/
Автор: Ломшаков М.С.
Теги: проза стихотворения художественная литература всемирная литература сборник стихов
Год: 1904
Текст
стихотвореній и отрывков прозы
из
ВСЕМІРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
„Человѣческая трагикомедія"
в трех частях.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
СОСТАВИЛ
Домашній учитель М. С. Ломшаков.
Цѣна 50 коп.
с -ПЕТЕРБУРГ.
Типо-литографія „Энергія”, Загородный, П
1904.
стихотвореній и отрывков прозы
из
ВСЕМІРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
„Человѣческая трагикомедія"
в трех частях.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
СОСТАВИЛ
Домашній учитель М. С. Ломпгаков.
Цѣна 50 коп.
С.-ПЕТЕРБУРГ.
Типо-литографія „Энергія-, Загородный, 17.
1904.
„Человѣческая трагикомедія*1.
& .
Й «'
С Б О Г П И К
стихотвореній и стрывков прозы
из
ВСЕМІРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Человѣческая трагикомедія"
в трех частях.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
5 $)’
СОСТАВИЛ
Домашній учитель М. С. Ломшаков.
Цѣна 50 коп.
С.ПЕТЕРБУРГ.
Типо-литографія „Энергія”, Загородный, 17
1904.
Дозволено цензурою Спб, 5 Іюня 1904 г
III
21)07082468
Вмѣсто предисловія.
Наука.
•'•)тот в ней видит богиню, небесную радость, а этому
Просто корова она: было-бы масло ему.
Шиллер.
В литературѣ повторяется то же, что в жизни: куда не обер-
нешься, наталкиваешься на неисправимую чернь человѣчества,
имя же ей легіоп, всюду кишащую и все загаживающую, словно
лѣтнія мухи. Отсюда такое размноженіе нлохих книг, такой не-
обычайный урожай литературныя плевел, заглушающій хорошее
зерно. Подобныя книги крадут у публики время, деньги и вни-
маніе, которыя, по настоящему, должны бы доставаться на долю
отборных произведеній и честпых задач;... плохія книги не только
безполезны, но положительно вредны. Вѣдь девять десятых те-
кущей литературы только затЬм и публикуются, чтобы выманить
пз кармана довѣрчивой публики пару лишних талеров; ради этого
же авторы, издатели и типографщики умышленно утолщают кни-
жицы. Еще болѣе вредный, наглый и безсовѣстный обман вер-
шат построчные писаки: взимая по грошу за строчку своей стряп-
ни, ути поденщики извращают вкус читателя и уничтожают
истинную культуру. „В противовѣс этой пагубѣ необходимо отвы-
кать читать, т. е., выражаясь другими словами, не слѣдует вовсе
читать книг, которыя заннмают общественное вниманіе или про-
изводят* шум; нужно, по просту говоря, отплевываться от всѣх
тѣх изданій, первый год существованія коих будет и послѣдняя
пх годом“
„Нельзя, впрочем, не оговориться, что кто пишет для глуп-
цов, тот всегда найдет обширный круг читателей: а между тѣм
человѣчеству слѣдовало-бы употреблять коротко и скупо отмѣ-
ренное существованіена ознакомленіе с первоклассными мастерами
всѣх вѣков и національностей, — с геніальными художниками,
вздымающимися, словно башни, над массою,—с именами, увѣн-
чанными безсмертною славою; только писатели этого сорта способны
образовывать и поучать. Плохих книг никогда не прочтем мы
слишком мало — а хороших никогда не удастся прочесть слиш-
ком много. Плохія книги—нравственный яд, притупляющій ум.
Вслѣдствіе того, что толпа упорствуѳт читать не лучшія книги
всѣх времен, но лишь новѣйшія произведенія современной ли-
2
тературы, теперешніе писаки вертятся в тѣсном кругѣ все тѣ.\
же повторяемых идей— всѣ твердят одно и тоже и наіп вѣк не
вылазит из собственной грязи-.
Артур Шопенгауэр.
А какая масса прекрасны? стилей и прекрасны? кнлг, ничего
не содержа? в себѣ; человѣк, пишущій подобныя книги,—настоя-
щій общественный злодѣй. Вот какого рода книг должен избѣ-
гать каждый человѣк.
Томас Карлейль.
Выйдут книги журналов, и в каждой из ни?
Вѣсу фунтов навѣрное десять;
Но статей их избитость п скуку едва-ль
Не пудами приходится вѣсить.
Стрѣлы Буренина.
Посвященіе.
В сладостны? звука? и избранны? мыслях, мудры? и вы-
соки?, сладкая поэзія посылгіет тебѣ, моя дама, душу свою, за-
вернутую в тысячѣ сонетов. И если вниманіе мое тебѣ не не-
пріятно, я вознесу тебя превыше луппых сфер, и станешь ты
предметом зависти тебѣ подобны?.
Сервантес.
Ей.
Связав в один букет, мной собранный впервые,
Моп пунцовые и бѣлые цвѣты,
Что выросли из ран сердечны? в дни былые.
Хочу, чтоб от мепя и? получила ты.
Нрими-ж с улыбкою пѣвучія посланья.
Я не хочу лечь в гроб, лишиться свѣта дня,
Чтоб о себѣ самоы хоть слѣд воспоминанья
Тебѣ не завѣщать. Так поминай меня.
Но сожалѣніе мнѣ было бы обидно:
Жизнь бѣдная моя была уж тѣм завидна,
Что в сердцѣ образ твой носил я много лѣт.
И ждет меня еще другое утѣшенье:
Я стану охранять твой сои до пробужденья
И посылать тебѣ свой дружескій привѣт.
Гейне.
Гирлянда цвѣтов
Гирлянда цвѣтов
№ «45 Эре.
С Б О Р Н И К
стихотвореній и отрывков прозы
из
ВСЕМІРНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
„ЧЕЛОВѢЧЕСКАЯ ТРАГИКОМЕДІЯ1'
в трех частях
Часть первая: „Поколѣній слезы льются"... Часть вторая: „Она любит его1
Она любит его’" Часть третья- „Она любит меня’ Она любит меня’‘
Г. Гейне
Іорданса Якова. Зегерса Даніила.
Кипарисами, вязями роз, золотой мишурой
Эту книжку я всю изукрасил бы щедрой рукой,
Как кладбищенскій памятиик пѣсен моих,
И на вѣчный покой уложил бы я их.
Еслиб также любовь схоронить в этой книжкѣ я мог—
На могилѣ любви расцвѣтает покоя цвѣток:
Полюбуются им и срывают потом...
Будет цвѣсть он и мнѣ,—да на гробѣ моей!
Здѣсь однѣ лишь покоятся пѣсни мои, что порой,
Словно лава из Этны, гремучей и жгучей рѣкой,
Из душевной глуби вырывалися вдруг,
Разсыпая лучистыя искры вокруг.
А теперь—онѣмѣли, мертвы и как саван блѣдны,
Коченіяот онѣ, моп пѣсни, что труп холодны,
Но повѣет на пѣсни дыханьем любовь,
К прежней жизни онѣ просыпаются вновь.
И едва их слезою участья любовь оросит,
Вновь предчувствіе робкое в сердцѣ моем говорит,
Что воскреснут поблекшіе эти листы,
Если ручкой, в чужбинѣ, коснешься их ты.
№ 660 Эри
4
II тогда-то разрушатся чары, тогда оживу?
Эти блѣдныя буквы и путы свои разорвут,
II отрадно посмотрятся в очи твои,
II зашей чу т слова и тоски п любви...
В этом яшикѣ—брильянты,
Блеск которых—отраженье
Блеска солнца: в ііем рубины
Налитые кровью сердца;
В нем надежды благодатной
Изумруды; в нем и перлы,
Чище тѣх, что дал царицѣ
Агятоссѣ Лже-Смердис.
Гейне.
Гейне.
О, пѣснь моя! ты горькой правды слово
Толпѣ надменной и суровой
Смягчи и возвѣсти.
Туда, о пѣснь, леіл,
Гдѣ души так жестоки,
Гдѣ правды нѣт—одни пороки.
Но к людям благородныя смѣло
Свой клич ты обрати,
Зови их на благое дѣло
II им скажи: кто защитит меня?
Лишь мира, мира, мира жажду я.
Петрарка.
Часть третья.
„®і« ІіеЫ шій>! (іе 1П1Ф'-'
6. фйи.
. Она .іюбит меня! она любит меня!”
Г. Гейне.
1.
К н е й.
Опять тоску, опять любовь
В моей душѣ ты заронила
И прошлое, былое вповь
Прпвѣтпым взором оживила.
Ах! для чего мнѣ пламенѣть
Любовью сердца безнадежной?
Мой кроткій аигел, друг мой нѣжный,
Не мой удѣл тобой владѣть!
Но я любим, любим гобою!
О, для чего же нам судьбою
Здѣсь не даны в удѣл благой,
На зло надменности людской,
Иль счастье, иль одна могила!
Ты жизнь моя, моя ты сила!..
Горю огнем любви святый,
Довѣрься ж, хоть на ми г, моим
Объятьям’ Я не нарушу
Священыых клятв—их грудь хранит,
И вѣрь, страдальческую душу
Преступное не тяготит.
Кольцов.
Мое безпокойное сердце всюду ніцет тебя и нигдѣ не нахо-
дит. Солнце восходит и не дает мнѣ надежды тебя увидѣть, оно
заходит и я не видѣл тебя; мои дни, лишенные утѣх и радости,
текут как долгія ночи.
Руссо.
Я не могу вам передать,
Как сильно я любил ее —
Любил тогда, люблю теперь,
Среди успѣхов и потерь,
При всѣх превратностях земяых,
В бѣдах и в радостях моих.
Мы встрѣтились — и я взгляну л,
От глубины д.мпи вздохнул;
8
Без слов отвѣтила она...
Природа чудпых тайн полна1
Есть много тонов, зпаков в пей —
ІІХ СЛЫІПИМ, видны, но ничей
Опредѣлить не может ум;
Как искры, рой завѣтных дум
Из переполненныя сердец
Наружу рвется наконец;
Тѣ искры молніей бѣгут,
От сердца к сердцу вѣсть лесут —
Язык таинственный, нѣмой
Связь юных душ между собой,
Передающій в тот же мпг
Огонь, скрывающійся в них.
II долго молча я страдая,
Но все вдали себя держад,
Пока представлен не был ей,
О, сколько раз в душѣ моей
Являлась мысль заговорить
С Терезою, чтоб ей открыть
Огонь, бушующій в крови!
Но мнѣ мѣшая какой-то страх.
II замирали на усгах
Слова дрожащія любви...
Однажды шумною толпой
Мы развлекалися игрой:
Счастливый жребій мои хотѣл,
Чтоб близ Терезы я сидѣл:
И ту, которую любил,
Как часовой, я сторожил.
( Дай Во г, чтоб часовые нас
Так сторожили в этот час!)
И я замѣтил, что она
Была задумчива, блѣдна,
II не игрой увлечена,
А чѣм-то... я де знаю чѣм..
Она играла, между тѣм
Оставить круга не могла.
Как бы прикована была
На зло желанью своему,
Недвижно к мѣсту одному,
За нею долго я слѣдил,
II вдруг мнѣ мысли озаряя
Внезапный свѣт — оп подал вѣсть,
Что для меня надежда есть.
Тогда-то я заговорил...
Признаться, рѣчь была темна —
Что нужды? слушала она
Мои несвязныя слова:
Кто слушая раз — услышит два,
Конечно, сердце в ней — не лел:
Когда-нибудь меня поймет!
Байрон
II.
(Он и она) *).
Г е н р и х Чувствую тебя я,
Небесное созданье..
Раутенделейн. Прощай!
Теперь я больше не твоя. Когда-то
Была твоею милой: расцвѣтал
В то время май но все теперь, навѣки
Все миновало..
Ген Миновало..
Раут. Да..
Ты помнишь, кто тебя баюкал пѣсней
II кто волшебный голосом будил?
Ген. Ты, дорогая, ты...
Р а у т. Кто?
Ген. Раутенделейн!
Раут. Кто отдавая тебѣ всю прелесть тѣла?
Кого ты оттолкнул?
Ген. Тебя.
Р а $ т. Кого?
Г е н. Раутенделейн!
Раут. Прощай! прощай1 прощай!
Гауптман.
•) Вторая часть Человѣческой трагикомедія' „Она любит его1* вапеча-
іапа под пазваиісм „Міровая Хрестоматія4.
10
Ш.
Прочь усга, что так коварно
О любви мнѣ говорили,
И глаза, что лучезарно,
Будто звѣзды, мнѣ свѣтили!
Лишь отдайте мнѣ пазад—мнѣ назад
Поцѣлуев сладкій яд—сладкій яд!
ПІекспир.
О, поцѣлуи тѣ проклятые меня,
Как раскаленное желѣзо заклеймили!
В. Гюго.
Волокиты, вы, что каждую минуту фальшивыми взглядами,
лживыми желаніями, притворными вздохами, коварными словами
стараетесь увѣрить в вашем постоянствѣ—не проведете вы меня
больше!
Я по опыту знаю, что нѣт в вас ни постоянства, ни вѣр-
ности.
О, какая сумасшедшая та, которая вѣрит вам!
Мольер.
IV.
Тушин тоже смотриг на Вѣру какими то особенными гла-
зами. II бабушка, и Райскій, а всего болѣе сама Вѣра замѣ-
тили это.
Ее эти взгляды Тушина обдавали ужасом: „Не узнал-лп, не
слыхал ли он чего?“ шептала ей совѣсть. Он ставпт ее так высоко,
думает, что она лучше всѣх в цѣлой свѣтѣ! Теперь опа молча
будет красть его уваженіе... „Нѣт, пусть знает и он! Пришли
бы хоть новыя муки па смѣну этой ужасной пытки — казаться
обманщицей!" шептало в пей отчаяніе. Она тихо, не глядя на
Тушина, поздоровалась с пим. А он смотрѣл на нее с участіем
и <• какой-то особенной застѣнчивостью потупляя глаза.
— Нѣт, не могу выносить! Узнаю, что у него на умѣ...
Иначе я упаду здѣсь, среди всѣх, если он еще.. взглянет на
меня не так, как всегда..
А он тут, как нарочно, и взглянул!
Она не выдержала, простилась с гостями, и сдѣлала Тушину,
никому незамѣтный зпак—слѣдовать за собой.
11
— У себя я вас принять не могу,—сказала она:—а вот пой-
демте сюда в аллею и походим немного.
— Не сыро ли: вы нездоровы...
— Ничего, ничего: пойдемте... торопила она. Он взгля-
нул на часы, сказал, что через час уѣдет, велѣл вывести
лошадей из сарая на двор, взял свой бич с серебряной ру-
кояткой, накипул на руку макиптош и пошел за Вѣрой в
аллею.
— Я прямо начну, ІІван Иванович,—сказала Вѣра, дрожа
внутренно:—что с вами сегодня? Вы как будто., у вас есть что-
то на умѣ...
Она замолчала, кутая лицо в мантилью и пожимая плечами
от дрожи.
Он молча іиел подлѣ нея, о чем то думая, а она боялась
поднять на него глаза.
— Вы нездоровы сегодня, Вѣра Васильевна,—сказал он задум-
чиво:—я лучше отложу до другого раза. Вы не ошиблись, я хо-
тѣл поговорить с вами...
— Нѣт, Ивап Иванович, сегодня!—торопливо перебила она:—
что у вас такое? я хочу знать... Мнѣ хотѣлось бы самой погово-
рить с вами... Можѳт быть, я опоздала... Не могу стоять, я сяду,
прибавила она, садясь на скамью
Он не замѣтил ни ея ужаса и тоски, ни ея слов, что она
•гоже готовилась „поговорить с яим“. Он был поглощен своей
мыслью. А ее жгла догадка, что он узнал все и сейчас даст ей
удар ножа, как Райскій... „Ах, пусть: скорѣй бы только всѣ
удары разом! шептала она.
— Говорите же!—сказала потом, мучаясь про себя вопросами:
как и гдѣ мог он узнать?
— Сегодня я шел сюда...
— Что-же: говорите!—почти крикнула она.
— Не могу, Вѣра Васильевна, воля ваша!—Он прошел шага
два о г нея дальше.
— Не казните меня!—едва шептала она.
— Я люблю вас...—начал он, вдруг воротясь к ней.
— Ну, я знаю И я вас тоже... что за новость! что же даль-
ше?.. Вы... слышали что-нибудь...
— Гдѣ? что?—спрашивая он, оглядываясь кругом п думая,
что она слышпт какой нибудь шум.
— Я ничего не слышу.
12
Он замѣтпл ея волненіе, и вдруг у него захватило дух от
радости. „Опа проницательна, угадала давно мою тайпу и раздѣ-
лиет чувство... волнуется, трсбует откровеннаго и короткаго слова...“
Все это быстро пронеслось у него в головѣ.
— Вы таі. благородны, прекрасны, Вѣра Васильевна—Так
чисты...
— Ах! вскрикнула она отчаянный голосом, хотѣла встать и
не могла, вы ругаетесь надо мной?... ругайтесь — возьмите этот
бич, я стою!... Но вы ли это, Иван Иванович! — Она с горькпм
изумленіем и мольбой сложила перед ним руки.
Он в страхѣ глядѣл на нее.
„Она больна!* подумал он.—Вы не здоровы, Вѣра Василь-
евна, с испугом и волненіем сказал он ей: простите меня, что
я не во время затѣял...
— Развѣ не все равно: дпем раньше, дней позже — но все
скажете же.. говорите же разом, сейчас!... И я скажу, зачѣм я
позвала вас сюда, в аллею...
Его опять бросило в противную сторону.
— Ужели это правда?—едва сдерживаясь от радости, ска-
зал он.
— Что правда?—спросила она, вслушиваясь в этот внезап-
ный, радостный топ.—Вы что-то другое хотите сказать, а не то,
что я думала...—покойнѣе прибавила она.
— Нѣт, то самое... я полагаю...
— Скажите же, перестаньте мучить меня!
— Я вас люблю...
Она поглядѣла на него и ждала.
— Мы старые друзья,—сказала опа:—и я вас...
— Нѣт, Вѣра Васильевна, люблю еще—как женщину.
Опа вдруг выпрямилась и окаменѣла, почти не дыша.
— Как первую женщину в цѣлом мірѣ! Еслиб я смѣл меч-
тать, что вы хоть отчасти раздѣляете это чувство... нѣт это
много, я не стою... если одобряете его, как я надѣялся .. если
не любите другого, то... будьте моей лѣсной царицей, моей же-
ной,—и на землѣ де будет никого счастливѣе меня!... Вот что
хотѣл я сказать — и долго не смѣл! Хотѣл отложить это до
ваших имепии, но не выдержал, и пріѣхал, чтобы сегодня, в
семейный праздпик, в день рожденія вашей сестры...
Она всплеснула руками над головой.
— Иван Иванович! простонала она, падая к нему на руки.
13
„Нѣт,—это не радость!" сверкнуло в нем—и он чувствовал,
что волосы у пего встают на головѣ: „так пе радуются1"
Он посадил ее на скамью.
— Что с вами. Вѣра Васильевна: вы, или больны, или у
вас большое горе!... овладѣй собой, почти покойно спроснл оп.
— Большое, Иван Иванович: я умру!
— Что с вами, говорите, ради Бога! что такое случилось?
Вы сказали, что хотѣли говорить со мной: стало быть,я нужен...
Нѣт такого дѣла, котораго бы я не сдѣлал! приказывайте, забудьте
мою глупость.. Что надо.. что надо сдѣлать?
— Ничего не надо,—шептала опа:—мнѣ надо сказать вам...
Бѣдный Иван Иванович: и вы1 За что вы будете пить мою чашу?
Боже мой! говорила она, глядя сухими глазами па небо:—ни
молитвы, ни слез у меня нѣт! ниоткуда облегченія и помощи
никакой!
— Что вы, Вѣра Васильевна! что это, друг мой, за слова,
что за глубокое отчаяніе?
— Зачѣм еще этот удар! Довольно нх и без него! Знаете
ли вы, кого любите?—говорила она, глядя на него точно спящими,
безжизненными глазами, едва выговаривая слова.
Он молчал, дѣлая и отвергая догадки. Он бросил макин-
тош и отирал пот с лица. Он из этих олов видѣл, что его на-
дежды разлетѣлись в дребезги, понял, что Вѣра любит кого-то...
Другого ничего ои не видѣл, пе предполагая. Он тяжело вздох-
нул и сидѣл неподвижно, ожидая объясненія.
— Бѣдный друг мой!—сказала она, взяв его за руку. У него
сердце сжалось от этих простых слов: он почувствовал, что оп
в самом дѣлѣ „бѣдиый". Ему было жаль себя, а еще больше
жаль Вѣры.
— Благодарю вас!—прошептал он, еще не зная, но предчув-
ствуя одно: что она ему принадлежать не может.
— Простите,—продолжая потом он:—я ничего не знал, Вѣра
Васильевна. Вниманіе ваше дало мнѣ надежду. Я дурак—и больше
ничего... Забудьте мое предложеніе и попрежнему давайте мнѣ
только права друга... если стою,—прибавил он, и голое на по-
слѣдней словѣ у него упал.—Не могу ли я помочь? Вы, кажется,
ждали от меня услуги?
— Стбите-лп! А я стою?
— Вы, Вѣра Васильевна, всегда будете стоять для меня
гак высоко...
— Я упала, бѣдный Ивап Иванович, с этой высоты, и никто
уж не подпимет меня... Хотите знать, куда я упала? Пойдемте,
вам сейчас будет легче... Она тихо, шатаясь и опираясь ему па
руку, привела его к обрыву.
— Знаете ли вы это мѣсто?
— Да, знаю: там похоронен самоубійца...
— Там похоронена и ваша „чистая11 Вѣра: ея уж нѣт больше...
Она на днѣ этого обрыва.
Она была блѣдна и говорила с каким-то рѣшительный отча-
яніем.
— Что такое вы говорите? Я ничего не понимаю... Объяс-
ните, Вѣра Васильевна,—прошептал он, обмахивая лицо платком.
Она привстала, оперлась ему рукой на плечо, останови-
лась, собираясь с силами, потом склонила голову, минуты в три
шепотом, отрывисто сказала ему нѣсколько фраз и опустилась
на скамью.
Он поблѣднѣл.
Его вдруг пошатнуло. Он как будто потерял равновѣсіе и
сѣл на скамью. Вѣра и в сумерки увидѣла, как он был блѣден.
— А я думая...—сказал он с странной улыбкой, будто сты-
дясь своей слабости и вставая медленно и тяжело со скамьи,—
что меня только медвѣдь свалит с ног!
Потом подошел к ней.
— Кто он и гдѣ он?—шешіул он.—Она вздрогнула от этого
вопроса. Так изумителен, груб и неестествеп был он в устах
Тушина. Ей казалось непостижимо, как он посягает, без пощады
женскаго, всякому понятнаго чувства, на такую откровенность,
какой женщины не дѣлают никому. „Зачѣм?" втайнѣ удивля-
лась она: „у него должны быть какія-нибудь особыя причины—
какія?"
— Марк Волохов!—смѣло сказала опа, осилив себя.
Он остолбенѣл на минуту. Потом вдруг схватил свой бич
за рукоятку обѣими руками и с треском изломал его в одну
минуту о колѣно в мелкіе куски, с яростью бросив на землю
щепки дерева и куски серебра.
— То же будет и с ним!—прорычал он, нагибаясь к ея лицу,
трясясь и ощетинясь, как звѣрь, готовый скакнуть на врага.
— Оп там теперь? спросил он, указывая на обрыв. Только
слышалось его тяжелое дыханіе.
Она с изумлепіем глядѣла на него и отступила за скамью.
15
— Мнѣ страшно, Иван Иванович, пощадите меня! уйдпте'
шептала опа в ужасѣ, протягивая руки, как бы защищаясь от него.
— Прежде убью его, потом... уйду!—говорил он, едва владѣя
собой.
— Это вы для меня сдѣлаете, чтоб облегчить меня, или...
для себя?
Он молчал, глядя на землю. Потом стал ходить большими
тагами взад и вперед.
— Что же мнѣ дѣлать; научите, Вѣра Васильевна?—спросил
он, всс еще трясясь от раздраженія.
— Прежде всего успокойтесь и скажите, за что вы хотите
убить его, и хочу ли я этого?
— Он враг ваш, и слѣдовательно—мой.—Чуть слышно прп-
бавил он.
— Врагов развѣ убивают?
Он потупил голову, увидал разбросанные обломки бича у
ног, наклонился, будто стыдясь, собрал их и сунул в карман
макинтоша.
— Я не жалуюсь на него: помните это. Я одна... виновата...
а он прав...—Едва договорила она с такой горечью, с такой вну-
тренней мукой, что Тушии вдруг взял ее за руку.
— Вѣра Васильевна—вы ужасно страдаете!
Она молчала, а он с участіем и удивленіѳм глядѣл на нее.
— Я ничего не понимаю,—сказал он: „не виноват“, „не жа-
луетесь: в таком случаѣ — о чем хотѣли поговорить со мной?...
Зачѣм вы звали мепя в аллею?
— Я хотѣла, чтоб вы знали все.
Она отворотясь молча глядѣла к обрыву. И он поглядѣл
туда, потом на нее, и всс стоял перед ней с вопросом па глазах.
— Послушайте, ВЬра Васильевна, не оставляйте меня в
потемках. Если вы нашли нужным довѣрить мнѣ тайну... Он на
этом словѣ с страшный усиліем перемог себя:—которая касалась
вас одной, то объясните всю исторію ..
— Ваше нынѣшнее лицо, особенные взгляды, которые вы
обращали ко мпѣ — я не поняла их: я думала, вы знаете все,
хотѣла допроситься, что у вас на умѣ... я поторопилась... Но все
равно: рано или поздно я сказала бы вам...
— Сядьте, выслушайте меня и потом оттолкните!
Он, положнв локти на колѣни и спрятав лицо в ладони,
слушал ее.
16
Она передала ему в коротких словах исторію. Он встал,
минуты три ходил взад и вперед, нотой остановился перед ней.
— Вы простили его?—спросил он
— За что? Вы видите, что... я одна виновата...
— И., простились с пим, или,, надѣетесь, что он опомнится
и воротится?
Она покачала головой.—Между пами нѣт ничего общаго...
Мы разошлись давно. Я никогда пе увижу его.
— Теперь я только начинаю немного понимать, и то пе все,—
сказал, подумавши, Тушин и вздохнул, ісаквол, котораго отпрягли.—
Я думая, что вы нагло обмануты...
— Нѣт, нѣт..
— И зовете меня па помощь: думая, что пришла пора мед-
вѣдю „сослужить службу- и чуть-было не оказал вам в самом
дѣлѣ „медвѣжьей услуги*,—добавил он, вынимая из кармана и
показывая ей обломок бича.—От этого я позволил себЬ сдѣлать
вам дерзкій вопрос об имени... Простите меня, ради Бога, и ска-
жите и остальное: зачѣм вы открыли мнѣ эго?
— Я не хотѣла, чтоб вы думали обо мнѣ лучше, чѣм я
есть.. и уважали меня...
— Как же вы это сдѣлаете? Я не перестану думать о вас,
что думая всегда, и не уважать не могу.—Какой-то луч блеснул
у ней в глазах и тотчас же потух.
— Вы хотите принудить себя уважать меня. Вы добры и
великодушны: вам жаль бѣдную, падшую... и вы хотите поднять
ее... Я понимаю ваше великодушіе, Иван Иванович, но не хочу
его. Мнѣ нужно, чтоб вы знали и... не отняли руки, когда я по-
дам вам свою.—Она подала ему руку, он поцѣловал ее. Он с не-
терпѣніем и грустью слушал ее.
— Вѣра Васильевна!—сказал он сдержанным, почти оскор-
бленный тоном:—я насильно уважать никого не могу. Тушин не
лжет. Если я кому нибудь кланяюсь с уваженіем,—то и уважаю,
или не поклонюсь. Я кланяюсь вам по прежнему, а люблю, из-
вините, к слову пришлось,—еіце больше прежняго, потому что...
вы несчастливы. У вас большое горе, такое же, как у меня! Вы
потеряли надежду на счастье.. Напрасно только вы сказали мнѣ
вашу тайну...—прибавил он с упыпіем, почти с отчаяніем.—Еслиб
я узнал ее и не от вас, я бы уважать вас не перестоя. Этой тайны
вы пе обязаны повѣрять никому. Она принадлежи? вам одной, и
пикто не смѣет судить вас..
17
Он едва договорил и с трудом вздохнул, скрадывая тяжесть
этого вздоха от Вѣры. Голое у него дрожал ігротив воли. Видно
было, что эта „тайпа,“ тяжесть которой он хотѣл облегчить для
Вѣры, давила теперь пе одну се, но и его самого. Он страдал—
и хогѣл, во что бы то ни стало, скрыть это от нея...
— Все равно: я должна была сказать вам ее сегодня же,
когда вы сдѣлали предложеніе... Обмануть я вас пе могла.
Он отрицательно покачал головой.
— На мое предложеніе вы могли отвѣчать мнѣ коротким
нѣг. Но как вы удостаиваете меня особой дружбы, то объяснили
бы ласково, с добротой, чтоб позолотить это „нѣт“, что вы любите
другого—вот и все. Я не спросил бы даже—кого. А тайну...
должны были сберечь про себя: тут не было бы никакого обмана.
Вот, еслиб вы, любя другого, приняли мое предложеніе... из страха,
пли другпх цѣлей... это был бы обман „паденіе,** пожалуй,
„потеря чести." Но вы этого никогда бы не сдѣлали. А то...—
Он головой кивнул на обрыв и шепотом добавил, будто про
себя:—несчастье... ошибка..
Он едва говорил, перемогая с медвѣжьей силой внутреннюю
муку, чтоб она не замѣтила, что было в нем самом.
— Несчастье!—шептал он: —он уйдет прав из обрыва, а вы
виноваты! Гдѣ же правда?
— Все равно: я сказала бы вам, Пван Иванович. Это не
для вас нужно было, а для меня самой... Вы знаете... как я до-
рожила вашей дружбой; скрыть от вас—это было бы мукой для
меня.—Теперь мнѣ легче— я могу смотрѣть прямо вам в іглаза'
я не обманула вас...
Она не могла говорить от прихлыпувших слез и зажала
лицо платком. Он чуть не заплакал сам, но только вздрргнул,
наклонился и опять поцѣловал у ней руку
— Вот это другое дѣло: благодарю вас, благодарю!—'тороп-
ливо говорил оп, скрадывая волненіе. — Вы дѣлаете мнѣ большое
добро, Вѣра Васильевна. Я вижу, что дружба ваша ко мнѣ не
пострадала от другого чувства, значпт, она сильна. Это бо’лыпое
утѣшеніе! Я буду счастлив и этим.—Современем, когда мы успо-
коимся оба...
— Ах, Иван Иванович—еслиб можно было вычеркнуть этот
год пз жизни...
— .Забыть его скорѣй: это и будет все равно, что в ычерк-
нуть...
I 2
18
— А гдѣ взять забвенія и силы перенести?
— У друзей—іпепнул он— и в том числѣ... у меня...
Она вздохнула будто свободнѣе—будто опять глотнула свѣ-
жаго воздуха, чувствуя, что подлѣ нея воздвигается какая-то
сила, встает, в лицѣ этого человѣка, крѣпкая, твердая гора, ко-
торая способна укрыть ее в своей тѣни и каменными своими
боками оградить—не от бѣд страха, не от фиэических опасно-
стей, а от первых, горячих патпеков отчаянія, от дымящейся
еще язвы страсти, от горькаго разочарованія.
— Я вѣрю вашей дружбѣ, Иван Иванович. Благодарю
вас—говорила она, утирая слезы.
Обрыв Гончарова.
Герміа (просыпаясь).
О, помоги, Лизандер, помоги!
Сорви змѣю с груди моей скорѣе...
Л 9, сжалься!.. Ах, какой тяжелый соя!
Эмотрп, я все еще дрожу от страха,
Мнѣ сьплося, что будто бы змѣя
ужасная мнѣ сердце пожирала,
I что, смѣясь, спокойно ты смотрѣл
I на змѣю и на мои страданья!
Шекспир.
V.
I ніе солнца, голубку, лплеи
розы я страстію, безумно любил.
ерь не люблю их,—ты всѣх мнѣ милѣе,
•»очник любви, упоепья и сил.
даа ты, одна моя сладкая греза—
* і.т солнца, голубка, лилея и роза.
Гейне.
той любви у меня ничего нѣт и не осталось: на-
ава’ѣ единственный сокровищем было бы недостаточно!
я вс любви, эта любовь—весь я; в ней мое будущее,
мое < моя свяіыня, моя ]к>дина! Ты меня знаешь, Ирина,
ты . । е о всякая фраза мнѣ чужда и противна, и как ни
си.и і в которых я стараюсь выразить мое чувство, ты
19
не заподозришь их искренности, ты не найдешь их преувели-
ченными. Не мальчпк в порывѣ минутнаго восторга лепечет
пред тобою необдуманныя клятвы, а человѣк уже испытанный
лѣтами—просто и прямо, чуть не с ужасом, высказывает то, что
оп признал несомнѣнною правдой. Да, любовь твоя все для
меия замѣнила—все! все!
Тургенев.
— Или вы полагаете, что я совсѣм отупѣла, что я совсѣм
погрязла в этом болотѣ? Ах, нѣт, не думайте этого, пожалуйста'
Дайте мнѣ душу отвести, прошу вас, ну хоть во имя тѣх преж-
них дней, если вы пе хотите забыть их. Сдѣлайте так, чтобы
наша встрѣча не пропала даром, это было бы очень горько, она
и без того не долго продолжится... Я пе умѣю говорить, как
слѣдует, но вы поймете меня, потому что я требую малаго, очень
малаго... только немного участія, только чтобы не отталкивали
меня, душу дали бы отвести...
Ирина умолкла, в голосѣ ея звенѣли слезы.
Тургенев.
— О, нѣт1 не плачь! растопленной смолою
На сердце мпѣ твои спадают слезы.
Я никогда тебя не оскорблю!
Ты будешь мнѣ святынею отнынѣ.
Гейне.
(Страстно) Криза! я люблю, люблю тебя! Жить и умереть за
тебя—вот мое единственное желаніе.
(С восторгом). О, чудный сон, не улетай! не проходите, часы
любви! Что за блаженство любить, отдать тебѣ сердце, умереть
или жить с тобою!
Нерон, опера.
С тобой пе перстнем, а душою,
Моя певѣста, обручен!
Люби меня!
Козлов.
— Боже мой!... Неужели воротились мои золотые дни!
Островскій.
20
Елена.
Ты вызвал чарами снова меня
Из темной, холодной могилы,
II пламя желанья зажсг ты в груди,—
Не хватит унять его силы.
Устами прильни к моим жаркнм устам
С божественно-сладким дыханьем,
Дай выпить умершей всю душу твою
Своин ненасытный лобзанье»
Гейпе.
VI.
Письмо.
Бѣлая голубка
С облаков спустилась,
Письмецо мнѣ в руки
Бросила—и скрылась.
Золотой листочек
Блеіцет рѣчью дивной:
Каждое в нем слово
Жемчуг переливный.
Прелесть—ручка в рѣчи
Зерна тЬ снизала—
В рѣчи, что ей внятно,
Сердце подсказало.
Ах, я все бы отдал
За письмо за это,
А за прелесть-ручку
Отдал бы полсвѣта!
Баи.
Теперь ты можешь с полный правой
Спокойно думать обо мпѣ:
Господчик этот скверсн иравом
II груб внутри он и извнѣ.
Он и меня уж оскорбляет,
Меня, которая его
ІІпкак, ни в чем не обвиияет,
А защиіцает от всего!—
Меня, которой ум когда-то,
Навѣрно был бы пи іілѣнеіі—
Будь в пем по менѣе разврата,
Да будь поменьше бѣіпен он
Гейне.
Я никогда не выйду за тебя замуж без согласія моего отца,
но точно также я не выйду ни за кого другого без твоего со-
гласія; даю тебЬ в этом слово, и чтобы ни случилось, оно будет
для меня священный, и пѣт такой человѣческой силы, которая
могла бы заставить меня его нарушитъ.
Я вижу ясно, что матушка питает подозрѣнія и паблюдает
за нами. Я увѣрена, что у отца их пѣт: этот гордый джептль-
мен не может даже и вообразить, чтобы такой бѣдняк, как ты,
позволил себѣ влюбиться в его дочь.
Руссо.
О, счастіе! о, милыя черты!
Ея рука здѣсь высказала душу!
Вот клятвы вѣрности, залог любви.
О, еслиб наше счастье увѣнчали
Родители согласіем своим!
О, ангел! Юлія’
Шексппр.
VII.
Всчером Нора заперлась с отцом.
— Нора, душа моя, ты должна понять раз навсегда, что
это невозможно,—сказал Сэр-Мармадук.
Когда губернатора не разстраивали внѣшнія обстоятельства,
он умѣл принимать вид личнаго достоинства и мог говорить,
особенно с своими дѣтьми, с видом неоспоримой власти.
— Что такое невозможно, папа?—спросила Нора.
Сэр-Мармадук тотчас примѣтил, что в голосѣ его дочери
не было повиновенія, и приготовился к битвѣ. Он считал себя
очень твердый и думал, что его возраженія так основательны,
что пикто не может оспаривать их истины и что его дочь на-
силу устопт на ногах.
— То, что твоя мама говорит мнѣ о мистерѣ Стэибѳри.
Знаешь ли, моя милая, что у пего пѣт ни одного шиллинга.
22
— Я знаю, что у него нѣт состоянія, папа, если вы гово-
рите об этом.
— II у него нѣт профессіи—ничего, что можно назвать
профессіей. Это нелѣпость. Я не могу не находить дурным,
что он сдѣлал тебѣ предложеніе, потому что оп должен был
знать—должен был знать, что молодой человѣк, но имѣющій
дохода, не может быть принят женихом дочери джснтльмэна.
А что касается тебя, я могу только надѣяться, что ты очень
скоро выбросишь это из головы—но мама поговорит с тобою об
этом. Я желаю только, чтобы от меня ты поняла, что этому надо
положить консц.
Нора выслушала всю эту рѣчь в совершенной молчаніи,
стоя перед отцом и терпѣливо ожидая, пока оп произнесет по-
слѣднее слово. Даже когда он копчил, она все молчала, прежде
чѣм отвѣтила ему.
— Папа,—сказала она наконец—и опять не рѣшалась про-
должать
— Что, моя милая?
— Я не могу от этого отказаться.
— Но ты должна отказаться.
— Нѣт, папа! Я сдѣлаю все, что могу для вас и для мама,
но это невозможно.
— Почему же это невозможно?
— Потому что я искренно его люблю.
— Это вздор, это говорят всѣ дѣвушки, когда хотят идти
наперекор своим родителям. Говорю тебѣ, что ты должна от
этого отказаться. Я не хочу, чтобы он бывал здѣсь, я запрещаю
тебѣ видѣться с ним. Ты никак не можешь выйти за такого
человѣка. Надѣюсь, Нора, что ты пе увеличишь затрудненій
твоей мама и моих упрямством и непослушаніем.
Он помолчал с минуту, потом прибавил:
— Кажется, нечего больше говорить.
— Папа!
— Душа моя, мнѣ кажется, лучше больше ничего не гово-
рить. Если ты не можешь в настоящую минуту обѣщать мнѣ,
что это прекратится, то тебѣ лучше молчать. Ты слышала, что
я сказал, и слышала, что говорила твоя мама. Я пи на минуту
не стану предполагать, что ты замышляешь имѣть сношенія с
этим господином вопреки нашим желаніям.
— Я замышляю.
23
— Что такое?
— Папа, вам лучше выслушать меня.
Когда сэр-Мармадук услыхай это, он прпнял вид еще боль-
шаго достоинства, в котором старался выказать родительскій
гпѣв; но оп сѣл и приготовился выслушать аргументы, кото-
рыми Нора намѣревалась поддерживать свое дурное дѣло.
— Я обѣщала мистеру Стэнбери, что буду его женой.
— Это все вздор.
— Выслушайте меня, папа. Я выслушала вас и вы должны
выслушать меня. Я обѣщала ему и должна сдержать мое обѣ-
щаніе, если он пожелает этого. Есть время, когда дѣвушка должна
знать что лучше для нея—точно так, как и мужчина.
— Никогда в жизни не слыхал подобнаго вздора. Неужели
ты хочешь сказать, что выйдешь за него как нищая, не имѣя
возлѣ себя друзей, как отверженница, оттолкнутая твоей ма-
терью—с проклятіями твоего отца?
— О, папа! не говорите этого. Вы меня не проклянете, вы
не можете меня проклясть.
— Если ты так поступишь, я это сдѣлаю.
— Нѣт, вы этого не сдѣлаете, папа. Вы не можете посту-
пить со мною таким образом.
— А как ты намѣреваешься поступить со мной?
- Но, папа, я должна это сдѣлать. Я не говорю, что я
сдѣлаю это сегодня или завтра, но это должно быть намѣре-
ніем или цѣлью моей жизни, и я должна объявлять об этом
вездѣ. Я рѣшилась. Я дала ему слово и сдержу его, если он
сам его не нарушит Я нисколько не забочусь о богатствѣ. Одно
время я думала, что забочусь, по передумала.
— Потому что этот негодяй взбунтовал тебя.
— Он не негодяй, папа, и не бунтовал меня. Я даже не
знаю, что такое бунт. Я думала, что это значит измѣна, а он
не измѣнит. Он заставил меня полюбить его и я останусь ему
вѣрна.
Тут сэр-Мармадук лачал почти плакать. Сначала вырвалось
полусдерживаемое ругательство, а потом рыданіе, и он стал хо-
дить по комнатѣ, ударил по столу кулаком и нетерпѣливо на-
чал тереть рукой свою плѣшивую голову.
— Нора,—сказал он:—я думал,что ты совсѣм не такова, еслиб
я ожидал от тебя этого, ты никогда не пріѣхала бы в Англію
с Эмили.
24
— Теперь слишком поздно, папа.
— Твоя мама всегда говорила мнѣ, что у тебя такія пре-
красныя мысли иасчет супружества.
— Я сама так думаю—сказала опа, улыбаясь.
— Она всегда думала, что ты составишь партію, которая
сдѣлает честь пашему семейству.
— Я старалась, папа, о таком супружествѣ, о котором вы
говорите. Я точно была корыстолюбива в том, что считала моими
взглядами на жизнь Я намѣревалась выйти за богатаго чело-
вѣка, еслиб могла, и не очень думала о том, буду я его любить,
или нѣт. Но когда богатый человѣк явился...
— Какой богатый человѣк?
— Я полагаю, мама разсказала вам о мистерѣ Глэекокѣ?
— Кто этот мистер Глэскок? Я ни слова не слыхал о ми-
стерѣ Глэекокѣ.
Тогда Нора была принуждена разсказать вою исторію — со
всѣми ея прискорбными подробностями. Постепенно сэр-Марма-
дук узнал, что этот Глэскок, желавшій сдѣлаться его зятеы, был
наслѣдником титула и имѣнія лорда Питерборо и был бы таким
зятем, который почти воанаградил бы своин блестящи» род-
ством тот другой несчастный брак. Оп едва мог сдержать свою
тоску, когда ему растолковали, что этот будущій пэр пмѣл серь-
езное намѣреніе.
— Ты говоришь, что он ѣздпл к тебѣ в Девоншнр?
— Да, папа.
— И ты отказала ему тогда—во второй раз?
— Да, папа.
— Почему, почему, почему? Ты сама говоришь, что он тебѣ
нравился и ты думала, что примешь его предложеніе.
— Когда он стал говорить, папа, я увидѣла, что не могу
высказать притворную любовь, когда я его не любила. Я пе лю-
била его—и любила другою гораздо больше! Я сказала ему всю
правду—и ои уѣхал.
Мысль обо всем, чего он лишился, обо всем, что так легко
могло достаться ему, поразила сэр-Мармадука и почти вытѣснила
воспоминаніе о Гью-Стэнбери из головы его. Он мог попять, что
дѣвушка не хочет выходить за человѣка, который ей пе правится,
но не мог понять, каким образом дѣвушка может не полюбить
такого жениха, как Глэскок. А еслибы она приняла предложеніе
этого перла из мужчин, в ея поможеніи, с ея обращеніе» и кра-
25
сотой, такое родство почти обезпечило бы супружество для
каждой из дочерей сэр-Мармадука. Нора была именно такая
жспщипа, чтобы имѣть вид знатной дамы, такой дамы, которая
почти могла приказывать мужчинам броситься к ногам ея неза-
мужни* сестер. Сэр-Мармадук вѣрил своей дочери Норѣ, ожи-
дая, что она много сдѣлает для семейства, а когда удар разра-
зился над домом Тривильяна, думая почти столько же о вредѣ,
который это нанесет ея будущности, сколько и о несчастьи ея
сестры. Но теперь оказывалось, что болѣе всего того, о чем он
мечтая, было предложено этой непокорной дѣвушкѣ, не смотря
на удар—и все было отвергнуто1 И он видѣл болѣе этого—как
он думая. Эти блага были бы приняты, еслиб пе этот негодяй—
писака, этот пріятель того другого негодяя Тривильяна, который
втерся в его семейство и разстроил счастье их всѣх! Сэр-Мар-
мадук, говоря послѣ этого о Стэнберп, постоянно называя его
писакой.
— Ты сама постлала себѣ постель, Нора, и должна па
нее лечь.
— Именно так, папа.
— Я хочу сказать, что так как ты отказала мистеру Глэ-
скоку, то никогда болѣе пе можешь надѣяться на такую бу-
дущность.
— Разумѣется, не могу. Я не дитя, чтобы предполагать,
будто многіе Глэскоки будут за мной бѣгать; еслибы и были
многіе, папа, это не принесло бы никакой пользы. Как вы гово-
рите, я выбрала сама и должна переносить. Когда я вижу эки-
пажи па улицѣ и вспоминаю, как часто я буду возвращаться
домой в омнибусѣ, я много думаю об эгом.
— Я боюсь, что ты будешь думать об этом, когда будет
слишком поздно.
— Не то, чтобы я пе любила экипажей, папа. Я их люблю:
люблю и красивыя платья, и брошки, и мужчин, и жепіцин, ко-
торым нечего дѣлать, и балы, и оперу; но—я люблю этого чело-
вѣка, а это для меня больше всего остальнаго. Я не могу себя
преодолѣть. Пайа, вы пе должны па меня сердиться. Пожалуйсга,
пожалуйста, пожалуйста не говорите больше этого ужаснаго
слова!
Этим свиданіе и кончилось. Сэр-Мармадук видѣл, что не-
чего больше говорить. Нора, когда обратилась к отцу с послѣд-
ней просьбой, намекая на проклятіе, который он ей угрожай.
26
сама прослезилась и положила голову на его плечо. Разумѣется,
он не сказал ни слова, которое дозволило бы ея помолвку с
Стэнберп. Он рѣшил так же твердо, как и прежде что он обя-
зан спасти ее от опасностей такого супружества. Но тѣм не ме-
нѣе он был так растрогап, что обращеніе его с пей смягчилось.
Он поцѣловал ее и велѣл идти к матери. Потом выѣхал, и ду-
мая обо всем этом, чувствовал, словно рай был открыт его до-
чери, а она отказывалась войти в его врата.
Энтони Троллоп.
В совѣщаніи, происходившей между Сэр-Мармадуком и его
женой послѣ его свиданія с Норой, он думал, что ничего не
слѣду ет дѣлать болѣе.
— Не думаю, чтобы он стал приходить сюда, если ему за-
претят,—сказал сэр-Мармадук: — и если оп придет, Нора, разу-
мѣется, не захочет с нпм видѣться.
Потом он сказал, что Нора дожна воротиться с ними на
Мандаринскіе острова, и там, разумѣется, опа пе будет имѣть
возможности видѣть Сгэнбери.
— Переписки быть не должно, п таким образом все пре-
кратится.
Но лэди Раули объявила, что этого будет недостаточно,
Стэнбери сдѣлал формальное предложеніе и имѣет право полу-
чить отвѣт. Поэтому сэр-Мармадук иаписал слѣдующее письмо
к „писакѣ", смягчив колкость топа, по совѣтам жены:
Манчестерская улица, апрѣля 20, 186—.
Любезный сэр!
„Лэди Раули сказала мнѣ о вашем предложеніи до-
„чери моей Норѣ, и она также сказала мнѣ, что узнала от
„вас об обстоятельствах вашей жизни. Едвали нужно мнѣ
„указывать вам, что ни одни отец не может считать себя в
„правѣ отдать свою дочь человѣку с таким небольшим и
„таким невѣрный доходом.*4
„Я принужден отказать в моем согласіи и, слѣдова-
тельно, должен просить вас не посѣщать и не имѣть спо-
«шеній с моею дочерью*•
Искренно вам преданный
Мармадук Раули.
Гью Стэнбери, эскішйру.
27
Эго ‘письмо было адресовано к Стэпбери в контору „Еже-
дневной Лѣтописи" и сэр-Мармадук, когда писал этот пагубный
адрес, чувствовагі ссбя обижепным в том отношеніи, что он
припужден писать о своей дочери человѣку, находящемуся в по-
добных обстоятельствах. Стэпбери, когда получил это письмо,
прочел его терпѣливо, а потом бросил. Он знал, что в нем за-
ключается прежде чѣм распечатал его. Он слышал довольно от
лэди Раули, чтобы знать, что сэр-Мармадук не примет его как
зятя. Оп даже никогда этого и не ожидал. Он почти стыдился
своего сватовства по милости своего ничтожнаго положепія.
-Энтони Троллоп.
Приди, обожаемый образ, наполнить сердце, живущее только
тобой! Слѣдуй за мной в мое изгнапіе, утѣшь меня в моих скор-
бях и оживотвори и поддержи мою угасающую надежду. Это
несчастное сердце будет всегда твоей неприкосновенной свя-
тыней, откуда пи судьба, ни люди не смогу? никогда тебя выр-
вать. Руссо.
Фантазія Е-Фіг ор. 17 Шумана.
ДТП.
Елена (задумавшись медленно сходит на авансцену).
Какой-то мрак, точно все кругом в туманѣ... Пусто, тяжело!
(нервно двигает головой). Ах, как горло давит... Плакать, не
надо... об ком, об чем?... Все рѣшено, все кончено... возврата
нѣт. (Держится за грудь). Ах, как больно, как тяжело в груди!
(Опускается в кресло слѣва и задумывается).
Потѣхин.
Жестокая и странная судьба!.. Мука, испытываемая мною,
ужаснѣе смерти!..
Нѣт, пѣт, страх нанрасен! Виндекс охраняет меня и небо
укажет мнѣ путь; прочь, прочь от меня мрачные призраки! Лю-
бовь и вѣра подкрѣпят мое страждущее сердце. Ты так чудесно
охранявшій меня, ты, спасшій меня так смѣло и возвратившій
надежду моему бѣдному сердцу,—будь моею путеводною звѣздою,
будь моей радостью и свѣтом, сіяющим мнѣ с небес!
Ах, напрасно призываю я мать!
Нерон, опера.
28
О, страшная судьба: обожать тебя и чувствовать, что должно
отказаться от твоей любви!
Нерои, опера
О, как трудно, грустно и обидно
Мнѣ скрывать всю боль сердечны к рай..
Как часто слушаю ничтожный разговор
С участіем притворный я и ложныя;
Вниманье полное изображает взор,
Но мысли далеко и на сердцѣ тревожно.
Как часто я смѣюсь, тогда как из очей
Готовы слезы жаркія катиться.
Ю. Жидовская.
Чѣм ярче шумный пир, бесѣда веселѣй,
Тѣм па душѣ моей печальной тяжелѣй,
Язвительнѣе боль сердечнаго недуга,
И голое дальняго, оставленнаго друга,
Мнѣ внятнѣй слышится... Ах, блѣдный и худой,
Я вижу образ твой, измученный нуждой!
Средп довольныя лнц, средь гула ликованья,
Оп мнѣ является с печатію страданья,
Оставленной на исм безплодною борьбой
С врагами, бѣдностью и самою судьбой!
Быть может, в этот час, когда за ужни пышный,
Иду я, средь других, своей стопой неслышной.
Ты голоден и елаб — в отчаяньи пѣмом,
Лежишь один, в слезах, на чердакѣ глухом,
А я тебѣ помочь не в сіілах и не властна!
И, полная тоски глубокой и безгласной,
Я никну головой, не слыша ничего,
Под гнетом тайнаго унынья моего,
Средь этой вѣтренной, себялюбивой знати,
Готова я рыдать неловко и некстати!
10. Жадовская.
О, лучше смерть, чѣм эта жизнь под пыткой!
Кто умер — разлучен с самим собой;
Но Сильвія — я сам; разстаться с нею
Не то-ли, что с самим собой разстаться?
29
Мертвящее изгнанье! Что мнѣ в свѣтѣ,
Когда прп нем я Сильвіи не вижу?
Какая радость радостью мнѣ будет
Без Сильвіи? я не могу ж представить,
Что здѣсь она, со мной — и этой грезой
Обманывать тоскующее сердце. ПІекспир.
Да, этот приговор неотразимый
Был встрѣчей ею морей жеычугов,
Которыя слезами называю?.
Их пролила она к ногам отца
Суроваго, упавши на колѣни.
И, блѣдная, пред ним ломая руки,
Еще бѣлѣй опѣ от горя стали.
Ни поднятыя руки, ни рыданья,
Ни вздохи тяжкіе, ни стой печальный,
Ни серебром струившіяся слезы
Не тронули жестокаго отца,
ПІекспир.
X.
Ужель в толпу я брошусь снова,
Гуда, гдѣ слышен смѣх глупца,
Гдѣ исказит иное слово
Черты усталаго лица?..
К чему ж напрасное старанье
Там под улыбкой затаить
Свое глубокое страданье?
Опо сольется, может быть,
В одну морщину тайной боли.
Гдѣ послѣ слезы побѣгут,
II губы смѣхом не солгут,
Не подчинятся новой роли,
II искривленный смѣхом рот
Лишь корча нервная сведет. Байрон
1.
Ссора.
„Не пора-ль, Пантелей, постыдиться людей
II опять за работу приняться!
30
Цромотал хомуты, промотал лошадей,—
Вѣрно, по міру хочешь таскаться?
Вѣдь и так от сосѣдей мнѣ нѣту житья,
Показаться на улицу стыдно,
Словно в трубы трубят: что, родная моя,
Твоего Пантелея не видно?
А ты думаешь: гдѣ же опричь ему быть,
Чай, опять загулял с бурлаками? —
II сердечко в груди закипит — закипит,
II, вздохнувши, зальешься слезами*.
— Не дурачь ты меня, муж женѣ отвѣчая,
Я не первый денек тебя знаю.
Да по чьей же я милости пьяницей стал
И теперь ни за-что пропадаю?
Не вино с бурлаками, — я кровь свою пью,
Ею горе мое заливаю,
Да за чаркой тебя проклинаю, змѣю,
И тебя, и себя проклинаю1
Ах, ты время мое, золотая пора,
Не видать уж тебя вѣрно болЬ!
Как, бывало, с зарей, па телѣгах с двора
'Идешь рожь убирать в свое поле: —
Сбруя вся на заказ, кони — любо взглянуть,
Словно звѣри из упряжи рвутся,
Не успѣешь, бывало, вожжей шевельнуть,—
Уж, голубчики, вихрем несутся.
Пашешь, — пѣсню поешь, косишь, — устали нѣт,
Придст праздннк, — помолишься Богу,
По деревнѣ идешь, — и почет и привѣт:
Старики уступают дорогу!
А теперь... Одного я вот в толк не возьму:
В закромах у нас чисто и пусто;
Ппу пору и нѣту соломы в дому,
В кошелѣ и подавно не густо;
На тебя-ж поглядишь, — что откуда идет.
Что пи праздпик. — иная обновка...
Оно, может, тебѣ и Господь подает,
Да не вѣрится... что-то не ловко!..
„Не велишь-ли ты мнѣ в старых тряпках ходить!
Покраснѣвши, жена отвѣчала:
31
„Кажись, было на что мнѣ обновки купить, —
Я, вѣдь, цѣлую зимушку пряла.
Вот тебѣ-то, неряхѣ, великая честь!
Вишь, оп рѣчи какія заводит;
Самому же лаптпшек по хочется сплесть,
А зипун-то онучи не стоит“.
— Поистерся немного: пе всѣй щеголять;
Бѣдняку что Бог дал, то и ладно,
А ты любишь гостей-то по платью встрѣчать?
СосѢд ходит не даром нарядно. —
„Ах, родные мои“, закричала жена:
„Уж и гостя привѣтить нѣт воли!
Ну, хорош мужѳнек, хороши времена:
Не води с людьми хлѣба и соли".
Да вот на-ка тебѣ! Не по твоему быть:
Я не больно тебя испугалась!
Таки будст сосѣд ко мнѣ в гости ходить:
Чтоб сердечко твое надрывалось!"
— Коли так, ну и так! муж женѣ отвѣчая.
Мнѣ тебя переучивать поздно;
Уж и то я грѣха много па душу взял,
А сосѣда попробовать можно...
Перестанем кричать! собери-ка поѣсть:
Я и то другой день без обѣда,
Дай хоть хлѣба ломоть, да влей щей, коли ость,
Молоко-то оставь для сосѣда. —
„Да вот хлѣба-то я не успѣла испечь!"
Жена, с лавки вскочивши, сказала:
„Коли хочешь поѣсть, почини прежде печь"..,
И на печку она указала:
Муж ни слова на это женѣ не сказал;
Взял зипун свой и шапку с постели,
Постоял у окна, головой покачал
И пошол, куда очи глядѣли.
Только он из ворот, сосѣд вот он — идет,
Шляпа на бок, халат па распашку,
От коневьих сапог чпстым дегтем песет,
И застегнута лентой, рубашка.
„Будь здоров, Пантелей! Что повѣснл, брат, нос!
Аль запала в головушку дума?"
32
— Видишь, бойкій какой! А ты что мпѣ за спрос?..
Пантелей ему молвил угрюмо.
„Что так больно сердит? знать, болпт голова,
Или просто некстати зазнался?.. “
Пантелей второпях засучил рукава,
Из-подлобья кругом озирался.
— Эх, была пе была! ну, держися, дружок! —
II мужик во всю мочь развернулся,
Да как хватит сосѣда с размаху в висок,
II пе охнул, — бѣдняк протянулся.
Ввечеру Пантелей уж оидѣл в кабакѣ
И, слегка подгульнув с бурлаками,
Крѣпко руку свою прислонивши к щекѣ,
ПЬсіпі пѣл, заливаясь слезами.
II. Никитин.
Старик другоженѳц.
Удружил ты мпѣ, сват, молодою женой!
Стала жизнь мнѣ и радость не в радость:
День и ночь ни за-что опа спориг со мной
И бранит мою бѣдную старость;
Ни за-что ни про-что мялых пасынков бьет,
Да заводи г с сосѣдями ссоры;
Кто что ѣст, кто что пьег и как дома живет, —
Хоть бѣжать — как начнет разговоры.
И уж пусть бы сама человѣком была!
Не повѣришь, весь дои разорила!
И грозил ей, — да что! — значит, волю взяла!
Женскій стыд, — Божій гнѣв позабыла!
А любовь, уж куда тут! молчи про любовь’..
За себя мнѣ бѣда небольшая, —
Погубил я дѣтей, погуби® свою кровь:
Доканает их мачиха злая!
Эх! не прежняя мочь, не былая пора,
Молодецкая удаль и сила, —
Не ходить бы женѣ, не спросись со двора,
И воды бы она не взмутила...
Спохватился теперь, да не сладишь с. бѣдой,
Лишь гляди па жену, да казшіея,
Да молчи, как дурак, когда скажут порой:
По-дѣлом старику, — не женися! II Никитин.
33
Плачущій муж.
Жена моя в гробу!
Рабу
Устрой, Господь, твою
В раю.
Избавь ее от ада
В депь страшнаго суда;
Ей там блаженство надо...
Чтоб но прпшла сюда.
Жена, моя в гробу!
Рабу
Устрой, Господь, твою
В раю.
Увы! ничто не вѣчно’
Мое блаженство с пей
Казалось безконечно...
В теченіи трех дней.
Жена моя в гробу!
Рабу
Устрой, Господь, твою
В раю.
Под час она хитрила,
(Нельзя же без того!)
Но искренно любила...
Сосѣда моего.
Жена моя в гробу!
Рабу
Устрой, Господь, твою
В раю.
И с жизнью разставаясь,
Холодная к другим,
Заплакала, прощаясь...
С любовннком своим.
Жепа моя в гробу!
Рабу
Устрой, Господь, твою
В раю.
3
34
Едва ли я съумѣю
Несчастье пережить...
Нѣт! Нѣт! Пойду за нею...
Зарыть се! Зарыть!
Жена моя в гробу!
Рабу
Устрой, Господь, твою
В раю.
Беранже.
2.
Ворона и лисица.
Уж сколько раз твердили міру,
Что лесть гнусна, вредна; но только все не в прок,
II в сердцѣ льстец всегда отыщет уголок.
Воронѣ гдѣ-то Бог послал кусочек сыру;
На ель воропа взгромоздясь,
Позавтракать—было совсѣм уж собралась,
Да позадумалась, а сыр во рту держала!
На ту бѣду лиса близехонько бѣжала;
Вдруг сырный дух лису остаповил:
Лисица видит сыр—лисицу сыр плѣнил.
Плутовка к дереву на цыпочках подходит;
Вертит хвостом, с вороны глаз не своди і,
И говорит так сладко, чуть дыша:
„Голубушка, как хороша!
Ну, что за шейка, что за глазки’
Разсказывать, так право, сказки!
Какія перышки' Какой носок!
И, вѣрно, ангельскій быть должен голосок!
Спой, свѣтик, не стыдись! Что ежели, сестрица,
При красотѣ такой и пѣть ты мастерица,
Вѣдь ты б у нас была царь-птица!“
Вѣщуньина с похвал вскружилась голова,
От радости в зобу дыханье сперло—
II на привѣтливы лисицииы слова
Ворона каркнула во все воронье горло:
Сыр выпал—с ним была плутовка такова.
Крылов.
35
Кукушка и пѣтух.
„Как, милый пѣтушок, поешь ты громко, важно!*
— А ты, кукушечка, мой свѣт,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лѣсу у нас такой пѣвицы нѣт'
„Тебя, мой куманек, вѣк слушать я готова!
— А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь, то жду я. не дождусь,
Чтоб начала ты снова...
Отколь такой берется голосок?
И чисг, и нѣжен, и высокі...
Да вы уж родом так: собою невелички,
А пѣсни, что твой соловей!
„Спасибо, кум: зато, по совѣсти моей,
Поешь ты лучше райской птички:
На всѣх ссылаюсь в этом я
Туг воробей, случась, прпмолвил им: „Друзья1
Хоть вы охрипните, хваля друг дружку.
Все ваша музыка плоха!-
За что же, не боясь грѣха,
Кукушка хвалит пѣтуха?
За то, что хвалит оп кукушку.
Крылов.
Обѣд у медвѣдя.
Медвѣдь обйд давал,
II созвал не одну родню свою, медвѣдей,
Но и других звѣрей сосѣдей,
Кто только на глаза и в мысль ему попал.
Поминки ль были то, рожденье, именины,
Но только праздник тот принес медвѣдю честь,
II было у пего попить что и поѣсть.
Какое кушанье! какой десерт п вины!
Медвѣдь примѣтпл сам,
Что гости веселы, пирушкою довольны;
А чтобы угодить и болѣе друзьям,
Он тосты затѣвал, и пѣсни пѣл застольны;
3*
36
Нотой, как со стола уж начали сбирать,
Пустился тапцовать.
Лиса в ладоши хлоп: „ай, Миша, как пріятой!
Как ловок в танцах он, как легок, мил и статей!"
Но волк, сидѣвши рядом с ней,
Ворчал ей па ухо: ,.ты, врешь, кума, ей-ей!
Откуда у тебя такая блажь берется?
Ну что тут ловкаго? как ступа он толчется “
— Вздор сам ты мелешь, кум, лиса на то в отвѣт:
Не видишь, что хвалю танцора за обѣд!
А если похвала в ней гордости прпбавит,
То, может быть, о и нас и ужинать оставит.
Крылов.
3.
— А я, признаюсь, как только вы открыли рот, я уже
смекнула, в чем дѣло,—отвѣчала дама пріятная во всѣх отпо-
шопіях.
— Но какое же послѣ этого, Аппа Григорьевна, инсти-
тутское воспитаніе! вѣдь вот певлнпость!
— Какая невпппость! Я слышала, как она говорила такія
рѣчи, что, признаюсь, у меня не станет духа произнести их.
— Знаете, Анна Григорьевна, вѣдь это, просто, раздирает
сердце, когда видишь, до чего достигла наконеи безнравствен-
ность.
— А мужчины от нея без ума. А по мнѣ, так я, признаюсь,
ничего не нахожу в лей...
— Манерна нестерпимо.
— Ах, жизнь моя, Анна Григорьевна! она статуя, и хоть
бы какое нибудь выраженье в лицѣ.
— Ах, как манерна! ах, как манерна! Боже, как манерна!
Кто выучил ее, я пе знаю, но я еще ие видывала женщины, в
которой бы было столько жеманства.
— Душенька! опа статуя и блѣдна как смерть.
— Ах, не говорите, Софья Ивановна: румянится безбожно.
— Ах, что ото вы, Анна Григорьевой: она мѣл, мѣл,
чистѣйшій мѣл.
— Милая, я сидѣла возлѣ нея: румянец в палец толщиной
и отваливается, как штукатурка, кусками. Мать выучила, сама
кокетка, а дочка еще превзойдет матушку.
Гоголь.
37
4
Глостершир. Сад перед домой Шалло. Входят Фальстаф, Сай-
ленс, Шалло, Бардольф, Паж и Дэви.
Шалло. Нѣт, вы посмотрите мой фруктовый сад; мы сядем
там в аллеѣ и попробуем прошлогодиих яблоков моей собствен-
ной прививки, сьѣдим тарелку тмина и еще что-нибудь—а там и
по постелям. Идеи же, братец Сайленс.
Фальстаф. У вас мѣсто славное, богатое.
III а л. Безплодное, сэр Джоя, безплодное: да и парод в до-
бавок лѣнивый: только воздух хорошій. Ну, Дэви, накрывай
проворнѣй и подавай.
Фал. Этот Дэви у вас па всѣ руки; ей-Богу. молодецхоть
куда.
Шал. Славный малый, славный малый, отличный малый,
сэр Джои. Однако, за ужином я выпил слишком много хересу.
Славный малый' Саднюсь же. сэр Джон и вы, мистер Сайленс.
Сайленс. (садясь) Эх знатно. (Пьет).
Ай люди, наливай,
Все до дна выливай
Будь что будет—все равно,
Были б дѣвки да вино!
Ай люди, люди, вино1
Фал. Э, да он весельчак. Мистер Сайленс, ваше здоровье.
Шал. Дэви, подай вина мистеру Бардольфу.
Дэви (сажая Бардояьфа и пажа за другой стоя). Садитесь,
любезный сэр, и вы, мистер паж, также; милости проепм; я сейчас
возвращусь. Если не достанет чего из съѣстнаго—вознаграж-
дайте себя впном. Не взыщите: чѣм богаты тѣм и рады.
(Уходит)
Шал. Веселѣй, мистер Бардольф! веселѣй, мой маленькій
воин!
Сайлепс. Веселѣй, веселѣй'
Я кучу, веселюсь
И жены не боюсь,
Старой вѣдьмы косой,
И сварливой и злой.
Веселѣй, веселѣй!
38
Фал Я право не ожкдал, чтоб мистер Сайленс был гакой
весельчак.
Сайл. Что-ж, я и до этого был раза два весел.
Дэви возвращается.
Дэви (Бардольфу). Вот и для вас тарелка яблоков
(Ставя г ее перед Бардольфом)
III а л. Дэви!
Дэви. Сейчас (Бардольфу). Я возвращусь сію минуту; вы-
кушайте этот стакан.
Сайл. (поет). Наливай мнѣ стакан,
И напьюся я пьян
За здоровье прекраснаго пола.
Пей, не морщась, до дна1
Наша жизнь без вина
Незавидная, горькая доля.
Фал. Истинно так, мистер Сайленс.
Сайл. Гулять так гулять! лучшая часть ночи только что
наступает.
Фал. Идет, мистер Сайленс! ваше здоровье!
Сайл. (поет) Налейте скорѣе мнѣ в кубок вина!
Пусть будет он с милю—допыося до дна.
Шал. Ваше здоровье, мистер Бардольф! Требуйте чего
душѣ угодно, не то пеняйте на самаго себя. (Пажу). И ты тоже,
карапузый плутишка. Мистер Бардольф, пью ваше здоровье, и
всѣх честных рыцарей Лондона!
Дэви. А я таки непремѣнно побываю в Лондонѣ.
Бардольф. И в добрый час, Дэви; мы там встрѣтимся.
Шал. Клянусь честью, вы осушили бы тогда цѣлую кварту.
Не так ли, мистер Бардольф?
Бар. Что и говорить, охулки на себя не положим.
III ал. Уж он, помяните мое слово, от вас не отстанет:
Он славный малый.
Бар. И я от него не отстану.
Шал. Славно сказано. Гуляй душа! (Слыіпен стук в
дверь).
Посмотри, Дэви, кто там стучпт? (Дэви уходит).
Фал. (Сайлексу, который ііьет;. Это вы отвѣчаете на мой
тост?
39
Сайл. (пост). Отвѣчаю,
Посвящаю
В рыцари вина!
Тра-ла-ла-ла-ла!
Так вѣдь?
Фал. Так, так!
Сайл. Вот видите, значит, хоть я и старик, а все на что-
нибудь гожусь.
Шекспир.
Истинный пьяница.
Едва верхи холмов родимых
Блеснут вдали в лучах дневных,
Уж я в занятіях любимых.
Средь бочек сердцу дорогих.
Отппв стакан до половины,
Я солнцу задаю вопрос:
Гдѣ, мол, видало ты рубины
Крупнѣй, усѣявпіих МОЙ ІІОС?
Когда я пью—а пью всегда я—
Спокойный сохраняя вид,
На свѣтѣ сила никакая
Мое блаженство не смутит.
Услышу-ль гром над головою:
Ага! я думаю, с небес
Увидѣл лик мой с перепою
И трусу празднует Зевес.
Когда-нибудь, хватив как надо,
Вздремнув за рюмкою слегка,
Я вдруг, неслышно, в сумрак ада
Спущусь из мрака погребка.
А там, не тратя время праздно,
Переплывая Ахерон,
Я вновь напьюсь—-и от соблазна
Со мной нарѣжется Хароп.
Пріобрѣтя права гражданства,
С Плутоном в сдѣлку я войду,
40
Открою погреб свой—п пьянство
II день и ночь пойдет в аду.
В честь Вакха пѣсни в царствѣ смерти
Затяиет дружно хор тѣней,—
А перепугаппыс черти
Напьются сами до чертей.
Не предаваясь воздыханьям,
Такіе-ж пьяницы как я,
Прпдут обильныя возліяньем
Почтить мой прах моп друзья.
Пусть в этот день пдскают смѣло
Вин самых старых всѣх еортов
Сороковыя бочки в дѣло
И выпьют сорок сороков.
С приличной дѣлу простотою,
Чгоб пе совсѣм пропал мой слѣд,
Поставьте бочку пад плитою
П в этой бочкѣ мой поргрет.
А чтоб почтил меня прохожій,
Пусть надпись скромная гласит:
„Под этой бочкой с пьяной рожей
Горчайшій пьяница зарыт.”
Беранже
Петербург. Вот питух престарѣлый,
Я так живо прппомітл его’
Окружсн батареею цѣлой
Разпых вип, оп пе пьет ничего.
Пить любил он; я думаю, море
Выпил в долгую жизпь; но давно
Пить ему запретили (о, горе’...)
Старый грѣшник играет в вино:
Наслажденье его роковое
Нюхать, чмокать, к свѣчѣ подносить
И раз двадцать вило дорогое
Из стакана в стакап перелить.
Перельет—и воды подмѣтает,
Поглядит—и опять перельет,
41
Кто послушает, как он вздыхает,
Тот мученія старца поймет.
..ІЗыплть что-ли?*4—Опаснѣе яда
Вам вино! закричал ему врач...
„Ну, не буду! не буду, палач'“
Это сцена из Дантова „Ада
Пекрасов.
— А вѣдь я знаю, что вы думаете,—сказал Пѣтух.
— Что?—спрослл Чичиков, смутившись.
— Вы думаете: „Дурак, дурак этот Пѣтух! зазвал обѣдать,
а обѣда до сих нор пѣт“. Вудет готов, почтеннѣйшій. Не успѣет
стриженая дѣвка косы заплесть, как оп поспѣет.
— Батюшка! Платой Михайлычѣдет!—сказал Алексаша, глядя
в окно.
— Верхом на гнѣдой лошади!—подхватил Нпколаша, наги-
баясь к окну—Ты думаешь, Алексаша-, наш чагравый хуже его?
— Хуже не хуже, по выступка не такая.
Между ними завязался спор о гнѣдом п чагравом.
Между тѣм вошел в комнату красавец—высокаго, стройнаго
роста, свѣтлорусыя блестящія кудри и темные глаза. Гремя
мѣдным ошейнпком, мордатый пес, собака-страшилище, вошел
вслѣд за ни\і.
— Обѣдали?—спроспл Петр Петрович Пѣтух.
— Обѣдал,—сказал гость.
— Что-ж, вы смѣяться, что ли, надо мной пріѣхали?—сказал,
сердясь, Пѣтух.—Что мнѣ в вас послѣ обѣда?
— Впрочем, Петр Петрович,—сказал гость усмѣхнувшись,—
могу вас утѣшить тѣм, что ничего не ѣл за обѣдом: совсѣм нѣт
аппетита.
— А каков был улов, еслибы вы видѣли! Какой осетрпще
пожаловал! Карасей и не считали.
— Даже завидно вас слушать,—сказал гость.—Научите меня
быть таким веселым, как вы.
— Да отчего же скучать? помилуйте!—сказал хозяин.
— Как отчего скучать2—оттого, что скучпо.
— Мало ѣдите, вот и все. Попробуйте-ка хорошенько по-
обѣдать. Вѣдь это в послѣднее время выдумали скуку. Прежде
никто не скучал.
— Да полно хвастать! Будто уж вы никогда не скучали?
42
— Никогда! Да и не знаю, даже и времени пѣт для скуки?
Поутру проснешься—вѣдь нужно пить чай; тут прпкащик, там
на рыбную ловлю, тут и ужип, а послѣ іірпшел повар—заказы-
вать нужно на завтра па обѣд. Когда же скучать?
Во все время разговора Чичиков разсматривая гостя.
Платой Михайлыч Платопов был Ахиллес и Парно вмѣстѣ:
стройное сложеніе, картинный рост, свѣжесть—все было собрано
в нем. Пріятная усмѣшка, с легким выраженіе»! иропш, как бы
еще усиливала его красоту. Но не смотря на все это, было в
нем что-то неоживленное и сонное. Страсти, печали іг потрясенія
не прорѣзали морщин па дѣвственной, свѣжем его лицѣ, но с
тѣм вмѣстѣ и не оживили ого.
— Признаюсь, я тоже,—произпес Чичиков,—пе могу понять,
если позволите так замѣтить, не могу попять, как при такой на-
ружности, как ваша, скучать. Конечно, могут быть причины дру-
гія: недостача депсг, притѣсненія от каких-пибудь злоумышлеп-
ников, как есть иногда такіе, которые готовы покуситься даже
на самую жизнь.
— В том то и дѣло, что ничего этого нѣт,—сказал Плато-
нов.—Повѣрпте-л и что иной раз я бы хотѣл чтоб это было, чтобы
была какая-нибудь тревога и волненія, ну хоть бы, просто, раз-
сердил меня кто-нибудь. Но нѣт! Скучпо—да и только.
Не понимаю. Но, может быт, имѣніе у вас недостаточное,
малое количество душ?
— Ничуть: у пас с братом земли по десяти тыояч десятни
и при них тысяча душ крестьян.
— II при этом скучать—не попятно!—Но может быть, имѣ-
ніе в безпорядкѣ? был неурожай, много людей вымерло?
— Напротив, все в наилучшем порядкѣ, и брат мой отлич-
нѣйшій хозяин.
— Не понимаю!—сказал Чичиков и пожал плечами.
— А вот мы скуку сейчас прогопнм,—сказал хозяин.—Бѣги,
Алексаша, проворнѣй на кухню и скажи повару, чтобы поскорѣй
прислал вам растегайчиков. Да гдѣ ротозѣй Емельяп и вор Ан-
тошка? Зачѣм не дают закуски?
Но дверь растворилась. Ротозѣй Емельяп и вор Антошка
явились с салфетками, накрыли стоя, поставили поднос с шестью
графинами разпоцвѣтвых пастоек. Скоро вокруг подносов и гра-
фипов обстаповилось ожерелье тарелок—икра, сыры, соленые
грузди, опенки да повое принесли из кухни что-то в закрыты*
43
тарелках, сквозь которыя слышно было ворчавшее масло. Ротозѣй
Емельяп и вор Антошка были гоарод хорошій и расторопный.
Названіе это хозяин давал только потому, что без прозвищ все
как-то выходило прѣсно, а он пе любил. Сам был добр душой,
но словцо любил прямое. Впрочем и люди за это пе сердились.
Закускѣ послѣдовая обѣд. Здѣсь добродушный хозяин сдѣ-
лался совершенный разбойпиком. Чуть замѣчая у кого один
кусок, подкладывая ему тут-же другой, приговаривая: „Без пары
ни человѣк, ни птица не могут жить на свѣтѣ". Съѣдал гость
два—подкладывая ему третій, приговаривая: „Что же за число
два? Бог любит троицу. Съѣдал гость три—он ему: „Гдѣ-ж бы-
васт телѣга о трехъ колесах? Кто-ж стропт избу о трех углах?
На четыре у него была опять поговорка, на пять,—тоже.
Чичиков съЬл чего-то чуть ли не двѣнадцать ломтей и
думая: „Ну, теперь ничего не преберет больше хозяин". Не тут-то
было: не говоря ни слова, хозяин положил ему па тарелку хреб-
товую часть теленка, жареннаго на вертелѣ, лучшую часть, какая
пи была, с почками, да и какого теленка!
— Два года воспитывая на молокѣ,—сказал хозяин,—ухажи-
вая, как за сыном!
— Не могу!—сказал Чичиков.
— Да вы попробуйте, да потом скаясите: пе могу!
— Не взойдет, пѣт мѣста.
— Да вѣдь и в церкви не было мѣста. Вошел городничій—
нашлось. А вѣдь была была такая давка, что яблоку негдѣ было
упасть. Вы только попробуйте: этот кусок—тот же городничій.
Попробовал Чичиков; дѣйствительно, кусок был в родѣ го-
родничаго. Нашлось ему мѣсто, а казалось—ничего нельзя по-
мѣстить. С винами была та же исторія. Получивши деньги из
ломбарда, Петр Петрович запасся провизіей па десять лѣт впе-
ред. Он то и дѣло подливая: чего-ж не допивали гости, давал
допить Алексашѣ и Николашѣ, которые так и хлопали рюмку за
рюмкой, а всталп из-за стола—как-бы ни в чем не бывали, точно
выпили по стакану воды. С гостьми было не то: в-силу, в-силу
помѣстились в креслах. Хозяин как сѣл в свое, какое-то четырех-
мѣстное, так тут-же и заснул. Тучная собственность его пре-
вратилась в кузнечный мѣх; че.рез открытый рот и носовые про-
духи начал он издавать звуки, какіе не бывают и в новой му-
зыкѣ. Тут было все—л барабан, и флейта, и какой-то отрывистый
звук, точно собачій лай.
44
— Эк его насвисты вает—сказал Платонов.
Чнчиков разсмѣялся.
— Разумѣется, если этак пообѣдать,—заговорил Платонов,—
как тут прійти ск.^кѣ! тут сои придет.
— Да,—говорит Чнчиков лѣниво. Глазки стали у него не-
обыкновенно маленькіе
Гоголь.
А за ужипом опять объѣлись. Когда вошел ГІавел Иванович
в отведенную комнату для спанья и, ложась в постель, пощупал
жпвотик свой: „Барабап!"—сказал (он). „ппкакой городничій не
взойдет.“—Надобно же было (встрѣтиться) такому стеченью обстоя-
тельств! За стѣной находился кабппет хозяина, стѣна была тон-
кая, и слышалось все, что там ни говорилось. Хозяин заказывая
повару, под видом ранняго завтрака, на завтрашній день, рѣши-
тельный обѣд, и как заказывая! У мертваго родился бы аппетит.
II губами подсасывая, и причавкивал. Раздавалось только: „Да
поджарь, да дай взопрѣть хорошенько!" А повар приговаривай
тоненькой фистулой: „Слушаю-с. Можио-с Можпо-с и такой".
— Да кулебяку сдѣлай на четыре угла. В одни угол по-
ложи ты мнѣ щеки осетра да визиги, в другой запусти гречне-
вой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да моз-
гов, да еще чего знаешь там ѳтакого... какого-нибудь там того...
— Слушаю-с. Можно будет и так.
— Да чтоб опа с одного боку—понимаешь? подрумянилась бы,
а с другого пусти ее полегло. Да исподку-то, исподку—по
нимаешь? пропеки так, чтобы разсыпалась, чтобы всю ее проняло,
знаешь, соком, чтобы и не услышал ее во рту, как спѣг-бы рас-
таяла.
„Чорт побери"—думая Чнчиков, ворочаясь: „просто не даст
спать1!“
— Да сдѣлай ты мнЬ свиной сычуг. Положи кусочекльду,
чтобы он всбухпул хорошенько Да чтобы к осетру обкладка, гар-
иіір-то, гаршір, чтобы был побогаче. Обложи его раками да под-
жаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецем из спѣточ-
ков, да подбавь мелкой сѣчки, хрѣнку, да груздиков, да рѣпу-
шки, да морковки, да бобков, да нѣт-ли там еще какого ко-
ренья?
— Можно будет подпустить брюкву, или свеклу звѣздоч-
кой,—сказал повар.
— Подпусти и брюкву, и свеклу. А к жаркому ты сдѣлай
вот какую обкладку..
„Пропоя совершенно соіі!“—сказал Чнчиков, переворачи-
ваясь на другую сторону, и закрыл себя всего одѣялом, чтобы
не слышать ничего. Но сквозь одѣяло слышалось безпрестанно:
„Да поджарь, да подпеки, да дай взопрѣть хорошенько".
Заснул он уже на каком-то индюкѣ.
На драгой день до того объЬлпсь гости, что Платонов уже
пе мог ѣхать верхом.
Жеребѳц был отправлен с конюхом Пѣтуха. Они сѣли в ко-
ляску. Мордатый пес лѣниво ноіпел за коляской: он тоже объ Клея.
— НѢт, это уж слишком,—сказал ’Іичиков, когда выѣхали
со двора.—Это даже по-свински.
Гоголь.
5.
Муха и пчела.
В саду, весной, при легкой вѣтеркѣ,
На тонком стебелькѣ
Качалась муха, сидя,
И, па цвѣткѣ пчелу увидя,
Спесиво говорит: „уж как тебѣ не лѣпь
С утра до вечера трудиться цѣлый день!
На мѣстѣ бы твоем я в сутки захирѣла.
Вот, напримѣр, мое
Так, право, райское житье!
За мною только лишь и дѣла,
Летать по балам, по гостям:
И молвить, не хвалясь, мпѣ в городѣ знакомы
Вельмож и богачей всѣ домы
Когда б ты видііла, как я пирую там:
Гдѣ только свадьба, именины—
Из иервых я уж вѣрно ту г,
И ѣм с фарфоровых богатых блюд,
И пью пз хрустлдей блестящих сладки вины,
И прежде всѣх гостей
Беру, что вздумаю, из лакомых сластей;
При том же, жалуя пол пѣжпый,
Вкруг молодых красавпц вьюсь,
И отдыхать у них сажусь
На щечкѣ розовой иль шейкѣ бѣлоснѣжной."
46
— „Все это знаю я," отвѣтствует пчела:
„Но и о том дошли мнѣ слухи,
Что никому ты не мила,
Что на пирах «лишь морщатся от мухи,
Что даже часто, гдѣ покажешься ты в дом
Тебя гоняют со стыдом."
— „Вот“, муха говорит: „гоняют! что ж такое?
Коль выгонят в окно, так я влечу в другое."
Крылов.
Стрекоза и муравей.
Попрыгунья стрекоза
Лѣто красное пропѣла;
Оглянуться не успѣла,
Как зима катит в глаза.
Помертвѣло чисто поле;
Нѣт уж дней тѣх свѣтлых болѣ,
Как под каждый ей листком
Был гогов и стол и дом.
Все прошло: с зимой холодной
Нужда, голод настает:
Стрекоза уж не поет:
II кому же в ум пойдет
На желудок пѣть голодный!
Злой тоской удручена,
К муравью ползет она:
„Не оставь меня, кум милый!
Дай ты мнѣ собраться с силой,
И, до вешішх только дней,
Прокорми и обогрѣй."
—Кумушка, мнѣ странно это:
Да работала ль ты в лѣто?
Говорит ей муравей.
„До того ль, голубчик было!
В мягких муравах у нас
Пѣспи, рѣзвость всякій час,
Так что голову вскружило “
— А так ты... „Я без души
Лѣто цѣлое все пѣла."
— Ты все пѣла? Это дѣло:
'Так поди же попляши! Крылов
47
Что ты спишь, мужичек?
Что ты спишь, мужичек?
Вѣдь весна ни дворѣ,
Вѣдь сосѣди твои
Работаю? давно.
Встань, проснись, подымись,
На себя погляди.
Что ты был и что стал
II что есть у тебя?
На гумнѣ—ни снопа.
В закромах—пи зерна,
На дворѣ, по травѣ,
Хоть шаром покати.
Пз клѣтей домовой
Сор метлою посмел
II лошадок за долг
По сосѣдям развсл.
II под лавкой супкук
Опрокпнут лежит,
П, погнувшись, изба,
Как старушка, стоит.
Вспомни время свое,
Как катилось оно
По полям и лугам
Золотою рѣкой,
Со двора и гумна
По дорожкѣ большой,
По селам, городам,
По торговый людям
II как двери ему
Растворяли вездѣ
И в почетной углу
Было мѣсто твое.
А теперь под окном
Ты с нуждою сидишь
И весь день на печи
Без просыпу лежишь.
А в полях сиротой
Хлѣб нескошен стоит:
Вѣтер точит зерпо,
Птица клюет его!
Что ты спишь, мужпчек?
Вѣдь уж лѣто прошло,
Вѣдь уж осень на двор
Через прясло глядит.
Вслѣд за нею зима
В теплой шубѣ идет,
Путь снЬжком порошпт,
Под санями хрістпт.
Всѣ сосѣди на них
Хлѣб везут, продают,
Собирают казну,
Бражку ковпіиком пьют.
А. Кольцов.
(Театр прѳдставляѳт лѣс).
Сганарель, Мартина.
Сганарель. Говорят тебѣ, я ничего пе хочу дѣлать. Вѣдь
я здѣсь хозяпн: стало быть я один и могу распоряжаться.
Мартина. А я говорю тебѣ, хочу, чтобы ты жил так, как
мпѣ угодно—Я не за тѣм вышла за тебя замуж, чтобы терпѣть
твои сумасбродства.
Сган. О, жена — большая обуза, и Аристотель правду
говорит, что баба хуже чорта.
48
М а р. Экой ты умпик с своин глупым Аристотелей.
Сгап. Разумѣется, умнпк. Ну, гдѣ ты найдешь дровосѣка,
который умѣл бы так разсуждать, как я, который прослужил
шесть лѣт у знаменитаго доктора и в молодости выучил наизусть
всю докторскую премудрость.
Мар. Ах, ты дурачина!
Сган. Ах, ты мерзавка!
Мар. Да будут прокляты час и день, когда я согласилась
выдти за тебя замуж!
Сган. Будь проклят рогатый нотаріус, который заставил
меня подписать мою гибель!
Мар Уж не тебѣ бы жалѣть об этом! Ты каждую минуту
должен Бога благодарить за такую жену. Да развѣ ты стоишь
такой жены, как я?
Сгап. Нечего сказать большую сдѣлала мнѣ честь: можно
похвастать первою ночью послѣ моей свадьбы. Э, да уж лучше
не станем говорить об этом, а іо бы я сказал.
Мар. Что, что бы ты сказал?
Сган. Нѣт уж лучше осгавим это. Будет и того, что мы
знаем го, что знаем. Счастье твое, что попался тебѣ я, а пе кто
другой...
Мар. Удивительное счастье—такой муж, как ты... человѣк,
который доведет меня до больницы... развратник, негодяй, про-
ѣдает все, что у меня есть...
Сган Врешь, я часть пропиваю.
М а р. Распродал все, что у нас было.
Сган. Это из экономіи.
М а р. Спустил все, даже мою постель
Сган. Будешь раньше вставать.
Мар. Не оставмл в домѣ ни одного стула.
Сган. Вздумаешь переѣзжать, легче будет перевозиться.
М а р. С утра до ночи ничего не дѣлает, только пьет да играет.
Сган. Для того, чтобы не было скучно.
М а р. А мнѣ то в это время что прикажешь дѣлать с семьею?
Сган. Да все, чіо тебѣ вздумается..
Мар. У меня четверо дѣтей па руках...
Сгап. Спусти их па пол...
М а р. Вѣдь они хлѣба просят...
Сган. А ты их угости розгой... Когда я хорошо выпил, да
хорошо поѣл, я хочу, чтобы всѣ были сыты у меня в домѣ.
49
Мар. II ты, пьяница, хочешь, чтобы дЬ.то все так и шло?
Сгап. Жепа, потише, сдѣлай милость..
М а р. II я вѣчно буду терпѣть твои дерзости и твое безпутство?
Сган. Не будѳм выходить из себя, жена.
М а р. П я не съумѣю навести тебя на путь истины?
Сган. Женушка моя, ты знаешь, у меня терпѣнья мало и
рука довольпо крѣпка.
Мар. Наплевать мнѣ на твои угрозы.
Сган. Женушка, мой друг, у тебя, кажется, по обыкновенію,
спина зачесалась.
Мар Я покажу тебѣ, что совсѣм тебя не боюсь.
Сган. Дорогая моя половина, тебѣ, видно, хочется кой-что
получить от меня.
Мар. Ты думаешь, что я испугаюсь твоих слов?
Сгап. Дорогой предмет моих желаній, я надеру тебѣ уши
Мар. Ах, ты пьяница!
Сгап. Я тебя приколочу.
Мар. Винная бочка!...
Сган. Я тебя оттаскаю.
Мар. Мсрзавец!
Сган. Я тебя отдую!...
Мар. Негодяй, нахал, обмапщик, подлец, мошеипик, плут,
Лездѣльник, бродяга, разбойник, вор!...
Сган. А, так тебѣ непремѣнно захотѣлось...
(Бьет жену палкой).
Мар. (кричит) Ай, ай, ай!...
Сган. Во г настоящее средство вас усмирять!
Мольер.
Дешевая покупка.
Петербургская драма.
„За отъѣздом продаются мебель
зеркала п проч. Дом Воронина, № 159“
„Полиц ВЪд.“
Надо поѣхать—статья подходящая!
Слышится в этом нужда настоящая,
Не попадется ли что-нибудь дешево?
Вот и поѣхал я. Много хорошаго:
Бронза, картины, портьеры все новыя,
Мягкія кресла, диваны отмѣнные.
50
Только у барыни очи суровыя,
Рѣчи короткія, губы надменныя;
Видимо, чѣм-то она озабочена,
Но молода, хороша удивительно;
Словно рукой геніальной обточено
Смуглое личико. Все в ней плѣнительно.
Тянут назад ея голову милую
Черные волосы, сѣткою сжатые,
Дышат какую-то сдержанной силою
Ноздри красивыя, вверх приподнятыя.
Видно, что жгучая мысль безпокойная
В сердцѣ киппт, на лростор порывается.
Вся соразмѣрная, гордая, стройная,
Мнѣ эта женщина часто мечтается.
Я отобрал себѣ вещи прекрасныя,
Но оказалися цѣны ужасныя!
День персждал, захожу—то же самое!
Меньше предложишь, так даже обидится!...
— Барыпя эта-—созданье упрямое:
С мужем, подумал я, надо увидѣться,
Муж-господин красоты замѣчательной,
В гвардіи год прослужившій отечеству,
Был человѣк разбитной, обязательный,
Склонный к разгулу, к игрѣ, к молодечеству,—
С пим у нас дѣло как раз завязалося.
Страшная драма тогда разыгралася:
Мужа застану—поладим скорехонько,
Барыня выйдет—ни в чем не сторгуешься,
(Только глазами ея полюбуешься)
Нечего дѣлать' вставая я ранехонько,
И пока барыня сиом наслаждалася—
Многое сходно купить удавалося.
У дому ждут ломовые извозчики,
В домѣ толпятся вещей переносчики,
Окна ободраны, стѣны уж голыя,
У покупателей лица веселыя.
Только у няни глаза заслезилися;
„Вот и с приданым своим мы простилися".
Молвила няня..—Какое приданое?
„Все это взял он за барышней нашею,
„Вмѣстѣ весной покупали с мамашею,
„Как любовались"!..
Открытье нежданное!
Сказано слово—и все объяснилося!
Вот почему так она дорожилася.
Бѣдная женщина! В поздпем участіи,
Я проклинаю торгашество пошлое.
Все это куплено с мыслью о счастіи,
С этим уходит—счастливое прошлое!
Здѣсь ты свила себѣ гнѣздышко скромное,
Каждый здѣсь гвоздик вколочен с надеждою...
Ну, а теперь ты созданье бездомное,
Порабощенное грубым невѣждою!
Гдѣ не остыл еще слѣд обаянія
Дѣвственной мысли, мечты обольстительной,
Там совершается торг возмутительный.
Как еще можешь сдержать ты рыданія!
В очи твои голубыя, красивыя
Нагло глядят торгаши непривѣтные,
Осквернены твои думы стыдливыя,
Проданы с торгу падежды завѣтныя!...
Няня меж тѣм заунывныя жалобы
Шепчет мнѣ на ухо: „Распродали дешево—
„Лишь до деревни доѣхать достало-бы.
„Что уж там будет? не жду я хорошаго!
„Варин, поди, загуляет с сосѣдями,
„Варыпя будет одна-одинехопька,
„День-то не весел, а ночь то чернехонька.
„Рядом лѣсище с волками, с медвѣдями".
—Смолкни ты, няня! Созданье болтливое,
Не надрывай мое сердце пугливое!
Нам ли в диковинку сцены тяжелыя.
Каждому трудно живется и дышится.
Чудо что ость еще лица веселыя,
Чудо, что смѣх еще временем слышится!..
Варин пришел—поздравляет с покупкою,
Барыня бродит такая унылая;
С тихо воркующей, нѣжной голубкою
Я ее сравнивая, деньги постыдныя
52
Ей отдавая .. Копѣйка гы мѣдная!
Горе ты, горе! Нужда окаянная! ,
Чуть над тобой не заплакал я, бѣдная!
Вот одолжил бы... Прощай, безталанная'...
Некрасов.
Бѣлесоватое, сумеречное небо бросало на землю бѣловатое
отраженіе и пероулок выступая блѣдной полосой между двух
ря юв темпых кустарииков. Вдруг па згой свѣтлой чертѣ появи-
лись два силуэта. Одни інел впереди, другой за ним в нѣкото-
рой разстояніи.
— Вон два каких-то шатуна,—пробормотлл Гаврош.
Первый сплует смахивая на стараго буржуа, сгорбленнаго и
задумчиваго, одѣтаго болѣе чѣм просто, идущаго тихим шагом,
по милости лѣт, послоняться при звѣздах.
Второй силуэт был стройный, тонкій, сильный. Он соразмѣ-
ряя шаг с первый,• но в добровольной медленности походки
чувствовалась тѣм не менѣе гибкость и проворство. Этот силуэт
с днким и тревожный видом соединяя наружность так называе-
маго франта; шляпа щегольской формы, сюртук черный, хороша-
го покроя, очевидно из дорогаго сукна, плотно облегающій стан.
Голова сидѣла па плечах с граціей и мощью, а под шляпой
виднѣлся в сумерках блѣдный юношескій профиль. Во рту у
него торчала роза. Второй силуэт хорошо зпаком Гаврошу
то был Моппарнасс. Что касается другого, то он ничего не
мог сказать о нем, развѣ что это „старый старичок". Гаврош
стал наблюдать. Один из прохожих очевидно питал замыслы
на счег другого. Гаврош находился на удобной постѣ, чтобы
видѣть продолженіе сцены. Альков очень кстати превра-
тился в засаду Моппарнасс на охотѣ в такую пору, в таком
мѣстѣ—это было опасно. Гамеп чувствовал, что вся внутрен-
ность его трепещет от жалости к старику. Что дѣлать? вмѣ-
шаться? одно слабое существо помогает другому! Это только
разсмѣшит Моппарнасса. Гаврош пе сомнѣвался, что для этого
опаснаго восемнадцатилѣтняго разбойника старик и ребенок—
плевое дѣло.
В то время, как Гаврош раскидывал мозгами, нападеніе
состоялось, внезапное, ужасное. Нападеніе тигра на онагра,
нападеніе паука па муху. Моппарнасс исподтишка кинул розу,
бросился па старика, схватит его за шиворот и впился в него;
53
Гаврош с трудом удержался от крика. Минуту спустя, одик из
противников бился под другим изнеможенный, с хрипом, а на
грудь его опиралось мощное колѣно, словно каменное Но не
того ждал Гаврош. На землѣ лежал Моппарнасс, а душил его
старик. Все это произошло в нѣскольких шагах от Гавроша.
Старик вынес удар и верпул его, вернул так ужасно, что
в один миг нападающій и жертва помѣнялись ролями.
— Вот здоровенный пнвалпд!—подумал Гаврош.
Он не мог удержаться и захлопал в ладоши. Но рукоплеска-
нія его пропали даром Они не дошли до обоих противников,
поглощеішых, оглушенныя друг другой и смѣшпвающих свое
дыханіе в отчаянной борьбѣ.
Наступила тишина. Монпарнасс перестал биться. „Неужели
он умер?" подумал Гаврош.
Старик не произнес пи слова, не испустпл не единаго крика.
Он приподнялся и сказат Моппарнассу: „Вставай". Монпарпасс
встал, но старик не выпуская его из рук. У злодѣя был при-
ниженный, яростный вид, как у волка, котораго одолѣла овца.
Гаврош слушал и смотрѣл, стараясь пополнить зрѣніе слу-
хом. Он забавлялся от души. Он был награжден за свое добро-
совѣстное вниманіе в качествѣ зрителя. Он мог разслышать
на-лету разговор, которому мрак придавая какой-то трагическій
оттѣнок.
Старик задавая вопросы Моппарнасс отвѣчая.
— Который тебѣ год?
— Девятнадцать.
— Ты малый здоровый и сильный. Почему ты пе работаешь9
— Скучно.
— Какое твое занятіе?
— Бездѣныіик.
— Говори серьезно Могу я что-нибудь сдѣлать для тебя?
Чѣм ты хочешь быть?
— Вором.
Наступило молчаніе. Старик глубоко задумался. Оп стоял
неподвижно и не выпуская Монпарнасса. От времени до времени
молодой разбойник, сильный, проворный, вздрагивая, как звѣрь,
пойманный в капкан. Оп вырывался, пробовал брыкаться, отчаян-
но выгибал члены, пытался выскользнуть. Старик как будто
этого не замѣчая и держал обѣ его руки одной рукой с невоз-
мутимый равнодушіем безусловной силы. Задумчивость старика
54
продолжалась нѣкоторое время, потом оп пристально устремил
глаза на Монпарнасса и обратился к нему с торжественной
рѣчью, из коей Гаврош не пророшіл ни единаго звука.
Дитя мое, благодаря лѣности, ты вступаешь в самую неуто-
мимую жизнь. Ты объявляешь себя лѣнтяем. Однако приготовься
работать. Видая ты грозную машину? Опа называется листобойня.
Надо остерегаться ея, это вещь свирѣпая и коварная, раз она
уцѣпилась за твой рукав, она втягивает тебя цѣликом. Эта ма-
шина—праздность. Остановись, покуда есть еще время и спасайся!
Иначе, все кончено; скоро тебя втяпет в колеса. Раз ты попался,
покинь всякую надежду. Работай до изнеможенія, лѣнтяй! не
зпай отдыха! Желѣзная рука неумолимаго труда захватит тебя.
Ты не хочешь зарабатывать себѣ кусок хлѣба, имѣть какое нибудь
запятіе, исполнять долг! Быть похожи» па других—тебѣ скучно!
Ну приготовься к совсѣм иному. Труд—закоп: кто отвергает его,
ссылаясь на скуку, испытывает его в формѣ мученій. Ты не хочешь
быть рабочим. будешь рабой. Труд, выпуская вас с одной стороны,
охватывает с другой; ты не хочешь быть его другом, будешь его
негром. АІ ты не захотѣл утомленія честнаго человѣка, ты будешь
обливаться потом проклятых.—Там гдѣ другіе поют, ты будешь
стопать. Издали, снизу ты будешь видѣть, как трудятся люди; тебѣ
покажется, что они отдыхают. Пахарь, .матрос, куэнец явятся тебѣ
озаренными свѣтом, как праведники в раю. Какое сіяніе окружает
наковальню! Водить плуг, связывать снопы,—какое блаженство!
Лодка, свободно плавающая по вѣтру—какой праздипк! А ты
лѣнмвец, копай, таскай, выбивайся из сил! Волочи свое ярмо:
отнынѣ ты вьючное животное в упряжи ада. А! ничего недѣланье—
цѣль твоя! Так зпай же, не иройдет ни одной недѣли, ни одного
дня, ни одного часа беа утомленія. Всякую минуту твои мускулы
будут надрываться. То, что для других перо, для тебя будет
каменной глыбой. Самыя простыя вещи превратятся в крутые
утесы. Жизнь станет для тебя чудовищем. Ходить, двигаться,
дышать—все это страшный труд. Твои легкія покажутся тебѣ
стопудовыми. Пройти там, а не тут-—для тебя это будет великой
задачей. Всякій человѣк, желая выдти, отворяет дверь и дѣло
сдѣлано, а тебѣ придется пробуравливать стѣну. Чтобы выб-
раться на улицу что дѣлают люди? Спускаются с лѣстницы, ты
будешь рвать свол простыни, вить из нея веревки, потом спус-
каться через окно, повисиув над пропастью, ночью, среди грозы,
дождя, урагана, а если веревка коротка, тебѣ останется одно сред-
55
ство спуститься—упасть на землю. Упасть на удачу, в бездну, с
какой попало высоты, на что? На неизвѣстное. Или тебѣ придется
взбираться по печной трубѣ, рискуя обжечься, или полати по
стокам из отхожих мѣст, рискуя утонуть. Я не говорю об отвер-
стіях, которыя надо маскировать, о камнях, которые приходится
вынимать и вставлять раз двадцать на день, о штукатуркѣ, которую
надо прятать под тюфяк. Перед тобой замок; у честнаго буржуа
в комнатѣ ключ, сдѣланный слесарей. А ты, если хочешь пройти,
должен создать египетскій труд; ты возьмешь грош, перепилишь
его на двое; какими орудіями? Изобрѣтешь их. Это уж твое дѣло.
Потом выдолбишь внутренность и устроишь вокруг желобок винта,
гак чтобы обѣ пластинки тѣсно сходились, на подобіе дна и
крышки. Когда онѣ свинчены таким образом, ничего нельзя будет
угадать в них. Для насмотрщиков это будет простой грош, а
для тебя коробка. Что ты туда положишь? Кусочек стали, часовую
пружинку с зубчиками в видѣ пилы. С этой пилкой, длиной
в булавку я спрятанной в монетѣ, ты должен перерѣзать язык
замка, конец задвижки, желѣзную рЬшотку у окна и оковы на
ногѣ. СЬеМ’оеиѵге исполнен, всѣ эти чудеса искусства, ловкости,
терпѣнія доведены до конца, но вот вдруг узнают, что ты их
автор, тогда что будет тебѣ наградой? Келья казамата. Вот
будущность. Лѣность, удовольствіе—какая это пропасть! Ничего
не дѣлать, знаешь ли, какое это грустное рѣшеніе? Жить в празд-
ности на счет общества! Быть безполезныя, то есть вредныя!
Это ведет прямым путем в бездну нищеты. Горе тому, кто хочет
быть паразитом! Он будет тлей. А! тебѣ не правится работать?
У тебя одна лишь мысль: хорошо поѣсть, попить. Хорошо же,
ты будешь пить воду, ѣсть черный хлѣб, спать на голой
доскѣ, с желѣзом, прикованныя к членам, и ночью будешь чув-
ствовать его холод на тѣлѣ. Ты сломаешь это желѣзо ц убѣжишь.
Прекрасно Ты поползешь на животѣ в терніях и будешь питаться
травой, как лѣсной звѣрь. Тебя поймают И тогда проведешь цѣлые
годы в подземельѣ, прикованный к стѣнѣ, ощупью отыскивая
кружку с водою, чтобы напиться, грызя отвратительный хлѣб,
ог котораго отвернется даже собака, поѣдая бобы источенные
червями. Ты обратишься в подвальную мокрицу. О! пожалѣй же
себя, несчастный ребепок, умоляю тебя, выслушай меня. Ты хочешь
тонкаго бѣлья, лакированны! ботинок, хочешь завиваться, мазать
кудри пахучим маслом, правиться женщинам, быть красивый.
Тебя остригут под гребенку, одѣнут в красную куртку, деревянные
56
башмаки. Ты хочешь колец на пальцы,—тебѣ падѣнут ошейник
на шею. А если взглянешь на женщину, получить палочный
удар. И ты поступишь туда двадцати лѣт, а выйдешь пятидесяти!
Поступишь юиым, румяным, свѣжим, с блестящими глазами,
бѣлыми зубами, юношескими кудрями, а выйдешь согбенный,
сморщенный, беззубый, страшный, сѣдой как лунь! Ах! бѣдное
дитя мое, ты вступил на ложный путь, твоя лѣность плохо на-
ставляет тебя: самый тяжелый труд—воровство. Повѣрь мнѣ,
не принимайся за трудное дѣло лѣнивца. Стать негодяем—неу-
добно. Легче стать честным человѣком. Ступай теперь и подумай
о том, что я сказал тебѣ. Кстати, чего ты хотѣл от меня? Кошелька?
Вот оп. И старше, выпустив Монпарнасса, сунул ему в руку
кошелек. Монпарпасс вавѣсил его, потом с машинальной осто-
рожностью, словно украл его, тихонько опустил в задній кармап
сюртука.
Старик повернулся спиной и спокойно продолжая свою
прогулку.
— Болван! пробормотал Монпарнасс.
Отверженные В. Гюго.
6.
Журдень, два лакея.
Журдень. Ступайте за мной. Я пройдусь в новой платьѣ
по городу. Да смотрите у мепя! Не отставать ни на шаг! Пусть
всякій видит, что вы мои лакеи.
Лакей. Слушаем, сударь.
Жур. Позови-ка мнѣ Николетту: мнѣ нужно отдать ей кое-
какія приказанія. А вот и она сама.
Тѣ же и Николетта.
Жур. Николетта!
Николетта. Что угодно?
Жур. Послушай...
Ник. Ха, ха, ха, ха!
Жур. Чему ты смѣешься?
Н и к. Ха, ха, ха, ха'
Жур. Чего зубы-то скалишь, плутовка?
Ник. Ха, ха, ха! Как вы хороши! Ха, ха, ха!
Жур. Да что такое?
Ник. Ах, Боже ты мой, Господи! Ха, ха, ха!
Жур. Ах ты дура. Надомной что-ли смѣешься?
57
Н и к. Что вы, сударь, как можно... Ха, ха, ха, ха, ха!
Жур. Ну-ка, ну, посмѣйся еще! Я-те пос-то утру!
Ник. Ох, не могу! Ха, ха, ха!
Жур. Уймешься ты?
Ник. Извините, сударь... Но вы преуморительный! Просто
не могу! Ха, ха, ха!
Жур. Вот дерзость-то!’
Н и к. Вы препотѣшный в этом нарядѣ! Ха, ха. ха, ха!
Жур. Я тебя...
Ник. Извините, пожалуйста! Ха, ха, ха!
Жур. Слушай-жѳ... Если не уймешься сейчас, ей Богу,
влѣп по тебѣ такую пощечину, что своих не узнаешь.
Нпк Ах, сударь, да я не смѣюсь... Право, не буду больше.
Жур. То то же... Смотри у меня... Прибери поскорѣй...
Ник. Ха, ха, ха!...
Жур. Да хорошенько.
Ник. Хи, хи!
Жур. Убери-же, говорят тебѣ, зало...
Ник. Хи, хи!
Жур. Опять?
Ник. Воля ватпа, не могу, хоть убейте! Ха, ха, ха, ха! Дайте
нахохотаться до сыта... Ха, ха, ха!
Жур. А, чорт возьми!
Ник. Сдѣлайте милость, сударь, уж позвольте... Ха, ха, ха,
ха, ха!
Жур. Я тебя..
Н и к. Просто... лоп... лопну со смѣху. Ха, ха, ха, ха!
Жур. Мерзавка этакая! хохочет барину в глаза, когда он
приказывает ей..
Ник. Что же вам угодно?
Жур. Изволь все прибрать в комнатах хорошенько. Ко мнѣ
скоро будут гости. Мольер.
Гости.
Ъдут, бѣгут, суетятся, торопятся,—
Бѣдные! вѣрно у них из родни
В это мгновеніе кто нибудь топится
И па спасенье стремятся они.
Или, быть может—нежданное счастіе!—
Общее дѣло их просят рѣшить,
•>8
И к процвѣтанью отчизны участіе
Их на совѣт заставляет спѣшить...
Полноте! бросьте мечты благородныя!
Это не люди, а стая гостей,
Рыщут в столицѣ, как волки голодные,
Ищут обѣдов, иптриг, новостей.
Мчатся к обжорѣ сонливому, тучному,
Словно сороки, трещат и трещат
И, непремѣнно, ему злополучному
Вѣстью о смерти обѣд отравят.
В угол завѣтный к мыслителю честному
Без позволенья змѣей проскользнут,
Дивным твореньям и слогу чудесному
Мужа великаго дань воздадут.
С ірусгью замѣтят, что нѣчто прескверное
Тог-то и тот-то сказал про него,—
II проводив их, хозяин навѣрное
В день тот не тронет труда своего.
Трркеник бѣдный, живущій работою.
Не отстопт перед ними дверей,
И истомит свою душу заботою:
Скоро ли кончится натиск гостей?
Скоро-ль наотанет такое мгновеніе,
Что человѣк, совершая свой труд,
Мог бы пе думать в безплодной волненіи,
Что через миг к нему гости войдут,
Жизнью счастливою праздно живущіе,
Вѣчно довольные сами собой,
Сытно кормимые чернью, несущею
В жертву отчизнѣ свой гроін трудовой!
А. Михайлов
Толпа гостей тѣснилась шумно
Вокруг зелспаго стола;
Игра уж дѣльная была
И банк при том благоразумный;
Его держал сам казначей
Для облегченія друзей.
Пошла игра. Одни, блѣднѣя,
Рвал карты, вскрикивая; другой,
59
Повѣрить проигрыш не смѣя,
Сидѣл с поникшей головой.
Ппые, при удачной тальи,
Стаканы шумно наливали
И чокались. Но бапкомет
Был нѣм и мрачен. Хладный пот
По гладкой лысинѣ струился.
Он все проигрывая до тла
В уптах его дана, взяла
Так и звучали. Оп взбѣсился—
И проиграл свой старый дом,
II все что в нем, или при нем.
Оп проиграл коляску, дрожки,
Трех лошадей, два хомута,
Всю мебель, женины сережки,
Короче все, все до-чиста.
Отчаянный и злости полный,
Сидѣл он, блѣдный и безмолвный.
Уж было за полночь. Треща
Одпа погасла уж свѣча,
Свѣт утра сппеваго-блѣ іный
Вдаль по туманный небесам
Скользи.і. Уж мпогим игрокам
Сон прогулять казалось вредно,
Как вдруг, очнувшись, казначей
Вниманья просит у гостей.
И просит важно позволенья
Лишь только прометнуть одну,
Но с тѣм, чтоб отыграть имѣнье,
Иль „проиграть уж и жену“.
О, страх! о, ужас! о, злодѣйство!
II как донынѣ казначейство
Еще терпѣть его могло!
Всѣх будто варом обожгло.
Улап одни прехладнокровно
К нему подходпт: „Очень рад“
Он говорите „пускай шумят;
Мы дѣло коігчпм полюбовно;
60
Но только, чур, пе плутовать—
Иначе, вам пе сдобровать!"
Теперь кружок понгеров праздны*
Вообразить прошу я вас,
Цвѣта их лиц разнообразны*.
Блистанье пх очков и глаз,
ІІотом усастаго героя,
Который понтирует стоя.
Прогни него меж двух свѣчей
Огромный лоб, сѣдых кудрей
Покрытый рѣдкими клочками,
Улыбкой вытянутый рот
II двѣ руки с колодой,—вот
II вся картина перед вами,
Когда прибавим вдалекѣ,
Жену на кресла*, в уголкѣ.
Лермонтов.
Нищіе духом.
Драма в четырех дѣйствія*. Первыя два дѣйствія проиеходят в самой
Петербургѣ.
Первое в квартирѣ. Карабанова.
Богатый сатой. Обстановка роскошпа, по криклива Вычурная золотая мебель
крыта ярко-цвѣтныя мокэтом. Той же матеріи портьеры и драпри. Бархатныя
скатерти на столах и такой же ковѳр по всему полу. Зеркала и картины в
зо.точеных рама\. Дорогія вазы для цвѣтов. Тропическія растенія в загѣйли-
вых жардиньерках. Справа у авансцены камин с аеркалом, часами и канделя-
брами. Слѣва в глубинѣ, у задней стѣны: козетка и стоя, а па авапецепѣ ди-
ван. кресла, стулья. Дверь посрединѣ и двѣ побокам Комната освѣщена лампами.
ЯВЛЕНІЕ 11
Ба р маков. Шампанское тотчас послѣ чаю... Хорошо-ли?
Си во души и. С пильедаічиком-то?... Чудесно! Никакого
вреда, кромѣ радости.
Кудряев. Идите-же. (Напѣвая) „Не теряйте дни златые, их
неѵіпого в жизни сей“.
Сив. (вставая и предлагая с вывертом руку). Позвольте
крендель предложить.. Не откажитесь! (Бармаков встает, берет
его под руку). Вот теперь выходпт в самый тахт! Алемашир!
(уходят к столу, садятся, чокаются, пьюг. (Мимическая сцена).
61
Алеки н. (говорившій с самаго прихода Бармакова тихо
с Кондоровой, продолжает вслух). Так вы непремѣнно хотите
участвовать в пашем турнирѣ? Это рѣшено?
Кондорова. Рѣшено п подписано Я буду дѣйствовать
партизански, внезапно тревожить своими набѣгами непріятеля.
За меня не бойтесь!... Я счастлива в игрѣ... Смѣло ставьте со мной
на одну карту.
ЯВЛЕНІЕ 12.
Прежніе, Карабапов, Борис и двое слуг.
Карабанов. (входя из лѣвых дверей в сопровожденіи
Бориса, который несет изящную шкатулку). Вот наконец и я
освободился. (Борису). Поставь вой тут, (указывает на право, на
ломберный столик) и можешь идти. (Борис ставит и уходит).
Здравствуйте, господа! (Жмет руки). Почтеннѣйшій коммерсант,
очень рад вас видѣть у себя вообще, а за таким пріятны» заяя-
тіем (протягивает руку) в особенности
С и в. (пожимая обѣими руками). Наше наиглубочайшее. Вот
толкуем с благопріятелем, как-бы тятеньку в их нестерпимых
свирѣпствах ограничить... На сухую-то толковать нескладно, так
для живости мыслей за шампанею с пильсиньчиком присѣли,
крушончиком балуемся... Уж извините-е, привычка—при напиткѣ
лучше лады идут.
К а р. Ах, пожалуйста, не стѣсняйтесь, толкуйте. Я вам мѣ-
шать пе стану. Вон к ним присяду. (Подходит к Алекипу) Вопзоіг
(жмет руку и садится) Там всѣх устроил, всѣ задѣлом. Козыря-
ют па пяти столах. (Замѣтя портфейль). А, так Ардальон на этот
раз правду сказал... Ты дѣйствительно, Надя, хочешь вспомнить
старипу? Предупреждаю, совѣтую вести игру с разсчетом... не
увлекаться, вообще играть с выдержкой, а то... и тебя не помилую.
К о н. Мегсі за еовѣт. На вашей сторонѣ (с удареніем) умѣнье,
на моей —счастье... Увидим, чья возьмет... что страшнѣе: волчій
зуб, или лисій хвост?
Кар. (Алекину).Дѣйствительно,оназамѣчательиосчасглива...
будь при этом счастьи разсчет, она бы сорвала всѣ банки!... Авы,
Николай Петрович, не отложили вашего намѣренія дать мнѣ
сегодня реванш?
Ал. О, непремѣнно! Отчасти для этого пораньше пріѣхал,
чтоб сразиться, пока вас пе похитят рулеточники.
62
Сив. (подойдя к Карабанову). Хозяинуцрка почтенный, дѣло
я свое с патроном порѣшил п теперь полный дух в себѣ чувствую...
Одно слово—мститель! Нельзя ли ошибочку начать... В такое рас-
положеніе меня благопріятели ввели, просто подмывает, иетер-
пится,—ась?
Кар. Пожалуй отчего-же.. Как вот другіе? Николай Петро-
вич, согласны? (Алекил кивает головой). А вы пер Лашо?
Бар. Обо мнѣ не может быть и вопроса,—я в Вашей игрѣ
не болѣе, как пятое колесо в телѣгѣ и к тому же вы знаете меня—
іхнуопгв а ѵо8 огсігез. (Борис из правых дверей впосит бутылку
коньяку, подает на стол к Кудряеву и ведет с ним мимическій
разговор).
Кар. Спрашивать Надю—лишнее.. Она во всеоружіи. Стало
быть можно приступить. Борис. (Борис подходит). Подай карты и
приготовь стол. (Указывая на средину). Разложить здѣсь.
Бори с. Карты какія прикажете? (с удареніем). Атласныя-с?
Кар. Что ты первый день у меня?... Развѣ не знаешь, что
я другими не играю... Ступай и живо!
Бор. Виноват-с. (Уходит па право).
Сив. (Кондоровой). А и вы, сударыня, от нашей компаніи
не ошибаетесь... Зпачит, желательно счастья попытать? (покааы-
вает). В любишь—не любишь, поцѣлуешь—наплюешь... То же вы-
ходит—пристрастіе имѣете па счет этого сюжету?
К о н. Выходит, сударь, что тоже имѣю пристрастіе.
Сив. Хорошаго дѣла-с! А вот мы за ваше здоровье и чтоб
веселая меланхолія в чердакѣ заиграла—(указывает на голову) с
Ардальешкой по стаканчику Мухобойчику черканем... Мухобой-
чиком, сударыня, для граціозной нѣжности мы коньячиіце про-
звали, да-с, ха, ха, ха! Сдѣлаем сейчас маленькій опрокидник для
большаго фурору. (Отходит к Кудряеву, за задній стой, пьет и
чокается).
К а р. (говорившій тихо с Алекипым, вслух) Уж не отложить-
ли наш турнир? Вы такой сегодня сумрачный. Вам как будто не
по себѣ... Здоровы-ли вы?
А л. О, нѣт, я чувствую себя, напротпв, отлично. А это... это...
я много ѣздил сегодня в санях... От вѣтру как будто лицо горит...
Пойду, выпью стакан вина... (Отходит к заднему столу, Борис и
двое слуг выносят справа четыре свѣчи, щетки, мѣлки, раскры-
вают, ставят стол на указанное мѣсто и обставляют его
стульями).
63
Кар. (подходя кКондоровой, тихо). Мегсі, что образумилась.
Ставь куши покрупнѣй... по очереди на карты обоих пижонов...
Кон. Мечите честно, иначе...
Бор. (подойдя). Стол готов-с. (подает карты).
Кар. (взяв карты). Хорошо.. ступай! (Борис и двое слуг
уходят на право. Подходя к шкатулкѣ и вынимая оттуда, пред-
варительно отперши ее ключиком у часовой цѣпочки, пачки денеі
и мѣшок золота). Прошу, господа, занять мѣста.
Сив. Хорошаго дѣла! (Кудряеву и Бармакову) ходит,что-ли?
Кар. (занявши среднее мѣсто у стола, еп Гасе зрителям,
кладет пачки и высыпает золото на средину стола. Мезвіеигз.
ГаНсз ѵоіге ^еи, з’іі ѵоиз ріаіѣ. (Садится, распечатывает с шиком
колоду и тас\ег).
Сив. (садясь по лѣвую руку от Карабанова). С сильвуплем—
то разчудесно! (Кудряеву, стоявшему сзади его стула). Ардальеша,
примазывайся... Радужную, другую тряхни, ничего... Я выдай в
счет куртажу... Садись рядышком... Вали!
Куд. Александр Сергѣич, можно попонтировать?
Кар. Можно, только предупреждаю, что ставки меньше десяти
рублей не принимаю. С вашими мелочами одна путаница.
Куд. (садясь рядом с Сиводушияым). Была—не была, рискну.
Давай радугу1
Сив. (вынувши объемистый засаленный бумажнпк, выкиды-
вает сторублевку Кудряеву и кладет около себя нѣсколько пачек
сторублевыя. Спрятавши бумажный). Ну-ко, Господи—благослови!
(Оправляется и указывая на деньги в банкѣ). Как и в каком
смыслѣ эти капиталы понимать надо?... Может, Качаловскій грох-
нете, с отвѣтом, а?
Кар. В банкѣ сорок тысяч... Впрочем ле стѣсняйтесь, могу
и отвѣтный держать. (Рядом с Кудряевым помѣщается Бармаков:
по правую руку банкомета садится Алекин, около него остается
незанятый стул).
Сив. Отвѣтный значит—гешефт в акуратѣ’... Куражу понте-
рам больше... ходит! (Всѣ разбирают понтерки. Выбирая карту).
Выберем картину себѣ под масть, авось рутеркой будет. (Закры-
вает глаза и выбирает).
Ал. А вы, Надежда Павловна? Вот мѣсто, садитесь (указы-
вает кресло). Пойдем рука с рукой против общаго врага!
Кон. (садясь рядом и кладя портфейль на стол). Налипайте.
Я вам помогу, когда придется плохо.
64
Кар. (кладя стасованныя карты). У меня готово. Угодно кому
срѣзать... Вам? (подаег Алекину).
Ал. (срЬзав). Куш под картой. Фигура.
С и в. (кидая деньги). Получите три радужпых Пойдем угод-
ной, по четвертной очко. Тоже фигуренція.
Бар. Три с боку. Пятьдесят рублей.
Куд. Поле. Двѣ малиновки.
Сив. Валите, готово! (Всѣ вскрывают карты). 5’ меня дама
из Амстердама. (Алекину). И у вас краля бубней,.. Вот оно!..
Мы с вами, выходнт, одной дамѣ жучка нодпускаем... Хорошаго
дѣла! (Карабанов мечет). Ой, пзмѣиит... надует по своей женской
коварности.
Куд. Туз... имѣю... (Пауза)
Сив. Сбрендпт, барыня, сбрендит... ей Богу!
Бар. Шестерка дана. (Пауза).
Кар. (покойно). Дама бита.
Ал. (передавая деньги). Аіапсіе! (выбирает карту).
Сив. Провалила. (нередает деньги). Прикажете получить.
А вот и за очки. Значит—пе ходи одна, ходи с маменькой!...
(кидает три радужных). А это на новую. (Выбрав понтерку). Теперь
я махну трапспорт с кушей, по кушу очко... Да пол-тыіци мазу
на маменьку!... Готово!
Куд. Угол.
Бар. (бросая карту). Пережду эту талію.
Ал. (кладя пятитысячный банковый билет). Перемѣню куш.
Теперь мы с вами понты.
Сив. Вот это в настоящую... одобряю... Эрой!
Ал. (накрывая билет картой). Я долго не могу играть.
Сив. Чего канителиться... Хорошаго дѣла! На первую карту—
три тыщи, на вторую—пять... Чудесно!
Кар. Прикажете продолжать? Всѣ готовы?...
К о н. (быстро кладя к картѣ Алехина свой портфейль). Поло-
вина всего, что тут есть. (Сиводуншн смотрит вопросительно,
комично охнувши). Не безпокойтесь!... В иоргфейлѣ всего двадцать
три, двадцать четыре тысячи... Двадцати пяти не наберется. За
это ручаюсь.
Куд. Вгаѵо, Ьгаѵо! (аплодирует). О, сііѵа, узнаю вас.
Сив. Брависсимо, сударыня! Мы, де, хоть и нѣжный род,
а в полѣ не робѣем, и на печкѣ пе дрожим!... Держись, значит,
савоська!... С горки, на горку... Готово-с!
65
Кар. Я продолжаю метать. (Мечет).
Сив. Мою придавит... пришпандорит... вѣрно!
Куд. Угол имѣю. (Отмѣчает).
Сив. (ажитируясь). Вот... вот... вот сейчас... вот укокошит...
дохнуть пе даст... Ах, во;..
К о и (замѣтя передержку, быстро встает). С-тойте! Вы ошиб-
лись. Талія эта пе может считаться.
Кар. Что такое?... Как.. Что ты?... (Общее изумленіе).
Кои. Да... да... вы спутались. Я эту талью не позволю счи-
тать. (Кладет руку на карты).
Кар. (поблѣднѣй, но сдерживаясь). Надя, что стобой?... Опом-
нись... Ты... ты ие здорова... Пусти же руку... Это сумасшествіе..
Если ошибся—провѣряя. Пусти р$ку...
К о п. Провѣрки не может быть... Эта талія не в счет. Начи-
найте новую. (Быстро мѣшает карты и отходит).
Кар. (бѣшено). Как ты смѣешь?... Это нахальство, это—
низость! Мечеіспгз, извините этой сумасшедшей... Она увидѣла,
что ея карта бита и...
Кон. (перебивая). Вы лжете! Молчите! Вы сами... вы пере-
дернули. (Всѣ встают с мѣст).
Кар. (бросая в нее картами). Га-а! презрѣнн... Ты у меня
дорого поплатишься за это.. Изволь сейчас же.. (дѣлает к ней
быстрое движеніе).
Кои (немедленно, как в нее бросили карты, нервно вскри-
кивает). Ах! (Закрыв лицо руками опускается в кресло).
Ал. (заступая дорогу Карабанову). Ни слова больше!... Ни
шагу.. Или... Я за себя не ручаюсь... Завтра я пришлю моих
секупдаптов... (Карабанов останавливается в изумленіи). Надежда
Павловна, успокойтесь... Дайте вашу руку... Вам здѣсь ни минуты
оставаться нельзя. Пдемте-же... Идеи!
Кар Что такое-о? Идеи... куда? По какому праву?
Ал. Дальше от вас... по праву жениха и будущаго мужа
Надежды Павловны... Я об этом объявляю, торжественно при всѣх ..
Надежда Павловна, ради Бога оправьтесь..
Кар. Будущаго мужа... Вог что., ха, ха, ха! Я к вапіим
услугам, господпн Алекии, (в сторону). Вы мпѣоба поплатитесь!
(Надежда Павловна поднимается, подает р;\ку Алекину и мед-
ленно направляется к лѣвый дверям)
Сив. Вот так прокламація!... Ах ты... сдѣлай милость'...
(Картина. Занавѣс тихо опускается). Н. А Потѣхин.
5
66
7.
Иіак, кромѣ восемнадцати пеисов, дапиых мнѣ матерью у
меля была собственная сумма в три шиллинга. В школѣ меня
прозвали мепялой, потому что у меня в карманѣ всегда
бы то много мелкой монеты. Даже во всякой приготовительной
школѣ смышленый мальчик съумѣет себя очень порядочно об-
ставить и можно быть увѣрену, что я в этом случаѣ пе дѣлал
промахов. Я никогда не ссоря іся и не дрался, я никогда не
спдѣл па лавкѣ ни слишком высоко, пи слишком пивко по успѣ-
хам, и между тѣм никто небыл так уважаем, как я, — а почему?
потому что у меня всегда были деньги. Другіе мальчики про-
матывали все, чго у них было в первые же два дня, и в это
время, как само собою разумѣется, они угощали меня пирожками
п карамельками. Мнѣ пе нужно было тратить собственных де-
нег, а между тѣм я видѣл со всѣх стороп самое усердное подчи-
ванье. Потом, когда чѳреэ недѣлю у них не оставалось ни ко-
пѣйки депег, и как в продолженіи полу-года у них пе было
ввиду ничего, кромѣ трех пеисов еженедѣльнаго дохода, что
мнѣ оставалось дѣлать? Я сознаюсь с гордостію, что каждую не-
дѣлю половина карманныя денег, которыя получались воспитан-
никами школы Свигптэля, поступала в мой карман. Напримѣр:
Тому Гпьксу захотѣлось пряника—у кого нашлись наэтодепыи?
разумѣется, у Боба Стеббса.
— Гиккс,—говорил я обыкновенію: — Я тебѣ куплю пряни-
ков на полтора пенса, если ты мнѣ в будущую субботу отдашь
три пенса. Он соглашался, и если по наступленіи субботы он
пе мог мнѣ отдать болѣе полутора пенсов, то отдавая три пенса
в слѣдующую за тѣм субботу. Я разскажу вам про обороты цѣ-
лаго полугода. Я дал одному товарищу, по имени Дпкку Буи-
гипгу, в первую субботу полтора пенса, с тѣм чтобы он мнѣ
возвратил три череа недѣлю. Оп мог мнѣ всякую недѣлю пла-
тить только половину, и таким образом я в продолженіе два-
дцати трех недѣль получая по полтора пенса, что составит всего
два шиллинга десять с половиною пенсов. Но Дикк Бунтинг
был пе совсѣм честный человѣк, потому что, пе смотря на то,
что я так добр, что ждал на нсм деньги двадцать три недѣли,—
настали каникулы, а он мнѣ все еще был должен три пенса. За
то он, по прошествіи шести недѣль вакацій, согласно с суще-
ствующими па сей предмет правилами, должен был заплатить
67
шестнадцать шиллингов, которые наросли в мою пользу, а
именно:
в первую недѣлю три пенса составили — 6 пеисов-
Шилл.
во вторую........................ 1 » »
в третью................• . . . . 2 ,, „
в четвертую ......................4 „ „
в пятую .............. 8 , „
в шестую.........................16 „
Что может быть справедливѣе этого? Однако Бунтинг, по
возвращеніи, можете себѣ представить! — вздумал предлагать
мнѣ только полтора пенса... низкій, подлый мальчишка! Нпроче.м,
я успѣл помочь горю. Он промотал свои деньги в первыя двѣ
недѣли, и тогда я снова забрал его в свои руки. Оп принужден
был не только заплатить мнѣ пенс за пенс, но обязался отда-
вать мнѣ за завтраком четверть своего бутерброда, а за ужином—
четвертую же часть своего сыру, и таким образом, по прошествіи
полу года, я получил от него серебряный ножик для фруктов,
готовальню и прекрасный шитый серебром ясилет, в котором я
с гордостію отправился домой, а что еще лучше—в карманах
этого жилета было: три золотыя гинеи, пятнадцать шиллингов,
ножик и штопор, который я получил с другаго ученика. Не
правда—ли, что все это были хорошіе проценты па двѣнадцать
шиллингов, которые у меня были за год назад? Сколько раз я
умоляя судьбу послать мнѣ вторично подобный же случай; но
нѣт! теперь люди сдѣлались скупѣе, чѣм были в очаровательные
годы давно минувшей юности. Таким образом я отправился до-
мой в своем новом жилетѣ, сіяя как павлин, и когда я отдал
отцу штопор, прося принять оный, как знак моей любви, то мать
моя залилась слезами радости, стала цѣловать и обнимать меня
так нѣжно, что чуть не задушила своего дѣтища.
Честь и слава тебѣ, честь и слава тебѣ, повторяла она: —
что ты думаешь о своем отцѣ. А ты купил этот штопор, Боб?
— Эх, магушка,—отвѣчай я:—гдѣ бы ни купил, да купил на
собственныя, скопленныя денежки! Пока я говорил это, матушка
смотрѣла с улыбкой на батюшку, а глааа ея были полны слеэ.
Она взяла меня за руку и подвела к отцу.—Ну, пе правда-ли,
славный мальчик?—сказала она—а всего вЬдь девят лѣт ему!
— Дѣйствительно оп хорошій мальчик, Сузанпа,—отвѣчая
батюшка. — Благодарствуй, сыпок! Вот возьми крону взамѣн
68
твоего штопора, которым мы сейм-ас лихо откупорим бутылочку,
прибавил батюшка п сдержал слово Я всегда пил хорошее вино,
хотя, по чувству похвальнаго самоотверженія, никогда не дер-
жал его в своем погребѣ: в эту же ночь я порядочно попатя-
нулся, потому что родители мои, обрадовавшись штопору, чудо
как расщедрились. Лучше же всего было то, что іптопор мнѣ
обошелся только в три пенса, которых не мог заплатить миѣ мой
товарищ.
Теккерей.
Скупой рыцарь.
(Подвал) Барон.
Как молодой повѣса ждет свиданья
С какой нибудь развратницей лукавой,
Иль дурой им обманутой, так я
Весь день минуты ждал, когда сойду
В подвал моіі тайный, к вѣрныя супдукам.
Счастливый день! могу сегодня я
В шестой сундук (в сундук еще не полный)
Горсть золота накопленнаго всыпать.
Не много кажется, но по немногу
Сокровища ростут. Читая я гдѣ-то,
Что царь однажды воинам своим
Волѣл снести земли но горсти в кучу,
II гордый холм возвысился, и царь
Мог с вышины, с весельем озирать
И дол, покрытый бѣлыми шатрами,
И море, гдѣ бѣжали корабли.
Так я, по горсти бѣдной принося
Привычну дань мою сюда в подвал,
Вознес мой холм—п с высоты его
Могу взирать па все, что мнѣ подвластно.
Что не подвластно мнѣ?... Как нѣкій демоп
Отселѣ править міром я могу;
Лишь захочу—воздвигнутся чертоги:
В великолѣпные мои сады
Сбѣгутся нимфы рЬзвою толпою;
II музы дань свою мнѣ принесут,
И вольный геній мнѣ поработится,
И добродѣтель, и безсонный труд
69
Смиренно будуг ждать моей награды
Я свисну,—и ко мнѣ послушно, робко
Вползст окровавленное злодѣйство,
II руку будет мнѣ лизать, и в очи
Смотрѣть, в пих зпак моей читая воли.
Мнѣ все послушно, я же—ничему;
Я выше всѣх желаній; я спокоен;
Я знаю мощь мою: с меня довольно
Сего сознанья... (Смотрит на свое золото)
Кажется не много,
А сколыспх человѣческих забот,
Обмапов, слез, моленій и проклятій
Оно тяжеловѣсный представитель!
Тут есть дублон старинный... вот оп. Ныпъче
Вдова мнѣ отдала его, по прежде
С тремя дѣтьми полдня перед окном
Она стояла на колѣнях, воя.
ІІІсл дождь, и перестал, и вновь попгел,
Притворщица не трогалась; я мог бы
Ее прогнать, но что-то мнѣ шептало,
Чго мужнин долг опа мпѣ принесла,
II не захочет завтра быть в тюрьмѣ.
А этот? этот мнѣ лринес Тибо.
Гдѣ было взять ему лѣнивцу, плуту?
Украл, конечно, или, может быть,
Там па большой дорогѣ, ночью, в рощѣ...
Да! Еслибы всѣ слезы, кровь и пот,
Пролитые за всс, что здѣсь хранится,
Пз нѣдр земных всѣ выступили вдруг,
То был бы вновь потоп—я захлебпулся б
В моих подвалах вѣрных. Но пора.
(Хочет отпѳреть сундук).
Я каждый раз, когда хочу сундук
Мой отпереть, впадаю в жар и трепет.
Не страх (о, пѣт! кого бояться мпѣ?
При мнѣ мой меч: за злато отвЬчает
Честной булат), но сердце мпѣ тѣснит
Какое-то невѣдомое чувство...
Нас увѣряют медики: есть люди,
В убійствѣ находящіе пріятность.
70
Когда я ключ в замой влагаю, то же
Я чувствую, что чувствовать должны
Опи, вонзая в жертву нож: пріятно
И страшно вмѣстѣ.
(Отпирает супдук).
Вот мое блаженство!
(Всыпает деньги).
Ступайте, полно вам по свѣту рыскать,
Служа страстям и нуждам человѣка,
Усните здѣсь спом силы и покоя,
Как боги спят в глубокпх пебесах!...
Хочу себѣ сегодня шір устроить:
Зажгу звѣчу пред каждый сундуком,
И всѣ их отопру; п стану сам
Средь них глядѣть на блещущія груды.
(Зажигает свѣчи и отпирает сундуки одни за другинь
Я царствую!.. Какой волшебный блеск!
Послушна мпѣ, сильна моя держава:
В пей счастіе, в ней честь моя и слава’
Я царствую!.. Но кто во слѣд за мной
ІІрітгмет власть над нею? Мой наслѣдпик1
Безумец, расточитель молодой!
Развратников разгулыіых собесѣдникѣ
Едва умру, он, он—сойдет сюда,
Под эти мирные, нѣмые своды
С толпой ласкателей придворные, жадных.
Украв ключи у тр$па моего,
Оп сундуки со смѣхом отопрет—
И потекут сокровища мои
В атласные, дырявые карманы.
Он разобьет священные сосуды,
Он грязь елеем царским папоит.
Он расточит... А по какому праву?
Мпѣ развѣ даром это все досталось,
Или шутя, как игроку, который
Гремит костьми, да груды загребает?
71
Кто зпаст, сколько горьких воздержаній,
Обуздайных страстей, тяжелых дум,
Дневных забот, ночей безсонпых мпѣ
Все это стоило? Иль скажет сын,
Что сердце у мѳпя обросло мохом,
Что я пе впал желаній, что меня
И совѣсть никогда не грызла,—совѣсть
Когтистый звѣрь, скребящій сердце,—совѣсть,
Незвашіый гость, докучный собесѣдник,
Заимодавец грубый, эта вѣдьма,
От коей меркнет мѣсяц и могилы
Смущаются и мертвых высылаю?!...
Нѣт, выстрадай сперва себѣ богатство,
А там, посмотрим, еганет-ли несчастный
То расточать, что кровью пріобрѣл.
0. еелп-б мог от ваоров недостойных
Я скрыть подвал!.. О, еелп-б из могилы
Придти я мог, сторожевою тѣнью
Сидѣть на сундукѣ и от живых
Сокровища мои хранить, как нынѣ'...
Пуцікин.
— А не знаете ли вы какого-нибудь вашего пріятеля,—ска-
зал Илюшкин, складывая письмо, — которому бы понадобились
бѣглыя души!
— А у вас есть и бѣглыя?—быстро спросил Чичиков, очнувшись.
— В том-то и дѣло, что есть. Зять дѣлай выправки: гово-
ри?, будто и слѣд простыя; но вѣдь он человѣк военный: мастер
притопывать шпорой, а еслибы похлопотать по судам...
— А сколько их будет числом?
— Да десятков до семи тоже наберется.
— Нѣт?
— А ей Богу так! Вѣдь у меня, что год, то бѣгают Народ-
то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а
у меня ѣсть и самому нечего... А уж я бы за нпх, что ни дай,
взял бы. Так посовѣтуйте вашему пріятелю-то. отыщись вѣдь
только десятой, так вот уже у него славная деныа. Вѣдь ревиз-
ская душа стой? в пятистах рублях.
„Нѣт, этого мы пріятелю л понюхать не дадпм*, сказал про
себя Чичиков и потом объясни®, что такого пріятеля никак не
72
найдется, что однѣ издержки по этому дѣлу будут стоить болѣе,
ибо от судов нужно отрѣзать полы собственнаго кафгала, да ухо-
дить подалѣе; но что если оп уже дѣйствительно так стиспут,
то будучи подвпгпут участіом, он готов дать... по что это такая
бездѣлица, о которой даже не стоит и говорить
— А сколько бы вы дали?—спросил Плюшкин, и сам ожи-
довѣл: руки его задрожали как ртуть.
— Я бы дал по двадцати пяти копѣек за душу.
— А как, вы пок\ ііаетс на чистыя?
— Да, сейчас деньги.
— Только, батюшка, ради нищеты-то моей уже дали бы по
сорока копѣек.
— Почтеннѣйшій!— сказал Чичиков:—не только по сорока
копѣек, по пятисот рублей заплатил-бы! с удовольствіем запла-
тил-бы, потому что вижу—почтенный добрый старик терпит по
причинѣ собственнаго добродушія.
— А ей Богу так! ей Богу правда!—сказал Илюшкин, свѣ-
сив голову вниз и сокрушительно покачав ею.
— Все от добродушія
— Ну, видите ли? я вдруг постигпул ваш характер. Итак,
почему ж не дать миѣ по пятисот рублей за душу, но... состо-
янія нѣт. по пяти копѣек, извольте, готов прибавить, чтобы каж-
дая душа обошлась таким образом в тридцать копѣек.
— Ну, батюшка, воля ваша, хоть по двѣ копѣйки пристегните.
— По двѣ копѣйки пристегну, извольте. Сколько мх у вас?
Вы, кажется, говорили—семьдесят!
— Нѣт, всего наберется семьдесят восемь.
— Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати ко-
пѣек за душу, это будет...—здѣсь герой наш одну секунду, не
болѣе думая и сказал вдруг:—это будет двадцать четыре рубля
девяносто—шесть копѣек.— Он был в ариѳметикѣ силен. Тут же
заставил он Плюшкина написать росписку и выдал ему деньги,
которыя тот принял в обѣ» руки и понес их к бюро с такою осто-
рожностью, как будто бы нес какую-нибудь жидкость, ежеми-
нутно боясь расплескать ее.
Подошедши к бюро, он переглядѣл их еще раз и уложил
тоже чрезвычайно осторожно в одни из ящиков, гдѣ, вѣрно им
суждено быть погребенными до тѣх пор, покамѣст отец Карп и
отец Поликарп, два священника его деревни, не погребут его
самого, к неописанной радости зятя п дочери, а может-быть и
73
капитана, приписавшагося ему в родню. Спрятавши деньги,
Плюшкин сЬл в кресла и уже казалось, больше пе мог найти
матерій, о чем говорить. Гоголь.
Бѣдный богач.
„Ну, стоит ли богатый быть,
Чтоб вкусно никогда ни съѣсть, пи спить,
И только деньги лишь копить?
Да и на что? Умрем, вѣдь все оставим!
Мы только лишь себя и мучим, и безславям.
Нѣт, еслиб мнѣ далось богатство па удѣл,
Не только бы рубля, я б тысяч пе жалѣй,
Чтоб жить роскошно, пышно,
И о мопх пирах далеко б было слышно;
Я даже дѣлал бы добро другим;
А богачей скупых на муку жизнь похожа".
Так разсуждая бѣдняк с собой самим,
В лачужкѣ низменной, на голой лавкѣ лежа;
Как вдруг к нему сквозь щелочку, пролѣз,
Кто говорит—колдуй, кто говорит, что бѣс:
Послѣднее едва ли не вѣрнѣе:
Из дѣла будет то виднѣе.
Предстал и начал так: .,ты хочешь быть богатыя,
Я слышал для чего; служить я друіу рад.
Вот кошелек тебѣ: червонец там не болѣ;
Но вынешь лишь одни, уж в пем готов другой,
Итак, пріятель мой,
Разбогатѣть теперь в твоей лишь волѣ.
Возьми ж, и из него без счету вынимай,
Доколѣ будешь ты доволен;
Но только знай:
Истратить одного червонца ты не волен,
Пока в рѣку не бросишь кошелька".
Сказал—и с кошельком оставил бѣдняка.
Бѣдняк от радости едва не помѣшался;
Но лишь опомнился, за кошелек принялся.
И что ж?—Чуть вѣрится ему, что то не сон:
Едва червонец вынет он,
Уж в кошелькѣ другой червонец шевелится.
,Ах, пусть лишь до утра миѣ счастіе продлится!"
74
Бѣдпяк мой говорпг:
„Червопцев я себѣ повытаскаю груну;
Так завтра же богат я буду,
И заживу, как сибарпг."
Однакож поутру он думает другое.
„То правда", говорпт: „теперь я стал богат;
Да кто ж добру не рад!
II почему бы мнѣ не быгь богаче вдвое?
Неужто лѣнь
Над коілельком еще провесть хоть день!
Вот на дом у меня, на экипаж, на дачу:
Но если накупить могу я деревень,
Не глупо ли, когда случай к тому утрачу?
Так удержу чудесный кошелек;
Уж так и быть, еще я поговѣю
Один денек:
А, впрочем, вѣдь пожить всегда успѣю".
Но что-ж? проходит день, недѣля, мѣсяц, год—
Бѣдняк мой потерял давно в червонцах счет;
Меж тѣм он скудно ѣст и скудно пьет:
Но чуть лишь день, а он опять за ту ж работу.
День кончится, н, до его расчету,
Ему всегда чего-нибудь пе достает.
Лишь кошелек снести сберѳтся,
То сердце у него сожмется:
Придет к рѣкѣ--воротится опять.
„Как можно", говори?, „от кошелька отстать,
Когда мпѣ золото рѣкою само льется?"
И накопец, бѣдпяк мой посѣдѣл,
Бѣдняк мой похудѣл:
Как золото, бѣдняк мой пожелтѣл;
Уж и о пышности он болѣ не смекает:
Он стал и слаб, и хил; здоровье и покой,
Утратил все: но все дрожащею рукой
Из кошелька червонцы вой таскает.
Таская, таскал... и чѣм же кончил он?
На лавкѣ, гдѣ свопы богатство» любовался,
На той же лавкѣ он скончался,
Досчитывая девятый милліоп.
Крылов,
7а
— Да... я хочу знать правду... сколько времени мпѣ еще
осталось жить?
Жорж посмотрѣл па часы на каминѣ и оівѣтпл-
— Теперь 5 часов, в полночь вас уже пе будет?
Потом он взял шляпу, поклонился и вышел. „Я псполпил
свой долг“, думал оп. „Мпѣ не в чем упрекнуть себя!... Все таки
дядя Гаспар человѣк с сильныя характером: это будет большая
потеря для бонапартійской партіи".
Симона выбѣжала за шіы в переднюю
— Жорж!.. Жорж!...—вскричала она дрожаіцим голосом, —
неужели нѣт никакой надежды?
— Нѣт, милая тетя, меня позвали слишком поздно.
— О Боже! Боже! а г. Риго пе прѳдупредил никто! Но мо-
жешь ли ты послать его, Жорж?
— С удовольствіем, тетя. Я зайду к нему и скаж.\, чтобы
он поторопился.
— Спасибо тебѣ—спасибо, Жорж.
Жорж спустился вішз, сѣл всвой экипаж и вернулся в Неви іль.
В это время Гаспар лежал на спинѣ с сжатыми губами и
опущенными вѣками. Крупныя капли пота выступили у него на
лбу, и оп, казалось, размышлял о чом-то.
Фріонѳ осторожно поглядывая на него и думал
„Тяжело ему!.. Но что это был за человѣк'.. гордый чело-
вѣк! И какое состояніе он оставляет послѣ себя! Вот-то „бу-
дет рад Сабуріо и оба другіе тоже... Недурное паснѣдство!
Вдруг Фикс позвал его: „Фріопэ'“
— Что у ['одно, господни сопато р!
— Вы видѣли мой брачный контракт?
— Да, я двадцать раз перечитывая его: тот пз супругой,
который переживет другого, пользуется всѣм имущество*.
— Тот, который переживет,—повторпл Гаспар.—Переживет
Симона, Симона, которая не умѣет считать до 10. У нея будет
ровно половина из моик трех сот пятидесяти тысяч франков
ежегоднаго дохода.
И он замолчал; негодованіе изобразилось на его лицѣ.
Фріонэ подумал: „350,000 франков ежегоднаго дохода!./ Если
положить 5 процентов это составит 7 милліонов. У него 7 мпл-
ліопов!.. У человѣка, начавшаго ни с чего, } бывшаго подма-
стерья пивовара...
Маятпик равномѣрно стучал, отбивая секхнды.
76
Гаспар заговорил снова:
— И нѣт ни какой возможности измѣнить контракт?
— Нѣт, г. сеыатор, соглашенія между супругами по брач-
ному контракту не могут быть измѣняемы. Вы зпасте это. Я вам
уже говорил.
— Боже, что за нелѣпые законы..—пропюитал Гаспар;—она
мнѣ принесла только 12000 фр. в приданое, а теперь получит
одного дохода в 15 раз больше... это ужасно!
Ярость охватывала его, когда вошла бѣдная Симопа, дро-
жавшая всѣм тѣлом. Подойдя к постели она прошептала: „Фикс“.
— Чего тсбѣ?
— Правда... ты еще можешь поправиться.. Жорж сказал
мнѣ, что еще есть надежда... но нельзя знать, что может слу-
читься .. надо надѣяться на Бога и подумать...
— О чем подумать?
— О своей душѣ!., я велѣла позвать священника.
Глаза Гаспара засвѣтились, и несмотря на ужасную боль в
спинѣ» п затылкѣ, он повернулся и насмѣшливо сказал:
— О своей душѣ? Что ты там болтаешь? Еслиб я думал,
что есть душа, развѣ я стал бы в продолженіе зо лѣт
варить пиво из патоки вмѣсто ячменя? Развѣ я отдавал бы свои
деньги в рост по 30 — 40 процентов? Развѣ я стал бы
поддерживать Томассэна, этого лизоблюда против Брюнелч,
истппнаго патріота? Развѣ я подкупил бы Саблріо, чтобы обо-
красть этого дурака Пучіери? Стал бы я развѣ танцевать кар-
маньолу с Барагуэном для того, чтобы напакостить Лорану и
всѣм честный республиканцами Неужели я стал бы на сторону
Наполеона, который нарушая клятву, убивая женщин и дѣтей
на улицах, обокрал банк и сослал 50,000 граждан, виновныя
лишь в том, что они защищали закон? Развѣ я стал бы хлопо-
тать о повышеиіях л отличіях для дураков—мужей моих доче-
рей в ущерб другпм болѣе заслуженный и умпым? Развѣ я при-
нял бы участіе во всѣх этпх спекуляціях, гдѣ тысячи иростаков
приносили свои деньги, чтобы получить взамѣн их клочки бу-
маги, но стоющой ни гроша! О своей душѣ... Нѣт никакой души!
все это пустыя слова, придуманныя для того, чтобы внушить
терпѣніе иесчастным жсртвам, с которых сдирают шкуру, увѣ-
рить их, что на том свѣтѣ они получат награду за всѣ постиг-
шія их здѣсь бѣдствія и таким образом заглушить их протест.
Какая комедія! Ничего пѣт, слщпишь-лп ты? Нѣт ничего кромѣ
хитрости и силы! — тѣм хуже для тѣх, которые этого не пони-
маю?.
— О Гаспар...— лепетала бѣдная Симона, встав на колѣни
возлѣ кровати сенатора,—не говори так... вѣдь ты этого пе дума-
ешь... это страданія заставляют тебя так говорить!
— Ты слишком глупа, чтобы понять меня, — продолжая
Гаспар задыхающимся голосом, с прсзрѣпіем глядя па свою же ну,—
но я должеп сказать тебѣ это. Я должеп попробовать вбить это
в твою глупую голову. У тебя ежегодно 175,000 фр. дохода, что
составляет 500 фр. в день. Другіе скоро узнаютэто... тѣ,которые лро-
мышлягот душой!. Они налетят в этот дом, как стая воронов! ты
будешь святой женщиной, матерью для бѣдных, которые думают
также как ты или показывают впд, будто так думают. Утѣшитель-
ницей всѣх скорбяіцпх! Они будут таскать тебѣ всякія цѣлебныя
вещицы, кусочки кости и дерева, пе стоюіція ни гроша на бир-
жѣ, а между тѣм за них они заставят тебя платить, как за
алмазы!.. Они буд\ г убѣждать тебя служить панихиды с
пѣвчими за упокой души сенатора—Да, если они захотят пѣть
даром, пускай, но за деньги!., пѣт, я не хочу отдавать монахам
деньги, с таким трудом накопченныя мной за сорок лѣт... моп
деньги... мои дороі’ія деньги!... Слышить-ли ты?
И он упал в изнеможеніи.
Бѣдная Симона, рыдала, уткнувшись головой в постель.
Чсрез минуту Гаспар опять превозмог свои страданія и с
удвоенной энергіей продолжая прерывающимся голосом:
— Ты должна совѣтоваться с Сабурю... всякій раз, как кто-
нибудь попросит у тебя денсг... с Сабурю... и больше ни с кѣм.
У него свѣтлая голова... его пе подкупишь молитвами. Оп был
бы настоящим человѣком, еслибы не имѣл столько пороков!
Да! А если свящеыник, главный викарій пли еппскоп захотят
женить Мишеля на молодой дѣвушкѣ благороднаго происхож-
денія, по не имѣющей ни гроша за душой, ты не должна давагь
своего согласія, еслиб даже род ея был так же древен, как мір.
Благородное происхожденіе — все равно, что постройка! чѣм
старше опа, тѣм меньше куда-нибудь пригодна, тѣм дороже стоит
ее поддержать. Я пе хочу, чтобы мое состояніе тратилось на под-
держку развалпн. Велика заслуга имѣть в числѣ своих предков
одного способнаго человѣка, жившаго тысячу лѣт тому ііазад и
потом цѣпляться за него, как червяк за ствол изъѣденнаго де-
рева!.. 51 одни благороднѣе всѣх этих благородных вмѣстВ. Я
78
слм пріобрѣл свое состояніе и всѣ свои отличія и обязан ими
только себѣ. Дѣвушка, на которой женится Мишель, должна
имѣть деньги... много денег. Деньги - -это все... слышишь ты, все!
II истощенный этпм послѣдняя усичіем, Гаспар опустился
на подушки и прошептал:
Мои бѣдныя деньги!... Какое несчастье! ., для каких глупых тварей
я работая!... Эркман-Шатріан.
Похороны.
В Египтѣ в старину велось обыкновенье,
Когда кого хотят пышнѣе хоронить,
Наемных плакалыциц пускать за гробом выть.
Вот, нѣкогда, на знатной погребепьѣ,
Толпа сих плакалыциц, поднявши вой,
Покойника от жизни скоротечной
В дом провожала вѣчный
На упокой.
Ту гстранник, думая, что, в горести сердечной,
То рвется вся покойника родня,
„Скажите", говорит: „не рады ли б вы были,
Когда б его вям воскресили?
Я маг; па это есть возможность у ме,ня:
Мы заклинанія с собой такія посим—
Покойник ожпвст сейчас“.
—„Отец!" вскричали всѣ: „обрадуй бѣдныхъ иас!
Одной лишь милости при том мы просим,
Чтоб суток через пять
Он умср бы опять.
В живом в пем пе было здѣсь проку никакого,
Да вряд ли будет и вперед;
А как умрет,
То выть по пем наймут нас, вѣрно, снова".
Есть много богачей, которых смерть одна
К чему-нибудь годна. Крылов.
8.
Кто это?
Хочешь в пем души добиться —
О казнѣ своей несмѣтной,
О своей растущей славѣ
Рѣчь пачпет оп незамѣтно —
79
II качаясь тЬлом пухлый,
Он ведеі тебя по залам
И, в далеких планах нѣжась,
К дѣтям вдруг приводпт малыя.
Дѣти — вылитый родитель;
Также тупы, также грубы,
В звѣрски пошлую усмѣшку
Также складывают губы.
О зннкомых, о друзьях-ли
Близкпх людях рѣчь заходит —
Титулованны! своих оп
На показ тебК выводит.
От души-ль промолвишь слово,
Позабывшись на мгновенье,
Отрезвит тебя на мѣстѣ
Глаз тупых недоумѣнье.
Ада Кристен.
М ѣ Ш О К.
В прихожей па полу,
В углу,
Пустой мѣшок валялся,
У самых пияких олуг
Он па обтирку ног нерѣдко помыкался;
Как вдруг
Мѣшок наш в честь попался,
П, весь червонцами набит,
В окованной ларцѣ в сохранности лежи г,
Хозяин сая его лслѣет,
П бережет мѣшок он так,
Что на него ннкак
Ни вѣтер не пахнѳт, пн муха сѣсть не смѣет;
А сверх гого с мѣткой
Весь город стал знаком;
Пріятель ли к хозяину приходиг,
Охотно о мѣшкѣ рѣчь ласкову заводит;
А ежели мѣшок открыт,
80
То всякій ня него умильно так глядит:
Когда же кто к нему подеядет,
То вѣрно уж его потреплет иль погладпт.
Увидя, что у всѣх он стал в такой чести,
Мѣшок завелнчался,
Заумпичал, зазнался,
Мѣшок заговорил, и пачал відор нести:
О всем и рядпт он и суднт:
II то пе так,
II тот дурак.
II из того-то худо будет,
Всѣ только слушают его, разипув рот,
Хоть он такую дичь песет,
Что уши вянут:
Но у людей, к несчастью, тот порок,
Что им с червонцами мѣшок
Что ни скажи, всему дивиться станут.
Но долго ль был мѣшок в чести, пслыл сумом
II долго ли его ласкали?
Пока всѣ из него червонцы потаскали;
А там он выброшеи, и слуху нѣт о ием
Мы басней никого обидѣть не хотѣли:
Но сколько есть таких мѣшков
Между откупіциков,
Которы нѣкогда в подносчиках сидѣти:
Иль между игроков,
Которы у себя за рѣдкость рубль видали,
А нынѣ, пополам с грѣхом, богаты стали:
С которыми теперь и графы, и князья —
Друзья;
Которые теперь с вельможей,
У коего они пе смѣли сѣсть в прихожей,
Играют запросто в босгои!
Велико дѣло — чплліоп!
Однакоже, друзья, вы столько не гордитесь.
Сказать ли правду вам тигпком?
Не дай Бог, если разоритесь;
И с вами точно так поступят, как с мѣшком.
Крылов.
9.
Щука.
На щуку подан в суд донос,
Что от нея житья в прудѣ не стало:
Улик представлен цѣлый воз,
И виноватую, как надлежало,
На суд в большой лахани принесли.
Судьи невдалекѣ сбирались:
На блпжнем их лугу пасли;
Однакож имена в архивѣ их остались:
То были два осла,
Двѣ клячи старыя, да два иль три козла:
Для должнаго ж в порядкѣ дѣл надзора
Пм придана была лиса за прокурора.
И слух между народа шел,
Что щука лисаиькѣ снабжала рыбный стол;
Со всѣм тѣм не было в судьях лпцепріязпи;
И то сказать, что щукииых проказ
Удобства не было закрыть на этот раз:
Так дѣлать нечего: пришло писать указ,
Чтоб виноватую предать позорной казни,
И в страх другим, повѣсить на суку.
„Почтенные судьи!" лиса тут приступила:
„Повѣсить мало; я б ей казнь опредѣлила,
Какой пе видано у нас здѣсь па вѣку:
Чтоб было впредь плутай и страшно, и опасно,
Так утопить ее в рѣкѣ". — „Прекрасно’"
Кричат судьи. На том рѣшили всѣ согласно
И щуку бросили в рѣку! Крылов.
Медвѣдь у пчел.
Когда-то, о веспѣ, звѣрями
В надсмотрщики медвѣдь был выбрап над ульями.
Хоть можно б выбрать тут другого повѣрнѣй,
Затѣи, что к меду Мишка падок,
Так не было б оглядок;
Да спрашивай ты толку у звѣрей!
Кто к ульям ни просился,
С отказом отпустили всѣх,
Ь2
И, как па смѣх,
Тут Мишка очутился;
Ан вышел грѣх:
Мой Мишка потаскал весь мед в свою берлогу.
Узнали, подняли тревогу,
По формѣ нарядили суд,
Отставку Мишкѣ дали,
II приказали,
Чтоб зиму пролежал в берлогѣ старый плут.
Рѣшили, справили, скрѣпили;
Но меду всс не воротили.
А Мишенька и ухом не ведет:
Со свѣтом Мишка распрощался,
В берлогу теплую забрался,
И лап\ с медоы там сосет,
Да у моря погоды ждет.
Крылов.
Кот и повар.
Какой-то повар, грамотѣй,
С поварни побѣжал своей
В кабак (он набожпых был правил,
И в этот день по кумѣ тризну правил),
А дома стеречи съѣстное от мышей
Кота оставил.
Но что же, возвратясь, он видит? На полу
Объѣдки пирога; а Васька-кот в углу,
Припав за уксусный бочепком,
Мурлыча и ворча, трудится над курченкой.
„Ах, ты, обжора! ах, злодѣй!"
Тут Ваську повар укоряет:
„Пе стыдно ль стѣн тебѣ, не только что людей*
(А Васька все-таки курченка убирает/
Как! быв честный котом до этих пор,
Бывало, за приыѣр тебя смиренства кажут,
А ты... ахти, какой позор!
Теперя всѣ сосѣди скажут:
Кот-Васька плут! кот-Васька вор!
И Ваську де, не только что в поварню,
Пускать не надо и па двор,
Как волка жаднаго в овчарню:
83
Он порча, он чума, ои язва здѣшпих мѣст!“
(А Васька слушает да ѣст).
Тут ритор мой, дав волю слов теченью,
Не находил конца нравоученью.
Но что ж? Пока его он пѣл,
Кот-Васька все жаркое съѣл.
А я бы повару иному
Велѣл на стѣнкѣ зарубить:
Чтоб там рѣчей пе тратить по пустому,
Гдѣ нужно власть употребить.
Крылов.
Знаки препинанія.
Старый хапуга, отъявленный плут
Отдан под суд;
Дѣло его, по рѣшеніи строгом,
Пахнет острогом...
Но у хапуги, во-первых: жена
Очень умна;
А во-вторых — еще нѣсколько дочек:
(Нѣсколько точек).
Дочек наставила как поступать
Умная мать.
(Как говорят языком и глазами —
Знаете сами).
Плачет и молится каждую ночь
Каждая дочь..
Ну, и нашелся застунпик сіятельный
(Знак восклицательный).
Старый хапуга оправдай судом,
Правда с трудом;—
Но уж усѣлся он в полной надеждѣ,
Крѣпче чѣм прежде.
Свѣт, говорят, не без добрых людей —
Правда, ей-ей!
Так и шжончпм, махпув сокрушительный
?
(Знак вопросительный) Беранже.
6*
84
— Мы об вас вспоминали у предсѣдателя палаты, у Ивана
Григорьевича, — сказал, иакопец, Чичиков, видя, что пикто не
располагается начинать разговор, — в прошлый четверг. Очень
пріятно провели там время.
— Да, я не был тогда у предсѣдателя, — отвѣчай Соба-
ісевич.
— А прекрасный человѣк!
— Кто такой? — сказал Собакевич, глядя па угол печи.
— Предсѣдатель.
— Ну, может быть это вам так показалось: он только что
масон, а такой дурак, какого свѣт не проиаводил.
Чичиков немного озадачился таким отчасти рѣзким опре-
дѣленіем, по потом, поправившись, продолжая:—Конечно, всякій
человѣк не без слабости, по за то губернатор какой превосходный
человѣк!
— Губернатор превосходный человѣк?
— Да, не иравда-ли?
— Первый разбойник в мірѣ!
— Как, губернатор разбойник! — сказал Чичиков, и совер-
шенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники.—
Признаюсь, этого бы я пикак не подумал, — продолжая он. — Но
позвольте, однакоже, замѣтить, поступки его совершенно не такіе:
напротив, скорѣе даже мягкости в нем много. Тут он привел в
доказательство даже кошельки, вышитые его собственными ру-
ками, и отозвался с похвалою о ласковом выраженіи лица его.
— И лице разбойничье! — сказал Собакевич. — Дайте ему
только нож, да выпустите его на большую дорогу, зарѣжет, за
копѣйку зарѣжет! Оп да еще вице-губернатор — это Гога и
Магога!
„НЬт, он с ними не в ладах“, подумал про себя Чичиков.
„А вот заговорю я с ним об полиціймейстерѣ: оп, кажется, друг
его.—Впрочем, что до меня, —сказал он, — мпѣ признаюсь болѣе
всѣх правится полиціймейстер. Какой-то этакой характер прямой,
открытый, в лицѣ видно что-то просто сердечное.
— Мошѳпникі—сказал Собакевич очень хладнокровно:—про-
даст, обманет, еще и пообѣдает с вами! Я их знаю всѣх, это все
мошенники, весь город такой; мошешіик на мошенникѣ сидит и
мошепником погопяет. Всѣ Христопродавцы. Одни там только
и есть порядочный человѣк-прокурор, да и тот, если сказать
правду, свинья.
85
Послѣ таких похвальных, хотя нѣсколько кратких біографій,
Чичиков увидѣл, что о других чиновника! нечего упоминать, и
вспомнил, что Собакевич не любил ни о ком хорошо отзываться.
Мертвыя души, Гоголя.
Рыбьи пляски.
Имѣя в области своей
Не только что лѣса, но даже воды,
Лев собрал па совѣт звѣрей:
Кого б над рыбами поставить в воеводы?
Как водится, пошли на голоса,
И выбрана была лиса.
Вот лпсанка на воеводство сѣла.
Лиса примѣтно потолстѣла,
У пей был муягпчек-пріятель, сват и кум;
Они вдвосы взялись за ум:
Меж тѣм, как с бережку лисица рядит, судит,
Кум рыбку удит
II дѣлит с кумушкой ее, как вѣрный друг.
Но плутни не всегда удачно сходят с рук.
Лев как-то взял по слухам подозрѣнье,
Что у него в судах окривилися вѣсы,
И, улуча свободные часы,
Пустился сам осматривать свое владѣнье.
Он идет берегом, а добрый куманекъ,
Наудя рыб, расклал у рѣчки огонск
II с кумушкой попировать сбирался;
БѢдпяжки прыгали от жару, кто как мог.
Всяк, видя близкій свой конец, метался,
На мужика разипув зѣв.
„Кто ты, что дѣлаешь?" спросил сердито лев;
— „Великій Государь!" отвѣтствует плутовка,
(У лисанькп всегда в запасѣ есть уловка):
„Великій государь!
Оп у меня здѣсь главный секретарь:
За безкорыстіе уважен всѣм народом;
А это караси, всѣ жители воды:
Мы всѣ пришли сады
Поздравить, добрый царь, тебя с твопм приходоы".
— Ну, как здѣсь идет суд? Доволен ли ваш край?
86
— „Великій государь, здѣсь не житье им—рай
Лишь только б дни твои безцѣнные продлились."
А рыбки, между тѣм, на сковородкѣ бились.
„Да отчего же", лев спроспл: „скажи ты мнѣ,
Опѣ хвостами так и головами мапіут?"
— „О. мудрый царь,"—мужик отвѣтствовал: „онѣ
От радости, тебя увидя, пляшут".
Тут, старосту лианув, лев, милостиво в грудь,
Отправился в дальнѣйшій путь.
Крылов.
10.
Щука и кот.
Бѣда, коль пироги начиет печи сапожпик.
А сапоги тачать пирожник:
И дѣло не пойдет па лад,
Да и примѣчено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямѣй и вздорнѣй-
Он лучше дѣло все погубпт,
И рад скорѣй
Посмѣшищем стать свѣта,
Чѣм у честных и знающихъ людей
Спросить, иль выслушать разумнаго совѣта.
Зубастой щукѣ в мысль пришло
За кошачье приняться ремесло.
Не знаю, завистью ль ее лукавый мучил,
Иль, может быть, ей рыбный стол наскучил;
Но только вздумала кота она просить,
Чтоб взял ее с собой он на охоту:
Мышей в амбарѣ половить.
„Да, полно, знаешь ли ты эту, свѣт, работу9"
Стал щукѣ Васька говорить:
„Смотри, кума, чтобы не осрамиться-
Не даром говорится,
Что дѣло мастера боится".
— „И, полно, кумапек! Вот невидаль: мышей!
Мы лавливали и ершей".
— 87_
— „Так в добрый час, пойдем!" Пошли, засѣли
Натѣшился, паѣлся кот,
И кумушку провѣдать он идет:
А щука, чуть жива, лежит, разинув рот,
И крысы хвост у ней отъѣли.
Тут видя, что кумѣ совсЬм не в силу труд,
Кум замертво стаіцил ее обратно в пруд.
II дѣлыю! Это, щука.
Тебѣ паука:
Вперед умнѣе быть,
И за мышами пе ходить.
Крылов.
Парнас.
Когда из Греціи воп выгнали богов,
II по мірянам их дѣлить помѣстья стали,
Кому-то и Парнас тогда отмежевали:
Хоаяип новый стал пасти на нем ослов.
Ослы, не знаю, как-то знали,
Что прежде музы тут живали,
И говорят; „не даром иас
Пригнали на Парнас:
Знать, музы свѣту надоѣли,
И хочет он, чтоб мы здѣсь пѣли".
— „Смотрите же,“ кричит одни: „не унывай!
Я затяну, а вы не отставай!
Друзья, робѣть не надо!
Прославим наше стадо
II громче девяти сестер
Подымем музыку, и свой составим хор!
А чтобы нашего не сбили с толку братства,
То заведем такой порядок мы у нас:
Коль нѣт в чьем голосѣ ослинаго пріятства,
Не принимать тѣх на Парнас".
Одобрили ослы ослово
Красно-хитро-сплетснно слово:
И новый хор пѣвцов такую дичь занес,
Как будто трону лея обоз,
В котором тысяча немазапных колес.
Но чѣм окончилось разно-красиво пѣнье?
88
Хозяин, потеряв терпѣнье,
Их всѣх загиал с Парнаса в хтЬв.
Мнѣ хочется, невѣжда м не во гнѣв,
Весьма старинное напомнить мнѣнье:
Что если голова пуста,
То головѣ ума не придадут мѣста.
Крылов.
Квартет.
I Іроказиица—мартышка,
Осел,
Козел
Да косолапый Мишка
Затѣяли сыграть квартет.
Достали нот. баса, альта, двѣ скрипки,
II сѣли на лужок под липки
Плѣнять сволм искусством свѣт.
Ударили в смычки—дер^т, а толку нѣт.
„Стой, братцы, стой!'1 кричит мартышка: в погодите!
Как музыкѣ идти? Вѣдь вы пе так сидите.
Ты с басом, Мишенька, садись против альта.
Я, прима, сяду против вторы;
Тогда пойдет уж музыка не та:
У пас запляшут лѣс и горы!"
Разсѣлись, пачали квартет;
О я все-таки на лад нейдет.
„Постойте ж, я сыскал секрет,"
Кричит осел: „мы, вѣрпо, уж поладим,
Коль рядом сядем“.
Послушались осла: усѣлись чинно в ряд;
А все таки квартет нейдет на лад.
Вот, пуще прежняго, пошли у пих разборы
П споры
Кому и как сидѣть.
Случилось соловью на шум их прилетѣть.
Тут спросъ бой всѣ к нему, чтоб их рѣшить сомнѣнье;
„Пожалуй, “ говорят- „возьми на час терпѣнье,
Чтобы квартет в порядок паш привесть:
И поты есть у пас, и инструменты есть;
89
Скажи лишь, как нам сѣсть!"
—„Чтоб музыкантом быть, так надобно умѣнье
II уши ваших понѣжнѣй,"
Пм отвѣчает соловей:
„А вы, друзья, как ни садитесь,
Все в музыканты пе годитесь."
Крылов.
11.
Размышленіе у параднаго подъѣзда.
Вот парадный подъѣзд. По торжественный дням,
Одержимы холопскпм недугом,
То и дѣло с каким-то испугом
Подъѣзжают к завѣтный дверям;
Записав свое имя и званье,
Разъѣзжаются гости домой,
Так глубоко довольны собой,
Что подумаешь—в том их призванье!
А в обычные дни, этот пышный подъѣзд
Осаждают убогія лица:
Прожектеры, искатели мѣст,
II преклонный старик и вдовица.
От него и к нему то и знай по утрам
Все курьеры с бумагами скачут
Возвращаясь, мной напѣвает, „трам-трам,"
А иные просители плачут.
Раз, я видѣл, сюда мужики подошли,
Деревенскіе русскіе люди,
Помолились на церковь и стали вдали,
Свѣсив русыя головы к груди;
Показался швейцар,—„Допусти", говорят
С выраженьем надежды и муки.
Он гостей оглядѣл: пе красивы на взгляд!
Загорѣлыя лица и руки,
Армячишка худой на плечах,
По котомкѣ на спинах согнутых,
Крест на шеѣ и кровь на ногах,
В самодѣльные лапти обутых
(Знать брели то долгонько они
Пз каких ннбудь далыпіх губерній).
90
Кто-то крикиул швейцару: „гони!
„Наш пе любит оборванной черни!"
И захлопнулась дверь. Постояв,
Развязали кошели пнллигримы,
Но швейцар не пустнл, скудной лепты не взяв,
И пошли опи, солнцем палимы,
Повторяя: „Суди его Бог’“
Разводя безнадежно руками,
И, покуда я видѣть их мог.
С непокрытыми шли головами...
А владѣлец роскошных палат
Еще сном был глубоким объят...
Ты, считающій жизнью завидною
Упоенье местью безстыдною,
Волокитство, обжорство, игру,
Пробудись! Есть еще наслажденье:
Вороти их! В тебѣ их спасеніе!
Но счастливые глухи к добру...
Не страшат тебя громы небесные,
А земные ты держишь в руках,
И песут эти люди безвѣстпое
Неисходпое горе в сердцах.
Что тебѣ эта скорбь вопіющая,
Что тебѣ этот бѣдный народ?
Вѣчный праздником быстро бѣгущая
Жизнь очнуться тебѣ не дает.
И к чему? Щелкоперов забавою
Ты народное благо зовеіпь;
Без него проживешь ты со славою,
И со славой умрешь!
Безмятежнѣй аркадской идпліи
Закатятся преклонные дни:
Под плѣнительный пебом Сициліи,
В благовонной древесной тѣпи,
Созерцая, как солнце пурпурное
Погружается в море лазурное,
Полосами его золотя,—
Убаюканный ласковый пѣніем
Средиземной волны,—как дитя
Ты уснешь окружен попечепіем
91
Дорогой и любимой семьи
(Ждущей смерти твоей с нстерпѣніем)
Прпвезут к нам остапки твои,
Чтоб почтить похоронною тризною,
И сойдешь ты в могилу... герой,
В тпхомолку проклятый отчизною,
Возвеличенный громкой хвалой)...
Впрочем, что ж мы такую особу
Бсзпоколм для мелкпх людей?
Не на них ли нам выместить злобу?
Безопаснѣй... Еще веселѣй
В чем нибудь пріискать утѣшенье...
Не бѣда, что потерпит мужик:
Так ведущее нас Провидѣніе
5'казало... да он же привык!
За заставой, в харчевнѣ убогой
Все пропьют бѣдняки до рубля
II пойдут, побираясь дорогой,
И застонут... Родная земля!
Назови мнѣ такую обитель,
Я такого угла пе видал,
Гдѣ бы сѣятель твой п хранитель,
Гдѣ бы русскій мужик не стонал?
Стонет он по полям, по дорогая,
Стонет он по тюрьмам, по острогай,
В руднпках на желѣзной цѣпи;
Стонет оп под овнном, под стогом,
Под телѣгой, ночуя в степи:
Стонет в собственной бѣдной домишкѣ,
Свѣту Божьяго солнца пе рад;
Стонет в каждой глухом городишкѣ,
У подъѣзда судов и палат.
Выдь на Волгу: чей стой раздается
Над великою русской рѣкой?
Этот стой у нас пѣсней зовется—
То бурлаки идут бичевой!..
Волга! Волга! Весной многоводной
Ты не так заливаешь поля,
Как великою скорбью народной
Переполнилась паша земля—
92
Гдѣ народ, там и стоя... Эх сердечный!
Что же значпт твой стой безконечный?
Ты проснешься ль исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закопу,
Все, что мог, ты уже совершил,—
Создай пѣсню, подобную стону,
II духовно на вѣки почил?...
Некрасов.
Соха.
'Гы, соха ли наша матушка,
Горькой бѣдности помощница,
Неизмѣнная кормилица,
Вѣковѣчная работница!
По твоей ли, соха, милости
С хлѣбом гумны пораздвинуты,
Сыты злые, сыты добрые,
По полям ковры раскинуты!
Про тебя и вспомнить некому...
Что-ж молчишь ты, безпривѣтная,
Что не в славу тебѣ труд идет,
Не в честь служба безотвѣтная?
Ах, крѣпка, не знаег устали
Мужичка рука желѣзная,
II покоит соху-матушку
Одна ноченька беззвѣздная.
На межѣ трава зеленая,
Полынь дикая качается;
Не твоя ли доля горькая
В ея сокѣ отзывается9
Уж и кѣм же ты придумана,
К дѣлу навѣки приставлена?
Кормишь малаго и стараго,
Сиротой сама оставлена.
Ах, ты, бѣдность горемычная.
Дома в горѣ терпѣливая,
К куску черному привычная,
В чужих людях боязливая!
Всѣм ты, робкая, в глаза глядишь,
Сирота, стыдом убитая
93
К богачу придешь,—в углу стоишь
Везпривѣтмая, забытая.
Ты плывешь—куда водой несет,
Стороной бредешь— гдѣ путь дадут,
Просишь солнышка—гроза идет,
Скажешь правду—силой рот зажмут.
У тебя весна без зелени,
А любовь твоя без радости,
Твоя радость безо времени,
Немочь с голодом при старости.
Вѣк ты мучишься да маешься,
Все на сердцѣ грусть великая:
С бѣлый свѣтом ты разстанешься.—
Па могилѣ травка дикая.
Никитин.
12.
Комната в домѣ сэра Питера Тизля.
Входит сэр Питер и лэди Тизль
Сэр Питер. Лэди Тизль, лэди Тизль, я не потерплю этого.
Лэди Тизль. Сэр Питер, сэр Питер, терпите, или не тер-
пите, как угодно! но я должна поступать по своему во всем и
хочу этого—понимаете?—хочу! Хотя я и воспитывалась в де-
ревнѣ, но отличію знаю, что замужнія свѣтскія женщины в Лон-
донѣ никому не обязаны отчетами в своих дѣйствіях.
Сэр Питер. Славно, миледи, отлично! Значпт мужнедол-
жен имѣть никакого вліянія, никакой власти?
Лэди Тизль. Власти?! Разумѣется—нѣт! Если вам хотѣ-
лось власти надо мной, вам бы слѣдовало удочерить меня, а не
жениться на мнѣ: и это было бы естественнѣе для ваших лѣт.
Сэр Питер. Лѣта!—Вот она гдѣ самая суть!—Хорошо, хо-
рошо, лэди Тизль! пусть моя жизнь будет несчастна от вашего
характера, но я не хочу разориться от вашего мотовства!
Лэди Тизль. Мотовства. Я увѣрена, что мотаю не больше
чѣм прилично свѣтской женщинѣ.
Сэр Питер. Нѣт, нѣт, миледи, вы не будете больше бро-
сать деііег на такую безумную роскошь. Ну, жизнь! Тратить на
украшеніе цвѣтами уборной столько, что на эти деньги можно
бы превратить Пантеон в оранжерею, или задать Геіе сЬатрёІге
на Рождествѣ!..
94
Лэди Тизль. А развѣ я виновата, сэр Питер, что зимою
цвѣты дороги? Браните климат, а не меня. Я конечно, хотѣла бы,
чтоб весна была круглый год, и розы росли у нас под ногами.
Сэр Питер. Ух! миледи, есдиб вы для этого родились, я
не дивился бы таким рѣчам! Но вы забываете, каково было
ваше доложеніе в свѣтѣ, когда я женился на вас'
Лэди Тизль. Нѣт, нѣт, я не забываю, оно было очень
непріятно, а то бы я никогда не вышла за вас.
Сэр Питер. Да, да, миледи, тогда вы говорили не таким
тоном—дочь простого деревенскаго сквайра! Припомните-ка, лэди
Тизль, как вы сидѣли за пяльцами, когда я увидѣл вас в пер-
вый раз, в простенькой холщовой платьѣ, со связкой ключей у
пояса, волосами, собранными в узел, в комнатѣ, увѣшанной
шерстяными вещами вашего вязанья!
Лэди Тизль. О, да! Я помню это очень хорошо. II забав-
ную же я жизнь вела тогда! Мнѣ каждый день приходилось
смотрѣть за молочной фермой, птмчьим двором, дѣлать выписки
из семейной книги рецептов и чесать собаченку тети Деборы.
Сэр Питер. Тс-то, миледи!
Лэди Тизль. А моп вечернія развлеченія! Рисовать узоры
для рукавчиков, которых не из чего было шить; играть в ду-
рачки с приходским священпиком; читать что-нибудь „духовное"
теткѣ, или бренчать на разбитых клавикордах, чтобы усыпить
отца послѣ охоты за лисицей.
Сэр Питер. Я очень рад, что у вас такая хорошая па-
мять. Да, миледи, от таких-то увеселеній я избавил вас. а теперь
вам нужно карету—ѵіэ-а-ѵіз—и троих папудренных лакеев пред
вашими носилками, а лѣтом пару какпхъ-то бѣлых котят, а не
тошадей ѣздить в Кенсигтон-Гарден Не худо бы вам почаще
вспоминать о тѣх временах, когда вы были довольны поѣздкой
вдвоем, позади ключника верхом на куцей клячѣ водовоза.
Лэди Тизль. Нѣт!.. клянусь, этого никогда не бывало! я
отрицаю ключппка и клячу.
Сэр Питер. Таково-то было ваше положеніе, миледи. А
что я сдѣлал для вас? Я сдѣлал вас женщиной свѣтской, бога-
той. знатной, словом, я сдѣлал вас своей женой.
Лэди Тизль. Ну так, чтобы довершить благодѣянія, вам
остается только...
Сэр Питер. Оставить вас вдовой, я полагаю?
Лэди Тизль. Гм! Гм!
95
Сэр Питер. Благодарю вас миледи,—но не льстите себя
надеждой; как бы ваше поведеніе ни нарушало моего душевнаго
спокойствія, оно не разобьет мнѣ сердце, будьте покойны! Впро-
чем, позвольте поблагодарить вас за намек!
Лэди Тизль. Вольно же вам дѣлать мнѣ такія не-
пріятности и попрекать меня за всякій пустяшный элегантный
расход!
Сэр Питер. Ну, жизнь! Миледи, послушайте, были ли у
вас эти пустяшные элегантные расходы, когда вы выходили за
меня замуж?
Лэди Тизль. Боже, сэр Питер! неужто вы хотѣли бы,
чтоб я отстала от моды?
Сэр Питер. От моды, скажите на милость’ А какое вам
было дѣло до моды до вашего замужества?
Лэди Тизль. Я думала-было, вы сами не прочь, чтоб
вашу жену считали за женщину со вкусом!
Сэр Питер. Да... вот опять... со вкусом! Цыц; миледи!
Никакого у вас пе было вкуса, когда вы выходили за меня!
Лэди Тпзль. Совершенно вѣрно, сэр Питер, совершенно
вѣрно! А теперь, наша ежедневная перепалка кончена. Теперь,
я думаю, мнѣ можно отправиться по приглашенію к лэди Сни-
руэль.
Сэр Питер. 3, вот и еще! П очаровательный же круг зна-
комства вы завели себѣ!
Лэди Тпзль. Сэр Питер, это люди богатые и знатные и
с солидною репутаціею.
Сэр Питер. Еще-бы, у них-то прекрасная репутація; они,
вѣдь, не терпят, чтобы у кого-нибудь, кромѣ их, было честное
имя! Этакая шайка! Сколько бѣдняков пошло па эшафот, сдѣ-
лавншх меньше зла, чѣм всѣ эти сплетники, ябедники, клевет-
ники!
Лэди Тизль. Вот что! Вы хотѣли бы ограничить свободу
рѣчи?
Сэр Питер. Тьфу! Вы стали достойный членом этого
общества!
Лоди Тизль. Это комплимент. Я научилась в этом обще-
ствѣ говорить с граціей.
Сэр Питер. С граціей мегеры.
Школа злословія, Р. Шеридана.
96
Улица перед аббатством.
(Антифол Сиракузскій и Дроміо Сиракузскій укрываются в аббат-
ствѣ).
Входит игуменья.
И г у м е и ь я. Мир, братья вам! Зачѣм сюда так шумно Тѣснитесь вы?
Адріана. Чтоб взять там моего Несчастнаго, безумнаго супруга. Позвольте иам войти, чтоб мы могли Связать его и отвести лечитьея Ко мпѣ домой.
Анджело Я так и знал, что он Сошел съума?
2-й к у п е ц. Теперь я сожалѣю, Что обнажил мой меч протяв псго.
И г у м е н ь я. Адріана. Давно ли им безумье овладѣло? Всю прошлую недѣлю был оп зол, Угрюм, суров, совсѣм не тот, что прежде, Но никогда до нынѣшняго дня, Болѣзнь его еще пе доходила До бѣшенства такого.
Игуменья. Может быть, Оп на морѣ богатств своих лишился? Не схоропил ли друга своего Любимаго? не вовлекли ли сердце Его глаза в преступную любовь?— Вѣдь этот грѣх так свойствсн молодежи, Не любящей стѣснять свои глаза, Какому же из этих всѣх несчастій Подвергся оп?
Адріана. Ни одному из них, Послѣднее, быть может, исключая. В кого-нибудь влюбился вѣрно он И убѣгать стаи из дому.
Игумеп ья. За ото Бранить его вам слѣдовало.
Адріана. 0, Я сколько раз бранила!
97
Игуменья.
Адріана.
Игуменья.
Адріана.
Игуменья.
Адріана.
Игуменья.
Вѣрно слишком
Умѣренно?
На сколько позволяя
Мой кроткій нрав.
Конечно, пе при людях?
Нѣт, и при них.
Не часто может быть.
Мы ни о чем другом не говорили.
В постели я ему мѣшала спать
Упреками; от них и за столом
Не мог он ѣсть; наединѣ—лишь это
Служило мпѣ предметом всѣх бесѣд;
При людях я на это намекала
Ему не раз; всегда твердила я,
Что низко он и гадко поступавъ
Вот отчего и помѣшался оп.
Рѣчь ядовитая жены ревнивой—
Смертельный яд, смертельнѣе чѣм зуб
Взбѣсившейся собаки. Нарушала
Ты сон его упреками—и вот
Безсонница разстроила разсудок.
Ты говоришь, что кушанья его
Укорами ты вѣчно приправляла;
Но при ѣдѣ тревожной пе варит,
Как слѣдует, желудок—и родится
От этого горячки страшный пыл;
А что же есть горячка, как не тот же
Безумія припадок? Говорить
Ты также мнѣ, что весело развлечься
Мѣшала ты упреками ему;
Отсутствіе отрадных развлеченій
Что за собой влечет?—одну тоску
Озлобленную, родственницу злого
Отчаянья, лишеннаго надежд,
И вслѣд за ней, несмѣтную фалангу
Недугов зачумлепнных, в нашу жизнь
Вливаюіцпх отраву. Быть лишенный
Веселья, пиіци, сна—от этого, повѣрь,
Лишится разума и человѣк и звѣрь;
Из этого всего я вот что вывесть смѣю:
7
98
Его свела съума ты ревностью своею.
Люціана. Ах, кротостью дышал всегда ея упрек,
Меж тѣм как оп был груб, и вспыльчив и жесток,
Как можешь ты укоры эти молча
Сносить, сестра?
Адріана. Ея слова во мнѣ
Заставили зашевелиться совѣсть —
Прошу вас, люди добрые, скорѣй
Войти туда и взять его.
Шекспир.
Да, Антифол, смотри как па чужую
И брови хмурь. Ты ласковый твой взгляд
Даришь другой. А я—не Адріана,
Я не жена твоя. Была пора,
Когда ты мнѣ непринужденно клялся.
Что для твоих ушей ничьи слова
Не кажутся гармоніей, что в мірѣ
Предмета нѣт, который бы прельщая
Твои глаза, что нѣт прикосновенья
Пріятнаго рукѣ твоей, что ты
Всѣ кушанья безвкусными находишь—
Когда не я с тобою говорю,
Смотрю в глаза, руки твоей касаюсь,
Дѣлю с тобой трапезу.
Шекспир.
Я ее любил, как никто! Я был так нѣжен с ней! Никого на
свѣтѣ не было у меня дороже ея! К ней одной обращены всѣ
мои заботы, мысли, желанія, мечты... В ней одной были всѣ мои
радости! О пей, только о пей я говорю! Думаю день и ночь... во
снѣ ее вижу... дышу только ею! Вся жизнь моя в ней одной! И
за такую-то любовь вот награда!
Мольер.
Луиза (кидается к нему с выраженіем глубокой любви и
хочет обнять его). И это ты говоришь о твоей Луизѣ, Фердинанд?
Фердинанд (отталкивая ее). Прочь! прочь! прочь с этими
нѣжными, страстными взорами! Я не устою. Явись во всей своей
ужасной отвратительности, змѣя! Кинься на меня, ехидна! Раз-
99
верни передо мпой свои страшныя звенья, взвейся к небу... во
всем безобразіи, в каком видѣл тебя ад!. только не являйся ап-
гелом... только не ангелом. Уж поздно... Я должен раздавить тебя,
как гадину, или впасть в отчаяніе. Сжалься надо мной!
Луиза. О! до чего это дошло!
Фердинанд (смотрит на нее сбоку). Это прекрасное тво-
реніе небеснаго ваятеля... Кто этому повѣрит? Кто повѣрит?
(Берет ея руку и поднимает кверху). Я не испитую тебя, Го-
споди! Но зачѣм разливаешь Ты яд в такіе чудные сосуды? Мо-
жет ли вмѣщаться порок в такой кроткой, небесной наружности?
Непостижимо’
Луиза О! слышать все это — и не смѣть говорить!
Фердинанд. И этот сладостный голое... Как могут зву-
чать такою гармоніей разорванныя струны? (Глядит на нее в упо-
еніи). Все так прекрасно... так полно гармоніи... все так боже-
ственно совершенно! На всем печать послѣдняго дня творенія!
Клянусь Вогом! весь мір, кажется, возник лишь как приготовле-
ніе к этому дивному созданію! И только па душѣ не отразилось
это совершенство! Может ли быть, чтобы это возмутительное исча-
діе природы явилось на свѣт без порока? (Быстро отходит от
Луизы). Или может быть природа видѣла, что из-под рѣзца ея вы_
ходит апгел, и чтобы помочь своей ошибкѣ, дала ей тѣм болѣе
черное сердце!
Шидлер
Лизандер.
Не вѣшайся, несносная ты кошка!
Оставь меня свободным, злая тварь!
Иль я тебя отброшу как змѣю
Прочь от себя!
Герміа.
Зачѣм такая строгость?
О, милый мой, что сдѣлалось с тобой?
Лизандер.
Твой милый? Прочь, прочь, смуглая татарка,
Прочь, кислое лекарство, прочь микстура!
Шекспир.
Квашпя. Да я-то все одинакова! Как издох мой милый му-
жепек, — ни дна бы ему ни покрышки, — так я цѣлый день от
радости одна просидѣла: сижу и все не вѣрю счастью своему.
На днѣ, М. Горькаго.
100
13.
Листы и корни.
В прекрасный лѣтній день,
Бросая по долинѣ тѣнь,
Листы на деревѣ с зефирами шептали;
Хвалились густотой, зеленостью своей,
И вот как о себѣ зефирам толковали:
„Не правда ли, что мы краса долины всей?
Что пами дерево так пышно и кудряво,
Раскидисто и величаво!
Чтоб было в ием беи нас? Ну, право,
Хвалить себя мы можем без грѣха!
Не мы ль от зноя пастуха
И странника в тѣни прохладной укрываем?
Не мы ль красивостью своей
Плясать сюда паступтек привлекаема
У нас же раннею и позднею зарей
Насвистывает соловей.
Да вы, зефиры, сами
Почти не разстаетесь с нами".
—„Примолвить можно бы спасибо тут и нам",.
Им голое отвѣчая из под земли смиренно.
—„Кто смѣет говорить столь нагло и надменно?
Вы кто такіе там,
Что дерзко так считаться с пами стали?"
Листы по дереву шумя, залепетали.
—„Мы тѣ,
Которые, здѣсь роясь в темнотѣ,
Питаем вас. Ужель не узнаете?
Мы корпи дерева, на коем вы цвѣтете.
Красуйтесь в добрый час!
Да только помните ту разницу меж нас:
Что с новою весной лист новый народится;
А если корень изсушится—
Не станет дерева, ни вас“.
Крылов..
101
Свинья под дубом.
Свинья под дубом вѣковым
Наѣлась желудей до сыта, до отвала;
Наѣвшись, выспалась под ним;
Потом, глаза продравши, встала,
И рылом подрывать у дуба корни стала.
„Вѣдь это дереву вредит",
Ей с дубу ворон говорит:
„Коль корни обнажишь, оно засохнуть может".
—„Пусть сохнет", говорит свинья:
„Ничуть меня то пе тревожит:
В нем проку мало вижу я;
Хоть вѣк его пе будь, ничуть пе пожалѣю;
Лишь были б желуди: вѣдь я от них жирѣю".
—„Неблагодарная!" промолвил дуб ей тут:
„Когда бы вверх могла поднять ты рыло,
Тебѣ бы видно было,
Что эти желуди на мнѣ растут."
Невѣжда также в ослѣплоньѣ
Браши1 науки и ученье,
И всѣ ученые труды
Не чувствуя, что он вкушает их плоды.
Крылов.
Волк и журавль
Что волки жадны, всякій знает:
Волк, ѣвши, никогда
Костей не разбирает.
Зато на одного из них пришла бѣда:
Оы костью чуть не подавился.
Не может волк ни охнуть, ни вздохнуть;
Пришло хоть ноги протянуть!
По счастью, близко тут журавль случился.
Вот, кой-как знаками стал волк его манить
И просит горю пособить.
Журавль свой нос по шею
Засупул к волку в пасть и с трудностью большою
Кость вытащил, и стал за труд просить.
102
„Ты шутишь!" звѣрь вскричал коварный:
„Тебѣ за труд? Ах, ты, неблагодарный'
А это ничего, что свой ты долгій іюс
И с глупой головой из горла цѣл унес?
Поди ж, пріятель, убирайся,
Да берегись: впѳред ты мнѣ не попадайся!"
Крылов.
14.
Воли и ягненок.
У сильнаго всегда безсильный виповат:
Тому в исторіи мы тьму примѣров слышим,
Но мы исторіи не пишем;
А вот о том как в баснях говорят.
Ягненок в жаркій день зашел к ручью напиться;
И надобно ж бѣдѣ случиться,
Что около тѣх мѣст голодный рыскал волк.
Ягненка видит он, на добычу стремится:
Но чтоб дѣлу дать хотя законный вид и толк,
Кричит: „как смѣешь ты, наглец, нечистым рылом
Здѣсь чистое мутить питье
Мое
С песком и с плом?
За дерзость такову
Я голову с тебя сорву!"
—„Когда свѣтлѣйшій волк позволит,
Осмѣлюсь я донесть, что ниже по ручью
От свѣтлости его шагов я па сто пью:
И гнѣваться напрасно он изволит:
Питья мутить ему, никак я не могу".
—„Поэтому я лгу!
Негодный! слыхана ль такая дерзость в свѣтѣ
Да помнится, что ты еще в запрошлом лѣтѣ
Мнѣ здѣсь же как-то нагрубил;
Я этого, пріятель, по забыл!"
—„Помилуй, мнѣ еіце и от роду нѣт году,"
Ягненок говорит.—„Так это был твой брат".
—„Нѣт братьев у меня"—„Так это кум иль сват,
И словой, кто-нибудь из вашего же роду.
103
Вы сами, ваши псы и ваши пастухи,
Вы всѣ мнѣ зла хотите,
И если можете, то мпѣ всегда вредите;
Но я с тобой за их развѣдаюсь грѣхи".
—„Ах, я чѣм виноват?"—„Молчи! устал я слушать.
Досуг мпѣ разбирать вины твои, іценокі
Ты виноват уж тѣм, что хочется мнѣ кушать".
Сказал, и в темный лѣс ягненка поволок.
Крылов.
Пестрыя овцы.
Лев пестрых не взлюбил овец.
Их просто бы ему перевести не трудно,
Но это было бы неправосудно:
Он не па то посил в лѣсах вѣнец,
Чтоб подданиых душить, но им давать расправу;
А видѣть пеструю овцу терпѣнья нѣт!
Как сбыть нх, и свою сберечь на свѣтѣ славу?
И вот к себѣ зовет
Медвѣдя он с лисою на совѣт,
И*им за тайну открывает,
Что, видя пеструю овцу, оп всякій раз
Глазами цѣлый день страдает,
И что придет ему совсѣм лишиться глаз,
И, как такой бѣдѣ помочь, совсѣм не знает...
„Всесильный лев!" сказал насупившись медвѣдь:
„На что тут много разговоров?
Вели без дальпих сборов
Овец передушить. Ком\ о них жалѣть?"
Лиса, увидѣвши-, что лев нахмурил брови,
Смиренно говорит: „о царь! наш добрый царь!
Ты, вѣрно, запретишь гнать эту бѣдну тварь,
И пе прольешь невинпой крова.
Осмѣлюсь я совѣт иной произнести:
Дай повелѣнье ты луга им отвести,
Гдѣ б был обильный корм для маток,
И гдѣ бы поскакать, побѣгать для ягняток;
А так как в пастухах у нас здѣсь недостаток,
То прикажи овец волкам пасти.
104
Не зпаю, как-то мнѣ сдается,
Что род их сам собой переведется:
А между тѣм пускай блаженствуют онѣ:
И что б ни сдѣлалось, ты будешь в сторонѣ “.
Лисицы мнѣніе в совѣтѣ силу взяло,
И так удачно в ход пошло, что наконец
Не только пестрых там овец—
И гладких стало мало.
Какіе ж у звѣрей пошли на это толки?—
Что лѳв бы и хороіп, да все злодѣи волки.
Крылов.
Мор звѣрей.
Лютѣйшій бич небес, природы ужас—мор
Свирѣпствует в лѣсах. У ныли звѣри;
В ад распахнулись настежь двери,
Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор;
Вездѣ разметаны ея свирѣпства жертвы;
Неумолимая, как сѣно, косит их;
А тѣ, которые в живых.
Смерть видя на носу, чуть бродят полумертвы:
Перевернул совсѣм их страх;
Тѣ ж звѣри, да не тѣ в великих столь бѣдах:
Не давит волк овец, и смирен, как монах:
Мир курам дав, лиса постится в подземельѣ;
Им и ѣда на ум нейдет.
С голубкой голубь врозь живет,
Любви в поминѣ больше нѣт:
А без любви какое уж веселье?
В сем горѣ на совѣт звѣрей сзывает лев.
Тащатся шаг-за-шаг, чуть держатся в них души.
Сбрелись, и в тишинѣ, царя вокруг обсѣв,
Уставили глаза, и приложили уши.
„О други! “ начал лев: „по множеству грѣхов
Подпали мы под сильный гяѣв богов:
Так тот из пас, кто всѣх виновен болѣ,
Пускай по доброй волѣ
Отдаст себя па жертву им!
Быть может, что богам мы этпм угодны,
105
И теплое усердье нашей вѣры
Смягчая жестокость гнѣва их.
Кому пе вѣдомо из вас друзей мопх,
Что добровольных жертв таких
Бывали многіе в исторіи примѣры?
Итак, смиря свой дух,
Пусть исповѣдуст здѣсь всякій вслух,
В чем погрѣшил когда он вольно иль невольно.
Покаемся, мои друзья!
Ох, признаюсь—хоть это мнѣ и больно—
Не прав и я!
Овечек бѣдненьких—за что9—совсѣм безвинно
Дирал безчинно:
А иногда—кто без грѣха—
Случалось, драл и пастуха:
II в жертву предаюсь охотно;
Но лучше б нам сперва всѣм вмѣстѣ перечесть
Свои грѣхи: па ком их болѣ есть,
Того бы в жертву и принесть,
II было бы богам то болѣе угодно.4*
—„О царь наш, добрый царь! От лишней доброты*,
Лисица говорит, „в грѣх это ставишь ты
Коль робкой совѣсти во всем мы стапем слушать,
То придет с голоду пропасть нам наконец;
Притом же, паш отец,
Повѣрь, что это честь большая для овец.
Когда ты их изволишь кушать.
А что до пастухов, мы всѣ здѣсь бьем челом,
Их чаще так учить—им это по дѣлом:
Безхвостый этот род лишь глупой спѣсыо дышит
И нашими себя вездѣ царями ппшет“.
Окончила лиса; за ней, на тот же лад,
Льстецы льву то же говорят,
II всякій доказать спѣшит на перехват,
Что даже не в чем льву просить и отпущенья.
За львом медвѣдь и тигр, и волки, в свой черед,
Во весь парод
Повѣдали свои смиренно погрѣшенья;
Но их безбожных самых дѣл
Никто и шевелить пе смѣл:
106
И всѣ, кто были тут богаты
Иль когтей, иль зубком, тѣ вышли вон
Со всѣх сторон
Не только правы, чуть не святы.
В свой ряд смиренный вол им так мычит: „и мы
Грѣшны. Тому лѣт пять, когда зимой кормы
Нам были худы,
На грѣх мепя лукавый натолкну л:
Ни от кого себЬ найти не могши ссуды,
Из стога у попа я клок сѣнца стянул",
При сих словах поднялся шум и толки;
Кричат медвѣди, тигры, волки:
„Смотри, злодѣй какой!
Чужое сѣпо ѣсть! Ну, диво ли, что боги
За беззаконіе его к нам столько строги!
Его безчинника, с рогатой головой,
Его принесть богам за всѣ его проказы,
Чтоб и тѣла нам спасть, и нравы от заразы!
Так по его грѣхам у нас и мор такой!"
Приі оворили-—
И на костер вола взвалили.
И в людях также говорят:
Кто посмирнѣй, так тот и виноват.
Крылов.
15.
Кухарка. Вот ты бы, дядя Митрій, посмотрѣп балы у них.
Вот подивился бы!
3-й мужик. А что-ж, ѣдят все?
Кух. Куды тебѣ? Посмотрѣл бы, что было’ Меня Ѳедор Ива-
ныч провел. Посмотрѣла я: барыни—страсть! Разряжены, разря-
жены, что куда тебѣ! А по сих мѣст голыя, и руки голыя.
3-й муж. О, Господи!
2-й муж. Тьфу, скверность!
1-й муж. Значит, клеймат, так позволяет.
Кух. Так-то и я, дяденька, глянула: что-ж это?—всѣ тѣле-
шом. Вѣришь-ли, старыя,—наша барыня, у ней мотри, внуки,—
тоже оголилась.
3-й муж. О, Господи!
107
Кух. Так вѣдь что: как вдарит музука, как взыграли—сей
час это господа подходят каждый к своей, обхватит и пошел
кру жить.
2-й муж. И старухи?
Кух. И старухи.
Семей. Нѣт, старухи сидят.
Кух. Толкуй, я сама видѣла.
Сем. Да нѣт же.
Старшій повар (высовываясь, хрипло). Полька-мазурка это.
Э, дура, пе знаѳт,—танцуют так...
Кух. Ну, ты, танцорщик, помалкивай, знай. Во идет кто-то.
Граф Л. Н. Толстой.
Взгляд, весь дышащій приличье»,
Влеск брильянтов, пудры мат,
Плечи, руки, грудь открыты
Всюду тонкій аромат—
Томный взор заучен твердо,
На губах завялый смѣх,
Фраз затверженная пошлость,
Сердце—высохшій орѣх.
Это женщины! Мужчины ж
И еще того дряннѣй:
Только слышишь разговоры
Про собак да лошадей;
Отупѣлыя все лица,
Грубый, пошлый говор в нос—
II какой колдуя злорадный
Этих кукол к нам занес!
Ада Кристеп.
Кричат: „бал, бал, веселость! “ Просто дрянь бал, не в рус-
ской духѣ, не в русской натурѣ, чорт знает, что такое! Взрослый,
совершеннолѣтній вдруг выскочит весь в черном, общипанный,
обтянутый, как чертик, и давай мѣсить ногами. Пной даже, стоя
в парѣ, переговаривает с другим о важном дѣлѣ, а ногами в то же
самое время, как козлепок, вепзеля направо л налѣво...
Гоголь.
108
Б а л.
Вокруг меня кипѣл блестящій, шумный бал.
В потоках ослѣпительнаго свѣта
И в волиах музыки как будто утопал
И зал, и вся толпа привержепцев паркета.
Но мнѣ вся эта жизнь казалась душпым сном.
И, чуждый их тревог и праздничнаго шума,
Стоял я одинок, в раздумья роковой,
И жгла пытливый ум мучительная дума.
В безпечном говорѣ веселых голосов
Мнѣ слышались в тот миг и вопли, и стенанья
Страдальцев, чей удѣл был мрачен и суров,
И в сердцѣ пробуждая святое состраданье.
За жизнью праздности я видѣл тьму гробниц,
Лохмотья нищеты сквозь пышные наряды,
И в выраженіях тупых и сытых лиц
Больных, голодпых масс страдальческіе взгляды.
Безсмысленной судьбы безсмысленный закон!
И есть, и будет он от вѣка и до вѣка:
За смѣх беапсчпаго страдальцев платит стой;
Несчастіе толпы—за счастье человѣка.
А. М. Ѳедоров.
Послѣ бала.
Мнѣ душно здѣсь! ваш мір мнѣ тѣсен.
Цвѣтов мнѣ надобно, цвѣтов,
Веселых лиц, веселых пѣсен,
Горячих споров, острых слов,
Гдѣ б был огонь и вдохновенье,
И безпорядок, и движенье,
Гдѣ б походило все на бред,
Гдѣ б каждый был хоть миг—поэт!
А то—сберетеся вы чинно;
Гирлянды дам сидят в гостинпой:
Забава их—хула да ложь;
Танцует в залѣ молодежь—
Дѣвицы с уст улыбку гонят,
По лицам их не разберешь—
109
Тут веселятся иль хоронят.
Вы сами—бьетесь в ералапі,
Чинопоклопствуете, лжете,
Торгуете и продаете—
И это праздник званый ваш!
Не даром с бала исчезая,
И в сани быстрыя садясь,
Как будто силы оправляя,
Корнет кричит. потпел в танцкласс.
А ваши дамы и дѣвицы
Из-за кулис бросают взор
На пир разгульный модной львицы,
На золотой ея позор.
А. Майков.
За себя Стожаров не боялся: он застраховал себя от всѣх
посторонних вліяній, от трупа, труса, огня и меча. А Варенька?
Достанет-ли у пея стойкости? Не вспомнит-ли она, впослѣдствіи,
тѣх пошлыя примапок свѣта, на которыя так падки всѣ женщины,
даже порядочныя, и не потянет-ли ее в этот свѣт, гдѣ для женщины
так обаятельна вся его киргизская обстановка—визиты, танцы,
глазки да лапки, унижающій человѣка успѣх в этом киргизской
свѣтѣ и растлѣвающее мозг и тѣло ничего недѣланье свѣтских
кретинов и кретинок?.. И вот ему чудится, что он уже видит
свою Вареньку в киргизской кибиткѣ—в свѣтской гостиной, и
Варенька, по обычаю всѣх киргизок, оголена настолько, на сколько
нужно для возбужденія киргиза, и болтает она по киргизски о
предметах, могущих интересовать только киргизов, и подходят к
ней киргизы и по киргизски любезничают с нею, а потом киргизы
и киргизки смѣшиваются, кружатся как хлысты около чана с
водой и как хлыстовки с голыми плечами и грудями прыгают
киргизки, а киргизы хватают их за талію, за руки, и пляшут
они как дикари около костра, а киргизки поют: „пляшу, пляшу,
самца прошу"... И слышится Стожарову запах трупа... Киргизы
и хлысты смѣшались—у них одно вѣроисповѣданіе, одни традиціи,
опи всѣ дѣти того же трупа... И вндит он в сторонѣ блѣдное
лицо, какія бывают только у истязаемых, и лицо ему это знакомо,
потому что оп ВНДѣЛ это лицо в гробу... Да, это оно, это лицо
Добролюбова... Как оп попал в киргизскую кибитку? Что вызвало
его из гроба?... „Безумные"! говорит это блѣдное, истомленное стра-
по
дапіем лицо: „Зачѣм вы останавливаете движеніе человѣческой
мысли? Зачѣм вы задерживаете работу лучших людей? Не для
вас ли они проводят безсонныя почи, отказываясь от собственнаго
счастья, от сытнаго куска хлѣба? А вы что дѣлаете? Вы продол-
жаете тупо смотрѣть па свой позор, на свое безобразіе, которое
пе кажется вам безобразіем потому, что вам позволяют любезни-
чать с киргизами? Гдѣ же ваша честь, гдѣ ваш ум?... Зачѣм вы
живете, жалкіе, безполезные киргизы? Уступайте мѣсто новым
поколѣнія*! и не дотрогивайтесь до них вашими грязными руками...
Ваше темное царство кончается: вы пляшете в одеждѣ мертвых,
и не слышите как стучат под бальную музыку ваши пересохшія
под саванами кости... Но вы смертью не раздѣлаетесь с землею
вас опозорит исторія, будущее поколѣніе за то, что вы лучших
ея людей замучили вашей тупостью, вогнали в гроб вашим равно-
душіемъ Добролюбов закашлялся—и кашель был такой тяжелый,
надрывающій сердце.
Знаменія времени Мордовцева.
16.
Убогая и нарядная.
і.
Безпокойная ласковость взгляда
И поддѣльная краска ланит,
И убогая роскошь наряда—
Все не в пользу ея говорит.
Но не лучше ли, прежде чѣм бросим
Мы в пее приговор роковой,
Подзовем-ка ее да распросим:
„Как дошла ты до жизни такой?“
Не длипен и не пов разсказ:
Отец ея подъячій бѣдный
Таскался писарем в Приказ,
Имѣл порок дурной и вредный—
Запоем пил—и был буян,
Когда домой являлся пьян.
Предвидя роковую схватку,
Жена малютку уведет,
Уложит наскоро в кроватку
II двери поплотнѣй припрет.
111
Но бѣдной дѣвочкѣ не спится!
Ей чудится: отец бранится,
Мать плачет. Саша на кровать,
Рукою подпершись, садится,
Стучит в пей сердце... гдѣ тут спать?
Раздвинув завѣсы цвѣтныя,
Глядит на двери запертыя,
Откуда слышится содом,
Не шевелится и не дремлет,
Так птичка в бурю под кустом
Сидит—и чутко бурѣ внемлет.
Но как ни буен был отец,
Угомонился наконец,
И стало без него им хуже.
Мать умерла в тоскѣ по мужѣ,
А дѣвочку взяла „Мадам*
И в магазинѣ поселила.
Не очень много шили там
И не в шитьѣ была там сила...
2.
„Впрочем, что-ж мы? нас могут замѣтить
Рядом с нею?!’*... И отхлынули прочь...
Нѣт! тебѣ состраданья не встрѣтить.
Нищеты и несчастія дочь!
Свѣт тебя предает поруганью
И охотно прощает другой,
Что торгует собой по призванью,
Без нужды, без борьбы роковой;
Что поднявшись с позорнаго ложа,
Разодѣнется, щеки притрет
И летит, соблазнительно лежа
В щегольской экипажѣ, в народ—
В эту улицу роскоши, моды,
Офицеров, лореток и бар,
Гдѣ с полу-государства доходы
Поглощает заморскій товар.
112
Говорят, в этой улицѣ милой
Все, что моднаго выдумал свѣт,
Совмѣстилось волшебною силой,
Ничего только русскаго нѣт—
Развѣ Ванька проѣдет унылый.
Дней и ночью на ней маскарад,
Ей не даром гордится столица.
На французскій, на англійскій лад
Исковеркав не-русскія лица,
Там гуляют они, пустоты вѣковой
И наслѣдственной праздности дѣти,
Разодѣтой, довольной толпой...
Ну, кому же разставишь ты сѣти?
Вышла ты из коляски своей
И па лептѣ ведешь собаченку;
Стая модных и глупых людей
Провожает тебя в перегонку.
У прекраснаго пола тоска,
Чувство злобы и зависти тайной.
В самой дѣлѣ, жепа бѣдняка,
Позавидуй! эффект чрезвычайный:
Брилліанты, цвѣты, кружева,
Доводящіе ум до восторга,
И на лбу роковыя слова:
„Продается с публичнаго торга!"
Что, красавица, пагло глядишь?
Чѣм гордишься? Вот воя твоя повѣст
Ты ребенком попала в Париж,
Потеряла невинность и совѣсть,
Научилась бѣлиться и лгать
И явилась в наивное царство:
Ты слыхала, легко обирать
Наше будто богатое барство.
Да, не трудно! Но должно входить
В этот избранный мір с аттестатом.
Красотой нас нельзя побѣдить,
Удивить невозможно развратом.
Нам не извѣстность, нам мода нужна.
Ты красивѣй была и моложе,
Но, увы! неизвѣстна, бѣдна
113
И нуждалась сначала.. О Боже!
Твой разсказ о купцѣ разрывал
Нам сердца: по натурѣ бурлацкой,
Он то ноги твои цѣловал,
То хлестал тебя плетью казацкой.
Но, по счастію, этот дикарь
Слабоватый умом и сердечком,
Принялся за французскій букварь,
Чтоб с тобой обмѣняться словечком.
Этим времепем ты завела
Рнсаков. экипажи, наряды,
И прославилась—в моду вошла!
Мы знакомству скандальному рады.
Что за дѣло, что вся до чиста
Предалась ты постыдной продажѣ,
Что поддѣльна твоя красота,
Как гербы па твоем экипажѣ,
Что глупа ты, жадна и пуста-—
Ничего! Знатоки вашей націи
Порѣшили разумный судом,
Что цинизм твой доходит до граціи,
Что геройство в безстыдствѣ твоем!
Ты у Бога дѣтей не просила,
Но ты женщина тоже была,
Ты со скрежетом сына носила
И с проклятьем его родила:
О и подрос—ты сго нарядила
И на Невскій с собой повезла.
Ничего! Появленье малютки
Не смутило души никому,
Только вызвало милыя шутки,
Дав богатую пищу уму.
Удивлялась вся гвардія наша
(Да и было чему, не шутя),
Что ко всякому с словом „папаша"
Обращалось наивно дитя...
И не кинул никто, негодуя,
Комом грязи в безстыдную мать!
Чувством матери нагло торгуя,
Пуще стала она обирать.
114
Блѣдны, полны тупых сожалѣній,
Потерявшіе шик молодцы,—
Вон по Невскому бродят, как тѣни,
Разоренные ею глупцы!
И примѣр дикому пе наука,
Разорпт опа сотни других!
Тупоуміе, праздность и скука
За нее... Но умолкни мой стих!
И погромче нас были витіи,
Да не сдѣлали пользы пером...
Дураков не убавим в Россіи,
А па умпых тоску паведем!
Некрасов.
Ее в грязи он подобрал;
Чтоб все достать ей, красть он стал;
Она в довольствѣ утопала
И над безумный хохотала.
И шли пиры... но дни текли —
Вот утром раз за ним пришли,
Всдут в тюрьму... Опа стояла
Перед окпом и — хохотала.
Он из тюрьмы ее молил:
„Я без тебя душой изныл,
Прійди ко мпѣ!“ — Она качала
Лишь головой и—хохотала.
Он в шесть поутру был казней,
И в семь во рву похоронсп, —
А уж к восьми опа плясала,
Пила вино и —• хохотала.
Гейне.
Посмотри только, па какія низости онѣ способны, чтобы уве-
личить свое состояніе. Нѣт такого слюняваго старика,— пусть у
него слезятся глаза, трясутся голова и руки, — за котораго онѣ
отказались-бы идти замуж, если только онѣ слышали, что он бо-
гат. Онѣ прекрасно зпают, что через короткое время онѣ овдо-
вѣют и поэтому пускают в ход без зазрѣнія совѣсти все—руки,
волоса и лицо, над красотою которых онѣ потрудились так много,
вѣнки, красивыя гирлянды, шелк и парчу, всѣ манеры болтовни
113
и кокетства, отдаются ласкай руки паралитика и, что хуже всего,
цѣлую? слюнявый, смрадный и беззубый рот дряхлой развалины,
в надеждѣ ее обобрать. Хорошо, если старость не помѣшает их
мужу имѣть дѣтей. Но во всяком случаѣ он не умрет без на-
слѣдника Норой или лабиринт любви Боккачіо.
В мужлипах нѣт, клянусь, таких порочных
Наклонностей, как в женщинѣ: обман —
Есть свойство жентцин; лесть и лживость — их же.
Плотская страстность — их же; мщенье — их же,
Коварство, скупость, честолюбье, спѣсь,
Предательство, измѣнчивость, капризы —
Все, что клеймит пазваніем порока,
Что аду лишь извѣстно одному —
Все это их, иль частью, иль вполнѣ —
Вѣрнѣе, что вполнѣ, затѣм. что в них
Нѣт постоянства даже п в пороках:
Одни из них, прожившій только миг,
Смѣняется другим, еще моложе.
ПІекспир.
Жена Палатина.
Жена Палатина, графиня Іютта,
С служанкою вѣрной своей
Плывут в челнокѣ по глубокому Рейну.
Свѣт льется от лунпых лучей.
Служанка гребет, а графиня заводит
Такую с ней рѣчь: „Видишь, там
Мелькаю? семь трупов? — за нами в погоню
Несутся они но волнам.
Но мало у мертвых уж мочи
И тихо плыву? они в сумракѣ ночи.
То статные, храбрые рыцари были,
С отвагой в горячей крови.
Я страстно их всѣх принимала в объятья,
Всѣ в вѣчной клялись мнѣ любви.
Но я, чтобы вѣрить вполнѣ данной клятвѣ,
А им, чтоб ея не забыть:
Велѣла их бросить в кипучія волны,
Велѣла их всѣх утопить.
8’
116
По мало у мертвых уж мочи
II тихо плывут они в сумракѣ ночи.
Служанка гребет, а графиня хохочет,
И гориое эхо на смѣх
Шлет смѣх ей оівѣтом, а трупы все бьются,
До бедр стало видно их всѣх.
Глаза их стеклянные страшно моргают
И вот все плывут, все плывут
И в судорогах руки опи поднимаю?,
Как будто ей клятву дают.
Но мало у мертвых уж мочи
И тихо плывут опи в сумракѣ ночи.
Г. Гейне.
17.
Залита огнями церковь. Блещут роскошью наряды;
Всюду праздничныя лица и торжественные взгляды.
Представители бо-монда — живописно пестрым роем —
Собрались вокруг стоящих псред свадебным налоем;
Устремились зорко взоры всей толпы щеголеватой
На виповпиков счастливых свадьбы знатной и богатой:
„Он"—старик гнилой и дряхлый, еле-ходит, еле-дышет.
„В ней" все жизнью молодою так и брызжет, так и пышет,
Он глядит сатиром гадким на пурпуровыя губки,
На роскошнѣйшія плечи — и в восторгѣ от покупки;
А покупка — вся под гпетом скорби тяжкой и унылой,
И стоит она как будто псред мрачною могилой!
Кончен весь обряд вѣпчальпый Хор веселых поздравленій
Молодых встрѣчает шумно — п чрез нѣсколько мгновеній
Экипаж великолѣпный мчит в квартиру щегольскую
Гниль отжившую и с нею — жизнь цвѣтуще—молодую.
„Жертва бѣдная!" шепчу я с чувством грусти и досады:
Продала ты против воли красоту свою и силу —
И пашла в позорной бракѣ безъисходную могилу!
В раззолоченной могилѣ ты угаснешь одиноко,
И пикто в блестящем свѣтѣ не замѣтит, как глубоко
Ты страдала, как томилась безпощадно, ядовито,
Сколько слез па шелк и бархат из очей твоих пролито".
Так скорбѣл я, бѣдной жертвѣ много предвѣщая.
П. Вейпберг.
117
Лѣс в окрестностях Аѳин.
Оберон.
Теперь, моя Титаніа, проснись’
Проснись, моя любезная царица!
Титаніа (просыпаясь).
Мой Оберон, какія сновидѣнья
Имѣла я! Сейчас казалось мнѣ,
Что будто бы я влюблена в осла.
Оберон.
Вот здѣсь лежит твой милый...
Титаніа.
Как же это
Случилось? О, как нестерпимо
Моим глазам смотрЬть па эту рожу!
Шекспир.
Там же. Титаніа.
Поди, садись па ложе из цвѣтов:
Дай поласкать прекрасныя ланиты,
Дай розами убрать твою головку,
Столь мягкую, столь гладкую. Позволь
Поцѣловать твои большія уши..
О, милый друг!
Шекспир.
Комната в гостиницѣ ..Подвязки".
Фальстаф Повторяю, она будет ваша
Ф о р д. Не жалѣйте денег. сэр Джон; у вас будет их, сколько
захотите.
Ф ал. Не жалѣйте мистрисс Форд, мистер Брук; у вас будет
ея, сколько захотите. Могу вам сообщить, что я скоро буду
имѣть о ней свиданіе, которое опа сама мпѣ назначила. За нѣ-
сколько минут до вас, ушла от меня ея помощница или попросту
сводня. Я буду с ней видѣться между десятью и одинадцатью
часами, потому что в это время ея муж, гнусный и негодный
ревнивец, пе будет дома. Приходите ко мпѣ сегодня вечером:
узнаете, на сколько я успѣл.
Форд. Знакомство с вами, сэр, для меня сущее благосло-
веніе. А вы знаете этого Форда?
Фал. Чорт бы побрал этого бѣднаго рогатаго бездѣльника.
Я-то его пе знаю; но напрасно называю его бЬдным, потому что,
118
как говорят, у этого мерзкаго ревнивца груды золота. Из-за
этого-то и его жена так приглянулась мнѣ Она будет для меня
ключом к сундуку этой рогатой канальи—и тут то я начну со-
бирать жатву.
Форд. Мнѣ было бы желательно, чтоб вы узнали в лицо
Форда; таким образом, при встрѣчѣ с ппм, вы могли бы избѣ-
гать его.
Ф а л. Пропади оп, бездѣлыіик на соленом маслѣ! Я заставлю
его помѣшаться моими взглядами; я уничтожу его моею палкой;
она будет носиться, как метеор, над рогами рогоносца. Знайте,
мистер Брук, я одержу верх над этим мужпком, и вы раздѣлите
ложе с его жепою! Приходите ко мнѣ сегодня вечером пораньше
Форд олух, и я хочу умножить его титулы: вы скоро узнаете’
мистер Брук, что оп и олух и рогоносец. Приходите ко мнѣ
пораньше вечером. (Уходит).
Форд. Что это за проклятый, гпуспый эпикуреец’ Сердце
мое готово лопнуть от нетерпѣнія. Вот и говорите теперь, что
моя ревность неосновательна! Моя жена посылала к нему; час
свиданія казначея; сдѣлка заключена. Мог ли кто-нибудь по-
думать это? О, какое адское мученіе имѣть измѣнницу жену!
Мое ложе будет запятнано, мои деньги расхищены, моя репу-
тація поругана; а я пе только сдѣлаюсь жертвою этих мерзких
оскорбленій, по и буду выслушивать отвратительныя ругатель-
ства от того же самаго человѣка, который папоепт мпѣ эти
оскорбленія. И какія ругательства! Какія прозвища! Амаймон—
прозвище пе дурное. Люцифер—хорошее; Барбасон—хорошее; а
вѣдь это все имена дьяволов, злых духов. Но рогоносец! слѣпой
рогоносец! о, у самаго чорта нѣт такого прозванія! Пэдж осет,
самоувѣренный осел; оп полагается на свою жену, он не ревнив.
Да я скорѣе довѣрю мое масло фламандцу, мой сыр—пастору
Гугу, мой штоф с водкой—ирландцу, мою лошадь—для прогулки
вору, чѣм мою жену—ей же самой! Она и интрпгует, и замыш-
ляет, и придумывает разныя штуки—а уж коли женщина рѣшила
в сердцѣ сдѣлать что-нибудь, так она сердце разобьет, а сдѣлает.
Благодарю Бога за то, чго я ревнив’— Свиданіе назначено в
одиннадцать часов. Но я предупрежу его, застану в расплох
мою жену, отомщу Фальстафу и посмѣюсь пад Пэджем... По-
спѣшу туда; лучше прійти тремя часами раньше, чѣм одной
минутой позже. Тьфу! тьфу! тьфу! рогоносец! рогоносец! рого-
носец! (У ходит). Шекспир.
119
А! клевету!
Так вѣчный шопот—вздор? склоняться нѣжно
Ляцом к лицу, ловить друг другу губы
Для влажпых поцѣлуев—это все
Считаешь ты пичѣм?—едва скрывать
С прерывистыя дыханьем трепет страсти—
Все это вздор?—кокетливо играть
С его ногой своею рѣзвой ножкой—
Все это пустяки?—считать минуты,
Сидя вдвоем, желать, чтоб всѣ глаза
Ослѣпли, кромѣ их?—все ничего,
По твоему?
Шекспир.
Супруги спят иль спит одни супруг....
Как тянутся для жеп невѣрпых ночи!
Онѣ пе спят и мечутся вокруг,
И утра ждут безсонныя их очи,
Одним желаньем пламенный горя:
Когда на небѣ явится заря...
Им хочется скорѣе дня дождаться
И мужа разбудить онѣ боятся.
Подобных жен муж видѣл пе одни.
Встрѣчаются онѣ и в бѣдной хатѣ,
Их прикрывая и пышный балдахин,
Гдѣ в простынях рѣзпой своей кровати
Онѣ лежат, как „с неба павшій снѣг...“
Да, брак—игра случайности в наш вѣк
Женѣ султана и простолюдина
Равно знакомы горе и кручина.
Вайрой.
Стоял Ноябрь, когда темнѣй дни стали,
Когда верхи высоких, дальипх гор
Надѣли снѣжный, зимній свой убор,
Когда шумѣли волны на просторѣ
А солнце в пять часов садилось в море.
Ночь темная, без звѣзд и без луны...
Играет вѣтер, словно в утомленьи...
120
У очагов пылающих видны
Людскія тѣни. Это освѣщенье
Люблю всегда у ярких очагов,
Как небеса весны без облаков...
Люблю огонь, шампанское, омары
И ласки жеп, когда онѣ не стары.
Глухая полночь. Юлія лежит
И—вѣрно спит. Вдруг слышит шум у двери,
Подобный шум в гробу расшевелит
И мертвецов—хоть, влрочем, книгам вѣря,
Они уж раз вставали из могил.
Дверь заперта, но голое слыпіен был
И кто-то в дверь рукой стучал тревожно:
„Синьора—шум; скорѣй, скорѣй, как можно!..
Близка бѣда... Сюда ваш муж идет,
А с ним—толпа... Была не далеко я
И сторожила зорко, только вот...
Ах, Господи, несчастіе какое!
Запритесь крѣпче... Бог вас сохрани!...
Чу! уж идут по лѣстницѣ они...
И на окна теперь прыгнуть бы мог он:
Вѣдь близко до земли из ваших окоп../
Но вот и Доп-Альфопс. За ним спѣшат
Его друзья; огонь—в руках прислуги...
В толпѣ гостей был каждый уж женат,
А потому покой чужой супруги
(Хоть рог на лбу не страшная бѣда)
Они прервать готовы без стыда,
И думают: „когда одну пакажем,
То женам всѣм мы в ней примѣр покажем*.
Рѣшительно не в силах я понять,
Как мог Альфонс дойти до подозрѣнья
И, пакопец, приличья нарушать:
Без всякаго с женою объясненья,
В глухую ночь поднять и шум и стук,
Врываться к ней с толпой гостей и слуг,
Чтоб наслаждаться собственный позором,
Дать пищу сплетням, толкам, разговорам!..
121
А Юлія? Вскочивши, как от сна
(О снѣ ея я не сказал ни слова)
Зѣвнула и—заплакала она.
Ея служанка—было ей пе ново
Такое дѣло—опытной рукой
Дала тотчас постели вид такой,
Как будто бы онѣ вдвоем лежали
И обѣ на постели этой спали.
Ну, словом, показались бы опѣ
Невинными бѣдняжками, которым
Являлись привидѣнія во снѣ,
Которым тѣнь—ночный казалась вором,
А потому, чтоб страх свой превозмочь,
Онѣ вдвоем лежали в эту ночь
И ждали, чтоб очнуться от испуга,
Прихода запоздавшаго супруга.
Вот, наконец, жена в себя пришла:
„Альфонс! во имя неба, что вам надо?
О, изверг—вы! Я лучше б умерла,
Чѣм стыд такой... Откуда вы? из ада?
С насиліем зачѣм сюда вошли?
Иль пьяны вы, иль вы съума сошли?
Как ваше подозрѣніе презрѣнно!...
Ищите же кругом!..."—О, непремѣнно!—
И поиски их были велики.
Осмотрѣны всѣ шкапы, окна, щели,
Гребенки, щетки, туфли и чулки,
Бѣлье и кружева—все осмотрѣли,
Все, чѣм богат изящный туалет
У женщины еще пе старых лѣт.
Концом мечей рвались обои, сторы,
И по стѣнам висѣвшіе уборы.
Искали под кроватью; там нашли—
Нашли не то, чего они искали
Раскрыли окна самыя, в пыли
За слѣдом пог коварно наблюдали,
122
И—были всѣ поставлены в тупик,
Меж тѣм—того никак я не постиг—
Искали под кроватью, в самом дѣлѣ,
А на кровать совсѣм не поглядѣли...
А Юлія все время пе молчит.
„Ищите еще, ищите, оскорбляйте
И новыя обиды, новый стыд
К стыду, к обидам прежним прибавляйте!
Вот для чего терпѣла столько я!
Вот до чего дошла судьба моя!
Пусть он берет теперь другую в жены!
В Испаніи найдутся же законы...
„Да, Дон-Анфольс, я вам уж не жена,
Вы мні> не муж: нейдет к вам имя это.
Вам столько лѣт, у вас есть сѣдина...
Разумно ли, скажите, в ваши лѣта
Честь женщины невинной оскорблять
И так безумно, дерзко обвинять?
Преступишь, варвар, муж неблагодарный,
Я не прощу поступок ваш коварный!
И мой супруг женѣ такой не раді...
Духовника всѣ ищут молодого:
Мой исповѣдник стар и глуховат,
Но я себѣ не выбрала другого.
Невинностью моею поражен,
Мнѣ долго не хотѣл поварить он,
Что я—замужняя... Мое страданье
В нем вызовет теперь негодованье.
„Затѣи ли я всегда была горда
И с молодежью дня пе раздѣлила,
И из дому лишь только иногда
На бой быков иль в церковь выходила!
Поклонииков пе я ли прогнала
И с ними холодна всегда была?
Граф 0‘Реллн не мнѣ-ль твердил, что странно,
Что я так холодна и постоянна?
123
„А не папрасно-ль ныл передо мной
Маэстро из Италіи—Коццани?
Не звал ли добродѣтельной женой
Меня пред цѣлым свѣтом Корніани?
А сколько русских, англійских вельмож
Сводила я съума? А отчего ж
Ирладскій пер к вину прибѣгнул в горѣ
И умер от горячки бѣлой вскорѣ?
„А герцог Эйкср, Дон-Фернанд Нунес,
Вы помните, у ног моих лежали?
И вы теперь сюда, как гром с нсбѳс,
Для оскорбленья женщины упали'...
Ну, что ж—пора: жену начните бить!
Зачѣм же вам не кстати скромный быть!
О, храбрый рыцарь с шпагой обнаженной,
Как грозны вы пред женщиной смущенной!
„Внезапный ваш отъѣзд я повяла!
Вѣдь с вами вмѣстѣ стряпчій отправлялся,
Который здѣсь, из темнаго угла,
Досадует, что в дураках остался.
Его я презираю, как и вас;
Но гаже оп еще па этот раз:
В нем нѣт любви, тут цѣль совсѣм другая—
Ему нужна лишь плата дорогая.
..Не хочет ли он акта составлять?
Пожалуйста, готова ждать теперь я...
Вы в комнатѣ успѣли все собрать—
Готовы здѣсь чернила вам и перья.
Точнѣе все пишите, так и быть,
Чтоб хоть не дароы плату получить.
Но видите, раздѣты мы, без платья —
Шпіоиов всѣх пока прошу прогнать я.
„Ищите же, поставив все вверх дном:
Вот туалет, софа, не пропустите
Вольтеровскаго кресла: вы и в нем,
Любовника пошарьте, поищите!
124
Но так как я хочу ужасно спать—
Прошу мпѣ суматохой не мѣшать,
Ищите же и мнѣ не откажите—
Находку вашу послѣ покажите.
„Но, Дон-Альфодс, рѣшившись оскорблять
Свою жену нелѣпый подозрѣнье»,
Прошу вас быть любезпым и сказать:
Кого искать пришли вы с озлоблепьем?
Кто он такой? Красив, высок, умеп?
Высокаго происхожденья он?
О, помните, что отплачу я скоро
За честь свою, за час одни позора...
Иль он старѣй пятидесяти лѣт?
О, если так, его не убивайте:
Вѣдь, ревность не для ваших ранних лѣт...
(АнтоніяІ стакан воды подайте!)
Мнѣ стыдно слезы эти проливать...
Ты, мать моя! Ах, еслиб знала мать,
Что я жена чудовища, злодѣя'..
Мужей таких не видѣла нигдѣ я.
„Ревнуйте же к Антоніи меня:
Извѣстно вам —мы с нею вмѣстѣ спали,
Когда вы с шайкой, шпагами звеня,
Сюда, как сумасшедшій прибѣжали!
Надѣюсь я, в другой раз, как теперь,
Не станете ломаться в эту дверь
II мнѣ дадите время нарядиться,
Чтоб пред почетный обществом явиться?
„Теперь, синьор, должна я замолчать.
Не слышать вам упреков и роптанья.
Съумѣю я без ропота страдать
II никому не высказать страданья,..
Поймете послѣ вы—какой виной
Себя вы запятнали пред женой...
Нѣт, лучше вы минуты той не знайте..
(Мой носовой платок скорѣй подайте!)*.
125
И тут в подушки кинулась она,
В глазах сквозь слезы молніи сверкали
И локоном щека оттѣнена;
По бѣлой груди косы упадали,
Но сквозь кудрей сверкала нагота...
Полураскрыты нѣжныя уста,
В чертах лица пспуг и утомленье
II слышно сердца каждое біенье.
Альфонс стоит и сам себѣ не рад.
Антонія по комнатѣ шагала
И, вздерпув к верху посик, грозный взгляд
На господина с свитою бросала.
Неловко всѣм,—лишь стряпчій не робѣл:
Предвидѣть пользу в ссорах он умѣл
И, относясь бездушно к ттрочпм фактам,
Пристрастен был к одішм судебный актам.
Раздувши ноздри, зорко он слѣдил,
Как перед ним ходила камеристка:
Он репутацій женских не цѣнна
И всѣх их ставил очень, очень низко.
Он о процессах только хлопотал
И женской красоты не понимая;
Он отрицанью женскому не вѣрил
И истину судейский глазом мѣрил.
Альфонса вид по правдѣ был смѣтой.
С женою поступивши так обидно
И спальню осмотрѣв со всѣх сторой,
Что он узнал? Альфонсу стало стыдно.
Оп мрачно слушая жалобы жены.
Онѣ, как дождь, спадавшій с вышины,
На голову виновную летѣли
И только злость в ном возбуждать умѣли.
Он извиняться было начина.1—
Ему рыданьем долгим отвѣчали,
Истерикой... Когда-то, я слыхал,
В истерику всѣ женщины впадали,
126
Но разница в болѣзни этой в том
У каждой дамы—собственный симптом
Альфонс постю* свой промах, растерялся
И запастись терпѣніе м старался.
Он начиная уж что-то бормотать,
Но камеристка разом перервала:
„Теперь, синьор, прошу вас замолчать.
Ступайте вон: синьорѣ дурно стало.
Она умрет, пожалуй!"—и супруг
Проклятье м разражается и вдруг,
Без всякаго с женою разговора,'
Послушался и вышел очень скоро.
И быстро свита вслѣд за ним ушла;
Лишь стряпчій ждал и выіпел вон послѣдній,
Пока служанка дверь не заперла.
И думая он, остановись в передней,
Что Доп-Апфоис двух фактов не имѣл,
Чтоб приступить к разбору этих дѣл:
Что сцена глупо кончилась и вздорно...
Но дверь была захлопнута проворно...
Дверь заперта 0, ужас, грѣх и срам!
Как можете вы дѣлать вещи эти
II сохранять солидность строгих дам?
Иль слѣпы всѣ теперь на бѣлой свѣтѣ?
Иль ваша честь недорога для вас?...
II так скажу, чтоб продолжать разсказ,
Вдруг Дон-Жуан (здѣсь ужас мой так кстати)
Приподнялся с одышкой на кровати.
Он спрягай был—не знаю как и гдѣ;
Мы в юности умѣем извиваться,
Чтоб уголок найти себѣ вездѣ
II в малеііьком мѣстечкѣ помѣщаться.
Когда-б он задохнулся—не бѣда!
Такая смерть пріятнѣе всегда,
Чѣм смерть Кларапса- раз, чудак, напился
II в винной бочкѣ ыигом утопился.
127
Он страшнаго грѣха пе совершил—
Для юности то было б слишком рано—
И запрещенный грѣх не соблазнил
Прекраснаго и юнаго Жуана...
Нѣт, в юности пас совѣсть не грыэет,
Когда же старость дряхлая придет,
Тогда грѣхи мы старые считаем
И искушенья бѣса постигаем.
Еврейское преданье говорит.
Врачи царя столѣтняго лечили,
В котором кровь едва-едва бѣжит,
И как лекарство старцу предложили
Красавицу: то средство помогло.
Не знаю, как у них леченье шло:
Еврейскій царь остался жить для царства,
Жуан же чуть не умер от лекарства.
Что дѣлать им? Альфонс опять придст,
Когда домой гостей своих проводит.
Антонію как в пыткѣ что то жжет,
А в голову все средство пе приходит:
Как с новою бѣдою быть опять?..
Меж тѣм уж скоро станет разсвѣтать...
Чтож дѣлать им? Но Юлія молчала
И к сердцу Дон-Жуана прижимала
Слились их губы. Юноши рука
Разбросанныя кудри собирала...
Да, их любовь была так велика,
Что про опасность даже забывала.
Антоніи наскучило их ждать...
„Идемте же! дурачиться опять
Не время вам... нѣт, я без разговора
Запру в чулан несноснаго синьора.
„Ах, перестаньте глупости твердить!
Кто б угадал, что грѣх такой случится!..
Что будет с нами? Как теперь мнѣ быть?
Сам чорт в мальчишкѣ этом поселился...
128
До шуток ли теперь? Какой тут смѣх?
Вѣдь может кровью кончиться ваш грѣх
Вас умсртвят, а мпѣ откажут в мѣстѣ,
Синьора же.. не сдобровать всѣм вмѣстѣ.
И хоть бы был мужчина зрѣлых лѣт
(Идите же скорѣйі), а то—умора!—
Дитя смазливое, дѣвчонка... Нѣт,
Дивлюсь я вкусу вашему, синьора.
Входите же: вѣдь, Дон-Альфопс сейчас
ІІридет назад... вот так, сюда... за вас
Я не боюсь... до утра потерпите...
Но, Доп-Жуан, смотрите—не заспите!"
Припіел Альфопс и стихла болтовня.
Антонія все в спальнѣ оставалась,
Но по приказу, голову склоня,
Уйти не торопливо собиралась.
Что ж дѣлать ей? В ту бѣдственную ночь
Чѣм Юліи могла она помочь?...
Антонія немного покосилась,
Сняла пагар с свѣчей и удалилась.
Альфонс молчал, потом эаговорил,
Нелѣпо начиная оправданья,
Что он ужасно глупо поступил
И что ему за это нѣт названья.
Что, наконец, причины были, но...
Он тут заговорил весьма темію,
Давая тѣм образчик превосходный
Реторики надутой и негодной.
Жена молчит, хоть был готов отвѣт,
Который осадил бы мужа сразу.
Вѣдь жспщина-хоть в слов Ь правды нѣт —
Умѣет кстати бросить мужу фразу,
Чтоб тот умолк иль хоть понизил тон,
II если упрекать рѣшится он
В одной интригѣ—не мигнувши глазом,
Стыдить его за три интриги разом.
129
II Юлія дѣйствительно могла
Ему отвѣтить фразой хладнокровной:
С Инесой связь извѣстна ей была;
Но, иль себя почуствовав виновной—
Хотя на свѣтѣ рѣдкая жена
Сознается, что есть за пей вина—
Иль просто Дон-Жуона пожалѣла,
Она заговорить пе захотѣла.
Была еще причина ей молчать.
Альфопс не ревновал к ней Дон-Жуана,
Хотя привык ко многим ревновать,
И был бы рад, хоть поздно или рано,
Узнать того, кѣм занята жена,
А потому подумала она—
Что, вѣроятно послѣ разговора
О матери—дойдет до сына скоро.
Молчать—порой предписывает такт.
(Какая пошлость в этом модном словѣ!)
ІІамек одип—и уяснится факт.
Молчаніе нас держит наготовѣ
И женщина должна умѣть молчать
И главнаго вопроса избѣгать.
Прелестныя созданья лгут так мило:
Ложь красотѣ их, право, не вредила.
Начнут краснѣть—мы вѣрим краскѣ ихъ;
(Я сам так поступая всегда любезно)...
Но возражать потокам слов живых,
По моему, уж вовсе безполезно ..
Их краснорѣчье вздохи прскратят,
Потом слезой сверкнет их томный взгляд,
Потом паш здравый смысн совсѣм не нужѳн—
И мы садимся весело за ужин.
Муж извипеньем фразу заключил.
Тут Юлія условья предложила,
Но уговор жесток для мужа был,
Хоть в пустяках она пе уступила
о
130
Он, как Адлч, пред входом в рай стоял
И уступить супругу умолял,
Как вдруг—он удивился чрезвычайно—
О башмаки споткнулся он случайно.
Что-яг, башмаки?—бѣда не велика,
Когда они с прелестной ножки дамы;
Но, к ужасу, мужских два башмака
Схватил Альфопс. О, Господи! когда мы
Могли такого горя ожидать!...
Кровь начинает в жилах застывать...
Альфонс покровы их полюбовался
И, пакопец, в пем сильный гнѣв прорвался.
Он за мечом из спальни убѣжал,
И Юлія воскликнула с тревогой:
„Бѣги, Жуаи!—Он все теперь узнал..
Дверь отперта: знакомою дорогой,
Иди... вот ключ от сада... о, бѣги!
Я слышу торопливые шаги...
Скорѣй, Жуап! ночь темная ненастна—
И убѣжать ты можешь безопасно/
Совѣт хорош, но поздно дап совѣт,
II опыт в этом случаѣ не весел.
Кто пожил и узнал немножко свѣт,
Тот опытность такую вѣрно взвѣсил.
Жуан не медлил—тотчас побѣжал,
Но пред собой Альфонса увидал...
Он заревѣл, Жуаном сбитый на пол,
И встать спѣша, ногтями пол царапал.
Свѣча погасла. Свалка началась.
Антонія и Юлія кричали;
Но слуги не пришли на этот раз,
Альфонсу силы часто измѣняли:
Ушибленный, прибитый больно, он
Грозил, что будет тут же отомщеп.
Жуап был юп, но в звѣря превратился
И жертвой быть едвали б согласился.
131
Альфонса мсч упал не обнажен
И бой открылся битвой рукопашной,
Жуан нсукротим был, раздражен...
Когда б Альфонса юноша безстрашный
Мог в темнотѣ рукою охватить,
Тогда б ему пришлось недолго жить.
О, женщины! за жизнь мужей молитесь
И вдовами остаться берегитесь!...
Альфояс Жуана думая удержать,
А Дон-Жуан душил его так сильно,
(Желая поскорѣе у бѣжать)
Что кровь из носу хлынула обильно.
В его руках оставив платья клок,
Жуан одпим ударом сильный мог
Ошеломить врага и, платье бросив,
Бѣжал к калиткѣ сада, как Іосиф.
Вот факелы и свѣчи принесли.
Глядят кругом: какіе безпорядки!
Альфонса полумертваго нашли;
Без чувств—служанка, Юлія—в припадкѣ;
Клочки одежд лежали там и сям,
И капли крови видны по плитам...
Жуан—в саду, калитку отпирает,
Вновь запер вход и быстро убѣгает.
Байрон.
Пѣсня. Весна.
Когда фіалки голубыя
И с цвѣтом моря васильки,
И маргаритки росписныя,
И золотые пѣтушки
Поляну убсрут цвѣтами—
Тогда, смѣяся над мужьями,
Поет кукушка па суку:
„Ку—ку!“
Ку-ку! ку-ку! О, этот звук
Для всѣх мужей—источник мук!
132
Когда птенцов выводят птицы,
Пастух берет свою свирѣль,
К ручьям идут с бѣльем дѣвицы
И служит жаворонка трель
В час утра пахарю часами—
Тогда, смѣяся над мужьями,
Поет кукушка на суку:
„Ку—ку!“
Ку-ку! ку-ку! О, этот звук
Для всѣх мужей—источник мук.
Шекспир.
18.
Мнѣ было интересно узнать, чѣм люди добывают свои знат-
ные титулы и чудовищныя богатства. Мои справки ограничились
только отдаленной эпохой, так как я не желал оскорблять совро-
менников, даже иностранцев, и потому нѣт надобности увѣрять
читателя, что в данной случаѣ я менѣе всего имѣя в виду мое
отечество. Было вызвано множество лиц в высшей степени ин-
тереспых в этом отношеніи п, послѣ самых бѣглых разспросов,
онп нарисовали мнѣ такую картину пх безчестія, что я серьезно
задумался. Вѣроломство, угнетеніе, подкуп, обман, сводничество
и другія подобныя слабости были самыми обыкновенными сред-
ствами для достиженія этих цѣлей и потому, как требовало того
благоразуміе, я отнесся к ним снисходительно. Но, когда нѣко-
торые сознались, что одни достигли величія и богатства, благо-
даря содоміи и кровесмѣшенію, другіе — благодаря распутству
своих жен и дочерей, иные — измѣной отечеству или королю,
иные отравой и большая часть извращеніем правосудія, с цѣлью
погубить невиннаго, тогда, — я надѣюсь меня пе упрекнут за
это, — мое естественное чувство глубокаго почтенія, которое я
всегда питая к высокопоставленным лицам и которое мы мень-
шіе должны им оказывать за их высокія достоинства, — исчезло
и было побѣждено чувством отвращенія к ним.
Свифт.
Папы от 757 г.
Когда умер папа Павел I, получившій папство в 757 г.,
герцог Непи побуждая пѣскольких епископов избрать папой Кон-
стантина, одного из его братьев; во когда болѣе законные изби-
ратели избрали потом, в 768 г., Стефана IV, то узурпатор л его
133
приверженцы были строго наказаны, Константину были выколоты
глаза, епископу Феодору был отрѣзая язык и он был брошей в
тюрьму, гдѣ должен был умереть от жажды. Племянники папы
Адріана схватили его преемника, папу Льва III, в 795 году, на
улицѣ и, затащив его в сосѣднюю церковь, хотѣли выколоть ему
глаза и отрѣзать язык; позднѣе, когда этот папа хотѣл подавить
заговор, составившійся для его низложенія, Рим сдѣлался
сценой возмущенія и убійств. Его преемник Стефан V был с
позором изгнан из города; даслѣдник его, Пасхалис I, был обви-
нен в ослѣпленіи и убійствѣ двух духовны* лиц в Латерапском
дворцѣ; императорскіе коммиссары должны были изслѣдовать это
дѣло, но папа умер, оправдав себя клятвой перед тридцатью
епископами. Іоанп VIII, в 872 г., будучи не в состояти сопро-
тивляться могаммеданам, вынужден был платить ям дань; епи-
скоп Неаполя был с ними в тайной союзѣ и получил свою долю
в награбленной ими добычѣ. Іоанн отлучил его от церкви и не
хотѣл отмѣнить этого отлученія иначе как под условіем, чтобы
он выдал пѣкоторых могаммеданских начальпиков и умертвил
других. Между духовенством составился заговор с цѣлью убить
папу; нѣкоторыя из драгоцѣнностей церкви были захвачены и
ворота св. Папкратія были отворены поддѣльными ключами, чтобы
впустить в город Сарацип. Формоз, принимавшій участіе в эти*
событія* и отлученный от церкви как заговорщик, с цѣлію умерщ-
вленія Іоанна, впослѣдствіи был избран в папы, 891 года; за ним
слѣдовал Бонифацій IV, 896 г., который за свою безнравственную
и дурную жизнь был лишаем діаконства, а потом священства.
Слѣдовавшій затѣм Стефан А 'II велѣл вынуть из могилы мертвое
тѣло Формоза, и это тѣло, одѣтое в папское одѣяніе, было утвер-
ждено на креслѣ и подвергнуто изслѣдованію собора; эта без-
образная, неприличная сцена была завершена тѣм, что от тѣла
отрѣзали три пальца и бросили в Тибр: но самому Стефану су-
ждено было показать на себѣ примѣр того, как низко упало пап-
ство; он был брошей в тюрьму и задушен, В теченіи пяти лѣт
с 896 до 900 г., было избрано пять пап. Лев V, вступившій на
престол в 904 г., менѣе чѣм через два мѣсяца был заключен в
тюрьму Христофором, одпим из его капелланов, который захватил
насиліем его мѣсто и в свою очередь сам был вскорѣ изгнан из
Рима Сергіем ІП, который захватил папство с помощью военной
силы в 905 г. Этот человѣк, по свидѣгельствам того времени,
жил в преступной связи с знаменитой развратницей Феодорой,
134
которая вмѣстѣ с своими столько же развратными дочерьми, Ма-
розіей и Феодорой, имѣла над ним необыкновенную власть. Лю-
бовь к Феодорѣ раздѣлял также Іоанн X; она сначала дала ему
архіепископство в Равеннѣ и затѣм перевела его в Рим, в 915 г.,
в качествѣ папы. Іоанн до нѣкоторой степени годился для своего
времени; он оргаішзовал союз, который быть может отклоішл
взятіе Рима Сарацинами, и мір с пзумленіем и наэиданіем дол-
жен был увидѣть воинственнаго первосвященника во главѣ своих
войск. Любовь Феодоры, как говорят, удерживала его на престолѣ
в продолженіи четырнадцати лѣт; интриги и ненависть ея дочери
Марозіи низвергли его. Она схватила его в Латеранском дворцѣ;
убила в его присутствіи брата его Петра; заключила его в тюрьму,
гдѣ он скоро умер, как утверяедают, задушенный подушкой. По-
слѣ короткаго промежутка Марозія сдѣлала папой своего соб-
ственнаго сына, под именем Іоанна XI, в 931 г. Многіе утвер-
ждали, что отцом его был папа Сергій, но сама она склонна была
приписывать его своему мужу Альберику, брат котораго Гвидо
впослѣдствіи на пей женился. Другой из ея сыновей, Альберик,
названный так по имени своего предполагаемаго отца, завидуя
своему брату Іоанну, заключил его и мать свою Марозію в тюрьму.
Нѣсколько времени спустя сып Альберика был выбрап папою в
956 г.; он принял титул Іоанна XII, и таким образом, эта много-
любившая Марозія дала папству сына и внука, Іоанну было всего
девятнадцать лѣт, когда он сдѣлался таким образом главою ла-
тинскаго христіанства. Его правленіе характеризуется самыми
поражающими безнравственностями, так что германское духовен-
ство побудило императора Оттона I к вмѣшательству. Для суда
над ним собран был собор в церкви св. Петра и здѣсь оказалось,
что Іоанн получал деньги за посвященіе в епископы, чго он сдѣ-
лал епископом десятилѣтняго мальчика и что над другим он
совершил эту церемонію в конюшнѣ; его обвиняли также в крово-
смѣшеніи с одной из паложниц его отца, и в стольких прелюбо-
дѣяніях, что Латерапскій дворец становился просто публичный
домом; он выколол глаза одному духовному, другаго сдѣлал ка-
стратом, и оба они умерли от этих насилій; он предай был пьян-
ству, игрѣ, призывал Юпитера и Венеру. Когда его приглашали
явиться в суд, он послал сказать, что „он отправился на охоту”,
и когда отцы стали увѣщевать его, он угрожающим образом за-
мѣтил, что „Іуда наравнѣ с другими учениками получил от сво-
его учителя власть вязать и рѣшать, но, как скоро он оказался
135
измѣнпиком общему дѣлу, у него осталась только одна власть—
связать свою собственную шею“. Послѣ того оп был низложеп и
на его мѣсто выбрап был Лев VIII в 963 г.; но впослѣдствіи он
взял верх, захватил своих противников, отрѣзая руку одному,
пос, пальцы, язык—другим. Наконец оп потерял жизнь от мще-
нія человѣка, у котораго он соблазнил жену.
Послѣ таких подробностей почти излишне приводить лѣто-
пись слѣду ющих пап, — упоминать, что Іоанн XIII был залушен
в тюрьмѣ; что Бонифацій VII посадил в тюрьму Бенедикта VII
и уморил его голодом; что Іоанн XIV был тайно умерщвлен в
темницах крѣпости св Ангела; что чернь волочила тѣло Бони-
фація по улицам. В Римѣ исчезло всякое чувство уваженія к
государю-первосвященнику; во всей Европѣ духовенство было
так недовольно положеніем вещей, что в своем негодованіи оно
начинало смотрѣть с одобреніем на намѣреніе императора Оттона
отнять у итальяпцев их нривиллегію избранія преемника св. Петра,
и на его намѣреніе усвоить эту нривиллегію своему дому. Но
его родственник, Григорій V, посаженный им на папскій престол,
очень скоро принужден был Римлянами к бѣгству, и они смѣя-
лись над его отлученіями от церкви и религіозными громами,—
опи уже слиіпком хорошо познакомились с настоящей цѣной этих
страхов; они знали, что происходит за кулисами. Анти-папу
Іоанна XVI ожидало страшное наказаніе. Оттон воротился в Ита-
лію, схатил папу, выколол ему глаза, отрѣзал ему нос и язык и
велѣл вести его по улицам на ослѣ, лицом к хвосту и с мѣхом
для вина на головѣ. Казалось, что вещи уже не могли идти хуже
этого; но всетаки в 1033 г. Рим должеп был увидѣть, что на пап-
скій престол вступил Бенедикт XI, мальчик меньше чѣм двѣ-
надцати лѣт. Один из преемников этого папы, Виктор III, объ-
явил, что жизнь его была так постыдна, так грязна и отврати-
тельна, что ему противно ее описывать. Его управленіе походило
скорѣе на управленіе предводителя бандитов, чѣм на управленіе
прелата. Наконец народ, не вынося больше его прелюбодѣяній,
убійств и грязной безнравственности, воастал против него. Отчаи-
ваясь сохранить свое положеніе, он поставил папство на аукціон.
Оно куплено было священником Іоанном, который сдѣлался Гри-
горіем VI, в 1045 году.
Исторія умственнаго развитія Европы,
т. 1-й, Дрэпера.
136
Самые страстные противники папскаго престола во времена
Лютера никогда не говорили таким сильный языком, каким во
многпх из своих писем говорил Петрарка о распущенности и без-
нравственности при дворѣ Климента VI. „Все, что говорили о
двух Вавилонах—Ассирійском и Египетской, о четырех лабирин-
тах, об Аидѣ и Тартарѣ,—все это —ничто в сравненіи с тѣм, что
представляет из себя эта преисподняя", — говорит поэт в одной
из своих писем. Это чувство негодованія по поводу поруганія
святыни нашло свое полное выраженіе в трех сонетах, папра-
вленных против папской куріи.
„Пусть небесный огонь,—говорит он в IV сонетѣ,—прольется
на твои парики и кудри, нечестивая блудница! Когда то вода и
желуди были твоею пищею, а теперь ты велика и богата чужою
бѣдностью. Пусть поразит оп тебя за всѣ твои злодѣянія!
„Гнѣздо измѣны, в котором зарождается все зло, разлив-
шееся теперь по міру! Рабыня вина и яств, и ложа, достигшая
в своем распутствѣ крайних предѣлов!
„По твоим чертогам, приплясывая, шатаются старцы и блуд-
ницы—и сам Вельзевул идет впереди их с мѣхом, с огнем и зер-
калом *).
„Ты была воспитана не па пуху, не в прохладѣ! Без одежд
ты была предоставлена холодному вѣтру, без обуви ты шла по
терніям, а теперь живешь так, что смрад от твоих прегрѣшеній
возносится к Богу.
„Источник слез, — говорит он в XVI сонатѣ четвертой ча-
сти,—пріют гнѣва, школа грѣха, храм ереси, когда-то Рим, а те-
перь лживый и нечестивый Вавилон, из за котораго так много
плачут и так много вздыхают!
„О, мастерская обмапов, мрачная тюрьма, гдѣ умирает хо-
рошее, гдѣ растет и множится зло, ад для живых! Будет велц-
ким чудом, если Христос на тебя не до конца прогнѣвается!
„Ты возникла в чистой и смиренной бѣдности, а теперь
мятежно поднимаешь рога против своих основателей. На кого ты
возлагаешь надежды, безстыдная блудница?
„На твоих любовников? На свои богатства, пріобрѣтенныя
так позорно? Но Констаптип не вернется, и Тот, Кто правпт мі-
ром, явится, чтобы воздать тебѣ по твоим грѣхам“.
___________________ Петрарка.
•) Огонь и мъх, чтоб раздувать погасающее пламя желаній На картип® Голь-
бейна „Танецъ мертвыч", злой дух идет тоже с мѣхом впереди соблазненный им.
137
19.
Итак, я—студент. Позади меня, в близкой прошедшей, ле-
ями побѣжденная груда личныя врагов моих, груда тѣх учеб-
ников, которых сумма называется в совокупности гимназический
курсом.
Над этой хаотической грудой поверженныя и безсиль-
ныя противников, как символ примиренія и прощенія, сіяет
кроткпы и умилительный блеском первая серебряная медаль
с изображеніем богини мудрости и с многозначительной
надписью: „преуспѣвающему". Видя, что я преуспѣвай и в
гимназіи, читатель должен осязательно чувствовать, как возра-
стает в нем уваженіе к моей особѣ и довѣріе к моему безпри-
страстію. Внѣшніе результаты моего пребыванія в гимназіи ока-
зываются блистательными; внутренніе результаты поражают не-
приготовленнаго наблюдателя обиліем и разпообразіем собран-
ные свѣдѣній: логариѳмы и конусы, усѣченныя пирамиды и неусѣ-
чеііные параллелопипеды перекрещиваются с гекзаметрами
„Одиссеи" п асклешадовскими размѣрами „Горація"; рычаги
всѣх трех родов, ареометры, динамометры, гальваническія бата-
реи приходят в столкновеніе с Навуходопосором, Митридатом,
Готфридом Бульонским и нескончаемыми рядами цифр, соста-
вляющих неизбѣжное хронологическое украшеніе слишком из-
вѣстпых исторический произведеній гг. Смарагдова, Зуева и
Устрялова. А города, а рѣки, а горныя вершины, а германскій
союз, а неправильные греческіе глаголы, а удѣльная система и гене-
алогія Іоанна Калиты! II при всемтом мнѣ только шестнадцать лѣт,
и я все это превозмог, и превозмог единственно только по ми-
лости той драгоцѣнной способности, которой обильно одарены
гимназисты. Той же самой способпостью одарены вѣроятно в
той-же степени кадеты и семинаристы, лицеисты и правовѣды,
да и вообще все обучающееся юношество нашего отечества. Эта
благодатная способность не что иное, как колоссальная сила
забвенія. Лермонтовскому демону, как извѣстно, не было дано
этой силы, и Лермоятов, упоминая об этом обстоятельствѣ, при-
бавляет даже, что
Он и не взял бы забвенья.
Не мудрено? Но откуда взять. Вся вода рѣки Леты с той
самой минуты, как ее перестали пить души, вступающія в Ени-
сейскія поля, стала расходоваться на обучающееся юношество,
138
которое с истинно юношеской жадностью упивается ея живи-
тельными струями, Юношество понимает, что эта магическая
вода продставляет для него единственное средство спасенія.
Только при помощи ея опо выдерживает свои многочисленные
экзамены, и при ея же помощи оно, выдержавши послѣдній свой
экзамен, навсегда очищает свою голову от переполняюших л за-
соряющих ее ипгредіентов. Во время учебпаго года гимназист
удерживает зараз в своей головѣ только тот маленькій кусочек
каждой учебной книги, который учитель в ближайшій класс мо-
жет потребовать к осмотру; в одно время в его мозгу живут, не-
зависимо друг от друга, кусочки разныя предметов; так как ни
одни предмет не вмѣщается в мозгу в своей цѣлости, то эти
кусочки живут и шевелятся сами по себѣ, без всякой связи с
цѣлым, так точно, как живут и шевелятся сами по себѣ куски
разрѣзаннаго земляного червяка. Когда наступает пора экзаменов,
тактика немедленно перемѣняется: Эйн-цвей-дрей: куски разрѣ-
заннаго червяка сбѣгаются и сростаются в надлежащей порядкѣ.
Начинается церемоніальный марш червяков через мозги гимна-
зистов: по порядку, назначенному в росписаніи экзаменов, про-
ходят предметы одни за другим, и сам гимпазист испытывает
ряд изумительнѣй ших превращеній: сегодня он Архимед, че-
рез три дня—Цицерои, через недѣлю—Гомер; наконец вѣсь этот
ряд метаморфоз завершается тѣм, что увѣнчанный лаврами
тріумфатор, гордость и цвѣт гимназіи—превращается в юнаго
тельца, увозится на каникулы в деревню и там „нагуливает“
жпр, утраченный во время осенних, зиынпх и весенних трудов
и передѣлок. Тут уже забывается все до послѣдней капли; ра-
стительная жизнь вступает во всѣ свои права; гимназист стоит
па развалинах своего ученаго величія и, вспоминая свою не-
давнюю славу, утѣшается той мыслью, что именно такое-же
оскорбительное превращеніе досталось нѣкогда на долю Наву-
ходоносора, наполнявшаго всю переднюю Азію славой своего
царственнаго имени и шумоы своего побѣдоноснаго оружія.
Если сила забвенія дѣйствует с непобѣдимый успѣхом во время
переходныя экзаменов, то она дѣйствует на выпускпом экзаменѣ
в семь раз успѣшнѣе. Сдавши, напримѣр выпускной экзамен из
исторіи и приступая к занятію математикой юноша разом вы-
тряхивает из головы имена, годы и событія, которые он еще на-
канунѣ лелѣял с таким ^влеченіем; приходится забыть не какой-
пибудь уголок исторіи, а как есть все, начиная от китайцев л
139
ассиріян и кончая войной американских колоній в Англіи. Как
совершается это удивительное физіологическое отправленіе—не
знаю, но оно дѣйствительно совершается—это я знаю по своему
личному опыту; этого не станет отвергать никто пэ читателей,
если только он захочет заглянуть в свои собственныя школьныя
воспоминанія.
Наша университетская наука Д. И. Писарева.
— Опять эти классическіе теперь у нас языки: одно съума-
сшествіе и ничего больше... Вы опять, кажется, не согласны со
мной, Карамазов?
— Не согласен,—сдержанно улыбнулся Алеша
— Классическіе языки, если хотите все мое о них мнѣніе—
это полицейская мѣра, вот для чего единственно они заведены,—
мало по налу начал вдруг опять задыхаться Коля. — они заве-
дены потому, что скучны и потому что отупляют способности.
Было скучно, так вот как сдѣлать, чтоб еще больше было скуки?
Было безтолково, так как сдѣлать, чтобы стало еще безтолковѣе?
Вот и выдумали классическіе языки.
Братья Карамазовы, Достоевскаго.
Улица.
Входят: мистрис П е д ж ь, мистрис К у и к л и и У и л ь я м.
М-с Куикли. Мистрис Форд просит, чтоб вы сейчас же
пришли к ней.
М-с Педжь. Сейчас буду, отведу только сына в школу.
Да вот и его учитель; вѣрно, сегодня в школѣ нѣт ученья.
Входит сэр Гу г Эвэнс.
Что же значпт, сэр Гуг? Развѣ сегодня нѣт уроков?
Эвэнс. Нэт. Я по просьпэ коспотнна Шерть тал малшикам
иосфоленіе сефотня икрать.
М-с Куикли. Добрѣйшая он душа!
М-с Педжь. Сэр Гуг, мой муж говорит, что сын не дѣ-
лает никакпх успѣхов. Прошу вас, задайте ему нѣсколько во-
просов из латинской грамматики.
Эвэнс. Фильям, ити сюта; потними колофу. Ну!
М-с Педжь. Подойди же; подними голову и отвѣчай учи-
телю. Не бойся.
Эвэнс. Сколько ф слофах шисл?
і 40
Уильям, Два.
М-с Ку икли. А я так все думала, что их и не перечтешь.
Эвэпс. Не мѣшай сфаей полтофпей. Как, Фильям, пре-
красный?
Уильям. Риісііег.
М-с Куикли. Пулярка? Как будто прекраснѣе какой ни-
будь ничтожной пулярки ничего на свѣтѣ пЬт!
Эвэнс. Ты, шеншипа, сама фоплошеная клу постъ. Прошу
тепя, молши. Што спашит Іаріз, Фильям?
Уильям. Голыш.
Э в э и с. Нэт, не колыш, а Іаріз. Прошу, сашшіи это ф сфой
моск.
Уильям. Ьаріз.
Эвэнс. Карашо, Фильям. А откута происхотят шлены,
Фильям?
Уильям. Они пропеходят от мѣстоименій и склоняются
так: зіп^иіагііюг, потіпаіпо, Ьіс, Ііаес, Ііос.
Эвэнс. Хотіпаііѵо, ііцг 1іа&, прошу, замѣшай: ^епе-
ііѵо—йіупз. Карашо, как ше асспьаііѵо?
Уильям. Асспзаііѵо, Ігіпс.
Эвэнс. Прошу, титя мое, фспомни карашенько: ассиза-
ііѵо—Ьіп#, Ьап& Ьо#.
М-с. Куикли. Хэпк, хаик, хох, — это просто свиное хркнанье
какое-то.
Эвэпс. Шеншина, остафь сфоп клупости. Как фокатифус,
Фильям?
Уильям. 0.—ѵосаііѵо..—О.—
Эвэнс. Помни: фокатифус—сагеі.
М-с К у и к л и. Карета—дѣло хорошее, что и говорить.
Эвэпс. Шеншина, фостершись!
М-с Педжь. Молчи.
Э в э и с. Как-ше родительный патеш Ріигаііз, Фильям?
Уильям. бепіііѵез сазе.
Эвэнс Та.
Уильям. СгепіЫѵе, ѣоппп Ііагиіп, Ііогит.
М-с Куикли. Ну, можно ли толковать ему о падежѣ, о
родах какой-то козы? Лучше, дитя, никогда и не знай, что есть
па свѣтѣ такая мерзавка, коза Джени.
Эвэнс. Што ты, шепшппа, што ты? Как тепэ пе стыдно!
М-с Куикли. Как вам-то не стыдно учить ребенка таким
141
скверпостям, которым он л без вас успѣет научиться? Сами-то
постыдились бы!
Эвэпс. Шеншина, ты софсѣм съума ушла. Расфѣ ты ии-
какофо понятія пе имэешь о патеш, о шисло, о ротах. Фо фсех
христіанстфЬ нэт состоянія клупэе тепя.
М-с Педжь. Молчи, пожалуйста.
Эвэнс. Теперь скаши, Фильям, как склоняются мэсто-
именія?
У и л ь я м. Право, эабыл.
Эвэнс. Кі, кае, сод: а сапутешь сфой — кіез, сфоя — каее,
сфос — сосі.8 — полутшишь роска Ступай, теперь, икрай.
М-с Педжь. Да он сдѣлал больше успѣхов, чѣм я думала..
Эвэнс. У нефо память карата. Прощайте, мистрис Пегшь.
М-с Педжь. Прощайте, добрый сэр Гуг. (Сэр Гуг уходит).
Милый, ступай и ты домой. Пора и мнѣ, я слпшком уж замѣ-
шкалась. (Уходит).
Шекспир.
Что касается до латинскаго, то вы, сударыня, пе имѣете
понятія, какая это сложная штука. О греческой я и говорить пе
хочу, потому что чувствую, что сильно разстрою себя. Средне-
вѣковые монахи были правы, утверждая, что греческій язык—
изобрѣтеніе дьявола. Одному Богу извѣстны муки, которыя я
вытерпѣл, учась по гречески.
Гейне.
Боже мой! до сих пор у меня голова кружится... и все это
надо было учить наизусть! Многое из этого принесло мнѣ пользу
в послѣдствіи. Потому что, еслиб я не выучил наизусть исторіи
римских царей, то мпѣ было бы рѣшительно все равно—доказал
Нибурь или не доказал, что они никогда не существовали..
Гейне.
„Странно! мнѣ еще ни разу
Не пришлось услышать имя
Знамспитаго поэта—
Іегуды бен-Галеви!“
Милый мой ребепок! Это
Дѣтски-милое незнанье—
Доказательство пробѣлов
В воспитаніи парижской,—
142
Воспитаньи пансіонов,
Гдѣ дѣвицам—им, грядущим
Матерям людей свободныя,
Крѣпко в голову вбивают
Старых мумій фараонов,
Начиненных разной дрянью,
II безличныя Меровингов,
II напудренныя особ,
II украшенныя косами
Бохдыханов из фарфора..
Это все зубрят прилежно
Наши умпицы,—но, Боже!
Вы спросите их о славныя
Іудейских стихотворная
Золотого вѣка школы
Аравитянско-испаыской,
О созвѣздіи блестящей:
Іегудѣ бен-Галеви,
Соломонѣ Габиролѣ
И Мойсеѣ ибен-Эсра,
И других великих людях—
Эти умницы уставят
В вас глазепки с изумленьѳм
И пе зяают, что отвѣтить.
Г. Гейне.
Повидимому, странно, что надо доказывать все это; страннѣе
еще то, что приходится отстаивать свои доказательства; а между
тѣм, дѣйствительно, найдется не мало людей, которые отнесутся
почти с насмѣшкой к сдѣланному нами заявленію. Иной сильно
сконфузится, если вы поймаете его в неточной произношеніи
имени Ифигепія и сочтет себя оскорбленный, если вы заподо-
зрите его в незнаніи каких-нибудь измышленныя подвигов фан
тастическаго героя, и, в то же время, пе краснѣя сознается, что
он понятія не ммѣет о том, гдѣ находятся евстафіевы трубы, в
чем состоит значеніе спиннаго хребта, какое должно быть нор-
мальное біепіе пульса и как сокращаются легкія. Усердно хло-
поча о том, чтобы дѣти ознакомились с суевѣрными преданіями,
существовавшими двѣ тысячи лѣт пазад, родители не позабо-
тятся, чтобы им дали понятіе о строеніи и отправлепіях их соб-
143
ственпаго тѣла; мало того, они даже не желают, чтобы их этому
учили. Вот до чего сильно подавляющее вліяніе установившейся
рутины, вот в какой страшной степени преобладаю! в нашей
системѣ воспитанія внѣшнія украшенія над пользой.
Воспитаніе умственное, нравственное и физическое,
Спенсера.
Женщины дедуктивнѣе мужчин, потому что быстрѣе мы-
слят—это предложеніе многим, пожалуй, не поправится, а между
тѣм оно может быть доказано множеством различны! способов.
Дѣйствительно, всеобщему признанію этой истины мѣшает одни
только факт—что в женщина*, замѣчательная быстрота мышленія
затемняется тою жалкой, достойной презрѣнія и уродливой си-
стемой, которая- зовется их воспитаніем и состоит в заботливой
удаленіи от них всяких полезных знаній, и тщательной препо-
даваніи им всякаго вздора, до того, что наконец „их прекрасные,
нѣжпые умы слишком часто бывают неисправимо повреждены. “
Вліяніе женщип на успѣхи знанія, Бокля.
Радостныя лѣта протекают в слезах, наказанія!, угрозах и
рабствѣ. Мучат несчастнаго для его блага, но не видят смерти
ими призываемой, которая похитит его посреди сего печальнаго
пріуготовленія. Кто знает, сколько дѣтей бывает жертвою не-
истовой мудрости отца, или наставника? Счастливы оии, когда
избѣгпут их жестокостей. Единая для них польза па причи-
няемы* им горестей есть та, что умирают, не сожалѣя о жизни,
в которой опи знали только однѣ страданія.
Эмиль Ж. Ж. Руссо.
Вы правы, милостивый Государь. Для учебных заведеній
нужно желѣзное здоровье, свинцовая грудь. Там, скажу я вам
без всякой жалости мучат бѣдных дѣтей.
Диккенс.
— Смотри, Оверко, ты старый разиня „как будешь подъ-
ѣзжать к шинку, что на Чухраиловской дорогѣ, то не позабудь
остановиться и разбудить меня и других молодцев, если кому
случится заснуть.
Послѣ этого оп (казак) заспул довольно громко. Впрочем эти
наставленія были совершенно напрасны, потому что, едва только
144
приблизилась исполинская брика к шипку на Чухраиловской
дорогѣ, как всѣ в один голое закричали: „Стой!* При том
лошади Оверка были так уже пріучены, что останавливались
самп перед каждый шинком.
Не смотря на жаркій іюльскій день, всѣ вышли из Орики,
отправились в низенькую, запачканную комнату, гдѣ жид —
корчмарь, с знаками радости, бросился принимать своих старых
зпакомых. Жид принес под полою нѣсколько колбас из свинины
и, положивши на стол, тотчас отворотился от этого запрещен-
наго талмудом плода. Всѣ усѣлись вокруг стола, глиняныя
кружки показались перед каждый из гостей. Философ Хома
должен был участвовать в общей пирушкѣ. И так как мало-
россіяне, когда подгуляют, непремѣнно начнутъ цѣловаться или
плакать, то скоро вся изба наполнилась лобызаніями. »А ну,
Спирид, почеломкаемся!" —„Иди сюда, Дорош, я обниму тебя!“
Один казак, бывшій постарѣе всѣх других, с сѣдыми усами,
подставивши руку под щеку, начал рыдать от души о том, что
у него нѣт ни отца, ни матери, что он остался одним один на
свѣтѣ. Другой был большой резопер и безпрестанно утѣшал
его, говоря: „Не плачь, ей Богу, не плачь! что ж тут... уж Бог
знает, как и что такое". Одпн, по имени Дорош, сдѣлался чрез-
вычайно любопытен и, оборотившись к философу Хомѣ, без-
престанно спрашивая его:—Я хотѣл бы знать, чему у вас в бурсѣ
учат: тому ли самому—что и дьяк чптает в церкви, или чему
другому?
— Не спрашивай!—говорил протяжно резонер:—пусть его
там будет, как было. Бог уже знает, как нужно; Бог все знает.
— Нѣт, я хочу знать, говорил Дорош,—что там написано
в тѣх книжках: может быть, совсѣм другое, чѣм у дьяка.
— О Боже мой, Боже мой!—говорил это г почтенный настав-
шій,—и на что такое говорить? так уже воля Божія положила:
уже что Бог дал, того не можно перемѣнить.
— Я хочу знать все, что ни написапо; я пойду в бурсу,
ей Богу, пойду. Что гы думаешь, я не выучусь? Всему выучусь,
всему!
— О Боже-ж мой. Боже мой!... — говорил утѣшитель и спу-
стил свою голову на стол, потому что совершенно был пе в
силах держа гь ее долѣе иа плечах.
Прочіе казаки толковали о папах и о том, отчего на небѣ
свѣти? мѣсяц. Гоголь.
143
Обезьяна
Как хочешь ты, трудись:
Но пріобрѣсть не льстись
Ни благодарности, ни славы,
Коль нѣт в твоих трудах ни пользы, ни забавы.
Крестьянин на зарѣ с сохой
Над полосой своей трудился;
Трудился так крестьянин мой,
Что градом пот с него катился!
Мужик работпик был прямой.
Зато, кто мимо пи проходит,
От всѣх ему: спасибо, исполать!
Мартышку это в зависть вводит.
Хвалы приманчивы—как их не пожелать!
Мартышка вздумала трудиться,
Нашла чурбан, и ну над иим возиться!
Хлопот
Мартышкѣ полон рот.
Чурбан она то попесет,
То так, то сяк сго обхватит,
То поволочет, то покатит;
Рѣкой с бѣдняжки льется пот;
И паконец опа, пыхтя, насилу дышит;
А все пи от кого похвал себѣ пе слышит.
И не диковинка, мой свѣтъ:
Трудишься иного ты, да пользы в этомъ нѣт.
Крылов.
Любитель (подходя к ученику).
II труд и время золотое
Без всякой пользы убивать,
Вот злополучіе прямое!
Я право не могу понять,
Зачѣм по колеѣ избитой
Гоняться словно за мечтой
И убѣгать стязи прямой,
Стязи оставленной, забытой!
Природа—мастер мастеров!
Природа—ключ живых явленій,
ю
146
Источник дум и вдохновеній!
Позвольте же, без дальних слов
Вам дать совѣт чистосердечный:
С стязи сомнительной сойти,
И ла уроки правды вѣчной,
Путей: природы перейти.
20
Гете.
О р г о и.
Премудростью своей ты точно удивляешь,
Ум міра цѣлаго в себѣ одной вмѣщаешь:
Всѣ люди дураки, один лишь ты умеп;
Мудрец единственный, оракул ты, Катон.
Клеант.
Нѣт; мудростью своей людей не удивляю;
Ум міра цѣлаго в себѣ хоть не вмѣщаю,
Но ясно вижу я, и отличать могу
Ханжей от набожных—на каждой их шагу,
Я набожность душой и сердцем уважаю
И добродѣтелью высокою считаю:
Кто Богу молится с сердечной чистотой,
Тот искренно любим и уважаем мной;
Но враг заклятый я обманщиков искусных,
Притворщиков, святош и іпарлатанов гнустных;
Презрѣньем заклеймить желал бы таковых
За дерзость наглую, за святотатство их:
Мерзавцы алчные суд Божій позабыли,
Религію они в торговлю обратили!
Считаю? набожность легчайшим ремеслом:
Как деньги добывать обманом—не трудом;
Выманивая их притворством, гнусной лестью,
Не дорожат они ни вѣрою, ни честью,—
Втираются вездѣ с нахальством, с мѣдныя лбом,
Чтобы довѣрчивых морочить хапжеством:
147
Вельможам—простакам вселяют уваженье
И добиваются по службѣ повышенья;
Но маски и тогда не снимут плутовской
И во дворцѣ твердят о суетѣ мірской!
Как ловко ханжеством грѣхи свои скрывают,
Как ѣдко мстят они, как нагло надувают:
Чтоб погубить врага, пе. трудно им приплесть
К святой религіи вражду свою и месть;
Тогда они кинжал кропят святой водою,
И умерщвляют им, крестясь другой рукою!
Опи и Крест Святой готовы заострить,
Чтоб в случаѣ нужды—кинжалом мог служить!..
Знак Искупленія, символ священной Вѣры
В оружье обращать способны лицемѣры:
Опасными они тѣм больше могут быть,
Что Божьим именем умѣют все прикрыть;
А правило у них: цѣль средства оправдает...
К несчастью таковых на свѣтѣ тьма бывает;
И чисто набожных не мало есть людей
В числѣ знакомыя пам и общих нам друзей—
В их добродѣтели нельзя имѣть сомнѣнья:
Всѣм скромностью своей вселяют уваженье
И самохвальства нѣт, не лѣзут па показ,
Их набожность проста, без чванства, без гримас.
Как души чистыя—злословью не вни.мают,
Хорошей же молвѣ скорѣе довѣряю?;
Не строги к грѣшникам—грѣх ненавистей им.
Желая исправлять примѣром лишь своим,
Жить честными людьми—забота их. старанье,
При этом видимо их чистое желанье,
Чтоб добродѣтелью предать позору грѣх.—
Не думают блестѣть, чтоб обморочить всѣх,
Чужою мудростью в словах высокопарных—
Ни цѣли тайной нѣт, ни замыслов коварпых,
И не стараются поссорить, обмануть,
Чтоб неба именем довѣрчивых надуть;
Нѣт, алчностью своей не замарают вѣры'..
Вот с эдакпх людей всѣм должно брать примѣры.
Мольер.
іо*
148
Патер. О, Фараон! Фараон!
Моор. Слыхали-ль? ЗамЬтили-ль его вздох? Взгляните—оп
стоігг, как будто хочет созвать всѣ огни небесные на сопи хо-
реев, осуждает пожатіем плеч, проклинает христіанский вядо-
хом! Он, у кого есть сто аргусовых глаз подмѣчать пягна на
своем братѣ, может ли он стать до того слѣпый к самому себѣ?
Громовым голосом заповѣдывают они смиренномудріе и терпѣніе,
а сами Богу любви приносят в жертву людей, как огперукому
Молоху: поучают любви к ближпему и гонят с проклятіями
восьмидесятилѣтняго слѣпца от своего порога: горячо возстают
против скупости, а сами опустошили Перу за золотые слитки
и запрягли язычников, будто скотов в свои колесницы. Они ло-
мают себѣ голову над тѣм, как могла природа произвести Іуду
Искаріота, а между тѣм и пе самые худшіе из них с радостію
бы продали тріединаго Бога за десять соребренпиков. О, вы Фа-
рисеи, вы псказители правды, вы обезьяны божества. И вы не стра-
шитесь преклонять колѣна пред крестом и алтарями, терзать
ваши ребра ремнем и постами убивать плоть! И вы думаете всѣм
этпм жалким поясничеством пустить пыль в глаза Тому, Кого
вы сами же, глупцы, называете Всевѣдущим, пу точно имѣете
дѣло с тѣми великими и сильными, над которыми всего злѣе
насмѣхаешься, когда, льстя и ползая перед ними, увѣряешь, что
они ненавидят льстецов. Вы толкуете про честность и непорочное
житіе, между тѣм как Бог, видящій насквозь сердца ваши, про-
гнѣвался бы на вашего Создателя, еслиб только не Он сам соз-
дай нильское чудовище. Прочь с глаз моих!
Разбойники, Шиллера.
Входит Кардппал ГІандольф.
Король Филипп.
Сюда идет святой легат от папы.
П апдо ль ф.
Избранники, помазанники неба,
Привѣт мой вам! С священный порученьем
К тебѣ, король британскій, я пришол
От папы Иннокентія легатом.
Здѣсь от лица пославшаго меня,
Я, кардинал прекраснаго Милана,
Пандольф, такой вопрос тебѣ даю:
149
„Как ты посмѣл идти со злобой лютой
На церковь, на святую нашу мать?
Как мог пе допускать ты в Кентербери
Того Стефана Лапгтона, что был
Епископом в тот округ нами избран?
От имени отца святого папы
Я требую отвѣта от тсбя“.
Король Д ж о н.
Иль есть слова на языкѣ земном,
Которыми допрашивать ты можешь
Святую мысль и волю королей?
Нѣт, кардипал, вы с папою своим
Не сыщете безумной, дерзкой рѣчи,
Что на отвѣт подвипуть пас могла б.
Снеси к нему слова тѣ и в добавок
От Англіи еще такую рѣчь:
„Ни дани брать, ни править в наших землях
Не будет больше итальянскій поп.
Как государь, я небу лишь подвластен—
И, волей неба, царственная власть,
Пока я царь, за мной одним на свѣтѣ,
Без помощи чужой от смертных рук,
Скажи все это папѣ—кончи.і я
И с ним и с незаконной папской властью!
К о р о л ь Ф и л и п п.
Британскій брат, ты оскорбляешь Бога!
Король Джон.
Пускай тебя и всѣх царей па свѣтѣ
Коварный поп на привязи ведет;
Пускай он вас проклятьем тѣм стращает,
Что сам же он за деньги снимет прочь;
Пускай за прах, за золото срамное
Берете вы прощеніе грѣхов
От смертнаго, что торг ведет прощеньем;
Пусть за обмаи и колдовство, вы всѣ,
Ослѣпну вши, доходы в дань несете,—
Я здѣсь один—одни иду на папу,
II то г мпѣ враг, кто дружбу с пим ведет.
150
II а н д о л ь ф.
Так будь же в силу власти мнѣ врученной
Ты проклят и от церкви отлучен1
И будет тот блажей, кто возмутится
Противу короля—еретика,
И та рука благословенна будет,
Причислена к священнѣйшим мощам,
Которая, открыто или тайно,
Покончит жизнь злодѣйскую твою!
Король Джон, Шекспира.
Затѣм, пе только вид, но даже голое
Со мною говорившаго огня
Мгновенно измѣнился: „Не за тѣм лишь
Христа невѣста вскормлена была
Моею кровью, чтобы быть ступенью
Корыстнаго стяжанья, въ мірѣ... нѣт,
Чтоб заслужить блаженство в свѣтлой небѣ,
Калисто и Пій, Сикст и Урбан страдали,
Запечатлѣвши кровью жизнь свою.
К тому ж, мы не хотѣли, чтоб одна
Часть христіап направо засѣдала,
Другая же налѣво, по капризу
Преемников бездущных наших, чтобы
Ключи, ключи, довѣренные мнѣ,
Являлись бы символом тѣх знамен,
Которыя с крещеными сражались.
Я не хотѣл свое изображенье
Повсюду находить на всѣх продажных
Печатях беззаконных привиллегій,
Которыя заставили меня
Дрожать и пламенѣть не раз от гнѣва.
Там, на землѣ, в одеждѣ пастухов
Одних теперь волков я хищныя вижу
На пастбищах церковныя наших всѣх.
О, правосудье! Гдѣ ты, правосудье?..
Божественная комедія Данте.
151
1-й куплет.
На землѣ весь род людской
Чтит один кумир священный,
Он царит пад всей вселенной,
Тот кумир—телец златой.
В умиленіи ссрдечном,
Прославляя пстукан,
Люди разныя каст и стран,
Пляшут, в кругѣ безконечной.
Окружая пьедестал.
Сатана тот правит бал.
2-й куплет.
Этот идол золотой
Волю неба презирает,
Насмѣхаясь измѣняет
Он пебес закон святой.
В угожденье богу злата
Край па край встает войной,
И людская кровь рѣкой
По клинку течет булата.
Люди гибнут за металл.
Сатана тот правит бал.
Опера: „Фауст“.
Картина „В погонѣ за счастьем*, Рошгросса.
Золотой телец.
Изнуренное, чахлое, жадное,
Как чудовище міра громадное,
Каждый час, каждый день, каждый год
Человѣчество в гору ползет,
И ползет и скользит и срывается
И со стоном опять порывается
Доползти до вершины горы,
Гдѣ над міром уж с давней поры,
Ослѣпляя зловѣщим сіяніем,
Колоссальный стоит изваяніем
Силуэт золотаго тельца,
И ползет и ползет без конца
152
Человѣчество им опьяненное,
В гпойных язвах, в борьбѣ истомленное
II с уступа скользит па уступ...
Сын безумный в родительскій труп,
Как гіена, зубами впивается
Для спасенья—но в бездну срывается.
И преступнаго сына рука
Обвила синій труп старика:
Их обоих, встрѣчая с проклятіем,
Смерть сковала послѣдним обьятіем.
Не стыдится пре ірѣнная мать
Под ногами ребенка топтать:
В пей одна теперь страсть ненавистная—
Жажда золота, жажда корыстная.
II все выше и выше ползет
К одуряющей цѣли народ,
Люди падают, вновь поднимаются,
Точно гады друг с другом сплетаются,
II капризно бросает судьба
Рядом с гордый вельможей раба
И хапжи с их безкровными лицами
Рука об руку вмѣстѣ с блудницами;
Пролетарій и жирный банкир—
Всѣх равно увлекает кумир,
Пред которым с пеленок растлѣнная
Пресмыкается в прахѣ вселенная...
И все выше и выше ползет
Обезумленной массой народ.
Жертвой пошлости, лжи, утомленія—
Псчезают с земли поколѣнія,
Темный аѣв раскрываю? гроба;
Мысль свѣтившая с гордаго лба—
Голый череп гробпицам покинула,
Племя новое морем пахлыпуло,
Сын глядпт из могилы отца,
А кумир золотаго тельца,
Обаятельный, грозный, сіяющій
Все стоит над толпой изнывающей
И смѣясь над ея наготой
Не ссылает к ней дождь золотой,
153
II все выше и выше взбираются,
Вьются, стопут, в слезах надрываются
Люди разныя сословій и каст
II, как лишній ненужный балласт,
В круг бросает толпа съумасшедшая
Все, что в дар принесло ей прошедшее,
Все что ей завѣщали года,
Все, чѣмъ жизнь человѣка горда:
Честь и совѣсть, румянец стыдливости,
Добродѣтель, порыв справедливости,
Жажду зпапья под гнетом нужды,
Цѣломудріе слез и вражды,
Трудолюбье и волю желѣзную,—
Все как тяжесть давно безполезную,
От безумныя усилій тупа,
На пути оставляет толпа.
II не жаль ей того, что растеряно:
Это дикое стадо увѣрено,
Что теперь, обратившись в звѣрей,
До вершины достигнет скорѣй,
Что в дорогѣ душа непорочная—
Лишній груз и опора непрочная.
И чѣм ближе и ближе кумир,
Тѣм пошлѣе становится мір,
Тѣм страшнѣе ползущія гадины,
У которыя всѣ чувства украдены
И одно наслажденье—корысть
Может гнусное сердце их грысть.
Наконеп, на вершинѣ избранники!
И—ужасны бездушные странники:
В них, достигши! завѣтных чудес,
Человѣческій образ исчез,
Обезчещенный, смятый, поруганный...
С мертвым сердцем, с душонкой запуганной,
Заглуши.і в себѣ искры добра
Человѣк еше честный вчера
И, по горло засыпанный золотой,
Стал для ближііих карающим молотой
И, безстрастный, сухой, как скелет,
Их топтал и давня много лѣт.
154
А когда по тропѣ, пм изученной,
Доползет к нему странпик измученный,
Утомленный, разбитый, нагой—
Он отбросит страдальца ногой
И с звѣриным слѣдит наслажденіе»!
За его неизбѣжный паденіем
II на встрѣчу протянутыя рук,
На мольбы человѣческих мук,
В темный омут, гдѣ племя их плавало—
Отвѣчает он хохотом дьявола,—
А толпа, как и прежде ползет
Каждый час, каждый день, каждый год
И на мір разливает сіяніе
Золотого тельца изваяніе.
Минаев.
Тимон (смотрит на золото).
О, милый мой цареубійца! ты,
Орудіе любезное раздора
Отцов с дѣтьми! ты, осквернитель свѣтлый
Чистѣйших лоя? супружеских, ты, Маре
Отважнѣйшій! ты, вѣчно юный, свѣжій
И взысканный любовію жепих,
Чей яркій блеск с колѣн Діапы гопит
Священный снѣг! ты видимый нам бог,
Сближающій несродные предметы,
Велящій им лобзаться, говорящій
Для цѣлей всѣх па каждой языкѣ.
Шекспир.
Смерть сатаны
Разсказу дивному внимайте,
Я в нем не трачу лишних слов—
И славу должную воздайте
Патрону лжи и тайных ков.
Он посгупил, сознаться надо,
Нечестно... Цѣль была честна'
Он отравил владыку ада.
Ах, умер, умѳр сатана!
Вот говорят, как было дѣло:
Кутил Лойола под шумок,—
155
Вдруг бѣс взошел и молвил смѣло:
„Давай-ка чокнемся, дружок!"
—Изволь,—Лойола согласился,
Но о ядом дал дружку вина!
Весь корчась, на пол тот свалился—
И умер, умер сатана.
Он умер! Плачут іезуиты:
— Ну, кѣм пугать теперь народ?
Со смертью дьявола разбиты
Надежды наши на доход.
Прощайте власть, богатство, слава!
Из рук уйдет у нас страна.
Он был отцом всего конклава—
И умер, умер сатана!
Нам в людях страх любви дороже-
Страх нам покорно нес дары’...
Вот нетерпимость гаснет... Кто же
Опять зажжет ея костры?
Коль не прибрать людишек в лапы,
Вновь стапет истина ясна,
Вновь станет небо выше папы..,
Ах, умер, умер сатана!
Но тут утѣшил их Игнатій,
— Я сам вам бѣса замѣню!
Не вызывая уж он проклятій,—
Я ж новый ужас нагоню.
Все будет мнѣ статьей дохода:
Чума, убійство и война;
Мы выжмем соки из народа,
Хоть умер, умер сатана.
Возликовал весь орден снова:
„С тобой возможны чудеса;
Едва успѣл ты молвить слово,
Как содрогнулись небеса".
И плачут ангелы о долѣ,
Какая людям оуждеда:
В наслѣдство ад пошел Лойолѣ...
Ах, умер, умер сатана!
Беранже.
106
Философ
Есть ли деньги, нѣт ли денег—
II здоров и весел я,
Мнѣ—когда я не мошенник—
Нагота пе в стыд моя.
Если как нибудь живется,
То фортунѣ и поклоп!
Часом тонко—так что рвется:
Я и тѣм пе возмущеп.
Мнѣ и в ходѣ самом тѣсном
Меж препятствій—не бѣда:
До того, чтоб стать безчесгным,
Я пе скорчусь никогда.
Велика-ль моя потреба?
Обхожусь в голодный час
II без бѣлаго я хлѣба
II без сочных цѣнпых мяс.
Для значенья перед свѣтом,
Чтоб снискать его поклоп,
Я не жажду быть одѣтым
В злато, бархат и виссон.
Гдѣ нужна для дружбы трата
Депег—прочь я от связей-
Не хочу цѣною злата
Покупать себѣ друзей.
Если дружба еле длится
И до черпаго лишь дня
Угощеньями крѣпится—
Дружба та пе для меня!
Так, несклонный к дальним тратам,
Сам—большой в своем дому,
Я кажусь себѣ богатый,
Коль не должен никому,
Каэтан Венгерскій.
Богач и поэт.
С великнм богачем поэт затѣял суд,
И Зевса умоляя оп за себя вступиться.
Обоим велѣно на суд явиться.
Пришли: одни и тощ, и худ,
157
Едва одѣт, едва обут;
Другой весь в золотѣ, и спесью весь раздут.
„Умилосердися, Олимпа самодержец!
Тучегонитель, громовержец!"
Кричит поэт: „чѣм я виновен пред тобой,
Что с юности терплю Фортуны злой гоненье?
Ни ложки, ни угла: и все мое имѣнье
В одной воображепьѣ;
Меж тѣм когда сопериик мой,
Без выслуг, без ума, равно с твоим кумиром,
В палатах окружен поклонников толпой.
От роскоши и пѣги заплыл жиром*.
— А это развѣ ничего,
Что в поздній вѣк твоей достигнут лиры звуки?"
Юпитер отв'ѣчал: „а про него
Не только правнуки, не будут помнить внуки.
Не сам ли славу ты в удѣл себѣ нзбрал!
Ему ж в пожизненность я блага міра дал.
Но вѣрь, коль вещи бы он болѣ понимая,
И если бы с его умом была возможность
Почувствовать свою псред тобой ничтожность
Он болѣе б тебя на жребій свой роптал".
Крыло».
Здравствуй, нищета!
—Кто-то там стучится в дверь мою?
„Нищета"—И вот вошла опа.
Но пред ней безстрашно я стою.
Взгляд, что нож, беззубый рот, черна...
Призрак злой, костлявою рукой
Не грози... Смѣюсь я над тобой...
Не уходишь ты? Ну, что-ж, иди
Ближе, гость пезваиный,—вырывай
Цвѣт надежды из моей груди,
Сердце рви на части, простирай
Дерзко руку даже на кровать,
Гдѣ моя больная гаснет мать!...
Злѣй и злѣй ты стала! Весь твой яд
Ни к чему... Владѣю кладоы я:
158
Жизнь и юность мой безцѣнный клад!..
Сѣй одни обломки вкруг меня,—
И над ними вспыхнет ярко свѣт
Этих бодрых, смѣлых юных лѣт.
Той отваги, что в груди моей
Бьет ключей,—не в силах ты отнять;
Крыльев тѣх, что мощію своей
В высь уносят,—не тебѣ сорвать;
Нѣт, безсилеп надо мной твой гнет,
Неуклонно я иду вперед!
Вот взгляни, как в Божьей мірѣ там
Солнце свѣтит, роз краса цвѣтет,
Рѣют ласточки к лазурный небесам,
Как заря пурпурная встает,
И побѣдно из-за темных туч,
Свѣтит мысли животворный луч!
Мрака дух, ты тщетно вновь и вновь
Стрѣлы в грудь вонзаешь мпѣ,—течет
В жилах у меня живая кровь,
Вышла из народа я,—и вот
Всѣ кручины под ноги топчу
И зарѣ навстрѣчу я лечу.
Жажду я труда,—он трижды свят,
Он возносит и равпяет всѣх.
Жажду бурны? наслажденій ряд,
Ласк безумиых и любви утѣх,
Жажду славы, аромата роз,
Блеска звѣзд, лазурных, райских грез!
Ты-ж, мегера, исчезай скорѣй,
Словно тѣнь на солнцѣ сгинь вдали .
Ожил мір, кругом теплѣй, свѣтлѣй,
Средь колючек розы расцвѣли...
Сбросив гнет твой, гордо я стою,
Жизни пѣсню радостно ною! Ада Негри
Легкая ноша.
Вполнѣ свободный от рожденья,
Я не пою в дворцах князей
И жизни мирной наслажденье
Моей душѣ всего милѣй.
159
Я крѣпостей пе воздвигаю,
Чтоб защищать свои поля,
И гдѣ пришлось гнѣздо свиваю—
Мое богатство—пѣснь моя.
Я мог-бы выразить желанье
И были-б так-же мнѣ даны,
Как всѣм холопам по призванью,
Мѣста, и деньги, и чины;
Но не спѣшил я стать в прихожей,
Посул блестя іцих не цѣня,
И все свистал одно и то-эке:
Мое богатство—пѣснь моя.
Пусть в бочках держит лорд червонцы.-
Мои виноы одним полны:
Цѣню я золото лишь в солнцѣ
И серебро в лучах луны.
Закат мой близок,—но со свѣту
Родным пѣт пользы сжить меня.
Сам выбил я себѣ монету—
Мое богатство—пѣснь моя.
Я пѣл, гдѣ люди веселятся,
Но не у тронныя ступеней;
Умѣя на выси гор взбираться,
Но не на лѣстницы князей.
Пусть под дождем в грязи болотной
Раб ищет выход для себя,—
Цвѣтком я тѣшусь беззаботно'
Мое богатство—пѣснь моя.
К тебѣ, о, призрак снов блаженныя,
Стремлюсь я пламенной душой;
Но ждешь ты камней драгоцѣнныя,
Ждешь, чтоб я стал твоим слугой?—
Нѣт! я свободой не торгую
И вмѣстѣ с блеском от себя
Гоню, смѣясь, любовь пустую-
Мое богатство—пѣснь моя.
Ископаемый человѣк.
Вот в красѣ своей всецѣлой
Допотопный идіот,
Гервег.
160
Экземпляр окаменѣлый
ІІсчезающих пород.
Он—в бездѣльи и досугѣ
Дни проводит на пролет.
И, вращаясь в свѣтской кругѣ,
Пьет и курит, ѣст и врет.
Пуст душой, но сложеп плотію.
По подобію быка,
Он десятки лѣт охотно
Роль играет мотылька.
Вѣчно с дамами любезно
Свѣтскій вздор им говорит,
И безплодно, безполезно
Только землю тяготит.
Умирая сам от скуки,
Он странѣ своей чужой,
Презирает он науки,
Называя их чумой.
Но за это—без умолку
По часам толкует он,
Не без чувства, не без толку,
О покроѣ панталол.
За любовное свиданье
Он отдать бывает рад
Совѣсть, честь и состоянье
И идти хоть в самый ад.
Пусть кппит и жизнь, и пресса
В вѣчном шумѣ вкруг него,
В них нисколько интереса
Он не видит своего
Только в лѣни, только в нѣгѣ,
Да в обжорствѣ—он силен,
И в невѣжества ковчегѣ
От житейских зол спасен;
Но хотя от древа званья
Не отвѣдал он плода,
Жизнью—разныя познанья
Пріобрѣл оп без труда.
В удовольствіях охоты
Зоологію узнал.
101
И, уплачивая счеты,
Математикой он стал.
В ресторанах титул лестный
Гастронома заслужил,
II практически извѣстный
Ряд рецептов изучил...
Он—искусства мір в балетѣ
Изучил со всѣх сторой;
Королей начтет в пикетѣ
До четырнадцати он.
С географіей немало
Он трущоб ночііых знаком,
И в исторіи.... скандала
Всѣми признай знатоком.
Джусти.
На смерть Пушкина.
Отмщенье, государь! отмщенье1
Паду к ногам твоим:
Будь справедлив и накажи убійцу,
Чтоб казнь его в позднѣйшіе вѣка
Твой правый суд потомству возвѣстила,
Чтоб видѣли злодѣи в ней прпмѣр.
(Из трагедіи).
Погиб поэт—невольпик чести,
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и с жаждой мести,
Поникнув гордой головой;
Не вынесла душа поэта
Позора мелочпых обид;
Возстал он лротив мнѣній свѣта
Один, как прежде,—и убпт!
Убит!... К чему теперь рыданья,
Пустых похвал ненужный хор,
И жалкій лепет оправданья!—
Судьбы свершился приговор...
Не вы-ль сперва так долго гнали
Его свободный, чудный дар,
162
(I для потѣхи возбуждали
Чуть затаившійся пожар?...
Что ж? Веселитесь... Он мученій
Послѣдиих перенесть не мог,
Угас, как свѣточ, дпвпый геній,
Увял торжественный вѣнок.
Его убійца хладнокровно
Навел удар!... спасенья нѣт'
Пустое сердце бьется ровно,—
В рукѣ не дрогнет пистолет...
И что за диво? Издалека,
Подобно сотням бѣглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшеп к нам по волѣ рока,
Смѣясь, он дерзко презирая
Земли чужой закон и нравы:
Не мог щадить он нашей славы,
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что оп руку подымая!
И он погиб и взят могилой,
Как тот пѣвец, невѣдомый, но милый,
Добыча ревности нѣмой,
Воспѣтый им с такою чудной силой,
Сраженный, как и он, безжалостной рукой.
Зачѣм от мирных пѣг и дружбы простодушной
Вступил он в этот свѣт, завистливый и душный
Для сердца вольнаго и пламенных страстей?
Зачѣм оп руку дал клеветникам безбожным?
Зачѣм повѣрил он словам и ласкам ложным—
Он, с юных лѣт постигнувшій людей!...
И прежній сняв вѣнок, другой вѣнок, терновый,
Увитый лаврами, надѣли на него;
Но иглы тайныя сурово
Язвили славное чело...
Отравлены его послѣднія мгновенья
Коварный шопотом безчувственныя певѣжд,
И умер оп с глубокой жаждой мщенья
С досадой тайною обманутых падѳжд...
Замолкли звуки дивных пѣсен,
Не раздаваться им опять;
163
Пріют пѣвца угрюм и тѣсен,
И на устах его печать.
А вы, надменные потомки
Извѣстной подлостью прославленныя отцов,
Пятою рабскою поправшіе обломки
Игрою счастія обиженны* родов!—
Вы, жадною толпой стоящіе у трона,
Свободы, генія и славы палачи,
Таитесь вы под сѣнію закона,
Пред вами суд и правда—все молчи!...
Но есть, есть Божій суд, наперсники разврата,
Есть грозный суд- он ждет,
Оп недоступенъ звону злата,
И мысли, и дѣла он знает лаперед.
Тогда напрасно вы прибѣгнете к злословью,
Оно вам не поможет вновь,
II вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!
Лермонтов.
У гроба.
Грустпо, малютка? Не даром
Вѣщее сердце болит.
Это вѣдь труженик мысли,
Правды поборник лежи г...
Молнія думы сверкала
В этих закрытыя глазах;
Праведный гром раздавался
В сомкнутыя крѣпко устах...
С этим покойником, рано
Жизни покпнувшим пир,
Мы не одни сиротѣем,—
С ним сиротѣет весь мір.—
Еслиб подобной не стало
В мірѣ души ни одной,
Жить бы не стоило больше
В этой пустынѣ людской...
Что ты вздрогнула? Боишься?
Думаешь—ожил мертвец?
и*
164
Это ворвавшійся вѣтер
Савана тропул конец.
Нѣт, ты не бойся, малютка,
В жизни таких мертвецов:
Каждый ребенок сильнѣе
Трупа усопших борцов...
Но между нами, живыми,
Сущими в мірѣ людьми,
Часто встрѣчаются трупы—
Трупы живые, пойми!...
Им ненавистно движенье
Мысли и дѣла вперед,—
Все, что в сообществѣ с ними
Заживо здѣсь не гніет...
Этик-то заживо мертвых,
Міру ненужны х людей,
Больше... о, больше, как можно,
Бойся ты в жизни своей!
Омулевскій (И. В. Ѳедоров).
Услыхав скрип отворявшейся двери, Уферт оборотился, при-
щурил глаза, медленно положил циркуль и вѣжливо попіел на
встрѣчу Мечиславу.
— Извините!... Кажется я имѣю честь видѣть Дазилія У ферта?—
сказад Мечислав.
— К вашим услугам.
Фразу эту он проговори.! привѣтливым голосом.
— Не могу-ли я вас просить удѣлить нѣсколько мипут для
разговора наединѣ об очень серьезной предметѣ?
— С удовольствіем,—отвѣчая Уферт:—пойдемте в мою ком-
нату: там мы будем совершенно одни. Сестра моя ушла в город,
а рабочіе—внизу.
И Уферт, по корридору, провел гостя в комнату, убранную
весьма скромно. На стѣнах были полки с книгами. Мебель состояла
из конторки, диванчика, обитаго ситцем, нѣсколькпх стульев и
большаго круглаго стола, покрытаго старою красною салфеткою.
— Прошу садиться,—сказал Уферт.—Но с кѣм имѣю честь
говорить?
— Сейчас объясню. Я—Мечислав Орденскій, недавно окон-
чившій медицинскій факультет. Ваш двоюродный брат, доктор
165
Варіус, сдѣлал моей сестрѣ предложеніе и она должна выйти за
него замуж... Но меня напугали до такой степени странными и,
конечно, ложными о нем мнѣніями, что я рѣшился обратиться к
вам. Варіус—ваш близкій родствепник и вы, конечно, его знаете...
Не можете-ли вы по совѣсти сказать мнѣ что нибудь о пем?
— Одно только могу сказать по совѣсти,—отвѣчая спокойно
Уфорт:—чтоб вы взяли пазад данное слово, пока еще не поздно.
Мечислав молчал. Старик посмотрѣл на него.
— Конечно, я не вмѣшиваюсь в его дѣла,—продолжая он —
но если кто, как вы, просит меня сказать по совѣсти, то я пе могу
умолчать. Варіус—человѣк умный, богатый, побывавшій между
людьми и может понравиться, хоть и не молод, но Боже сохрани
дѣвушку положиться на его слово п выйти за него замуж!
— Вы ыепя пугаете...
— Вы спрашивали меня и я отвѣчаю, по совѣсти, не смотря
на то, что это касается брата. — Но прибавил оп. — мы уже давно
перестали быть братьями. Бог с пим! Я прямой человѣк—при этом
столяр улыбнулся—а он,—немного искривленный.
— Весь город отзывается о вас, господпн Уферт, как о до-
стойиом п честной человѣкѣ, и потому я пришел к вам с пол-
ныя довѣріем.
— Дѣйствительно, меня всѣ знают, как недурнаго человѣка,
но считают чудаком:—однако ж мои странности не заходят так
далеко, чтоб я лгал, судил пристрастно или говорил о том, чего
не знаю. Вѣрьте же мнѣ и, еслп можете, откажите Варіусу.
Мечислав опустил голову.
— Там, гдѣ дѣло идет о судьбѣ бѣдной дѣвушки,—продол-
жая столяр-—было бы безчестно умолчать о чем нибудь. Послу-
шайте и судите сами:—я буду говорить одну святую правду.
— Отец Варіуса, фельдшер, готовил его к медицинѣ; в маль-
чикѣ с дѣтства были замѣтны большой уы и эгоизы. Он учился
превосходно. Дѣлая опыты над живыми собаками, он смѣялся
над их мученіями, а еслп кто плакал, то это доставляло ему удо-
вольствіе. Когда умер отец, нельзя сказать, чтоб мой брат обхо-
дился дурно с матерью, но и не был для нея сыном; ои не умѣя
любить никого, кромѣ себя. Если что мѣшало ему на дорогѣ, ои
безжалостно отталкивая; еслп ему было чего нужно, оп добывая
не задумавшись, хотя бы с вредом для другого. Никогда и никому
он не сдѣлал добра,—всѣ его стремленія направлялись к тому,
чтоб выбиться на толпы и стать выше ее. Обладая замѣчательныя
106
умом, он много трудился, обходился малый, хладнокровія имѣл
бездну и потому быстро пошсл вверх, и когда ми терпѣли нужду,
не будучи в состояніи избавиться от пея, он уже был независи-
мыя. Вот вся его жизнь в нѣскольких словах,—остальное заклю-
чается только в подробностях. Оп никогда не женился и постоянно
обманывая женщин, и если не попал под суд, то этим обязап
особенному счастью, а моясет быт и тому, что трудно встрѣтить
такого искуснаго доктора: придет, посмотрит и назначит час,
когда больной должеп умереть или выздоровѣть. Господь одарил
его всѣм: и большими способностями, и располагающею наруж-
ностью, и умѣньем нравиться, и хладнокровіе»!... только пе дал
ему ни капли совѣсти. Трудно пересчитать сколько оп погубил
семейств. Куда он втирался как друг, то уходил как предатель.
Я сам знал нѣсколько несчастных бѣдных дѣвушек, которых он
обманул обѣщаніе и жениться, а потом бросая... Ссорить мужей с
женами, позорить семейства, сѣять интриги, прибѣгать к содѣй-
ствію самых безчестных дѣл—было его любимым занятіем... Ко-
нечно он теперь постарѣл... и у него осталась только одна пол-
ковница, но и с тою, как слышно, он вчера разошелся, а сегодня
она, кажется, умерла от ею лекарства, которое он ей прописал.
Хорошее, должно быть, это лекарство,—прибавил столяр, пожав
плечами и грустно улыбаясь:—для него возможно все, что только
безнаказанно.
— О, как же страшпо и безжалостно вы его описываете!—
воскликнул Мечислав. — Подобный человѣк не должен уйти от
правосудія!
— Напротив, именно такой человѣк н может бѣдокурить,
так как хорошо знает, что ни на чем нельзя поймать его,—сказал
Уферт:—у него есть средства на все; а на людскую молву он
давно пе обращает вниманія.
— Это ужасно!—прервал молодой человѣк.
— Да, ужасно, — подтвердил Уферт: — Но вы хотѣли знать
правду, которую имѣли право требовать. Поэтому прошу, сжаль-
тесь над сестрою и не отдавайте ее этому разбойнику... Я знаю
его с дѣтства; это натура холодная, самолюбивая, разсчетливая.
Он съумѣет сыграть всякую роль, а так как он умен и ловок, то,
конечно, легко может увлечь и обмануть.
Крашевскій.
167
Один ИЗ многих.
1.
В бѣлых перчатках с утра,
Фрак—красоты обаятельной,
В запонках—солнца игра...
Выѣхал он со двора
Свѣжій, довольный, блистательный.
Статные кони храпят,
Быот у подъѣзда копытами...
Мил от затылка до пят,
Цѣлое утро иаш фат
Уаият, как дѣлом, визитами.
Словно картина без рам,
С самой довольною миною
Рыщет герой по дворам,
Смѣло скользит по коврам,
Смѣло влетает в гостиную
И—началась болтовня,
Слушают дамы крахмальныя,
На бок головки склоня,
Сплетни вчерашняго дня,
Сплетни вполнѣ геніальныя.
3.
Ум для подобных господ
Есть достояпье плебейское,
Нищих голодны* доход;
Пышнаго фата спасет—
Такт—это сила житейская.
С тактом болтает он вздор;
Копчит уступкою спор,
Скрыв в себѣ ненависть тайную,
С тактом прервет разговор,
Бросит интригу случайную.
168
4.
Пошлость—обилсн ей свѣт—
В нем не родит озлобленья;
Честнаго гнѣва в нем нѣт,
Но старомодный жилет
Есть для него—преступленье.
Смѣлаго юноши взгляд,
Вспышку его благородную
Встрѣтит с презрѣніем фат.
Нравственный этот кастрат
Сдѣлался вѣшалкой модною.
5.
Знает весь Невскій проспект
Баловня шумнаго Нигера,
Вот он,—о, что за эффект1—
С полной корзинкой копфект
Вышел из лавки кондитера,
Бросил поклоп для мных
С граціей франта привычнаго,
Бич кредиторов шалыіых,
Гордость столичпых портных,
Лев полусвѣта столичнаго.
6.
Стали в тупик бѣдняки:
Тянет он вина прекрасныя,
Деньги ему—пустяки,
Кровны его рысаки,
Пышны халаты атласпые,
Счастлив, без дѣла всегда
Бродит он праздно-гуляющій...
Чѣм же живет без труда
Многіе дни п года
Это’і счастливец сіяющій?
7.
Чѣм-же?„. В Коломнѣ есть дом.
С гнусной и грязною драмою
169
Связана память о пем.
Там мы не рѣдко найдем
Льва вмѣстѣ с старою дамою.
Это—одна из сивилл,
Страсти смирить не успѣвшая,
Стоя у двери могил.
Слоѳм румян и бѣлил
Скрыто лицо опошлѣвшее.
8.
Брать не рѣшались гроба
Трупа ея безобразнаго;
В ней-то послала судьба
Счастье для крѣпкаго лба,
Клад для развратника грязнаго.
Фату свобода дапа,
Блсск и комфорт ослѣпительны И...
Опыту жпзни вѣрна,
Золотой платит опа
За поцѣлуй отвратительный...
9.
Нагло и шумно жпвет,
Силен одним убѣжденіе»
Этот безнравственный мот:
Свѣт им в лицо не плюет
И пе казнит пх презрѣпіем.
Даже мы можем найти,—
В это глубоко я вѣрую,—
Много людей на пути
К счастью готовыя идти
Той же презрѣнной карьерою.
Минаев.
Признаніе.
Во тьмѣ скорбей, под мрачной тучей горя,
Когда мепя житейскій вихрь носил
Над безднами бушующаго моря,
Себѣ не раз я в сердцѣ говорпл:
170
„Ты одііііок, куда ни кинешь взоры—
Спасенья нѣт; напрасно ты зовешь
К себѣ людей,—не ожидай опоры
Ни от кого: ея ты не найдешь,
„Твой ближній глух для чувства состраданья:
Борись один, не думая о нем,
II с этих пор всѣ мысли и желанья
Сосредоточь лишь на себѣ самом.
„Оставь других, хотя б твоя услуга
Могла помочь им в тягостной борьбѣ;
Не выручай ни недруга пи друга,
Спасайся сам, заботься о себѣ.
„Пусть гибнут всѣ во глубинѣ» мятежной,
На них не трать своих послѣдних сил.
Идеалист, с душою дѣтски-нѣжной!
Кому свою любовь ты посвятил?
„II для кого, неполной свѣтлой вѣры
В добро, в людей, ты жертвовал собой?
Все это-лишь ханжи и лицемѣры,
Которые смѣются над тобой,
„Предатели, что в грязь тебя втоптали...
II даже тот, кто шел уже ко дну,
Кого ты спас в день нужды и печали,
Столкнет тебя охотно в глубину!
„Пзвѣдал ты безмѣрное страданье,
Взамѣн добра пріобрѣтая зло,
II не одно іудино лобзанье
Гвои уста коварно обожгло.
„Закрой свои горячія объятья,
Святыню чувств глубоко затаи
II под броней презрѣнья п проклятья,
Ожесточись как ближніе твои“.
И с каждым дпем я больше убѣждался
В бездушіи, в предательствѣ людей,
П с каждым дием все больше накоплялся
Мертвящій яд на днѣ души моей.
Озлобленный и лоб свой мрачно хмуря,
Обѣ>т вражды я часто повторяя—
Вражды ко всѣм... По проходила буря,
Ночную тьму свѣт солнца прогоняя—
171
И, радостью великою обьята,
Моя душа смягчалася опять,
И каждаго готов я был, как брата,
С любовію к груди моей прижать.!
Ослы—избиратели.
Наскучила скоро свобода. Тогда
В собраньях, па сходках песчетпых
Диктатора вдруг пожелала имѣть
Республика разпых животныя.
Оли к избирательной урпѣ сошлись,
Толкуя, шумя безшабашно;
Интриги коварныя пущены в ход,
Дух партій евпрѣпегвовал страшно,
Собранной ослов управляя комитет
Из старцев, по рвопыо замѣтный;
Украшсн был каждый подобный осел
Нѣмецкой кокардой трехцвѣтной.
Хотя не большая, но партія там
Была лошадиная тоже,
Однако не смѣла свой голое подать,
Напрасно ослов не тревожа.
Когда же какой-то осел предложпл—
О, ужас!—Коня в кандидаты,
Один вислоухій его перебит:
„Измѣпник! Зовись так всегда ты!
„Ни капли ослиной пѣт крови в тебѣ..
Я думаю, дѣло так было:
Тебя не ослица на свѣт родила,
А просто шальная кобыла.
„Иль ты происходишь от зебры,—готов
Я это поддерживать мнѣнье;
Затѣм по гнусливому голосу ты
Еврейскаго происхоягдепья.
„Но еслп все это пе правда, осел
Ты все-таки только снаружи;
Ослиной породы чужда тебѣ глубь,
И ты пе догадлив к тому же.
„А я внѣ ослинаго міра прожить
Не мог бы минуты единой;
Драны ор.
172
Осел я вполнѣ л любой волосок
В хвостѣ мосм—волос ослиный
„Не римляніш я, не ігэ плелся славяи,—
Нѣмецкій осел я природный,
Как предки мои, очень умный осел,
Как предки мои, благородный.
В азартныя игры пе смѣли играть
Они, как бродяга-прохожій,
Но весело—бодро тащили мѣшки
На мельницу каждый день божій.
„Но предки не умерли. Кости лишь их
Зарыты в лѣсу иль в долинѣ,
Но сами они улыбаясь глядят
На пас с высоты и донынѣ.
„О, предки—Ослы! Мы па вас походить
Желяем во всем, без сомнѣнья,
С тропинки ослинаго долга боясь
Сойти на стезю заблужденья.
„Какое блаженство родиться ослом,
Такпх впслоухпх быть внуком!...
Кричать я готов со всѣх крыш: я осел!
И волю дать радостный звукам.
„Отец мой был рослый нѣмецкій осел,
Какпх пыньче встрѣтите мало;
Нѣмецки» ослиным одним молоком
Меня моя мамка питала.
„Я кровный осел и отцам подражать
Желаю во всем и повсюду:
Ослиныя глупости дороги мнѣ,
II пм измѣнять я пе буду.
„А бывши ослом, я совѣтую вам
Среди вислоухих героев
Осла непремѣнно избрать в короли,
Ослиное царство устроив.
„Мы—всѣ поголовно ослы! Лошадям
Нигдѣ пе дадпм мы прохода.,.
Да здравствуст многіе годы, ура,
Король из ослинаго рода!“
Витійствовал так патріарх, п кругом
Пошел одобренія ропот;
173
Копыт не жалѣли ослы, и слился
С их ревом ослиный их топот.
Увѣнчанный свѣжим дубовыи вѣнком,
Безмолвно и очень серьезно
Оратор кивал головою слегка,
Махая хвостом граціозно.
Нѣт, не баловням безумный,
Обыденный пошлякам,
Что идут с тріумфом шумный
По утоптанный путям,
Чтут Маммопа, славословят
Позлащенный истукап
И дары фортуны ловят
В ненасытный свой карман,
Взором жадным, похотливыя
Сладко глядя на нее—
Нѣт, не им, глупцам кичливыя,
Сердце отдано мое!
А забитыя, побѣжденный,
Слишком слабый для борьбы,
Боязливый, опаленныя
Гнѣвной молніей судьбы;
Тѣм, которые находят
Лишь тернистую тропу
И в себя дрожа уходят,
Как улитка в скорлупу.
Я, извѣдавшій всѣ бѣды,
Я, который так страдал
И кого вѣнец побѣды
Никогда не украшал,
Я, который с колыбели
Видѣл много грустныя глаз
И склонялся у постели
Умирающих не раз,
Не могу без содраганья
В сердцѣ, дышащем едва,
Видѣть ближняго страданье,
Скорбь живаго существа.
Г Гейне.
Дранмор.
174
•Жгуч мороз трескучій,
На дворѣ темно;
Серебристый иней
Запушил окно.
Тяжело и скучно,
Тишина в избѣ;
Только вѣтер воет
Жалобно в трубѣ,
И горит лучина,
Издавая треск,
На полати, стѣны
Разливая блеск.
Дремлет подлѣ печки,
Прислонясь к стѣнѣ,
Мальчуган кудрявый
В старой зипунѣ.
Слабо освѣщает
Блѣдный огонек
Дѣтскую головку
II румянец щек
Тѣнь сго головки
На стѣнѣ лежпт;
На скамьѣ за прялкой
Мать его сидит.
Ей не даром снился
Страшный сои вчера:
Вся душа изныла
С ранняго утра.
Пятая недѣля
Вот к концу идет,
Муж, что в воду канул,
Вѣсточки не шлет.
„Ну, Господь помилуй,
Если с мужиком
Грѣх какой случился
На пути глухом!..
„Дѣло мое бабье,
Цѣлый вѣк больпа,
Что я буду дѣлать
Жена ямщика.
Олиной—одна!
„Сын еще ребенок,
Скоро-ль подрастет?
Бѣдный!., все гостинца
От отца оіг ждеті*...
II глядит па сына
Г оремыка—мать.
„Ты бы лег, касатик,
Перестань дремать!"
— А зачѣм же, мама,
Ты сама но спишь?
И вечор все пряла
И теперь сидишь!
„Ох, мой ненаглядный,
Прясть-то нѣт уж сил:
Что-то так мнѣ грустно,
Божій свѣт не мил!“
— Полно плакать, мама!
Мальчуган сказал
И к плечу родимой
Головой прппал.
„Я не стану плакать,
Ляг, усни, дружок;
Я тебѣ соломки
Принесу снопок,
„Постелю постельку,
И Господь пошлет—
Твой отец гостипец
Скоро привезет:
„Новыя салазки
Сдѣлает опять;
Будет в них сыночка
По двору катать**...
И дитя забылось.
Ночь длинна—длинна...
Мѣрно раздается
Звук веретена.
Дымная лучина
Чуть в свѣтцѣ горит.
175
Только вьюга как-то
Жалобнѣй шумит.
Мнится, будто стонет
Кто-то у крыльца,
Словно провожают
С плачеи мертвеца...
Вот в сѣпях избушки
Кто-го застучал.
„Батюшка пріѣхал!"
Мальчуган сказал.
И вскочил с постели,
Щеки ярче рои.
„Батюшка пріѣхал,
Калачей привез!"
„Вишь, мороз как крѣпко
Дверь-то прихватилГ
Грубо гость знакомый
Вдруг заговорил...
И мужик плечистый
Сильно дверь рваыул,
На порогѣ с шапки
Иней отряхнул;
Осѣнил три раза
Грудь свою крестом,
Почесал затылок
И сказал потом:
„Здравствуешь, сосѣдка!..
Как живешь, мой свѣт?...
Экая погодка,
В полѣ слѣду нѣт!
„Ну, не с доброй вѣстью
Я к тебѣ прпшел:
Я лошадок ваших
Из Москвы привел".
— А мой муж?—спросила
Ямщика жепа,
И бѣлѣе снѣга
Сдѣлалась опа.
„Да, в Москву пріѣхав,
Вдруг он захворал;
II Господь бѣднягѣ
Но душу иослал".
Вѣсть, как гром, упала...
И, едва жива,
Перевесть дыханья
Не могла вдова;
Опустив рученки,
Сын дрожал, как лист...
„Вишь, какая притча!"
Разсуждая мужик:
„Вѣрно я не в пору
Развязал язык.
„А вѣдь жалко бабу,
Что и говорить!
Скоро ей придется
По міру ходить!"
„Полно горевать-то,"
Оп вдовѣ сказал:
„Стало, неча, дѣлать:
Бог, знать, наказал!
„Ну, прощай покуда,
Мнѣ домой пора;
Лошади-то ваши
Тут вот у двора.
„Да!... вѣдь эка память,
Все стал забывать:
Вот отец сынишкѣ
Креот велѣл отдать.
„Сам он через силу
С шеи его снял,
В грамоткѣ мнѣ отдал
В руки и сказал:
„Вот благословенье
„Сыну моему;
„Пусть не забывает
„Мать, скажи ему."
„А тебя-то, видно,
Крѣпко он любил:
По смерть твое имя
Бѣдный он твердил.“
Никитин.
176
Дѣтскій плач.
Доносится-ль до вас, о братья, плач дѣтей,
Малюток, обречеппых на страданья?
Вы можете-ль смотрѣть без содраганья
На слезы их? II ласки матерей
Не уемпряют дѣтскаго рыданья.
Смотри страна свободная! Кругом
Ягнята рѣзвятся иль дремлют в сладкой лѣпи,
По рощам птицы весело поют,
В лѣсах играют стройные олени,
Цвѣты благоуханные ростут при солнечной, благословенной свЬтѣ,
А дѣти.. Что-ж они?—Лишь только плачут дѣти.
Не зная дѣтских игр, ребяческих затѣй,
Они живут, и слыпіен стой дѣтей:
„О, Боже, Боже! дѣти говорят,
Измучены мы так, что нам по до веселья;
У пас нѣт отдыха и нѣт часов бездѣлья,
II если нас поля к себѣ манят,
То лишь затѣм, чтоб на лугу зеленой
Лечь и уснуть больным и истомленный.
Что нам поля, душистая трава,
Когда мы ноги двигаем едва!
Что нам цвѣток, который всѣх плѣпяет,
Когда глаза усталость нам смыкает?
Мы почь и день глотаем смрад и дым,
В уголышх копях тачки мы волочим,
Иль колесо, измучены всю ночь им,
На фабриках безжалостных вертим.
„Проглянет день-—колеса пе стоят,
Настапет ночь—колееа все вертятся,
При каждой взмахѣ стонут и скрипят,
И кровью начинают заливаться
Сердца и паши головы. Кружатся
Пол, стЬны вокруг нас и потолок,
И окна всѣ, и солнце с небесами,
И, накоиец, мы кружимся и сами
И хочется молить по времепам:
„Остановитесь! Отдых дайте нам“.
177
О, да, остановитесь! Дайте дѣтям
Очнуться от ужаснаго труда!
Пусть мы на дѣтских личиках замѣтны
Улыбку молодую иногда
Пусть их надежда изрѣдка обманет,
На лпцах осушит потоки слез,
Что не всегда их жизнь томиться стапет
Под вѣчный гул вертящихся колес!
Но день и ночь колеса, не смолкая,
Вертятся и вертятся без конца,
И чахнут, солнца Божьяго не зная,
Во мракѣ фабрик дѣтскія сердца.
Елизавета Браунинг-Баррет.
Пѣсня о рубашкѣ.
Затекшіе пальцы болят,
II вѣки болят на опухших глазах...
Швея в своем жалком отрепьѣ сидит,
С шитьем и иголкой в руках.
Шьет—шьет—шьет,
В грязи, в нищетѣ, голодна,
И жалобно горькую пѣсню поет—
Поет о рубашкѣ она.
„Работай! работай! работай,
Едва пѣтухи прокричат!
Работай! работай! работай,
Хоть звѣзды сквозь кровлю глядят!
Ах, лучше бы мнѣ пропадать
В неволѣ у злых басурман!
Там нечего женщинам душу спасать,
Как надо у нас христіан.
„Работай! работай! работай,
Пока не сожмет головы как в тисках!
Работай! работай! работай,
Пока не померкнет в глазах!
Строчку—ластовку—ворот—
Ворот— ластовку—строчку...
Повалит ли сои над шитьем и во снѣ
Строчишь все да рубишь сорочку.
178
„О, братья любимых сестер!
Опора любимых супруг, матерей!
Не холст на рубашкѣ вы носите, нѣт1
А жизнь безотрадную швей.
ІПей—шей—шей’...
В грязи, в нищетѣ, голодна.
Рубашку и саван одною иглой
Я шью иа того-ж полотна.
„Но что мнѣ до смерти? Ея не боюсь,
И сердце не дрогнет мое,
Хоть тотчас костлявая гостья приди...
Я стала похожа сама на нее.
Похожа от голоду я на нее;
Здоровье не явится вновь.
О Боже! зачѣм это дорог так хлѣб,
Так дешевы тѣло и кровь?
„Работай! работай! работай!
Мой труд безконечный жесток.
А плата? Отрепье, солома в углу,
Да черстваго хлѣба кусок.
Скамейка да стол—голый пол—
Убогая кровля сквозится...
II то любо мнѣ, как иа сѣрой стѣнѣ
Порой моя тѣнь отразится.
„Работай! работай' работай
От боя до боя часов!
Работай! работай! работай,
Как каторжник в тьмѣ рудников!
Строчка—ластовка—ворот—
Ворот—строчка—рубец....
Застелет глаза, онѣмѣет рука,
И сердце замрет под конец.
„Работай! работай! работай,
Когда ледепѣет в окошкѣ стекло!
Работай! работай! работай,
Когда и свѣтло и тепло—
И ласточки, к выступая кровли лѣпясь,
ІЦебечут в сіяніи дня,
И кажут мнѣ яркія спинки свои,
И дразнят весною меня.
179
„01 только бы раз подышать
Дыханьем лугов, полевыми цвѣтами,
Вверху только небо одно,
Трава и цвѣты под ногами.
О! только бы час лишь пожить,
Блажепством младепческпх лѣт,
Когда я не зпала, что буду цѣнить
Дороже прогулки обѣд!
„О! только бы час лиш один!
Лишь миг!... чтоб душа ожила...
Любовь и надежда, и мига вам нѣт;
Все время печаль отняла.
Поплакать бы—легче бы сердцу от слез...
Нѣт, слезы мои! не теките!
Иголкѣ моей не мѣшайте вы шить!
Шитья моего не мочите!"
Затекшіе пальцы болят,
И вѣки болят на опухших глазах...
Швея в своем жалкой отрепьѣ сидит,
С шитьем и иголкой в руках.
Шьет—шьет—шьет,
В грязи, в нищетѣ, голодна,
И жалобно горькую пѣсню поет...
Иль пѣсня та к вам, богачи, пе дойдет?
Поет о рубашкѣ она.
Томас Гуд.
Темза.
Скажи мнѣ, пріятель, зачѣм одиноко
Вдоль берега бродишь ты поздней порой,
И в волны шумящія Темзы глубокой
Глядишь так упорно, с угрюмой тоской?
— Зачѣм! Иго жизни страданія полной
И вѣчной борьбы с нищетой—в эти волны
С тебя добровольно я бросить хочу,
Как плащ обветшалый, дырявый, негодный,
Что теплой защиты в день зимпій, холодный
Продрогшему дать уж не может плечу.
— Как! набожной Англіи сын, ты рѣшишься
Нить жизни, дарованной Богом, порвать?
180
Опомнись, безумный! Ужель не страшишься
Ты на душу грѣх этот смертный принять?
У жизни и счастья и радостей вволю!
А если невзгоды, быть может, на долю
Достались тебѣ... унывать постыдись!
Не стар ты, я вижу, и сил в тебѣ много
Так с твердой, святою надеждой на Бога,
Не падая духом, живи и трудись!
— Легко говорить вам „трудись!” это слово
Давно мнѣ знакомо; оно с языка
Всегда у счастливыя сорваться готово,
Чтоб в сердце больнѣй уязвить бѣдняка.
Уж я-ль, как подумаешь, мало трудился!
Нѣт, с дѣтства, с трудом я, как с жизнью, сроднился,
Насущный свой хлѣб цѣлый вѣк обливал
Я потом кровавыя, горячей слезою,
Я горы в орочал, не зная покою—
И все-ж в непосильной борьбѣ упадалі...
Ах, еслиб вы в кожѣ моей побывали,—
Меня осуждать вы не стали бы так,
А с воплем сердечный навѣрно-б сказали:—
Умри, поскорѣй, горемыка-бѣдняк!
Болѣзнь ли несчастнаго здѣсь одолѣет,
Работы-ль не хватит, а он пе имѣет
Пріюта в дождливую, темную ночь,
И к ближнему в дверь наконец постучится...
Бродягу никто отогрѣть не рѣшится,
И скажет ему неизмѣнное „прочь!"
Не то, чтоб к несчастным здѣсь луч состраданья
В сердцах у людей совершенно погас...
Нѣт, в залах роскошных свои засѣданья
Ведут комитеты о бѣдных у нас:
Тщеславія ради, счастливые міра
Гнилыми объѣдками пышнаго пира
Не прочь подѣлиться порой с бѣдняком
Но с тѣм, чтоб пастор за него поручился
И, в знак одобренья, ему согласился
На званіе нищаго выдать диплом.
С таким драгоцѣнный дипломоы свободный
Открыт к сердцу ближняго нищему путь!...
181
Да, корку сухую, как шавкѣ голодной,
Иной раз и бросит ему кто-нибудь!...
Но, Боже! поймите-ж, какое мученье
Всю страшно-глубокую бездну паденія,
Весь омут позора в душѣ сознавать,
И все-же в грязи цѣлый вѣк пресмыкаться.
У ног благодѣтелей вѣчно валяться
И, ради подачки, им руки лизать...
Оно еще можно-б сносить униженья
И впроголодь жизнь кое-как коротать,
Когда бы хоть искру одну утѣшенья,
Взамѣн всѣх скорбей, в чем-нибудь отыскать!
Вы скажете мнѣ, что в красотах природы,
В молитвѣ, в семьѣ—за всѣ долгіе годы
Страданья—отраду найти мог бы я...
Все это прекрасно, я с вами пе спорю,
Но что-ж бѣдняку, кромѣ новаго горя
И новой заботы, дать может семья?
А в церковь войдешь, чтоб горячей молитвой
На миг облегчить наболѣвшую грудь
И в ней для упорной мучительной битвы
С гнетущей судьбой свѣжих сил почерпнуть...
Напрасна надежда! Там пастырь безстрастный,
Довольный и сытый, прочтет громогласно
Длиннѣйшую рѣчь перед паствой своей
На вѣчную тему труда и терпѣнья...
II вмѣсто отрады, в душѣ озлобленье
Да жгучій яд желчи возбудит сильнѣй!
На небо ли взглянешь—и там безотрадно!
Не видно в нем ласковых солнца лучей,
А чад испареній удушливый, смрадный
Дыханье тѣспит... пеленою своей
Туман бѣловатый весь мір облекает,
II сырость до самых костей проникает
Сквозь ветхое рубище... словно тюрьма
Наш Лондон прославленный, пышный, богатый..
Все мрачно, все сплин нагоняет проклятый,
Повсюду грязь, копоть, не свѣт и не тьма!..
Однако довольно! Вот полночь пробило
II замер послѣдній уж звук вдалекѣ...
182
Что далѣе медлить? Готова могила
Желанная в темной, холодной рѣкѣ!
Да, в ней утопить мнѣ давно уже время
И жизни безрадостной тяжкое бремя,
И злой нищеты удушающій гнет!..
Повѣрьте, мпѣ с жизнью разстаться не трудно,
В могилѣ покойно—там сон безпробудный,
А в жизни одно лишь страданіе ждет.
Прощай, жизнь, прощай, безъисходное горе,
Которым полна через край мать-земля!
Теперь, как натрое я, в шумящее море,
Что выброшеп бурей за борт корабля;
Пока перед ним луч надсягды мелькает,—
Несчастный всѣ силы свои напрягает...
С отчаянный воплем на помощь зовет
И волны могучей рукой разсѣкает...
Но крики его бури вой заглушает,
Карабль же все дальше и дальше плывет!
Усилія тщетны! Бѣдняга бездольный
Устал и нѣт мочи бороться с волной,
Близка уже гибель... Тут он добровольно
Рѣшается разом покончить с собой
II к смерти в объятья бросается смѣло!..
Туда и дорога! Какое пам дѣло,
Что лишнюю жертву здѣсь жизни гроза
Сгубила?., о пищем шгкто не вспомянет...
К тому-ж нищета его больше пе станет
Вам, баловни счастья, мозолить глаза.
Барбье.
В у б н о в.
Мм-да!.. А я вот... пе умѣю врать! Зачѣм? По моему—вали
всю правду, как опа есть! Чего стѣспяться?
К л е щ.
(вдруг снова вскакпвает, как обожженный, и кричит).
Какая правда? Гдѣ—правда? (Треплет руками лохмотья па
себѣ). Вот—правда' Работы нѣт... силы нѣт! Вот—правда! При-
станища... пристанища нѣту! Издыхать надо... вот она, правда!
Дьявол! На... на чго мнѣ опа—правда? Дай вздохнуть... вздох-
нуть дай! Чѣм я виноват?.. За что мнѣ—правду? Жить—дьявол—
жить нельзя., вот она, правда!..
183
Б у б н о в.
Вот так... забрало!..
Лука.
Господи Псусе... слышь-ка, милый! Ты...
К л е щ.
(дрожит от возбужденія).
Говорите ту г—пра—авда! Ты, старик, утѣшаешь ’всѣх... Я
тебѣ скажу... ненавижу я всѣх! И эту правду... будь она, окаян-
ная, проклята! Понял? Пойми! Будь она—проклята! (Бѣжит за
угол, оглядываясь).
На днѣ М. Горькаго.
С о н Л э д и,
В постели богатая Лэди лежит—
Постель так тепла и мягка—
Но что-же так сон безпокоен ея?
Иль сердце сжимает тоска?
То вскинет руками, то тяжко застонст,
То будто-бы призрак пугающій гонит.
Вот с криком с постели вскочила она
II сѣла на пей и глядит,
Безумно уставясь, как будто пред пей
Ужасное что-то стоит,
И вновь на подушки упав головою,
Закрыла лице охладѣвшей рукою.
Отдернула шелковый полог она—
Ей душно, ей тяжко под ним.
Ночник озаряет лѣпной потолок
Мерцающим свѣтом своим.
<0, Боже!» опа восклицает в смятеньи:
«Какое ужасное было видѣнье!
«Мнѣ видѣлся мрачный томительный путь,
Меж длиннаго ряда гробов,
И в саванах бѣлых слѣдила за мной
Нѣмая толпа мертвецов...
II всюду, куда лишь нога не ступала,
Я жертвы и ужасы смерти встрѣчала.
«Ах, вон молодая дѣвица стоит—
Шитье в исхудалыя руках—
184
Глубоко ввалилась изсохшая грудь
И блѣдность на впалых щеках...
И слышу: «на вас мы потратили силу:
Ваш блсск прежде времени свел пас в могилу!
«Ах! ради уборов, причудливыя мод,
Мы гнулись в лачугах своих,
И только затѣм, чтоб покой отыскать
В тѣни кипарисов сѣдых!»
II с грустью на ряд мнѣ могил указала...
И я им печальный конца не видала!
«Я дальше иду—все гробы и гробы—
У каждаго призрак стоит.
Один на другом громоздятся гробы—
И мрачно-ужасен их вид!
Среди удовольствій, в чаду обаянья,
Не знала я міра трудов и страданья!
«Не знала ни сердца разбитаго мук,
Ни слез, что у бѣдных текут,
Ни тѣх безпрестанных лишеній и нужд,
Что горькую жизнь их гнетут:
Пх горе, болѣзни, нужда и печали
Меня и во снѣ никогда не смущали!
«Вон тащится бѣдный калѣка-слѣпец,
Вот—нищій без крова старик;
Вот слышится плач овдовѣвшей жены,
Младенца голоднаго крик.
Они всѣ ушли от меня без надежды:
Голодный—без пищи, нагой—без одежды'
«Я слезы несчастных могла осушить,
Но я безучастна была...
Теперь все давно позабытое мной
Во снѣ роковом я нашла...
Ах! этих страдальцев печальные взоры
В душѣ пробудили тоску и укоры!
«И каждый их лик, орошенный слезой,
«И каждый просительный взгляд—
С безмолвный упреком теперь на меня
Так близко, так живо глядят!
О, если всѣ эти былого картины
Увижу я снова в минуту кончины?
185
«Безпечно я шла по земному пути,
Не видя страданья людей,
И многих, быть может, в могилу свела
Холодностью только своей.
Тут гибла семья, нищетою томима:
А я равнодушно, безпечно шла мимо!
«Мнѣ цѣнныя вина служили питьем,
А им—лишь гнилая вода;
И рыба и мясо и дичь и плоды
Мой стол наполняли всегда;
Но я не видала страданья народа
Без хлѣба, средь бѣдствій голоднаго года!
<Как знатная дама, ходила всегда
Я в пышных нарядах своих:
И бархат и ліелк покрывали меня,
И шубы мѣхов дорогих—
А там нагота на морозѣ дрожала
И рубищем члены свои прикрывала.
«Всѣ эти страданья, всѣ раны нужды
Могла я легко исцѣлить:
Вѣдь я никогда не питала в душѣ
Желаніе—злое творить.
Но видно пе мепыпе злодѣя преступеп
И тот, кто любви и добру не доступен?»
В отчаяньи руки ломает она,
Тоска овладѣла душой—
И тихо на пух изголовья текут
Горячія слезы рѣкой...
Ах, если бы знатныя дамы иныя
Видали порой сновидѣнья такія.
Томас Гуд.
ХасЫзіііске, или Ьеіскепіапіавіе—Похоронная фантазія
Шумана.
Картина: „Скованный Прометей".
Прометей (один).
Тебя, эфир небесный, вас, о вѣтры
Крылатые, и рѣки, и земля,
Всеобщая праматерь, и валов
Подобный смѣху шум многоголосый,—
186
Я всѣх вас, всѣх в свидѣтели зову.
Смотрите: вот что терпит бог от бога!
Видите: тысячелѣтія,
Пыткой истерзанный,
Буду страдать.
Царь небожителей,
Зевс, возложил на. меля
Цѣпи позорныя.
О, я страдаю от мук
Нынѣшних, будущих... Скоро ли
Скорби наступит конец?
Что-ж, смотрите: я—жалкій, закованный—бог,
Олимпійцам за то ненавистный,
Что безмѣрно людей я люблю!..
Скованный Прометей Эсхила.
Великіе.
..Дивлюсь я сильный тѣм, на челѣ которых горѣл поцѣлуй
божества, которые страстно стремились к невѣдомыя, недосягае-
мый высотам, к свѣтозарной яркой лазури, владѣли всѣми ча-
рами гепіев,—улыбкой, блеском, безуміем и пѣсней; извѣдали
всѣ слезы, всѣ полеты и, достигнув вершины, вѣщали оттуда
святыя слова им чутко внимавшему міру, и жизнь покинули
средь звуков божественныя, озаренные солнца лучами. Люблю
тѣх мятежныя душою, которые вѣчно терзаясь возвышенной
мукой, тревогой, прикованы дивною цѣпью любви ко всѣм, кто
трепещет и плачет, и к проклятый тѣм, 'что Христос искупил,
а их предали братья,—па сушѣ и морѣ вѣщали безчисленныя
толпищам новыя рѣчи, я гимны воспѣли провидѣнной в буду-
щей яркой зарѣ идеала, и стойко, с улыбкой па плахах, кострах
и крестах умирали.—Но слезы, кровавыя слезы я лью над „ве-
ликими," тѣми, что гибнут, сокрытые тьмой безпросвѣтной. Это—
голодные и угнетенные, вѣк не знавшіе даже и мига пощады
от грозных гоненій судьбы и все-ж не взростившіе в сердцѣ ни
злобы, ди непависти. Это—всѣ тѣ, что должны были видѣть,
как нивы роскошно цвѣли для других, однако, руки никогда не
простерли присвоить чужое себѣ. Это всѣ» тѣ, что упились сле-
зами и желчью, в чье сердце глубоко вонзилось копье оскорб-
леній и наглых н гнусных гоненій,—и все-ж никогда опи рук
187
не подняли па брата. Это всѣ тѣ, что под стужею дрогли, за-
бытые шли по тернистой дорогѣ, склонившись под гнетом тяжелой
работы, без солнца, без хлѣба, без крова,—и все же сумѣли со-
кровища вѣры в груди своей свято сберечь. Это всѣ тѣ, что
трудились без устали, из гнившей соломы лишь ложе для
отдыха ночью имѣя, в больницах скончались и, там умирая, в
душѣ своей крѣпко хранили любовь.
Ада Негри.
Портреты: Анаксагор, Сократ, Бруно, Галилей и др.
Побѣжденные.
Сотни их... тысячи... словно морскія
Волны шумят, вѣтром гонимыя,
Движутся полчища эти людскія
Неисчислимыя:
Движутся медленно так... ряд за рядом
Волны подходят, тяжелыя, ровныя...
Впалыя очи с горячечный взглядом,
Лица безкровныя.
Вот подошли ко мнѣ!.. Море разбитых
Жизней в борьбѣ за грядущее темное:
Грубых одежд и голов непокрытых
Море огромное.
Вот окружают—сомкнулись... И ясно
Слышу я медленный хрип их дыханія,
Голое проклятій, звучаших напрасно,
Вздохи, стенанія:
гОт очагов мы пришли раззореппых,
Гдѣ под золою ни искры пе тлѣет;
С бѣдных постелей, гдѣ в муках безсонпых
Тѣло слабѣет.
„Из шалашей, из земляной пришли мы.
Мрачно ползут по землѣ наши тѣни—
Скорби исполненный, необозримый
Сонм привидѣній!..
пЛуч идеала сіял нам в ненастье;
Это сіяніе нас обмануло.
Счастье любви мы искали; и счастье
Нас оттолкнуло.
188
„Труд нас отверг,—хоть и были бы рады
Силы отдать мы и ночи безсонныя!
Гдѣ же исход? гдѣ надежда?.. Пощады!
Мы—побѣжденные.
„Всюду под солнцем, в лучах его жгучих.
Всюду живет и смѣется, ликуя,
Счастье труда и усилій могучпх,
II поцѣлуя:
„Труд п умы призывает, и руки,
Мощь их желѣзо и пар покоряет;
Смѣлыя борцам яркій свѣточ науки
Путь озаряет.
„Тысячи жизней на подвиг стремятся,
К жертвѣ святой от станка и от плуга;
Тысячи уст опьяпеппых томятся
Жаждой друг друга.
„Мы только лишніе! К жизни порогу
Далп нам стать, но во храм не впустили,
Всюду незримыя стѣны дорогу
Нам преградили.
„Кѣм же воздвигнуты эти преграды?
Чьлм же проклятьем на вѣк осужденные,
Жить не имѣем мы права?.. Пощады!
Мы побѣжденные!"
Ада Негри.
Портреты: Братья Гракхи и др.
Грядуще?.
Придет пора—исчезнет злоба,
Одной ликующей семьей
Под знамя свѣта и свободы
Стекутся мирные народы,
И над воскресшею землей
Утихпет гром борьбы кровавой,
Угаспет пыл вражды па вѣк;
Иною доблестью и славой
Гордиться будет человѣк:
То будет доблесть дум великих,
То будет слава добрых дѣл.
И там, гдѣ в мракѣ смут жестокпх
189
Сверкала сталь и щит звенѣл—
На тучных нивах, в чистом полѣ
Высокій колос зашумит
И пѣсня пахаря на волѣ
Отрадой свѣтлой зазвучпт
Фруг.
Война!—когда я только вспоминаю это слово меня охваты-
вает ужас, как будто бы мнѣ говорили о вѣдьмах, об инквизиціи,
о чем-то давно отжившею, отошедшей в область прошлаго, от-
вратительной, противоестественною. Война — драться, рубить,
терзать, крошить! И в наше время, при нашей культурѣ, при
такой обширности познаній, на такой высокой степени развитія,
какой мы, по нашему мнѣнію, достигли, мы содержпм училища,
гдѣ учатся убивать—убивать на очень далекой разстояніи и
очень большое число людей зараз. Удивительно то, что народы
не возстанут против этого, что все общество не возмутится при
одной словѣ: „война".
Гюи де-Мопассан.
Франція. Перед Бордо.
В ходит Тальбот с войском.
Тальбот
Ступай к воротам города, трубач,
И вывози на стѣны коменданта.
(Трубач трубит.)
На стѣну выходит комендапт и другіе.
Тальбот.
Я, Джои Тальбот, командующій войском
Британскаго монарха, объявляю
Вам всѣм приказ: немедля отворить
Покорно нам ворота и признать
Своим монархом Генриха, почтивши
Его, как государя. Этим только
Заставите меля вы отступить
С моею грозной силой. Если ж вы
Осмѣлитесь нахмурить ваши брови
На это предложенье, то па вас
190
Безжалостно прольют свой гнѣв мои
Три грозные клеврета: тощій голод,
Жестоко четвертующая сталь
И всюду проползающее пламя.
Они, когда отвергнете вы милость,
Сравнять съумѣют с низкою землей
Верхи летящій к небу ваших башен.
Комендапт.
Зловѣщая сова ужасной смерти,
Кровавый бич родимой стороны,
Не долго нам придется ждать конца
Твоих жестоких звѣрств. Ты только смертью
Всѣх нас войдешь сюда; но мы довольно
Укрѣплены, и можем выдти даже
С тобой для битвы в поле. Если ж ты
Задумаешь бѣжать—тогда накроет
Тебя дофин, как сѣтью; с ним довольно
II сил и средств для этого. Куда бы
Ты только пи попал—вездѣ ты встрѣтишь
Отряды, разстановленные с цѣлью
Пресѣчь тебѣ дорогу к отступленью.
Не помощь будет ждать тебя, а смерть
И вѣрная погибель. Десять тысяч
Французов дали клятву на причастьи
Не цѣлиться отнынѣ ни в кого
Из жерл их смертоносных пушек, кромѣ
Тебя, Тальбот британскій. Стой пока
С надменный, гордый видом, как герой,
Не знавшій пораженій: этот миг
Послѣдній для твоей великой славы.
Я воздаю послѣднюю ей дань;
Пройдет не больше времени, чѣм нужно,
Чтоб высыпать песочные часы,
И наши же глаза, которым ты
Являешься румяным и живым,
Увидят, как умрешь ты страшно блѣдный
И весь в крови (Барабаны за сценой).
Чу! слышишь, как гремят
Дофина барабаны? Пусть они
191
Гудят твоей душѣ предвѣстье» смерти;
Мои ж пробьют твой самый смертный час.
(Комендант и свита уходят со стѣн).
Король Генрих VI, Шекспира.
Наполеон в сожженной Москвѣ и Ночной привал великой
арміи Верещагина. Переправа через Березину 15 Ноября 1812 г.
ІИлюссера.
Знаменитый 29 бюллетень Наполеона I, продиктованный в
Молодечно 3 декабря 1812 года.
Катастрофа близ Седапа Шлоссера. Гибель броненосца „Петро-
павловск“. Апофеоза войны Верещагина.
Ах, при одпом словѣ, „перемиріе" уже начинаешь дышать
свободнѣе! А с каким облегченіе» вздохнула бы вселенная—
впервые подумала я тогда—еслиб со всѣх сторон послышалось:
„Долой оружіе! долой навсегда!" Я занесла эту замѣтку в свой
диевник, но тут же, охваченная уныніем, прибавила в скобках:
„утопія".
Долой оружіе! анти-милитарный роман Берты Зуттнер.
Картина „Люби ближняго" Анри Данже.
Еще до наступленія XXV столѣтія войны сдѣлались логи-
чески немыслимыми. Возможность для расы, считавшей себя
разумною, подчиняться в теченіе столь долгаго періода времени
глубокому и нелѣпому игу милитаризма, низводившему ее на
степень низшую той, на которой находится большинство живот-
ных, стала сама по себѣ непонятной. Сохранились, впрочем, кар-
тины, в которых прежняя историческая живопись выказывала
древнее варварство во всем его ужасѣ. На одной из них был
изображен Рамзес Ш, перед колесницей котораго опорожнивали
корзпны, полныя рук, отрубленных у побѣжденных, для того, что-
бы можно было легче считать их сотнями и тысячами; на дру-
гой по распоряженію Амилькара, распинали на крестѣ залож-
ников; на третьей, Цезарь приказывая рубить кисти рук сдав-
шимся в плѣп гальским мятежникам. Такое же изумленіе и
негодованіе возбуждали картины, на которых изображался Нероп,
присутствовавшій при казни христіан, обвиненных в поджогѣ
Рима и обмотанных просмоленной паклей для того, чтобы сго-
рали живьем, а также Филипп II испанскій, со своими придвор-
192
пыми, перед кострами еретиков на ауто-да-фе во славу религіи,
утверждавшей, что в основѣ ея лежат любовь и всепрощеніе.
Чингисхан, обозначавшій путь своих побѣд пирамидами сруб-
ленные голов; Аттила, безпощадно предававшій огню всѣ раз-
грабленные им города и села; арміи Людовика XIV, опустошав-
шія Палатинат; пытки иквизиціи; воины Наполеона I, умиравшіе
на русских снѣговых полях; бомбардированіе городов; морскія
сраженія и воздушныя битвы, при которых люди массами падали
стремглав с страшной высоты и разбивались в дребезги, — все
это служило сюжетом художественных произведеній, хранив-
шихся в музеях и доставлявших возможность быстро окинуть
взглядом длинный ряд междоусобных и впѣпіних войн, вызывая
в зрителях искреннее удивленіе тому, что род людской мог в
теченіе столь долгаго времени страдать таким бѣдственный
повальный умопомѣшательством.
Тщетно нѣкоторыя правительства пытались провозглашать,
в самых высокопарныя выраженіях, войну божественный учреж-
деніем,—объявлять ее самым существенныя результатом борьбы
за существованіе и благороднѣйшая родом занятій; тщетно име-
новали поля сраженій, полями чести и воздвигали великолѣп-
ные монументы побѣдоносный полководцам! Всѣ эти попытки
лишь на мгновеніе увлекали толпу. Человѣчество в массѣ посте-
пенно прониклось сознаніем, что нигдѣ в царствѣ животныя,
кромѣ как у людей и муравьев, не встрѣчалось подобнаго колос-
сальнаго безразсудства. Народ понял, что разумная борьба за
существованіе требует не взаимнаго истребленія на полях битв,
а энергическаго соперпичанья в дѣлѣ подчиненія себѣ сил при-
роды. Он сообразпл, что содержаніе постоянной арміи являлось
вѣчно ненасытимой бездной, поглощавшей его сбереженія.... Всѣ
проклинали войну и сознавали, что в мирное время она влечет за со-
бою разореніе, отнимаетот производительнаготруда лучшія молодыя
силы и обрекает их на безплодіе, в военное же время—узаконивает
грабеж и убійства, санкцирует грубое право сильнаго и, разжигая
таким образом звѣрскія страсти,подрываетв самомкорнѣ обществен-
ную нравственность. Стастистика выяснила, что война умерщвляла
средним числом по 40 милліонов людей в столѣтіе, т. е. по
1,100 человѣкъ в день, и что в 3,000 лѣт число ея жертв достигло
в общей сложности до 1,200 милліонов. Неудивительно, что госу-
дарства и пароды доходили из-за войны до полнаго истощенія
и обнищанія, так как в теченіе одного только XIX столѣтія оиа
пн
обошлась им в общей сложности около 200 милліардов рублей
золотой. Международные расходы во имя любви к отечеству
долгое время препятствовали Европѣ слѣдовать примѣру Аме-
рики и упразднить постоянныя арміи, поглощавшія лучшія ея
силы и отнимавшія болѣе двух милліардов в год из трудового
заработка ея населенія. Это же обстоятельство препятствовало
образованію из европейских государств единаго союза европей-
скій соединенныя штатов. Мужчины не рѣшались разставаться
с преданіями національнаго тщеславія, но, к счастію, чело-
вѣчество было спасено женщинами.
Слѣдуя почину, исходившему из чуткаго женскаго сердца,
большинство матерей повсемѣстно в Европѣ заключили между
собою нѣчто вродѣ соглашенія воспитывать дѣтей, в особенно-
сти же дочерей, в ненависти к ужасам войны. Такое про-
свѣщенное воспитаніе успѣло в теченіе одного поколѣнія осво-
бодить дѣтей от упаслѣдованных ими инстпнктов плотояднаго
звѣрства. Вмѣстѣ с тѣм в молодых сердцах укоренилось глубо-
чайшее отвращеніе ко всему, напоминавшему древнее варвар-
ство. Женщины к тому времени обладали уже всецѣло полити-
ческой равноправностью с мужчинами. Им удалось прежде всего
добиться от всѣх капдидатов в законодатели (т. е. в сенаторы и
депутаты) обязательства ни под каким видом не утверждать
военнаго бюджета. В Германіи агитація эта шла всего успѣш-
нѣе, іак как встрѣчала дѣятельную поддержку со стороны соці-
ально-демократической партіи Тѣм пс менѣе большая половина
сепаторов и депутатов, вопреки обѣщаніям, которыя они давали
на выборах, продолжали увлекаться так называемыми государ-
ственными соображеніями.
Никто серьезно не помышлял о разоруженіи, так как народ-
ныя представительства по прежнему ежегодно утверждали воен-
ные бюджеты. Тогда молодыя дѣвушки взаимно обязались
друг перед другой клятвеппым обѣщаніем не выходить за муж за
человѣка, когда либо состоявшаго в военной службѣ, и сдер-
жали клятву.
Эта священная лига в первые годы своего существованія
страшно портила жизнь также и самим участвовавшій! в пей
молодыя дѣвушкам. Многія из них поддались бы искушеніи»
нарушить обѣт, еслиб их не сдерживая страх подвергнуться
единодушному осужденію и порицанію своих товарок. Молодые
люди, служившіе в арміи, или прошедшіе через ея ряды, зача-
13
194
стую обладали соблазнительными для женскаго сердца достоин-
ствами, а к тому же мундиры продолжали отличаться своеобраз-
ный изяществом. При такііх обстоятельствах неудивительно, если
бывали иногда случаи отступничества, но составлявшіяся таким
путем супружескія четы подвергались общественному презрѣнію
и оказывались с перваго же дня как бы в положеніи отвержен-
цев. Поэтому число их было сравнительно весьма невелико.
Общественное мнѣніе приняло таким рѣшительный образом сто-
рону лиги, что идти против течепія оказалось немыслимый.
В продолженіе цѣлаго почти пятилѣтія не заключалось
болѣе браков, так как всѣ граждане Франціи, Германіи, Италіи
и даже Англіи (гдѣ в XX столѣтіи введена была тоже общая
воинская повинность), равно как и во всѣх прочих европейских
государствах, были солдатами. Необходимо замѣтить, что всѣ эти
государства готовы были слиться в общеевропейскіе соединенные
штаты, но осуществленію такого вліянія препятствовало, как уже
упомянуто, неправильно истолковываемое чувство патріотизма.
Как бы то ни было, жепщипы не уступали. На пятый год,
видя, что женская оппозиція становится со дня на день все
энергичнѣе и непримиримѣе, народныя представительства во
всѣх государствах, словно сговорившись друг с другом, присо-
единились к доводам священной женской лиги, так что прави-
тельства Германіи, Франціи, Италіи, Пспаліи и Австріи объявили
в продолжпеіе одной и той же недѣли о своем рѣшеніи разо-
ружиться.
Рѣшеніе это было принято весною и, не вызвав нигдѣ
государственнаго переворота, повлекло за собой заключеніе без-
численнаго множества браков. Россія и Англія остались в сторонѣ
от этого движенія, так как там не всѣ женщины присоединились
к священному союзу. Тѣм не менѣе, когда в слѣдующей году
остальныя европейскія государства образовали из себя единые
общеевропейскіе соединенные штаты, обѣ упомянутыя великія
націи согласились по приглашенію этих штатов приступить в
свою очередь к постепенному разоруженію. Индія давно уже
освободилась из-под владычества Англіи, гдѣ как и во всѣх
других европейских государствах, за исключепіем Россіи, уста-
новилась республиканская форма правленія. Таким образом
в половинѣ XXIV столѣтія узкое чувство любви к отечеству
смѣнилось всеобъемлющпм чувством любви к человѣчеству.
Свѣтопреставленіе Фламмаріона.
195
Девятая симфонія Бетховена „Обнимаю вас, милліоны,—поет
оп, этот поцѣлуи всему міру".
Из Біографіи Бетховена изд. Павленкова.
О радость, о неизъяснимое блаженство, о жизнь исполнен-
ная мира и любви! О вѣчное довольство, не оставляющее
никаких желаніи. Данте.
Прочь свои иносказанья
И гипотезы пустыя!
На проклятые вопросы
Дай отвѣты нам прямые!
Отчего под ношей крестной,
Весь в крови, влачится правый?
Отчего вездѣ безчестный
Встрѣчей почестью и славой?
Кто виной? Иль силѣ правды
На землѣ пе все доступно?
Иль она играет нами?
Это подло и преступно.
Так мы спрашиваем жадно
Цѣлый вѣк, пока безмолвно
Не забыот нам рта землею...
Да отвѣт ли это, полно?
Гейне.
Польская фантазія Шопена — (ор. 61) является одним из
самых замѣчательныя его произведеній. Лист говорит, что по
красотѣ и величію эта Польская фантазія превосходпт все осталь-
ное, написанное им; но в ней столько болѣзненнаго, патологи-
ческаго, что Лист считает даже возможны м исключить ее из
сферы искусства; это ие музыка, а одно непрерывное рыданіе.
Какое то безконечное, безпросвѣтное отчаяніе разлито по всей
этой фантазіи.
Пз біографіи Шопена.
Аппо 1829.
Чтоб умереть я мог спокойно,
Отдайте мнѣ простор полей...
Я задыхаюсь—в этом узкой,
Протпвиом мірѣ торгашей!
13*
196
В блаженствѣ скотской утопая,
Проводят жизнь они легко—
И как дыра в церковной кружкѣ,
Их милосердье широко.
Торчат в зубахъ у них сигары,
И руки спрятаны в пальто,
И хорошо пищеваренье,—
Но их переварит лп кто?
Хоть косметичееких товаров
К ним груз идет со всѣх сторой,
Но воздух смрадом их душевныя,
Как мертвечиной заражен.
Нѣт! Ряд кровавых преступленій
Так возмутит мепя едваль,
Как добродѣтели их сытой
Тупая, дряблая мораль!
Зачѣм мепя отсюда тучи
Не унесут с собой давно?
Хоть к готтентотам, хоть к лапландцам,
Хоть даже к нѣмцам—все равно.
Но тучи умныя несутся,
Меня не слушая—вперсд...
И боязливо ускоряют
Над этим породой полет!
Гейне.
А между тѣм, мнѣ так привольно жилось бы между этими
людьми! Захоти я вернуться к ним, они и теперь приняли бы
меня с распростертыми объятіями. Опп бы по глазам моим
узнавали мои желанія и исполпяли их. Они бы каждый день
приглашали меня на обѣд, а по вечерам водили в свои чай-
ныя общества и клубы, и я мог бы играть с ними в вист, ку-
рить табак, толковать о политикѣ» и если бы стал зѣвать при
этом, то за спиной моей говорили бы: „какая прекрасная душа!
полная вѣры душа!" Позвольте мнѣ, сударыня, выронить слезу
трогательнаго волненія. Ах, и я пил бы с ними пупш...
Гейне.
Картины: „Общество за пупшем" Гогарта и „Оаз Гезі «!ея
Воііпепкбігідз" Доічіаепз. АѴіеп, Оешакіе-^аіегіе, 942.
197
XI.
Оля.
Да нѣт, что же я! Вѣдь он знает, зиает, что мнѣ разстаться
с ним все равно, что с жизнью...
Островскій.
Не брали меня, родная,
Что я так его люблю.
Скучно, скучно, дорогая,
Жить одной мпѣ без него.
Я пе знаю, что такое
Вдруг случилося со мной,
Что так рвется ретивое
И терзаюсь я тоской.
Все оно во мнѣ изныло,
Все горю я как в огнѣ;
Все немило, все постыло
II страдаю я по пем.
В ясный день и в темны ночи,
II во снѣ и па яву;
Слезы мпѣ туманят очи,
Все летѣла б я к пѳму.
Мпѣ не нужны всѣ наряды,
Ленты, жемчуг и парчи,
Кудри молодца и взгляды
Сердце бѣдное зажгли.
Сжалься, сжалься же, родная,
Перестань мепя бранить;
Знать судьба моя такая,
Что должна его любить!
Русская пѣсня.
Прости, мой покой,
Ты прости навсегда;
Не знать мнѣ тебя
Никогда, никогда!
С ним все мое счастье,
Вся радость моя,
Ему бы и душу
II жизнь отдала!
В разлукѣ ужасно,
В разлукѣ нѣт сил,
198
И жизнь мпѣ постыла,
И день мнѣ не мил!
Прости, мой покой,
Ты прости навсегда;
Не знать мнѣ тебя,
Никогда, никогда.
На что ни смотрю я—
Все чудится он;
О чем ни задумаю,
Он же и он!
Как он благороден
И ловок в движенья*,
Какое в улыбкѣ
В устах выраженье!
Волшебная сила
Любезных рѣчей,
Руки пожиманье
И прелесть очей...
В нем все так чудесно,
Все так хорошо;
К нему бы, за нпм бы,
Обнять бы его!
Прости, мой покой,
Ты прости навсегда;
Не знать мнѣ тебя
Никогда, никогда!
О, еслиб могла я
По волѣ ласкать,
Могла бы по волѣ
Его цѣловать—
Его обняла бы,
Его бы ласкала,
Ласкала б, и вѣчно
Его цѣловала.
Гете.
Простите, горы, простите, поля и долины! Ваша картина
рѣзкими чертами запечатлѣлась в сердцѣ той, которая взросла
между вами; как воспоминанія о родных, как мечты о преле-
стной возрастѣ младенчества, глубоко, неизгладимо врѣзались вы
199
в ея памяти’ Прости, ручей, котораго шум отличала я, как го-
лое роднаго; простите домы и деревни, бѣлѣющіяся на отлогос-
тях гор, как стадо, отдыхающее па лугу. Как тяжело покинуть
вас той, которая взросла между вами!...
А. Манцони.
Іоанна (долго стоит в задумчивости).
Простите вы, холмы, поля родные!
Пріютно-мирный, ясный дол, прости!
С Іоанной вам уж болѣ не видаться:
На вѣк опа вам говорит: прости!
Друзья-луга, древа, мои питомцы,
Вам без меня и цвѣсть и доцвѣтать:
Ты сладостный долины голое, эхо,
Так часто здѣсь игравшее со мной,
Прохладный грот, поток мой быстротечный—
Иду от вас, и не приду к вам вѣчно.
I ПІиллер.
Тассо (всматривается вдаль).
Они уж ѣдут! Боже, в отдаленьи
Я вижу пыль от колесницы их.
Им всадники предшествуют... все дальше
Туда они стремятся прочь от нас!...
Гете.
Хотѣл бы зарыдать, по—пе могу рыдать,
Хотѣл бы гордо я рвануться в вышину,
Но, как горой, тоской придавленный, лежу,
И должен воздухом отравлепным дышать...
Души моей любовь любовью охранять
Я всюду бы хотѣл! Я сердца чистоту
В недостижимую укрыл бы высоту,
Но—безотрадно здѣсь придется умирать...
Кровь к сердцу хлынула бунтующей волной!
Идет!.. послѣднія мнѣ силы измѣняюті
Мутится свѣт в глазах—и настает забвенье
И с тайным трепетом я жажду погруженья
В причудливый тот мір, гдѣ призраки витают
Давно знакомой мнѣ, привѣтливой толпою...
Гейне.
201)
Хотѣл бы в единое слово
51 слить мою грусть и печаль,
ІІ оросить то слово на вѣтер,
Что-б вѣтер унес его вдаль.
II пусть бы то слово печали
По вѣтру к тебѣ донеслось,
II пусть бы всегда и повсюду
Оно тебѣ в сердце лилось.
II если б усталыя очи
Сомкнулись под грезой ночной
О пусть бы то слово печали
Звучало во снѣ над тобой!
Колыбель мопх страданій,
Гроб покоя моего,
Милый город!.. Что желаній
Проіпептал я для пего!
Будьте вѣк благословенны
Дом л сад в тѣни аллей,
Гдѣ пронесся мнг блаженный
Для меня, при встрѣчѣ с пей.
Еслиб я, при первой взорѣ,
Мог тебя пе полюбить,
Друг души,—тоска и горе
Не могли б меня убить.
Никогда бы я нисколько
Не смутпл твоей мечты:
Тихо я любил и только
Жить хотѣл, гдѣ дышишь ТЫ!.
Гейне
Гейне.
Пролог.
Черные фраки, чулочки,
Ловко скроенныя платья,
Приторно-сладкія рѣчи,
Ласки, лобзанья, объятья...
Ах, кабы души с любовью,
С теплой любовью в них были!
Звуки лх ложных страданій
201
До смерти мпѣ опостыли’...
В горы от вас ухожу я,
В горы, гдѣ набожны люди,
В горы, гдѣ воздух свѣжѣе,
Легче гдѣ дышится груди;
В горы, гдѣ шепчутся ели,
Воды прозрачны, гремучи,
Весело птицы щебечут,
Гордо проносятся тучи.
Мир вам, блестящія залы,
Гладкія дамы, мужчины!...
В горы’... Оттуда взгляну я
Весело в ваши долины!..-
Гейне.
Виды: Гималайская горная цѣпь. Гауризанкар или Эвс-
рест—„Лучезарная гора", Ѳ845 мегр. Кинчинджинга—„Пять бли
стающнх ледииков". Давалагири — „Бѣлая гора“. Двуглавый
Аконкагуа, исполни Андских гор. Треглавый колосс Невадо, на-
зываемый Сората. Чимборасо, гигант Экуадорских Андов. Гигант
Кавказа Эльбрус — „Ледяпая грива". Казбек. Вершина Келима-
Нджара, колосса Африкапских гор. Моп-Блан и Шамупи, Белла-
донскія Альпы. Гравскій ледник. Ледник Щуровскаго. Горный
проход Зоджи. Верховье Янтце-кіанга. Исток Ганга. Рѣка Лап-
цанг-Кіанг-Хогское ущелье. Ущелье Латабанд—Долина тьмы и
смерти. У іцелье Деспенпаперос. Ущелье Лос-Гайтанос. Дарьяль-
ское уіцелье. Пассапаур на военпо-грузипской дорогѣ. Дорога из
Тибета долиною Сетледжа. Шабель-эк-акрская дорога.
Иматра.
Ревет и клокочет стремнина сѣдая
II хлещет о звонкій гранит,
И влагу мятежную в бездну свергая,
Алмазною пылью дроби?.
На берег пустынный влечет меня снова...
II любо и страшно зараз:
Душа зампрает, не вымолвить слова,
Не свесть очарованныя глаз.
202
И блеск, и шипѣнье, и брызги, и грохот.
Иная краса каждый миг.
II бѣшеный вопль, и неистовый хохот
В побѣдный сливаются клик.
Весь ужаса полный, внимая, гляжу я.,.
II манит, и тянет к себѣ
Пучина, гдѣ воды, свирѣпо бушуя,
Кипят в вѣковѣчной борьбѣ.
к. р.
Виды водопадов: Ніагарскій со стороны Канады, Каэтер,
Пгуазу или Викторіи, Теквендама, Терпи.
Белларій. Привѣт тебѣ, о небо!
Мы, дѣти гор, к тебѣ не так суровы,
Как жители дворцов.
Гвидерій. Привѣт тебѣ, о небо!
Арьираг. Привѣт тебѣ, о небо голубое!
Шекспир.
Виды: Дѣвственный лѣс в Фоцоклѣ. Хапультепскіе кипа-
рисы, Карнаубскія пальмы. Баобаб па берегу Котубадинта,
Каштап „Ста лошадей" и Этна. Индійскіе банановые лѣса. Ама-
зонскій нейзаж. Бенгальскій пейзаж. Канди на Цейлонѣ. Вид
на берсгах озера Чад. Пейзаж в окрестностях Куиссамы. Пей-
заж па островах Туамоту. Свайныя постройки в Санта Роза близ
Маракайбо. Воины племени Ніам-Ніам.
Пѣсня.
1.
Замок, нахмурясь, над Рейном склоняется,
Рейн серебристый ворчит,
Грудь водяная его раздувается,
Меж берегами скользит.
Там виноград по садам разростается...
Нивы, холмы и лѣса...
Там города меж долип разсыпаются..
Кротко глядят небеса...
203
Право, не пѣл бы я пѣсни унылыя,
Счастье напрасно губя,
Еслиб была ты со мной, моя милая,
Еслиб я видѣл тебя.
Голубоокія дѣвы встрѣчаются,
Поступь—полна красоты;
Так откровенно онѣ улыбаются
И предлагают цвѣты.
Здѣсь—то колонна стопт феодальная,
То наклонилась скала,
Там—виснст в воздухѣ арка печальная,
Словно паденья ждала.
Вот и бесѣдка... О, вѣрно б здѣсь скоро я
Мог отдохнуть от потерь,—
Жаль, что нѣт ручки прекрасной, которая
Сжала б мнѣ руку теперь.
8.
Шлю я к тебѣ эти лиліи блѣдныя:
В день, как получишь их ты,
Будут измяты их листики блѣдные
Будут увялы цвѣты,
Все же на память иного свиданія
Эти цвѣты сохрани;
Брось им, порою, хоть взор состраданія
И обо мпѣ вспомяни.
Будешь ты помнить, что гдѣ-то на Рейнѣ я
Эти цвѣты собирал,
Вмѣстѣ с цвѣтами к тебѣ в отдаленіе
Думы свои посылал.
4.
Рейн горделиво бѣжит, извивается...
Каждый хорош поворот:
Тысячи видов кругом раскрывается,
Полпых волшебных красот.
Здѣсь забываю я гордость надменную,
С сердца отходит тоска...
204
Можно кругом исходить всю вселенную—
Краше в ней нѣт уголка.
Но эти виды мнѣ лучше б казалпся,
Ожило все бы вокруг,
Еслиб взоры мои здѣсь встрѣчалися
Вмѣстѣ с твоими, мой друг.
Вайрой.
Букет цвѣтов Брейгеля. Цвѣты Ниг. Цвѣты Дрехслера.
Цвѣты Грасдорп.
В Эрмитажѣ.
Кііеіирапогата ѵоп Шпх Ьів К<»1п.
Рейнская панорама от Майнца до Кельна.
Виды: Бург-Маус и Сапкт-Гоар на Рейнѣ, Дунай между
Ветьтенбургом и Кельхгеймом. Дефиле между Мраморными го-
рами. Вилла Сербеллопи на Комском озерѣ. Дахштейн и озера Га-
зау. Вид острова Капри, вид Неаполя с Везувіем, впд Амальфи,
Константинополя, Лиссабона. Вход в бухту Ріо-де-Жанейро.
Пирамида, еще пирамида... (Глава XXVII).
Мордовцев.
Виды: Южная группа пирамид, вторая, третья и четвертая
пирамиды. Восхожденіе на большую пирамиду. Впд Сахары тп
ущелья Сфа. Уэд-Эль-Халуф. Вид в степи Гоби.
13 странѣ льда и ночи Фр. Нансена.
Виды: Полярный пейзаж. Полуночное солнце па Шпицбер-
генѣ—вид к сѣверу от Горн-Саунда и Плавающіе льды в Аркіи-
ческом океанѣ.
Рисунки видов во Всеобщей Географіи Э. Реклю.
П р о л о г.
Нѣкогда рыцарь задумчивый жпл,
Блѣдныя щеки ввалились;
Тихо, как тѣнь, он шатаясь бродил—
Ноги насилу влачились.
20а
Дикій, угрюмый, оя всѣх удивляя,
Взоры куда-то он вдаль напрягая.
Грезы пред пим проносились.
Часто сидѣл оя в каморкѣ своей,
Лютой неполной печали.
Сердце в нем билось сильнѣй и сильнѣй,
Взоры тревожно блуждали,
Руки к дверям простирая он—и вдруг
Пѣсни чудесныя слышал вокруг.,.
Полночь часы ударялп.
Дверь отворяется—дѣва идет,
Блеск ее всю окружает,
Платье как пѣна шумящая бьет
И в брилліаптах сверкает;
Пыпіпо, потобпо златистым волнам,
Катятся кудри по бѣлым плечам.
Рыцарь ее обнимает.
Он уж не тот теперь — блѣдный, больной —
Все в нем любовь измѣнила;
Ясеп, прекрасен, он весел душой,
В тѣлѣ п пламень и сила.
Дѣва стоит улыбаясь пред пим...
Вдруг опа бѣлым вуалем своим
Рыцарю очи покрыла.
В пышном хрустальной Чертогѣ морской
Рыцарь стоит и дивятся.
Сколько там блеска и сколько кругом
Свѣтлых русалок толпится!...
Что это? Всѣ поздравляют его!
Так! это замуж идет за него
Дѣв лучезарных царица.
Страстпо он к сердцу невѣсту прижал,
Млѣѳт в объятьях прелестной...
Грянули пѣсни, оркестр заиграл .
Мчится все в пляскѣ чудесной...
Вдруг все затихло, пропало все вдруг...
Рыцарь очнулся, глядит он вокруг—
Снова в коморкѣ оп тѣсной.
Гейне.
206
Ѳома невѣрный.
О, ты будешь, ты будешь в объятьях моихі
II трепещет все сердце от счастья,
От волшебной мечты о тебѣ... и готов
Пред тобой па колѣни упасть я.
О, ты будешь в объятьях моих! И ко мпѣ
На плечо ты головку положишь,
Золотыми кудрями я стану играть—
Не моею и быть ты не можешь.
Да; ды будешь, ты будешь в объятьях мопх!
И в дѣйствительность сои обратится—
Высочайшим восторгом, блажепством иебес
Я хочу на землѣ насладиться...
Гейне.
Я вижу, как люди, проходящіе мимо с сострадаиіем смо-
трят на мепя и шепчут друг другу: „бѣдный без^мец!"
Гейне.
Фини (является с волшебпым перстнем).
Успокойся! мипет время,
Радость тихая блеснет,
И над вами солнце жизни,
Счастье новое взойдет.
Руслан и Людмила, опера.
XIII.
На суету человѣка.
Суетеп будешь
Ты, человѣк,
Если забудешь
Краткій свой вѣк!
Время проходит,
Время летит:
Время проводит
Все, что пе льстит.
Счастье, забава,
Свѣтлость короп,
207
Пышность и слава—
Все только сои.
Как ударяет
Колокол час—
Он повторяет
Звуком сей глас:
„Смертный, будь ниже
В жизни ты сей!
Стал ты поближе
К смерти своей!"
Сумароков.
На смерть князя Мещерскаго.
Глагол времен* металла звоп!
Твой страшный глас меня смущает;
Зовет меня, зовет твой стоя,
Зовет и к гробу приближавъ
Едва увидѣл я сей свѣт—
Уже зубами смерть скрежещет,
Как молніей, косою блещет
И дни мои, как злак, сѣчет.
Ничто от роковых когтей,
Никая тварь не убѣгаст:
Монарх и узник—снѣдь червей;
Гробницы злость стихій снѣдает;
Зіяет время славу стертъ:
Как в море льются быстры воды,
Так в вѣчность льются дни и годы;
Глотает царства алчна смерть.
Скользни мы бездны на краю,
В которую стремглав свалимся;
Пріемлем с жизнью смерть свою,
На то чтоб умереть родимся.
Без жалости все смерть разит:
И звѣзды ею сокрушатся,
И солнцы ею потушатся,
И всѣм мірам она грозит.
Не мнит лишь смертный умирать
И быть себя он вѣчный чает;
208
Приходит смерть к нему, как тать,
И жизнь внезапно похпщает.
Увы! гдѣ меньше страха пам,
Там может смерть постичь скорѣе;
Ея п громы не быстрѣе
Слетают к гордым вышинам.
Сын роскоши, прохлад и нѣг,
Куда, Мещерскій, ты сокрылся?
Оставил ты сей жизни брег,
К брегам ты мертвых удалился:
Здѣсь персть твоя, а духа нѣт.
Гдѣ ж он? Он там! Гдѣ там? Не зпаем.
Мы только плачем и взываем:
„О, горе нам, рожденныя в свѣт!“
УтЬхи, радость и любовь
Гдѣ купно с здравіем блистали,
У всѣх там цѣпепѣст кровь
II дух метется от печали.
Гдѣ стол был яств—там гроб стоит;
Гдѣ лиршеств раздавались лики,
Надгробные там воют клики—
II блѣдна смерть на всѣх глядит.
Глядит на всѣх—и на царей,
Кому в державу тѣсны міры;
Глядит на пышпых богачей.,
Что в златѣ и сребрѣ кумиры;
Глядит на прелесть и красы,
Глядит иа разум возвышенный,
Глядит на силы дерзновенны—
II точит лезвее косы.
Смерть, трепст естества и страх!
Мы-гордость с бѣдностью совмѣстна:
Сегодня—бог, а завтра—прах:
Сегодня льстпт надежда лестна,
А завтра гдѣ ты человѣк?
Едва часы протечь успѣли,
Хаоса в бездну улетѣли—
II весь, как сон, прошел твой вѣк
Как сон, как сладкая мечта,
Исчезла и моя уж младость:
209
Не сильно нѣжит красота,
Не столько восхиіцает радость,
Не столько легкомыслеп ум,
Не столько я благополучен:
Желаніем честей размучен—
Зовет, я слышу, славы іпум.
Но так и мужество пройдет
II вмѣстѣ к славѣ с пим стремленье;
Богатств стяжаніе минет,
И в сердцѣ всѣх страстей волненье
Прейдет, прейдет в чреду7 свою.
Подите счастьи прочь возможны!
Вы всѣ прсмѣнны здѣсь и ложны:
Я в дверях вѣчности стою.
Сей день иль завтра умереть,
Перфильев, должно нам конечно!
Почто ж терзаться и скорбѣть,
Что смертный друг твой жил пе вѣчно'?
Жизнь есть небес мгновенный дар;
У строй ее себѣ к покою—
И с чистою твоей душою
Благославляй судеб удар.
Державип.
XIV.
Надежда! этот сладкій, единственный бальзам жизни часто
чарует душу мою!
Гете.
Когда ж настанет день отрадный!
Когда же друг мой ненаглядный
Пріѣдет к нам —и с желихом
Я стану под святыя вѣнцом!
По нем, с утра до поздней ночи,
Тоскует сердце; плачут очи.
Оп дал мнѣ слово; для чего
Так долго, долго нѣт его?
Козлов.
Я не помню себя,—забываюсь,
Я не вѣрю себѣ,—сомнѣваюсь
Даже в том—моя жизнь
Лживый сон, или жизнь... Гете.
14
210
XV.
Звѣзды ночи золотыя, поклонитесь моей милой
И скажите, что я тот же — как и нѣкогда — унылый,
С болью в сердцѣ безпримѣрной
И по прежнему ей вѣрный.
Гейне.
Под тѣнью лип гуляет молодежь,
У каждаго подруга под рукой...
Но отчего-же, Боже, отчего ж
Лишь я один брожу с своей тоской?
Волнуюсь я, и грусть моя сильна,
Когда другой с возлюбленной идет...
И у меня подруга есть одна,
Но только далеко она живѳт.
Разлуку с ней терпѣл я долгій срок,
Но больше у меня терпѣнья нѣт:
Возьму свой посох я и узелок,
И посмотрѣть отправлюсь бѣлый свѣт.
Пойду вперед и все вперед, пока
Не встанет шумный город предо мной
И не блеснет знакомая рѣка...
В том городѣ три башпи за стѣной.
Там пропадет моя тоска— змѣя,
Там радость я желанную найду,
Там под руку с подругой нѣжной я
Под липами душистыми пойду.
І'ейпе.
Здѣсь город весь вѣдь полон, говорят,
Обманщиков, мошенников искусны х,
Умѣющих пускать туман в глаза —
И колдунов каких-то мрачных, мысли
Мѣняющих — и вѣдьм, убійц души,
Уродующих тѣло — шарлатанов,
Плутов переодѣтых и других
Приверженцев грѣха. Коль это правда,
Я поспѣшу уѣхать.
Шекспир.
211
Милый, безцѣнный! опять я твоя!
Крѣпче, скорѣй обними ты меня!
Счастье безмѣрно! гдѣ силы мнѣ взять
Полное счастье сердцем обнять?
Гете.
Я никого не любил, кромѣ тебя, говорил я... и никогда но
буду любить.
Эркман-Шатріан.
Скука, сомнѣнье,
Грусть, огорченье —
Скройтесь от нас!
Радости вѣчныя,
Игры безпечныя —
К нам сей же час
Вы возвратитесь,
И воскресите
Счастье друзей!
Пусть придут дни
Вѣчной любви
Снова для ней.
Гете.
XVI.
Маргарита и Фауст.
Маргарита. Ну, Геприх, обѣщай!
Фауст. Все, что могу лишь я.
М а р г а р и т'а. Скажи, в чем состоит религія твоя?
Ты благороден, добр — я очень знаю:
Но видишь, я подозрѣваю,
Что мало вѣры у тебя.
Фауст. Оставим это, милое дитя!
Коль знаешь, что я добр—имѣй же снисхожденье!
Я за мою любовь
Отдам и жизнь, и кровь,
Но ничьего не трону убѣжденья.
Маргарита. Но это все не то... нам вѣра вѣдь нужна!
Фауст. Нужна?
Маргарита. Ах, еслиб я была властна
Хоть мало над поступками твоими!
1Г
212
В тебѣ пред обрядами святыми
Благоговѣнія не вижу я слѣда.
Фауст. Я уважаю их всегда.
М а р г а р и та. Но все неискренно, не с вѣрою святою.
Уж сколько времени, ты в церковь не ногою
Да и на исповѣдь не ходишь никогда.
Скажи мнѣ: вѣруешь ты в Бога?
Фауст. Дитя мое! в ком дерзости так много,
Чтобы сказать: <Я вѣрую в Него?»
Спроси — духовника ли своего,
Философа ль — и их отвѣт избитый
Насмѣшкой отзовется ядовитой
На дерзкаго, который произнес
Тот необдуманный вопрос
Маргарита. Так ты не вѣруешь?
Фауст. Чистѣйшее созданье!
Ты ошибаешься. Кто смѣл Его назвать?
Кто „вѣрую в него" мог с твердостью сказать?
Иль, чувствуя во всем Его здѣсь пребыванье,
Кто, дерзкій, мог не вѣровать в Него—
Источника всего?
Не Он ли все собою обнимает?
Не Он ли все в одной себѣ вмѣщает:
Тебя, меня, весь мір? Не всю ли неба свод
Вселенную обнял и вѣчный свѣт к нам льет?
Ты чувствуешь в землѣ упругость под ногами,
Ты видишь, как привѣтливо над нами
Сонм зажигают звѣзд ночныя небеса?
Не зеркало-ль моим глазам твои глаза!
Не все ли это рвется и тѣснится
И в голову, и в сердце, милый друг,
И в тайнѣ вѣчной движется, стремится,
Невидимо и видимо вокруг?
Пусть этим всѣм исполнится твой дух,
И если ощутишь ты в чувствѣ том глубокой
Блаженство — О! тогда его ты назови,
Как хочешь: пламенем любви,
Душою, счастьем, жизнью, Богом —
Для этого названья нѣт:
Все чувство... имя ж — звук один гремящій,
218
Звук без значенія, дым летящій
И помрачающій небесный, яркій свѣт.
Маргарита. Да, это так; все так, прекрасно!., что же?
Да только лишь в други* словах.
Фауст. Вездѣ, мой друг, во всѣх странах,
Все то же говорят об этом,
Но только на различныя яаыках —
Так почему ж п мнѣ о Нем
Свожм не выражаться языком?
Маргарита. Послушай лишь его, так всякій
С ним согласится; но, однако,
Все кажется, не лрав ты: у тебя
Нѣт духа христіанскаго...
Фауст. Дитя!
Гете.
Я давно не вѣрю в небо,
До него мнѣ дѣла нѣт!
Лишь в твои глаза я вѣрю:
Это мой небесный свѣт.
Я давно не вѣрю в Зевса
Посреди земных тревог,
Лишь в твое’я сердце вѣрю:
Это мой единый бог.
Гейне.
Даніель и Леа. Леа (прерывая его).
Вы найдете меня очень любопытною, и я, быть может, уж
елпшком скоро вхожу в роль жены... Но все-таки скажите, какой
это вопрос обсуждали вы только что цѣлый совѣтом?
Даніель. Мы просто разговаривали!
Леа. Просто?.. Но когда я вошла, вы казались очень серьез-
ный... до моей комнаты доходили громкіе голоса. Тут как будто
спорили...
Да и. (жво) Со всѣм пѣт... мы разсуждали.
Леа. О чѳм-же?
Да и. Да извѣстно о чем, о политикѣ, религіи! Фаржи на-
падая па доктора, который у пас’ атеист!...
Леа. А! Значпт есть па свѣтѣ атеисты?
Дап. (улыбаясь). Конечно, и не мало?
Леа. Неужели не мало?
214
Дан. Увѣряю вас!
Л е а. Как я их жалѣю.
Дай. За что-же? Бидаш, напримѣр, ничуть от этого не не-
счастлив.
Л е а. Вѣрно он не разборчпв на счет свойства счастья. Но
оставпм вашего друга, и...
Дан. Напротив, поговорим о нем! Хотите? (садится)
Л е а. Для чего?
Дан. Он одни из самых близкпх ко мнѣ людей, и я бы не
хотѣл, чтобы вы имѣли какое бы то пи было предубѣжденіе
против человѣка, котораго вам придется видѣть каждый день у
нас в домѣ. Он очень честный и достойный малый, ручаюсь вам
в отом!
Леа. Я и пе сомнѣваюсь—раз, что он ваш друг. Я говорила
только об умственной сторонѣ.
Дап. Но оп очень умный человѣк.
Леа. И тратит этот ум па то, чтобы доказать себѣ что с
земпою жизнью для человѣка оканчивается все!...
Дап. Он бы и хотѣл разсуждать иначе, но чіо дѣлать! На
то ученые!... Его наука вселяет в него такія убѣжденія...
Леа. И есть у него на это доказательства в справедливости их?
Дан. Положительных—нѣт.
Леа. И, без положительных доказательств, он является к
таким людям, как мы, спокойно уживающимся со своими вѣро-
ваніями,—говорит: „Вы воображаете, что там, па небѣ есть оби-
тели? Ничуть. Там пусто. И все, что вам кажется небесно—голу-
быя, все это черно11. Фи, Даніель!... Но, конечно, вы раньше меня
говорили ему то же самое и, неправда ли, это у пас престранный
разговор, для такого дня, как сегодня?
Дан. Напротпв, Леа, разговор этот совершенно кстати. Тут
вы связываете ваше существованіе с моим; мои друзья, мои инте-
ресы, мои политическія симпатіи тоже становятся вашими.
Леа. Без сомнѣнія.
Дай. Нужно вам поэтому зпать, что убѣжденія Бидапіа
раздѣляются болыішпством мопх друзей...
Леа. Политических?
Дан. Политических! II вы, Леа, которая, как и я, хотите
мвдѣть людей счастливыми и свободными...
Леа. (живо) Но при этом христіанами, а не атеистами.
Да и. Конечно, по...
215
Леа. Как в Америкѣ!..
Дан. (живо, но осторожно). Да. По мы живем пе в Америкѣ!
Леа. Да, наконец, вы, Даніель! Вы сами, развѣ не
примѣр!..
Дан. Я?
Леа. Да.
Дан. (очень нѣжно). Я, моя дорогая Леа,—сказать правду.—
держусь почти... тѣх-же взглядов.. что и они.
Леа. Вы?
Дан. Ну, да'
Леа. Вы? атеист!?
Дан. Дорогая моя...
Леа. (пораженная) О! Даніель!.. Это невозможно... Как?
Чтобы вы?...
Дан. Выслушайте меня, Леа, умоляю вас! Вы раздѣляете
общій предразсудок, вслѣдствіе котораго на невѣрующаго смот-
рят, как на человѣка, преданнаго только свопм страстям, не
признающаго никаких обязанностей, неспособнаго быть пи
почтительныя сыпом, ни нѣжный мужем, ни заботливый отцом!
Какое заблужденіе, Леа! Напротлв, совершенно напротив! Вмѣсто
того, чтобы уноситься в невѣдомую высь несбыточными мечтами,
он сосредоточивает всѣ свои мысли на том маленькой міркѣ,
который вертится вокруг него... вся его сердечная нѣжность
сосредоточивается на дорогой для него дѣйствительности, той,
которая у него тут, под рукой,—на его женѣ, его дѣтях... И
привязанность его к ним тѣм глубже, что ему нечего больше,
нечего лучше любить!...
Леа. Положим. по...
Дан. Дайте мнѣ договорить, Леа. Вы протестовали! „Атеисти-
ческая политика!" возмущаетесь вы... „Ну, да! Атеистическая!"
Безспорно— к счастью для человѣчества! Подумайте: вмѣсто того,
чтобы быть эгоистами и думать только о своем спасеніи в буду-
щей жизни, мы заботимся исключительно о благоденствіи паших
ближних в жизни земной!... Все то вниманіе, котораго напрасно
ожидает от нас внѣшняя религія, мы отдаем людям, дѣтям,
бѣдный, несчастный, больным... всѣм этим страдальцаы, который
католическая церковь предлагает только химерическое возмездіе
в загробной жизни, говоря им: „Терпи безропотно это для твоего
же блага!., позднѣе все воздастся тебѣ по дѣлам",—и которые
иапротпв того, слышат от нас; „Нѣт! Воздаяніе --теперь-же, сейчас!
216
Твое загробное счастье—иллюзія... А что слпшком дѣйстви-
тельно,—так это твои настоящія бѣдствія! Ты не должен долѣе
оставаться жертвой...
II этот рай, который обѣщают тебѣ на небѣ, без всякаго
ручательства,—мы нашими усиліями, дадим его тебѣ здѣсь, на
землѣ!" И это не хорошо по вашему? II это не великодушно, не
человѣчно, не милосердно? И неужели, Леа, муж ваш только
потому, что его одушевляют такія надежды, что он пытается
осуществить их,—в глазах ваших будет преотупником?
Леа. Все это, Даніель, пища для тѣла, а не для д^ши!
Развѣ существуют только матеріальныя страданія, страданія ни-
щеты?... А другія, сердечныя муки? II вот этим-то несчастный,
этим раненый жизнью, ищущим утѣшенія свыше,—что оставляете
вы им?
Д а н. Безропотную покорность, как было и до сих пор!...
Л е а. Нѣт совсѣм не так было! Потому что до сих пор им
говорили: „Не ропщите! Есть иное-лучшсе!" А вы говорите:
„Покоритесь. Ничего другого не будет."
Дан. Такова ты жизнь человѣческая!
Л е а А смерть? Вы ее совсѣм вычеркиваете?
Дан. Нисколько.
Леа. И тому, кто теряет любимое существо, женѣ, опла-
кивающей своего мужа, матери, рыдающей над своим ребенком,
этим несчастный, с воплем спрашивающим вас: „Неправ да ли, я
вѣдь свижусь с ним?"—Вы отвѣчаете...
Дан. Увы!.. Нѣт!
Леа. II холодно, безжалостно вы отнимаете у них единствен-
ную надежду, которая их утѣшает, и послѣ этого еще спрашиваете
меня: „Неужели я не человѣчеп, пе милосерд?" О, нѣт пѣт! Вы
не добры, вы пе человѣчны... Вы жестоки и ничего болѣе...
Дан. Леа, дорогая Леа, успокойтесь!...
Л е а. (вставая) А! Даніель, Даніель! Как мнѣ больно! Я
видѣла в вас столько благородства, величія, самопожертвованія.
Я мечтала встрѣтить в вас бойца за все великое и святое, бойца
с гордым девизом: „Все для земного, в ожиданіи небеснаго!"
Дан. Откиньте девиз,—и я именно такой боец, Леа.
Л е а. О! нѣт, и ѣт!
Дан. (берет ее нѣжно за обѣ руки, стараясь успокоить).
Дорогая Леа, перестанем говорить о ,том, что вас огорчает. Перед
нами цѣлая жизнь, чтоб обсуждать этот предмет’,.
217
Л е а. О, я обращу вас кБогу, Даніель. Клянусь всѣм на свѣтѣ!..
Дан. Ну, хорошо, хорошо, жизнь моя! Поговорим теперь о
болѣе спѣшных вещах.
Леа. О чем, же?
Дан. Вы любите меня, Леа? Да? По прежнему?
Леа. О, люблю всей душой—и теперь, когда на мпѣ лежит
забота о вашем спасеніи—люблю еще болѣе прежняго..
Даніель Роша, комедія В. Сарду.
XVII.
Дом Клавиго. Клавигои Карлос.
Клавиго (в задумчивости). Здравствуй, Карлос.
Карлос. Что с тобой? Ты очень грустно меня привѣт-
ствуешь: не от невѣсты лп приходишь в таком расположеніи духа?
Клавиго. Ангел!.. Чудесные люди!
Карл. Однако, я надѣюсь, до свадьбы еще далеко; надобно
по крайней мѣрѣ, чтобы поспѣло шитье, чтобы портной успѣл
распорядиться.
Клав. На нашей свадьбѣ шитых кафтанов не будет.
Карл. Я так и предполагая.
Клав. Семейное счастіе и дружба будут единственными
украшеніями нашего торжества.
Карл. Вы сыграете, что называется, маленькую, домашнюю
свадебку, не правда-ли?
Клав. Да, как люди, которые знают, что счастіе зависит
от них.
Гете.
Брак.
Из всѣх соглашеній, в которыя люди входят добровольно,
брак представляет наиболѣе почтенное и святое. Два лица всту-
паютъ в связь на всю жизнь для обоюднаго счастія и стано-
вятся дѣйствительно счастливыми, если только достойны этого.
Достойны же они этого только тогда, когда, заключая брак,
каждый думает о счастіи другого, когда основою брака—любовь
чистая, которую еще древніе отличали от любви физической.
Всякій разсчет, всякія меркантильныя соображенія пятнают
подобное соглашеніе, обращая его в грубую сдѣлку.
Роман „Иго Мопахов* Гарибальди.
218
Существует ли что-нпбудь большее для двух душ, чѣм то
чувство, что оиѣ соединены на всю жизнь для того, чтоб под-
держивать друг друга во всякой трудѣ, находить успокоеніе
друг в другѣ во всяком горѣ, помогать друг другу во всякой
скорби, быть вмѣстѣ друг с другом в безмолвныя, невыразимыя
воспоминаніях в минуту послѣдней разлуки.
Д. Элліот.
О, приди
Скорѣй ко мнѣ, ты, давшая вновь жизнь
Тому, кому сама должна ты жизнью...
Ко мнѣ, ко мнѣ! и будь погребена
Взамѣн могилы, в пламенныя объятьях.
ХѴШ ПІекспир.
Д у э т.
Оксана. Прости за прошлое страданье,
Что вынес ты,—любя меня!..
Вакула. Забыто все!.. Мое желанье
Сбылося, ты теперь моя!
Вмѣстѣ. О сколько нѣги, сколько счастья
Дарит нам в будущей судьба!
Вакула. Моею будешь ты отрадой,
Моей царицей будешь ты...
Оксана. Ничто не будет нам преградой,
В любви одной сольемся мы!..
Вакула. Жизнь чудным сном
Пройдет для нас,
II каждый день,
II каждый час,
С тобой вдвоемъ,
В раю одной,
Мы счастье новое найдем!
Кузнец—Вакула, опера.
Все усладит любовь твоя одна.
Прелестный друг! с той думою сердечной,
Что ты моя, что ты вѣрна мнѣ вѣчно,
Печаль летнт—и гибель не страшна,
Равна любовь, равно к бѣдам презрѣнье,
219
С тобой во всем найдется наслажденье,
Заботы, грусть и радость пополам;
Все ты—все я—и нѣт разлуки нам.
Нѣт рая для меля, гдѣ нѣт тебя со мной.
Байрон.
Маргарита, у окна.
Сколько счастья!.. Я любима!
Сердце так полно!
Пѣпье птиц, шептанье листьев,
Всѣ в природѣ голоса
Мнѣ одно твердят: оп любит!
Как прекрасна стала жизнь.
Мір волшебный, мір прелестный,
Вдруг открылся предо мной,—
В пем нашла я счастье сердца...
Фауст, опера.
Комната в домѣ Лючепціо. Но срединѣ накрытый столъ.
Баптиста.
Но к моему прискорбью, сын Петручьо,
Мнѣ кажется, твоя жена всѣх злѣе.
Петручіо.
Так нѣт же, говорю. Я докажу вам.
Попробуйте, за женами пошлите—
Пусть каждый за своей—и тот, чья прежде
Послушает и выйдст, пусть берет
Заклад, который мы сейчас назначим.
І'ортензіо. Согласеп я. Какой заклад?
Лючепціо. Крон двадцать.
Петручіо. Как, двадцать крон? Да я держу по стольку
За сокола и за мою собаку,
Лючепціо.
Г о р т е н з і о.
Петру чі о.
Гортензіо.
Лючепціо.
А за жену я в двадцать раз держу.
Ну, сто?
Пожалуй.
Ну, идет, идет!
А кто начпет?
Да я. Эй, Біонделло!
Скажи женѣ, чтобы сюда явилась.
220
Біонделло. Иду (уходит).
Баптиста. Л го ч е н ц і о. Я в половинѣ, что придет. Зачѣм дѣлиться? я один отвѣчу. (Біонделло возвращается).
Л ю ч е н ц і о. Біонделло Что новаго? . Синьора вам велѣла Сказать, что занята и быть не может.
П е т р у ч і о. Вот так-то! „Занята и быть не может". Отвѣт ли это?
Греміо. Да, и пролюбезный. Смотрите, вам, синьор, отвѣтят хуже.
П етр учіо. Го ртензіо. Ну нѣт; я думаю, что будет лучше, (к Біонделло). Поди, проси жену мою придти Ко мпѣ сейчас. (Біонделло уходит.)
ГІ е т р уч і о. Ага! „поди, проси!" Ну, как ей не придти?
Гортензіи. Ну да, а вашу И просьбами-то даже пе упросишь. (Біонделло возвращается)
Гортензіо. Біонделло. Ну, гдѣ жеиа? Она сказать велѣла, Что шутите—что не пойцет она II просит вас пожаловать самих.
ГІ е т р у ч і о. Что дальше хуже. Как’ пдтп не хочет! Да это низко! это нестерпимо! Поди же, Грумьо, и скажи женѣ, Что я приказываю ей явиться. (Груміо уходит).
Гортензіо. П е т р у ч і о. Гортензіо. П е т р у ч і о. Отвѣт я знаю. Ну? „Я не пойду". Тѣм будет хуже для меня—и все т\т. (Входпт Катарина). Владычица! она идет сюда!
Катарина. ГІ о т р у ч і о. Катарина. ГІ етр учіо. Что нужно вам, синьор? зачѣм вы звали? А гдѣ ж сестра? и гдѣ жеиа Гортензіо? Опѣ сидят, болтают у камина. Поди веди их; если ж не хотят,
•221
Л ю ч е в ц і о. Гортензіо. Петручіо. Тогда гонп к мужьям чѣм ни попало. Ступай и посылай их непремѣнно. (Катарина уходит). Вот чудо, еслп чуда нужно вам! Да, чудо! только что оно пророчит? Пророчит мир, любовь и тишину, Покорность и почтительный порядок,
Баптиста. Ну, словом, все, что счастіем зовут. Так будь же счастлпв, добрый мой Петручіо! Ты выиграл заклад, а я прибавлю К закладньтм деньгам двадцать тысяч крон. Другая дочь—приданое другое: Она не та—совсѣм другая стала.
Петручіо. Я два раза бы выиграл заклад... Хотите, вам еще раз покажу я, Какой опа покорной, кроткой стала?
(Катарина возвращается с Бьянкой и женой Гортензіо).
II (‘ т р у Ч І 0. А вот ведет и в&ших жен, как ллѣнниц, Краснорѣчивых женских убѣжденій. Послушай, Катя! шапочка такая Нейдет к тебѣ. Брось под ноги ее. (Катарина бросает шапочку).
Жена Гортензіо. О, Господи! храни меня, покуда
Б ь я н к а. Л ю ч е н ц і о. Не сдѣлаю подобнаго безумства. Фи! стыдно! Что за глупая покорность! Уж лучше б ты была покорна глупо! От умной не покорности твоей
Б ьянка. Петручіо. Я проиграл за ужипом сто крон. Так глупы вы, надѣясь на покорность, Тебѣ я поручаю, Катарина, Растолковать им, своенравным женам, Обязанности их к своим мужьям.
Жена Гортензіо. Оставьте! нам проповѣдей не нужно.
Петручіо. Ну, Катя, прямо начинай с нея!
Жена Гортензіо. Не станет.
Петручіо. Катарина. Станет. Начинай с нея! Фи! стыд! Разгладь наморщенныя брови И гнѣвпых взглядов пе бросай на мужа II господина: оп твой повелитель. Твой гпѣв чернит красу твою, как холод
222
Чернит луга и затемняет славу,
Как вихорь почки. Дурно! пеприличпо!
Во гнѣвѣ женщина—источник мутный,
Лишенный красоты и чистоты;
II как бы жажда пи была велика
У человѣка, он его минует.
Твой муж—твой господня, он твой хранитель,
Он жизнь твоя, твоя глава, твой царь.
Оп о твоем печется содержаньи,
Он переносит тягости труда
На сушѣ, в морѣ, в бурю, в непогоду;
А ты в теплѣ, в покоѣ, безопасна.
И никакой не требует он дани,
А лишь любви, покорности и ласки—
Ничтожна плата за его труды!
Как подданный перед своим моиархом,
Так и жена должна быть перед мужей;
Но если же упряма, своенравна.
Сурова, зла и непокорна волѣ
Тогда она—преступный возмутитель,
Измѣнница пред любящим владыкой.
Стыжусь за глупость вашу. Вам бороться—
Тогда как вы должны молить о мирѣ.
Хотите властвовать—а ваше дѣло
Услуживать, любить, повиноваться.
Зачѣм же тѣло наше нѣжно, слабо,
Так неспособно выносить труды?
Не для того-ль, чтобы сердца и души
С наружностью согласовались нашей?
Оставьте дерзость и безумство, черви!
Мой дух был так же точно непреклонен,
Такое ж сердце было, как у вас,
И больше вас имѣла я причины
На дерзость дерзостью отвѣтить мужу;
Но я увидѣла, что копья наши—
Соломепки, что сила наша—слабость
Безмѣрная; чѣм выше мы, тѣм ниже.
Смирите гордость: толку мало в ней!
Склоните головы к ногам мужей!
Скажи мой муж—и я пред ним готова
Свою покорность доказать вам снова.
223
Цѣлуй меня! Вот это так жена!
Ты счастлив, друг: она усмирена.
Гортензіо.
Петручіо.
Л ю ч е н ц і о.
Винченціо. Как весело, что дѣти так покорны!
Люченціо. Как горько нам, что жены так упорны!
Пѳтручіо. Пойдем-ка спать; мы здѣсь позаболтались.
Женаты трое—двое уж попались;
Сегодня выиграл я с вас не мало.
Затѣи покойной ночи. Наше взяло!
(Петручіо и Катарина уходят)
Ступай! Перед тобой капризпица смирилась.
Вот чудо! как она перемѣнилась.
Шекспир.
Тихо... Ночь... Нас двое...
Темен звѣздный свод...
Царство все лѣсное
В пѣгѣ и покоѣ...
Соловей поет...
Пѣснь его рыдает
В тишинѣ ночной...
Лѣс благоухает...
Время пролетает...
— Милый, милый мой!
Сон... иль на яву я?
— Милая моя!
И слилась, ликуя
С звуком поцѣлуя
Пѣсня соловья...
М. А. Хитрово.
О моя очаровательная любовница, о моя супруга, моя сестра,
мой нѣжный друг! и, истощив всѣ названія, самыя дорогія для
человѣческаго сердца, я все же не могу высказать того, что
чувствую к тебѣ.
Руссо.
XIX.
Любить могут только люди, развившіеся до полной чело-
вѣчности. А много ли таких?... Всѣ же остальные не любят, а
только влекутся друг к другу силою страсти... Конечно, анали-
зировать в себѣ это может опять таки только весьма развитый
человѣк; дюжинныя же натуры обыкновенно свои половыя вле-
224
ченія всю жизнь считают за любовь,—и умирают в этом наив
ном убѣжденіи. Говоря физіологически, любовь есть мозговая
функція, половая же страсть—функція половых оргапов. Раз-
ница, значит, между ними огромная. Любовь обусловливается,
таким образом, сходством понятій, взглядов, убѣжденій, сход-
ством развитія, образованности,—словом, сходством дѣятельности
мозга: у любящих людей мозг одинаково функціонирует. Для
половой же страсти достаточно только, чтобы люди одинаково
друг друга возбуждали, одинаково раздражали. Больше она
ничего не требует. Утратилось это раздраженіе,—утрачивается
и страсть, и люди охлаждаются друг к другу... Половое влеченіе
человѣк чувствует на всякой степени своего умственнаго раз-
витія: влеченіе это обще ему со всѣм органическнм міром. Лю-
бовь же (понимая это слово в его истипном значеніи) человѣк
может чувствовать лишь па высшей степени своего развитія,
когда всѣ силы его организма сосредоточиваются преимущест-
венно в дѣятельности мозга,—когда человѣк живет по преиму-
ществу в мірѣ мысли, чувства, в мірѣ разумной, вполнѣ осмы-
сленной дѣятельности. Вот почему дикари любить пе могут... Но
не любили также и в древности, пе любили и в средніе вѣка,
не любит огромное большинство человѣчества и в настоящее
время. Для любви нужно признаніе равенства, равноправности,
полной нравственной свободы по отношенію к женщинѣ. А мы
знаем, что этого прежде вовсе не было, да и теперь почти нѣт.
Слѣдственно, если человѣчество когда либо доходило до любви,
то это только в настоящее время, до и то в лицѣ лишь весьма
пемногих избранных натур. Эти натуры дѣйствительно любят,
т. е. вполнѣ признают, что любовь есть психическое явленіе—
подлежащее своин строгим, неизмѣнный законам.
Физіологическіе эскизы Я. Молешотта.
Воплощеніе всей вселенной в одном существѣ, возвышеніе
этого существа до степени божества—вот любовь.
Отверженные В. Гюго.
Сопата Різ-йиг ор. 78 Бетховена.
XX.
Прежде всего.
Бѣдняк,—будь честей и трудись,
Трудись прежде всего;
22.^
Холопа встрѣтишь—отвернись
С презрѣньем от него!
Прежде всего, прежде всего
Пред знатный не блѣднѣй—
Вѣдь знатность штемпель у гиней
И больше ничего!
Пусть черствый хлѣб—весь твой обѣд
Из поскаки кафтан;
Другой и в бархат разодѣт,
Да плут прежде всего.
Прежде всего, прежде всего
Вѣдь титул глупый звои;
Бѣдняк, будь только честей он,—
Король прежде всего!
Вот этот барин—знатный лорд,
Да. что нам из того,
Что он своим богатством горд,
А глуп прежде всего!
Прежде всего, прежде всего
Для нас,—дѣтей труда,
Его и лента и звѣзда,
Смѣшны прежде всего!
Холопа в графы произвесть
Не стоит ничего;
Но честный сдѣлать, царь,—как есть.
Не может никого;
Прежде всего, прежде всего
Да будут всѣ честны:
Честь—наши высшіе чины
И ум прежде всего.
Молитесь всѣ, чтоб Бог послал
Нам царствіе Его;
Чтоб честный труд на свѣтѣ стал—
Почетнѣе всего.
Прежде всего, прежде всего
Отнынѣ и вовѣк,
Чтоб человѣку человѣк
Был брат прежде всего.
Роберт Борнс
226
Тру жени к.
Кто идет во глубь земли,
Пли молотом махает;
Кто сѣтями для семьи
Хлѣб насущный добывает;
Кто за плугом льет свой пот
Как наемник господина;
Кто под ношей спилу гнет
Для жены своей, для сына!
Честь им! Слава их трудам!
Слава каждой каплѣ пота!
Честь мозолистый рукам!
Да спорится их работа!
Но забудем ли о том,
Кто безропотно страдает,
И работая умом,
Сам нерѣдко голодает?
В тѣсной хижинѣ ль своей
Он с наукой тратит годы,
Раб ли кппжных торгашей,
Пмшет драмы или оды,
Или просто вздор чужой
Переписывает к срокам,
Иль вступи® в ученый строй,
Ходит бѣдный по урокам;
Что ж? вѣдь труженик и он’
II ему—терпѣть, трудиться,
Повелѣл судьбы закон,
II его глава сребрится!
II влачит до гроба он
Бремя скорби и гоненья,
А дѣтей голодиых стоя
Убивает вдохновенье!
Так иного я знавал:
Духом он стремится в небо,
Но во прахѣ изнывал,
Пресмыкаясь, ради хлѣба!
Так е семьею на плечах
227
Хлопотал он и трудился,
Цѣлый вѣк свой был в тисках,
И, как рыба об лед, бился!
И сидѣл оп и писал,
Блѣдный, с впалыми щеками,
А меж тѣм восток сіял,
ВѢтерок играя цвѣтами,
Нѣл весенній соловей;
Пар дымился над рѣкою...
Он за книгою своей
Гнулся—труженик душою!
Но под бременем скорбей
Утѣшался он, мечтая:
„Жизнь печальна, но и в ней
Есть поэзія святая!
Пусть судьба гпетет меня!
Тверд останусь я душою:
Для дѣтей трудился я;
Честь моя всегда со мною!*
Наконец пе стало сил!
Коичил он свое боренье;
Лишь порой к нему сходил
Луч завѣтный вдохновенья;
Ночью вдруг его лобзал
Поцѣлуй знакомой музы,
И свободно возлстал
Прежній геній, сбросив узы.
Вѣчным сном теперь он спит!
Прах его земля сокрыла;
Одинокая стоит
Без креста его могила...
И ма іютки, и жена,
Плачут, бѣдныя, без пищи;
Только имя без пятна
Им огец оставил нищій!
Честь и слава всѣм трудам!
Слава каждой каплѣ пота!
Честь мозолистым рукам!
Да спорится пх работа.
Вспомним с честью и о том,
228'
Кто с наукой голодает,
И работая умом,
Горькій вѣк свой убивает!
Фрейлихрат.
— Надобно имѣть любовь к труду: без этого ничего нельзя
сдѣлать. Надобно полюбить хозяйство. Да повѣрьте, эго вовсе не
скучно. Вы думали, что в деревнѣ тоска... да я бы умер от
тоски, еслибы хотя один день провел в городѣ так, как проводя?
они в этих глупых своих клубах, трактирах да театрах! Дураки,
дурачье, ослиное поколѣнье! Хозяину нѣт времени скучать В
жизни его и на полвершка нѣт пустоты—все полнота. Одно »то
разнообразье занятій,—запятій, истинно возвышающих д$х! Как
бы то пи было, по вѣдь тут человѣк идет рядом с природой, с
временами года, соучастник и собесѣдпик всего, что совершается
в твореньи.
Гоголь.
Старик и трое молодых.
Старик садить сбирался деревцо.
„Уж пусть бы строиться; да как садить в тѣ лѣта,
Когда уж смотришь вон из свѣта?
Так, старику смѣясь в лицо,
Три взрослых юноши сосѣдыих разсуждали.
„Чтоб плод тебѣ твои труды желанный дали,
То надобно, чтоб ты два вѣка жил.
Неужели будешь ты второй Маоусаил?
Оставь, старинушка свои работы:
Тебѣ ли затѣвать толь дальніе расчеты?
Едвали для тебя текущій вѣрен час.
Такіе замыслы простительны для нас:
Мы молоды, цвѣтем и крѣпостью, и силой,
А старику пора знакомиться с моіилой.*
— «Друзья!" смиренно им отвѣтств? ет старик:
„На дѣтства я к трудам привык;
А если от того, что дѣлать начинаю,
Не мнѣ лишь одному я пользы ожидаю,
То, признаюсь,
За труд такой еще охотнѣе берусь.
Кто добр, не все лишь для себя трудится:
229
Сажая деревцо, и тѣм я веселюсь,
Что если от него сам тѣни не дождусь,
То внук мой нѣкогда сей тѣнью насладится:
И это для меня уж плод.
Да можно ль и за то ручаться наперед,
Кто здѣсь из пас кого пережпвет?
Смерть смотрит ли на молодость, на силу
Или на прелесть лиц?
Ах, в старости моей прекраснѣйшіе дѣвиц
И крѣпких юношей я провожая в могилу!
Кто знает: может быть, что ваш и ближе час,
И что сыра земля покроет прежде вас“.
Как им сказал старик, так послѣ то и было.
Один из них в торги пошел на корабляхъ:
Надеждой счастіе сперва ему польстило:
Но бурею корабль разбило:
Надежду и пловца—все море поглотило.
Другой в чужпх землях,
Предавшися порока власти,
За роскошь, нѣгу и за страсти,
Здоровьем, а потом и жизнью заплатил.
А третій в жаркій день холоднаго испил
И слег: его врачам искусныя поручили,
А тѣ его до смерти залѣчили.
Узнавши о кончинѣ их,
Наш добрый старичок оплакал всѣх троих.
Крылов.
Пѣсня пахаря.
Ну, тащися, сивка,
Пашней десятиной,
Выбѣлим желѣзо
О сырую землю!
Красавица—зорька
В небѣ загорѣлась,
Из большого лѣса
Солнышко выходит.
Весело па пашнѣ!
Ну, тащися, сивка!
Я сам друг с тобою,
230
Слуга л хозяин.
Весело я лажу
Борону іг соху,
Телѣгу готовлю,
Зерна насыпаю.
Весело гляжу я
На гумно, па скирды,
Молочу и вѣю...
Ну! тащися, сивка!
Пашеньку мы рано
С сивкою распашем,
Зернышку сготовпм
Колыбель святую.
Его вспоит, вскормит
Мать земля сырая;
Выйдет в полѣ травка—
Ну! тащися сивка!
Выйдет в полѣ травка—
Выростет и колос,
Станет спѣть—рядиться
В золотыя ткани.
Заблестит наш серп здѣсь,
Зазвенят сдѣсь косы;
Сладок будет отдых
На снопах тяжелых!
Ну, тащися, сивка!
Накормлю до сыта,
Напою водою,
Водой ключевою,
С тихою молитвой
Я вспашу, посѣю:
Уроди мнѣ, Боже,
Хлѣб—мое богатство!
Кольцов.
Картины: „Нива хлѣба" и „Впд с цвѣтами и хлѣбом" Мясоѣдова.
„Нива хлѣба" Шишкина.
„Крестьянин" на пивѣ Яковлева.
231
Урожай.
Красный полымем
Заря вспыхнула;
По лицу земли
Ту мая стелется;
Загорѣлся день
Огнем солнечный,
Подобрал туман
Выше темя гор,
Нагустігл его
В тучу черную.
Туча черная
Понахмурилась,
Понахмурилась,
Что задумалась,
Словно вспомнила
Свою родину...
Понссут ее
Вѣтры буйные
Во всѣ стороны
Свѣта бѣлаго.
Ополчается
Громом, бурею,
Огнем-молніей,
Дугой-радугой;
Ополчплася
[[ расширилась,
II ударила,
И пролилася
Слезой крупною,
Проливныя дождем,
На земную грудь,
На широкую.
П с горы нѳбес
Глядит солнышко,
Напилась воды
Земля досыта.
На поля, сады,
На зеленые,
Люди сельскіе
Не насмотрятся;
Люди сельскіе
Божьей милости
Ждали с трепетом
II молитвою.
За одно с весной
Пробуждаются
Их завѣтныя
Думы мирныя.
Дума первая.
Хлѣб из закрома
Насыпать в мѣшки,
Убирать воза.
А вторая их
Была думушка:
Из села гужом
В пору выѣхать.
Третью думушку
Как задумали.
Богу—Господу
Помолплися,
Чѣм свѣт по полю
Всѣ разъѣхались
II пошли гулять
Друг за дружкою,
Горстью полною
Хлѣб раскидывать,
И давай пахать
Землю плугами
Да кривой сохой
Перепахивать,
Бороны зубьем
Порасчесывать..
Посмотрю, пойду,
Полюбуюся,
Что послал Господь
За труды людям.
232
Выше пояса
Рожь зернистая
Дремлет колосом
Почти до земли;
Словно Божій гость,
На всѣ стороны
Дню веселому
Улыбается.
ВѢтерок по ней
Ллывет, лоснится,
Золотой волной
Разбѣгается...
Люди семьями
Припялися жать
Косить под корень
Рожь высокую.
В копны частыя
Спопы сложены;
От возов всю ночь
Скрипит музыка.
На гумнах вездѣ,
Как князья, скирды
Широко сидят,
Подняв головы.
Впдит солнышко,—
Жатва копчена;
Холоднѣй оно,
Пошло к осени,
Но жарка свѣча
Поселянина
Пред иконою
Божьей Матери.
Кольцов.
Сѣятелям.
Сѣятель зпанья на ниву народную!
Почву ты, что-ли, находишь безплодную?
Худы-ль твои сѣмена?
Робок-ли сердцом ты? слаб-ли ты силами?
Труд награждается всходами хилыми,
Добраго мало зерна!
Гдѣ же вы, умѣлые, с добрыми лицами?
Гдѣ же вы, с полными жита кошницами?
Труд засѣвающих робко, крупицами,
Двиньте вперед!
Сѣйте разумное, доброе/вѣчное,
Сѣйте! Спасибо вам скажетъ сердечное
Русскій народ. Некрасов.
И представляются мпѣ всѣ эти люди ввидѣ гномов, что
выкопали из под земли огромный ком золота самородка и, подобно
муравьям, катят этот ком па высокую гору, что-бы раздѣлить
между всѣми обитателями плоской горы, и ком этот срывается с
полугоры и увлекает за собой бѣдных гномов. И гпомы опять
начинаю? катить этот золотой ком в гору, и опять обрываются, и
никто из обитающих на горѣ невѣдѣнія не хочет и не умЬет
233
помочь гномам... На горѣ сон и храп. Иногда слышится стой и
задавленный вздох, шопот молитвы, звякапье цѣпи, точно за-
кованная лошадь звякнула желѣзными путами, то слышится
погребальный перезвон и глухое стуканье земли об гробовую
крышку, то топанье, под дикую бальную музыку, человѣческих
ног, точно табун разнузданных кавалерійских лошадей несется
на водопой, и заглушает звяканье противной цѣпи на чьих то
ногах, па лошадиных или человѣческих... А там опять стой и
храп, мужская л преимущественно женская болтовня о чем-то
страппом, нечеловѣческой, глубокій стой, пьяный смѣх и звяк цѣпи,
хрипѣнье перерѣзаннаго горла и мотивы из Офенбаха...
Новые русскіе люди, Мордовцевъ.
Предо мной опять вставали гномы, а меледу ними и мой
друг публицііет, и катили ати гномы дорогую тяжесть на крутую
гору, а с этой горы доносился возмутительный храп или хохот само-
довольнаго невѣжества... И слышится мнѣ опять глубокій, тяжкій,
какой-то передушенный вздох, и слышится мнѣ опять под балаган-
ную музыку топот человѣческих ног или лошадиных копыт—не
знаю, и доносится ко мнѣ погребальный трезвой и глухое стуканье
комьев земли об гробовую крышку, и веселыя рѣчи людей,
говоривших о предметах, унижающих человѣчество, а посреди
всего итого каким-то рѣжущим сердце диссонансом звякала тяжелая
цѣпь, и я слышал как терлось кольцо об кольцо, и визжало
старое желѣзо и терлось о человѣческія кости, а люди за хохо-
том не слышали визжанья колец этого желѣза, не слышали
звяканья цѣпи.
Новые русскіе люди Мордовцева.
Свѣтает, товарищ...
Работать давай!
Работы усиленной
Требует край.
Работай руками
Работай уыом,
Работай без устали
Ночью и дпем!
Не думай, что труд наш
Безслѣдно пройдет;
Не бойся, что дум твоих
234
Мір не поймѳт...
Работай лишь с пользой
На пивѣ людей,
Да сѣй только чистыя
Мысли на ней;
А там уж что будет,
То будет пускай...
Так нуже работать мы
Дружно давай,—
Работать руками,
Работать умом.
Работать без устали
Ночью и дней!
Омулевскій.
Вперед.
Вперед! без страха и сомнѣнья,
На подвяг доблестный, друзья!
Зарю святого искупленья
Уж в небесах завидѣл я.
Смѣлѣй! дадим друг другу руки,
И вмѣстѣ двинемся вперед,
И пусть под зпаменем науки
Союз наш крѣпнет и ростет.
Жрецов грѣха и лжи мы будем
Глаголом истины карать:
II спящих мы от спа разбудпм,
И поведем на битву рать!
Не сотворим себѣ кумира
Ни па землѣ, ни в небесах:
За всѣ дары и блага міра
Мы не падем пред ним во прах!..
Провозглашать любви ученье
Мы будем ніпцим, богачам,
И за него снесем гоненье—
Простив озлобленяым врагам?
Блажен кто жпзпь в борьбѣ кровавой,
В заботах тяжкпх истоідил;
Как раб лѣнивый и лукавый,
Талант свой в землю пе зарыл!
235
Пусть нам звѣздою путеводной
Святая истина горит:
II вѣрьте, голое благородный
Не даром в мірѣ прозвучит!
Внемлите ж, братья, слову брата,
Пока мы полны юпых сил:
Вперед, вперед и без возврата,
Что б рок вдали нам ни еулил.
А. Пяещеев.
Лжеучителям.
Жрецы грѣха, пророки тьмы,
Напрасно вы постыдной ложью,
Затмить хотите правду Божью,
Сердца опутать и умы!
Безсильны злобы ухищренья,
Безсильно жало клеветы:
Свободы пылкія мечты,
Ко благу честныя стремленья
Вам не убить! Года пройдут,
II лжи замрет безслѣдно голое;
Зерно добра даст пышный колос,
А ваши плевелы егціют!
Иль ослѣпленныя вашпм взорам
Заря пная не ясна?
Вам дѣла нѣт, что племена,
Покончпв с вѣковым раздором,
Друг ДРУгу руку подают;
Что столько свергнуто кумиров,
II что сильнѣй всѣх сильных міра
Стал животворный труд!
Вам дѣла нѣт! Но час настанет,
Жрецы грѣха, пророки тьмы,
И человѣк, как от чумы,
От вас с проклятіем отпрянет!
II вы, с позором па челѣ
Пойдете, ужасом объяты
Как древле брат, убившій брата,
Пскал пріюта на землѣ!
А. Плещеев.
236
Пловец.
Нелюдимо наше море,
День и ночь шумит оно;
В роковой его просторѣ
Много бѣд погребено.
Смѣло, братья! Вѣтром полный
Парус мой направпл я:
Полетит на скользки волны
Быстрокрылая ладья!
Облака бѣгут над морем,
Крѣпнет вѣтер, зыбь чернѣй:
Будет буря—мы поспорим
И помужествуем с ней.
Смѣло, братья! Туча грялет,
Закипит громада вод,
Выше вал сердитый станет,
Глубже бездна упадет!
Там, за далью непогоды,
Есть блаженная страна:
Не темнѣют неба своды,
Не проходит тишина.
Но туда выносят волны
Только сильнаго душой’...
Смѣло, братья, бурей полный
Прям и крѣпок парус мой.
Языков.
Работал-ли ты?
— <Игак, — говорит она, — ты меня любишь, ты признался
мнѣ в ятом, и теперь, без кровинки в лицѣ, весь трепещущій,
молча, ждешь моего отвѣта. Ты жаждешь с уст моих поцѣлуя и
улыбки, ты жаждешь назвать своей цвѣтущую мою молодость.
Но скажи мнѣ: знакомы-ли тебѣ волненія, тревоги, борьба за ни-
когда не увядающій, вѣчно юный идеал? Зпаешь-лп ты, что такое
страдать? На что употребил ты свои силы и энергію, душу и ум?
Работал-ли ты? Скажи, знакомы-ли тебѣ безсонныя ночи, прове-
денныя мужественно за суровый трудом? Какому знамени, какой
вѣрѣ отдал ты свою цвѣтущую, прекрасную юность? Ты пе отвѣ-
чаешь, молчишь? О, уйди, вернись к веселому бездѣлью потра-
237
чепных втунѣ часов, вернись, золотой телец, к картам, балам и
другим забавам — ни сердца, пи поцѣлуев своих я не продаю!..
О, еслиб ты был утомлен и пзмучеп, но в груди у тебя горѣла
священная искра, а на челѣ свѣтилась гордость труженика, —
еслиб твои дѣятельныя руки устали, но в глазах сверкала мол-
нія, — еслиб ты был плебей, и подымая бы высоко голову над
всѣми тѣми, кто погряз и обезсилѣл в трусливой, гнусной лѣни,
и в твоем могучей черепѣ пылала-бы лихорадка мысли, — да, я
полюбила-бы тебя тогда, полюбила-бы тебя за полезную, муже-
ственную дѣятельность, за честную жизнь и неустанный труд;
к тебѣ на грудь склонилась-бы я головою, исполненная уваженія
и блѣднѣя от любви!.. Ты же что такое?.. Чего ты ждешь от меня,
лѣнивый раб, изнывающій, в золоченых цѣпях? Дай мнѣ дорогу,
иди! Ты для меня ничего не значишь, — иди, я презираю тебя,
ничтожный сын ничтожнаго вѣка!»
Ада Негри.
XXI.
П о э т.
Вы зиаете-ль чѣм дышит грудь поэта?
Страданіе других ее гнетет,
Сочувствіем всему она согрѣта,
Что чувствует, и мыслит, и живет.
В сердцах людей оп струи отзывных ищет,
Тѣх рѣдких струи нигдѣ не находя:
Кругом толпа и піикает и свищет,
Завѣтных дум поэта не щадя.
Но в нем живет великая отвага,
Гоненіе его пе устрашнт,
Страдая сам, для всѣх он жаждет блага —
И стих его пророческій звучит.
О пусть толпа в безуміи коснѣет
И предает поэта всѣм скорбям:
Он пе пожпет того, что нынѣ сѣет,
Куря добру и правдѣ ниміам.
Но как родник среди песков палящи?,
Его глагол послужит, накоиец,
Ключей живым для бѣдных и скорбящих
II жаждою измучепных серден.
Дранмор.
238
ПОРТРЕТЫ
поэтов, писателей, ученых, реформаторов, изобрѣтателей, компо-
зиторов и художпиков *).
Год рожденія
и смерти.
До Р. X
его'отномт" Гомер, древнѣйшій и шаменитѣйіпій поет класси-
ію5 до 850. ческой древности. Главныя творенія: Иліада.
630— ? Іеремія, пророк: Книга Плача.
625—456 Эсхил, греческій трагик: Скованный Прометей.
500—428 Анаксагор, греч. философ: Отрывки сочиненій.
470—399 Сократ, знам. греч. философ: Знам. „Демон“.
427—347 Платой, велич. греч. фитософ: Р е с и у б л и ка, Закопы,
Апологія Сократа, ІІир, Федр, Парменид, Протагор и др.
384—322 Аристотель, велич. греч. философ: Логика, Этика.
341—270 Еппкур, греч. философ, возстановитель философіи
наслажденія. Отвергая загробную жизнь.
167—133 Гракхи: Тиверій, избранный трибуной в Римѣ 133 г.,
предложил аграрный закон — передѣл земель для
уравненія богатых с бѣдными.
Кай, (153—121), трибун в 123 г., продолжая его дѣло.
98—55 Лукрецій Тит, римскій поэт.’ Поэма п0 природѣ всщей.“
5—65 Сенека Луцій Анній, рим. философ: О счастливой
жизни, 0 кратковременности жизни, о дуічевном
по р х. спокойствіи, о твердости мудраго, о благодѣніях.
14—66 Петроній Арбитр, рим. писатель: Роман „Сатирикон":
П и р Т р и м а л ь х і о и а.
34—62 Персіи Флакк-Авл, рим. писатель, 6 знаменпт. сатир.
47—130 Ювенал Децим-Юній, знам рим. сатирик: Сатиры, 9.
53—117. ТацитПублій-Корнелій,рим.историк: Исторія,Лѣтописи.
125—? Лукіан, греч. сатирик: Сатиры: Паразит, Нигрина.
1265—1321 Данте-Алигіери, величайшій поэт Италіи:
„Божественная комедія".
1304—74 Петрарка Франческо, знам. итальянскій лирик: Сонеты
Канцоны. Письма без адреса.
1313—75 Боккаччіо Джованни, итал. писат.- Декамерон. Ворон.
XIV в. Іегуда бен Галеви, еврейскій лирик: Кузари,
•) Свѣдѣнія о поэтах, писателя*, учелых, реформатора*, іиобрЬтателях,
композитора* и художника* взяты из Энциклопедическаго словаря Брокіауза,
Энциклопедическій о словаря и біоі рафій замѣчательны* людей Ф. Павленкова
и Всемірной исторіи Шлоссера.
239
1309—1415 Гусс Ял, чешскія реформатор, возставая против ало
употребленій католической церкви.
1400-68 Гугенберг Іоганн, нѣм. изобрѣтатель книгопечатанія. В
1450 г. в Майнцѣ открыл первую типографіюс Фаустом.
1446—1506 Колумб Христофор, открыл Америку в 1492 г.
1452—98 Савонаролаіеронпм, знам. итал. реформ.Письмоккнязьям.
1457—1521 Брант Себастьян, изв. нѣм. сатирик: Знаменитая
поэма „Корабль дураков“.
1466—1536 Зразы Роттердамскій Дезпдерій, великій гуманист:
Сатира „Похвала глупости", рисунки Гольбейна.
1469—1527 Макіавелли Никколо, итал. политич. писат,: Знам. соч.:
„Государь", „Разсужденія о первых десяти гла-
вах Тита Ливія". Лучшее изд. 1813 г. Флоренція.
1473—1543 Коперппк Николай, основат. соврсмен. астрономіи.
1475—1564 Мпкель-Анджело-Буонаротти, знам. итал. художшік:
Фрески: Нотой, Страшный суд. Мадонна. Скульп-
іуриыя произведенія: Надгробные памятники Медичи.
1477—1576 Тиціан, знам. итал. живописец: Се человѣк. Вакханалія.
1480—1535 Мор Томас, англійскій гуманист п государ. дѣятель;
Знаменитая „У т о и і я“.
1483—1520 аир. 6. Рафаель Санти, величайшій художнпквсѣх
времен и народов: Сикстинская мадонна,
Мадонны: делла Се діа, Жемчужина. Несеніе
креста, св. Цецилія, св. Семейство, Преображеніе.
Диспут о тріединой Богѣ, Спор о таинствѣ евха-
ристіи, Парнас, Афинская школа и др.
1488-1523 Гуттен Ульрих фон, знам нѣм. гуманиет, враг
римскаго духовенства. Сатира „Письма темных
людей": Натуральное изображеніе папства. Жалобы
и предостереженіе против чрезмѣрной, нехристіан-
ской власти римскаго папы и бездушпых духовных
лиц. Лихорадка, Римская Троица, Разбойники и др.
1489—1325 Мюнцер Нома, нѣм. проповѣд реформаціи: Памфлеты.
1494—1534 Корреджіо Антопію-Аллегри, итал. живописец: Покло-
неніе пастырей, Мадонна со св. Севастьяном, Ма-
донна со св. Іеронимом.
1495—1553 Рабле Франсуа, знам. фраиц. сатирик: Роман-сатира:
„Достославная жизнь великаго Гаргантуа"; 2 часть
„Пантагрюэль".
240
1497—1543 Гольбейн Гано Младшій, нѣм. живописей: Мадонна
Семейства Мсйер. Пляска мертвецов.
1524—80 Камоэнс Луис, знам. португ. поэт: Сатиры, Лузіада.
1544—95 Тассо Торквато, итал. поэт: Освобожденный Іерусалим.
1547—1616 Сервантес Сааведра Мигуэль де, знам. пспан. писат.:
„Дон-Кихот", роман.
1548—1600 Бруно Джордано, итал. фмлоеоф-монах: Тайное
ученіе ТІсгасскаго коня с присоедпненіем
такого же ученія Силепскаго осла. Изгнаніе
торжествующаго животнаго. Героическій эіиуэіазм.
Рѣчи в среду па первой недѣлѣ великаго поста.
Стихотвореніе о безконечной.
1564—1616 Шекспир Вильям, геніальный англ, драматурі:
Гамлет, Отелло, Юлій Цезарь, Король Лир, Макбет,
Тимон Афинскій, Ричард III, Зимняя сказка, Буря,
Мѣра за мѣру, Ромео и Юлія, Антоній и Клео-
патра, Укрощеніе строптивой, Цимбелин, Коріолан.
Лукреція. Сонеты. Полное собраніе сочиненій.
— —1642 Галилей Галилео, итал. ученый, открыл законы па-
денія тѣл; подтвердил систему Коперника.
1568—1639 Кампанелла Ѳома, итал. мыслитель: Солнечный город.
1571—1630 Кеплер Іоганн, знам. пѣм. астроном, обезсмерти^
себя открытіем законов планетных движеній. Соч.:
Міровая гармонія, Новая астрономія,
1577—1640 Рубенс Петр, нидерландскій художник: Вакханалія,
Страшный суд.
1588—1679 Гоббес Томас, англ, философ: Левіафан, Бе еіѵе.
1599—1658 Кромвель Оливер, англ, реформатор: Письма и рѣчи
1606—69 Рембрандт, знам. голландскій живописец: Бичеваніе,
Изгнаніе торгующих из храма.
1608—74 Мильтон Джон, одни из велпчайших поэтов и пи-
сателей не только англійской, но и всемірной ли-
тературы. О свободѣ печати, „Защита англій-
скаго народа", Потерянный рай, Иконоборцы.
1617—82 Мурильо Бартоломэ, знам. пспан, живописец: Ма-
донна, Чума. Видѣніе св. Антонія Падуанскаго
1622—73 Мольер-ІІокелэп Жан Батист, знам. франц. драма-
тург: Тартюф, Мизантрои, Дон-Жуан, Скупой.
1623—62 ПаскальБлез,геніальныйфранц.мыслитель: Письма
• к провинціалу.
•241
1632—1704 Локк Джои, англ, философ: Опыт о человѣческой
разумѣ. Мысли о воспитаніи.
—77 Спиноза Барух. знам. философ: Этика, Богослов-
ско-политическій трактат.
1643—1727 Ньютон Исаак, знам. англ, математик и физик,
прославился установленіем всеобщаго тяготѣнія,
как основнаго закона міровой механики.
1644—1718 Пенп Вильям, знам. квакер. Избран. соч. Лондон 1782 г.
1661—1731 Дефо Даніэль, англ писат: Сатиры, памфлеты. Робинзои.
1667—1745 Свлфт Джонатап, англ, сатирик: „Сказка о бочкѣ",
Путешествіе Гулливера, Письма суконщика,
1670—1726 Посошков Ивян Тпхолович, русскій экопомист,
самоучка-писатель: Оскудости и богатствѣ.
1689—1755 Монтескье Шарль, франц. писат: Дух законов, Раз-
сужденіе о причина? величія и упадка Римлян.
1694—1778 Вольтер Аруэ, знам. франц. писат: Философскія
или англійскія письма—Ьеі±ге§ ёегііез сіе Ьопб-
гев яиг Іее Ап^іаів *), Опыт о нравах и духѣ на-
родов—Ееваі эиг Іее шоёигз е(. ГезргіЬ без паііопз
Орлеанская Дѣва—Ьа рисеііе, Храм искусства;
драмы: Врут, Магомет, Эдип, Смерть Цезаря, Ме-
ропа; трагедіи: Ігспе, Заира, Альзнра.
1697—1764 ГогардВпльям, англ, живописец: Общество за пуншеы
1709—51 Ламетри, фрапц. писат: „Естественная исторія
души", „Человѣк-машина", Человѣк растеніе.
—85 Мабли, франц. писат.: Сомнѣнія, предложенныя эко-
номистам—Боніез ргорозёз анх ёсопопіізіез.
1711—76 Юм Давпд, англ, философ; Трактат о прпродѣ че-
ловѣка, Изслѣдованіе о человѣческой разумѣ,
Изслѣдованіе о принципа? нравственности.
1712—78 Руссо Жан-Жак, одни из велпчайших по своему
вліянію философов и міровых писателей: Разсу-
жденіе о иауках и искусства?, Разсужденіе о при-
чина? и основанія? неравенства между людьми,
Эмиль пли о воспитаніи с зпаменитым „ІІсповѣ-
даніем вѣры Савойскаго викарія" — „Ргоіеааіоп бе
і'оі би ѵісаіге бе Заѵоуагб", Новая Элоиза, Обще-
ственный договор.
•) Необходимо знать языки, чтоб имѣть возможность читать сочиненія
на ((іранцузском языкЬ, пЬмецком, англійской п итальянской.
ін
242
1713—84 Дидро Дспп, зпам. фрапц. энциклопедист: Фило-
софскія мысли, Письмо о слѣпыя, Энцикло-
педія, ТТлемянник Рамо, Монахиня, ром.
1714—87 Глюк Хрпстоф, знам. нѣм композ: Орфей, Алпеста, Армпда.
171»—71 Гельвецій Клод Адріен, франц. философ: Книга о
разумѣ,—0 человѣкѣ, Роёше зиг 1е ВопЬеиг.
—80 Кондильяк фрапц. философ: Еззаі зиг 1'огі#Іпе сіез соп-
паібзапссз Іиипаіпез и Трактат об ощущеніях.
1717— 83 Даламбер, фрапц. матем., пзвѣстен изд. Энциклопедіи.
1723— 89 Гольбах Павел, барон, фрапц. философ — матеріалпст:
„С и с т е м а п р и р о д ы—8 у з I о т е Де I а п а і и г с“
Письма к Евгеніи, пли предохранительное средство
против предразсудков.
— 90 Смит Адам, знам.апгл. экопомпст: „Изслѣдованіе
о природѣ и прилипая богатства наро-
довъ Теорія нравственныя чувств.
— ? Морелли, фрапц. публпцист: „Кодекс природы" и
Базиліада.
1724-1804 Кант Эммануил, знам. нѣм. философ- Критика
чистаго разума, Физико-астрономическая теорія
мірозданія, 0 безпредѣльности мірозданія по про-
странству и времени. Вѣчный мир. Грезы духовидца.
1727— 81 Тюрго Робер-Жак, барон, франц. писат. Разсмышленія
о накопленіи и распредѣленіи богатств.
1732 -1809 Гайдп Іосиф, зпам. нѣм. музыкант. Ораторіи. Сотво-
реніе міра, Четыре времени года.
— 1799 Бомарше Пьер, фрапц. писат.: Мемуары, Севильскій
цирюльннк, Свадьба Фигаро.
1736—1819 Уа-п Джемс, апгл. механик, пзобрѣл современную паро-
вую машину.
— 1813 Лагранж Жозеф-Луи, знам. фрапц. математик. Евро-
пейскую извѣстность пріобрѣл изложепіем осповных
пачал ученія о планетной системѣ.
1787— 94 Гиббон Эдуард, знам англ, псторик: Исторія паденія
Римской имперіи.
— 98 Гальвани-Алоизіо, знам. птал. анатом. и физіолог, обез-
смертил свое имя открытіе» гальванизма или дина-
мическаго электричества.
1738— 94 Беккарія Чезаре, итал. юрпст: 0 преступленія! и на-
каааніях.
243
1738-1822 Гсршель Вильям, знам. англ астровой. ПзслЬдовал
двойныя и перемѣнныя звѣзды и туманности.
1740—1810 Монгольфьер Жозеф, изобрѣтатель воздушпых шаров.
1743— 94 Лавуазье Антуан, знам. франц. химик: „Закоп вѣч-
н ости— матері и “.
— - Кондорсе Мари, франц. матем.: Картина успѣхов чето-
вѣческаго разума. Трактат о публичной образованіи-
1744— 93 Марат Жап-Поль, фрапц. рѳволюціонер. Сочиненія на
франц. языкѣ. Аші сіи реиріо.—Друг народа.
1746-1827 Песталоцци Іоганн-Генрих, зпам. педагог. Досуги от-
шельника—АЬспсІзіипсІеіі еіпез Еіпзіесііегв, Как Гер-
труда учит своих дѣтей, Исповѣдь.
1749-1832 Гете Іоганн-Вольфганг. величайшій иѣм. поэт:
„Фауст“, Эгмоят, Гец фон-Берлпхинген, Торквато
Тассо, Вертер,Клавию.Стихи. Полное собраніе соч.
- 1827 Лаплас Пьер-Сііыоя, знам. франц. математик и астро-
ном: Изложеніе системы міра, Небесная механика.
Аналитическая теорія вѣроятностей.
— 1802 Радіпцев Алексапдр Николаевпч, русскій писатель-
Путешествіе из Петербурга в Москву.
1751—1816 Шеридан Ричард, англ, поэт: Школа злословія, ком.
1756— 91 Моцарт Вольфганг, геніальный нѣм. компознтор;
Оперы: Волшебная флейта, Дон-Жуан, Свадьба Фигаро.
Три симфоніи: ті ЬётоІ тадеиг, зоі тіпеиг и зна-
менитая до тшуеиг, называемая Юпитером. Величе-
ствеішо-горестпый Реквіем п др.
1758— 94 Робеспьср Максишгліап, дѣятель франц. революціи:
Сочиненія на франц. языкѣ: Статьи и рѣчи.
1759-1805 Шиллер Фридрих, зпам. нѣм. поэт: Разбойники, траг.
Валленштейн, Марія Стюарт, Впльгельм Телль, Ор-
леанская Дѣва. Стих: Боги Греціи, и др.
— 96 Бернс Роберт, шотландскій поэт-самоучка: Стихи-Пѣсни
о трудѣ, рабочей людѣ, природѣ.
— 94 Дантон Жорж, дѣятель франц. революціи: Соч. нафр. яз.
1760-1825 Сен-Симон Клод Генри-де-Лувре, граф, извѣстный
франц. соціальный реформатор: Письма Женевскаго
обитателя к своим современнпкам: Реорганизація
Европейскаго общества, Новое христіанство, Знам.
„Парабола" и др.
244
1760-1842 Керубини Сальвадор, франц. композ. Оперы: „Апа-
креоп", „Медея".
— 94 Демулеп Камилл, франц. революціонер: Соч. на фр. яз.
1762- 94 Шенье Андре, франц. поэт: Элегіи, идилліи.
1763—1825 Рихтер Жан-Поль, велпч. нѣм. юморист: Тптан, Брач-
ная жизнь.
1765-1815 Фультон Роберт, амерлк. механик, устроил первый
пароход в 1807 г. в Америкѣ.
1768—1844 Крылов Иван Андреевич, знам. русо, баснописец:
Басни.
1769—1859 Гумбольдт Александр, знам. нѣм. натуралист:
„Космос", Картины природы. Путешествіе по Америкѣ.
1770—1827 Бетховсн Людей г, величайшій из композиторов:
Пятая симфонія, Девятая симфонія, Симфоніи: В-йііг
С-тпоП пасторальная и А-(Іиг. Траурный маріп в герои-
ческой симфоніи, Симфонія на текст Шпллеровской
„Оды к радости", Симфонія „Битва при Вптторіи",
Опера „Фиделю**, Увертюра „Леонора", Соната „Онаьі
ппа Іапіазіа" ор 27 № 2, Крейцерова соната, Балет
„Созданіе Прометея", Кантата „Мппута славы" и др.
1771—1858 Оуон Роберт, англ, соціалист: Об образованіи человѣ-
ческаго характера, Книга новаго нравствен. міраидр.
1772—1823 Брокгауз Фридрих Арнольд, издатель Энциклопедиче-
скаго словаря в Лейпцигѣ.
— 1837 Фурье Шарль, франц. соціалист: Т’Нёогіе <1е Гііпйё іші-
ѵегзоііо. ТЬёогіе (іез диаѣге шоиѵетепія. Нагтопіе
ипіѵегзеііе—Сборнпк изд. его учениками.
1776-1861 Шлоссер Фридрих, зпам. пѣм. исторпк: „Всемірная
исторія", Исторія XVIП в.
1777-1855 ГауссКарл, зпам. нѣм. матем.: Теорія движенія небес-
ных тѣл.
1778-1841 Декандоль Огюст-Пирам, знам. франц. ботапик.
1779—1852 МурТомас, англ, поэт: Ирландскія мелодіи, Эппкуреец.
1779—1851 Окен Лоренц, замѣчат. нѣм. естествоиспытатель и фи-
лософ: „ЬсІігЬисЬ сіег Ха іиг^е вс ііі с ііѣе."
1780—1857 Беранже Жап-Пьер, французскій поэт: Пѣсни. Стих
Бе Зёпаіеиг, Бе Воі й’Уѵеіоі, Бе шагециз сіе СагаЪая,
РаПІавзе. Мопвіеит Дшішз, Без Сарисіпв, Без сіеіз сіи
РагайІв, Без гёѵёгепйв рёгее. Без СопігеЪашІіегз, Бе
ѵіеих ѵадаЬопй. Лучшее иэд. 1847 г. 2 тома.
245
1781-1848 Стефопсон Гсорг постропл в 1812 г. первый локомотпв,
открыіі в 1825 г. первую желѣзную дорогу.
1782—1854. Ламенпе, франц. писатель: Слова вѣрующаго —
Рагоіез сГип сгоуапЬ, Бтіе ѵоіх сіе ргізоп.
1785—1873 Мапцони Александр, граф, извѣстный итал. поэт.
Зпам. трагедія „Карманьола", Обрученные, ром.
1786—1837 Берне Людвиг, пзв. пѣм. писат.: Парижскія письма.
— —1826 Вебер Карл, нѣм. композитор: Оперы: Фрейшюц—Вол-
шебный стрѣлок, Преціоза, Эвріапта, Обероп.
1788—1824 Байрон Георг-Гардон, лорд, знам. англ, поэт:
Вайль д-Г а р о л ь д, Сарданапал,М а н ф р е д, Н е б о
и земля, Дон-Жуан. Полное собраніе сочиненій.
— —1860 Шопенгауэр Артур, нѣм. философ: Мір, как воля и
представленіе. Афоризмы, Максимы.
— —1856 Кабс Этьеіі, франц. писатель: И карія и др.
1789—1854 Пеллико Сильвіо, итал. поэт: Мои темницы, Фран-
ческа да Римини.
— —1851 Дагерр Луи, франц. изобрѣ>татсль дагеротипіи.
1791—1867 Фарадей Михаил, англ, физик: Силы природы и их
соотношеніе.
- —1832 Базар Аманд, глава Сен-спмонизма: Ехрозіііоп сіе Іа
ііосігіпе бе 8аілі-8ітоп.
— —1864 Мейербер Джіакомо, знам. композитор: Оперы: Гуге-
ноты, Пророк, Роберт-Діавол, Африканка, Динора,
Сѣверная звѣзда.
— 1872 Морзе Самуил, америк. изобрѣт. пишущаго телеграфа.
1792—1822 Шелли Перси Биш, зпам. апгл. поэт: Освобожденный
Прометей, драма. Чепчп, тр.; поэмы-Королева Маб, п др.
— —1868 Россини Джоакпмо, итал. композитор: Оперы: Севиль-
скій цирюльник, Отелло, Сорока-воровка, Тан-
кред, Моисей, Вильгельм Тель.
— —1876 Бэр Карл, знам. натуралист- Исторія развитія животиых.
1793—1856 Лобачевскій Николай Пвапович, зпам. рус. математик.
Воображаемая геометрія, Теорія параллелыіых линій.
1795-1881 Карлейль Томас, англ, историк, философ и одни из
основателей рабочаго движенія: Исторія француз-
ской революціи, Заіѣоі’ гевагіиз, ІІпсьма и рѣчи
Оливера Кромвеля, Герои и героическое в исторіи.
— —1857 Конт Огюст, франц. мыслитель: Курсположи-
тельной ф и л о с о ф і п.
246
1796—1864 Кэтлэ Адольф, бельг. натуралист: О человѣкѣ и раз-
витіи его способностей и О соціальной системѣ и
закопак, управляющих ею.
— — Анфантен Бартелеми Проспер развивал ученіе Сен-
Симопа. Ьа ге1і#іоп 81>8ітопіеппе. Есопотіе роШіфіе.
1797—1856 Гейне Гснрих, великій нѣм. поэт: „Путевыя картины
Февр. 17 О Германіи, Книга пѣсен, Зимняя сказка".
Полное собраніе сочиненій.
— —1828 Шуберт Фрапц, нѣм. композитора Баллады, романсы,
симфонія С-скіг. сонаты, увертюры.
— —1848 Доницетти Гаэтано, итал. композ.: Оперы: Любовный
напиток, Марино Фальери, Лучія.
— —1875 Ляйэлль Чарльз, знам. англ, геолог: Основанія гео-
логіи, Древность человѣческаго рода.
— —1871 Леру Пьер, франц. соціалист: О человѣчности, ея
принципѣ и будущности, О плутократіи.
— —1829 Грнбоѣдов Алексапдр Серг. русо, писат.: Горе от ума.
1798—1837 Леопарди Джакомо, граф, птал. поэт: Канцоны, ОрегеЫѳ
тогаіі.
— 1855 Мнцкевич Адам, пзв. польскій поэт: Пан Тадеуді, Ода
к молодости, Конрад Валлепрод.
— —1845 Гуд Томас, англ. поэт. Пѣсня о рубашкѣ, Сои Леди
Плащ лѣтних фей, и др.
— —1874 Мишле Жюль, фрапц. нсторик: Исторія Франціи, Исто-
рія французской революціи.
1799—1852 Брюллов Карл Павлович, знам. русо, живописец;
Послѣдній день Помпеи.
— —1837 Пушкіш Александр Сергѣевпч, знам. рус. поэт: Евгеній
Онѣгин, ром., Скупой рыцарь, Капитанская дочка,
Борис Годунов и др.
1801— 61 Остроградскій Михаил Васильевич. изв.русс. матсмат.
Много замѣчательных трудов по аналитической
механикѣ математикѣ, матем. физикѣ.
1802— 85 Гюго Впктор, славнѣйшій франц. поэт: Романы.
Ь е 8 М і 8 б г а Ы е 8 —П р е з р ѣ н н ы о, Собор Париж-
ской Богоматери, Человѣк, который смѣется, Тру-
женики моря, 93-й год: стпх: С Іі а I і т е п 18—К а р а,
Рііаіге ѵегіь сГсвргіѣ, памфлеты: К’ароіеоп 1е РеШ;
драмы: Эрнани, Лукреція Борджіа, Рюп-Блав. Пол-
ное собраніе сочиненій.
247
1802— 50 Лепау—псевд. Николая фон Штрслеиау нѣм. поэта:
Фауст, Савонарола, Альбигойцы.
— — 35 Беллини Винченцо, итал. композитор: Оперы: Пури-
тане, Норма, Сомнамбула.
1803— 73 Бульвер-Литтон Эдуард, англ, романист: Бельгам, Евге-
ній Арам, Послѣд. дни Помпеи, Какстоны, Мой роман.
---------Либих Юстус, знам. нѣм. химик: Письма о химіи,
Химія и ея приложенія к промышленности, физіо-
логіи и земледѣлію. О самосгораніи человѣч. тѣла,
- - — 75 Кино Эдгар, фрапц. историк, автор „Духа религій",
„Исторіи первой революціи" и др.
1804— 57 Глинка Михаил Иванович, величайшій рус. ком-
позитор: Оперы: Руслан и Людмила, Жизнь за
Царя. Романсы: Дубрава шумит, Только узнал я тебя.
Люблю тебя, К ней. Пѣснь Маргариты, Камаринская.
— — 72 Фсйербах Людвиг, нѣм. философ. Ученіе его, связанное
гл. обр. с религіей, проникнуто матеріализмом. Полное
собраніе сочиненій в 10 т. изд. в Лейпцигѣ 1846—66 г.
-----76 Жорж-Занд—псевд Амантины-Авроры Дюпен, баро-
нессы Дюдевад, знам. франц. романистка. Ром:
„Консуэло и графиня Рудолыптадская," Грѣх Ан-
туана; Лелія, Валентина, Свадьба Викторины, Фла-
маранд, Тамарис, Синдридіон, Письма к Маріи,
Замок Марсемон, Констанс Верье, Лсоне-Леони и др.
1805—75 Андерсен Ганс Христіан, датскій поэт: „Сказки".
-----82 Барбье Апри, фр иоэт-сатирик: Ямбы, Сатиры и поэмы.
-----82 Гарибальди Джузсппо, итал. патріот: Иго м о н а х о в.
---------75 Родбертус-Ягецов Іоганн-Карл, нѣм. экономист: Со-
ціальныя письма, Капнтал, Нормальный рабочій день.
1806—73 Милль Джон-Стюарт, знам. англ, философ, поли-
тлко-эконом и публпцист: «Система логики",
Опыты, Основанія политической экономіи, 0 сво-
бодѣ, О подчиненности женщип, 0 представи-
те лыюм правленіи и др.
1808—74 Штраус Давид-Фридрих, нѣм. богослов, профессор
философіи в Тюбингенѣ: Полное собраніе сочи-
неній, 12 томов изд. Целлером в Боннѣ 1876 г.
1809—52 Гоголь-Яновскій Николай Васильевич, русо, писат.:
Мертвыя души, Ревпзор, Тарас Бульба, Вій, Вечера
на хуторѣ блпз Диканьки и др.
248
1809—82
-----49
-----47
-----65
-----42
-----50
1810—48
------76
-----82
1811—63
-----82
------82
------96
-----86
Дарвпн Чарльз, знам. апгл. натуралпст: 0 происхо-
жденіи впдов. Происхожденіе человѣка и половой
подбор. Выраженіе ощущеній.
Шопен Фридрих, композитор и піанист, польско-фрапц.
происхожденія: Ноктюрны, Вальсы, мазурки.
Похорон. марш из сонаты ор. 35. Баркаролла ор. 60.
Мендельсон - Бартольди Феликс, знам. нѣм. компо-
зитор: Увертюры; Сон в лѣтнюю ночь иВиу Віаз.
Симфоніи: А-сіиг 1833 г. и А-шоІІ 1842 г.
Прудон Пьер Жозеф, извѣстный фрапц. публицпст
и философ: „Система политических про-
тиворѣчій", „Бе Іа ^иэіісѳ йапз Іа геѵоіиііоп еі
йапз Ге^іізѳ, Французкая демократія.
Кольцов Алексѣй Васильевич, рус. поэт: Пѣсни, Думы.
Джусти Джузеппе, итал. поэт: Стих. Сатира „Сапог".
Бѣлинскій Виссаріон Григорьевпч, зпам. рус. критпк:
Обозрѣніе русской литературы. О русс. повѣсти и
повѣстях Гоголя, О Пушкинѣ, и др.
Фрейлпграт Фердинанд, нѣм. поэт. Сборники стих:
„Среди могил" и „Исповѣданіе вѣры*.
Шуыан Роберт, знам. пѣм. композитор: Симфоніи
В-йиг и Б-тоІІ, Рейнская симфонія, знам. квинтег,
Четыре квартета, 100 пѣсен, музыка к Фаусту.
Шванн Теодор, нѣм. естествоиспытатель: О строеніи
клѣточек.
Теккерей Вильям-Мэкпис, англ, романист: Базар
житейской суеты или Ярмарка тще-
славія, Галлерея Снобов, Ньюкомы, Исторія Пен-
денписа, Исторія Эсмопда, и др.
Дрэпер Джон-Вильям, ямерик. ученый: „Исторія
умственнаго развитія Европы", Физіо-
логія человѣка, Пприрода и жизнь Америки.
Блап Луи, франц. писат: Ог»апіяаПоп сіи ітаѵаіі,
Ніеіоіге йіх апз, Исторія франц. революціи.
Гпртль, нѣм. профес. анатоміи: Анатомія.
Лист Франц, геніальный композитор и піанист;
Знам. пьеса. „Ѵепегіа е Иароіі", Фантазіи на Пу-
рлтан, Лючію, Жидовку. Симфоніи: „Фауст" и
„Біѵіпа Сотейіа", Симфоническая поэма: „От
колыбели до могилы•* и др.
249
1812—70 Диккеис Чарльз, замѣчат. англ, писат. Давид Коп-
перфпльд, Торговый дом Домби и Сыя, Замогиль-
ныя записки пиквикскаго клуба. Тяжелыя времена,
Николай Никльбп, Оливер Твист, Рождественскія
сказки. Полное собраніе сочиненій.
-----59 Красинскій Спгизмупд, польскій поэт: „Небоже-
ственная комедія/ Иридіон, Лѣтняя ночь.
-----87 Крашевскій Игнатій, польскій писат.: „Два пути,"
Горькая доля. Бопдарчук, Болѣзни вѣка и др.
-----70 Герцеп-Пскапдер Алексапдр Иванович, русс. публи-
цист: Кто впповат? С того берега, Сорока-воровка.
-----76 Эскирос Анри-Альфонс, франц. писат.: Евангеліе на-
рода, Исторія Моитаньяров, „Эмиль XIX в.“ и др.
1813—1901 Верди Джузеппе, знам. итал. компоа. Оперы: Риго-
летто, Эрнани, Трубадур, Тр авіата, Отелло,
Аида, Бал-Маскарад и др.
-----83 Вагпер Ричард, знам. нѣм. композитор. Оперы: Три-
стаи и Изольда, Ріенци, Тангейзер. Лознгрин,
Ннбелупги, Парсиваль. Увертюры: „Христофор Ко-
лу мб“, „Фауст- и др.
-----69 Даргомыжскій Алексапдр Сергѣевич, изв. рус. композ.
Оперы: Русалка, Эсмеральда, Торжество Вакха.
•----78 Бернар Клод, знам. франц. фиэіолог: Лекціи по фи-
зіологіи и патологіи центральной нервной системы.
1814—91 Гончаров Ивап Александрович, русс. ромапист. Романы:
Обломов, Обрыв, Обыкновенная исторія.
-----61 Шевченко Тарас Григорьсвич, малороссійскій поэт.
Поэма Пван Гусс, Нерон, Катерина, Сои и др.
1815—41 Лермонтов Михапл Юрьевич, знам. русс. поэт: Герой
нашего времени, На смерть Пушкина, Дума,
-----82 Троллоп Антон, англ, романист. Ром.: Оллинтонгскій
малый дом, „Клэверипги", Он знал, что он прав.
1816—1904 Смайльс Самуил, англ, писат.-моралист: Самодѣятель-
ность. Бережливость, Характер, Вѣчный труже-
пик, Ум и Энергія, Долг.
1817—95 Фогт Карл, нѣм. патуралист: Естественная исторія
мірозданія, Человѣк и мѣсто его в природѣ, Фи-
зіологическія письма.
78 Лыоис Джордж-Генри, англ, ученый: Вопросы о жизни
250
и духѣ, Огюст Копт и позитивная философія,
Исторія философіи, Физіологія обыденной жизни.
1817—75 Гервег Георг, пѣм. поэт: Стих. Живого, Новыя стих.
-----1904 Момзеи Теодор, нѣм. ігсторнк: Римская Исторія. Ко-
тізсііе Гогзсй іш&еп и др.
-----Келликер Руд. нѣм. анатом: Гистологія.
-----86 Шерр Іогаші, нѣм. историк* Комедія всемірной исторіи.
Человѣческая трагикомедія и др.
— —1902 Айвазовскій Ивап Копстантшіович, русскій профессор
живописи. Картины: Хаос, Сотвореніе міра, Всемір-
ный потоп, Тумап посл І> потопа, Буря, Послѣдняя
минута на океанѣ, Ночь в Неаполѣ и др.
1818—1893 Гуно Фелисьен-Шарль, франц. композ. Оперы: Фауст,
Ромео и Юлія, Поліевкт, Царица Савы.
-----1896 Дюбуа-Реймон, нѣм фпзіолог: Изслѣдованія о живот-
ном электричествѣ.
-----1883 Марке Карл, извѣстный пѣм. экопомнет: Капитал.
-----1896 Энгельс Фридрпх, нѣм. экономист и соціалпст: 0 проис-
хожденіи семьи, частной собственности и государ-
ства и др.
-----1883 Тургенев Иван Сергѣевич, знам. рус. писатель. Ро-
маны: Отцы и Дѣти, Дворянское Гнѣздо, Нака-
нунѣ, Дым, Ру дни, Вешнія воды, Новь.
-----1881 Моргай Лэви, америк. соціолог: 0 древнем обществѣ.
1819—1880 Элліот Джорж— псевд. Маріи Эванс, англ, писатель-
ница: Амос Баргоп, Адам Бпд, Сай.іас Марнер,
Мпдльмар, Мельница на Флосѣ.
--------Оффенбах Жак, опереточный композ.: Орфей в аду,
Прекрасная Елена. Перикола.
1820—1881 Писемскій Алексѣй Феофилактович, изв. русс. писат.:
Тысяча душ, ром. Горькая судьбина, др.,Тюфяк,Брак
по страсти, Богатый жеиих, Боярщина, Взбалому-
ченпое море.
-----1903 Сііеисер Герберт, знам. апгл. философ: Система син-
тетической философіи раздѣляется па: а) Основ-
ныя начала в 1 томѣ; б) Основанія біологіи в2т;
в) Основанія психологіи в 2 т., г) Основанія со-
ціологіи в 3 т.: д) Основанія ученія о нравствен-
ности в 2 т. Другія соч: Опыты, Изученіе соціо-
логіи, Воспитаніе и проч.
1821—1862
-----1877
-----1902
-----1880
-----1895
-----1872
1822—1893
1822—1899
-----1881
1823—1886
-----1892
1824-----
-----1861
1825—
Бокль Гснри-Томас, англ, піісат.: Исторія цивилизаціи
в Англіи.
Пекрасов Николай Алексѣевич, выдающійся русс. поэт.
Размышленіе у параднаго подъѣзда,
Кому на Руси жить хорошо, Коробейники, Желѣз-
ная дорога, Крестьянскія дѣти, Русскія женщины,
Памяти Добролюбова л др.
Вирхов Рудольф, знам. нѣм. анатом и физіолог:
Целлюлярная патологія, 0 воспитаніи жепщпн л др.
ФлоберГустав, фрапц. писат.: МадамБоварп, Три сказки.
Гельмгольц Гермап-Людвиг, знам. нѣм. физіолог: О
сохраненіи силы.
Гартман Морпц, нѣм. поэт: Лирическія стих.
Молешотт Яков, изв. нѣм. физіолог: Круговорот
жизни, Сила и матерія, Физіологическіе эскизы,
Ученіе о пищѣ.
Эркман-Шатріан, общее имя двух франц. ро-
манистов: Ѳркмап Эмиль, III атріан Алсксаидр (1826—
1890). Соч.: Исторія одного крестьянина
1789—1892 г. г., Даніель Рок, Пріятель Фрпц,
Исторія плебисцита, Записки пролетарія, Юроди-
вый Іегоф. Ранцау. Полное собраніе сочиненій.
Достоевскій Ѳедор Михайлович, знам. русс. писатель:
Бѣдные люди, Униженные и оскорбленные, Братья
Карамазовы. Полное собраніе сочиненій
Островскій Алексапдр Николаевич, русск. драмат^рг.
Свои люди сочтемся, Бѣдность пе порок, Гроза,
Лѣс, Доходное мѣсто и др.
Ренан Эрнест, выдающійся франц. ученый: Исторія
происхожденія христіанства: Жизнь Іисуса, Апо-
столы, Св. Павел, Аитпхрііст, Евангеліе. Христіан-
ская церковь, Марк Аврелій или конец міра. Исто-
рія Псропа, Будущее пауки.
Бюхнер Людвиг, нѣм. патуралист и философ: Матерія
и сила, Природа и дух, Физіологическія картины.
Никитин Иван Саввич, народный русс. поэт. Стих.:
Соха, Ссора, Жена ямщика, Вырыта заступом яма
глубокая, и др.
ІПтрдус Іогапи, нѣм. композ, прозванный „Королей
вальсов“; болѣе 500 ппіеров танцовальной музыки.
252
1825—1864 Лассаль Фердпнанд, нѣм. юрист. Соч. па пѣм. языкѣ.
-----Гекели Томас-Гепри, апгл. зоолог: Мѣсто человѣка в
царств Ь животиых.
— —1893 Плещеев Алексѣй Никол., русс. поэт: Стих. Вперед.
1826—1889 Салтыков Мпх Евграф. (псевд. Н. Щедрин),русс пи-
сатель-сатпрнк: „Благонамѣренныя рѣчи, Семейство
Головлевых, Сказки: Коняга, Бѣдный волк, Чп-
жнково горе. Признаки времени
1826—1886 Пплоти Карл, пѣм. историческій живописец: Нероп на
пожарищѣ в Римѣ, Смерть Юлія Цезаря, Галилей
в темницѣ, Открытіе Америки.
----- Либкнехт Впльгельм, выдающійся представитель гер-
манской соціал-демократической партіи. Сочиненія
на нѣмецкой языкѣ.
1827— Овсяинпков Филппп Васильевич, русс. профессор ана-
томіи и физіологіи.
1828— Толстой Лев Николаевич, граф, знам. русс писа-
тель: Война и шір, Анна Каренина, Власть тьмы,
Плоды просвѣщенія, Крейцерова соната, Воскресе-
ніе. Полное собраніе сочиненій.
-----Ибсен Генрик, зпам. норвежскій драматург: Претен-
денты па престол, Росмсрсгольм, Гедда Габлер-
Нора, Привидѣнія, Друг парода, Устои общества,
Строитель Сольнес. и др.
-----1889 Чернышевскій Николай Гаврилович, русскій пуб-
лицист и крптпк. Роман: Что дѣлать? Эстетическія
отношенія искусства к дѣйствительности и др.
1829—1884 Брем Альфред, нѣм. естествоиспытатель: Жизнь жи-
воты ых, Жизнь птиц, Звѣри лѣса.
-----Шпильгаген Фрпдрих, пѣм. романист Загадочныя
натуры, Пз мрака к свѣту, Одни в полѣ не воин,
Между молотом и наковальнею, Сомкнутыми ря-
дами, 0 чем пѣла ласточка, Два поколѣнія.
-----Сѣченов Пван Михайловы ч., русс. профессор физі-
ологіи. Физіологія нервной системы, Физіологія
растителыіых процессов, Физіологическіе очерки.
1830—1894 Рубинштейн Антон Григорьевич, зпам. русс. ком-
позптор. Оперы: Маккавеи, Демоп, Нероп. Увер-
тюра г Антоній и Клеопатра" и др.
-----Мордовцев Дапіпл Лукич, русс. исторпк и романист:
253
Знаменія времени, Царь и гетман, Новые русскіе
люди, 12-й год и др.
-----Реклю Элизе, зпам. франц. географ: Земля л
люди—Всеобщая географія.
1831— Шеффле Альберт, нѣм. экономпст. На нѣмецкомъ
языкѣ полное собраніе сочиненій.
-----Сарду Викторьеп, франц. драматург: Ыоз іпіітее,
Ціѵогфопе, Ба Тозса, Раігіе, Тітегпіісіог, М-те йапе-
Сгёпе, Дапіэль Роша, Дант и др.
1832— Бьернсон-Бьерншгьерне, знам. норвежскій писаг.:
Банкротство, Йунпбге ЗоІЬакксп, Перчатка, Новыя
вѣянія, Закон, а не война и др.
-----Тайлор Эдуард. англ, ученый: Первобытная к}льтура,
Доисторическій быт человѣчества л начало ци-
вилизаціи, Антропологія.
1833—1883 Доре Густав, знам. франц. художник: Иллюстраціи
к произведеніям Данта, Мильтона, Рабле.
1834— Геккель Эрист, извѣстнѣйшій зоолог Германіи,
один пз главныя послѣдователей Дарвина....
Антропогепія, Общая морфологія органпзмов. Ин-
дійскія письма путешественника. Соч. на нѣм. яз.
-----1887 Бородин'Александр Порфирьевич, рус. композ: Опера
„Игорь", Симфоніи.
-----Леббок Джои, англ, естествоиспытатель: Доистори-
ческій человѣк, Начало цивилизаціи.
-----1896 Потѣхин Николай Аитппович, русс. писат.—драматург:
Нищіе духом, Злобы дня, Мертвая петля.
1835—1863 Помяловскій Николай Гераспмовлч, русс.нпсат.Очерки:
бурсы, Мѣщанское счастье, Молотов.
-----Менделѣев Дмитрій Иванович, знам. рус. химик:
Органическая химія, Аналитическая химія, Періо-
дическій закон, Основы химіи.
-----Кардуччн Джозуэ, знам. итал. поэт: Гпмн Сатанѣ,
А Заіапа, Осіі ВагЬагі, Ода на Монте-Маріо.
1836—1861 Добролюбов Николай Александрович, знам. русс.
критик: Темное царство, Когда же лридет
настоящій день? Забитые люди. Что такое обло-
мовщина? и др.
-----1883 Федоров Иннокентій Васильевич—псевд. Омулевскій,
русс. поэт. Ром.... Пѣсни жизни.
254
1838—1900 Шеллер Александр Константинович— псевд. А. Ми-
хайлов, русс. романист: Гнилыя болота, Господа
Обпосковы, Жизнь Шупова, Лѣс рубят, щепки
летят, И молотой и золотом и др.
1839—1881 Мусоргскій МодестІІегр., русс. композ.: Борис Годунов,
-----1900 Павлеиков Флорентій Федорович, русскій издатель
сочиненій Д. И. Писарева, В. Гюго, Диккенса.
Біографій замѣчательные людей и др.
1840—1893 Чайковскій Петр Ильин, знам. русс. композитор.
Оперы: Евгеній Онѣгин, Чародѣйка, Кузнец-
Вакула, Опрпчнпк, Снѣгурочка, Орлеанская Дѣва,
Мазепа, Іоланта. Балеты: Лебединое озеро, Щел-
кунчик. Увертюры: 1812-й год, Ромео и Джульетта.
Симфонія, „Зимнія грезы", Оркестровыя фантазіи:
Буря, Франческа да Римини и др.
-----1902 Успенскій Глѣб Иванович, рус. писател. 3 тома.
-----1902 Золя Эмиль, знам франц. романист: Карьера Р,\-
гонов, Добыча, Брюхо Парижа, Бойня, Напа, До-
машній Очаг, Радости бытія, Земчя. Че-
ловѣк-Звѣрь, Рудокопы, Деньги, Разгром, Париж,
Лурд, Рим и др.
-----1897 Додэ Альфонс, франц. ромапист: Фромон Млад-
шій и Рислер Старшій, Набоб, Жак.
-----Бебель Фердинанд Август, один из предводителей
соціал-демократической партіи в Германіи. Сочи-
ненія на нѣмецкой языкѣ.
1841—1868 Писарев Дмитрій Иванович, извѣстный русс. кри-
тик: Реалисты, Мыслящій пролетаріат,
Прогресо в мірѣ животпых и растеній, Истори-
ческія идеи Огюста Понта, Историческое развитіе
Европейской мысли, Перелом в умственной жизни
средневѣковой Европы. Популяризаторы отрица-
тельных доктрип, Наши усыпители, Наша
университетская наука, Школа и жизнь, Погибшіе
и погибающіе. Полное собраніе сочиненій, изд.
Павленкова 6 томов, цѣна 6 рублей.
--------Отепли Генри, англ, путешественник: Какъ я нашел
Ливингстона.
1842-1904 Верещагип Василій Васильевич, знам. русс. живопи-
сей. Картины: Наполеон на Бородипских высотах,
255
1842—
1843-
1844-
1845—
1847—
1848—
1850—93
— 99
— 73
Наполеон в сожженой Москвѣ, Ночной
привал великой арміи, Послѣ атаки, По-
бѣжденные, Апооеоза войны и др.
Герцка Теодор, австрійскій политико-экопом: Сво-
бодная земля—Егеііапсі.
Фламмаріон Камилл, франц. астроном: Без піегѵеіі-
Іез сёіезѣез— Звѣздное небо и его чудеса, Бог в
природѣ, Исторія неба, Атмосфера. Многочи-
сленность обитаемыя міров, По волнам безконеч-
ности, Конец міра и др.
Лафарг Поль, учепик К. Маркса. Соч. па франц. яз.
Зуттнер Берга, баронесса нѣм. писат.: Долой оружіе!
Тпыирязев Климент Аркадьевич, русс. ітрофессор ботани-
ки: Жизнь растеній, Чарльз Дарвин и его ученіе.
Рѣпни Илья Ефимовдч. выдающійся русс. художник:
Крестный ход в Курской губерніи.
Драпмор, америк. поэт: Стихи.
Сенкевич Генрих, польскій писатель: Камо грядеши?
Семья Поланецких. Без догмата.
Рсптгеи Конрад, вюрцбургскій профессор, открыл X
лучи, в 1895 г.
Мечников Илья Пльич, изв. русс. біолог. Прославился
открытіем фагоцитов.
Соловьев Николай Яковлевич, русс. драматург.
(с Островским): Женитьба Бѣлугина, Счастливый
день, Свѣтит, да не грѣет; (самостоятельно): На
порогѣ к дѣлу, Медовый мѣсяц.
Эдисон Томас, знам. американец, изобрѣл фоног-
раф, аэрофои, мегафон: усовершенствовал телефон,
микрофо и п др.
Немировпч-Данченко Вас. Пв., р> с. беллетрист: Страна
холода, Гроза, Год войны, Плевна, Шипка.
Мопассан Гюи де, франц писат.—песслмист: Ье Кбѵе:
М-г Рагепі, Веі-аті -Милый друг, Ѵпе ѵіе—Жизнь
ІШге соеиг, Бпе ѵіе еггапіе и др.
БелламиЭдуард, америк. романист: Чрез сто лѣт и л р.
Чольбе Генрих, нѣм. философ: Новое изложеніе сен-
суализма, Происхожденіе самосознанія.
Белль Александр Грэгем, знам. апгл. изобрѣта-
тель телефона в 1876 л фотофона в 1880 г.
256
1850— Ковалевскій Максим Максимович, русс. мсторик куль-
туры: Общинное землевладѣніе, Первобытное право,
Англійская конституція.
1852— Броупов Петр. Пв, выдающійся рус. мстеоролог: Ра-
боты по метеорологіи, посвященныя движеніям
цпклонов и предсказанію бурь.
1854— Каутскій Каря, нѣм. экономист: Сочиненія на нѣм.
языкѣ: Дарвин и соціализм, Тоыас Мор и еі о Утопія.
Исторія соціализма от Платопа до Томаса Мора,
— Маркони Джуліельмо, знам. америк. изобрѣтатель
безпроволочнаго телеграфа в 1901 г.
1859— Рошгросс Антуаіі, франц. художник: Погоня за сча-
стьем, Жакерія, Гибель Вавилона.
Лебоди, французскій изобрѣтатель аэростата—Воздуш-
наго корабля.
1860—1904 Чехов Аптоп Павлович, русс. беллетрист: Дядя Ваня,
Три сестры, Чайка, ІГванов, Мужики, Степь, Огни,
Вишневый сад п др.
1861— Нансен Фритіоф, знам. норвежскій путешестведник:
В странѣ льда и ночи.
1862— Гауптман Гергард, нѣм. драматург: Одинокіе, Зато-
нувшій колокол, Роза Берндт и др.
1863— Масканьи Пьетро, итал. композ: Всемірно-извѣстная
опера „Сельская честь".
1868— Горькій М— псевд. русс. беллетриста: На днѣ, Мѣ-
щане, Макар Чудра, Трое и др.
1872—1901 Негри Ада, итальянская поэтесса. Стих: Великіе,
Побѣжденные, Работал-лп ты? и др.
XXII.
Не попусти, чтоб жизнь твоя прошла
Без радости! Гейне.
Не должно и минуты
Нам в жпзпи упускать, пе знаменуя
Ее отрадой чувств и наслажденьем,
Как мы сегодня вечер проведем?
ПІекспир.
257
Музыкальный вѳчер.
Отдѣленіе 1.
Валье „Поцѣлуй" Штрауса.
Валье ор. 64 А- 2 I Шопена
Мазурка № 22, ор. 33, Лй 1. |
Венгерскіе танцы Брамса.
Продолженіе — Музыкальныя произведенія, выражающія
счастье и радость
II жужжала мнѣ музыка тапцев: „Обратно
Не воротится час, проведенный пріятно,
И вся жизнь твоя, милый мой, грезы однѣ,
Да и го, что ты видишь, ты видишь во снѣ.
Гейне.
Отдѣленіе I!.
Музыкальныя произведенія, выражающія тоску и грусть,
страданье. Адажіо из ор. 135 Бетховена.
Человѣк должен стремиться на этой землѣ к счастью, сла-
достному счастью, а не к мученическому кресту. Ах, пусть только
подождет, пока его снесут на кладбище: тогда на его могилѣ
водрузят и крест.
Гейне.
ХХІП.
Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я предаюсь моим мечтай:
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здѣсь не видно нас,
Мы всѣ сойдем нод вѣчны своды—
И чей нибудь уж близок час.
Гляжу ль на дуб уединенный,
Я мыслю: патріарх лѣсов
Переживет мой вѣк забвенный,
Как пережил он вѣк отцов.
Младенца ль милаго ласкаю,
Уже я д>маю: прости.
Тебѣ я мѣсто уступаю.
258
Мпѣ время тлѣть, тебѣ цвѣсти.
Кружусь ли я в толпѣ мятежной,
Вкушаю ль сладостный покой,
Но мысль о смерти неизбѣжной
Вездѣ близка, всегда со мной.
День каждый, каждую іодину
Привык я думой провожать,
Грядущей смерти годовщину
Меж них стараясь угадать:
И гдѣ мнѣ смерть пошлет судьбина:
В бою ли, в странствіи, в волнах?
Пли сосѣдняя долина
Мой примет охладѣлый прах?
И хоть безчувственному тѣлу
Равно повсюду истлѣвать,
Но ближе к милому предѣлу
Мнѣ все б хотѣлось почивать.
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вѣчпою сіять.
ІІушкин.
Когда из глубины души моей больной
Печаль появится во взорѣ—
Не бойся за мепя, безцѣнный ангел мой,
Не спрашивай меня о горѣ.
Мои страданія имѣют свой пріют,
Свое обычное жилище—
П скоро с моего лица они сойдут
В безмолвное души моей кладбище.
Вайрой.
Желаніе.
„Прскрасен день, развеселись, мой милый!
Кругом весна так чудно расцвѣпа...
Пойдем в поля, оставь свой вид унылый!1*
С улыбкою она его звала.
Но думая он: „Что значат дни, недѣли9
Жизнь так хрупка, так скор времен полет...
259
Чего мы ждом, к какой стремимся цѣли.
Когда ничто от смерти не спасет?
Кто из двух нас к могилѣ неизбѣжной
ІІридет скорѣй?—Пролив потоки слез,
Как будешь жить ты в скорби безнадежной?
Как буду я?—Мучительный вопрос!
Когда в тоскѣ, дрожащими руками,
Мпѣ суждено закрыть глаза твои—
Ты знаешь, друг, что с горькими слезами
II радости всѣ выльются мои.
Но если ты мой трѵп окоченѣлый
Увидишь вдруг, страдалица моя,
И из твоей груди осиротѣлой
Раздастся вопль: „Что-ж буду дѣлать я?..“
„Нѣт, Господи! к тебѣ, с мольбой глубокой,
Взываю я: не дай ей изнывать
Безпомощной, несчастной, одинокой...
Уж лучше мнѣ то горе испытать!"
Дранмор.
Скорбь вавилонская.
Смерть меня кличст, моя дорогая!
О, для чего, умирая—
О, для чего умирая любя,
Я пе в лѣсу покидаю тебя?...
В темной лѣсу, гдѣ погибель таи гея.
Неотразимо—грозна,
Волк завывает, коршун гнѣздится,
С бѣшеный хрюкаиьем бродит веприца,
Бураго вепря жена.
Смерть меня кличет’.. О горе!
Лучше бы в утлом челнѣ
Бросил средь бурнаго моря
Я существо, драгоцѣнное мнѣ!...
Яростно воет и волны вздымает
Там урагап:
Будит на днѣ и наверх высылает
Страшных чудовищ своих океан;
Все там грозит неминучей напастью:
Мчится акула с разинутой пастью,
260
Вынырнул жадный кайман,
Вѣрь мпѣ, о друг мой прекрасный!
Как пи опасно
В морѣ сердитой, во мракѣ лѣсное,
Вдвое опаснѣе—гдѣ мы живем.
Вѣрь мнѣ; ужаснѣе волка, веприцы,
Злѣе акул и всѣх чудищ морских
Звѣри Парижа, всемірной столицы,
В играх и пѣснях, и плясках своих.
Замерло сердце, и разум мутится...
Вкруг сироты моей, дурью объят,
Этот блестящій Парма: суетится,
Дьяволам—рай, ангелам—ад!
Г. Гейне.
Видишь ли там напротив сегодня закрыта столярна?
Завтра ее отопрут—заходят пила и рубанок
От зари до зари во все рабочее время.
Только подумай о том. Когда нибудь утро настанет,
Мастер,со всѣми рабочими вставши, возьмется за дѣло—
Гроб готовить тебѣ, и кончит скоро и ловко
II попесут к нам оттуда заботливо дом деревянный,
Гдѣ терпѣливый, равно и нетерпѣливый покойно
В скором времени будут лежать под тяжелою крышей.—
Тотчас мысленно все на глазах у меня совершилось:
Доски, казалось, прилажены, черная краска готова.
Гете.
XXIV.
Нѣт, это не сон, а дѣйствительность, іг едва ли дѣйствитель-
ность эта не страшпѣс самого сна. Это кашляла Варенька, и таким
страшныя, опасныя кашлем....
Мордовцев.
Кашель смолк. Стожарову слышалось только, как стучало
его сердце. Слышалось ему еще что-то вродѣ слабаго, болѣзнен-
наго стона за дверью. Наконец, воля пересилила испуг и дрожанье,
и Сгожаров тихонько постучался в дверь спальни, и почему-то
ему тотчас представилось с ужасом, что оп стучится в гробовую
доску.
261
— Кто там?—послышался слабый голое пз спальни.
Стожаров не узнал этого голоса, хотя ужас ого говорил ему.
что он знает чей это голое.
—Это я,—сказал он, вздрагивая и тѣлом и голосом.—Могу я
войти к вам?
Отвѣт замедлился.
—Ты больна,—спросил он снова, л безсознательно ломай
свои руки с такою силою, что еслиб были менѣе крѣпкія руки,
то он переломил бы их кости...
— Ничего... Войди,—послышался тот же голое.
Стожаров дрожащею рукой пріотворпл дверь и остановился.
Он почувствовал во всем своем тѣлѣ такую встряску, что гот<»в
был упасть. Но он не уиал-встряска была слабѣе его. В спальнѣ
горѣла свѣча. У постели, в глубокой креслѣ, сидѣла Варенька,
вся в бѣлом, точно в саванѣ—в бѣлой ночной блузѣ и бѣлом
спальной чепцѣ...
„Саван, саван", застучало в сердцѣ у Стожарова, но этот
стук сердца был слаб, чтобы повалить па землю все тѣло Сто-
жарова. Оп удержался на ногах, только схватился за то мѣсто,
гдѣ стучало сердце.
Варенька і’лядѣла па него с улыбкой, с такою кроткою, тихою,
ласковою, но за то с такою слабою.
Мордовцев.
—Что с тобой?... хосѣл оп сказать, не выдержал, и опустив
лицо в подушку к ней, вдруг разразился рыдапіем.
—Что ты, что ты!—говорила опа, лаская нѣжно рукой его
голову; она была счастлива этими слезами—Это ничего, доктор
говорит, что пройдет...
Но он рыдал, он понимая, что не пройдет.
—Я думала, ты утѣшишь меня. Мнѣ так было скучно одной
и страшно.. Она вздрогнула и оглянулась около себя.—Книги
твои всѣ прочла, вот онѣ, па стулѣ, прибавила она.—Когда бу-
дешь пересматривать, увидишь там мои замѣтки карандапіем; я под-
черкивала всѣ мѣста, гдѣ находила сходство... как ты и я... любили...
Ох, устала, не могу говорить...—Она остановилась, смочила языком
горячія губы. ,.Дай мнѣ пить, вой там, на столѣ!" Проглотив
нѣсколько капель, опа указала ему мѣсто на подуткѣ и сдѣлала
знак, чтоб он положил спою голову. Она положила ему руку на
голову, а он украдкой утпрал слезы.
262
—Тебѣ скучно здѣсь,—говорила она слабо,—прости, что я
призвала тебя... Как мнѣ хорошо теперь, еслиб ты знал!"—в меч-
тательной забытьѣ говорила она, закрыв глаза и перебирая рукой
его волосы. Потом обняла его, поглядѣла ему в глаза, стараясь
улыбнуться. Он молча и нѣжно отвѣчая на ея ласки, глотая на-
вернувшіяся слезы.
—„Ты посидишь со мною сегодня?"—спросила она, глядя ему
в глаза.
„Весь вечер, всю ночь; я не отойду от тебя, пока..."
Слезы опять подступили и он едва справился с ними.
— „Нѣт, нѣт, зачѣм? Я не хочу, чтобы ты скучая...
Ты усни, успокойся, со мной ничего, право, ничего..."
Она хотѣла улыбнуться и не могла.
Обрыв Гончарова.
— Ничего . кашель.
Нечаянно глаза его упали на бѣлыя широкія завязки чеп-
чика Вареньки,—и он весь задрожал. На одной лентѣ он увядѣл
свѣжее пятно крови... Голова его как будто похолодѣла и волосы
на ней зашевелились... Это был момспт, в который сѣдѣют волосы
даже на самой молодой головѣ... Он как будто слышал, что и
его волосы сѣдѣют, поднимаясь один за другим. Варенька тоже
замѣтила кровь на лентѣ и быстро, дрожащими руками, сбросила
е себя чепчик. Стожаров чувствовал, что и его руки холодѣют.
Он готов был вскрикнуть, но боялся своего собственнаго голоса,
и молчал,—только зрачки его глаз расширились и были непод-
вижны как у умирающаго.
— Милый!., не бойся!., это кашель,—говорила Варенька,
нагибаясь к нему и обхватывая его голову.
— А кровь... неужели так далеко зашло?—бормотал оп как-
бы безсознательно.
Знаменія времени Мордовцевъ.
О, Боже! умереть
Внезапно так! в таких цвѣт^щих лѣтах
Сойти в сырой, холодный мрачный гроб—
ІІріют червей! Тѣснѣйшее пространство
Избрать себѣ жилищею! Никогда
Не видѣть свѣт ласкающаго солнца
И не слыхать веселых голосов
263
Живы* существ; все потерять.. ужасно!
И сдѣлаться ничѣм...
Шелли.
Как страшно, горько умереть,
Когда так жизнь плѣняет,
Когда от тяжких долгих мук
Душа лишь оживает.
На миг разсѣялася мгла
И снова все затмилось!
Зачѣм же сердце билось?
Любовь зачѣм жила?
(Смотрит в зеркало).
Как измѣнилась я! Врач добрый мой
Старался дать надежду мнѣ;
Но все напрасно, уж она
Давно, давно погибла.
Арія.
Простите навѣчно, о счастьѣ мечтанья!
Я гибну как роза от бури дыханья.
А сердце когда-то любило так нѣжно
И счастье казалось мнѣ так безмятежно.
Все скрылось, прошло!
О Боже великій, услыши моленье!
И жизни минувшей прости заблужденье.
Ах, гаснет жизнь моя!
Да гаснет жизнь, прости земля!
Травіата, опера.
Лежит иа бѣлой постелькѣ тѣнь Вареньки, и сидит у бѣлой
постельки тѣнь Стожарова... Дни и ночи идут, и так скоро
проходят, а тѣпям нѣт сна, нѣт успокоенія... Мертвенно блѣдная
ручка Вареньки свѣсилась с постельки, и голубыя жилки не
наливаются кровью, а заливается кровью лишь сердце Стожарова,
заливаются слезами глаза его запавшіе, обезцвѣченные муками
безсонныя ночей...
Тѣнь Вареньки улыбается благодарною улыбкою; вѣдь у
Вареньки все есть, что она любила и что ее любило...
Мордовцев.
264
Умирающая!.. Эти сладоегные взоры потухают в ужасѣ смерти.
Руссо.
Двѣнадцать дней и столько же ночей
Безуміе душой ея владѣло,
Но наконец потух огонь очей:
Жизнь без мученій в вѣчность отлетѣла.
Байрон.
Сердце кровью облилось,
В послѣдній раз затрепетало,
Вдруг дикій вопль—разорвалось,
II разом биться перестало—
II тихо все—все тихо стало..
Байрон.
И блеск лица прекраснаго покрыл
Мрак смертнаго холоднаго тумана.
Байрон
XXV.
Нѣт, нѣт жизни!
Зачѣм живут собака, лошадь, крыса,
В тебѣ ж дыханья нѣт? О, никогда
Ты не придешь, ты не вернешься к нам!
Никогда! никогда! никогда! никогда!
Вы видите ли это? Поглядите
Вы на нее. Уста ея... взгляните,
Взгляните... о, взгляните!
ПІекспир.
Умерла!
Клянуся в том! не вѣрите—ступайте
Взглянуть в лицо ей сами. Если в силах
Вы возвратить вновь блеск ея глазам,
Устам-их алый цвѣт, дыханье-груди
II членам теплоту—ах, возвратите—
П я вам поклонюсь как божествам!
ПІекспир.
О, Имогѳиа!
Моя жена, царица, жизнь моя!
О, Имогепа, Имогена!
ПІекспир.
265
Проснись
Под звуки тихой музыки'.
(Музыка) Тс! Тише!
Пришла пора—брось каменный свой вид,
Приблизься и окуй всѣх предстоящій
Невольный из,умленьем. Я закрою
Открывшійся твой гроб; сойди, оставь
Безмолвіе моги іѣ, из которой
Зовет тебя нѣжнѣйшая любовь. ПІекспир.
Тс!-тпше, чижик! не свисти так громко!
Жук! тише, тише! милый вѣтерок!
Не шелести так громко меж вЬтвей!
Я колыбельную опою ей пѣсню:
Солнышко одѣлось
В розовый наряд,
Пріумолкли птички:
Спать онѣ хотят...
Лань моя! усни!
Спит лань моя; но что-то очень долго,
Плѣнительные свѣтленькіе глазки
Закрыты крѣпко, крѣпко у нея.
И будут вѣк закрыты?... Умерла!
(Заливается слезами).
Ах, умерла она! моя младая
Хорошенькая, бѣленькая лань!
Погасли глазки-звѣздочки на вѣк!
О, лань моя! я положу тебя
На розах, лиліях и гіацинтах,
Пз золотых лучей луны сотку я
Тебѣ покров, и птички пропоют
Пѣснь похоронную тебѣ. Двѣнадцать
Златых жуков поставлю я на стражѣ
Твою могилку днем стеречь, а ночью
Двѣнадцагь свѣтляков, как свѣчи, будут
Во тьмѣ над пей горѣть, а сам я буду
II день и ночь оплакивать тебя.
Гейпе.
Еще одно мое лобзанье трупу
И сомкнутый устам ея... Байрон.
Соната В-пюІІ с похоронным маршем Шопена.
266
XXVI.
Смерть и Время.
Смерть.
Все мое—и плод, и сѣмя:
Безконечна власть моя.
Покорись сѣдое время,
Я владычица твоя!
Все мое—я всѣы владѣю:
Что родится—то умрет;
Все под властію моею,
Все в гробах моих сгиіет.
Гдѣ слѣды твоих дѣяній?
Сѣмена твоих созданій
Я же жатвой собрала.
Гдѣ твой Рим, твои державы?
Гдѣ плоды твоих трудов?
Все легло в борьбѣ кровавой,
Спит на днѣ моих гробов.
Все мое—и плод, и сѣмя,
Все под властію моей!
Покорись, сѣдое время,
Пред владычицей твоей!
Время.
Без конца и без начала,
Я отец и сыя вѣков;
А тебя судьба сковала
Мертвый тлѣніем гробов.
Гдѣ лежат твои могилы,
Гдѣ гніют твои гробы,
Там мои живыя силы
Строют зданіе судьбы.
Из твоих могил беру я
Сѣмена моих трудов;
Колыбель мою творю я
Пз досок твоих гробов.
Без копца моя дорога:
Цѣпь вѣков в моих р^ках!
267
Я ношу одежду Бога
На безсыертных раменах.
Без границ мое теченье,
Безконечно, как судьба;
Ты сама мое рожденье;
Я владыка, ты раба!
Эдуард Губср.
Смерть и умирающій.
Один охотник жить, не старѣе ста лѣт,
Пред Смертію дрожит и вопит,
Зачѣм она его тороиит
Врасплох оставить свѣт,
Не дав ему свершить, как водится, духовкой,
Не предваря его хоть за год наперед,
Что он умрет.—
„Увы! он говорит. а я лишь в подмосковной
Палаты заложил; хотя бы их докласть;
Дай винокуренный завод мой мнѣ поправить
И правиуков женить! а там... твоя уж власть!
Готов перекрестясь, я бѣлый свѣт оставить".
— Неблагодарный! Смерть отвѣтствует ему:
Пускай другіе мрут в весенней жизни цвѣтѣ:
Тебѣ бы одному
Не умирать на свѣтѣ!
Найдешь ли двух в Москвѣ,—десятка даже нѣт
Во всей Имперіи, доживших до ста лѣт.
Ты думаешь, что я должна бы приготовить
Заранѣе тебя к свиданію со мной;
Тогда бы ты успѣл красивый дом построить,
Духовную свершить, завод поправить свой
И иравнуков женить; а развѣ мало было
Навѣток от меня? Не ты ли посѣдѣл?
Не ты ли стал ходить, глядѣть и слышать хило?
Потом пропал твой вкус, желудок ослабѣл,
Увянул цвѣт ума, и память притупилась;
Год о г году хладѣла кровь,
В день ясный средь цвѣтов душа твоя томилась
И ты оплакивая и дружбу и любовь.
268
С которых лѣт уже отвсюду поражаю
Тебя печальна вѣсть: тот сверстник умирает,
Тот умер, этот занемог,
II на одрѣ мученья?
Какого ж болЬе хотѣл ты извѣщенья1
Короче: я уже ступила на порог.
Забудь и горе и веселье:
Исполни моП устав!—
Сказала, и старик, не думав, не гадав
II не достроя дом, попал на новоселье!!
Смерть права' во сто лѣт отсрочки поздно ждать:
Да как бы в старости страшиться умирать?
Дожив до иоздпих дней, мнѣ кажется из міра
Так должно выходить, как гость отходпт с пира,
Отдав за хлѣб и соль хозяину поклоп.
Пути не миновать, к чему ж послужит стой?
Дмитріев.
Нищая.
Зима, метель, и в крупиых хлопьях
При сильном вѣтрѣ спѣг валит:
У входа в храм одна, в отрепья х.
Старушка нищая стоит.
И, милостыни ожидая,
Она все тут с клюкой своей,
И лѣтом и зимой.. слѣпая...
Подайте Христа—ради ей!
Сказать ли вам, старушка эта
Как двадцать лѣт тому жила?
Она была мечтой поэта
И слава ей вѣнок плела,
Когда она на сценѣ пѣла—
Париж в восторгѣ был от пей;
Она соперпиц пе имѣла...
Подайте Хрнста-ради ей!
Бывало послѣ представленья
Ей от толпы проѣзда нѣт
II молодежь от восхищенья
Гремѣла браво ей во слѣд.
269
Вельможи случая искали
Попасть в число ея друзей,
Талаит и ум в ней уважали.
Подайте Христа-ради ей!
В 'го время торжества и счастья
У ней был дом... пе дом—дворец.
И в этом храмѣ сладострастья
Томились тысячи сердец.
Какими пышными хвалами,
Кадил ей круг ея гостей.
При счастьѣ всѣ дружатся с нами.
Подайте Христа-ради ейі
Слѣпая воля Провидѣнья-
Артистка сдѣлалась больна,
Лишилась голоса и зрѣнья—
И бродит но міру одна.
Бывало, бѣдный не боится
Придти за милостынею к ней;
Она ж просить у вас стыдится.
Подайте Христа-ради ей!
Ах! кто с такою добротою
В несчастьѣ ближним помогая,
Как эта нищая с клюкою,
Когда Амур ее лаская!
Опа все в жизни потеряла...
О! чтобы в старости своей
Она на Промысл не роптала—
Подайте Хрнста-ради ей!
Беранже.
Жизнь большинства и есть лишь постоянная борьба за самое
это существованіе, с увѣренностью под конец проиграть оную.
Но что заставляет их упорствовать в этой столь тяжелой борьбѣ,
есть не столько любовь к жизни, сколько страх смерти, которая,
как неизбѣжная, стоит на заднем планѣ и каждую минуту может
подступить.—Самая жизнь есть море, исполненное скал и водо-
ворогов, которых человѣк избѣгает с величайшей осторожностью
и заботой, хотя анает, что если ему и удастся, при всем напряженіи
п искусствѣ, проскользнуть, он именно тѣм самыы с каждый шагом
приближается к величайшему, окончательному, неизбѣжному и
270
неисправимому кораблекрушенію, даже прямо к нему правит,—
к смерти! она есть конечная цѣль мучительнаго странствованія и
для него хуже всѣх скал, которых он избѣгнул.
Артур Шопенгауэр.
Всѣ мы приходим наконец в одну и ту же гостиницу, в
одни п тот же скверный шинок, гдѣ двери отпирают лопатой,
гдѣ комната так узка, так холодна, так темна, но гдѣ так хорошо,
почти слпіпком хорошо спится...
Гейне.
Кладбище.
Входят два могильщика с заступами и прочаи... Гачпет и Гораціо
показываются въ тали.
М о г и л ь іц и к (копает и поет).
Я в старину был славный малый:
Волочился во всю мочь.
Куда как весело, бывало,
Проходили день и ночь!
Гамлет. Неужели он не чувствуст, чѣм занят! копает
могилу и поет!
Гораціо. Привычка сдѣлала его равнодушный.
Г а м. Так обыкновенно бывает: чѣм меньше рука работавъ
тѣм нѣжнѣе у нея чувство.
Могил. (поет). А как пришла колдунья—старость,
Заморозила всю кровь;
Веселье прочь, прогнала шалость;
Как рукой сняла любовь. (Выбрасывает череп).
Гам. В этом череп 1> был когда-то язык, и оп мог пѣть, а
как этот бездѣльник швырнул его о—земь, точно будто челюсть
Каина, перваго убійцы? Может быть, это была голова политика,
мечтавшаго перехитрить самаго Господа Бога, и этот осел пере-
хитрил его теперь—не так-ли?
Гор. Дѣло возможное.
Гам. Или придворнаго, которому ничего не стоило говорить:
„добраго утра, ваше величество1 Позвольте пожелать вам всевоз-
можнаго счастья!4* Он мог быть черепом господина такого-то,
который хвалил лошадь господина такого-то, потому что ему
хотѣлось получить ее в подарок—не так ли?
Гор. Все может быть, прппц.
271
Гам. И вот он стал достояніем господ червей, сгнил и
челюсти его сносят удары от заступа могильщика. Превращеніе
не дурно, жаль только, что мы не знаем искусства подсмотрѣть
его. Неужели питанье и воспитаніе этих костей стоило так мало,
что ими можно играть в кегли? Мои собственныя болят, когда
подумаю об этом.
Могил. (поет). Так что же? Факел погребальный,
Из шести досок ларец,
Да саван, крест, да хор печальный
Всякой пѣсенки копец.
(Выбрасывает другой череп).
Гам. Вот еще один. Почему не быть ему черепом приказ-
наго? Гдѣ теперь его кляузы, ябедничество, крючки, взятки?
Зачѣм терпит оп толчки этого грубіяна и пе грозится подать
на него жалобу о побоях? Гм! Этот молодец был, может статься,
в свое время ловким прожектёром, скупая и предавая имѣнія.
А гдѣ теперь его крѣпости, векселя и проценты? Неужели всѣми
купчими купил он только клочек земли, который могут покрыть
пара документов? Всѣ его крѣпостныя записи едва ли помѣстились
бы в этом ящикѣ, а самому владѣльцу досталось пе больше про-
страпства—а?
Гор. Не болѣе, принц.
Гам. Пергамепт дѣлается из бараньей кожи?
Гор. Да, и из телячьей.
Гам. Телята же и бараны тѣ, кто полагается на пергамент;
Заговорю с этим молодцом. Эй, чья это могила?
М о г иль щи к. Моя, сударь. (Поет).
Да саван, крест, да хор печальный
Всякой пѣсенки конец.
Гам. Конечно твоя, потому что ты в ней.
Мог. Вы не в ней, значит она и не ваша; а вот я хотя и
не лежу в ней, а она моя.
Гам. Ты лжешь, говоря, что она твоя: Могилы роют для
мертвых, а не для живых. Что за человѣк будет похоропен в ней?
Мог. Никакой.
Гам. Ну, так женщина?
Мог. И пе женщина.
Гам. Кто же, наконец?
М о г. То что было нѣкогда женщиной; теперь опа скончалась—
спаси Господи ея душу!
272
Гам. Каков смѣльчак! с ним надо говорить осторожнѣе: он
ваюняет словами как раз. Маш вѣк, Гораціо, замѣтііл я, так
помѣшай на остротах, что все острит: и крестьянин, и писатель,
только первый обыкновенію удачнѣе. Как давно ты могилыциком?
А! о г. Из всѣх дней в году я поступил в могильщики имен-
но в тот день, когда покойный король Гамлет побѣдил Фортпнбраса.
Гам. А давно это?
М о г. Будто вы не знаете? Всякій дурак это знает. В тот же
день родился Гамлет, что сошел теперь съума и отправлен в
Англію.
Гам. Право? Зачѣм он туда отправлен?
М о г. Затѣм, что рехнулся. Там, вишь ты, поумнѣет; а впрочем,
хоть и нѣт, гак в Англіи это не бѣда.
Гам. Отчего?
Мог. Там не замѣтят: там всѣ такіе-ж полоумные.
Г а м. Отчего же сошел он съума?
М о г. Да говорят как-то чудно.
Гам. Как чудно?
Мог. Да будто бы оттого, что помѣшался.
Гам. На чем же он помѣшался?
Мог. Да па датской землѣ. Вот уже тридцать лѣг как я
здѣсь могилыциком.
Г а м. Долго ли может пролежать человѣк в землѣ не сгнивши?
Мог. Если не сгнил заживо—а нынче это случается частень-
ко—так про держится лѣт 8 или 9 Кожевник 9 лѣт
Гам. Отчего же он держится дольше других?
Мог. Эх, сударь! его работа так выдѣлывает его кожу, что
она долго не пропускаег воды; а вода куда скоро уничтожает
негодные трупы! Вот этот череп 23 года пролежал в землѣ.
Гам. Чей он?
М о і. Безмозглаго дурака. Как вы думаете, чей?
Гам Не знаю.
Мог. Провал бы его нобрал, мошенника! Он вылил раз мнѣ
на голову цѣлую бутылку рейнвейна. Этот череп Іорика, что
был тлутом у короля.
Гам. Этот? (Берет череп).
Мог. Э’іот самый.
Г а м. Бѣдный Іорик! -Язнал его, Гораціо: человѣк с безконеч-
ный ючором, с дивною фантазіею. Тысячу раз посил он меня на
п.течах, а теперь—как отталкивают мое воображеніе эти останки!
273_
Мнѣ почти дурно. Тут были уста—я цѣловал их так часто! Гдѣ
теперь твои шутки? твои ужимки? Гдѣ пѣсни, молніи острот, от
которых всѣ пирующіе хохотали до упаду. Кто сострит теперь
над твоею же костяной улыбкой? Все пропало. Ступай-ка теперь
в будуар знатной дамы и скажи ей—пусть она на палец наложи?
румян, а все таки лицо ея будет пакопец таким же. Заставь ее
посмѣяться этому!—Сдѣлай милость, Гораціо, скажи мнѣ только это
Гор. Что, принц?
Гам. Как ты думаешь, был Александр в землѣ таким же?
Гор. Точно таким.
Гам. II имѣя такой же запах? Фи! (Бросает череп).
Гор. Такой же.
Гам. До такого низкаго употребленія мы нисходим, Гораціо!
Почему не прослѣдить воображенію благородный прах Александра
до пивной бочки, гдѣ им замажут ея втулку?
Гор. Разсматривать вещи так, значило бы разсматривать их
слишком подробно.
Гам. Нисколько. До отого можно дойти очень скромно и по
пути вѣроятности. Напримѣр: Александр умер, Александр похо-
ронен, Александр сдѣлался прахом: прах—земля; из земли дѣлается
замазка, и почему же бочкѣ не быть замазанной именно прахом
Александра?
Кто посѣлял в народа! страх,
Пред кѣм дышать едва лишь смѣли,
Великій Цезарь—нынЬ прах,
И им замазывают щели!
Но тише! Отойдем: идет король.
Входит процессія. Впереди священники с гробом Офеліи, за ними Лаэрт
и траурная свита, потом Король, Королева, придворные и прочіе.
Шекспир.
Фотографіи с могил.
Год смерти
до Р. X
XI—IX в. Гомер.
I Іеремія скончался в Египтѣ, по-
битый камнями от іудеев
456 Эсхнл.
428 Анаксагор был обвипен в оскор-
бленіи богов, судим и прнго-
ворен к смерти. Смертный
прпговор замѣпен пзгнашем,
гдѣ и умер.
399 Сократ, осужденный на смерть,
спокойно выпил предложен-
ный яд.
347 Платой.
322 Аристотель.
270 Епинур.
133 ГракхТиверій возбудил аграрныя
законом ненависть патрпціев,
быт убпт ими.
121 Грани Кай убпт.
55 Лукрецій Тит.
18
274
Год смерти
по Р. X.
62 Версій Флакк.
65 Сенека, цршоворенный к смерт-
• ной казпи, открыл себѣ вены.
66 Петроній Арбитр—тоже.
117 Тацит.
130 Юввнал в изгнаніи
11 в. Лукіан
1321 Данте.
1374 Петрарка.
137.5 Бонкачіо-
XIV в. Іегуда-бен-Галевн.
1415 Гусс Ян возстават против зло-
употребленій католической
церкви; был объявлен еретп-
ком и сожжеа в Констанцѣ
1468 Гутенберг.
1498 Савонарола безпощадно обличая
безнравственность народа, ду-
ховенства п властей. Обви-
ненный в ереси, был замучен
и сожжсн
1506 Колумб был закован в цѣпи
1520 Рафаэль.
1521 Брант.
1523 Гуттен Ульрих.
1525 Мюнцер казней.
1527 Макіавелли.
1534 Норреджіо.
1535 Т. Мор казней і’епрпхом МП за
непризнаніе религіознаго ав-
торитета короля
1536 Эразм Роттердамскій.
1543 Ноперник.
— Гольбейн—младшій
1553 Рабле
1564 Минкель-Анджело.
1576 Тиціан.
1580 Камоэнс в бѣдности, в Лиссабон-
ской больницѣ.
1595 Т. Тассо.
1600 Бруно за свои философскія во-
зрѣиія, шедшія против като-
лицизма, был сквачеп, зактю-
чеи в тюрьму в Римѣ и сож-
жен 17 февраля.
1616 Шекспир.
— Сервантес.
1630 Неплер.
1639 Кампанелла.
1640 Рубеис.
1642 Галилей подвергался гоненію со
стороны церкви,
1658 Кромвель.
1662 Паскаль
1669 Ренбрандт.
1673 Мольер.
1674 ІИильтон потерла зрѣніе, умер в
крайней одиночествѣ и нищетѣ
1677 Спиноза был проклят и отлучеп
от еврейской общины.
1679 Гоббес.
1682 Мурильо.
3704 Лони.
1718 Пени.
1726 Посошковв Петропавловской крѣ-
пости.
1727 Ньютон.
1731 Дефо
1745 Свифт
17.51 Ламетри.
1755 Монтескье
1764 Гогард.
1771 Гельвецій.
1776 Юн.
1778 Вольтер.
— Руссо
1780 Кондильян
1781 Тюрго
1783 Даламбер
? Морелли.
1784 Дидро
1785 Мабли
1787 Глюк.
1789 Гольбах.
1790 Смит А.
1791 Моцарт.
1793 Марат убпт Шарлотою Корде 13
Іюля в ваппѣ кннжалом.
1794 Гиббон.
— Беннаріа.
— Кондорсе в тюрьмѣ.
— Шенье
— Лавуазье
— Дантон 5 апр.
— Демулен. 5 апр.
— Робеспьер. 28 іюля.
1790 Бернс.
1798 Гальвами.
1799 Бомарше.
1802 Радищев был приговорен к
смертной казпп, которая замѣ-
нена ссылкою на 10 лѣт Не-
возвращеніи, когда ему было
указано, что он снова может
подвергнуться ссылкѣ, виал
в ипохондрію п отравился.
1804 Кант.
1805 Шиллер.
1809 Гайдн.
1810 Монгольфьер.
1813 Лагранж.
1815 Фультон, нуждаясь в деньгах,
продат выданную ему приви-
легію за бѳзцѣнок и кон-
чи.! жизнь самоубійство».
1816 Шеридан
1819 Уатт
1822 Шелли утонул.
! Гпльотппп-
। рованы
275
1822 Гѳршель.
1324 Байрон.
1825 Сен-Симон.
— Рихтеръ Ж. П.
1826 Вебѳр К
1827 Бетховен.
— Лаплас.
— Пѳсталоцци.
1328 Шуберт.
1829 Грибоѣдсв убпт в Персіи во
время бунта.
1832 Гете
— Базар.
1835 Беллини.
1837 Берна
— Леопарди жпл в бѣдности,
— Пушнин убпт на дуэлп
— Фурье.
1841 Лермонтов убпт на дуэпп.
— Декандоль.
1842 Кольцов.
— Керубини.
1844 Крылов.
1845 Т- Гуд.
1847 Мѳндельсон.
1843 Бѣлинскій-
— Стефенсон.
— Доницетти.
1849 Шопея.
1850 Ленау.
— Джусти.
1851 Даггѳр
— Окен.
1852 Гоголь.
— Брюллов.
— Т. Мур.
1854 Пеллино. В 1820, по подозрѣнію
в карбонаризмѣ, приговореіі
австрійский правительство)!
к смертной казни, которая
была замѣнена ему 15 лѣт-
яим заключеніе»! в Шпиль-
беріЬ. Освобождай в 1330 г.
— Ламенне.
1855 Мицкевич.
— Гаусс.
1858 Г. Гейне февр. 17.
- Набе.
— Шуман.
— Лобачевсній.
1857 Нонт.
— Глинна.
— Беранже.
1858 Оузн.
1859 А Гумбольдт.
— Красинсн ій.
1800 Шопенгауэр.
1861 Шевченко.
Шлоссер.
— Остроградскій.
1861 Никитин.
— Добролюбов.
1862 Бонль,
1363 Помяловскій.
— Теккерей.
1864 Мейербер.
— Нетлэ.
— Лассаль смертельно ранен на
дуэли.
— Анфантсн
1865 Прудон.
1867 Фаэадей
1868 Писарѳв утонул, купаясь.
— Россини
1869 Даргомыжскій.
1870 Динненс.
— Герцея.
1871 П Леру.
1872 Фейербах,
Морзе,
— ГартманМ.вѳл жизпт. изгнанника
1873 Либих.
— Милль Д. С.
Бульвер.
— Манцони.
— Чольбе.
1874 Штраус Д.
Мишле.
1875 Ляйэлль
— Нина.
Ротбертус
— Аидерсен
— Гервег.
1876 Бэр К.
— Ж.-Занд
— Эскирос.
— Флѳйлиграт.
1877 Нѳкрасов
1878 К. Бернар
— Лыоис.
1880 Флобер.
Д. Элліот.
1881 Карлейль,
— Писемскій.
-- Достоевскій.
— Мусоргскій
— Моргай. Л.
1882 Дарвин.
— Троллоп.
— Барбье
— Гарибальди.
— Луи Блан-
— Дрэпер
Шваин.
1883 Тургенев-
— Федоров-Омулевсній.
— Н. Марке.
— Вагнер.
— Доре
1884 Бреи.
18“
276
1885 Гюго. В.
1886 Островскій.
— Лист.
— Шерр.
— Пилоти.
1887 Крашевсній.
— Бородки.
1889 Чернышевскій.
Салтынов.
1890 Ыатріан А.
1891 Гончаров.
1892 Ренан.
1893 Молешотт.
— Плещеев А.
— Чайковскій.
— Молассан.
— Г уно.
1894 Рубинштейн.
1895 Фогт.
— Гельмгольц
1896 Потіхин Н.
1896 Гиртль.
— Энгельс.
•- Дюбуа-Рейиои.
1897 Додэ.
1899 Беллами.
— Эрнман. Э.
1900 Шеллер.
1901 Верди.
— Негри Ада.
1902 Успенскій.
— Айвазовскій.
— Золя.
— Вирхов.
1903 Спенсер.
1904 Момзен.
— Смайльс.
— 31 марта Верещагин В. В. по-
гиб при взрывѣ на броне-
носцѣ „Петропавловск*.
— Чехов. А. П.
? ?
Так что же? Факел погребальный,
Из шести досок ларец,
Да саван, крест, да хор печальный
Всякой пѣсенки конѳц.
Шекспир.
Будь покойна! Схоронили!
Не воротится домой!
Вѣчный доііик осѣнили
Крест и камень гробовой.
Шекспир.
Так не придет он к нам опять?
Его нам больше не видать?
Его уж нѣт, его уж нѣт!
Как опустѣл вдруг бѣлый свѣт!
Он не придет уж к нам опять!
Его власы как мягкій леи
Весенним снѣгом убѣлен
Но что печаль?... Моей слезѣ
Не возвратить его землѣ,—
Будь в небесах благословен!
Шекспир,
Все—пепѳл, дым и пыль, и прах,
Все—призрак, тѣнь и привидѣнье.
А. Толстой.
277
XXVII.
Божества:
Пндійцев: Тримурти: Брама-творец, Вишну—сохранитель.
Сива—разрушитель.
Егпптян: Озирис—бог подземнаго міра, Тифон—бог зла.
Финпкіян: Ваал—бог солнца.
Греков: Зевс—царь и повелитель в царствѣ богов. Гера—ца-
рица златопрестольная.
Римлян: ІОпитер—бог неба и земли; его супруга Юнона. Два
брата Юпитера: Нептун—бог моря, Плутон—бог подземнаго міра—
ада; его супруга—Прозерпина и др.
Древшгх Германцев Водан или Одни—правящій бог и отец
всего. Старшіе его сыновья: Тор—бог грома, Тпр—бог войны.
Супруга Во дана и богиня браков—Фрея, другая супруга Водана
Герта.
Шлоссер.
Картины: Храм богу Хонсу в Карнакѣ. Парфенон. Храм Афины
Парфенос—Дѣвы. Баальбѳк—'Развалины храма Юпитера и храма
Солнца.
Полѣнов.
Дума.
Рождаются и гибпут поколѣнья
В великом цѣтюм, миг пожив на свѣтѣ;
Гиганты, карлы, старцы, или дѣти—
Мы—хрупкія одной лишь цѣпи звенья;
Вселенная шагов не замедляет,
Все одному закопу в пей послушно,
И каждый миг луч солнца равнодушно
Родившихся и мертвых озаряет.
О смерти—то, что лишено созданья
Не думает, но мысль о ней от вѣка
Тревожит ум и сердце человѣка,
Рожденнаго для мысли и страданья,
Пусть он умрет, едва успѣв родиться,
Пусть он блеснѳт, как искры метеора—
Но жаждет он движенья и простора,
278
Пока оп жив, он дѣйствовать стремится.
Он хочет быть властвтелем вселенной,
Путей труда, сомнѣнія и муки
Дойти до дна искусства и науки,
Постигнуть смысл природы сокровенной.
Желает он, при кликах одобренья,
Со славою сойти в свою могилу
И заявить живущую в нем силу
Дѣяніями, иль блеском разумѣнья.
Прогресс, движенье—это наше знамя,
Смѣемся мы над каждым, кто отстанет,
Мы чувству ем, что нас вперед все тянет
И этому, порой, дивимся сами.
Не зпаем мы, зачѣм, среди обломков
Отжпвших вѣр, спѣшны вперед без страха,
И создаем из собственнаго праха
Мы новый храм, как будто для потомков.
Онь. ж, создав учепіе пное,
Преклонятся пред новыми богами,—
II осмѣют все сдѣланное пами
Пх мудрецы, пророки и герои.
И с ними тож: псчезпет слѣд их каждый,
Творенія философа, поэта..
Недостижим для нас источиик свѣта,
Мы всѣ умрем с неутоленной жаждой.
К чему ж борьба, паука, вдохновенье,
Когда наіп вѣк одну минуту длится?
Все это—лишь желаніе забыться,
Поспѣшный бѣг пред словом „истребленье".
Драимор.
Саккарская пирамида, самый древній памятник египетскаго
зодчества, около 3000 лѣт до Р. X.
Пирамида Хуфу (по Геродоту Хеопса) построена около 4000
лѣт до Р. X.
Поаѣиов.
„Пирамида, еще пирамида, л еще, и еще!..."
Пахнул вѣтер с сѣвера—я опомнился... Холодно... На пира-
мидѣ холодно!... Я оглянулся кругом, боясь глянуть впиз... Па-
за нильскпх гор—кругов медленно выкатывалось солнце... Каир
279
разстилался в какой-то сизой мглѣ, далеко за равниной блестѣли
во дыНила,темнѣлись какіе-то островки, гигантскія пальмы казались
одинокими, рѣдкими стеблями овса или ячменя с шапчатыми ко-
лосьями... Так вот гдѣ я!... „Я гляжу глазами сорока вѣков,,—пѣт,
больше сорока... Какая страшная даль!—Даль и вправо и влѣво,
и передо мной... Это „царственныя могилы"— далеко видно отсюда
мертвый глаэам царственных покойпиков... Воп и „желтый Нил,
вѣчно чуждый тѣни* А теперь на нем утреннія тѣни.
И все это пространство занимая великій Мемфис! Сколько
верст в окружности... Тут и Некропилис... А теперь все это стало
„городом мертвыя"... Уарда опомнилась... Милльоны жизней
погребены тут...
О, как тяжело было у меля на душѣ, и в тоже время как
торжественно’... Я сам пріобщался к этому историческому
величію...
Сколько кипѣло здѣсь жизни, счастья, страданій—и всезто
смело время, точно пыль, и остались только вот эти пирамиды...
Фараоны, Іосиф, Созострпс, Клеопатра... все стало пылыо...
Я оглянулся вппз—еще страшнѣе п величавѣе кажется эта
высота...—Дсі, топбіепг,—Іе сісзегі—ЗакЬага... Я оглянулся в
сторону пустыни—и сердце сжалось какою-то острую болью: конца
нѣт мрачной пустынѣ, гдѣ все—одна смерть, безмолвіе могилы,
а на рубежѣ этой смерти стоят молчаливые стражи —пирамиды...
Вот, влѣво, точно у меня под ногами, высится другая пирамида,
меньшая, с острой верхушкой, а внизу точно обглоданная вре-
менем... А там еще меньшая, с высосы кажущая совсѣм малень-
кою, а там малюсенькая.. Еще дальше—цѣлый ряд их, цѣлая
фаланга этих нѣмых великанов, безсмертных неторичеекпх
мертвецов.
Мордовцев.
Умирают цари и царства, как п все умпрает; все только
временно, все только временные призраки, хотя они п считают
себя чѣм-то дѣйствительный.
Карлейль.
Отсутствіе постоянства в міровой л земпой жизни составляет
одну из максим ученія Сакіа-Мупи п, по его мнѣнію, есть вели-
чайшее из всѣх зол,—это „огонь, пожирающій весь мір“.
Слова его, когда оп касался этой максимы, поражают своею
безнадежностью и горьким, печальпым тоном. Он говорил: „слож-
280
иое должно рано пли поздно распасться, родившееся — умереть.
Явленія псчезают одно за другим, прошедшее, настоящее и
будущее уничтожаются, все преходяще, над всѣм закон разру-
шенія. Быстрая рѣка течет и не возвращается, солнце безостано-
вочно совершает свой путь, человѣк переходпт из предшество-
вавшей жизни в настоящую, и никакія силы не в состояніи
возвратить его прошедшую жизнь. Утром мы видпм какой пибудь
предмет, к вечеру уже его пе находим. Зачѣм гнаться за при-
зрачныя счастьем? Иной стремится из всѣх спл достигнуть ого
в настоящей жизни, по тщетны его усилія; он бьет палкой по
водѣ, думая, что, разступившись, вода останется в таком положеніи
навсегда. Смерть владычествует над всѣм міром и ничто, ни
воздух, ни моря, ни пещеры, никакое мѣсто во вселенной не
скроет нас,—ни богатства, ни почести не защитят пас от нея;
все земное должно разсѣяться, исчезнуть. Пред смертью всѣ равны—
богатый и бѣдный, благородный и низкій; умирают и старые, и
молодые, и люди средних лѣт, младенцы и даже зародыши в
утробѣ матери; умирают всѣ без разбора п срока. Мы идеи к
смерти прямой и вѣрпой дорогой. Тѣло человѣка, произведеніе
четырех стихій, есть скудельный сосуд, распадающійся па части
при первом сильной толчкѣ. Втечепіе всей жизни оно служпт
лсточішком страстей, волненій и мученій. Наступает старость, а
вмѣстѣ с нею являются и болѣзни—старик мечется в предсмерт-
пых судорогах, как живая рыба на горячей золѣ, пока наконец
смерть пе копчит его страданій. Жизнь то же, что созрѣвшій
плод, готовый упасть при первом порывѣ вѣтра; каждое мгновеніе
мы должны опасаться, что теченіе ея прекратится, подобно тому,
как прекращаются гармоническіе звуки арфы, когда струны ея
лопаются под рукою музыканта".
Из біографическаго очерка Сакіа-Мупи.
Собраніе портретов прекрасных генуэзок, показываемое во
дворцѣ Дураццо, пикак нельзя пройти молчаніем. Нпчто не
иастраивает души так печально, как портреты прекрасных жен-
щин, умерших уже нѣсколько столѣтій тому назад. Меланхоли-
чески закрадывается в пас; мысль, что от оригиналов этих кар-
тин, от всѣх этих красавиц, которыя были так милы, так кокет-
ливы, так остроумны, так лукавы и так мечтательны, от всѣх
этих головок с апрѣльскими капризами, от всей этой женской
весны не осталось ничего, кромѣ этих пестрых тѣней, намалеван-
281
ных живопиоцем, тоже давно истлѣвшим, на жалком кускѣ
полотна, которое со времепем в свою очередь распадется прахом.
Так проходит без слѣда все живое, и прекрасное, и безобразное;
смерть, этот черствый педант, пе щадит пи розы, ни репейника;
она не забывает и одинокой былинки в самой глухой пустынѣ,
она разрушает систематически и непрерывно, и всюду мы видим,
как она растирает в пыль растенія и животныя, людей н их тво-
ренія; и даже эти египетскія пирамиды, которыя как будто проти-
вятся ея страсти к разрушенію—лишь трофеи ея могущества,
памятники проходимости, древнія царскія могилы.
Но еще безотраднѣе чувства вѣчнаго умиранія, мрачнаго
зіяющаго уничтоженія, охватываст пас мысль, что мы умрек даже
не как оригиналы, а как копіи давно погибших людей, которые
были нам равны л духом и тѣлом, и что послѣ нас опять родятся
люди, которые тоже будут похожи на нас, и стаиут чувствовать
и думать, как мы, и которых смерть тоже опять уничтожит..
Безутѣшная, вѣчно повторяющаяся игра, в которой мать-земля
должна постоянно рождать и рождать болѣе, чѣм может уничто-
жить смерть, так что при этой заботѣ землѣ приходится думать
только о сохраненіи пород, а уж пе об оригинальности недѣли-
мыя. Странный мистическим трепетом охватила меня эта мысль,
когда я смотрѣл в дворцѣ Дураццо на портреты прекрасных
генуэзок; между ними одно лицо подняло в душѣ моей сладкую
бурю, от которой до спя пор, как только вспомню его, дрожат
у меня вѣки: Это было лицо покойной Маріи.
Гейне.
Объятый туманными снами,
Глядѣл я на милый портрет,
II мнѣ показалось: я вижу
В нем жизни таинственный слѣд.
Как будто печальной улыбкой
Раскрылись нѣмыя уста,
И жемчугом слез оросились
Любимыя очей красота.
И сам я невольно заплакал—
Заплакал, грустя и любя...
Ах, страшно повѣрить’... Неужто
Я точно утратил тебя?
Гейне.
282
Портрет.
Смерть и болѣзнь навсегда погасили
Яркое пламя, горѣвшее в ней,
II не засвѣтится лаской, — в могилѣ
Взор восхитительный ясных очей!
Не засіяет пред мной, озаренной
Молніей страсти — ея красота,
Не разомкнутся, в истомѣ влюбленной
Для поцѣлуя — нѣмыя уста.
Свѣтлых рѣчей я ея не услышу,
Давших мпѣ столько блаженства и мук,
И не пройдет чрез гробовую крышу
Сердца заснувшаго смолкнувшій звук.
Смерти могущество злое сказалось,
Правда горька и страшпа: ея нѣт!
Все, чго от ней в этом мірѣ осталось —
Остов холодный, да блѣдный портрет.
Но и на тот уж завистливыя оком
Время глядит и стпрает на нем,
Мрачный убійца, — в безстрастьѣ жестокой
Милой черты — своим черствый крылом.
Время! ты губишь и жизнь п искусство,
Чтож, если сможешь, предатель, сумѣй
Вырвать из сердца к угаснувшей чувство,
Образ прекрасный—из мысли моей! Боде,
Ты умерла!.. Зачѣм живу я?
Зачѣм вернулся я назад,
Гдѣ уж не встрѣчу милый взгляд?
Зачѣм рвался к тебѣ тоскуя?..
Зачѣм? Слезами рвется грудь,
Но уж былаго не вернуть.
О, вѣчно милая подруга!
Кто мпѣ отдаст тебя опять?
Ужаснѣй в мірѣ нѣт педуга:
С прошедшпм связи разорвать.
В могллѣ ты, но образ милый
На долго память сберегла...
О смерть! ее ль одну могилой
Ты от меня оторвала?
288
Мать... друг... Вот новая гробница
Опять раскрылась. Жизнь не ждет,
И ряд печалей новых шлет
Ея тяжелая десница,
Чтоб отравить мнѣ каждый день
II на чело набросить тѣнь. Байрон.
Бенопи, мой милый! О, брат мой Бенони!
Тебя оставляю в могилѣ я здѣсь...
Со мною цвѣтов поливать ты не будешь
И бѣгать в минуты вечерней прохлады...
Будить ты не будешь меля поцѣлуем,
Когда зарумянится в небѣ депь новый,
Когда полетят из гнѣзда утром птички,
Встрѣчая восход восхитительной пѣснью.
Клопшток.
Весеннее утро.
Соловьи и розы, пѣсни, аромат!
Тщетно ваши чары радость мпѣ сулят.
Ах, но жмитесь пѣжно к сердцу моему,
Не пускайте свѣта в мрачную тюрьму!
Много измѣнилось, многаго уж пѣт
С той поры, как с вами бѣдный ваш поэт
Распростился. Долго по щекам ого
Шла слезами осень счастья моего.
Наконец настала л зима. Мороз
В сердце мнѣ пробрался; что осталось слез
Изсушил он разом—и в оковах льда
Всѣ цвѣты надежды сгибли навсегда.
Аромат и пѣсни, птицы и цвѣты,
Чары юной жизни, свѣжей красоты1
Не напоминайте нѣжной лаской мнѣ,
Что одни на свѣтѣ я — чужой веснѣ. Ленау
Одних я сам пугаюся,
Другой бѣжит меня:
Всѣ други, всѣ пріятели
До чернаго лишь дня!
Гдѣ ж сердцем отдохнуть могу,
Когда гроза взойдет?
Друг нѣжный спит в сырой землѣ,
На помощь пе придет! Мерзляков.
284
Ночь нисходит на мір полусонный:
Всюду льется цвѣтов аромат;
Всюду слышится шепот влюбленный;
Мір весеннею жаждой объят...
Он исполнеп истомы и лѣни,
Сладко плачет в туманѣ ручей,
И на вѣткѣ душистой сирени,
Замирая поет соловей...
Но не сладки мнѣ вешнія пѣсни,
Все по прежнему в сердцѣ зима,
Не сказать мнѣ былому: „воскресни! “
А в грядущем и холод и тьма...
Вдохновенье дарящіе звуки
Только дразпят меня и томят,
И о близости с жизнью разлуки
Мнѣ с невольной тоской говорят.
И. Козлов.
Оставь меня.
Денница влюбилась в мрак ночи и гроз.
Веспа—в застужающій зимній мороз,
Игривая жизнь — в плач кончиннаго дня,
А ты полюбила меня!
Уж ходит с тяжелою тьмой и грозой
Громада злых туч над твоей головой,
Ты блекнешь, и чахнет высокая грудь—
Оставь же меня! позабудь!
Люби беззаботно одних мотылысов,
Порхаюіцих лѣтом над гладью лугов,
Гдѣ солнца лучи по цвѣтам разлились,
Меня же оставь — и спасись.
Гейне.
Пѣсня.
Дѣвы милыя, сердце влекущія,
Красотой непорочной цвѣтущія—
От земли и до солнышка яснаго
В мірѣ нѣт ничего столь прекраснаго.
И лилеи, и розы душистыя
И пернатых пѣвцов серебристыя
285
Пѣсни мы забываем в смущеніи
При одном только ваідем явленіи.
Голое ваш нам милѣй соловьинаго,
И от вашего взгляда единаго
Забывается горе глубокое,
И печальная жизнь одинокая
Лучезарнѣй, свѣтлѣе покажется,
Если слово любви вами скажется,
Коль сверкнут ваши очи лазурныя,
И уста улыбнутся пурпурныя.
Вальтер-фон-дер-Фогельвейде.
В любви я походил
На голубей: я раз любил,
Иной не вѣдая любви...
Урок полезный для людей...
И голосистый соловей,
Поющій сладко меж кустов,
II лебедь средь морских валов
Имѣют каждый по одной
Подругѣ, сердцу дорогой.
Пусть издѣвается глупец
Над вѣчной вѣрностью сердец,
В душѣ не чувствуя измѣн,
И равнодушный ко всему,
Однѣх лишь жаждет перемѣн.
Я не завидую ему.
Унылый лебедь мнѣ милѣй,
Чѣм брат без сердца и страстей:
Но жаль мнѣ бѣдной... жаль мнѣ той,
Что потеряла свой покой,
Кого бездушный соблазнил!
Нѣтъ, Лейла, я не так любил,
Я посвятил тебѣ одной
И мысль, и думы, и покой,
И горесть дня и сны ночей—
Все существо души моей...
Тебѣ подобной в мірѣ пѣт;
Да еслиб даже и была
Моих очей за цѣлый свѣт
Она б к себѣ не привлекла. Байрон.
286
Как улитка ползет это время,
А я все на одрѣ, не движим.
Все как будто окован цѣпями
Я смертельный недугом моим
Нѣт уж входа в пріют мой печальный
Ни надеждѣ, ни свѣтлому дню,
II его на одну лишь могилу
Да сумрачный гроб я смѣню.
Гейне.
Живой мертвѳц.
Нриход весепних дней
Не веселіи мепя,
На первый зимній снѣг
Смотрю спокойно я.
Осеннпх вечеров
Туманной полутьмой
Закрались в сердцѣ мнѣ
Холодность и покой.
Мнѣ не нужна толпа
Друзей или врагов,
Во мпѣ молчит вражда,
Во мнѣ молчит любовь.
Мнѣ чѵкды всѣ друзья,
Всѣ скорби чужды мнѣ,—
Желаю только я
Забыться в тихом снѣ.
Желаю я теперь,
Желаю всей душой
Заснуть скорѣй, скорѣй
Глубоко под землей.
А. Михайлов.
И нѣт теперь уж радости в душѣ,
И вѣчная печаль терзает сердце.
Я вижу все сквозь каменныя стѣлы—
И ырак людских жилищ и их сердец;
В тѣх и другнх я вижу ложь и горе;
На лицах всѣх читаю злыя мысли;
В румянцѣ цѣломудрія у дѣвы
Желаній страстныя трепет вижу я;
287
На вдохновенно гордой головѣ
У юноши колпак дурацкій вижу,—
И ничего я, кромѣ рож каких-то
И испптых тѣней, па всей землѣ
Не нахожу, и что она—не знаю:
Больница ли, иль сумасшедшій дом...
Пронпк мой взор сквозь самую основу
Родной земли, как будто бы опа
Из хрусталя,—и впжуя тот ужас,
Который май напрасно хочет скрыть
Под зеленью веселой. Вижу мертвых:
Там, под землей, лежат они в гробах,
Закрыв глаза, скрестивши руки. Бѣлы
Их саваны и бѣлы лица их,
И по губам ползут желтые черви.
Сумерки богов, Г. Гейне
Умирающій.
Убито все в груди моей:
И к благам суетным стремленье,
И ненависть и отвращенье
К тому, что зло и гадко;—ей
Уж ныньче стали даже чужды
Моя нужда, чужія нужды,—
Все, все лежит в могпльном снѣ—
И только смерть живет во мнѣі
Г ейне.
Покрыта бѣлой пеленой,
Она предстала предо мной,
И черпыя горѣли очи
Ярчѣе звЬзд осенней ночи.
Козлов
Я видѣл призрак... я не спал,
На миг очей не закрывая—
Я освѣжить себя хотѣл
Слезой—не мог: мой мозг горѣл,
Пылал огонь в мопх щеках,
И сохли слезы па глазах...
Нѣт, пе молись: твои мольбы
Не облегчат моей судьбы!
288
Пусть гибну я с моей душой.
Не рай мнѣ нужен—а покой.
Молчи’... напрасныя слова:
Она опять была жива;
Опа сіяла сквозь симар,
Как эта звѣздочка сквозь пар;
Но для меля опа милѣй
ЗвЬзды, красавицы ночей.
Настанет ночь еще мрачнѣй;
Но не взгляну я на звѣзду:
Тогда я буду вещью той,
Которой бѣгает живой—
Бездушный трупом. Я в бреду...
Байрон.
Жизнь, прощай! я весь зачах,
Меркнет свѣт в моих очах:
Все темно; густѣет тѣнь,
Застилая свѣтлый день;
Все свѣжѣй, свѣжѣй, свѣжѣе—
II холодный точпо лед,
Дождевой туман ползет...
И. становится слышнѣе
Запах гнили и могил—
Запах роз он заглушил.
Послѣдніе стих. Т. Гуда.
Мы всѣ сойцем под вѣчны своды —
И чей нибудь уж близок час.
Пушкин.
Смерть в мірѣі
Байрон.
Картина: „Вырытая могила с гробом над пей“.
Оставь надежду всяк,
Сюда идущій смертный!
Данте.
289
Анна.
А как там—тоже мука?
Лука.
Ничего не будет! Ничего! Ты—вѣрь!
Спокой и—больше ничего!
М. Горькій.
И будем мы, чѣи прежде были... нпчѣм’
Байрон.
Карта неба.
54 тысячи билліопов миль.
Продолжая свое небесное путешествіе, я оставил солнечную
систему Альфы Центавра и погрузился в страшныя глубины
той звѣздной области, гдѣ горит Южный Крест. Я пролетѣл
чрез страны, озаренныя лучами солнц и чрез мрачныя пустыни,
лишенныя всякаго свѣта, переходя от солнц к солицам, отсистем
к системам и видя, как бѣгут вокруг меня звѣзды, которыя
ослѣпят меня на мгновеніе и тотчас же скроются во тьмѣ без-
конечной ночи. Обычное состояніе вселенной—мрак и безмолвіе.
Свѣт бывает только вблизи солнц и міров; пгум раздается только
в их атмосферах, т. е. в непосредственной от них близости. Про-
летая мимо звѣздных групп, я замѣчая громадныя земли, кру-
жащіяся среди страннаго для нас свѣта, и мнѣ казалось по
временам, что я чувствую электрическія сотрясенія, магнитную
дрожь, какія-то невыразимыя ощущенія, которыя причиняли мнѣ
какую-то боль и тѣм показывали мнѣ, что такія сферы необи-
таемы для сушеств нашей организаціи, но населены такими
созданіями, которыя чувствуют иначе, чѣм мы. В особенности
остался у меня в намяти тот момент, когда я проходил группу
разноцвѣтны! міров, освѣщаемы! тремя солнцами — красный,
рубиноваго оцѣнка, зеленый, как изумруд и голубыя, как сап-
фир. Они так странно были освѣщены этим сложный бенгаль-
ский свѣтом, представляющим впрочем для них самый естест-
венный, что я невольно спрашивая себя, не во снѣ ли я вижу
все это, и могут ли дѣйствительно существовать столь странные
міры? И однако я пе мог ни на мипуту усумнигься в этом, по-
10
290
тому что сам же сотни раз изучая в телескоп такія сочетанія
цвѣтных солнц, извѣстныя всѣм астрономам. Я пріостановился
на минуту, я приблизился к одному из этпх міров и увидал,
что на нем живут какія-то существа, как будто сотканныя из
свѣта, в глазах которых мы, жители земли, без сомнѣнія оказа-
лись бы на столько грубыми, тяжелыми и мрачными, что вѣ-
роятно они не могли бы повѣрить, что мы дѣйствительно живем
и сознаем, что живем.
Да, эти міры населены чисто воздушными организмами,
пред красотой и нѣжностью которых блѣдпѣют самыя свѣжія
из наших роз, пред чистотою которых вяну? самыя небесныя из
наших лилій. Существа эти питаются лишь тѣм воздухом, ко-
торый они вдыхают, и не несут на себѣ проклятія, тяготѣющаго
над обитателями нашей планеты и заставляющаго их постоянно
убивать безчисленное множество животиых, чтоб наполнять свой
желудок частями их трупов. Их красота, их изящество и блеск.
их легкость и подвижность заставили меня вслѣдствіе контра-
ста, вспомнить об условіях, в которыя поставлена жизнь на землѣ.
Моя мысль остановилась на том, что до сих пор здѣсь еще вер-
ховно царит грубая сила, что милліоны живых существ еже-
дневно убиваются для того, чтобы обезпечить существованіе
других живых существ, что „война всѣх против всѣх4 есть
естественный закон для животиых и что самый род человѣческій
до сих пор еще так мало освободился от этой животной дико-
сти, что почти всѣ народы продолжаю? еще допускать у себя
рабство и раболѣпство. Будучи теперь так далеко от земли, я
живо представляя себѣ, как колоссальна и по истинѣ невѣроятна
глупость обитателей этой планеты „Милліоны людей, яаселяю-
щих в настоящее время Германію... почему мнѣ пришла в го-
лову мысль об этой именно странѣ?—может быть потому, что ея
населеніе болѣе воинственно, болѣе вымуштровано для всякпх
насилій и менѣе проникнуто чувствами и мыслями о свободѣ,
чѣм ея сосѣди... милліоны этих людей—думай я—совершенно
не замѣчают, что они истинные рабы своего Главнаго Штаба—
ни больше, ни меньше как в такой же мѣрѣ, как любое чернокожее
племя внутренней Африки в отношеніи своего повелителя.......
Восхитительная планета!
К. Фламмаріон.
При свѣтѣ звѣзд. Изд. Ф. Павленкова. С.-Петерб$ рг, 1896 г.
291
Тьма.
Я видѣл сон... не все в нем было сном.
Погасло солнце свѣтлое—и звѣзды
Скиталися без цѣли, без лучей
В пространствѣ вѣчной, льдистая земля
Носилась слѣпо в воздухѣ безлунном.
Час утра наставая и проходил—
Но дня не приводил он за собою...
И люди—в ужасѣ бѣды великой—
Забыли страсти прежнія; сердца
В одну себялюбивую молитву
О свѣтѣ робко сжались—и застыли.
Перед огнями жил народ; престолы,
Дворцы царей вѣнчанных, шалаши,
Жилища всѣх имѣющих жилище—
В костры слагались; города горѣли—
II люди собиралися толпами
Вокруг домов пылающих загѣм,
Чтобы хоть раз взглянуть в лицо друг другу.
Счастливы были жители тѣх стран,
Гдѣ факелы вулканов пламенѣли.
Весь мір одной надеждой робкой жил.
Зажгли лѣса: но с каждым часом гас
II падая обгорѣлый лѣс; деревья
Внезапно с грозным треском обрушались—
И лица, при неровной трепетаньи
Послѣдняя, замирающих огней,
Казались неземными. Кто лежал,
Закрыв глаза, да плакал; кто сидѣл
Руками подпираясь—улыбался:
Другіе хлопотливо суетились
Вокруг костров и в ужасѣ безумном
Глядѣли смутно на глухое небо,
Земли погибшей саван, а потом
С проклятьями бросались в прах и выли,
Зубами скрежетали. Птицы с криком
Носились низко над землей, махали
Ненужными крылами; даже звѣри
Сбѣгались робкими стадами; змѣи
19
292
Ползли, вились среди толпы, шипѣли
Безвредныя: их убивали люди
На пищу Снова вспыхнула война,
Погасшая на время. Кровью куплей
Кусок был каждый; всякій в сторонѣ
Сидѣл угрюмо, насыщаясь в мракѣ.
Любви не стало; вся земля полна
Была одной лишь мыслью: смерти—смерти,
Безславной, неизбѣжной... Страшный голод
Терзал людей—и быстро гибли люди:
Но не было могилы пи костям,
Ни тѣлу; пожирал скелет скелета,
И даже псы хозяев раздирали.
Один лишь пес остался трупу вѣрен,
Звѣрей, людей голодныя отгонял—
Пока другіе трупы привлекали
Их зубы жадные... но пищи сам
Не принимая; с унылый криком, все лизал
Он руку, безотвѣтную на ласку—
И умер наконец. Так постепенно
Всѣх голод истребил; лишь двое граждаи
Столицы пышной—нѣкогда врагов—
В живых осталось... встрѣтились они
У гаснущих остатков алтаря,
Гдѣ много было собрано вещей
Святых для грѣшнаго употребленья...
Холодными, костлявыми руками,
Дрожа, вскопали золу... огопек
Под слабым их дыхаиьем вспыхнул слабо,
Как бы в насмѣшку им: когда же стало
Свѣтлѣе, оба подняли глаза,
Взглянули, вскрикнули, и тут же вмѣстѣ,
От ужаса взаимнаго, внезапно
Упали мертвыми, пе зная, кто
Был тот, па чьем лицѣ стояло слово:
яГолодный"., то есть—„враг“. И мір был пуст—
Тот многолюдный мір, могучій мір
Был мертвой массой, без травы, деревьев,
Без жизни, времени, людей, движенья...
То хаос смерти был. Озера, рѣки,
293
И море—все затихло. Ничего
Не шевелилось в безднѣ молчаливой.
Безлюдные лежали корабли
И гнили на недвижной, сонной влагѣ;
Без шума по частям валились мачты
И, падая, волны не возмущали.
Моря давно не вѣдали приливов;
Погибла их владычица—луна:
Завяли вѣтры в воздухѣ нѣмом:
Исчезли тучи: тьмѣ не нужно было
Их помощи—она была повсюду.
Байрон.
— Земля умерла, та же участь постигла ея сосѣдей: Марса
и Венеру. Не избѣгли этой участи ни колоссальный мір Юпи-
тера, пи дивная система Сатурна, задолго до того уже утратив-
шаго свои кольца. Жизнь прекратилась на медленно движущихся
плапетах: Уранѣ и Нептунѣ; умерло даже и величественное
Солнце, которое втеченіе стольких тысячелѣтій оплодотворяло
рой тяготѣвших к нему небесных свѣтил. Оно обратилось в
большой черный піар, окруженный свитой маленьких черных
шаров, образовавших с пим вмѣстѣ невидимую систему, мчав-
шуюся в усѣянной звѣздами безпредѣльности,—в леденящей
мракѣ неизмѣримаго пространства. Но отношенію к жизни всѣ
они были мертвы и болѣе уже не существовали. Подобно раз-
валинам мертвых ассирійских городов, открываемые археологами
в диких пустынях, они пережили давно минувшую свою исторію.
Эти темныя небесныя тѣла мчались, подчиняясь законам меха-
ники, во мракѣ незримаго и невѣдомаго.
Никакой геній или маг не мог бы вернуть истекшее время,—
воскресить тѣ дивныя дни, когда земля, купаясь в волнах опья-
няющаго свѣта, пробуждалась в утренних лучах солнца с об-
ширными зеленѣющими своими равнинами,—с рѣками, извивав-
шимися словно длинныя змѣи но зеленый лугам, по рощам, ожи-
вленный пѣпіем пташек и таинственной сѣни дремучихъ л Ьсов.
Ничто не могло вернуть ей прежних морей, подымавшихся и
опускавшихся, подчиняясь притяженію луны и солнца, мирно
ласкавшихся к берегам, или бушевавши* в грозныя бури. Земля
навсегда утратила горы, по склонаы которых зарождались род-
ники и водопады. Она лишилась тучных нив и садов, усѣян-
294
пых цвѣтами. Гнѣзда пташек, колыбели дѣтей, многочисленное
трудолюбивое земное человѣчество, преобразовавшее своей дѣя-
тельностью земную поверхность и так радостно упивавшееся
солнцем жизни, смѣняя в восторгах любви одно поколѣніе дру-
гим,—все это исчезло, не смотря на то, что вдавно минувшія
времена казалось как будто вѣчный. Куда же дѣ»вались утра и
вечера, цвѣты и любящія дѣвушки, сіяющіе лучи свѣта и бла-
гоуханія, радость и гармонія, дивная красота и мечты? Все это
умерло, исчезло, смѣнилось однообразіем мрака и холода!
Свѣтопреставленіе К. Фламмаріоиа.
Оглавленіе.
с₽.
20
21
2(5
27
28
20
32
33
34
3(5
37
39
Вмѣсто предисловія
Шиллер Наука. Этот в ней видит бо-
гиню ...........................
Шопенгауэр. В литературѣ повторяется
Карлейль. А какая масса прекрасный
стилей ............................
Буренин. Выйду? книги журнапов
Посвященіе.
Сервантес. В сладостныя звуках . . .
Гейне. Ей. Связав в один букет .
Сборник стихотвореній. ....
Гейне. Кипарисами, вязями роз . .
В этом ящикѣ брилліанты . .
Петрарка. О, пѣснь моя! ...........
Часть третья.
I
Кольцов К ней. Опять тоску . .
Руссо. Мое безпокойное сердце . . •
Байрон. Я не могу вам передать . . .
II
Гауптман. Чувствую тебя я, небесное
созданье ... ....
III
Шекспир Прочь уста.................
В. Гюго. О, поцѣлуи тѣ проклятые
Мольер Волокиты, вы...............
IV
Гончаров. Тушин тоже смотрит на
Вѣру...............................
Шекспир. О, помоги, Лизандер . -
V
Гейне. Сіяніе солнца . . •
Тургенев. Кромѣ этой любви ....
— Или вы полагаете .....
Гейне. О, нѣт! не плачь!..........
Нерон, оп. Криза! Я люблю ....
стр. Козлов. С тобой не перстнем, а душой
Островскій. Воже мой.....................
I Гейне. Ты вызвал чарами
VI.
9 1 Бан. Письмо. Бѣлая голубка .
~ Гейне. Теперь ты
I Руссо. Я никогда .................
і Шекспир. О, счастіе
VII.
_ Э. Троллоп, Вечером Нора . .
•И — В совѣщаніи . . .
___ Руссо. Приди, обожаемый образ . -
1 Шуман. Фантазія Е-(Іиг ор. 17
_І ѴШ.
Потѣхин. Какой то мрак .............
Нерон, оп. Жестокая и странная, судьба
— О страшная судьба: . . .
7 Ю. Жадовская. О, как трудно .
___ — Чѣм ярче шумный пир
IX.
Шекспир. О, лучше смерть............
— Да. этотприговор . .
, Х'
Байрон. Ужель в толпу я брошусь
снова ..........................
101 1-
— Никитин. Ссора. Не пора-ль . . .
— , А, Михайлов. Старик другоженец .
і Беранже. Плачущій муж.............
2.
___' Крылов Ворона и лисица.........
18 — Кукушка и пѣтух . .
Обѣд у медвѣдя . . .
3.
___| Гоголь. А я .
1» | 4'
— Шекспир. Нѣт, вы посмотрите
— Беранже, Истинный пьяница . . .
II
Некрасов. Вот питух престарѣлый .
Гоголь. А вѣдь я знаю..............
5.
Крылов Муха и пчела ...............
— Стрекоза и муравей ....
Кольцов. Что ты спишь, мужичек. . .
Мольер. Говорят тебѣ ..............
Некрасов Дешевая покупка .
В Гюго. Бѣлесоватое, сумеречное небо
6.
Мольер. Ступайте за мной . .
Михайлов. Гости...................
Лермонтов. Толпа гостей............
Н. Потѣхин. Нищіе духом Шампанское
7.
Теккерей. Итак, кромѣ восемнадцати
пенсов ..........................
Пушкин. Скупой рыцарь. Как молодой
повѣса ............................
Гоголь. А не знаете ли вы ....
Крылов. Бѣдный богач ..............
Эркман — Шатріан. Да... я хочу знать,
Крылов. Похороны...................
8.
Ада Кристен. Кто это?..............
Крылов. Мѣшок ....
9.
Крылов, Щука.......................
— Медвѣдь у пчел...............
— Кот и повар ..................
Беранже. Знаки препинанія
Гоголь. Мы об вас вспоминали
Крылов. Рыбьи пляски...............
Крылов. Листы и корни.............
— Свинья под дубом ....
— Волк и журавль............
45 |
46 14.
I Крылов. волк и ягненок..........
— Пестрыя овцы ....
,9 — Мор звѣрей...................
100
101
102
103
104
Крылов. Щука и кот . .
— Парнас . . .
— Квартет ............
66
68
7,3
78
78
Граф. Л, Толстой. Вот, ты бы, дядя
Митрій . . .
Ада Кристен, Взгляд, весь дышащій
прилнчьем ....
Гоголь. Кричат: бап................
Омулевскій, Бал. ....
Майков. Послѣ бала. Мнѣ душно здѣсь
Мордовцев. За себя Стожаров не
боялся ............................
16.
Некрасов. Убогая и нарядная . . .
Гейне. Ее в грязи он подобрал .
Боккачіо. Посмотри только..........
Шекспир В мужчинах нѣт ....
Гейне. Жена Палатина...............
106
107
108
109
ПО
114
115
17.
Вейнберг. Залита огнями церковь . .
Шекспир. Теперь, моя Титанія, прос-
нись ...............
с,І — Поди, садись на ложѣ, из
цвѣтов ...............................
У2 — Повторяю, она будет ваша .
— А! клевету ...
34 Байрон. Супруги спят ..............
35 — Стоял ноябрь.................
। Шекспир. Пѣсня. Весна.............
!8.
1 Свифт. Мнѣ было интересно узнать
Дрзлер. Папы от757. Когда умер папа
Павеп I..........................
Петрарка. Самые страстные противники
146
Некрасов. Размышленіе у параднаго
подъѣзда . • . . . 89
Никитин. Соха .................... 42
Шеридан. Сэр Питер. Лэди Тизль . . 9 і
Шекспир. Мир, братья вам . . . . 96
Да. Антифол.........98
Мольер Я ее любил ... . —
Шиллер, И это ты говоришь .... —
Шекспир. Не вѣшайся...........99
М. Горькій. Да я-то все одинакова . —
19.
Писарев. Итак, я—студент , 137
Достоевскій. Эти классическіе языки. 139
Шекспир. Улица. Мистрис.............. —
Гейне. Что касается латинскаго . . . 141
Г. Гейне. Боже мой ................. .
— Странно . ...................... —
Спенсер. Повидимому, странно . . 142
Бокль. Женщины дедуктивнѣе . . . 143
Руссо. Радостныя лѣта протекают .
Диккенс. Вы—правы ................... —
Гоголь. Смотри, Оверко................—
ПІ
Крылов Обезьяна. Как хочешь . . . 145
Гете. И труд и время золотое ... —
20
Г. Гейне, Хотѣл бы в единое слово . 200
— Колыбель моих страданій .
Пролог. Черные фраки . —
Э. Реклю. Виды: Гималайская горная
цѣпь...............................201
К. Р. Иматра. Ревет. и клокочет . —
Э. Рекпю. Виды водоладов .... 202
Шекспир Привѣт. тебѣ, о небо! . —
Э. Реклю. Дѣвственный лѣс в Фоцоклѣ
Байрон. Замок, нахмурясь, над Рейном
склоняется.......................... —
Брейгель. Букет цвѣтов . - . . . . 204
КЬеіпрапогата ѵоп Матх Ьв Кбіп. —
Рейнская п анорама от Майнца до Кельна -
Э. Реклю. Виды: Бург Маус. . . . —
Мордовцев. Пирамида, еще пирамида. —
Э Реклю. Виды: Южная группа пирамид
ф- Нанеси. В странѣ льда и ночи —
3. Реклю. Полярный пейзаж........... —
Г. Гейне. Пролог. Нѣкогда рыцарь . -
— Ѳома невѣрный . ... 206
— Я вижу..........................—
Руслан и Людмила Успокойся. . . —
XIII.
Сумароков. На суету человѣка. . . —
Державин. На смерть князя Мещерскаго 207
XIV.
Шиллер. Надежда....................209
Козлов. Когда же настанет день , . —
Гете Я не помню себя ............... —
XV.
Г. Гейне. Звѣзды ночи золотыя . . 210
— Под тѣнью лип ....
Шекспир Здѣсь город весь .... —
Гете. Милый, безцѣнный . .211
Эркман-Шатріан. Я никого не любил. —
Гете. Хор. Скука, сомнѣнье.......... —
XVI.
Гете. Ну, Генрих, обѣщай .... —
Г. Гейне. Я давно не вѣрю в небо . 213
В Сарду. Леа. Вы найдете • • . . —
XVII.
Гете Здравствуй, Карлос..............—
Гарибальди. Брак. Из всѣх соглашеній 217
Д, Эллют. Существует ли что-нибудь
большее............................218
Шекспир. О, приди................... —
XVIII.
Куэнец-Вакула. Прости за прошлое
страданье ... —
Байрон;—Все^усладит любовь твоя - —
— Нѣт рая для меня .... 219
Фауст, опера. Сколько счастья . . —
Шекспир Но к моему прискорбью.. —
Хитрово Тихо—ночь ... . 223
Мольер. Премудростью своей .... 146
Шиллер. О, фараон! фараон! .... 148
Шекспир. Сюда идет ..................—
Данте. Затѣм не только вид , . 150
Фауст, оп. На землѣ весь род людской. 151
Минаев. Золотой телец. Изнуренное,
чахлое ............................. —
Шекспир. Тимон. О, милый мой . . 154
Беранже. Смерть сатаны . . . . —
Каэтан—Венгерскій. Философ. Есть-ли
деньги ... 156
Крылов. Богач и поэт................ —
Ада Негри. Здравствуй, нищета . . 157
Гервег. Легкая ноша................158
Джусти. Ископаемый человѣк .... 159
Лермонтов. Насмерть Пушкина. . . 161
Омулевскій. У гроба................163
Крашевскій. Услыхав скрнп..........164
Минаев Один из многих . . 167
Дранмор Признаніе . . 169
Гейне Ослы избиратели 171
Дранмор. Нѣт, не баловням ..173
Никитин. Жена ямщика...............174
Браунинг—Баррет. Дѣскій плач . 176
Т. Гуда. Пѣсня о рубашкѣ . . .177
Барбье. Темза .................... 179
М. Горькій. Мм-да!.................182
Т. Гуда. Сон Лэди . . . - 183
Шуман Похоронная фантазія .... 185
Эсхил. Тебя эфир небесный ... —
Ада Негри Великіе..................186
— Побѣжденные ...................187
Фруг. Грядущее Прійдет пора . .188
Мопассан. Война ....................189
Шекспир. Франція Перед Бордо . • —
Картины - . • 191
Зуттнер. Ах. при одной словѣ ... —
Фламмаріон.Еще до наступленія XXV ст. —
Бетховен. Девятая симфонія . .195
Данте. О радость ... ....
Гейне. Прочь свои иносказанья ... —
Шопен. Польская фантазія ор . . . —
Гейне. Аппо 1829 ................... —
— А между тѣм . . . . 196
— Картины ... . . . —
XI.
Островскій Оля. Да нѣт . . .197
Пѣсня. Не брани меня, родная . . —
Гете. Прости, мой покой............
А Манцони Простите, горы . - 198
ІЛиляер. Простите вы, холмы . . . 199
XII.
Гете. Они уж Ѣдут ... ... —
Г. Гейне. Хотѣл бы зарыдать .... —
IV
Руссо. О моя очаровательная . . .
XIX.
Молешотт. Любить могут ......
В. Гюго. Воплошеніе всей вселенной.
Бетховен Соната ГІ5-йиг Ор 78 . .
XX.
Р Бернс. Прежде всего. Бѣдняк будь
честей и трудись . . .
Фрейлихрат. Труженик . .
Гоголь. Надобно имѣть любовь к
труду ............................
Крылов. Старик и трое молодых .
Кольцов. Пѣсня пахаря.............
Картины ... ................
Кольцов. Урожай...................
Некрасов. Сѣятелям................
Мордовцев. И представляются мнѣ .
— Предо мной . . .
Омулевскій. Свѣтает, товарищ .
А. Плещеев. „Вперед". . .
— Лжеучителям . .
Языков. Пловеи ...................
Ада Негри. Работал-ли ты?
XXI.
Дранмор. Поэт. Вы знаете-ль . . .
Портреты поэтов ... ........
XXII.
Г. Гейне. Не попусти, чтоб жизнь . .
Шекспир. Не должно и минуты . . -
Музыкальный вечер.................
Гейне. И жужжала мнѣ музыка
— Человѣк должен стремиться.
XXIII.
Пушкин Брожу ли я . .
Байрон. Когда из глубины души . -
Дранмор. Желаніе. Прекрасен день
Г. Гейне. Скорбь Вавилонская.
Гете. Видишь-яи там...............
XXIV.
Мордовцев. Нѣт, это не сон . .
— Кашель смолк . .
Гончаров. Что с тобой? ...........
Мордовцев. Ничего, кашель.........
Шелли. О, Боже! умереть . ...
Травіата,оп. Как страшно.горько умирать
— Как измѣнилась я ...
Мордовцев Лежит на бѣлой постелькѣ
Руссо. Умирающая! ................
Байрок Двѣнадцать дней ...........
Сердце кровью облилось . .
— И блеск лица прекраснаго .
224
226
228
229
230
231
232
233
234
235
236
237
238
256
257
258
260
261
262
263
2Ь4
XXV.
Шекспир. Нѣт, нѣт жизни . 264
— Умерла! .... . —
— О, Имогена.................—
— Проснись................ 265
Г. Гейне. Тс! тише, чижик ... —
Байрон. Еще одно мое лобзанье трупу. —
Шопен. Соната В-піоІІ с похорон-
ный маршем .................. —
XXVI.
Э. Губер. Смерть и Время . . • 266
Дмитріев. Смерть и умирающій . . . 267
Беранже. Нищая.....................268
А. Шопенгауэр Жизнь большинства. 269
Г Гейне. Всѣ мы приходим ..... 270
Шекспир. Кладбище .................. —
Фотографіи с могил поэтов . . . 273
Шекспир. Так чтоже. - - 276
— Будь покойна ... —
— Так не придет он к иам опять?
А. Толстой. Все—пепель, дым и пыль, -
XXVII
Шлоссер. Божества Индійцев . . 27
Картины. .......................
Дранмор. Дума. Рождаются и гибнут.
Мордовцев. Пирамида ...............27
Карлейль. Умирают цари.............27
Сакіа-Мунн. Отсутствіе постоянства
Г. Гейне. Собраніе портретов . . 280
— Обьятый туманными снами. 281
Боделэр. Портрет. Смерть и болѣзнь . 282
Байрон. Ты умерла.....................—
Клопшток. Бенони, мой милый . 283
Ленау, Весеннее утро................. —
Мерзляков. Одних я сам пугаюся —
И. Козпов. Ночь нисходит............284
Гейне Оставь меня.....................—
В. Фогельвейде. Пѣсня. Дѣвы милыя —
Байрон В любви я .................. 285
Гейне. Как улитка.................. 286
Михайлов . Живой мертвец ... —
Гейне. И нѣт теперь уж радости . . —
— Умирающій. Убито-все . . 287
И. Козлов. Покрыта бѣлой пеленой —
Байрон. Я видѣл призрак .... —•
Т. Гуд. Жизнь прощай............... 288
Пушкин. Мы всѣ сойдем..............
Байрон Смерть в мірѣ! . . . . . —
Картина. Вырытая могила ... —
Данте. Оставь надежду всяк . —
М Горькій. А как там .... - 289
Байрон. И будем мы...................—
Фламмаріон, 54 тысячи биллюнов миль. —
Байрон. Тьма. Я видѣл сон ... . 291
Фламмаріон. Замля умерла...........293
Начало первой части
„Поколѣній слезы льются—
Льются на землю—и тихо,
Тихо их земля впивает*.
Г. Гейне.
3
Мой дорогой, нѣжно любимый друг!
Г. Гейне.
Когда же смотрю я в минувшую вѣчность—
Вѣков вѣреницы мой взор обнимает.
Клопшток.
То было—тьма без темноты;
То было—бездна пустоты
Без протяженья и границ;
То были образы бея лиц;
То страшный мір какой-то был,
Без неба, свѣта и свѣтил,
Без времени, без дней и лѣт,
Без Промысла, без благ и бѣд,
Ни жизнь, ни смерть —как сон гробов,
Как океан без берегов,
Задавленный тяжелой мглой,
Недвижный, темный и нѣмой.
Байрон.
И я пишу: „В началѣ всѣх вѣков
Лишь Дѣйствіе Зиждительное было.
Гете.
Годы идут и проходят...
На станкѣ челнок снует;
Но сам ткач того не знает,
Что выводит он на ткани.
Годы идут и проходят...
Г. Гейне
('отвореніе міра, ораторія ГаЙдена.
Разсматривая минувшую исторію Земли, мы могли-бы сначала
оссановиться на первичной періодѣ, когда наша планета была
настоящим малепьким солнцем, лучезарно сіявшпм в простран-
ствѣ. В слѣдующую затѣм эпоху она, подобно тому как теперь
4
Юпитер и Сатурн, окутывалась густою атмосферою, насыщенной
горячими парами. Подобный образом мы могли-бы прослѣдить
послѣдовательныя преобразованія Земли до самаго того времени,
когда она сдѣлалась пригодной для человѣчества.
Свѣтопреставленіе, Фламмаріона.
Воображеніе силится нарисовать себѣ наш земной мір в
оолитовый період, когда было едва одно созданіе, по своей орга-
низаціи стоявшее выше земноводных... Обширныя пространства
сухой земли существовали и тогда точно также, как теперь, и
были покрыты роскошною растительностію величественнаго вида.
Метеорическіе дѣятели, приливы и отливы, были и тогда такими
же обыкновенными явленіями, как и нынѣ. И тогда точно также
ежедневно всходило и заходило солнце—и тянулось все это долгіе
вѣка. И тогда каждую ночь взирали небесныя звѣзды на пашу
цвѣтущую землю... И еслиб наш тогдашній земной шар посѣтило
какое-нибудь нечеловѣческое существо—оно увидѣло бы, что все
это существовало лишь для рыб и других болѣе низших морских
жпвотных, да для земноводных, насѣкомых и, быть может, доя
нѣкоторых птиц с кой-какими сумчатыми. Оно увидѣло бы же-
стокосердых ящер, в водѣ, по берегу, даже в воздухѣ, удовле-
творяющих свои кровожадные инстинкты; увидѣло бы громадпых
черепах, ползающих по тинистым берегам,—и еще болѣе громад-
ных мегалозавров, бѣгающих по равнинам; увидѣло бы лягушек
с нашего медвѣдя, квакающих по болотам, — и над всѣм этпм
миріады насѣкомых, носящихся в воздухѣ. Но не вегрѣтнл бы
его глав пи одного звѣря на горах, ни одного стада, мирно пасу-
щагося в долинѣ. Ни тигра, пи слона не замѣтило бы оно в ку-
стах. Не попалось бы ему также ни одного слѣда мелких млеко-
питающих—собаки, ежа, зайца, или барсука. Этот воображаемый
посѣтитель земли нашей не только не увидѣл бы тогда ни одного
человѣческаго существа, но узнал бы даже, что много вѣков еще
просуіцествует Земля, прежде чѣм на пей появится такое суще-
ство. Текли рѣки и блестѣли в лучах солнца,—но не для тоги,
чтобы услаждать зрѣніе человѣка. Начинались и проходили
времена года,—по не для того, чтобы приносить плоды свои
человѣку... Ликующая земля оставалась в своей первобытной
красотѣ и по была еще свидѣтельницей ни славы, ли скорби,
которыя распространил по ней человѣк... Если теперь подумать
обо всем, что видѣл наш предполагаемый посѣтитель,—то как
5
все это странно! Какая страшная пустота! И скольким вѣкам еще
нужно протечь прежде чѣм она начнет лишь наполняться'...
К. Фогт.
Годы идут и проходят...
На станкѣ челнок снует:
Но сам ткач того не знаег,
Что выводпт ои па ткани.
Годы идут и проходят...
Г. Гейне.
ЯО12.
С а Ь г М а х.
РИЬесапіЬгориз еигораеиз (аіаіиз)
Соруіт^'ііі 1894 Ьу Еіан/ Напйзіаепяі
Путешественники опустились в сѣверной части страны По-
пайян, не далеко от рѣки Каука, в такой мѣстѣ, гдѣ дѣйстви-
тельно оказались многіе слѣды человѣческаго поселенія: тропинки,
хотя уже заросшія во миогих мЬстах, срубленныя деревья, пѣчто
в родѣ могил и человѣческія кости, разбросанныя там и сям. Но
сколько ни прислушивались, как ни смотрѣли наши богп вокруг,
они не могли открыть и и человѣческаго голоса, ни тѣни живого
человѣка. Они прошли (частью пѣшком, частью по воздуху)
много миль, переправляясь через горы и рѣки и находя повсюду
тѣ же самые слѣды и то же безлюдье. „Почему же эти страны так
пустынны", спросил Момус Прометея, „когда повидимому они
должны быть обитаемы?"’ Прометей иапомяил своему спутнику
о морских лаводііеніях, землетрясепіях, бурях п чудовищныя
дождях, которые так обыкновенны в жаркпх поясах. По Момус
не понимая, как могли морскія наводненія угрожать странѣ,
которая так далека от моря, что его не видно ни с какой стороны,
и еще менѣе—каким образом землетрясенія, бури и дожди, уни-
чтожпв всѣх людей в странѣ, не тронули ни ящаров, ни обезъян,
пи муравьев, ни орлов, ни поиугасв, которых было множество
вокруг?... Наконец, спустившись в необозримую долину, путе-
шественники открыли небольшую кучку деревянныя шалашей,
іюкрытых пальмовыми листьями и наглухо обцесенпых часто-
колом; пѳрсд одпим из шалашей они замѣтили толпу диких, из
6
•которых одни сидѣли, другіе стояли вокруг глубокой ямы, в
которой был разведен сильный огонь. Безсмертные приблизились
и приняли человѣческій образ. Прометей сдѣлал общій поклон
и, обратившись к одному из дикарей, который казался началь-
ником, спросил его: что подѣлываете?
Дикій. Как видишь—ѣдим.
Прометей. Какіе припасы у вас?
Дикій. Немного мяса.
Прометей. Домашнее или диких животных?
Дикій. Домашнее—моего сына.
Прометей. Развѣ твой сын теленок, как у Пазифаи?
Дикій. Нѣт, не теленок, ачеловѣк, как и всѣ другіе.
Прометей. В своем ли ты умѣ?Ъсть свое собственное мясо?
Дикій. Не свое собственное, а моего сына, котораго я на-
рочно для этого произвел на свѣт и выкормил.
Прометей. Чтобы ѣсть его?
Дикій. Что ж тут удивительнаго? Я также думаю съѣсть
и мать его, когда она будет неспособна давать дѣтей.
Молу с. Как наконец съѣдают насѣдку, съѣвши яйца?
Дикій. Да и всѣх этих певольников и невольниц, кото-
рых ты видишь, я не трогаю только потому, что они по време-
наы поставляю? мнѣ своих дѣтей. Когда же они состарѣются, я
их всѣх переѣм одного за одним, если только саы останусь жив.
Прометей. Скажите мнѣ: это невольники из твоего пле-
мени или из другого?
Дикій. Из другого.
Прометей. Далеко оно отсюда?
Дикій. Между нашими и их домами протекая ручей. И,
указывая на маленькій пригорок, прибавил: „Они жили там, но
наши их истребили
Леопарди.
Годы идут и проходят...
Поколѣній слезы льются —
Льются на землю — и тихо,
Тихо их земля впивает...
Годы идут и проходят...
Гейне.
Пешера и скалы Кавказа. 3247 л. до Р. X.
X о р духов.
Радуйтесь, братья!
Смертный, прощай!
Слышите: волны шумят и бѣгут через край,
Глубь океана рычит и землѣ открывает объятья.
Вѣтры пронзительно крыльями вѣют,
Тучи темнѣют
И надвигаются в небѣ громадами,
Воды подземныя бьют водопадами,
Бездны небес широко разверзаются —
Люди ж не ждут и не чают
Гибели близкой: безпечно они наслаждаются.
Страшныя знаменья их не смущают:
Мы лишь, безсмертные духи, внимаем
Людям не слышному бурь рокотанью,
Грозную рать их в небесной выси прозрѣваем,
Внемлем знамен ея, страшныя знамен лепетанью.
Вой и рыдай, о земля!
Гибель твоя
Ближе теперь, чѣм рожденья недавняго час.
Вострепещите надменныя горы!
Бездна поглотит и вас,
И на скалах, высотою пугающлх взоры,
Сыщет жилище улитка морская,
Тщетно, над ними летая,
Будет орел созывать своим криком орлят,
Волны безжалостпым плеском тот крик заглушат.
Тщетно завидовать люди начнут
Крыльям орла:
Крылья его не спасут;
Волны пріюта ему не дадут —
И погребет его моря холодная мгла,
Радуйтесь, радуйтесь, братья!
Взвейтесь — и выше проклятья
Пусть огласят пебосвод:
Час наступил — все умрет!
Смерть пощадит лишь для смерти грядущаго времени
Жалкій осгаток от Синова сѣмени
8
Но безпощадно пожрет
Капнов род.
Волны поглотят прекраспых его дочерей —
И с разнесенными прядями длинпых кудрей
Всюду они поплывут среди бездны кипящей
И раздадутся проклятья несчастныя
Власти Творца, пе щадящей
Их, даже в смерти прекраспых.
Произнесеп приговор неизмѣнный:
яСмерть вам, земныя созданія!"
Вопліг людей прозвучат по вселенной
И воцарится за ними молчаніе.
Братья спѣшите — и далѣй
Вы от земли уноситесь
Но веселитесь.
Пусть мы, безсмертные духи, упали —
Смсртыых теперь наступает черед:
Нынѣ пх племя падет!
(Духи удаляются, улетая в высоту).
Пещера и скалы Кавказа.
I а ф е т.
Но чу, глухой, ростущій быстро звук
Встает из гор таинственной утробы.
Не слышно вкруг малѣйшаго движенья,
А между тѣм трепещет каждый лист
И всюду цвѣт с деревьев опадает:
Как будто вкруг осѣвшая земля,
Стеня, под страшной тяжестью дрожпт.
Ной.
Ты слышишь крпк морекпх цесмѣтных птиц?
Как слоем т\ч, они затмили небо
И вьются вкруг тѣх самых гор, гдѣ прежде
Не смѣло вѣять ни одно крыло,
Морской волной омоченное в миг,
Когда вершины темных воли морских
Уж слишком грозны дѣлались для них.
Вершины тѣ единственный пріюіом
Для иих, волной гоппмых, скоро будут.
А мшіет день — не будет и того.
Вайрон.
9
I а ф е т.
О, солнце, солнце! как ты измѣнилось!
Оно встает; но лучшій свѣт его
Исчез на вѣк — и чорный обруч, диск
Его кругом объемлющій средь неба,
Провозглашает, что послѣдній день
«Земли настал; рой облаков волнистых
Цвѣт непроглядной ночи прпнимает,
За исключеніем той их полосы,
Которая с окраиной граничит,
Откуда прежде гордо возставали
Одни вполнѣ блистательные дни.
Ной.
Вот молнія меж тучами сверкнула,
Предвѣстница далекаго утра.
Прочь, прочь отсюда! Страшный час настал:
Оставь стихія м грозный их добычу!
Идеи туда, гдѣ наш святой ковчег
Свои бока над бездною вздымает
(Толпа смертных бѣжит, отыскивая убѣжища).
Хор смертных.
Небо с землею мѣшается! Боже,
Господи, что же
Сдѣлали мы? Пощади, не казни!
Слышишь и звѣри лѣсные завыли: то молят они
Тоже пощады...
Страшный дракон из-зясады
В ужасѣ внполз и пщет, безвредный, защиты людей;
Птицы по воздуху мчатся с предсмертною пЬснью своей...
Бог Іегова! отведи безпощадно — разящую руку!
Сжалься над міром Твоим, обреченный на тяжкую муку!
Сжалься. Не люди одни — вся природа мольбой
Пацает ниц пред Тобой!
Р а ф а и л.
Прощай, земля! Прощайте, дѣти праха
Несчастныя! Я не могу, не должеп
Вам помогать. Свершился прнговпр!
(Уходит.) Байрон.
10
Небеса.
Тучи.
Мы грозныя тучи, мы дѣтища бурь,
Мы мчимся крылатой толпою,
Грозой разразимся и неба лазурь
Покроем зловѣщею мглою.
Мы грозныя тучи, губительных сгрѣл
Небеснаго грома колчаны.
Без воли, без цѣли нестись наш удѣл,
Нас гонят, нас мчат ураганы.
Нам радости чужды, чужда нам печаль,
Не знаем мы страсти кипучей.
Мы вѣчно лѣтим в безпредѣльную даль, —
Мы тучи, мы грозныя тучи.
К. Р.
I а ф е т.
Громада тучі Однѣ летят, как корпіун
За лакомой добычею: другія
Недвижными утесами стоят
И знака ждут, чтоб гнѣвно опрокинуть
На бѣдный мір свои сосуды. Ах,
Уж небесам не одѣваться больше
В свою лазурь! Не украшаться им
Блестящими звѣздами! Вмѣсто солнца
Возстала смерть; могильный, блѣдный свѣт
Обвил кругом кончающійся воздух.
А з а з і и л (Анѣ).
Пора, дитя! Умчимся из тюрьмы,
Родившейся из хаоса и снова
Стихіями влекомой в хаос свой!
Я крыльями моими так съумѣю
Тебя укрыть, как укрывает мать
Своих орлят! Пускай себѣ стихіи
Неистово бушуют: что тебѣ
До злобы их? В мір чище и свѣтлѣе,
Гдѣ будешь ты дышать эфирпой жизнью,
11
Мы улети м с тобою. Небеса
Не только здѣсь, в суровых этих тучах!
(Азазіил и Саміаса улетают с Аной и Агалибамой).
I а ф е т.
Все кончено! Исчезнули среди
Смятенія покинутой вселенной
И никогда — остануться-ль в живых,
Или близкаго всего земнаго гибель
Печально с пим раздѣлят — никогда
Моим глазам уже не видѣть Аны!
Картина „Потоп“ Айвазовскаго. Эрмитаж № 1628.
X о р смертных.
О, сып Ноя, сжалься! Гибнет
Брат твой человѣк!
Как! ты нас покинуть хочешь?
Кинуть всѣх на вѣк?
И — меж тѣм, как всѣ стихіи
Будут биться тут —
Твой ковчег богохранимый
Даст тебѣ пріют?
Мать (подавая Іафету дитя).
О, унеси ребенка моего!
Его в мученьях я родила,
Но так отрадно думать было,
Что у груди своей увижу я его.
О, для чего-же о и родился?
Чѣм провиниться мог,
Чтоб гнѣвный Бог
На бѣдное дитя вооружился?
Что в молокѣ моем такого, для того,
Чтоб смерть и небеса, и землю возмутила
На сына моего
И бурно воды покатила
На краткое дыханіе его?
Спаси дитя, ты Сиѳа сѣмя!
12
Иначе проклят будь и слм.
II все твое родное племя,
Пз—за котораго пришла погибель к нам!
I а ф е т.
Молчите! час не для проклятій—
Час для молитвы наступил!
X о р смертных.
Молиться!
Куда—ж возноситься
Мольбам,
Когда надвигаются грозно чреватыя тз чп к горач
И, грозно преграды свои разрушая,
Вѣгут океаны бурнѣй л бурнѣй,
Пока, наконец, и пустыня сухая
-Забудет о жаждѣ своей...
Смотрите: чудовища—воды,
Являя неистовый гпѣв,
Все ближе и ближе—и дикій их рев
Смертелен для слуха природы.
Лѣсныя деревья—ровесники дням,
В которые рай насадился, и там
Адаму н приданое Ева познанья еще не вручала,
Иль первая рабская пѣснь на устах у него не звучала—
Громадные старцы, по в вѣчно зелены\ листах,
Уже исчезают в волпах
II цвѣт их весепній разметай потоком ревдшнм
Всс выше и выше, к выше вегающнм!
Напрасно мы смотрим на небо: оно
Уж к морю совсѣм склонено
II Бога ог жаднаго взора людскаго
Сокрыло сурово...
Бѣги же, сын Ноя, бѣги—и скорѣй
Усядься удобно в подвижной палаткѣ своей
11, глядя, как мчат разъяреппыя воды
Тѣла бездыханныя міра, гдѣ прожііл ты юные годы,
К судящему нас в небеси
Хвалебную пѣснь вознеси!
13
Одни из смертиых
Блаясенно успѣніе тѣх,
Что в Господѣ-Богѣ почили!
Хотя бы возставшія воды вселенную всю затопили,
Но он так судил, и роптаніе—грѣх,
Жизнь им мнѣ дана: отымая ее,
Берет он назад лишь дыханье свое!
Пускай навѣк глаза мои сомкнутся,
Пусть голосом моим перед небесный трон
Уяе больше никогда мольбы не вознесутся—
Благословен да будет Он.
Все то, что есть и все, что было,
Все от начала до конца,
Все—божье слово сотворило,
Все—достояніе Творца!
Пространство, жизнь, и смерть, и вѣчность,
Обилье вѣдомаго нам,
Невидимаго безконечность—
Все Он создал и все разрушить может сам!
И из—за крошечки дыханья
Мнѣ проклинать, роптать.. О, нѣт!
Я так умру, как жил, исполнен упованья,
Не вздрогнувши, хотя б распался с треской свѣт
X о р с м е р т н ы х.
Куда же укрыться?
Высокія горы—невѣрный пріют:
С удвоенный ревом их воды бѣгут
В волпах океана излиться,
А он, подвигаясь вперед и вперед,
Срывает и т«»пит холмы по дорогѣ,
П самой глубокой подземной берлогѣ
Не скрыться от бѣшенства вод;
К кому же взывать о защитѣ?
Вбѣгает женщина.
Ж е и щ и и а.
Спасите, спасите:
От нашей долины уж нѣт и слѣда.
Огец мой, отцова палатка
14
И братья, и братьев стада,
Деревья, под тѣнью которых так сладко
Семья укрывалась в полуденный зной,
А вечером птіггек неслись переливы,
Журчанье воды ключевой,
Зеленыя нивы—
Все сгибло! Сегодня, еще на зарѣ,
Когда я взбиралась по нашей горѣ,
Привѣт посылая в родной уголочек,
Хотя бы единый листочек
Казался готовый сорваться и вот ничего уже нѣт!
Зачѣм я родилась на свѣт!
I а ф е т.
Смерть! смерть—и в молодые годы!
Но лучше уж удѣл такой,
Чѣм видѣть лред собой
Могилу всей природы,
И так, как я, над ней безплодно слезы лить.
Все гибнет: отчего—ж я только должен жить?
(Вода подымается; люди бѣгут во всѣх направленіях, многіе
погибают в волиах. Хор смертных разбѣгается по горам, ища.
спасенія: Іафет остается на утесѣ, между тѣм, как издалека на-
правляется к нему ковчегѣ
Байрон.
Картина „Тумап послѣ потопа" Айвазовскаго.
(Проносится свѣтлое облако.)
Облако.
Миновала гроза.... На просторѣ,
Далеко от мятежной земли
Я, как мѣсяц в лазоревой морѣ,
В голубой утопаю дали..
Без слѣда и без звука люблю я
Тихо плыть но степям голубым.
Я небеснаго жду поцѣлуя,
Чтоб мгновенно растаять под ним.
15
Я, рожденное грѣшной землею,
Хочу неба вкусить торжество,
Чтобы слиться с его синевою,
Чтоб исчезнуть в лазури его.
Поскорѣй-бы пора миновала
Всѣх печалей, страданій и бурь,
И собою весь мір осѣняла
Безпредѣльная неба лазурь!
(ІІсчеэает).
К. Р.
Далѣе, в хронологической порядкѣ до настоящаго времени,
слѣдуют стихотворенія и отрывки прозы из сочиненій Гомера,
Іереміи, Данта, Шекспира, Шлоссера и других.
В IX главѣ Второй части, на 139 стр. пропущено:
Картина „Он и Опа в санях на тройкѣ*.
Он (поет).
Занряіу я тройку...