому-то понадобилось обвинить кого-то еще в убийстве Сэнда, а
потом обвинить Сэнда в самоубийстве.
Лицо отца Брауна было хмурым и сосредоточенным. Кончик
его сигары, стиснутой в зубах, периодически разгорался и затухал,
26 Честертон Г. К.
802
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
словно обозначая напряженное биение мысли. Потом он загово¬
рил, словно обращаясь к самому себе:
— Мы должны продвигаться вперед очень тщательно и посте¬
пенно, как бы отделяя нити рассуждений друг от друга. Посколь¬
ку версия убийства опровергала версию самоубийства, с точки
зрения здравого смысла она выглядела нелогично. Но убийца вы¬
двинул ее — значит, у него была иная причина, настолько веская,
что даже заставила его ослабить другую линию защиты, связан¬
ную с самоубийством. Иными словами, версия убийства на самом
деле была не тем, чем казалась. Я имею в виду, он не пользовался
ею для того, чтобы свалить вину на другого; он воспользовался ею
по некой причине, имевшей важное значение для него. В его пла¬
ны входило разглашение предстоящего убийства Сэнда независи¬
мо от того, бросало ли оно подозрение на других людей, или нет.
Так или иначе, сама листовка с угрозой была необходима для
него. Но почему?
Священник курил и предавался этому занятию с неизменной
вулканической сосредоточенностью в течение пяти минут, преж¬
де чем снова заговорил:
— Для чего могла понадобиться листовка с угрозой убийства,
кроме того, чтобы обвинить в убийстве забастовщиков? Что из
этого вышло? Ясно одно: она неизбежно вызвала противополож¬
ную реакцию. В ней говорилось, что Сэнд ни в коем случае не
должен увольнять своих рабочих, и это, возможно, был единст¬
венный аргумент в мире, заставивший его поступить наоборот.
Нужно принимать во внимание его характер и репутацию. Когда
человека величают «сильной личностью» в нашей глупой сенса¬
ционной прессе, когда все выдающиеся ослы в Англии любовно
называют его «нашим спортсменом», он просто не может отсту¬
пить перед угрозой пистолета. Это разрушает внутренний идеал,
или представление о себе, которое каждый мужчина, если он не
отъявленный трус, ценит дороже жизни. А Сэнд не был трусом; он
был мужественным и порывистым человеком. Его родственник,
который был более или менее на короткой ноге с рабочими, вдруг
выкрикнул, что на угрозу нужно ответить силой, и это подейство¬
вало мгновенно, как заклинание.
— Да, — сказал лорд Стейне, — я это заметил.
Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Стейне
небрежно добавил:
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
803
— Значит, вы думаете, что на самом деле преступник добивал¬
ся...
— Локаута! — энергично воскликнул священник. — Локаута,
забастовки, как ни назови; одним словом, прекращения работ.
Он хотел, чтобы работы немедленно остановились; возможно, он
собирался сразу же привлечь штрейкбрехеров, но профсоюзных
рабочих следовало уволить на месте. Вот чего он добивался на са¬
мом деле, бог знает почему. И он этого добился, думаю, нимало не
беспокоясь о возможных обвинениях в адрес большевистских
смутьянов. Но потом... потом что-то пошло не так. Я могу лишь
гадать, но единственное объяснение, какое мне приходит в голо¬
ву, состоит в том, что какое-то событие привлекло его внимание к
реальной причине неприятностей, которая и заставила его доби¬
ться остановки строительства. Лишь потом, уже понимая, что
опоздал, он неуклюже попытался проложить другой след, веду¬
щий к реке, только потому, что этот след уводил прочь от стройки.
Священник осмотрелся по сторонам через круглые очки, оце¬
нивая сдержанную роскошь отделки и меблировки и сравнивая ее
с двумя чемоданами, составлявшими имущество жильца, кото¬
рый совсем недавно въехал в только что законченную и совсем пу¬
стую квартиру.
— Короче говоря, убийца чего-то или кого-то боялся здесь, на
стройке, — внезапно сказал он. — Кстати, почему вы въехали в
эту квартиру? И еще: молодой Генри сказал мне, что вы договори¬
лись о ранней встрече с ним, когда переезжали сюда. Это правда?
— Ничего подобного, — ответил Стейне. — Я получил ключ от
его дяди накануне вечером и не имел представления, что Генри
приедет туда на следующее утро.
— Ага, — произнес отец Браун. — Тогда, пожалуй, у меня есть
некоторое представление о причине его приезда... Мне показа¬
лось, что вы спугнули его как раз в тот момент, когда он выходил
на улицу.
— Тем не менее вы склонны считать, что я тоже представляю
определенную загадку, — заметил Стейне, блеснув зеленова¬
то-серыми глазами.
— По-моему, здесь две загадки, — сказал отец Браун. — Пер¬
вая — почему вы раньше вышли из бизнеса Сэнда? Вторая — по¬
чему вы вернулись, чтобы жить в доме, построенном Сэндом?
Стейне задумчиво затянулся, стряхнул пепел и позвонил в ко¬
локольчик, стоявший на столе перед ним.
804
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Прошу прощения, — сказал он, — Я собираюсь призвать на
наш совет еще двух участников. Джексон, известный вам малень¬
кий сыщик, ответит на звонок, а Генри Сэнда я попросил прийти
немного позже.
Отец Браун встал, прошелся по комнате и нахмурившись по¬
смотрел на камин.
— Между тем я буду рад ответить на оба ваши вопроса, — про¬
должал Стейне. — Я вышел из бизнеса Сэнда, поскольку был уве¬
рен, что там творятся нечистые дела и кто-то гребет деньги под
себя. Потом я вернулся и занял эту квартиру, так как хотел на мес¬
те разузнать правду о гибели Сэнда-старшего.
Отец Браун обернулся, когда сыщик вошел в комнату, потом
снова уставился ни каминный коврик и повторил: «На месте».
— Мистер Джексон расскажет вам, что сэр Хьюберт нанял его
для поисков преступника, который уводит деньги из фирмы. Он
принес записку о своих открытиях за день до исчезновения Сэн¬
да-старшего.
— Да, — сказал отец Браун, — Теперь я знаю, куда он исчез. Я
знаю, где тело.
— Вы хотите сказать... ~ поспешно начал хозяин квартиры.
— Оно здесь, — перебил отец Браун и топнул по каминному
коврику. — Здесь, под изящным персидским ковриком, в этой
уютной комнате.
— Откуда вы могли узнать об этом?
— Я только что вспомнил, что обнаружил это во сне, — отве¬
тил отец Браун.
Он прикрыл глаза, словно пытаясь представить сон, и мечтате¬
льно продолжал:
— История убийства вращалась вокруг спрятанного тела, и я
нашел разгадку во сне. Каждое утро я просыпался от перестука
молотков, доносившегося из этого здания. В то утро я наполовину
проснулся, снова заснул и опять проснулся, думая, что проспал.
Но на самом деле я не проспал. Почему? Потому что в то утро
кто-то стучал молотками в этом здании, хотя все обычные работы
прекратились; это был короткий, торопливый стук в предрассвет¬
ные часы. Спящий человек автоматически просыпается от такого
знакомого звука, но потом снова засыпает, потому что привыч¬
ный звук раздается в непривычное время. Почему тайный пре¬
ступник захотел, чтобы все работы были немедленно прекращены
и на стройку допускали бы только новых рабочих? Потому что
ОСТРИЕ БУЛАВКИ
805
если бы на следующий день пришли прежние рабочие, они бы об¬
наружили, что ночью здесь кое-кто потрудился. Они бы увидели,
что пол в новой комнате уже настелен человеком, который знал,
как это делается, потому что он много общался с рабочими и мно¬
гому научился у них.
При этих словах дверь приоткрылась, и в комнату просунулась
маленькая голова, сидевшая на мощной шее. Глаза за стеклами
пенсне несколько раз моргнули.
— Генри Сэнд сказал, что он не умеет ничего скрывать, — за¬
метил отец Браун, глядя в потолок, — но, по-моему, он возвел на
себя напраслину.
Генри Сэнд повернулся и быстро пошел прочь по коридору.
— Он не только успешно скрывал свои кражи из фирмы в тече¬
ние нескольких лет, — рассеянно продолжал священник, — но,
когда его дядя обнаружил пропажу, он спрятал дядин труп совер¬
шенно новым и оригинальным способом.
В этот миг Стейне снова позвонил в колокольчик, и коротыш¬
ка со стеклянным глазом, выскочивший как чертик из табакерки,
устремился по коридору вслед за убегавшим Генри Сэндом. Од¬
новременно отец Браун выглянул в окно, опершись на перила ма¬
ленького балкона, и увидел, как пятеро или шестеро мужчин вы¬
нырнули из-за кустов и ограды внизу и с механической точностью
разошлись в разные стороны, словно веер или сеть, ожидавшая
беглеца, который пулей вылетел из парадной двери. Но перед гла¬
зами отца Брауна стояла главная часть драмы, разыгравшейся в
этой комнате, где Генри задушил сэра Хьюберта и спрятал его под
непроницаемым бетонным покрытием, предварительно остано¬
вив ради этого все другие строительные работы. Укол булавкой
пробудил собственные подозрения священника и дал понять, что
его завели в длинную петлю лжи. Но острие булавки указало в не¬
ожиданном направлении.
Священник подумал, что наконец понял Стейнса. Ему нрави¬
лось коллекционировать необычных людей, трудных для понима¬
ния. Он осознал, что в душе этого усталого джентльмена, которо¬
му он сам когда-то приписывал холодную зеленую кровь, дейст¬
вительно горело холодное зеленое пламя добросовестности и тра¬
диционной чести, которое заставило его сначала выйти из
теневого бизнеса, а потом и устыдиться того, что он взвалил от¬
ветственность на других. Тогда он вернулся к роли скучающего,
но трудолюбивого сыщика, разбившего свой лагерь на том самом
806
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
месте, где был спрятан труп. Убийца, обнаруживший его в опас¬
ной близости от места преступления, ударился в панику и безрас¬
судно разыграл новую драму с халатом и утопленником. Все это
было достаточно ясно, но прежде, чем расстаться со звездами и
свежим воздухом, отец Браун бросил последний взгляд на черный
корпус циклопического здания, громоздившийся в ночи. Он по¬
думал о Египте, Вавилоне и обо всем, что есть вечного и преходя¬
щего в трудах человека.
— Я правильно сказал тогда, в самом начале, — прошептал
он.- Это здание напоминает мне одно стихотворение о фараоне и
пирамиде. Предполагалось, что в нем разместится целая сотня до¬
мов, но вся эта громада — лишь гробница для одного человека.
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
Странный этот случай, наверное, самый странный из многих,
встретившихся на его пути, настиг отца Брауна в ту пору, когда его
друг, француз Фламбо, ушел из преступников и с немалой энер¬
гией и немалым успехом предался расследованию преступлений.
И как вор и как сыщик он специализировался на краже драгоцен¬
ностей, обрел большой опыт, разбирался в камнях и в тех, кто их
похищает. Именно поэтому в одно прекрасное утро он позвонил
другу-священнику, и наша история началась.
Отец Браун очень обрадовался ему, даже его голосу в трубке,
хотя вообще телефона не любил. Он предпочитал видеть человека
и ощущать самый воздух вокруг него, прекрасно зная, что слова
очень легко перетолковать неправильно, особенно если говорит
незнакомец. Как ни печально, в то утро незнакомцы звонили без
перерыва и говорили что-то крайне туманное, словно в злосчаст¬
ный аппарат вселились бесы глупости. Должно быть, понятней
всех был тот, кто поинтересовался, нельзя ли узнать в церкви,
сколько надо платить за разрешение на убийство и воровство;
когда же отец Браун сообщил ему, что таких тарифов не бывает,
он гулко засмеялся, видимо — не поверил. Потом взволнованный
и сбивчивый женский голос попросил немедленно приехать в
усадьбу, расположенную у дороги, в старинный город, милях в со¬
рока пяти от Лондона; и тут же, сама себе противореча, женщина
сказала, что все это неважно, а он — не нужен. Потом позвонили
из какой-то газеты, чтобы узнать, что он думает об отношении не¬
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
807
коей кинозвезды к мужским усам; после чего, уже в третий раз,
взволнованная незнакомка сказала, что он все-таки нужен. Отец
Браун предположил, что она просто мечется и теряется (это не¬
редко бывает с теми, кто петляет на пути к Богу), но признался
себе, что ему стало гораздо легче, когда позвонил Фламбо и весело
сообщил, что сейчас придет завтракать.
Отец Браун больше всего любил мирно беседовать с другом за
трубочкой, но тут он быстро понял, что тот рвется в бой и твердо
намерен умыкнуть его в какую-то экспедицию. Правда, ему и
впрямь могла понадобиться сейчас помощь пастыря: Фламбо рас¬
крыл одно за другим несколько похищений особого рода — так,
он просто вырвал у вора из рук прославленную диадему герцогини
Даличской. Преступнику, намеревавшемуся украсть сапфировое
ожерелье, он расставил такие силки, что несчастный унес поддел¬
ку, которой думал заменить настоящие драгоценности.
Несомненно, поэтому он с таким пылом занялся делом о кам¬
нях, быть может — еще более драгоценных, но не только в обыч¬
ном смысле слова. В городок, где стоял прославленный собор,
прибыла рака святой Доротеи, и один из прославленных воров,
судя по донесениям, заинтересовался не столько останками муче¬
ницы, сколько золотом и рубинами. Быть может, Фламбо решил,
что священник тут очень кстати; как бы то ни было, он пришел к
нему, преисполненный пыла и замыслов.
Занимая едва ли не всю уютную комнатку пастыря, Фламбо,
словно мушкетер, крутил свой воинственный ус.
— Как можно?! — кричал он.— Как можно допустить, чтобы
он украл эти камни прямо из-под носа?!
Городок Кестербери находился в шестидесяти милях от столи¬
цы. Раку ожидали в монастыре только к вечеру, так что спешки
особой не было, хотя даже в автомобиле пришлось бы ехать целый
день. Отец Браун заметил, что у этой дороги стоит кабачок, где
они пообедают, ибо его давно приглашали туда заглянуть.
Пока они ехали мимо леса, кабачков и домов становилось все
меньше, а ясный дневной свет преждевременно сменялся полу¬
тьмой, ибо над серыми деревьями собирались синие тучи. Как
всегда бывает в таких сумерках, все яркие пятна как бы засвети¬
лись — красные листья и золотисто-бурые грибы горели собст¬
венным мрачным огнем. Тогда и увидели путники просвет в лесу,
подобный щели в серой стене, а глубже, над обрывом — высокий,
довольно странный кабачок, именуемый «Зеленым драконом».
808
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Друзья нередко бывали вместе в кабачках и других обиталищах
человека; они любили бывать там, но сейчас не слишком обрадо¬
вались. Когда автомобиль их был еще ярдах в ста от мрачно-зеле¬
ных ворот, перекликавшихся с мрачно-зелеными ставнями узко¬
го, высокого дома, ворота резко распахнулись, и женщина с ди¬
кой копной рыжих волос бросилась наперерез автомобилю.
Фламбо затормозил, но она уже успела приникнуть к стеклу иска¬
женным, бледным лицом.
— Вы отец Браун? — вскричала она и тут же спросила: — А это
кто такой?
— Мой друг Фламбо,— спокойно отвечал священник.— Чем я
могу вам помочь?
— Зайдите в дом,— сказала она как-то слишком коротко и рез¬
ко.— Человека убили.
Они молча вышли и направились к темно-зеленой калитке, за
которой открылась темно-зеленая аллея, окаймленная не деревь¬
ями, но столбиками и подпорками, увитыми плющом и виногра¬
дом, чьи листья были порой и багровыми, и мрачно-бурыми, и
даже черными. Потом они вошли в просторную комнату, увешан¬
ную ржавым оружием XVII века; мебель здесь была такой старой и
стояла в таком беспорядке, словно это не комната, а склад всякой
рухляди. К великому их удивлению, от рухляди отделился один
предмет, двинулся к ним и оказался на редкость неряшливым, не¬
привлекательным человеком, который словно бы никогда прежде
и не двигался.
Однако, сдвинувшись с места, он проявил вежливость, даже
некую живость, хотя напоминал, скорее, учтивую стремянку или
полку. И священник и друг его ощутили, что никогда прежде им
не было так трудно определить, кто перед ними. Никто не назвал
бы его джентльменом, но была в нем та несколько пыльная утон¬
ченность, какая бывает у людей, преподающих в университете; он
казался изгоем, отщепенцем — но скорее ученым, чем богемным.
Худой и бледный, остроносый и остробородый, он полысел со
лба, но волос не стриг, глаза же были скрыты темными очками.
Отец Браун вспомнил, что нечто похожее он видел когда-то дав¬
но; однако никак не мог понять, что же. Комната и впрямь служи¬
ла чем-то вроде склада, и на полу лежали кипы памфлетов XVII
века
— Насколько я понял,— серьезно спросил Фламбо,— вы ска¬
зали, мадам, что здесь произошло убийство?
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
809
Та, кого он так назвал, нетерпеливо кивнула лохматой рыжей
головой. Кроме диких пламенных кудрей все стало в ней прилич¬
ней; черное платье было пристойным и чистым, лицо — волевым
и красивым, и что-то наводило на мысль о тех телесных и ду¬
шевных силах, отличающих властных женщин, особенно — ког¬
да рядом немощный мужчина. Однако ответил именно он, с ка¬
кой-то нелепой учтивостью.
— И впрямь,— пояснил он,— моя несчастная невестка совсем
недавно перенесла страшное потрясение. Весьма сожалею, что не
мне довелось все увидеть первым и выполнить ужасный долг, со¬
общив горестную весть. К несчастью, миссис Флуд обнаружила в
саду нашего престарелого деда. Он давно и тяжело болел, но, судя
по телу, он убит. Странно убит, да, очень странно.— Рассказчик
тихо кашлянул, как бы прося прощения.
Фламбо с глубоким сочувствием поклонился даме, потом ска¬
зал ее родичу:
— Насколько я понял, вы приходитесь братом мужу миссис
Флуд?
— Я доктор Оскар Флуд,— отвечал его собеседник.— Брат мой
в Европе, уехал по делу, а гостиницей управляет моя невестка. Дед
наш был очень стар и ходить не мог. Он давно не покидал своей
спальни, и потому так удивительно, что тело оказалось в саду.
— Послали вы за врачом и за полицией? — спросил Фламбо.
— Да,— отвечал ученый.— Мы сразу позвонили в полицию,
но они навряд ли скоро доберутся сюда. Гостиница наша стоит да¬
леко от населенных мест, ею пользуются лишь те, кто едет в Кес-
тербери. И вот мы решили попросить вашей помощи, пока...
— Мы поможем вам,— перебил священник слишком серьез¬
но, чтобы казаться невежливым,— если вы нам сразу все покаже¬
те.
Почти машинально он двинулся к двери и чуть не налетел на
человека, преградившего ему путь,— огромного парня с темными
непричесанными волосами, который мог бы считаться красивым,
если бы у него было два глаза, а не один.
— Какого черта вы тут болтаете? — заорал он.— Подождали бы
полицию!
— Перед полицией отвечу я,— надменно парировал Фламбо,
как бы принимая всю полноту власти. Он подошел к двери и, по¬
скольку был намного выше молодого человека, а усы у него торча¬
ли как рога у испанского быка, беспрепятственно прошествовал в
810
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
сад. Все направились по тропинке к кустам шелковицы, но Флам¬
бо услышал, как маленький священник сказал ученому:
— Кажется, мы ему не понравились. Кстати, кто он такой?
— Некий Денн,— довольно сдержанно ответил доктор.— Се¬
стра наняла его садовником, потому что он потерял на войне глаз.
Когда они шли через кусты, сад засверкал той несколько гроз¬
ной красотой, которая возникает, если земля ярче небес. Сзади
лился последний солнечный свет, и деревья впереди на фоне тем¬
неющего неба казались языками пламени всех цветов, от блед¬
но-зеленого до густо-лилового. Тот же свет падал на траву и клум¬
бы, придавая им таинственную мрачность. Тюльпаны казались
каплями крови, некоторые из них стали и впрямь черными, и отцу
Брауну почему-то показалось, что дальше стоит не что иное, как
«иудино дерево». Мысли этой способствовало то, что на одной из
веток, словно сушеный плод, висело сухое тело старика и длин¬
ную бороду трепал ветер.
Все это осенял не ужас тьмы, а много более страшный ужас
света, ибо солнце окрасило и человека и дерево радостными крас¬
ками театральной бутафории. Дерево было в цвету, старик свер¬
кал и переливался синеватой зеленью халата и пурпуром шапоч¬
ки. Были на нем и алые шлепанцы; один упал и лежал в траве,
словно пятно крови.
Однако пришельцы наши глядели не на это. Они глядели на
странный предмет, буквально проткнувший старика, понемногу
догадываясь, что это — заржавелая старинная шпага. Ни священ¬
ник, ни сыщик не двигались, пока беспокойный доктор Флуд не
рассердился.
— Больше всего меня удивляет,— сказал он, нервно хрустя па¬
льцами,— положение тела. Это наводит на мысль...
Фламбо шагнул к дереву и принялся рассматривать сквозь
лупу рукоять шпаги. Священник почему-то резко повернулся,
встал спиной к трупу, уставился в противоположную сторону — и
увидел в другом конце сада рыжую голову хозяйки, а рядом — ка¬
кого-то человека, садящегося на мотоцикл. Человек этот тут же
исчез с мотоциклом вместе, женщина пошла через сад, а священ¬
ник принялся рассматривать шпагу и мертвое тело.
— Насколько я понимаю,— сказал Фламбо,— вы нашли его
примерно полчаса назад. Был тут кто-нибудь? У него в спальне,
или в той части дома, или в этой части сада — ну за час до этого.
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
811
— Нет,— уверенно ответил доктор.— То-то и странно. Сестра
была в кладовой, это отдельный домик, Денн — в огороде, тоже не
здесь. Ая рылся в книгах, там, за той комнатой, где вы были. У нас
две служанки, но одна ушла на почту, другая была на чердаке.
— Скажите,— очень спокойно спросил Фламбо,— был ли с
ним в ссоре хоть кто-нибудь из этих людей?
— Его все очень любили,— торжественно ответствовал док¬
тор.— Если недоразумения и бывали, то ничтожные, у кого их нет
в наше время? Покойный был чрезвычайно благочестив, а дочь
его и зять, возможно, мыслят несколько шире. Такие разногласия
никак не связаны с мерзким и диким убийством.
— Это зависит от того, насколько широки взгляды,— сказал
отец Браун.— Или — насколько узки.
Тут они услышали голос хозяйки, нетерпеливо звавшей деве¬
ря. Он побежал навстречу ей, а на бегу виновато взмахнул рукой и
указал длинным пальцем вниз.
— Очень странные следы,— сказал он все также мрачно, слов¬
но показывал катафалк.
Сыщики-любители взглянули друг на друга.
— Многое тут странно,— сказал Фламбо.
— О да! — подтвердил священник, глуповато глядя на траву.
— Вот я удивился,— продолжал Фламбо,— зачем вешать чело¬
века, а потом протыкать шпагой.
— А я удивился,— сказал отец Браун,— зачем протыкать чело¬
века и еще вешать.
— Вы спорите спора ради,— возразил его друг.— Сразу видно,
что, когда его пронзили шпагой, он был мертв. Иначе было бы
куда больше крови, да и рана другая.
— А я увидел сразу,— сказал священник, подслеповато глядя
снизу вверх,— что он уже умер, когда его вешали. Посмотрите,
петля очень слабая, веревка почти не касается шеи. Он умер рань¬
ше, чем его повесили, и раньше, чем его проткнули. От чего же он
умер?
— По-моему,— сказал Фламбо,— лучше нам вернуться в дом,
взглянуть на спальню... и на все прочее.
— Вернемся,— сказал отец Браун.— Но сперва взглянем на
следы. Начнем с другого конца, из-под его окна. Нет, там газон.
А здесь следы четкие.
812
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Помаргивая, он рассмотрел след и медленно направился к де¬
реву, то и дело весьма недостойно своему сану наклоняясь к зем¬
ле. Потом обернулся к другу и просто сказал:
— Знаете, что здесь написано? Рассказ довольно странный...
— Мало того,— сказал его друг.— Противный, мерзкий, гнус¬
ный.
— Вот что написано буквами следов,— сказал священ¬
ник.— Старый паралитик выпрыгнул из окна и побежал вдоль
клумб, стремясь к смерти,— так стремясь, что он скакал на одной
ноге, а то и катился колесом.
— Хватит!..— вскипел Фламбо.— Что за адская пантомима?
Отец Браун только поднял брови и кротко указал на загадоч¬
ные знаки.
— Почти всюду,— сказал он,— след одной ноги, а в двух-трех
местах есть и следы рук.
— Может быть, он хромал, потом упал? — предположил сы¬
щик.
Священник покачал головой.
— В лучшем случае он встал бы, опираясь на локти и на коле¬
ни. Таких следов здесь нет. Мощеная дорожка рядом, там вообще
нет следов, а могли быть между камешками — она мощена дово¬
льно странно.
— Господи, все тут странно, страшно, жутко! — вскричал
Фламбо, мрачно глядя на мрачный сад, исчерченный кривыми
дорожками, и слова эти прозвучали с особенной силой.
— Теперь,— сказал отец Браун,— мы пойдем в спальню.
Они подошли к двери, неподалеку от рокового окна, и священ¬
ник задержался на минутку, приметив палку от садовой метлы,
прислоненную к стенке.
— Видите? — спросил он друга.
— Это метелка,— не без иронии сказал сыщик.
— Это накладка,— сказал отец Браун.— Первый промах, кото¬
рый я заметил в нашем странном спектакле.
Они взошли по лесенке в спальню старика, и сразу стало по¬
нятно, что соединяет семью, что разделяет. Священник тут же по¬
нял, что хозяева — католики или хотя бы католиками были; но не¬
которые из них далеко не праведны и не строги. Картины и распя¬
тие в спальне ясно говорили о том, что набожным остался только
старик, родня же его по той или иной причине склонялась к язы¬
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
813
честву. Однако пастырь понимал, что это — не повод и для самого
обычного убийства.
— Ну что это!..— пробормотал он.— Убийство тут проще все¬
го... — И когда он произнес эти слова, лицо его медленно озари¬
лось светом разумения.
Фламбо сел в кресло у ночного столика и долго и угрюмо смот¬
рел на несколько белых пилюль и бутылочку воды.
— Убийца,— сказал он наконец,— хотел почему-то, чтобы мы
подумали, что бедный старик повешен или заколот. Этого не
было. В чем же тогда дело? Логичней всего решить, что истинная
его смерть связана с каким-то человеком. Предположим, его
отравили. Предположим, на кого-то очень легко пало бы подо¬
зрение.
— Вообще-то,— мягко сказал отец Браун,— друг наш в тем¬
ных очках — медик.
— Я исследую эти пилюли,— продолжал Фламбо.— Надо их
взять. Мне кажется, они растворяются в воде.
— Исследовать их долго,— сказал священник,— и полицей¬
ский врач вот-вот приедет, так что посоветуйтесь с ним. Конечно,
если вы собираетесь ждать врача.
— Я не уеду,— сказал Фламбо,— пока не разрешу загадки.
— Тогда оставайтесь тут жить,— сказал Браун, спокойно глядя
в окно.— А я не останусь в этой комнате.
— Выдумаете, я загадки не решу? — спросил его друг.— Поче¬
му же?
— Потому что она не решается,— ответил священник.— Эту
пилюлю не растворить ни в воде, ни в крови.— И он спустился по
темным ступенькам в темнеющий сад, где снова увидел то, что ви¬
дел из окна.
Тягостный, знойный мрак предгрозового неба давил на сад
еще сильнее, тучи одолели солнце, и во все более узком просвете
оно было бледнее луны. Уже погрохатывал гром, но ветер улегся.
Цвета казались густыми оттенками тьмы, но один цвет еще свер¬
кал — то были волосы хозяйки, которая стояла неподвижно, запу¬
стив пальцы в рыжую гриву. Тьма и сомнения вызвали в памяти
священника прекрасные и жуткие строки, и он заметил, что бор¬
мочет: «А в страшном, зачарованном саду под бледною луной сто¬
яла та, что плакала по страшному супругу». Тут он забормотал жи¬
вее:
814
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Святая Мария, Матерь Божья, молись за нас, грешных... Да,
именно так: «плакала по страшному супругу».
Нерешительно, почти дрожа, приблизился он к рыжей жен¬
щине, но заговорил с обычным своим спокойствием. Он приста¬
льно смотрел на нее и серьезно убеждал не пугаться случайных
ужасов, как бы мерзки они ни были.
— Картины вашего деда,— говорил он,— гораздо истинней
для него, чем давешний ужас. Мне кажется, он был прекрасный
человек, и неважно, что сделали с его телом.
— Как я устала от его картин! — сказала она и отверну¬
лась,— Если они так сильны и хороши, почему они себя не защи¬
тят? Люди отбивают у Мадонны голову, и ничего им не делается.
Вы не можете, не смеете судить нас, если мы открыли, что человек
сильнее Бога.
— Благородно ли,— спросил священник,— обращать против
Бога Его долготерпение?
— Ну хорошо, ваш Бог терпелив, человек — нетерпелив,— от¬
вечала она.— А мы вот больше любим нетерпение. Вы скажете,
что это святотатство, но помешать нам не сможете.
Отец Браун чуть не подпрыгнул.
— Святотатство! — вскричал он и решительно шагнул к двери.
В ту же минуту в дверях появился Фламбо, бледный от волнения, с
какой-то бумажкой в руке. Отец Браун начал было фразу, но друг
перебил его.
— Я нашел ключ! — кричал Фламбо,— Пилюли как будто оди¬
наковые, а на самом деле разные. И знаете, только я их коснулся,
эта одноглазая скотина сунулась в комнату. У него был пистолет!
Пистолет я выбил, а его спустил с лестницы, но понял многое.
Если останусь часа на два, разберусь во всем.
— Значит, не разберетесь,— неожиданно звонким голосом
сказал священник.— Мы не останемся здесь и на час. Не останем¬
ся и на минуту. Едем!
— Как же так? — растерялся Фламбо.— Мы почти у цели. Сра¬
зу видно, они нас боятся.
Отец Браун твердо и загадочно посмотрел на него.
— Пока мы здесь, они не боятся нас,— сказал он.— Они испу¬
гаются нас, когда мы уедем.
Оба они заметили вдруг, что нервный доктор Флуд, маячив¬
ший в полутьме, пошел к ним, дико размахивая руками.
— Стойте! Слушайте! — крикнул он.— Я открыл правду.
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
815
— Что ж, расскажите ее полиции,— кротко ответил отец Бра¬
ун,— Они скоро будут. А мы уезжаем.
Доктор страшно разволновался, что-то горестно крикнул и,
наконец, распростер руки, преграждая путь.
— Хорошо! — вскричал он.— Не буду лгать, я не открыл прав¬
ды. Я просто хочу исповедаться.
— Идите к своему священнику,— сказал отец Браун и засеме¬
нил к калитке.
Удивленный Фламбо пошел за ним. У самой ограды им напе¬
ререз кинулся садовник, невнятно браня сыщиков, презревших
свой долг. Отец Браун увернулся от удара, но Денн не увернул¬
ся — Фламбо сразил его кулаком, подобным палице Геракла.
Оставив садовника на дорожке, друзья вышли из сада и сели в ав¬
томобиль. Фламбо задал очень короткий вопрос, а Браун ответил:
«Кестербери».
Они молчали долго, потом священник сказал:
— Так и кажется, что гроза была только там, в саду, и вызвало
ее смятение духа.
— Друг мой,— сказал Фламбо,— я давно вас знаю и всегда вам
верю. Но я не поверю, что вы оторвали меня от дела из-за ка¬
ких-то атмосферных явлений.
— Да, атмосфера там плохая,— спокойно отвечал отец Бра¬
ун.— Жуткая, мрачная, тяжелая. А страшнее всего, что в ней нет
злобы и ненависти.
— Кто-то,— предположил Фламбо,— все-таки недолюбливал
дедушку.
— Ненависти нет,— со стоном повторил священник.— Самое
страшное в этой тьме — любовь.
— Чтобы выразить любовь,— заметил сыщик,— не стоит ду¬
шить человека или протыкать шпагой.
— Любовь наполняла ужасом дом,— твердил священник.
— Не говорите мне,— запротестовал Фламбо,— что эта краса¬
вица любит паука в очках.
— Нет,— сказал отец Браун.— Она любит мужа. В том-то и
ужас этого дела.
— Мне казалось, вы цените супружескую любовь,— сказал
Фламбо.— Она не беззаконна.
— Не беззаконна в одном смысле... — начал отец Браун и, рез¬
ко повернувшись к другу, заговорил куда горячее: — Разве я не
знаю, что любовь жены и мужа, первое повеление Господа, свя¬
816
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
щенна во веки веков? Вы не из тех кретинов, которые считают,
что мы не любуемся любовью. Не вам рассказывать об Эдеме и о
Кане Галилейской. Сила супружеской любви — от Бога, вот поче¬
му любовь эта страшна, если с Богом порывает. Когда сад стано¬
вится джунглями, они прекрасны. Когда вино Каны скисает, оно
становится уксусом Голгофы. Неужели вы думаете, что я этого не
знаю?
— Конечно, знаете,— сказал Фламбо.— Авотя не знаю ничего
об убийстве.
— О нем и нельзя ничего знать,— сказал священник.
— Почему же? — спросил Фламбо.
— Потому что убийства не было,— отвечал отец Браун.
Фламбо онемел от удивления, а друг его спокойно продолжал:
— Скажу вам странную вещь. Я говорил с этой женщиной, ког¬
да она просто обезумела, но она ни разу не заговорила об убийст¬
ве. Она не упомянула его, не намекнула. Она говорила о святотат¬
стве.
И совсем не к месту спросил:
— Вы слышали о Тигре Тайроне?
— Еще бы! — воскликнул Фламбо.— Да именно его и подозре¬
вают! Его я должен предупредить там, в святилище. Самый дерз¬
кий бандит, какой у нас был. Ирландец, конечно, но веру ненави¬
дит до безумия. Может быть, он как-то связан с этими сатанин¬
скими сектами. Во всяком случае, он любит отколоть штуку, ко¬
торая гнуснее с виду, чем она есть. А так он не из
худших — убивает редко, только по необходимости, зверств не до¬
пускает. Норовит оскорбить, это да, особенно своих, католи¬
ков,— грабит храмы, выкапывает мертвые тела...
— Все сходится,— сказал отец Браун,— надо бы давно догада¬
ться.
— Не знаю, как мы могли догадаться, когда пробыли там не бо¬
льше часа,— возразил Фламбо.
— Надо было догадаться до того, как мы туда попали,— отве¬
чал его друг.— Нет, до того, как вы ко мне пришли.
— О чем вы, господи? — все больше удивлялся француз.
— Голос очень меняется по телефону,— размышлял отец Бра¬
ун.— Я слышал утром все три действия и счел их пустяками.
Сперва позвонила женщина и попросила немедленно приехать в
гостиницу. Что это значило? Конечно, что дедушка умирал. По¬
том она позвонила и сказала, что ехать не надо. Что это значило?
НЕРАЗРЕШИМАЯ ЗАГАДКА
817
Конечно, что дедушка умер. Мирно умер в своей постели, види¬
мо — от сердца, от старости. Тогда она позвонила еще раз и сказа¬
ла, чтоб я все-таки приехал. Что же значило это? Тут все оказалось
намного интересней!
Он помолчал и начал снова:
— Жена очень любит Тигра Тайрона. Поэтому ему и пришла в
голову эта безумная и талантливая мысль. Он услышал, что вы по¬
шли по следу; быть может, он знал, что я иногда помогаю вам. И
вот он решил задержать нас, разыграв убийство. Да, он сделал
страшное дело, но он не убивал. Может быть, он ошарашил жену
каким-то зверским здравомыслием — сказал, что она спасет его
от тюрьмы, а мертвому все равно. Во всяком случае, жена готова
для него на что угодно. И все же она чувствовала, как мерзок этот
зловещий спектакль, потому и говорила о святотатстве. Думала
она об оскверненной раке — но и об оскверненном смертном
ложе.
Доктор Флуд — из этих жалких ученых-мятежников, кото¬
рые балуются с бомбами, но брату он предан; предан и садов¬
ник. Быть может, это говорит в его пользу, что столько людей
преданы ему.
Среди книг, которые листал этот доктор, были памфлеты
XVII века, и я заметил, что один называется «Истинное свидете¬
льство о суде над лордом Стаффордом». Но ведь дело Стаффорда
началось с одного из детективов истории — со смерти сэра Эд¬
мунда Берри Годфри. Его нашли в болоте, а загадка отчасти за¬
ключалась в том, что он был и задушен и проткнут собственной
шпагой. Я сразу подумал, что кто-то мог позаимствовать идею, не
для убийства, для вящей загадочности.
Потом я увидел, что это подходит ко всем гнусным подробно¬
стям — бесовским, конечно, но не только бесовским. Понять этих
людей можно, они хотели покруче все запутать, чтобы задержать
нас подальше. Вот они и вытащили несчастного старика и заста¬
вили его бедное тело ходить колесом — словом, делать все, чего
оно делать не может. Надо было подсунуть нам неразрешимую
загадку. Свои следы они замели, но забыли убрать метлу. К сча¬
стью, мы вовремя догадались.
— Это вы догадались,— сказал Фламбо.— Я бы долго шел по
ложному следу, занимался пилюлями.
— Ну во всяком случае, мы уехали,— благодушно сказал свя¬
щенник.
818
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Видимо,— сказал сыщик,— поэтому я и еду на такой скоро¬
сти.
События этого вечера нарушили монастырский покой в обите¬
ли и в храме. Рака святой Доротеи, вся в золоте и рубинах, стояла в
боковой комнатке монастырской часовни до той поры, пока про¬
цессия не возьмет ее и не внесет в часовню к концу службы.
Охранял ее один монах, очень зорко и настороженно, ибо он,
как и его братья, знал о возможной опасности. Поэтому он и вско¬
чил в тот самый миг, когда в окно, сквозь решетку, просунулось
что-то вроде темной змеи.
Тигр Тайрон делал так и прежде, но для монаха это было внове.
К счастью, на свете жил человек, для которого приемы Тайрона
внове не были; он и появился в дверях — огромный, с воинствен¬
ными усами,— когда вор собирался выйти. Фламбо и Тигр при¬
стально посмотрели друг на друга и словно бы отдали друг другу
честь.
А священник проскользнул в часовню помолиться о тех, кто
замешан в этих невероятных событиях. Он скорее улыбался, чем
печалился, и, честно говоря, ни в коей мере не ощущал, что дела
преступного семейства безнадежны; напротив, надежды здесь
было больше, чем для многих куда более почтенных семейств.
Потом он подумал о многом другом, что подсказало место и
случай. На фоне зеленого и черного мрамора, в глубине часовни,
мерцал темный багрянец великомучеников, а на его фоне алели
рубины усыпальницы, розы святой Доротеи. Отец Браун снова
подумал о странных событиях и о женщине, боявшейся святотат¬
ства, которому она сама помогла. В конце концов, думал он, До¬
ротея тоже любила язычника, но он не убил ее веры. Она умерла
свободной, умерла за истину и послала ему розы из рая.
Священник поднял взор и увидел сквозь облака ладана мерца¬
ние огоньков, сообщившее ему, что благословение подходит к
концу, сейчас пойдет процессия. Сокровища времен и преданий
двинулись к нему сквозь века, а высоко над ними, снопом негаси¬
мых огней, солнцем в нашей ночи, дароносица сверкала сквозь
мрак, как сверкает она сквозь темную загадку мироздания. Мно¬
гие считают, что и эта загадка неразрешима. Многие считают, что
у нее — только одно решение.
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
819
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
Среди холмов, на повороте тропки, где два тополя, словно пи¬
рамиды, стерегли деревушку Галь, появился однажды человек в
одеждах очень странного покроя и странного цвета — в яр¬
ко-алом плаще, в белой шляпе на пышных черных кудрях, с ба¬
кенбардами, как у Байрона.
О том, почему он выглядел столь странно и старомодно и все
же держался изящно, даже дерзко, гадали среди прочего те, кто
пытался разгадать его загадку. Загадка же такая: миновав тополя,
он исчез, словно растворился в заре или унесся с утренним вет¬
ром.
Лишь через неделю тело его нашли в четверти мили, на каме¬
нистых уступах сада, ведущего к мрачному, обветшалому дому,
который называли Мызой. Перед тем как ему исчезнуть, слыша¬
ли, что он с кем-то бранился и произнес при этом слова «какой-то
жалкий Галь»; а потому предположили, что он пал жертвой мест¬
ного патриотизма. Во всяком случае, сельский врач удостоверил,
что его сильно ударили по голове, отчего он вполне мог умереть,
хотя рана не так уж глубока, а били, видимо, дубинкой. Это соот¬
ветствовало представлению о том, что на него накинулся человек
деревенский, довольно дикий. Однако человека не нашли и запи¬
сали «убит неизвестными лицами».
Года через два случай этот всплыл, а причиной тому были со¬
бытия, побудившие доктора Тутта — многим казалось, что он и
впрямь свеж, темен и немного багров, словно тутовая ягода,— от¬
правиться поездом в Галь вместе с другом, который и прежде по¬
могал ему в таких делах. Несмотря на излишнюю округлость и яв¬
ную склонность к портвейну, глаза у доктора были умные,
ум — удивительный, что и сказывалось в его беседе со священни¬
ком по фамилии Браун, которого он знал много лет, ибо они раз¬
бирали когда-то дело об отравлении. Священник сидел напротив
него, словно терпеливый ребенок, внемлющий назиданиям, а
доктор подробно объяснял, почему они едут в эту деревню.
— Вы знаете,— говорил он,— человек в плаще не прав,
Галь — не жалок. Конечно, это далекое, заброшенное селение,
так и кажется, что ты перенесся лет на сто. Старые девы
здесь — именно девы, престарелые барышни, исполненные изыс¬
канности и благородства, и врач у них — не врач, а лекарь. Они со¬
гласились, чтобы я ему помогал, но все же такие новшества не для
820
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
них, мне еще нет шестидесяти, в графстве я прожил только два¬
дцать восемь лет, а их адвокат выглядит на добрых двадцать во¬
семь веков. Есть и адмирал, прямо из Диккенса. Дом у него просто
набит кортиками и сушеными рыбами. Завел он и телескоп.
— По-видимому,— сказал отец Браун,— скольких-то адмира¬
лов всегда выносит на берег. Не пойму только, как они оказыва¬
ются так далеко от берега.
— Есть и священник,— продолжал врач,— точно такой, как
нужно, твердолобый, консервативный, принадлежит к Высокой
Церкви. Страшно ученый, седой... Шокировать его легче, чем
старую деву. Здешние дамы, хоть и строги, выражаются вольно,
как и те, былые пуритане. Раза два я слышал от мисс Кар¬
стейрс-Кэрью поистине библейские выражения. Как наш старик
читает Библию?.. Наверное, закрывает глаза, когда до такого дой¬
дет. Вы же знаете, я человек старомодный, меня совершенно не
радуют джаз и все эти развлечения.
— Они и модных не радуют,— вставил священник.— В том-то
и беда.
— И все-таки я больше связан с миром, чем такое захолу¬
стье,— продолжал медик.— Знаете, я до того дошел, что обрадо¬
вался скандалу.
— Неужели модные люди открыли это селение? — улыбнулся
отец Браун.
— Нет-нет, скандал совершенно благоприличный! — заверил
Тутт.— Надо ли говорить, что все дело — в сыне священника?
Если у священника сын в порядке, это уже непорядок. На мой
взгляд, наш случай — очень легкий. Ну скажем, кто-то видел, как
несчастный пил пиво у кабачка «Синий лев». Но вообще-то суть в
том, что он пишет стихи, а это хуже браконьерства.
— И все-таки,— сказал отец Браун,— вряд ли даже здесь это
вызовет настоящий, большой скандал.
— Да,— серьезно ответил доктор,— скандал вызвало не это.
На самой окраине, в коттедже, который называется Мызой, жи¬
вет одинокая дама, миссис Мальтраверс. Приехала она примерно
год назад, никто ничего о ней не знает. Мисс Карстейрс-Кэрью
говорит: «Не пойму, что ей здесь нужно! Мы не ходим к ней в гос¬
ти».
— Может быть, это ей и нравится,— предположил отец Браун.
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
821
— Словом,— добавил врач,— она их раздражает. Понимаете,
она привлекательна и, как говорится, со вкусом. Молодым муж¬
чинам наши леди сказали, что она — истинный вампир.
— Тот, кто теряет милосердие, обычно теряет и разум,— заме¬
тил священник.— Можно ли жить слишком замкнуто и быть вам¬
пиром?
— Вот именно,— сказал доктор.— И все-таки в ней много за¬
гадочного. Я ее видел, она мне нравится. Такая высокая брюнет¬
ка, хорошо одета, изысканно некрасива, если вы меня понимаете.
И умна, и довольно молода, но... как бы это сказать? — немало ви¬
дела. Старые дамы назвали бы это «с прошлым».
— Да,— сказал отец Браун,— ведь сами они только что роди¬
лись. Наверное, кровь она сосет из этого злосчастного поэта?
— Конечно,— кивнул врач,— а отец страдает. Говорят, она
вдова.
По кроткому круглому лицу пробежала тень — отец Браун рас¬
сердился, а это бывало очень редко.
— Говорят! — воскликнул он.— А почему бы ей не быть вдо¬
вой? Какие у них основания сомневаться в ее словах?
— Опять вы правы,— сказал доктор.— Но суть не в этом. Сама
суть, сам скандал — именно в том, что она вдова.
Отец Браун тихо и печально охнул; может быть, он прошептал:
«О господи!»
— Во-первых,— сказал врач,— они выяснили, что она актри¬
са.
— Так я и думал,— откликнулся священник.— И еще одно я
подумал, хотя и не к делу...
— Конечно,— продолжал его собеседник,— этого хватило бы.
Бедный пастырь в ужасе от одной мысли, что актерка и авантюри¬
стка навлекает позор на его седины. Старые девицы плачут хором.
Адмирал признался, что когда-то был в театре, но не согласен тер¬
петь лицедеев «в нашей среде». Мне лично это не мешает.
Она — истинная леди, хотя и загадочная, вроде Смуглой леди со¬
нетов. Поэт в нее очень влюблен. Я, старый дурак, ему сочувство¬
вал, совсем разумилялся, но тут ударил колокол. Именно мне
пришлось стать вестником беды. Понимаете, миссис Мальтра¬
верс — не просто вдова. Она — вдова мистера Мальтраверса.
— Да,— сказал священник,— разоблачение страшное!
— А мистер Мальтраверс,— продолжал его друг,— убит в этой
самой деревне года два назад.
822
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Помню, помню,— сказал отец Браун.— Кажется, врач при¬
знал, что его стукнули по голове.
Доктор Тутт ответил не сразу, а отвечая — хмурился.
— Собака не ест собак, врачи не бранят врачей, даже безум¬
ных. И я бы не стал ругать моего почтенного коллегу, если б не
знал, что вы умеете хранить тайну. Тайна в том, что он круглый
дурак, горький пьяница и полный невежда. Главный констебль
графства просил меня разобраться в деле, я ведь давно в этих кра¬
ях. Так вот, я абсолютно уверен в одном. Может быть, его и били
по голове. Может быть, здесь считают, что странствующих акте¬
ров непременно надо бить. Но его не убили. Судя по описанию,
рана слишком легкая. Самое большее, он мог потерять надолго
сознание. Но я открыл кое-что похуже.
Какое-то время он глядел на ускользающий пейзаж, потом
сказал:
— Я еду туда и прошу вас помочь мне, потому что будет эксгу¬
мация. У меня есть подозрения, что его отравили.
— Вот и станция! — обрадовался священник.— По-видимому,
вы подозреваете, что яду ему дала заботливая супруга.
— Кто ж еще? — откликнулся врач, когда они выходили из ва¬
гона.— Здесь бродит сумасшедший актер, но полиция и адвокат
считают, что он помешан на ссоре еще с каким-то актером, не с
Мальтраверсом. Нет, отравил не он. А больше покойный ни с кем
общаться не мог.
Отец Браун кое-что обо всем этом слышал. Однако он
понимал, что ничего не знает, пока не поймет участников той или
иной истории. Следующие два-три дня он с ними знакомился под
разными предлогами. Первая встреча, с загадочной вдовой, была
краткой, но яркой. Понял он по меньшей мере две вещи: во-пер¬
вых, миссис Мальтраверс иногда говорила в той манере, которую
викторианское селение могло счесть циничной; во-вторых, она,
как многие актеры, принадлежала к его конфессии.
Он был логичен (и правоверен), а потому не вывел из второго
факта, что она ни в чем не повинна. Он знал, что среди его едино¬
верцев были крупнейшие отравители. Однако он понял, что в
данном случае некоторую роль играла та свобода ума, которую
здешние пуритане могли принять за распущенность, а жители
старой Англии — за склонность ко всему чужеземному. Карие
глаза глядели до воинственности смело, а загадочно
улыбающийся большой рот говорил о том, что намерения ее в от¬
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
823
ношении поэта (хороши они или плохи) по крайней мере серьез¬
ны.
Сам поэт встретился со священником на скамье у «Синего
льва» и показался ему исключительно мрачным. Сын преподоб¬
ного Сэмюела Хорнера был крепким человеком в светло-сером
костюме; принадлежность его к богеме выдавал бледно-зеленый
шейный платок, заметнее же всего были темно-рыжая грива и на¬
хмуренный лоб. Отец Браун знал, как разговорить самых завзятых
молчальников. Когда речь зашла о местных сплетнях, поэт с удо¬
вольствием выругался и посплетничал сам, едко намекнув на бы¬
лую дружбу непорочной мисс Карстейрс-Кэрью с мистером Кар¬
вером, адвокатом. Мало того: он посмел сказать, что служитель
закона пытался завязать дружбу и с таинственной вдовой. Но ког¬
да дело дошло до его собственного отца, он — то ли из порядочно¬
сти, то ли из благочестия, то ли потому, что слишком глубокой
была злоба,— сказал мало.
— Да, видеть не хочет... Ругает день и ночь, словно она ка¬
кая-нибудь крашеная буфетчица. Называет распутной авантюри¬
сткой. Я ему сказал, что это не так... ну, вы же ее видели, вы знае¬
те. А он ее видеть не хочет. Даже в окно не поглядит. Актрису он в
дом не пустит, слишком свят. Я говорю: «Какое пуританство», а
он этим гордится.
— Отец ваш,— сказал отец Браун,— имеет право на собствен¬
ные взгляды. Их надо уважать, хотя я не очень хорошо их пони¬
маю. Но действительно, нельзя так резко судить о женщине, кото¬
рую не видел и видеть не хочешь. Это нелогично.
— Для него это самое главное,— сказал поэт.— Ни за что не
хочет видеть. Конечно, он вообще бранит меня за любовь к театру.
Отец Браун тут же воспользовался новой темой и узнал все, что
хотел узнать. Как выяснилось, поэт писал трагедии в стихах, кото¬
рые хвалили самые сведущие люди. Он не был глупым театралом;
он вообще не был глуп. У него были интересные мысли о том, как
надо ставить Шекспира. Священник понял его и так этим смяг¬
чил, что, прощаясь с ним, местный мятежник улыбался.
Именно эта улыбка и открыла отцу Брауну, как он несчастлив.
Пока он хмурился, можно было счесть, что это — хандра; когда
улыбнулся, стало ясно, что это истинная скорбь.
Чутье подсказывало священнику, что стихотворца грызет из¬
нутри нечто большее, чем родительская строгость, мешающая
влюбленным. Однако других причин вроде бы не было. Пьесы его
824
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
имели успех, книги раскупались. Он не пил и не транжирил. Пре¬
словутые кутежи у «Синего льва» сводились к пиву, а что до денег,
он даже казался скуповатым. Отец Браун подумал, что богатые
люди иногда тратят мало по особой причине, и нахмурился.
Мисс Карстейрс-Кэрью, которую он посетил, явственно ста¬
ралась очернить молодого поэта. Поскольку она приписывала ему
именно те пороки, которых у него не было, священник счел все
это обычным сплавом чистоплюйства и злоречия. При всей своей
вредности сплетница была гостеприимна, словно двоюродная ба¬
бушка, и предложила гостю рюмочку портвейна с ломтиком кек¬
са, прежде чем ему удалось прервать обличение нынешних нра¬
вов.
Следующий пункт назначения был совсем иным. Отец Браун
нырнул в грязный темный проулок, куда мисс Карстейрс-Кэрью
не последовала бы за ним и в мыслях, и вошел в тесный дом, где к
общему шуму прибавлялся звонкий и звучный голос, раздавав¬
шийся откуда-то сверху. Вышел он в смущении, а за ним поспе¬
шил иссиня-выбритый человек в линялом фраке, громко крича:
— Не исчез он! Не исчез! Хорошо, он — умер, я жив, а где оста¬
льные? Где этот вор? Где это чудище, которое крало мои лучшие
сцены? Каким я был Бассанио! Теперь таких нет. Он играл Шей-
лока — чего там, он и есть Шейлок! А тут, когда решалась моя ка¬
рьера... Подождите, я вам покажу вырезки, как я играл Хотспера!
— Я уверен,— выговорил священник,— что вы играли пре¬
красно. Так, значит, труппа уехала до его смерти? Очень хоро¬
шо.— И он поспешил по улице.
— Этот мерзавец должен был играть судью Шеллоу... — не
унимался человек во фраке.
Отец Браун остановился.
— Вот как,— медленно сказал он.— Судью Шеллоу...
— Это Хенкин! — кричал актер.— Ловите его! Преследуйте!
Конечно, он-то уехал! Ловите его, найдите, а я его проклинаю!..
Но священник снова бежал.
За этой мелодраматической встречей последовали более тихие
и, может быть, более важные. Сперва священник зашел в банк и
поговорил с управляющим; потом заглянул к своему почтенному
коллеге. Здесь все было, как говорили, старомодно и неизмен¬
но — строгое распятие на стене, большая Библия на полке. С пер¬
вых же фраз хозяин стал сетовать, что прихожане не чтут дня Гос¬
подня, но был приветлив, по-старинному учтив и даже склонен к
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
825
какой-то изысканности. Он тоже угостил гостя портвейном, но
предложил к нему не кекс, а тончайшие бисквиты, и отцу Брауну
снова показалось, что все слишком совершенно, слишком похоже
на прошлый век. Только в одном изменил хозяин своей учтиво¬
сти — вежливо, но жестко сказал, что совесть не позволит ему
встретиться с актрисой. Гость похвалил вино, поблагодарил кол¬
легу и пошел на угол, где условился встретиться с доктором, что¬
бы направиться к мистеру Карверу, в контору.
— Наверное, вы устали,— сказал врач.— Такое скучное место!
Отец Браун ответил живо, даже голос у него стал очень высо¬
ким.
— Что вы! — воскликнул он.— Место очень интересное.
— Я обнаружил здесь только одну странность,— сказал
Тутт,— да и та случилась с чужаком. Тело выкопали, я его утром
вскрыл, и оказалось, что оно просто нашпиговано ядом.
— Нашпиговано ядом,— рассеянно повторил священ¬
ник.— Поверьте, это еще не самое удивительное!
Оба замолчали, врач дернул шнурок звонка, и они вошли в
контору, где хозяин, адвокат, представил их седому желтолицему
моряку со шрамом на щеке, видимо — адмиралу.
Дух селения проник в самое подсознание священника, но он
вполне осознанно заметил, что именно такой адвокат подходит
мисс Карстейрс-Кэрью. Однако он был не просто ископаемым,
что-то в нем мерещилось еще — и священник опять подумал, что
не служитель закона дожил до наших дней, а его самого перенесли
в начало прошлого века.
Юрист, моряк и даже врач несколько удивились, когда свя¬
щенник стал защищать от сплетен местного мятежника.
— Он мне скорее понравился,— сказал отец Браун.— Хорошо
говорит. Наверное, и поэт хороший. А миссис Мальтраверс счи¬
тает, что он хороший актер.
— Здесь, у нас,— заметил мистер Карвер,— всех, кроме нее,
занимает, хороший ли он сын.
— Хороший,— отвечал священник.— Это и удивительно.
— А, черт! — воскликнул адмирал.— По-вашему, он любит
отца?
Отец Браун замялся и сказал не сразу:
— Навряд ли. Это тоже удивительно.
826
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
— Что вы городите? — возмутился моряк со свойственной мо¬
рякам простотой.
— Вот что,— ответил священник.— Говорит он об отце дурно,
не может ему простить, а делает — очень много. Управляющий
банком рассказал мне кое-что, ведь мы пришли от полиции. Отец
не получает денег, это не его приход, он вообще на покое. Те, в
ком хватает язычества, чтобы посещать церковь, ходят в Дат¬
тон-Эббот. Собственных средств у него нет, но живет он прекрас¬
но. Портвейн у него самый лучший, я заметил много бутылок, и
еда — он как раз ел — самая изысканная, в старом стиле. Видимо,
платит молодой человек.
— Образцовый сын,— ухмыльнулся мистер Карвер.
Отец Браун кивнул и сказал, нахмурившись, словно решал не¬
легкую загадку:
— Да, образцовый. Хотя и не совсем живой.
В эту минуту клерк принес письмо без марки, и пока адвокат
его читал, священник заметил кривую, не очень разборчивую
подпись: «Феникс Фитцджеральд». Догадку его тут же подтвердил
хозяин.
— Этот актер,— сказал он,— покоя не дает! Поссорился с дру¬
гим актером, тот умер. Нет, к нашему делу это не относится. Ни¬
кто его видеть не хочет, кроме доктора. А доктор говорил, он безу¬
мен.
— Да,— согласился отец Браун,— безумен. Но прав.
— Прав? — удивился мистер Карвер.— В чем же?
— В том,— отвечал священник,— что вас это касается. Его
ссора связана с той труппой. Знаете, что меня сразу поразило?
Мысль о том, что Мальтраверса убили местные патриоты. Я сам
деревенский житель, эссекская брюква. Можете вы представить,
что житель английской деревни чтит и одухотворяет ее, как древ¬
ний грек, и обнажает меч за ее святое знамя, как житель крохот¬
ной средневековой республики? Скажет добрый старый галиа-
нин: «Только кровь смоет пятно на гербе Галя»? Клянусь Георги¬
ем и драконом, я был бы очень рад! Но это не так, и у меня есть
другие, более весомые доводы.
Он помолчал немного, словно собираясь с мыслями, потом
продолжал:
— Вы не поняли последних слов бедного Мальтраверса. Он не
бранил деревню, он вообще говорил не с ее жителями, а с актером.
Они собирались ставить спектакль, где Фитцджеральд играл бы
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
827
Хотспера, неведомый Хенкин — судью, а Мальтраверс, конечно,
принца Галя. Вероятно, кто-то еще претендовал на эту роль, и не¬
счастный сердито заметил что-то вроде: «Уж из тебя-то выйдет ка¬
кой-то жалкий Галь». Вот и все.
Доктор Тутт воззрился на него, словно ему было не очень легко
переварить эту мысль. Наконец он сказал:
— Что же нам делать?
Отец Браун резко поднялся, но ответил учтиво:
— Если никто не возражает, мы с вами пойдем к Хорнерам.
Они оба дома. А сделаем мы вот что — никто еще не знает о
вскрытии, вы им и скажете, пока они вместе.
Преподобный Сэмюел Хорнер в черной сутане, оттенявшей
серебро волос, стоял у аналоя, положив на него руку. Видимо,
именно так он изучал Писание, и сейчас встал по привычке, но
это придало ему особую величавость. Сын угрюмо сидел напротив
и курил сигарету, являя собой образец мальчишеского
сумасбродства.
Старик предложил кресло отцу Брауну, тот сел и уставился в
потолок, а доктору показалось, что лучше говорить стоя.
— По-видимому,— сказал он,— я должен сообщить вам неп¬
риятную новость, ведь вы — духовный наставник общины. По¬
мните смерть Мальтраверса? Считалось, что убил его местный
житель, палкой по голове.
Священник повел рукой.
— Упаси боже,— произнес он,— я ни в коей мере не сочувст¬
вовал гнусному насилию. Но когда лицедей несет свои пороки в
невинное селение, он искушает Господа.
— Возможно,— сказал врач.— Я не о том. Мне поручили осви¬
детельствовать тело, и я выяснил, что удар не был смертельным, а
следы яда указывают на отравление.
Мятежный поэт отшвырнул сигарету и с ловкостью кошки
прыгнул к аналою.
— Вы уверены? — выдохнул он.— Удар не смертелен?
— Да,— отвечал врач.
— Что ж,— сказал поэт,— может, этот будет покрепче...
И он изо всей силы ударил старика прямо в челюсть. Тот уда¬
рился о дверь, как сломанная кукла
— Что вы делаете? — крикнул Тутт.— Отец Браун, что он сде¬
лал?
828
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Друг его, не шевельнувшись, долго глядел в потолок, потом
спокойно сказал:
— Я ждал, что он это сделает. Надо бы раньше.
— Господи! — возопил врач.— Да, его обидели, но ударить
отца, священника...
— Он не ударял ни отца, ни священника,— сказал отец Бра¬
ун.— Он ударил актера, одетого в сутану и промышлявшего шан¬
тажом. Теперь шантажировать нечем, вот он и не сдержался, и я
его не виню. Более того, я подозреваю, что он ударил отравителя.
Позвоните-ка в участок.
Они вышли, никто не помешал им, один еще не оправился от
удара, другой — и от радости и от злости. На ходу отец Браун обер¬
нулся к мнимому сыну, и тот, едва ли не единственный в мире,
увидел его очень суровым.
— Он прав,— сказал священник.— Когда лицедей несет свои
пороки в невинное селение, он искушает Господа.
— Итак,— сказал отец Браун, когда они уселись в вагоне,— вы
не ошиблись, история странная, но тайны в ней нет. Случилось
примерно вот что. Мальтраверс прибыл сюда еще с двумя актера¬
ми, остальные поехали в Даттон-Эббот, где они играли мелодраму
прошлого века. Он был в костюме денди байроновской поры, а
спутник его одет священником. Тот вообще играл людей немоло¬
дых — Шейлока, например, а теперь собирался играть судью
Шеллоу.
Третьим был наш поэт, он тоже играл на сцене и спорил с Ма-
льтраверсом, как надо ставить «Генриха IV». Я думаю, он уже тог¬
да влюбился в его жену, но не верю, что между ними было что-то
плохое, и надеюсь, что теперь все у них будет хорошо. По-види¬
мому, он сердился на мужа, ведь Мальтраверс был груб и зади¬
рист. Они поссорились, пустили в ход палки, поэт ударил актера
по голове и вполне резонно решил, что убил его.
Актер же, одетый пастырем, это видел и стал шантажировать
поэта, вынуждая его оплачивать свои прихоти, когда поселился
здесь как почтенный священнослужитель. Что может быть про¬
ще — он не снял сценического костюма! Однако у него были бо¬
лее веские причины изображать блюстителя нравов. Ведь на са¬
мом деле Мальтраверс, с трудом очнувшись, встал и пошел, но
упал, и не от удара, а от яда, которым его угостил приветливый
священник примерно за час до того, наверное — в бокале вина. Я
СЕЛЬСКИЙ ВАМПИР
829
подумал об этом, когда пил портвейн, и мне стало не по себе. Сей¬
час полиция разбирается в этой версии, но я не знаю, можно ли
что-то доказать. И потом, надо найти причину, мотив, а эти акте¬
ры вечно ссорились и Мальтраверса уж очень не любили.
— Что ж, докажут, что могут,— сказал Тутт.— Я другого не по¬
нимаю. Почему вы заподозрили такого безупречного священнос¬
лужителя?
Отец Браун застенчиво улыбнулся.
— Понимаете,— отвечал он,— это дело навыка, я бы ска¬
зал — профессионального, только в особом смысле слова. Те, кто
любит поспорить, часто сетуют, что люди ничего не знают о на¬
шей вере. Но все еще занятней. Англичанин и не обязан что-то
знать о Римской церкви, знал бы хоть об английской! Вы не пове¬
рите, сколько народу понятия не имеет, чем отличается Высокая
Церковь от Низкой даже в обряде, не говоря об истории и бого¬
словии. Посмотрите любую газету, любую книгу или пьесу!
Я сразу удивился, почему у него все перепутано. Вроде бы он
принадлежит к Высокой Церкви. Тогда при чем здесь пуритане?
Конечно, такой человек может быть пуританином в переносном
смысле, но не в прямом же! Он ненавидел театр — и не знал, что
это Низкая Церковь его ненавидит, не Высокая. Он возмущался,
как протестант, что не соблюдают день Господень,— но на стене у
него распятие. Словом, он совершенно ничего не знал о благочес¬
тивых священниках, кроме того, что они почтенны, суровы и пре¬
зирают все мирское.
Я долго пытался угадать, на кого он похож, и вдруг меня осени¬
ло, что таким идиотом и представляют драматурги и актеры
страшное чудище — набожного человека.
— Не говоря уж о врачах,— добродушно заметил их коллега.
— Вообще-то,— продолжал отец Браун,— была и другая при¬
чина для подозрений. Она связана с таинственной дамой, которая
слыла истинным вампиром, позором этой деревни. Мне же пока¬
залось, что она тут — светлое пятно. Ничего таинственного в ней
нет. Она приехала недавно, под своим именем, по вполне понят¬
ному делу — чтобы помочь розыскам, касающимся ее мужа. Он
обижал ее, но у нее есть принципы, она почитает честь имени и
простую справедливость. Таким же невинным и прямым казался
мне другой зловещий изгой, блудный сын пастыря. Он тоже не
скрывал своей профессии и былых связей с театром. Вот я и не по¬
830
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
дозревал его, а пастыря — подозревал. Вы, наверное, поняли по¬
чему.
— Да, кажется,— сказал медик.
— Он не хотел видеть актрису,— все-таки объяснил священ¬
ник.— Ни за что не хотел. На самом деле он не хотел, чтобы она
увидела его.
Доктор кивнул.
— Если бы она увидела почтенного Хорнера,— закончил отец
Браун,— она бы сразу узнала совсем не почтенного Хенкина. Вот
и все об этой сельской идиллии. Видите, я сдержал обещание, по¬
казал вам то, что пострашнее мертвого тела, даже если мерт¬
вый — отравлен. Шантажист, одетый священником,— чем не до¬
стопримечательность? Живой — мертвее мертвеца.
— Да,— сказал врач, устраиваясь поудобнее,— чем с ним, я
предпочел бы знаться с мертвым телом.
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ,
НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
ОТЕЦ БРАУН И ДЕЛО ДАННИНГТОНОВ
Честертону предложили кончить рассказ об убийстве, тем са¬
мым разрешив его загадку. Ему послали начало рассказа, напи¬
санного от лица Джона Баррингтона Коупа, молодого англикан¬
ского священника из сассекского городка. Здесь мы приводим то¬
лько схему, «краткое содержание» письма, которое тот пишет
отцу Брауну (это и есть начало рассказа).
Джон Баррингтон Коуп обручен с Харриет Даннингтон. У нее
есть сестра Ивлин и брат Саутби. Отец их — баронет, сэр Борроу
Даннингтон.
Словом, 24 июля Коуп узнал, что Ивлин убита.
Он думает, что убийство как-то связано с братом. Тот с детства
огорчал отца своим легкомыслием, а позже попал в тюрьму за
подлог. Незадолго до этого его приятель Кеннинггон сделал Ив¬
лин предложение, но отец запретил и думать об этом браке. Саут¬
би тщетно пытался его уговорить.
Полтора года, протекшие с того времени, Кеннингтон выра¬
жал свою преданность семье и снова просил руки Ивлин. Теперь
она отказала ему сама, хотя Коупу ясно, что она его любит.
Кеннингтон посетил в тюрьме Саутби и рассказал его сестрам,
что он подружился там с неким Местером, «очень веселым челове¬
ком». Как выяснилось позже, тот предлагал Саутби бежать. Вскоре
разнеслась весть, что из тюрьмы бежали двое заключенных.
Коуп приходит к Даннингтонам, и они гадают, куда направит¬
ся беглец. Домой явиться опасно, думают они, скорее всего, он
проберется к своей тете леди Розмер. Харриет решает ехать к ней в
Бат и ждать его там. Поместье сэра Борроу тем временем окружи¬
ла полиция.
Наутро после отъезда Харриет дворецкий Уэлмен сообщает
Коупу, что Саутби — дома, в тайнике, где когда-то прятали като¬
лических священников. Тайник этот соединен подземным ходом
27 Честертон Г. К.
834
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
с колодцем в глубине парка. За день до того суперинтендант Мэ¬
тьюз обыскивал дом, но о тайнике не догадался. Отец не знает о
возвращении сына.
Ивлин и Коуп идут в тайник. Ивлин советует брату довериться
Кеннингтону; тот не соглашается, но посылает Коупа встретить в
парке Местера, и тот передает для него письмо. Через сутки Ив¬
лин сообщает Коупу, что Саутби ушел. В полночь дворецкий и хо¬
зяин слышат крик. Прибежав к тайнику, они видят, что Ивлин ле¬
жит на полу, окно разбито, перед дверью валяется какая-то желез¬
ка, а под окном, в комнате — перчатка капитана Кеннингтона, на¬
битая золотом. Дверь тайника открыта. Ивлин — в ночной
рубашке и в халате. Убита она холодным оружием, рана — на шее.
Дальше идет то, что написал Честертон.
Конечно, мы решили позвать сведущего человека, во всяком
случае — кого-нибудь потоньше, чем случайный полисмен. Од¬
нако я никак не мог никого припомнить. Точнее, мне пришел на
ум следователь, который был в свое время расположен к бедному
Саутби (носил он странную фамилию Шрайк), но я тут же узнал,
что он недосягаем, поскольку плавает на яхте в Тихом океане.
Старый мой друг отец Браун, служивший в Кобхоле, часто да¬
вал мне мудрые советы, но сейчас он телеграфировал, что прие¬
хать не может. Удивила меня ненужная фраза о том, что ключ ко
всему делу — в словах: «Местер — очень веселый человек».
Суперинтендант Мэтьюз производит солидное впечатление на
тех, кто с ним общался, но обычно он все-таки по-служебному
сдержан, а иногда — по-служебному туп.
Судя по всему, сэр Борроу просто сражен несчастьем, что труд¬
но вменить в вину очень старому человеку, который, каким бы он
сам ни был, знал от своей семьи только беды и позор.
Дворецкому можно доверить что угодно, хоть драгоценности
короны, только не идею. Харриет — слишком хорошая женщина,
чтобы оказаться хорошим сыщиком. Словом, советоваться мне
было не с кем. Наверное, и другие мечтали о совете; всем нам хо¬
телось, чтобы делом занялся посторонний человек, который, если
это возможно, сталкивался с похожими случаями. Конечно, ни¬
кто из нас таких людей не знал.
Как я уже говорил, когда бедную Ивлин нашли, она была в ха¬
лате, словно ее внезапно вызвали из спальной, а дверь тайника
стояла открытой. Почему-то я ее закрыл, и, насколько мне изве¬
ОТЕЦ БРАУН И ДЕЛО ДАННИНГТОНОВ
835
стно, никто не открывал ее. Когда же ее открыли изнутри, я поис¬
тине испугался.
Мы с хозяином и дворецким сидели втроем рядом с той самой
комнатой, где произошло убийство. Вернее, нас было трое, пока не
вошел четвертый, даже не сняв фуражки. Был он крепок, молод,
мне — совершенно незнаком, и весь в грязи, особенно гетры, заля¬
панные илом и глиной местных болот. Он ничуть не смущался, чего
не скажешь обо мне, поскольку я, несмотря на грязь и наглость, уз¬
нал беглеца, чье письмо зачем-то передал его другу. Вошел он, держа
руки в карманах и насвистывая, а отсвистев свое, произнес:
— Опять вы дверь закрыли! А ведь знаете, что с той стороны ее
открыть трудно. Я видел в окно, что Мэтьюз стоит среди кустов,
спиной к дому. Подойдя поближе к окну, я тоже засвистел, но он
не обернулся, даже не двинулся.
— Зря вы беспокоите старого доброго Мэтьюза,— дружелюб¬
но сказал человек в фуражке.— Из этих служак он — самый луч¬
ший, да и устал, я думаю. Лучше я вам отвечу на любые вопросы.
И он закурил сигарету.
— Я хочу,— пылко воскликнул я,— чтобы он вас задержал!
— Ну, ясно,— откликнулся гость, бросая спичку в окно,— Так
вот, задерживать меня он не будет.
Он серьезно глядел на меня, но его многозначительный взгляд
меньше говорил мне, чем равнодушная спина полисмена.
— Понимаете,— продолжал Местер,— мое положение не со¬
всем такое, как вам кажется. Да, я помог бежать заключенному,
но вряд ли вы знаете почему. В нашем деле давно принято...
Прежде чем он кончил фразу, я крикнул:
— Стойте! Кто там за дверью?
По движению его губ я понял, что он сейчас спросит: «За ка¬
кой?», но он не успел. Из-за двери послышались такие звуки,
словно там кто-то есть или хотя бы что-то движется.
— Кто в комнате священника? — крикнул я, шаря вокруг в поис¬
ках того, чем можно выломать дверь. Я поднял было железку, но
вспомнил, какую роль она сыграла, и кинулся на дверь с кулаками,
бессмысленно повторяя: «Кто — в комнате — священника?»
Ответил мне глухой голос, и произнес он:
— Священник.
Тяжелая дверь медленно открылась — видимо, толкала ее не
очень сильная рука, и тот же голос просто сказал:
— А кого же вы ждали?
836
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
Дверь распахнулась, открывая нам смущенного человека в бо¬
льшой шляпе, с большим зонтиком. Такому будничному сущест¬
ву не подходил бы романтический тайник для священников, если
бы не то обстоятельство, что он был именно священник.
Ко мне он подошел прежде, чем я воскликнул: «Вы все-таки
приехали!» — и, еще держа мою руку, пристально посмотрел на
меня. Взгляд его был скорее серьезным, чем скорбным. Такие лица
бывают, когда мы хороним друга, но не когда он умирает при нас.
— Что ж, могу вас поздравить,— сказал отец Браун.
Я растерянно спросил:
— С чем поздравлять в таком кошмаре?
И он серьезно ответил:
— С тем, что ваша невеста невиновна.
Я рассердился и воскликнул:
— Никто ее не обвинял!
Он важно кивнул, потом — вздохнул.
— Однако опасность была. Ну, слава богу, с ней все в порядке,
правда?
Чтобы совсем уж все запутать, обращался он к человеку, звав¬
шемуся Местером.
— О да! — отвечал тот.
Не скрою, я ощутил, что свалилось тяжкое бремя, о котором я
и не ведал. Однако вопросы мои на этом не кончились.
— Вы знаете виновного? — спросил я.
— В определенном смысле, да,— ответил священник.— Только
не забывайте, что очень часто убийца — не самый виновный из всех.
— Хорошо, самого виновного! — нетерпеливо вскричал
я.— Как наказать его?
— Он наказан,— сказал отец Браун.
В комнате, освещенной предвечерним светом, долго царило
молчание. Наконец Местер грубо, но добродушно произнес:
— Вот что, преподобные, поговорите где-нибудь еще! О веч¬
ном огне или о подушечках, которые вы подкладываете под коле¬
ни — ну о всяких ваших делах. А этим делом займусь я, Стивен
Шрайк. Может, слыхали?
— Подушечки и вечный огонь,— начал отец Браун уже в
саду,— отличаются друг от друга...
— Сейчас не до глупостей,— не очень вежливо сказал я.
— ...и отличие это,— благодушно продолжал он,— не лишено
философского значения. Наши беды бывают двух видов. Есть
ОТЕЦ БРАУН И ДЕЛО ДАННИНГТОНОВ
837
беды случайные, они тут, внизу, мы просто падаем в них, как на
подушечку. Есть и другие беды, посерьезней. Их мы ищем, где бы
они ни были — все ниже, ниже, в бездне.
И он машинально ткнул толстым пальцем в траву, усеянную
маргаритками.
— Я рад, что вы приехали,— сказал я,— но выражайтесь, по¬
жалуйста, яснее.
— Разве вы не поняли телеграммы? — кротко спросил он.
— Там была странная фраза,— ответил я.— Ключ — в том, что
этот Местер веселый. Кстати, ключ и правда с ним связан!
— Пока — только ключ,— сказал отец Браун,— но догадка,
как видите, правильная. Люди, отбывающие срок, редко бывают
веселыми, особенно если их несправедливо обвинили. Вот мне и
показалось, что его оптимизм немного чрезмерен. И потом, если
ему так легко сбежать, почему он не сбежал один? Почему он свя¬
зался с молодым человеком, который ему только мешает? Когда я
об этом думал, я заметил еще одну фразу.
— Какую? — спросил я.
Он вынул мое письмо и прочитал:
«Они пробежали через двор, где работали заключенные».
— Ну,— продолжал он, немного помолчав,— это просто. Где, в
какой тюрьме заключенные работают без присмотра? А если над¬
зиратели были, разве дадут они двум узникам перелезть через сте¬
ну, как на прогулке? Да, это просто. Потом — еще проще. «Пове¬
рить трудно, что им не помешал поднявшийся переполох». Что
там — невозможно, если бы он поднялся. Так, дальше: «Ивлин и
Харриет жадно слушали меня, но мне казалось, что Ивлин все зна¬
ет». Как могла бы она знать, если бы полиция не помогла брату с
ней связаться? Ведь у него не было верблюда или страуса, да и лод¬
ки не растут на деревьях. Словом, это просто. Бежал с ним сыщик,
задумала побег полиция, а осуществило тюремное начальство.
— Зачем? — удивился я.— И при чем тут Саутби?
— Я сам не все понимаю,— сказал отец Браун,— Кое о чем я
вас расспрошу, ведь вы их хорошо знаете. Пока примем одно: сло¬
ва о веселости Местера оказались ключевыми. Теперь сосредото¬
чимся на другой вашей фразе: «Мы решили, что Харриет должна
немедленно уехать в Бат, там может понадобиться помощь». За¬
метьте, это вдет сразу после слов об Ивлин. Вряд ли начальник
тюрьмы телеграфировал сестрам: «Помогли бежать вашему бра¬
ту». Сообщение пришло от Саутби.
838
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
Я думал, глядя на дальние холмы, чьи очертания повторялись в
силуэте садовых деревьев, и наконец сказал наудачу:
— Кеннингтон?
Мой старый друг посмотрел на меня, но я его взгляда не понял.
— Роль капитана Кеннингтона исключительна,— начал
он.— Мне такие случаи не встречались. К этому мы еще вернемся.
Сейчас достаточно того, что, по вашим словам, Саутби ему не до¬
верял.
Я снова посмотрел на холмы, и они показались мне больше, но
темнее. А друг мой продолжал тоном человека, который все рас¬
ставляет по порядку:
— Мне кажется, тут все сложно, но ясно. Если Ивлин получила
весть от брата, почему он не сообщил, куда бежит? Почему она по¬
слала сестру к тете? Неужели она не знала, что брата там не будет?
Гораздо безопасней написать, что ты едешь в Бат, чем что ты сбе¬
жал из тюрьмы. По-видимому, кто-то подсказал Саутби, чтобы тот
скрыл, куда направляется. Кто же, если не тот, с кем он бежал?
— То есть полиция, как вы считаете,— уточнил я.
— Не я считаю, а он сам признался,— сказал отец Браун, пофыр¬
кал, помолчал и с неожиданной решительностью сел на скамей¬
ку.— Да, да! Все это замыслил не Саутби, а Местер или Шрайк.
Тут — самая суть интриги.
Он сидел лицом ко мне, еще воинственней, чем обычно, сжи¬
мая тяжелую ручку зонтика. Над зеленью, осенявшей скамью, уже
поднялась луна и, взглянув на его лицо, я увидел, что оно светлее
луны и кротче.
— Зачем же полиция плела интригу? — спросил я.
— Чтобы разлучить сестер,— ответил он.— Вот вам и ключ.
— Сестер нельзя разлучить,— сказал я.
— Можно,— возразил отец Браун,— и очень легко. Именно
поэтому...
Простота его внезапно исчезла, он заколебался.
— Да, да? — настаивал я.
— Именно поэтому,— договорил он,— я и могу вас поздра¬
вить.
Мы опять помолчали, потом я раздраженно заметил, сам не
знаю почему:
— О, вам все ясно!
— Нет-нет! — взволнованно сказал он.— Я совсем запутался.
Почему тюремщики не разобрались раньше? Почему они вообще
об этом узнали? Быть может, оно было зашито в белье? Конечно,
ОТЕЦ БРАУН И ДЕЛО ДАННИНГТОНОВ
839
они его не обижали, но ведь забрали же одежду! Может, дело в по¬
черке? Как дошла весть? Нет, все-таки в белье...
Лицо его, поднятое ко мне, было плоским, как рыба, и я отве¬
тил незлобиво:
— Не понимаю, при чем здесь белье. Если вы гадаете, как он
мог передать сестре весточку, тут ничего сложного нет. У них еще
в детстве был свой тайный язык. Его нетрудно превратить в шифр.
Мне кажется...
Тяжелый зонтик со стуком упал на гравий. Священник вско¬
чил.
— Какой же я дурак! — воскликнул он.— Конечно, шифр! Те¬
перь вам все ясно?
Он и не заметил, что повторил всерьез мои насмешливые слова.
— Нет,— ответил я,— я ничего не понимаю, но думаю, что вы
понимаете. Расскажите мне, что тут произошло.
— Ничего хорошего,— бесстрастно ответил он,— одно хорошо,
что это кончилось. Но сперва я скажу то, чего говорить не хотел бы.
Вам придется по-новому увидеть тех, кого вы вроде бы знали.
Я много думал об особом типе умной английской леди. Особенно
он узнаваем, когда она — и знатна и провинциальна. Мне кажется,
о таких женщинах судят поверхностно или, если хотите, слишком
строго. Обычно считается, что у них нет соблазнов, нет гибельных
страстей. Они хороши и достойны, они не пьют шампанского, они
прекрасно держатся и скромно одеты, они много читают, они гово¬
рят об идеалах — и вы решаете, что они, одни на свете, не могут ни
лгать, ни завидовать. Вам кажется, что мысли их просты, а замыс¬
лы — осуществимы. Поверьте, мой друг, все намного сложнее. Вот
Ивлин притворилась больной. Если она невиновна, ей незачем
притворяться. Во всяком случае, святые вряд ли что-то разыгрыва¬
ют. Вам показалось, что она знает о побеге. Почему же она это
скрыла? Скрыла она и визит Мэтьюза, и вы решили, что ей было
трудно позвать вас. Почему? Вас зовут всегда, когда вы нужны. По¬
пытаюсь говорить о ней, помня, что о душе ее буду молиться, а
оправданий — не узнаю. Однако честь живых и невинных лю¬
дей — в большой опасности, и я отказываюсь признать, что Ивлин
Даннингтон не могла сделать ничего плохого.
Славные холмы Сассекса были мрачны, как болота Йоркшира,
когда он продолжал, постукивая зонтиком по гравию:
— В ее защиту, если та ей нужна, я скажу, что отец их скуп; что
у него — ужасный характер, помноженный на какую-то пуритан¬
скую спесь; что, наконец, она очень его боялась. Деньги, я думаю,
840
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
были ей очень нужны, возможно — для хорошей цели, возмож¬
но — для плохой. У них с братом был тайный язык, они вечно хит¬
рили, это нередко у забитых детей. Я уверен, что закон нарушила
она, подделала какую-то бумагу. Вы знаете, у близких родствен¬
ников бывает очень похожий почерк. Могут совпадать и те чер¬
точки, по которым узнают подделку. Во всяком случае, брат был
на дурном счету — и его посадили. Надеюсь, вы согласитесь, что
сейчас он — на очень хорошем счету.
— Вы хотите сказать,— предположил я, странно взволнован¬
ный самой его сдержанностью,— что Саутби все время молчал?
— Не торжествуй, Сатана, враг мой,— сказал отец Бра¬
ун,— ибо когда я паду, я восстану. Эта часть истории безупречна.
Он помолчал и начал снова:
— Когда его арестовали, у него, я уверен, была записка от сест¬
ры, надеюсь — покаянная. Во всяком случае, оттуда следовало,
что виновата она и что он должен увидеться с ней, как только смо¬
жет. А главное, подписано все это было словами: «Твоя несчаст¬
ная сестра».
— Господи! — вскричал я.— Вы говорите так, словно это видели.
— Я вижу плоды,— ответил он.— Дружбу с Местером, ссору с
Кеннингтоном, отъезд Харриет в Бат, приход брата в тайник.
Однако записка была шифрована, и шифр был очень трудный,
ведь его выдумали дети. Странно, да? Самый трудный
шифр — произвольный. Если мальчик и девочка решат, что
«хрю» — это «вечер», а «шмяк» — «дядя Уильям», эксперту придет¬
ся долго покорпеть над их письменами. Вот полиция и разбиралась
почти половину того времени, что Саутби сидел в тюрьме. Наконец
они поняли, что виновата одна из сестер; кроме того, им хватило
ума понять, что он ничего не скажет. Остальное, как я уже говорил,
просто и логично. Им пришлось воспользоваться тем, что сестра,
написавшая письмо, просит брата явиться к ней. Ему помогли бе¬
жать и связаться с сестрой, а чтобы узнать, с какой именно, сестер
разлучили. Все эти страшные дни полицейские рыскали здесь,
словно волки или духи, но ждали они не Саутби.
— Почему они вообще ждали? — нетерпеливо спросил
я.— Почему они ее не арестовали, если были уверены?
Он покивал, вздохнул и ответил:
— Да, да, конечно. Наверное, надо начать с Кеннингтона.
Он-то знал все изнутри. Вы заметили, что там, в тюрьме, ему по¬
могали, покровительствовали? Я огорчу вашу законопослушную
душу, если скажу, что он тем не менее пытался спутать им карты.
ОТЕЦ БРАУН И ДЕЛО ДАННИНГТОНОВ
841
Он использовал любую возможность — хорошую, плохую — то¬
лько бы задержать арест. Одна из таких отчаянных попыток — не¬
домогание Ивлин.
— А почему,— спросил я,— Саутби считал его предателем?
— По вполне резонной причине,— ответил священник.—
Представьте, что вы, не ведая зла, бежите из неволи, ваш друг
приезжает за вами — и привозит обратно. Представьте, что он
предложит увезти вас на яхте и поплывет к сторожевому катеру.
Кеннингтон направлял его в Корнуолл или в Ирландию. Как на¬
зовет его несчастный беглец?
— А вы как назвали бы его? — спросил я.
— Героем,— сказал отец Браун.
Пока я глядел на его неприметное лицо, залитое лунным све¬
том, он встал, а там — пошел по тропинке с нетерпением школь¬
ника.
— Если бы я умел писать,— говорил он.— я бы написал удиви¬
тельную повесть. Нет, вы только подумайте! Саутби швыряют ту¬
да-сюда, словно футбольный мяч, — и кто же? Два умных, силь¬
ных человека, один из которых хочет, чтобы следы привели к ви¬
новатой сестре, другой — чтобы они к ней не привели. Естествен¬
но, Саутби думал, что друг семьи — это враг, а тот, кто семью
разрушил, — это друг. Боролись они молча, ведь, сказав хоть сло¬
во, Местер предупредил бы Саутби, Кеннингтон — выдал бы Ив¬
лин. Только Бог знает, в каких чащах и долинах, на каких островах
беглец и сыщик пытался идти по следу, предатель и рыцарь мешал
ему. Когда Местер выиграл и его люди окружили этот дом, капи¬
тану пришлось явиться сюда и предложить свою помощь, но Ив¬
лин ему отказала.
— Почему?
— Потому что страх ее был не только плохим, но и хорошим.
Конечно, она боялась тюрьмы, но, слава богу, боялась и брака.
Вот она, истинная тонкость. Друг мой, я хочу открыть вам и со¬
временному миру одну тайну: вы никогда не поймете, что в людях
хорошего, пока не узнаете, что в них плохо.
Помолчав немного, он прибавил, что должен вернуться в дом,
и поспешил к нему.
— Конечно,— сказал он на ходу,— деньги, которые вы посла¬
ли Саутби, помогли ему и спасли Ивлин от ареста. Местер не так
уж плох для сыщика. Но Ивлин понимала, что ей грозит, и пыта¬
лась войти в тайник.
Я думал о Кеннингтоне и спросил:
842
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
— Разве там не нашли перчатку?
— Разве там не разбили окно? — спросил и он.— Мужская
перчатка, в которую сунули девять золотых монет и, наверное,
письмо, разобьет любые окна, тем более если действует ею быв¬
ший солдат. Да, конечно, письмо в ней было, и весьма дерзкое.
Автор оставлял деньги на побег и сообщал, от чего бежит сам.
— Что же случилось с Ивлин? — тупо спросил я.
— Примерно то же, что с вами,— ответил священник,— Вы
поняли, что тайную дверь трудно открыть извне. Вы взяли желез¬
ку, вы увидели, что дверь медленно открывается. Но тогда, в пер¬
вый раз, был за нею не я.
— Кто же там был? — спросил я не сразу.
— Тот, кому Ивлин причинила самое большое зло,— ответил
отец Браун.
— Саутби?
— Нет. Он счастлив, ибо претерпел до конца. Зло она сдела¬
ла тому, у кого была одна добродетель — горькая справедли¬
вость. А она заставила его выгораживать плохую женщину и гу¬
бить хорошего мужчину. Вы писали мне, что сэр Борроу часто
прятался в тайнике, чтобы узнать, кто верен ему, кто неверен. На
сей раз он поднял шпагу, лежавшую с тех пор, как гнали мою веру.
Письмо он нашел, но, конечно, уничтожил его после... того, что
сделал. Да, мой друг, я чувствую, хоть и не вижу, что вы ужасну¬
лись. Теперь забыли, что люди бывают очень разные. Я не прошу
вас его одобрить, но хоть пожалейте, какя жалею Ивлин. Неужели
вас совсем не трогает холодная, жестокая жажда правды и те
странные способы, которыми ее утоляют? Неужели вы совсем не
понимаете Брута, который обрек на смерть сына, или Виргиния,
который... Однако поспешим.
Мы молча поднялись по лестнице. Моя напряженная душа
ждала чего-то такого, что затмило бы все прежнее, и в определен¬
ном смысле дождалась. Комната была пуста, если не считать Уэл-
мена, который стоял за пустым креслом так, словно тут собралось
множество гостей.
— Послали за доктором Браунингом, сэр,— бесстрастно сооб¬
щил он.
— Почему? — вскричал я.— Ведь она умерла, это ясно!
— Да, сэр,— отвечал Уэлмен, но сначала покашлял.— Пони¬
маете, доктор Браунинг вызвал врача из Чичестера, и они увезли
сэра Борроу.
МАСКА МИДАСА
843
МАСКА МИДАСА
Мужчина стоял перед маленьким магазином, такой же пря¬
мой, как деревянный шотландский горец перед старомодной та¬
бачной лавкой. Трудно было поверить, что кто-то может так долго
стоять у витрины, кроме владельца магазина, но тогда возникало
почти гротескное несоответствие между магазином и его владель¬
цем. Ведь магазин представлял собой одно из тех восхитительных
собраний всякого, которые лишь дети и мудрецы рассматривают
как сказочную страну, а люди с более обыденными и упорядочен¬
ными вкусами не отличают от мусорного ведра. Короче говоря, в
наиболее гордые моменты своей истории он назывался «антик¬
варной лавкой», но чаще его называли лавкой старьевщика —
особенно практичные и торопливые коммерсанты, составлявшие
большую часть населения индустриального порта, на одной из
бедных улиц которого он находился. Те, кто интересовался по¬
добными вещами, не нуждались в подробном описании его со¬
кровищ, самые ценные из которых было трудно связать с ка¬
кой-либо целью. Крошечные модели кораблей с полной оснаст¬
кой, запечатанные в стеклянных пузырях или экзотической вос¬
точной смоле; хрустальные шары, где снежная вьюга осыпала
бесстрастные человеческие фигурки; громадные яйца, которые
могла отложить доисторическая птица; деформированные тык¬
вы-горлянки, словно разбухшие от яда, а не от вина; необычное
оружие, причудливые музыкальные инструменты и многое дру¬
гое, постепенно зараставшее пылью и приходившее в беспорядок.
Часовой, стоявший перед таким магазином, вполне мог оказаться
престарелым евреем, величавым арабом в длинном одеянии или
каким-нибудь смуглолицым цыганом знойной красоты, увешан¬
ным кольцами и стеклянными или бронзовыми безделушками.
Но этот страж принадлежал к совершенно иной категории. Это
был худощавый, бодрый молодой человек в аккуратной одежде
американского покроя с длинным и довольно жестким лицом, ча¬
сто встречающимися у выходцев из Ирландии. Его стетсоновская
шляпа была заломлена набок, а из уголка рта под острым углом
свисала вонючая питтсбургская сигара. Если бы он прятал в кар¬
мане брюк автоматический пистолет, то наблюдавшие за ним не
слишком бы удивились. Над его магазинчиком тусклыми буква¬
ми было набрано имя «Денис Хара».
Те, кто наблюдал за ним, были людьми, занимавшими опреде¬
ленное положение и, возможно, даже имевшие определенное
значение для него, но никто бы не догадался об этом, судя по его
844
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
суровому лицу и небрежной угловатой осанке. Самым значитель¬
ным из них был полковник Граймс, начальник полиции этого
графства. Те, кто хорошо знал этого мужчину с нескладной фигу¬
рой, длинными ногами и длинной головой, вполне доверяли ему,
но он был непопулярен даже среди представителей своего класса,
так как проявлял явное желание быть полисменом, а не сельским
джентльменом. Иными словами, для них он совершил тонкое
прегрешение, предпочитая интересы полицейского ведомства
интересам графства. Эта черта усиливала его природную сдер¬
жанность, и даже для способного сыщика он был необычно мол¬
чаливым и скрытным во всем, что касалось его планов и откры¬
тий. Тем сильнее удивились двое его спутников, когда он остано¬
вился перед человеком с сигарой и заговорил громким, ясным го¬
лосом, что очень редко происходило перед публикой:
— Честно говоря, мистер Хара, мои люди получили информа¬
цию, оправдывающую получение ордера на обыск вашего поме¬
щения. Надеюсь, у нас не будет необходимости причинять вам да¬
льнейшие неудобства. Но должен предупредить, что за магазином
установлено наблюдение и любые попытки покинуть это место
будут пресечены.
— Вы намерены добраться до моих красивых игрушечных ко¬
рабликов, залитых в смолу? — спокойно осведомился мистер
Хара. — Что ж, не буду чинить препятствий исполнению вашей
славной британской конституции, но сомневаюсь, имеете ли вы
право вламываться в мой скромный маленький дом таким возму¬
тительным образом.
— Можете не сомневаться, — заверил полковник. — Фактиче¬
ски я собираюсь отправиться к двум мировым судьям, чьи подпи¬
си необходимы для разрешения на обыск.
Два человека, стоявшие за начальником полиции, выказывали
слабые, хотя и разные признаки удивления. Инспектор Бел-
тейн — крупный темноволосый мужчина, надежный в работе, но
не слишком расторопный — выглядел немного ошеломленным
тем, как быстро его начальник отошел в сторону. Третий человек
был приземистым, в круглой черной шляпе священника, округ¬
лой фигурой в черной сутане и таким же округлым лицом, кото¬
рое сейчас казалось сонным, но глаза остро поблескивали из-под
полузакрытых век. Он тоже смотрел на начальника полиции, но
не удивленно, а так, словно его внезапно посетила новая мысль.
— Послушайте, — сказал полковник Граймс, — вы, должно
быть, уже соскучились по ланчу, и мне очень жаль, что пришлось
таскать вас с собой до трех часов дня. К счастью, первый человек,
МАСКА МИДАСА
845
с которым я хочу встретиться, находится рядом в банке, а непода¬
леку есть приличный ресторан. Я загляну к другому на соседнюю
улицу, когда мы устроимся поесть. В этой части города есть толь¬
ко два мировых судьи, и нам повезло, что они живут так близко
друг от друга. Банкир сразу же выполнит мою просьбу, так что
сначала мы решим этот вопрос.
Ряд дверей, сверкавших стеклом и позолотой, привел их в ла¬
биринт коридоров Кастервильского банка, и начальник полиции
направился прямо во внутреннее святилище, с которым он,
по-видимому, был хорошо знаком. Там он обнаружил сэра Арче¬
ра Андерсона, знаменитого писателя-финансиста, организатора
и руководителя этого и многих других почтенных банковских уч¬
реждений — серьезного и элегантного пожилого джентльмена с
вьющимися седыми волосами, седой клиновидной бородкой ста¬
ромодного фасона, но одетого по самым строгим правилам совре¬
менной моды. Один взгляд на него говорил о том, что он прекрас¬
но себя чувствует как в самом графстве, так и в обществе главного
констебля графства, но при этом разделяет интерес начальника
полиции к работе, а не к развлечениям. Он отодвинул в сторону
внушительную кипу документов, произнес короткое приветствие
и указал на стул, но при этом всем своим видом показывал, что в
любой момент готов вернуться к делам банка.
— Боюсь, это дело не относится к банку, — сказал Граймс. —
Но в любом случае оно займет не больше двух-трех минут вашего
времени. Вы мировой судья, а закон требует от меня получить
подписи двух магистратов для ордера на обыск помещения, кото¬
рое я не без основания считаю весьма подозрительным.
— Разумеется, — вежливо произнес сэр Арчер. — Но какого
рода эти подозрения?
— Видите ли, это довольно необычное дело и новое для наших
краев, — ответил Граймс. — Конечно, у нас есть, так сказать, свой
небольшой преступный контингент; большей частью это разо¬
ренные и опустившиеся люди, имеющие естественную склон¬
ность держаться вместе и совершать мелкие преступления. Но
мне кажется, что этот Хара — а он, несомненно, американец —
также является американским гангстером, причем крупного по¬
шиба и с целым арсеналом преступных средств, практически не¬
известных в нашей стране. Не знаю, слышали ли вы самые по¬
следние криминальные новости?
— Скорее всего, нет, — с ледяной улыбкой ответил банкир. —
Я не слишком интересуюсь полицейскими сводками и лишь не¬
846
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
давно приехал сюда, чтобы разобраться с делами в этом филиале
банка. До тех пор я находился в Лондоне.
— Вчера сбежал осужденный, — серьезно сказал полковник. —
На болоте в нескольких милях от города есть большая исправите¬
льная колония. Там отбывает срок много заключенных, но сегод¬
ня их стало на одного человека меньше, чем вчера.
— Это не такое уж неслыханное дело, — сказал сэр Арчер. —
Заключенные иногда сбегают из тюрем, не правда ли?
— Правда, — согласился начальник полиции. — Возможно,
само по себе дело не выглядело бы так необычно. Странность за¬
ключается в том, что он не просто сбежал, а исчез. Заключенные
бегут из тюрьмы, но почти всегда так или иначе попадают обратно,
или, по крайней мере, у нас есть какое-то представление о том, как
им удалось сбежать. Но этот человек внезапно исчез, словно при¬
зрак или эльф, в нескольких сотнях ярдов от тюремных ворот. По¬
скольку у меня есть глубокие сомнения в его волшебных способно¬
стях, я склоняюсь к единственно возможному объяснению. Оно
гласит, что его мгновенно увезли на автомобиле и почти несомнен¬
но пересаживали с одного автомобиля на другой, не говоря уже о
целой организации шпионов и сообщников, разработавших план.
Я не сомневаюсь, что его друзья и соседи, как бы они ни сочувство¬
вали ему, не могли устроить ничего подобного. Он довольно бед¬
ный человек, осужденный за браконьерство; все его друзья тоже
бедны и, возможно, тоже зарабатывают на жизнь браконьерством,
но он к тому же убил егеря. Справедливости ради, стоит сказать,
что убийство посчитали непредумышленным. Сначала его осудили
на долгое время, но впоследствии дело пересмотрели и значитель¬
но сократили срок. А потом кто-то вмешался и попросту освободил
его. Для организации такого налета нужны деньги, бензин и прак¬
тический опыт; он, безусловно, не смог бы сделать это в одиночку,
и никто из обычных приятелей не сумел бы помочь ему. Не буду
утомлять вас подробностями наших находок, но я вполне уверен,
что штаб-квартира организации находится в лавке старьевщика за
углом, и лучшая возможность для нас — получить ордер для немед¬
ленного обыска. Как вы понимаете, сэр Арчер, речь идет лишь о
предварительным обыске, и, если владелец лавки окажется неви¬
новным, мы засвидетельствуем это; но все-таки обыск нужно про¬
вести, а для этого мне нужны подписи двух магистратов. Поэтому я
трачу ваше время на полицейские сводки, когда вам приходится
решать важные финансовые вопросы. Если вы полагаете, что мо¬
МАСКА МИДАСА
847
жете подписать такой документ, то я уже подготовил его и ни в
коем случае не намерен дальше отвлекать вас.
Он положил перед сэром Арчером Андерсоном лист бумаги;
быстро, но с привычной дотошностью прочитав документ, бан¬
кир взял ручку и поставил свою подпись.
Начальник полиции поспешно, но тепло распрощался с ним и
направился к двери, небрежно заметив по пути, словно говорил о
погоде:
— Полагаю, бизнес вашего масштаба не подвержен кризисам
или современным осложнениям, но мне говорили, что в наши
дни даже самые стабильные из меньших корпораций могут испы¬
тывать трудности.
Сэр Арчер Андерсон резко выпрямился с таким видом, словно
его возмутило даже мимолетное упоминание о «меньших корпо¬
рациях».
— Если вам что-либо известно о Кастервильском банке, то вы
знаете, что он не подвержен никакому внешнему влиянию, — с
некоторой горячностью произнес он.
Полковник Граймс вывел своих знакомых из банка и с благо¬
душной властностью препроводил их в соседний ресторан, а сам
отправился завершить дело к другому местному магистрату, ста¬
рому юристу и доброму другу по фамилии Уикс, который иногда
просвещал его в тонкостях законодательства. Инспектор Белтейн
и отец Браун ожидали его возвращения в ресторане, с некоторой
серьезностью восседая друг напротив друга.
— Смею предположить, вы чем-то озадачены? — с дружелюб¬
ной улыбкой спросил отец Браун.
— Я бы так не сказал, — ответил инспектор. — Дело с банки¬
ром было достаточно простым, но когда вы хорошо знаете челове¬
ка, то у вас возникает странное чувство каждый раз, когда он ведет
себя необычно. Полковник — самый молчаливый и скрытный ра¬
ботник полиции, которого мне приходилось знать. Он никогда не
рассказывает ближайшим коллегам, что у него на уме в данный
момент. Почему он громко разговаривал посреди улицы с челове¬
ком, которого считает врагом общества — чтобы сообщить, что он
собирается нагрянуть с обыском в его магазин? Другие люди, кро¬
ме нас самих, легко могли подслушать его. Какого дьявола он ска¬
зал этому захолустному бандиту, что собирается обыскать его лав¬
ку? Почему он просто не сделал это?
— Дело в том, что он не собирается устраивать обыск в его лав¬
ке, — сказал отец Браун.
— Тогда почему он заявил всему городу о своем намерении?
848
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
— Думаю, для того, чтобы весь город стал говорить о его визите
к гангстеру и не обратил внимания на его визит к банкиру, — отве¬
тил отец Браун. — Единственное, что он на самом деле хотел ска¬
зать — это последние несколько слов, обращенных к банкиру. Он
хотел посмотреть на его реакцию. Если бы существовали какие-то
слухи насчет банка, то город полнился бы разговорами о его визи¬
те в банк. Он должен был иметь обычную, но вескую причину для
такого визита и едва ли мог найти лучшую причину, чем просьба к
двум мировым судьям подписать вполне обычный документ. Ка¬
кой полет воображения!
Инспектор Белтейн уставился на него.
— Что, черт возьми, вы имеете в виду? — наконец спросил он.
— Я хочу сказать, что, возможно, полковник Граймс был неда¬
лек от истины, когда называл браконьера эльфом, — ответил свя¬
щенник. — Или, скорее, призраком?
— Вы же не утверждаете, что Граймс выдумал убитого егеря и
сбежавшего заключенного? — недоверчиво спросил инспек¬
тор. — Да он сам раньше говорил мне о них, как о простом поли¬
цейском расследовании.
— Я бы не стал заходить так далеко, — равнодушно отозвался
отец Браун. — Такова местная версия, но она не имеет ничего об¬
щего с той историей, которую расследует Граймс. Хотелось бы
мне, чтобы дело обстояло иначе!
— Почему вы так говорите? — спросил инспектор.
Серые глаза отца Брауна серьезно и доброжелательно посмот¬
рели ему прямо в лицо.
— Потому что я потерял почву под ногами, — ответил он. —
Мне хорошо известно, когда это происходит, и я понял, что так и
должно быть, когда обнаружил, что мы охотимся за финанси¬
стом-мошенником, а не за обычным убийцей. Видите ли, я точно
не помню, когда стал заниматься подобными расследованиями,
но чаще всего мне приходилось иметь дело с обычными убийца¬
ми. Убийство почти всегда имеет личные мотивы, но современное
воровство становится все более безличным. Оно не только тай¬
ное, но анонимное, и эта анонимность стала почти общим мес¬
том. Даже если вы умираете, то можете заметить лицо человека,
который заколол вас кинжалом. Но как бы долго вы ни жили, вы
можете никогда не узнать имени человека, который ограбил вас.
Мое первое расследование было связано с мелким частным де¬
лом, когда человеку отрезали голову и приставили на ее место
МАСКА МИДАСА
849
другую голову1. Хотелось бы мне вернуться к таким тихим домаш¬
ним идиллиям! Тогда я не терял почву под ногами.
— Ничего себе домашняя идиллия, — пробормотал инспектор.
— Во всяком случае, это был очень личный случай, а не безот¬
ветственный формализм в финансовых вопросах, — ответил свя¬
щенник. — Они не могу отрезать головы так же, как отключают
горячую воду по решению какого-нибудь совета или комиссии;
но таким же образом они могут срезать пошлины или дивиденды.
Опять-таки, хотя к одному телу можно приставить две головы,
всем известно, что на самом деле один человек не может иметь две
головы. Но одна фирма может иметь двух учредителей, два юри¬
дических лица или полсотни руководящих лиц. Нет, я хотел бы
вернуться к опасному браконьеру и убитому егерю. В таком деле я
мог бы разобраться, если бы не прискорбный факт, что они, воз¬
можно, никогда не существовали.
— Какая чепуха! — воскликнул инспектор, попытавшись раз¬
рядить атмосферу. — Говорю вам, Граймс уже рассказывал мне об
этом деле. Полагаю, браконьера скоро отпустили бы в любом слу¬
чае, хотя он очень жестоко расправился с тем человеком, избив
его прикладом ружья. Но он обнаружил, что егерь без всяких
оснований разместился на его собственной территории. В сущно¬
сти, на этот раз егерь занимался браконьерством. Он пользовался
дурной славой в округе и определенно совершил провокацию.
В наших краях есть что-то вроде неписаных законов.
— Именно об этом я и говорю, — сказал отец Браун. — Совре¬
менное убийство до сих пор очень часто имеет некую отдаленную
и искаженную связь с неписаными законами. Но современное во¬
ровство лишь засоряет мир бумагами и документами, прикрыва¬
ясь письменным беззаконием.
— Не могу разобраться, — признался инспектор. — У нас есть
осужденный браконьер, он же беглый заключенный, есть убитый
егерь, а также, по всем признакам, американский гангстер. При
чем тут соседний банк, о котором вы наговорили столько небы¬
лиц, — это выше моего разумения.
— Это меня и беспокоит, — отозвался отец Браун рассудитель¬
ным и смиренным тоном. — Соседний банк остается загадкой для
меня.
В этот момент дверь ресторана распахнулась, и с триумфаль¬
ным видом вошел полковник, ведущий за собой оживленного
старичка с совершенно седыми волосами и лицом, покрытым
i
См рассказ «Тайна сада».
850
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
морщинами от постоянных улыбок. Это был другой мировой су¬
дья, чью подпись следовало получить для ордера на обыск.
— Мистер Уикс, лучший современный эксперт по всевозмож¬
ным финансовым мошенничествам, — представил он своего
спутника. — По счастливому совпадению, он является мировым
судьей нашего округа.
Инспектор сглотнул и уставился на него.
— Вы хотите сказать, что отец Браун был прав? — спросил он.
— Я знал, что это случится, — сдержанно ответил полковник
Граймс.
— Если отец Браун говорил, что сэр Арчер Андерсон — колос¬
сальный мошенник, то он безусловно прав, — сказал мистер
Уикс. — Мне не нужно знакомить вас с процессом доказательст¬
ва; по сути дела, будет разумнее сообщить только о его ранних эта¬
пах, даже для полиции. Нам приходится внимательно наблюдать
за ним и следить, чтобы он не воспользовался какой-либо нашей
ошибкой. Но думаю, сначала лучше вернуться к нему и побеседо¬
вать более откровенно, чем вы это сделали в первый раз. Пожа¬
луй, в этой беседе браконьер и владелец лавки старьевщика не бу¬
дут иметь столь важного значения. Я дам ему понять, что нам из¬
вестно достаточно много, чтобы пробудить его любопытство, не
подвергаясь риску обвинения в клевете или нанесении ущерба его
репутации. Всегда есть возможность, что он проговорится, хотя
бы из желания скрыть что-либо. До нас дошли очень тревожные
слухи о его бизнесе, и мы хотим получить объяснения на месте.
В данное время это наша официальная позиция.
Он встал из-за стола с такой бодростью и энергией, словно к
нему вернулась молодость.
Второй разговор с сэром Арчером Андерсоном был выдержан в
совершенно иных тонах и завершился совсем иначе. Они пришли
без какого-либо окончательного решения бросить вызов велико¬
му банкиру, но вскоре обнаружили, что он сам уже решил бросить
им вызов. Его белые усы изгибались как серебряные сабли, а ост¬
роконечная седая бородка была выставлена вперед, как стальная
пика. Прежде чем кто-либо из них успел произнести несколько
фраз, он встал и стукнул кулаком по столу.
— О Кастервильском банке впервые говорят в такой манере, и
я обещаю, что это будет последний раз. Если моя собственная ре¬
путация еще не слишком высока для таких абсурдных наветов, то
доброго имени самого учреждения вполне достаточно, чтобы сде¬
лать их смехотворными. Покиньте это место, джентльмены, и
МАСКА МИДАСА
851
развлекайтесь разоблачением Верховного суда и выдумывайте
пикантные истории об архиепископе Кентерберийском.
— Все это замечательно, сер Арчер, — сказал Уикс, упрямо на¬
клонив голову, словно драчливый бульдог. — Но у меня есть неско¬
лько фактов, которые вам рано или поздно придется объяснить.
— Во всяком случае, — более мягким тоном добавил полков¬
ник, есть еще много вещей, о которых нам хотелось бы узнать
побольше.
Голос отца Брауна прозвучал удивительно бесстрастно и от¬
страненно, словно донесся из другой комнаты или даже с улицы:
— Вам не кажется, полковник, что теперь мы узнали все необ¬
ходимое?
— Нет, — коротко ответил полковник. — Я полицейский.
Я могу сколько угодно размышлять и считать себя правым, но я
должен знать точно.
— О! — произнес отец Браун и на мгновение широко раскрыл
глаза. — Я имел в виду не то, что вы знаете.
— Полагаю, мы с вами знаем одно и то же, — ворчливо ответил
полковник.
— Мне очень жаль, — виновато отозвался отец Браун. — Но
мне известно и кое-что совсем другое.
Атмосфера сомнения и разногласий, в которой спутники по¬
кинули поле боя, оставив надменного банкира явным победите¬
лем, заставила их снова отправиться в ресторан для раннего чая,
перекура и попытки объясниться друг с другом.
— Я давно знал, что вы несносный человек, — обратился поли¬
цейский к священнику. — Но обычно я хотя бы мог догадаться, что
вы имеете в виду. В тот момент мне показалось, что вы сошли с ума.
— Как странно, что вы упомянули об этом, — сказал отец Бра¬
ун. — Потому что я пытался обнаружить свои недостатки по мно¬
гим направлениям, и единственное, в чем я вполне уверен, — это
то, что я не сумасшедший. Должен признаться, я бываю скучным.
Но, насколько мне известно, я никогда не утрачивал связи с реа¬
льностью, и мне кажется странным, что такие блестящие люди,
как вы, могут так быстро терять ее.
— Что вы называете реальностью? — требовательно спросил
полковник после неловкой паузы.
— Здравый смысл, — сразу же ответил священник в одном из
своих редких эмоциональных выпадов, прозвучавшем как вы¬
стрел из ружья. — Я уже говорил, что теряю почву под ногами со
всеми этими финансовыми сложностями и коррупцией. Но, про¬
пади оно пропадом, о вещах можно судить по людям! Я ничего не
852
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
знаю о финансах, но был знаком с финансистами. В общем и це¬
лом, я знавал финансовых мошенников. Но вы должны знать об
этом гораздо больше меня. Однако вы проглотили нечто неверо¬
ятное, не моргнув глазом.
— Что именно? — осведомился полковник, в упор глядя на
него.
Отец Браун неожиданно наклонился над столом и посмотрел
на Уикса так пронзительно, как это редко с ним случалось.
— Мистер Уикс, уж вы-то знаете! Я всего лишь бедный при¬
ходской священник и мало что смыслю в этом. В конце концов,
наши друзья из полиции не часто встречаются с банкирами, не
считая тех случаев, когда небрежный кассир решает покончить с
собой. Но вы, должно быть, постоянно имеете дело с банкирами,
особенно с банкротами. Разве вам уже раз двадцать не приходи¬
лось бывать в точно таком же положении? Разве вам не хватало
смелости с самого начала подозревать очень солидных людей, как
вы сделали сегодня днем? Разве вы не разговаривали с двадцатью
или тридцатью финансистами, которые находились в процессе
банкротства или за месяц-другой до банкротства?
— Полагаю, что да, — медленно и осторожно ответил мистер
Уикс.
— Разве кто-нибудь из них разговаривал с вами подобным об¬
разом? — спросил отец Браун.
Маленький юрист едва заметно вздрогнул, так что могло сло¬
житься впечатление, что он лишь слегка выпрямился на стуле.
— Вам когда-либо приходилось встречаться с продажным де¬
льцом или плутом-финансистом, который повел бы себя так вы¬
сокомерно при первых признаках подозрения и велел полицей¬
ским, чтобы они не смели соваться в тайны его священного бан¬
ка? — с новым энтузиазмом продолжал священник. — Это выгля¬
дело так, словно начальник полиции предложил обыскать его
банк и арестовать его на месте. В отличие от меня вы знакомы с та¬
кими вещами. Но я готов поставить на то, что каждый сомнитель¬
ный финансист из ваших знакомых поступал как раз наоборот.
Ваши первые вопросы были встречены не с гневом, а с легким
удивлением; если бы дело зашло еще дальше, то вы получили бы
подробный и вежливый ответ на каждый из девятисот девяноста
девяти вопросов, которые смогли бы задать. Объяснения! Они
плавают в объяснениях, как рыбы в воде! Неужели вы думаете, что
скользким банкирам раньше не задавали подобных вопросов?
— По правде говоря, вы слишком обобщаете, — сказал
Граймс. — Вы увлеклись своим представлением об идеальном мо¬
МАСКА МИДАСА
853
шеннике. Но в конце концов, даже мошенники не идеальны. Не
вижу ничего удивительного в том, что один обанкротившийся
банкир не выдержал и вышел из себя.
— Отец Браун прав, — сказал Уикс, неожиданно вышедший из
задумчивого состояния, по-видимому способствовавшего его пи¬
щеварению. — Действительно, такая чванливая манера и пылкое
красноречие не мшут быть первой линией обороны для крупного
мошенника. Но что еще могло послужить причиной? Респектабе¬
льные банкиры не выбрасывают флаг, не трубят в рог и не обнажа¬
ют меч при первом сигнале тревоги, как и нечестные банкиры.
— Кроме того, почему он сразу же полез в бутылку? — добавил
Граумс. — Почему он выпроводил нас из банка, если ему нечего
скрывать?
— Что же, — очень медленно произнес отец Браун. — Я не го¬
ворил, что ему нечего скрывать.
Наступило ошеломленное молчание, посреди которого упрямый
Белтейн подхватил священника под локоть и повернул к себе.
— Вы считаете банкира подозреваемым или нет? — резко
спросил он.
— Нет, — ответил отец Браун. — Я хочу сказать, что подозрева¬
емый — не банкир.
Когда они вышли из ресторана, двигаясь более медленно и
растерянно, чем это было свойственно любому из них, то вскоре
столкнулись с шумом и криками неподалеку. Сначала показа¬
лось, что люди бьют окна по всей улице, но когда они пришли в
себя, то смогли установить источник переполоха. Это были позо¬
лоченные стеклянные двери и окна помпезного здания, куда они
вошли сегодня утром. Священный храм Кастервильского банка
был потрясен до основания, как от динамитного взрыва, который
на самом деле оказался взрывной разрушительной энергией од¬
ного человека. Инспектор и начальник полиции бросились через
разбитые стеклянные двери в темные коридоры и вернулись с ли¬
цами, заставшими от изумления, отчего они казались еще более
уверенными и бесстрастными.
— Теперь нет никаких сомнений, — сказал инспектор. — Он
огрел кочергой человека, которого мы оставили на страже, и
швырнул сейф в первого из тех, кто явился посмотреть, в чем
дело. Должно быть, он превратился в дикого зверя.
Посреди этого гротескного замешательства, мистер Уикс по¬
вернулся к отцу Брауну с жестом извинения и благодарности и
сказал ему:
854
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
— Что ж, сэр, вы полностью убедили меня. Это совершенно но¬
вое представление о банкире, который скрывается от правосудия.
— Нужно послать наших людей и как можно скорее задержать
его, — обратился к инспектору начальник полиции. — Иначе он
разворотит весь город.
— Да, — согласился отец Браун. — Он очень вспыльчивый па¬
рень, и это большое искушение для него. Вспомните, как он ору¬
довал ружьем, словно дубинкой, когда избивал егеря, хотя ему
даже не пришло в голову выстрелить. Безусловно, такие люди
портят почти все, за что они берутся, даже убийства. Но им обыч¬
но удается бежать из тюрьмы.
Его спутники смотрели на него с лицами, все больше вытяги¬
вавшимися от изумления, но не находили ответа в его круглом
простодушном лице, прежде чем он повернулся и медленно по¬
шел по улице.
— Итак, — произнес отец Браун, лучезарно улыбаясь своим
спутникам, собравшимся за кружками легкого пива в ресторане,
и напоминая мистера Пиквика в сельском клубе. — В конце кон¬
цов мы вернулись к дорогой старомодной истории о егере и бра¬
коньере. Меня невыразимо радует, что я имею дело с уютным до¬
машним преступлением вместо непроглядного финансового ту¬
мана, действительно полного теней и призраков. Конечно же все
вы знаете эту добрую старую историю. Вы слышали ее еще на ко¬
ленях у матери, но, друзья мои, как же важно хорошо помнить эти
старые истории в том виде, как мы их слышали! Эту маленькую
сельскую историю рассказывали достаточно часто. Человека са¬
жают в тюрьму за преступление, совершенное во вспышке стра¬
сти; в заключении он проявляет такую же вспыльчивость, оглу¬
шает охранника и исчезает в болотном тумане. Ему везет, потому
что он встречает респектабельного, хорошо одетого джентльмена
и заставляет его поменяться с ним одеждой.
— Да, я часто слышал такую историю, — нахмурившись, ска¬
зал Граймс. — Но вы говорите, что важно помнить, как ее расска¬
зывали?
— Очень важно, — подтвердил отец Браун. — Потому что это
ясное и точное описание того, чего на самом деле не было.
— А что же было? — поинтересовался инспектор.
— Нечто прямо противоположное, — ответил отец Браун. —
Небольшая, но весомая поправка. Не осужденный искал хорошо
одетого джентльмена, чтобы присвоить его одежду. Это джентль¬
мен отправился на болото в поисках осужденного, чтобы с радо¬
МАСКА МИДАСА
855
стью воспользоваться его одеждой. Он знал, что беглый преступ¬
ник находится на болоте, и страстно желал получить его одежду.
Вероятно, он также знал о хорошо организованной схеме, преду¬
сматривавшей быструю эвакуацию осужденного с болота и его до¬
ставку в другое место. Не вполне ясно, какую роль в этом деле иг¬
рал Денис Хара со своей шайкой и было ли им известно о первом
плане или о втором тоже. Но, возможно, они взялись за работу ради
браконьера и его друзей, ведь он пользовался большой симпатией
среди местных бедняков. Я предпочитаю думать, что наш джентль¬
мен осуществил маленькое перевоплощение благодаря своим при¬
рожденным талантам. Он действительно был очень хорошо одет,
по последней моде, как говорят портные; он также имел красивые
седые волосы, усы и бородку, хотя этим он был обязан цирюльни¬
ку, а не портному. Этот полный костюм очень пригодился ему в
разные моменты его непростой жизни, и вы должны помнить, что
он лишь совсем недавно появился в этом городе и банке. Наконец,
приметив осужденного, чью одежду он жаждал заполучить, он удо¬
стоверился, что это человек примерно такого же роста и комплек¬
ции, как и он сам. После этого оставалось лишь снабдить осужден¬
ного шляпой, париком, накладными усами, бородкой и велико¬
лепным костюмом, пока охранник, получивший удар по голове,
едва ли узнал бы его. Потом наш блестящий финансист облачился
в одежду беглого преступника и почувствовал — впервые за много
месяцев, а возможно, и лет, — что он совершенно свободен.
У него не было бедных соратников, которые могли бы помочь
ему или спрятать его, если бы узнали правду. Он не имел движе¬
ния в свою поддержку среди честных адвокатов или законодате¬
лей, полагающих, что он уже достаточно пострадал и достоин ско¬
рейшего освобождения. Он не имел друзей даже в преступном
мире, так как всегда вращался в высшем свете, в мире наших по¬
корителей и хозяев, которым мы так легко позволяем править
нами. Он был одним из современных волшебников, финансовым
гением, и обворовывал не своих единомышленников, а тысячи
бедняков. Когда он преступил черту (довольно тонкую, по совре¬
менным законам), за которой его дела стали известны, весь мир
должен был обратиться против него. Мне хотелось бы думать, что
он подсознательно стремился попасть в тюрьму, как в родной
дом. Мы точно не знаем, в чем заключались его планы; даже если
бы тюремные власти поймали его и потрудились снять отпечатки,
тем самым доказав, что это не беглый преступник, не ясно, какие
обвинения они могли бы предъявить ему на данном этапе. Но бо¬
лее вероятно, он знал, что организация Хаары поможет ему и вы¬
856
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
везет его из страны без особой задержки. Он мог вести дела с Ха¬
рой, не раскрывая правды до конца; такие компромиссы часто
случаются в Америке между крупными бизнесменами и рэкетира¬
ми, потому что они, в сущности, занимаются одним делом.
Полагаю, ему нетрудно было убедить осужденного. Такой фокус
мог показаться беглому преступнику очень заманчивым; вероятно,
он считал это частью плана Хары. Так или иначе, беглец избавился
от своей одежды и облачился в первоклассный костюм, обеспечи¬
вавший ему превосходное прикрытие, благодаря которому он мог
быть принят в обществе и по меньшей мере спокойно обдумать свой
следующий шаг. Но боже мой, какая ирония! Какая ловушка; какой
удар судьбы, вывернутый наизнанку! Человек, бежавший из тюрьмы
незадолго до окончания срока за какое-то полузабытое преступле¬
ние, с восторгом примерил элегантный костюм величайшего пре¬
ступника, за которым завтра начнется охота по всему миру! В свое
время сэр Арчер Андерсон заманил в свои сети великое множество
людей, но он никогда не вовлекал их в такую трагедию, как челове¬
ка, который добровольно облачился в его лучшую одежду на болоте.
— Ну что же, — добродушно сказал Граймс. — Теперь, когда вы
просветили нас, мы, пожалуй, сможем довести дело до конца. Осуж¬
денному в любом случае придется дать свои отпечатки пальцев.
Отец Браун склонил голову в шутливом жесте почтения и бла¬
гоговения.
— Разумеется, — сказал он. У сэра Арчера Андерсона никог¬
да не брали отпечатки пальцев. Как можно! Такой высокопостав¬
ленный человек!
— Дело в том, что никто почти ничего не знает о нем, уже не го¬
воря об отпечатках, — добавил Уикс. — Когда я приступил к изу¬
чению его методов, мне пришлось начать с чистого листа, кото¬
рый только потом превратился в лабиринт. Мне кое-что известно
о таких лабиринтах, но этот оказался еще более запутанным, чем
остальные.
— Для меня все это сплошной лабиринт, — со вздохом произ¬
нес священник. — Я уже сказал, что теряю почву под ногами во
всех этих финансовых делах. Единственное, в чем я был вполне
уверен, — это тип человека, который сидел напротив меня. Он,
несомненно, был слишком нервозным и легко возбудимым для
настоящего мошенника.
Посвящается Линор Горалик
ПЕЧАЛЬ ОТЦА БРАУНА
Честертон выходит обычно с какой-нибудь аннотацией. Они ме¬
няются. Готовя первое свободное издание, худлитовский трехтомник
1990 года, пришлось писать очень много, восполняя то, что раньше
скрывали. Теперь можно обойтись без ликбеза — есть где почитать и
о Честертоне, и о христианстве. Однако в многочисленные статьи во¬
шло не все, о чем стоит подумать, если взялся за этого странного пи¬
сателя.
Странный он не потому, что эксцентричный. Ни эксцен¬
трика, ни склонность к игре уже никого не удивляют. Писатели по¬
следних десятилетий намного превзошли здесь Честертона, но
строчка из стихотворного письма Мориса Бэринга так же верна, как
и в 1907 году!
...Таких, как Вы, в Европе больше нет.
Сменились сотни мод и традиций, но «таких» по-прежнему нет
даже среди прославленных апологетов христианства, писавших по¬
зже, чем он.
Если сопоставить его хотя бы с К.С. Льюисом, почувствуешь, что
Льюис поприличней, посерьезней, можно сказать — повзрослей.
При всей любви к Льюису, Дороти Сэйерс, Чарлзу Уильямсу я вы¬
нуждена признать, что Честертон резче и явственней их всех проти¬
востоит стереотипам «мира сего». Не случайно его сравнивают и с
юродивыми и с блаженными в евангельском смысле этого слова.
Одно из обычных для него несоответствий «миру» — сочетание
свойств, которые считают несовместимыми и даже противополож¬
ными. Собственно, весь брауновский цикл стоит на сочетании про¬
стодушия с мудростью.
Не случайно первый сборник называется The Innocence of Father
Brown, второй The Wisdom of Father Brown, а биография Честертона,
написанная Джоном Пирсом,— Wisdom of Innocence.
Сочетание это исключительно важно. Для Честертона оно было
открытием. В 1904 году он встретился у общих знакомым с отцом
858
Джоном О’Коннором. Какие-то молодые люди, снисходительно
признавая достоинства веры, сокрушались о том, что священники не
знают темных сторон жизни. Позже Честертон пошел гулять с
О’Коннором и был поражен тем, какие глубины зла тот знает. В пер¬
вом же рассказе об отце Брауне про это сказано так:
«Вы никогда не думали, что человек, который все время слушает о
грехах, должен хоть немного знать мирское зло? Что ж нам, священ¬
никам, делать? Приходят, рассказывают...»
Название первого сборника переводили по-разному в 20-х годах.
Были и «Простодушие...» и «Невинность...». Слово innocence содер¬
жит эти значения, но теперь привилось «Неведение...», может
быть, чтобы подчеркнуть линию, противоположную мудрости.
Однако сейчас я хотела поговорить о другом сочетании свойств,
не главном для цикла, но тоже очень важном. В церковнославянском
языке есть слово «радостоскорбие». Честертону оно бы очень подо¬
шло. Принято считать его оптимистом, об этом сейчас говорить я не
буду, он сам неоднократно отвечал на такие обвинения. Но все-таки
его, а не кого-нибудь другого называют «учителем надежды».
Мы уйдем далеко, уточняя различие между бодрым и бесчувст¬
венным невниманием к скорби и злу и такой по-христиански стран¬
ной добродетелью, как надежда. Сейчас подчеркнем одно: жизнера¬
достность Честертона достаточно заметна. Многих она раздражает.
Одни не верят ей, другие — завидуют, третьим она кажется кощунст¬
венной, что было бы правдой, если бы он был кем-то вроде сэра
Арона из «Трех орудий смерти». Но вот что, к большой нашей ра¬
дости, пишет он в этом рассказе:
«— Как? — вскричал Мертон. — А наслаждение жизнью, которое
он исповедовал?
— Это жестокое исповедание,— сказал священник, — почему бы
ему не поплакать, как плакали его предки?»
Сам Честертон знал печаль, а может быть, и плакал. Во всяком
случае, он напоминает в одном эссе о том, что в Писании и в истории
мужчины слез не стыдились. Плакал ли отец Браун, мы не знаем, но
бодрячком он точно не был. В отличие от многих наших неофитов он
не путал с радостью то, что Честертон назвал «оскорбительным опти¬
мизмом за чужой счет».
Чтобы рассказать о том, когда и почему он печалился, попробую
сперва немного отойти в сторону.
Самый прочный предрассудок религиозных людей связан с тем,
что называют «непротивлением злу».
Слова эти подсказывают уничтожающий ответ: а что же, по-ваше-
му, христиане злу не противятся? По-видимому, согласиться с тем,
что неприятие зла и насильственная борьба с ним не одно и то же,
слишком неудобно. Действительно, тело отдадут на сожжение, а от
«добра с кулаками» не откажутся.
859
Кто не слышал, с каким наслаждением рассказывают о том или
ином возмездии? Кроме прямого зла — злорадства, здесь есть и ре¬
зонная тяга к справедливости, но толкуется она и решается совер¬
шенно по-мирски, словно нет ни притчи о плевелах, ни беседы в са-
марянском селении. Других мест из Евангелия приводить не буду.
Каждый не только может прочитать их, но и, несомненно, читал.
В тех слоях сознания и подсознания, где живут удобные стерео¬
типы, получается примерно вот что: или тебе безразлично зло или ты
борешься с ним так, словно в 10 главе от Матфея сказано не «овцы», а
«волкодавы». Равнодушия к злу у Честертона и отца Брауна вроде бы
нет. Зачем неуклюжий и тихий священник вмешивается во все эти
дела, если зло ему безразлично? В его реакции иногда слышишь гнев
(не злобу!), но особенно сильна в ней печаль. Редко встретишь такое
точное изображение печали, прямо противоположной ее подобиям,
от каприза до отчаяния, как в рассказе «Око Аполлона».
«Отец Браун сидел тихо и глядел в пол, словно стыдился чего-то»,
«морщась как от боли».
Пока он так сидит, сюжет движется, преступник обнаружен, и
вдруг священник реагирует вполне нормально.
«— Схватить его? — спросил Фламбо.
— Нет, пусть идет,— сказал отец Браун и вздохнул так глубоко,
словно печаль его всколыхнула глубины Вселенной.— Пусть Каин
идет, он — Божий».
Очень полезно посмотреть рассказы, замечая, что делает с пре¬
ступником отец Браун, раскрывший преступление. Герой «Ока» со¬
вершенно ужасен, абсолютно уверен в себе, и отец Браун предостав¬
ляет его Богу. Обычно же, когда преступление совершил заблудший
человек, на месте которого отец Браун может себя представить, он
или отходит в сторону, или беседует с ним, как с почтальоном в «Не¬
видимке» или вором в «Алой Луне Меру». Беседа с «невидим¬
кой» — длинная, они долго гуляют, а вора из «Луны» удается привес¬
ти к покаянию как-то уж очень быстро, но здесь мы священника не
слышим. Лучше всего, если его слова нам доступны, как проповедь в
саду, снизу вверх — Фламбо сидит на дереве («Летучие звезды»).
Иногда наказание предполагается — например, сам Браун приманил
к Фламбо сыщика и полицию. Кстати, здесь очень заметно одно
свойство Честертона: там, где логика ему не нужна, он от нее отмахи¬
вается. Читатель может отгадать сам, отсидел ли Фламбо прежде, чем
встретиться с патером Брауном в «Странных шагах» или тех же «Звез¬
дах». Догадаться же, почему он не узнает человека, с которым в «Сап¬
фировом кресте» провел целый день, вообще невозможно. Кое-кого
отец Браун спасает от наказания, например, в «Небесной стреле», но
это не главное.
Наказан преступник по земному закону или не наказан, священ¬
ник стремится к тому, чтобы он переменился, покаялся. Остальное
860
он с евангельской легкостью предоставляет другому суду. Легкость
эта — не удобство, небрежение или легкомыслие. Она настолько же
труднее мирской тяжести, как хождение по воде труднее хождения по
суше. Однако это именно легкость. Отец Браун не падает под грузом
зла. Он приветлив и прост — перечитайте, как один из персонажей
«Воскресения» вспоминает, видя его, самые скромные и связанные с
детством вещи. Честертоновский священник неуклюж (иногда напо¬
минания об этом назойливы), но он никогда не бывает нервным.
В «Поединке доктора Хирша» мы словно подглядываем, как он ест в
уличном кафе, и соглашаемся с определением «непритязательный
эпикуреец». Знание зла вызывает в нем очень глубокую печаль, но не
болезненную искалеченность.
Сам Честертон был не совсем таким. В нем оставалась подростко¬
вая воинственность, правда — только в спорах, и безукоризненно
рыцарских. Он тоже неуклюж, но иначе. В конце концов, отец Бра¬
ун — маленький, а он — «человек-гора». Несмотря на размеры, Чес¬
тертон «прыгуч и прыток» (так выразился он в «Маске Мидаса»),
причем в пожилые годы эта манера объяснялась не столько «радо¬
стью жизни», сколько доброжелательством, а может быть — застен¬
чивостью. Во всяком случае, печаль он знал и чисто христианскую о
мире, и обычную — из-за потерь и болезней. Однако своему любимо¬
му герою он дал не прыгучесть, а неловкость, высвечивая его смире¬
ние на фоне самодовольного мира.
Кроткие они оба. Честертон вообще был резок три раза в жизни:
когда при нем обидели служанку, когда обидели секретаря и только
один раз эгоистично, «по-человечески». Вспоминает об этом именно
О’Коннор. Они близко дружили уже восемь лет, вышли уже два брау-
новских сборника, и вот вечером, в саду, Честертон обо что-то спотк¬
нулся. О’Коннор поддержал его, он сердито вырвался — и упал, даже
вывихнул руку. Стоит ли говорить, что он радовался скорому возмез¬
дию? Отец Браун огражден волей автора от таких грехов и соблазнов.
Если он повышает голос, значит, Честертон именно этого хотел. Од¬
нако случается это очень редко. В «Небесной стреле» он спорит с бо¬
лее сильными, в «Последнем плакальщике» — тоже, но, главное, в
его голосе много глубокой печали. Кажется, чистый случай — один:
«На скорую руку», но там, как бывало в 30-е годы, Честертон вносит в
его речь почти политический мотив. Священник при этом теряет то,
к чему мы привыкли, это как будто не совсем он.
Но тут мы выходим к другим темам, которых, бог даст, тоже кос¬
немся. Пока же я хотела бы сделать прямо противоположное, а имен¬
но — подсказать, что «innocence — wisdom» и «мирная радость — пе¬
чаль» говорят об одном и том же.
Наталья ТРАУБЕРГ
СОДЕРЖАНИЕ
НЕВЕДЕНИЕ ОТЦА БРАУНА
Сапфировый крест. Перевод Н. Трауберг 7
Тайна сада. Перевод Р. Цапенко 22
Странные шаги. Перевод К. Савельева 41
Летучие звезды. Перевод И. Бернштейн 59
Невидимка. Перевод К. Савельева 74
Честь Израэля Гау. Перевод Н. Трауберг 90
Неверный контур. Перевод К. Савельева 101
Молот Господень. Перевод К. Савельева 118
Око Аполлона. Перевод Н. Трауберг 134
Сломанная шпага. Перевод К. Савельева 147
Три орудия смерти. Перевод В. Хинкиса 165
Грехи князя Сарадина. Перевод К. Савельева 179
МУДРОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Отсутствие мистера Кана. Перевод П. Трауберг 201
Разбойничий рай. Перевод Н. Трауберг 211
Поединок доктора Хирша. Перевод К. Савельева 222
Человек в проулке. Перевод Р. Облонской 237
Ошибка машины. Перевод Р. Цапенко 253
Профиль Цезаря. Перевод К. Савельева 266
Конец Пендрагонов. Перевод К. Савельева 281
Бог гонгов. Перевод К. Савельева 299
Салат полковника Крэя. Перевод И. Трауберг 315
Лиловый парик. Перевод К. Савельева 324
Странное преступление Джона Боулнойза. Перевод Р. Облонской 338
Волшебная сказка отца Брауна. Перевод Р. Облонской 353
НЕДОВЕРЧИВОСТЬ ОТЦА БРАУНА
Воскресение отца Брауна. Перевод К. Савельева 369
Небесная стрела. Перевод Е. Коротковой ....................... 385
Вещая собака. Перевод Е. Коротковой 408
Чудо «Полумесяца». Перевод К. Савельева 427
Проклятие золотого креста. Перевод К. Савельева .............. .... 449
Крылатый кинжал. Перевод В. Стенича 474
Злой рок семьи Дарнуэй. Перевод Н. Санникова 492
Призрак Гидеона Уайза. Перевод К. Савельева 515
862
ТАЙНА ОТЦА БРАУНА
Тайна отца Брауна. Перевод В. Стенича 537
Зеркало судьи. Перевод В. Хинкиса 543
Человек с двумя бородами. Перевод К. Савельева 564
Песня летучей рыбы. Перевод Р. Цапенко 584
Алиби актрисы. Перевод В. Стенича 601
Исчезновение мистера Бодри. Перевод Р. Цапенко 615
Худшее преступление в мире. Перевод К. Савельева 633
Алая Луна Меру. Перевод Н. Трауберг 649
Последний плакальщик. Перевод Н. Трауберг 661
Тайна Фламбо. Перевод В. Стенича .......................... 675
ПОЗОР ОТЦА БРАУНА
Скандальное происшествие с отцом Брауном. Перевод И. Бернштейн 683
Убийство на скорую руку. Перевод К. Савельева 700
Проклятая книга. Перевод Н. Трауберг 721
Зеленый человек. Перевод К. Савельева 733
Преследование синего человека. Перевод К. Савельева ............... 751
Преступление коммуниста. Перевод К. Савельева 768
Острие булавки. Перевод К. Савельева 786
Неразрешимая загадка. Перевод И. Трауберг 806
Сельский вампир. Перевод Н. Трауберг 819
РАССКАЗЫ ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИКИ
Отец Браун и дело Даннингтонов. Перевод Н. Трауберг 833
Маска Мидаса. Перевод К. Савельева 843
Наталья Трауберг. Печаль отца Брауна 857
ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ!
Издательство просит отзывы об этой книге
и Ваши предложения присылать по адресу:
125565, Москва, а/я 4,
«Издательство АЛЬФА-КН И ГА»
или по e-mail: mvn@armada.ru
Информацию об издательстве и книгах
можно получить на нашем сайте в Интернете:
http://www. armada, ru
Литературно-художественное издание
Полное собрание в одном томе
Гилберт Кийт Честертон
ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ
ОБ ОТЦЕ БРАУНЕ В ОДНОМ ТОМЕ
Заведующий редакцией
В. Н. Маршавин
Ответственный редактор
Е. Г. Басова
Художественный редактор
Н. Г. Безбородов
Технический редактор
А. А. Ершова
Корректор
Н. А. Карелина
Компьютерная верстка
Л. С. Федерякиной
Подписано в печать 20.05.19. Формат 60x90/16.
Гарнитура «Ньютон». Печать офсетная.
Бумага офсетная. Усл. печ. л. 54,00. Доп. тираж 3000 экз.
Изд. № 8568. Заказ №2872.
ООО «Издательство АЛЬФА-КНИГА»
127015, г. Москва, Бумажный пр., дом 14, стр. 1, пом. I, комн. 22
Отпечатано в ОАО «Можайский полиграфический комбинат».
143200, г. Можайск, ул. Мира, 93.
www.oaompk.ru, тел.: (495) 745-84-28, (49638) 20-685
Чарлз
ДИККЕНС
‘Ж, ПРИКЛЮЧЕНИЯ
1; ОЛИВЕРА ТВИСГА
Чарлз
< ДИККЕНС
ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ
ПИКВИКСКОГО КЛУКА
ПОЛНОЕ ИЗДАНИЕ
В ОДНОМ ТОМЕ
ПОСМЕРТНЫЕ ЗАПИСКИ
ПИКВИКСКОГО КЛУБА
•
ПРИКЛЮЧЕНИЯ
ОЛИВЕРА ТВИСТА
ПОЛНОЕ ИЗДАНИЕ
В ОДНОМ ТОМЕ
В настоящее издание вошли два романа одного из
самых знаменитых английских писателей-романистов,
признанного классика мировой литературы — Чарлза
Диккенса (1812—1870) — «Посмертные записки
Пиквикского клуба» и «Приключения Оливера Твиста».
Иллюстрации к ним выполнили известные художники
Р. Сеймур, X. Н. Браун и Дж. Крукшенк.
Скан: (Per^otor
октябрь - ноябрь 2022