Профессионализм историка и идеологическя конъюнктура: Проблемы источниковедения советской истории - Соколов А.К., Бокарев Ю.П., Покровский А.С., Борисова Л.В., Журавлев С.В.

Автор: Соколов А.К. Бокарев Ю.П. Покровский А.С. Борисова Л.В. Журавлев С.В.

Теги: история историография советская история источниковедение

ISBN: 5-201-00590-Х

Год: 1994

Похожие

Источниковедение. Теоретические и методические проблемы

Проблемы источниковедения Сб.1

Проблемы источниковедения Сб.3

Проблемы источниковедения Сб.2

Текст

ПРОФЕССИОНАЛИЗМ
ИСТОРИКА
И
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЪЮНКТУРА
Проблемы источниковедения
советской истории
Москва
1994
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ
ПРОФЕССИОНАЛИЗМ ИСТОРИКА
И
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЪЮНКТУРА
Проблемы источниковедения
советской истории
Москва
1994
•И >102> 1
Ответственный редактор А.К. Соколов
Редколлегия: Ю.П. Бокарев, С. В. Журйвлев, О. В. Наумов,
4.4. Овсянников, Е.А. Осокина
Ангоры: предисловия -А.К. Соколов; главы I С.В. Журав-
лев; главы 2 Л,В.Борисова; главы 3 Ю.П. Бокарёв', гла-
вы 4 А.С. Покровский; главы 5 В.Х. Бодиско; главы 6
А.А. Овсянников; главы 7 О.В.Наумов; главы S Ю.П. Бо-
карев; главы 9 В.М.Магидов; заключения - А.К.Сокомв
Рецензенты: В.В.Журавлев, Ю.П.Шарапов
ISBN 5-201-0(h90-X ©И нс гм тут российской истории РАН, 1994 г.
ВВЕДЕНИЕ
В последние годы наше общество пережило взрыв интереса
к своей недавней истории. Поиск новых ориентиров вызвал
попытки переосмыслить все происшедшее в стране в XX в
В газетных и журнальных публикациях, выступлениях от-
дельных писателей и ученых были затронуты острые, ранее
не обсуждаемые проблемы. Многое в устоявшейся и каза-
лось бы складной официальной истории страны в послеок-
тябрьский период оказалось перевернутым, разрушенным,
по-иному истолкованным и в таком виде отраженным в об-
щественном сознании.
Необходимо отметить положительные стороны iroit)
процесса. Были обозначены новые, ранее запретные темы,
отвергнуты или покачнулись догмы, ранее считавшиеся не
преложными истины, произошло заметное раскрепощение
мысли. Одновременно стали нарастать противоречия, при-
ведшие к кризису исторической науки и исторического зна-
ния о нашем относительно недавнем прошлом.
Парадоксы современной ситуации в освещении исто
рии страны в XX в. - очевидны. Вопросов поставлено боль-
ше, чем получено ответов на них. Плюрализм мнений поро-
дил множество версий и взглядов по поводу происходивших
событий, далеко не всегда обоснованных или дилетантских
В рассуждениях о них наблюдались стремление "спрямить"
прошлое, как и раньше подгонять факты под заранее задан-
ную схему, неправомерные аналогии, экстраполяции и
обобщения и, грубо говоря, "идиотский задний ум". Мною
было огульного зряшного отрицания, использования разно
то рода теорий, в том числе давно отвергнугых или напря-
мую заимствованы* из зарубежной историографии. Нельзя
было не заметить усиления субъективистского подхода, пер
сонификации истории, причем выдаваемой или однозначно
трактуемой как некое последнее слово в исторической на-
уке. Происходила эксплуатация одних и тех же сюжетов с
небольшими вариациями. Широко распространилась прак-
тика черпать сведения из сомнительных и не заслуживаю
щих доверия источников. Но особенно тревожит то, что,
в lecTo повышения уровня исторического сознания обще-
ства, наметилась дезинтеграция целостности видения исто-
pirirc кого процесса, которая повлекла за собой целый кас-
кад последствий социального, морально-этического и пси-
холо! ического порядка, далеко не всегда позитивных.
Критический подход к официальной историографии
советского общества в общем оправдан. Известно, сколько
претензий и обвинений было высказано в адрес историков в
последние годы Они были справедливыми, но в той мере, в
какой это касается всех общественных наук, их роли и зна-
чения в обществе, их взаимоотношения с идеологическими
институтами и учреждениями, которые направляли их раз-
витие и зеркальным светом получалй то, к чему, собственно
и стремились - очередную, угодную им, конъюнктурную
концепцию общественного развития.
Причины нынешнего кризиса исторической профессии
видны невооруженным глазом. Да и было бы странным, ес-
1и бы в обстановке углубляющегося хаоса и распада истори-
ки вдруг оказались "на коне". За более чем 70-летнюю исто-
рию советского государства сложились определенная струк-
тура и организация исторической науки, принципы подго-
товки кадров, выработались способы и методы исследова-
тельской работы, приемы утверждения "истины" в после-
зней инстанции. Подход к истории страны в советский пе-
риод был прежде всего телеологическим, который выражал-
ся в гом, что общественное развитие изображалось как еди-
ный процесс поступательного движения к "светлому буду-
щему", выражаемый генеральной линией партии^ политикой
ее вождей и руководителей. Не отрицалось, чтсупуги этого
движения было немало испытаний, трудностей, жертв, но
все они оправдывались суровой исторической необходимос-
тью. Встает вопрос, возможны ли были бьищв рамках
такого подхода какие-либо достижения исторической науки.
Вопрос этот чрезвычайно сложный, ибо надо постоянно от-
делять "зерна" от "плевел", действительно научное от при-
внесенного извне, продиктованного идеологической конъ-
юнктурой. Одна из задач предлагаемой книги - произвести
подобную работу, обратившись прежде всего к источникове-
дению, которое в сущности можно назвать творческой лабо-
раторией историков.
К сожалению, этой очевидной истины придерживают-
ся далеко не все ученые, не говоря уже о читающей публи-
ке, имеющей об источниковедении весьма смутное пред-
ставление. Несмотря на обилие утверждений типа
4
“источники - хлеб исторической науки”, призывов к внима-
тельному и тщательному обращению с ними, часть истори-
ков вообще не видит нужды в источниковедении. Истоки
этой позиции ясны и следуют из прошлого. Если история
6bpia призвана обслуживать надуманные схемы и построе-
ния, о каких методах исследовательской работы может идти
речь. Вполне было достаточно уместно подобранной цитаты
и пары-другой примеров, позволяющих ’’доказывать” все,
что угодно, в том числе и несуществовавший “развитой со-
циализм”. В такой "истории” источник^ ведению нет места.
Часто и сегодня в погоне за сенсациями, за "жаренными”
фактами, в желании как можно скорее выйти на широкую
аудиторию такой подход весьма распространен.
Другой взгляд (надо заметить, преобладающий среди
историков-профессионалов) можно выразить тезисом:
"Каждый сам себе источниковед!" В нем кое-что есть от ис-
тины, но далеко не вся истина. Ущербность этого взгляда
состоит в том, что он принимает во внимание только часть,
причем' не главную, вопросов, которые должно решать со-
временное источниковедение, а именно: какие источники
для изучения той или иной проблемы существуют и что они
дают исследователю. По сути, такое представление тоже от-
рицает источниковедение как особую отрасль знаний. Но не
в этом заключается его несостоятельность. Если посмотреть,
к чему ведет реализация подобного подхода на практике, то,
во-первых, становятся очевидными утрата интереса и от-
торжение исследователей от рассмотрения познавательного
базиса своей науки; сложные вопросы исторического позна-
ния начинаются рассматриваться как схоластические и чис-
то умозрительные, далекие от непосредственных нужд исто-
риков, а в результате - опасность схождения к эмпиризму,
описательное™, пресловутому иллюстративному методу, т.
е. к тому, чем "грешили” историки на протяжении длитель-
ного времени. Во-вторых, такой подход неизбежно ведет к
углублению в частные и специальные вопросы, мало инте-
ресные всему сообществу историков и читателей. Источни-
коведческие исследования подобного типа скатываются на
описание источников и пересказ их содержания и мало что
дают с познавательной точки зрения. Они лишь дублируют
сложившееся состояние исторической науки, но на более
низком уровне.
5
Справедливости ради следует отметить, что значитель-
ная доля вины за такое положение лежит на самих специа-
листах-источниковедах. В предшествующие годы между ни-
ми и остальными историками наметился разрыв. Историки,
задачи которых в области правдивого освещения прошлого
отступали на задний план перед идеологической конъюнк-
гурой, перестали интересоваться результатами источнико-
ведческих исследований. Источниковеды отреагировали на
это тем, что стали создавать свой замкнутый круг проблем,
слабо связанных с непосредственными потребностями исто-
риков. Преодолеть указанный разрыв - одна из самых на-
сущных задач источниковедения, и авторы настоящего из-
дания стремятся внести свой посильный вклад в ее решение.
Им приходится иметь дело с уже сложившейся панорамой
источниковедческих исследований, при изучении которой
следует иметь ввиду высказанные соображения, во-многом
определившие структуру и содержание книги.
Превращение источниковедения в специальную об-
ласть исторических знаний привело к складыванию направ-
лений, разделенных барьерами разных подходов и жестких
классификационных схем. К числу устойчивых традицион-
ных направлений относились теория и методология источ-
никоведения, так называемая источниковедческая лениниа-
на, изучение отдельных видов и разновидностей источников:
законодательных и нормативных актов, делопроизводствен-
ной документации, периодической печати, мемуаров, днев-
ников, писем и т. д. Эти направления прежде всего нужда-
ются в критическом осмыслении, и такая попытка предпри-
нимается на страницах книги.
Отдельно следует сказать об источниковедении исто-
рии КПСС, долгое время претендовавшего на особое место
в науке и помогавшего, по официальной версии, раскрывать
роль партии как руководящей и направляющей силы совет-
ского общества. Естественно, что те многочисленные труды,
которые были созданы в рамках этого направления, должны
быть подвергнуты разбору на предмет выяснения того, что
же нужного и полезного они содержат и насколько оправда-
но было выделение самостоятельного источниковедения ис-
тории КПСС.
Как свидетельствует опыт р шития исторической на-
уки, именно источниковедение, несмотря на многочислен-
ные издержки, оказалось более всего связанным с решением
6
теоретико-методологических проблем, развитием методики и
техники исследования, специальных и вспомогательных ис-
торических дисциплин. Сложившиеся стереотипы относя!
большинство последних к древней и средневековой истории
Однако это не совсем так. Очевидно, что для изучения со
временности первоочередной интерес представляет свой на
бор специальных и вспомогательных исторических дисцип
лин. Для исследователя истории новейшего времени особое
значение имеют архивоведение, археография, музееведение,
историческая библиография и другие. Некоторые из них, в
свою очередь, опираются на развитие других дисциплин.
Источниковедение как бы объединяет их в один узел со-
ставляет его сердцевину. Идеологически более нейтральные,
эти дисциплины в предшествующие годы ознаменовались
определенными успехами и достижениями, которые должны
быть учтены в контексте развития исторической науки.
Нередко в источниковедении становились и решались
такие проблемы, которые не укладывались в его традицион
ную структуру. Конечно, и в рамках традиционных направ-
лений были апробированы интересные методики, заслужи-
вающие внимания историков. Так, при обработке статисти-
ческих материалов стали широко применяться ЭВМ и коли-
чественные методы; при изучении периодической печати
был использован контент-анализ. Новые подходы были
продемонстрированы при обращении к эпистолярному на-
следию. Источниковедение существенно расширило свой
арсенал за счет введения в научный оборот таких нетради-
ционных типов и видов источников, как кинофотофонодо
кументы, публицистика, художественная литература, фольк-
лор. Накопленный опыт пока еще невелик, холя авторы
книги и попытались его обобщить.
Здесь нельзя не указать на целый ряд трудностей, про-
истекавших из ставшей на некоторое время канонической
классификации источников. На определенном этапе разви-
тия источниковедения она, видимо сыграла свою положи-
тельную роль, но сегодня нельзя не заметить отрицательных
последствий ее абсолютизации. Всякие классификации ус-
ловны, тем более не имеющие в своем основании однознач
ных и четких критериев. Если отбросить выделение групп
источников по идеологическим соображениям как вообще
ненужного, нельзя не заметить, что сложившаяся классифи
кация стала препятствовать обращению к тем группам ис
точников, которые не укладывались в предложенную схему,
и преодолению разрыва между источниковедением и конк-
ретно-историческими исследованиями, поскольку последние
требуют комплексного интегративного подхода при работе с
историческим материалом. Именно поэтому благие пожела-
ния источниковедов насчет того, что каждый исследователь
учтет в своей работе их достижения, остаются в основном на
бумаге.
Не раз говорилось о полезности разных подходов к ис-
точникам, разделения их на первичные и производные, ад-
ресные и неадресные, содержащие прямую и косвенную
информацию и т. д. Правда, мало кто занимался решением
методологических задач, вытекающих из подобных класси-
фикаций. Мало задумывались источниковеды и над вопро-
сом о том, всем ли задачам предмета источниковедения по
определению (поиск, выявление, установление происхожде-
ния, авторства, достоверности, представительности, факти-
ческой ценности и другие) отвечает сложившаяся структура
этой дисциплины. Можно привести яркий пример того, как
развитие методики источниковедения опережало теорети-
ческое и методологическое осмысление этого процесса. Так
произошло с понятием ’’массовые источники”, возникшим
еше на рубеже 1950-1960-х годов. Определение, данное этим
источникам (источники, имеющие формуляр или его зачат-
ки), было удобным в методическом отношении, но не имело
сущностных характеристик, т. е. не содержало главного, т.е.
установления, какого рода явления и процессы эти источ-
ники отражают. В силу своего удобства оно было принято
на вооружение большинством историков, не замечавших ме-
тодологических трудностей, которые из него проистекают.
Только позднее выяснилось, что постановка вопроса о мас-
совых источниках имела глубокий онтологический и эпис-
темологический смысл, связана с диалектикой познания
массового или единичного, типичного или индивидуально
неповторимого в историческом процессе. Понятие массовых
источников было переформулировано в свете системного
подхода. Выяснилось, что многие направления традицион-
ного источниковедения поглощаются или должны быть пе-
реосмыслены в контексте нового подхода (например, работа
со статистикой). В книге делаеъ i лишь первая попытка
этого переосмысления.
Обращение к массовым источникам органически пред
полагает использование статистических и математических
методов, широкое внедрение которых в исследовательскую
практику историков невозможно без современной компью-
терной технологии. Компьютеризация в настоящее время
становится одним из актуальных вопросов в развитии исто-
рической науки, до сих пор решаемого главным образом в
рамках источниковедения. Это выразилось в развергывании
работ по созданию баз и банков данных, информационно-
справочных систем, своеобразных архивов машиночитаемых
документов, открывающим дорогу для быстрого и оператив
ного использования исторических источников. Уже сейчас в
ряде научных и учебных центров накоплен некоторый опыт
этой работы, который нуждается в обобщении и распрост-
ранении. Естественно, что данный сюжет тоже находит от-
ражение в предлагаемом издании.
Не без влияния процесса компьютеризации возник ряд
методологических проблем исторического исследования, не-
посредственно связанных с источниковедением. Это касает-
ся так называемого информационного подхода, пока еще
преимущественно в постановочном плане. Чуткое ко всем
новым веяниям источниковедение должно уделить внимание
перспективам использования этого подхода.
Авторы прекрасно осознают все трудности, которые
стояли перед реализацией их замысла. Главная трудность
заключалась в том, что отечественное источниковедение,
особенно в теоретико-методологической своей части, разви-
валось как единая научная дисциплина, и барьер, отмечен-
ный 1917 г., во-многом был искусственным, навязанным
идеологическими мотивами. По мере возможности^ авторы
стремились преодолеть этот барьер, учесть достижения сво-
их коллег, которые занимались проблемами источниковеде-
ния дооктябрьского периода или общими вопросами исто-
рического познания. Тем не менее было бы неверным игно-
рировать известную специфику источниковедения новейше-
го времени. Эта специфика диктуется не только выбором
тематики исследований, особенно зависимой от официаль-
ной идеологии, но и характером той системы, которая суще-
ствовала в стране после 1917 г. Нельзя сбрасывать со счета
технический и общественный прогресс, повлиявший на всю
систему информационного обслуживания в обществе, на
основе ’ оторой складывается корпус источников. Поэтому
i!
специалисту по истории XX в. зачастую приходилось и при-
ходится иметь дело с источниками, которые обладают суще-
ственными отличительными чертами по сравнению с теми,
на основе которых складывалось отечественное источнико-
ведение.
Исходя из этого, авторы ориентируют исследователей
на работу с большими комплексами документальных архи-
вных фондов, которые в значительной мере составляют мас-
совые источники, и считают, что овладение приемами и ме-
тодами их использования - одна из насущных проблем ис-
точниковедения новейшего времени. Историк, который за-
нимается этим периодом, вообще должен уделять больше
времени архивным документам, больше, чем опубликован-
ным источникам, которых, кстати, тоже немало создавала
советская система. Надо учитывать еще одну особенность
работы историков в области изучения новейшей истории -
недоступность многих основополагающих фондов архивных
документов. Борьба за их открытие еще предстоит, так как
бюрократия, укрывшись за частоколом ведомственных ин-
струкций, не особенно склонна расставаться с одной из
своих главных привилегий, монополии на^информацию, и
понимает, что доступ к ней грозит самой сути ее существо-
вания. Поэтому продолжают оставаться на секретном хра-
нении или в ограниченном пользовании огромные комплек-
сы документов.
Жалобы и сетования историков на недоступность до-
кументов справедливы, и все же возникают сомнения в том,
что будь сегодня открыто все в наших архивах, историки
немедленно представили бы правдивую и беспристрастную
историю последних десятилетий. Хотелось бы еще раз под-
черкнуть значение критического осмысления полученного
исторического наследия, усвоения или приобретения новых
исследовательских навыков с целью прокладывания новых
более профессиональных путей в познании прошлого.
З^ОНОДАТЕЛЬНЫЕ И НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ
Возрастание интереса к изучению законодательных источ
ников. - явление закономерное в обществе» провозгласив
шим своей целью построение правового государства. Поми
мо этого, современный уровень научных исследований, ген
денции интеграции знаний, успехи системного и информа
ццонного подходов, раскрепощение от идеологических сте
реотипов - предъявляют новые требования, в том .числе и в
области источниковедческого анализа законодательных ак
тов. Стала очевидной необходимость переосмысления на
копленного опыта и поиска новых, нетрадиционных гюдхо
дов как в сфере "практического” источниковедения законо
дательства, так и в области теории и методики изучения
нормативных актов, которые во множестве "плодила" совет
ская бюрократическая система.
Не претендуя на исчерпывающее историографическое
исследование данной проблемы, мы ставили своей целью
определить общие тенденции в области изучения законода
тельных источников, выделив главные достижения и недо
статки. Хотелось бы также привлечь внимание к приоритет-
ным направлениям, новыми подходам при разработке нор
мативных актов.
Обязательным условием квалифицированного анализа
законодательных источников является гозмо.'хно более пол
ное представление о нормативных актах как виде источни-
ков, их структуре и иерархии, эволюции системы законода-
тельства. Система советского законодательства включала в
себя законы и подзаконные нормативные акты, объединен-
ные общей категорией "нормативный акт".(1) Из его много-
численных определений в юридической литературе можно
выделить следующие основные характеристики: это право-
вой акт, направленный на регулирование общественных от-
ношений, издаваемый органом права и устанавливающий,
изменяющий или отмен; ощий нормы права.(2) Входя в
единую систему, законы и подзаконные акты взаимосвязан-
ны: закон, каким бы обстоятельным он ни был, остается,
как правило, декларацией принципов, а его практическое
осуществление обеспечивается подзаконными актами. Име-
ется качественная соподчиненность: верховенство одних и
И
нгоричность других, отличия по функциям, источнику влас-
ги (законодательная и исполнительная).
В первые десятилетия Советского государства принци-
пиальный отказ от разделения законодательной и исполни-
тельной власти привел к фактическому размыванию четких
границ между законами и подзаконными актами. "Самая
грань между законами и административными актами приоб-
ретает скорее терминологическое, нежели действительное
значение", - отмечалось в Словаре Гранат в начале 1930-х
годов.(3) Формальное разграничение и создание иерархии
норм было закреплено лишь в Конституции 1936 г. Однако
и в дальнейшем в связи с отсутствием механизма контроля
за соблюдением принципа подзаконности, все большее рас-
пространение приобрела практика расширенного толкова-
ния законов, вплоть до понимания под ними в 1960-1970-е
годы любых нормативных актов. Различные точки зрения по
поводу трактовки понятия "законодательство" в указанный
период нашли реальное воплощение в таких важных доку-
ментах, как Основы отраслей права. Так, если в Основы
уголовного, исправительно-трудового законодательства ока-
зались включенными только законы, то в Основах земельно-
г о законодательства, законодательства о народном образова-
нии были представлены и подзаконные акты. По оценкам
специалистов, тенденция размывания принципиального
ра зличия законов и нормативных актов становится превали-
рующей с 70-х годов.(4) Не остановило ее и принятие Кон-
ституции 1977 г., вновь формально закрепившей верховен-
ci во закона над подзаконными актами и ограничившей круг
органов, имеющих право их издания. Данные тенденции,
важные с точки зрения изучения советского законодатель-
ства, безусловно имели под собой политическую основу.
Взятый с середины 1980-х годов курс на построение
правового государства с четким разделением властей, гла-
венством закона, потребовал систематизации законодатель-
ства Строго говоря, важность устранения множественности
правовых актов по одним и тем же вопросам, их упорядоче-
ния понималась и раньше. Однако, даже принятое по этому
вопросу Постановление ЦК КПСС и СМ СССР от 1975 г.
"О мерах по дальнейшему совершенствованию хозяйствен-
ного законодательства" (СП СССР. 1975. N16. Ст. 98) оста-
юсь не выполненным. Однако, уже первые серьезные ис-
с1|с,1ования нормативно правового хозяйства показали, что
12
оно сейчас "труднодоступно даже для специалистов", а
"правотворчество и весь характер взаимоотношений в слож-
ной системе правовых норм в нашей стране почти не урегу-
лированы правом". Это поставило в повестку дня разработку
"Закона о законах".(5) Последний вывод имеет безусловное
отношение ко всей истории советского законодательства.
Кроме того, оказалось, что долгое время никакого учета за-
конодательных и нормативных актов в стране не велось.
Только в 70-х годах была создана межотраслевая АИПС
"Законодательство", ведущая учет новых нормативных актов
СССР.(6) К сожалению, к ее услугам обращался узкий круг
ученых.
Отсутствие учета принятых нормативных актов делает
невозможным реальную оценку и анализ динамики системы
советского законодательства. При такой неопределенности
предмета исследования, можно лишь предположить, что
введенные в научный оборот законодательные источники
составляют до сих пор ничтожно малую часть, включаю-
щую, прежде всего, наиболее важные законодательные акты.
Данный вывод в определенной степени подтверждается от-
носящимся к последнему времени работами по количе-
ственному соотношению категорий нормативных актов. По
подчетам специалистов, в их общей массе законы составля-
ют только 8%.(7) Все это требует наряду с форсированием
учета и систематизации законодательства, поиска репрезен-
тативных методик анализа актов, в том числе - с позиций
массовых источников.
Историческая и юридическая литература предлагает
различные схемы классификации нормативных актов.(8)
Данный вопрос являлся предметом специальных исследова-
ний.(9) Не вызывают особых возражений классификации по
отраслям права (конституционное, административное, уго-
ловное, гражданское, земельное законодательство и т.д.), по
компетенции (общесоюзное, республиканское, местное), по
способам правотворчества (акты органов государства, обще-
союзных организаций, референдумов, санкционированный
государством правовой обычай). В учебниках по источнико-
ведению принято выделение групп источников с точки зре-
ния специфики их анализа: декретов, конституций, законов,
кодексов, документов с^-злов Советов, нормативных ак-
тов.(Ю) Предложенная в данной главе "синтетическая" клас-
сификация нормативных источников позволяет наряду с
выявлением особенностей определить их место в общей сис-
теме законодательства. (11)
Законодательные акты подразделяются на Конститу-
ции, акты конституционного характера (сюда входят и наи-
более важные декреты первых лет Советской власти), Ко-
дексы и Основы законодательства, а также собственно зако-
ны в форме указов постановлений, законов.(12)
Иерархия нормативных подзаконных актов довольно
сложна. Характерна множественность видов актов, разнобой
в выборе формы. Из правительственных постановлений и
распоряжений официально выделены документы общенор-
мативного характера, которые включались в Свод законов
СССР.(13) Остальные носят частный характер (назначение и
освобождение от должностей, присвоение званий и т.д.).
Особую группу источников составляли совместные поста-
новления партии и правительства. Как тип нормативных ак-
тов они появились в ЗО-е годы в связи с формированием
административно-командной системы, включением партрр-
ганов в хозяйственную деятельность и призваны были под-
крепить партийные директивы государственными решения-
ми.(14) В 1950-1970-е годы развернулась дискуссия о юри-
дической силе совместных постановлений. Возражая право-
ведам, относившим их к числу обычных подзаконных актов,
В.М.Корельский попытался обосновать особую юридичес-
кую силу этих документов, введя в научный оборот даже но-
вую категорию - "партийно-правовые нормы".(15) Его пози-
цию по сути поддержал С.С.Алекееев, выделивший их особо
с позиций "юридического авторитета".(16) В русле этих тен-
денций следует рассматривать предложения при подготовке
Конституции 1977 г. о передаче государственно-правовых
функций непосредственно парторганам, о наделении По-
литбюро законодательной властыо.(17) Обратим внимание и
на вовсе не случайное разделение источников по истории
советского общества в учебнике В.Я.Борщевского на норма-
тивные и исполнительные, причем к первой труппе наряду с
законодательными актами были отнесены руководящие ма-
териалы КПСС и других общественных организаций.(18)
Аналогичный точки зрения придерживался М.А.Варшавчик,
считавший основным критерием "нормативности" источни-
ков их направленность на регулщ «ванне человеческой дея-
тельности, "обращенность не в прошлое, а в будущее..."(19)
14
Министерско-ведомственное нормотворчество, пожа-
луй, наиболее многочисленное и запуганное правовое хо-
зяйство. Приказы, инструкции, письма, постановления, по-
ложения, разъяснения и тд. часто подменяли законодатель-
ные нормы и способствовали всевластию ведомств. Указан-
ные нормативные акты можно разделить на 2 1руппы: обя-
зательные только для организации и учреждений данного
ведоме гва и имеющие общеобязательный характер (такими
правами обладал Госплан, Госснаб, ГКНТ, Минфин, Гос-
банк).
К нормативным актам юристы относят и так называе-
мые ’’локальные нормы’’, устанавливающие внутренние от-
ношения в рамках какого-либо предприятия, организа-
ции. (20) Данная группа документов с источниковедческой
точки зрения остается практически не изученной.
Специфическую группу правовых актов составляют
нормативные документы местных органов власти - Советов
и их исполкомов^ Их решения, распоряжения были обяза-
тельны для исполнения на ограниченной территории и под-
законны по отношению не только к актам союзных и рес-
публиканских законодательных, органов, но и их Советов
Министров (исполнительных органов). Область применения
местных актов касалась преимущественно охраны окружа-
ющей среды, правил поведения граждан, соблюдения обще-
ственного порядка в данной местности. Их удельный вес по
сравнению с распорядительными и контрольно-надзорными
документами местных Советов невелик, тем не менее, важ-
ность источниковедческого изучения указанных источников
очевидна. Специфика местных нормативных актов, их про-
тивостояние ведомственному нормотворчеству уже отчасти
рассматривалась юристами.(21)
Правом издания нормативных актов в СССР обладали
некоторые общественные организации, в частности
ВЦСПС. Последнему права законодательной деятельности в
области соцстраха, труда и техники безопасности были пе-
реданы государством в 1933 г. после упразднения Наркомата
труда. Споры о правомерности такого санкционирования
обострились в 1955 г. в саязи с образованием Госкомитета
по груду и социальным вопросам и его преемников.(22)
Изучение нормативных актов общественных организаций, а
также совместных актов ВЦСПС и Госкомитета по труду ос-
15
тается актуальной задачей, в том числе - с точки зрения
специфики анализа этих источников.
В области теоретико-методологического изучения за-
конодательных источников советского периода накопилось,
пожалуй, наибольшее число проблем, требующих осмысле-
ния. К сожалению, данное направление не было предметом
специальных исследований, за исключением соответствую-
щих разделов учебников и монографии В.В.Журавлева, со-
держащей ряд ценных обобщающих замечаний примени-
тельно к анализу первых декретов Советской власти.(23)
Особенность советского законодательства безусловно
связана с тем, что впервые в истории оно принималось в
рамках нового общественного строя и провозглашалось сво-
бодным от стихийных процессов, основанным на сознатель-
ной, целенаправленной реализации теоретической концеп-
ции построения социализма. Следующей важной посылкой
было то, что любой нормативный акт при всем его самосто-
ятельном значении рассматривался всего лишь как элемент
системы законодательства, вне которой он объективно оце-
нен быть не может. В этом заключается важное отличие за-
конодательных источников от других видов. С другой сто-
роны, объективная оценка нормативного акта невозможна и
вне связи с предшествующим законодательством (прежде
всего в плане установления степени новизны источника).
По-видимому, назрела также постановка вопроса о сопос-
тавлении отечественных актов с аналогичными зарубежны-
ми. Так как механизм реализации законов вырабатывается в
специальных нормативных актах, целесообразным представ-
ляется выделение и последующее исследование целого звена
в системе законодательства (закон плюс связанный с ним
комплекс нормативных актов) как самостоятельной систе-
мы.
Будучи историческим источником - фактом, отражаю-
щим явления экономической, политической, культурной
сферы и обладая юридической силой, нормативный акт, в
отличие от других источников, может затрагивать реальные
интересы всех членов общества и тем самым являться мощ-
ным инструментом регулирования общественных отноше-
ний. Отметим и такое обстоятельство: зачастую источнико-
веду приходится анализировать за! шы, продолжающие дей-
ствовать, что с точки зрения исторической науки представ-
ляется не вполне корректным. Нельзя недооценивать опас-
16
ность следования современным политическим тенденциям
при изучении законодательных источников, принадлежащих
другому периоду.
Одной из важнейших особенностей советского законо-
дательства является чрезмерно высокий уровень его идеоло-
гизированное™, заложенный в начале создания государства.
Достаточно вспомнить высказывание В.ИЛенина, утверж-
давшего: "Закон есть мера политическая; есть политика".(24)
Отсюда - не только ярко выраженная политическая направ-
ленность советских законодательных источников, но и их
огромное агитационно-пропагандистское значение. В связи
с этим актуальной представляется постановка вопроса об
изучении влияния данных источников на формирование и
эволюцию общественного сознания в разные периоды пос-
леоктябрьской истории.
Пожалуй, наиболее проработанной проблемой- анализа
нормативных актов является изучение истории их создания,
в которой выделяются следующие этапы: возникновение
инициативы, разработка проекта и его обсуждение, доработ-
ка, разработка окончательного проекта, обсуждение его
высшей инстанцией, утверждение и опубликование.(25)
Специфика исследования законов связана и с их структу-
рой, состоящей из преамбулы и постановочной части. Как
правило, не вызывает особых затруднений решение вопро-
сов подлинности, полноты, датировки данных источников.
Проблема репрезентативности применительно к актам мо-
жет быть сформулирована так: "Насколько адекватно закон
отразил насущные потребности исторического процесса".
По сути дела о представительности нормативных актов пи-
сал еще накануне Октября 1917 г. П.И.Стучка, отмечавший:
"Закон, опередивший развитие общественных сил, может
остаться мертвой буквою, а закон отсталый - фактически
отменяется жизнью".(26) В дальнейшем его-работы были за-
быты. В специальной литературе проблема репрезентативно-
сти не ставилась, так как считалось аксиоматичным выде-
лять в качестве специфики советского законодательства его
"правдивость, объективность в отражении действительнос-
ти",(27) научную основу, связь с изучением объективных за-
конов развития общества.(28) В результате создавалась свое-
образная "зона вне критики" как в правоведческих, так и в
исторических исследованиях, что способствовалахаижению
их качества.
17
Другой “зоной вне критики" был догмат о классовом
подходе в изучении законодательных актов, буквально про-
низавший страницы учебников. (29) В юриспруденции также
считалось непререкаемой истиной утверждение, что
"советское социалистическое право - новый, высший тип
права, коренным образом отличающийся от эксплуататорс-
ких типов права". (30) Решительно отвергалась сама идея э
возможности использования западного опыта, о
"конвергенции" в области законодательства, противопостав-
лялись правовые системы социализма и капитализма.(31)
Узкоклассовый подход завел нас в явный тупик, приведя не
только к серьезным науч ым искажениям, но и к гротеск-
ному упрощению, чуждому, кстати, и самому марксизму.
Интересами. трудящихся прикрывались амбиции вождей,
верхушки партийного и государственного аппарата.
Более пристального внимания, чем уделялось до сих
пор, заслуживает, на наш взгляд, рассмотрение проблемы
авторства нормативных актов. Известный прогресс в этом
отношении н' метился в последнее время в правоведении.
Так, получила распространение точка зрения о необходимо-
сти определения не только авторства правовых актов в це-
лом, но даже наиболее ^ажных отдельных норм и положе-
ний.^) Поднимаются вопросы об отражении в законах
уровня и особенностей правового сознания законодателя,
его правовой культуры. Перспективным представляется изу-
чение связи авторства закона с определением интересов и
потребностей, вызвавших его разработку и принятие, а так-
же - отношение к закону как к результату борьбы интересов
и их определенного компромисса.(ЗЗ) Говоря о специфике
авторства нормативных актов, следует учесть, что, в отличие
от других источников, автором закона практически не может
стать обыкновенный рядовой гражданин. К тому же, как
правило, закон - это результат коллективного творчества.
Целесообразным представляется введение понятий фор-
мального и фактического авторства нормативных источни-
ков. Очевидна необходимость определения инициатора за-
конодательного проекта, руководителя и персонального со-
става группы разработчиков, учета доли личного труда каж-
дого из них. Такой подход безусловно связан с привлечени-
ем архивных документов, мемуаров и других источников.
При изучении нормативных актов следует учитывать
такую их особенность, как сравнительно ограниченные ин-
18
формационные возможности: продуманность и юридическая
четкость каждого слова призваны не допустить двойственно-
го толкования. Тем не менее, практика разъяснения норм
соответствующими советскими органами (Верховный Совет,
Верховный суд) получила довольно широкое распростране-
ние. Привлечение такого рода материалов, до сих пор не
введенных в научный оборот, поможет повысить качество
источниковедческих исследований в данной области.
Задача всестороннего источниковедческого анализа за-
конодательства не может считаться выполненной без изуче-
ния его реализации или, по терминологии юристов, право-
применительной практики.(34) Механизм реализации зако-
нов в СССР представлял собой сложную систему прямых и
косвенных уровней, включавший по крайней мере три со-
ставляющих, государственные органы, общественные орга-
низации во главе с КПСС, а также политико-правовую
культуру населения. При этом источниковед должен учесть
такие явления, как правовой нигилизм и избирательное ис-
полнение законов. Кроме того, "в снятом виде" акты не дей-
ствуют. Можно выделить две основные сферы, вносящие
коррективы в механизм правового воздействия. Во-первых,
это сложное межнормативное взаимодействие в рамках сис-
темы законодательства, в ходе которого нормы могут подав-
лять, искажать друг друга. Второй областью, по существу не
изученной, является взаимодействие законодательства и
внеправовых (чаще всего "теневых") неписанных норм и
обычаев, (35) получивших широкое распространение в со-
ветском обществе. Успешное решение указанных задач, вы-
ходящих в конечном счете на одну из центральны^ источни-
коведческих проблем "законодательный источник в среде
бытования", видится в широком привлечении методов сис-
темного анализа и моделирования.
Анализируя процесс реализации норм; важно рассмот-
реть его и с точки зрения развития системы советского за-
конодательства. Известно, что причины изменения законо-
дательства во многом связаны с правоприменительной прак-
тикой, которая "вплетается в сам процесс создания... право-
вых актов, составляя и необходимое условие, и часть этого
процесса".(36) Изучение правоприменительной практики
позволяет получить достоверную информацию об обосно-
ванности и своевременности принятия нормативных актов.
В этом отношении перспективной представляется постанов-
19
ка вопроса о сравнительном изучении правоприменительной
практики по крайней мере в трех системах координат: в раз-
личные периоды советской истории, в различных регионах
страны, применительно к различным социальным группам
населения. Специалистам, занимающимся данной пробле-
матикой, стоит обратить внимание на до сих пор не востре-
бованные материалы Прокуратуры СССР.
Изучение законодательных источников - одно из тех
отраслей источниковедения, которое в силу специфики тре-
бует особенно серьезного междисциплинарного подхода.
Специалисты считают возрастание интеграционных связей
одной из ведущих особе}’ юстей современного развития ис-
точниковедения, относя исследования на стыке дисциплин
к числу наиболее перспективных.(37) Такая исследовательс-
кая позиция, когда находящиеся в центре внимания источ-
никоведческие задачи изучения нормативных актов не толь-
ко органически сочетаются, но и во многом решаются бла-
годаря использованию собственно исторических или право-
ведческих npi - мов, представляется не уходом от специфики
источниковедческой работы, а необходимым средством вы-
ражения данной специфики применительно к сформулиро-
ванным задачам.
Пожалуй, наиболее острой проблемой остается коор-
динация усилий источниковедов, правоведов, историков
права в области изучения истории законодательства.(38) От-
сутствие в прошлом такого тесного сотрудничества нанесло
несомненный ущерб науке. В настоящее время ведущее мес-
то в указанном "тандеме", по мнению признанных специа-
листов по истории права О.И.Чистякова и Е.А.Скрипилева,
должно принадлежать источниковедению. Выступая за ак-
тивное вторжение источниковедов в юридические исследо-
вания, за широкое использование источниковедческих при-
емов анализа нормативных актов, они видят в этом главный
путь повышения качества научных работ в данной облас-
ти.(39)
Среди первоочередных задач можно выделить овладе-
ние научным инструментарием, в том числе - установление
реального соотношения понятии "законодательные источ-
ники" и "источники права ’, "истинность", "ложность" право-
вых норм и подлинность источника; сравнительно-
сопоставительный метол источниковедческого исследования
и сравнительно-правовой метод с системным подходом, сис-
20
темностью и т.д.(40). Достойное место при источниковедчес
ком анализе нормативных актов должно занять изучение
эффективности законодательства, которое рассматривается
как новое самостоятельное направление исследований пра
воведов. В этом отношении обращают на себя внимание ра
боты, обосновывающие необходимость наряду с традицион
ными методами оценки эффективности законодательства
привлекать количественные методы, системный анализ, со
циологические исследования и т.п.(41) Любопытна и идея
использования метода моделирования нормативного акта с
обсчетом на ЭВМ различных параметров как самой нормы,
гак и социальных факторов, связанных с ее реализаци
ей.(42)
Необходимость привлечения для анализа законодатель
ства историко-партийных материалов связана с тем, что
КПСС, занималась выработкой государственной политики,
закрепляла ее посредством нормативных актов.(43) Домини
ровал взгляд на право как на инструмент текущей политики
В силу этой особенности складывания и эволюционирова
пия системы советского законодательства находилось в за-
висимости от задач партийного строительства. Показатель
ный пример: в циркулярах и письмах ЦК первых лет совете
кой власти местным парторганизациям предлагалось рас
сматривать декреты одновременно и как партийную дирек-
тиву. (44) Анализируя реальную законотворческую практику
более позднего периода, специалисты приходят к выводу о
невозможности разграничения партийных и государствен
ных функций в данной области без их "неразрывной свя
зи".(45)
Одним из центральных, но недостаточно изученных
вопросов является анализ условий формирования и разви
гия советского законодательства (в том числе в плане пре
смственности), а также зависимость историографической
проблематики как от исторического фона, так и от право
ведческих тенденций в данной области.
Процесс формирования системы советского законода
тельства, начавшийся вслед за Октябрьской революцией,
мыслился лидерами большевизма с позиций принципиаль
ного отказа от предшествующих традиций юридической на
уки, решительного противопоставления "буржуазного нрава"
нарождающемуся "пролетарскому праву". Данный подход
прослеживается в работах В.И.Ленина, как известно юриста
21
по образованию. В наиболее законченном виде концепция
’’пролетарского права” получила воплощение в трудах его
соратника, также профессионального юриста, П.И.Стучки,
специально занимавшегося данной проблематикой с доре-
волюционных времен.(46) Вопрос о влиянии его взглядов на
В.И.Ленина и других лидеров революции, а также на фор-
мирование практической политики новой власти требует
самого тщательного изучения. Вероятно, не менее важно
получить ответ и на вопрос о причинах известного противо-
речия, где, с одной стороны, есть понимание Лениным важ- 1
пости усвоения пролетариатом духовной культуры и защи-
той ее от крайних прояви ний Пролеткульта а с другой - яв-
ная недооценка традиций правовой культуры как части об-
щечеловеческих ценностей (ведь кажется очевидным отно-
шение к духовной и правовой культуре как к двум состав-
ляющим единого целого и необходимость равнозначного
подхода к ним). В результате - крайне нигилистическое от-
ношение к концепции правового государства, ставшей зако-
номерным и >гом формирования гуманистической мысли
прошлого и весьма популярной в России в начале XX в. в
стане демократических сил - от либералов до эсеров.(47)
Существенные сдвиги произошли после 1917 г. и в от-
ношении изучения истории законодательства. Отечествен-
ная дореволюционная историография была теснейшим об-
разом связана с государственно-правовой традицией. Ее
прогресс во многом определяется успехами представителей
юридической школы русской историографии XIX в.
(К.Д.Кавелин, М.П.Погодин, Б.Н.Чичерин, И.Ф.Эверс и
др.) и ее влиянием. Тогда же произошло обособление исто-
рико-правовой науки от гражданской истории, что стало
этапным событием и стимулировало Исследования в данной
области. Отмечается активное привлечение законодательных
источников в исторических исследованиях, прогресс в обла-
сти методики их анализа. К сожалению, по мнению специа-
листов по истории государства и права, в советский период
многие лучшие традиции дореволюционной историографии
были утрачены.(48) До 1930-х годов самостоятельной исто-
рико-правовой науки просто не существовало, а ее фор-
мальное отпочкование в условиях сталинизма не принесло
ощутимых результатов.(49)
Решительная борьба велась в первые годы Советской
власти с гак называемыми "буржуазными” школами права.
22
Между тем, концепция Питирйма Сорокина, противопос-
тавлявшего законодательству правовую совесть и убеждения
членов общества, во многом перекликалась не только со
взглядами видных большевиков (А.В.Луначарский, напри-
мер, связывал революцию с заменой писанного права
"интуитивным правом трудящихся", а П.И.Стучка считал,
что революционные трибуналы должны руководствоваться
"не законностью, а политической совестыо"(50), но и в
принципе соответствовала реалиям тех лет, когда в условиях
(исутствия новой системы законов правительство санкцио-
нировало их замену "революционным правосознанием наро
да”.
Целиком отвергнуты были идеи "социологической
школы” С.А.Муромцева о необходимости исследования за-
конодательства с позиций анализа его реализации. Конфуз
произошел и с запрещением взглядов "норматг' истской
школы" Г.Ф.Шершеневича. По сути дела она была возрож
лена, поднята на щит по инициативе А.Я.Вышинского
Нормативистское понимание советского права как совокуп
пости норм (без учета правоотношений, возникающих в хо-
де их реализации) окончательно закрепилось в официально
юридической науке после состоящегося в 1938 г. Всесоюз-
ного совещания юристов-теоретиков и сохранялось в фун-
даментальных исследованиях вплоть до 1970-х годов. (51)
Это привело, по мнению специалистов, к абсолютизации
потенции нормативных актов, недооценке практики их реа-
лизации как критерия истины. "Выпали" из Поля зрения та
кие ключевые проблемы, как строгое соблюдение законода-
тельства, точное и своевременное исполнение, пр шильное и
единообразное применение, эффективность его дей
ствия.(52) Указанные тенденции правоведения оказали су-
щественное воздействие на специфику источниковедческого
изучения нормативных актов советской эпохи.
При всей спорности детальной периодизации истории
изучения законодательных источников советского времени,
очевидна необходимость выделения двух основных этапов,
имеющих качественные различия. Рубеж между ними - се-
редина 1930-х годов. - окончательное складывание админис
тразивно-командной системы, наложившей отпечаток на
характер и приоритеты в исследованиях данной тематики
Гем нс менее, не следует упрощенно переносить ‘это нега-
тивное воздействие на источниковедение законодательства.
которое, пусть в деформированном виде, продолжало разви-
ваться и совершенствоваться. Отсюда - и кратковременные
’всплески” интереса к анализу отдельных видов законода-
гельных актов, и блистательные работы С.Н.Валка, создан-
ные в тяжелейших условиях массовых репрессий. Включе-
ние в историографический обзор тех или иных работ имеет
определенную долю условности. Дело в том, что в собствен-
но источниковедческих исследованиях данной проблемати-
ки было относительно немного.
Вместе с тем, в многочисленных исторических, право-
ведческих, госучрежденческих работах содержится немало
ценных замечаний, наблк 1ений, выводов источниковедчес-
кого характера, заслуживающих внимание.
Предваряя обзор литературы 1917-середины 1930-х го-
дов, остановимся на некоторых принципиальных особенно-
стях законотворческой деятельности и законодательства ука-
занного периода.
Это было, пожалуй, самое плодотворное время за всю
историю сове кого государства. С 1917 по 1936 гг. высшие
органы законодательной власти приняли около 5,5 тыс. ак-
тов, причем порядка 3 тыс. - в течение 1917-1921 гг. и более
250 только с октября 191 / по январь 1918 г.(53)
Правом издавать законы обладали Съезды Советов,
ВЦИК, СНК, а с 1919 г. и Президиум ВЦИК. Фактически
же законодательные функции имели Наркоматы и другие
ведомства РСФСР, что противоречило Конституции 1918 г.
и сводило на нет принцип верховенства закона над ведом-
ственным нормотворчеством. (54) Местные Советы, кото-
рым предоставлялось право издания подзаконных актов,
также на прак тике выходили из сферы своей компетенции,
утверждая местные законы и даже кддексы, часто противо-
речащие союзному и республиканскому законодатель-
ству.^)
Обязательные для всех нормы издавали и внеконститу-
ционные, чрезвычайные органы - ВЧК, Реввоенсовет, Совет
Обороны, СТО. Многие из них действовали длительное
время и оказали существенное влияние на развитие советс-
кого законодательства тех лет.
Другой особенностью было то, что несмотря на обилие
принимаемых актов, вплоть до начала 20-х годов системы
советского законодательства как таковой не существовало.
Ее становление проходило в условиях соседства в 1917-1919
24
гг. законов Советский власти со старыми, дореволюцион-
ными. В условиях, когда новая система еще не сложилась (в
1918-1919 гг. запрещаются ссылки на законы свергнутых
правительстве56) вплоть до начала 20-х годов существовала
обширная сфера не регулируемых законодательством отно-
шений. Она должна была заполняться за счет революцион-
ного правосознания трудящихся (57) и санкционированного
правового обычая, призванных блокировать возможное без-
законие. При этом отсылки к правовому обычаю содержа
лось даже в Конституции 1918 г., а ставка на революцион
ное правосознание оказалась неоправданной, так что имен-
но окончательное осознание нежизнеспособности этого ме-
ханизма стало, по мнению специалистов, одной из причин
форсирования кодификации законодательства в начале 20-х
годов.(58)
Анализ использования старого законодательства в пер-
вые послереволюционные годы является одним из самых
’’больных” мест советской историографии, долгое время от
называвшейся признать какую-либо преемственность в этой
области. Несмотря на то, что Советская власть отменила все
прежнее законодательство, противоречащее декретам, а так-
же программам РСДРП и партии эсеров,(59) некоторые ста-
рые нормы остались. Как показали исследования историков
и правоведов, определенная преемственность наблюдалась в
функционировании гражданско-правовых институтов, про-
цессуальной области, сфере уголовного законодательства,
’’технических” норм (делопроизводство, деятельность почты,
телеграфа, транспорта).(60) Следует учесть и социально-
психологические аспекты проблемы, впервые п змеченные
еще в 1918 г. П.И.Стучкой: будучи отмененными юридичес-
ки, старые законы долго сохранялись в правосознании насе-
ления, что преломлялось, в частности, в реальной практике
приговоров и решений сельских судов.(61) ‘
Появление новой системы законодательства происхо-
дило в условиях острой политической борьбы. Представите-
ли небольшевистских партий во ВЦИКе и СНК отстаивали
принципы парламентаризма, пытались воспрепятствовать
практике сосредоточения законодательной и исполнитель-
ной власти в одних руках, выступали за повышение статуса
местных Советов как органов самоуправления.(62) Эта по-
зиция нашла подтверждение при разработке проекта Кон-
ституции 1918 г., в некоторых решениях III Всероссийского
25
съезда Советов.(63) Проекты законотворческой деятельности
других советских партий, кроме большевиков, остаются до
сих пор практически не изученными, как и законодатель-
ство контрреволюционных правительств времен гражданс-
кой войны
Другие особенности законов первых лет Октября дос-
таточно хорошо известны - их ярко выраженный пропаган-
дистский характер, гибкость, динамизм нормотворчества в
зависимости от конкретно-исторических условий и т.д.
Важным этапом явился переход к НЭПу. В этот период •
разрабатываются и закрепляются такие типы комплексных
актов, как кодексы, утверждаются новые формы законода-
тельных документов - закон, указ. Совершенствуется систе-
ма подготовки нормативных актов.
Складывание культа личности Сталина негативно отра-
зилось на законодательной деятельности: нарастала полити-
зация в правоведении, ликвидировались остатки плюрализ-
ма в оценке юридических актов, нормотворчество оконча-
тельно ставш >сь под контроль партийных органов, получа-
ла все большее распространение подмена законодательства
ведомственными актами и превращение его в декларатив-
ное, оторванное от дейс\ аительности.
В 1919 - середине 30-х годов главным предметом ис-
следования являлось как изучение конкретных нормативных
актов (декретов, конституций, кодексов), так и рассмотре-
ние феномена советского законодательства. При этом авто-
рами работ часто выступали руководители партии и государ-
ства, а также люди, имевшие непосредственное отношение к
разработке и принятию законов. Данное обстоятельство не
могло не привнести, во-первых, элемент мемуарности в их
труды, а, во-вторых, придать им ярко выраженную полити-
ческую окраску. Это относится и к работам Ленина, в кото-
рых он касается законодательства первых лет Советской
власти. Нельзя не отметить, что Ленин выступает здесь не
только и не столько как беспристрастный исследователь, а
главным образом как один из создателей новых законов, ви-
дящий главную свою цель в их разъяснении и пропаганде.
В наиболее развернутом виде государственно-правовое
взгляды Ленина изложены в двух крупнейших послеок-
тябрьских работах ”Пролетарская революция и ренегат Ка-
утский” (1918 г.) и'Детская болезнь "левизны” в коммуниз-
ме” (1920 г.). Принципиальным для ленинских суждений яв-
26
лястся отрицание буржуазной демократий, буржуазного пар
ламентаризма и права с позиций классового подхода, их
противопоставление высшей, по его мнению, форме демок-
ратии - Советам”. ...Ясно, что нельзя говорить о ”чистой де-
мократии" пока существуют различные классы, - отмечал
Ленин, - а можно говорить только о классовой демокра-
тии..."(64) Применительно к российской действительности
любопытно свидетельство Л.Д.Троцкого, что Ленин считал
разгон Учредительного собрания "полной и открытой лик-
видацией формальной демократии во имя революционной
диктатуры".(65) Кстати, Троцкий в этом отношении был с
ним солидарен, полагая, что тем самым формальной демок-
ратии был нанесен в России "тот благодетельный удар, от
которого ей уже не подняться никогда".(66) Отсюда вытека-
ла следующая принципиальная посылка - о торжестве рево-
люционной законности над старыми правовыми нормами
"Диктатура есть власть, опирающаяся непосредственно на
насилие, не связанная никакими законами, - писал Ленин. -
Революционная диктатура пролетариата есть власть, завое-
ванная и поддерживаемая насилием пролетариата над бур-
жуазией, власть, не связанная никакими законами".(67)
Сквозящий в каждой строке этой фразы с точки зрения
профессионального юриста правовой нигилизм, подчиняю-
щий все интересам политики, трудно полностью оправдать
даже сверхкритической ситуацией революции.
Судя по работам послеоктябрьского периода, Ленин с
большим вниманием относился к вновь принятым законам.
И хотя мы не находим специального анализа нормативных
актов, его краткие оценки важны с точки зрения выяснения
специфики, обстоятельств и причин принятия законов, ав-
торства и т.д. Анализируя первые декреты, он подчеркивал
их особое положение в системе законодательства - соедине-
ние в них агитационных призывов, политических деклара-
ций с юридическими нормами. "Декреты - это инструкции,
зовущие к массовому, практическому делу. Вот что важно.
Пусть в этих декретах многое негодно, много такого, что в
жизнь не пройдет. Но в них есть материал для практическо-
го дела, и задача декрета состоит в том, чтобы научить прак-
тическим шагам те сотни, тысячи и миллионы людей, кото-
рые прислушиваются к голосу Советской власти..., - отмечал
Ленин. - Мы не будем смотреть на них как на обстоятель-
27
ные постановления, которые надо во что бы то ни стало
тотчас же, сразу провести".(68)
Ленин так или иначе касается практически всех важ-
нейших декретов первых лет Советской власти - по обобще-
ствлению промышленности и организации новых экономи-
ческих отношении, аграрного законодательства, актов в об-
ласти семьи и брака, свободы совести и т.д. Важны ленинс-
кие оценки Конституции РСФСР 1918 г. Он подчеркивал,
что Конституция - это итог определенной работы в области
законодательства, "она концентрирует то, что уже дала '
жизнь". Основной закон, по его мнению, явился показате-
лем соотношения сил в сазане, победы пролетарской демок-
ратии: "Советская Конституция не писалась по какому-либо
плану, не составлялась в кабинетах... Эта Конституция вы-
растала из хода развития классовой борьбы, по мере созре-
вания классовых противоречий."(69) Считая конституцион-
ные нормы единственно возможными, действительно де-
мократичными, В.И.Ленин подходит к их анализу с классо-
вых позиций. Это отразилось и в его оценках ограничения
избирательного права, отсутствия прямых выборов. Он рас-
сматривая также роль Конституции в деле государственного
строительства, подчеркивал ее значение в плане упрочения
советской системы.(70)
Изучение роли Ленина в становление советского зако-
нодательства началось в конце его жизни, и особенно ин-
тенсивно - с середины 1920-х годов. Авторы работ - его со-
ратники,* разработчики проектов декретов, которым не от-
кажешь в компетентности. (71) В оценках того времени чув-
ствовалась горечь утраты, а с начала 1930-х годов все яв-
ственнее стал просматриваться политический аспект данной
проблемы, идеализация роли Ленйна.(72) Значительный
импульс изучение темы "Ленин и послереволюционное за-
конодательство" получило в связи с началом научного изу-
чения первых декретов,(73) а также высших органов власти
и управления тех лет.(74)
Пристального внимания заслуживают, на наш взгляд,
работы П.И.Стучки, Д.И.Курского, Г.С.Гурвича,
К.А.Архипова, АТ.Гойхбарга, специально посвященные
анализу различных аспектов начального советского законо-
дательства и конкретных нормативных актов. Вклад указан-
ных авторов в данной области остается практически не изу-
ченным.(75)
28
При исследовании исторической обстановки, целей,
обсюятельств принятия первых декретов и их авторства
пмжно привлечь статьи В.Оболенского (Н.Осинского) "Из
первых дней Высшего совета народного хозяйства” и
К) Ларина "У колыбели".(76) Будучи соответственно предсе-
дателем ВСНХ и председателем комитета хозяйственной по-
питики ВСНХ, они принимали непосредственное участие в
разработке декретов. Степень их компетентности не вызыва-
ет сомнений. Безусловный интерес представляет восприятие
современниками законотворческой деятельности того вре
мсни, а также возможность сравнить их мнение с ленинс-
кими оценками по ряду вопросов.
Давая общую оценку периоду 1917-1918 гт., Ю .Ларин
отмечал: "В то время наши декреты входили в жизнь далеко
по везде и не сразу. Порой имели преимущественно про
граммно-агитационное значение, инструктируя товарищей в
каком направлении надо действовать и обычно заменялись
впоследствии более подробными".(77) В.Оболенский считал
в известной мере обусловленным декларативный характер
шконодательства тех лет: "В моменты массового штурма на
капитал необходимо провозгласить в виде декрета цель, к
которой массы должны стремиться и никакого значения нс
имеет то, что юридическое слово расходится здесь с рево
люционным делом”.(78)
"Революционное" пренебрежение к юридической сто
роне первых декретов, допустимость расхождения слова за-
кона с практикой - характерная черта, требующая тщатель-
ного анализа. Авторы обращают внимание еще на одну осо
бенность - тесную связь и даже зависимость появления тех
или иных декретов от реальной ситуации в стране, гибкость
законодательной политики.
Из статей Ю.Ларина и В.Оболенского можно сделать
вывод о формальности процедуры обсуждения большинства
декретов. Это повышает важность исследования разработки
проектов, установления их реального авторства. "Теперь,
когда мы живем в благоустроенной Совдепии, при надле-
жащем чинопочитании, можно уже, никого не вводя в со-
блазн, рассказать о маленьких вольностях первого перио-
да",(79) - пишет Ю.Ларин. О каких же "вольностях" идет
речь? "Из первых полутора десятков декретов... действитель-
ному обсуждению в СНК подвергались лишь: Луначарского
о печати и мой о созыве Учредительного собрания".(80)
29
Указанные замечания имеют несомненную ценность с точки
зрения особенностей источниковедческого анализа первых
декретов Советской власти.
Несмотря на то что исследований, специально посвя-
щенных анализу того или иного декрета в 20-е - начале 30-х
годов, написано мало,(84) данные источники в целом оказа-
лись сравнительно хорошо изученными. Это связано в пер-
вую очередь с отражением в них процесса выработки и пре-
творения в жизнь основных принципов нового строя - про-
блемы, находившейся в центре внимания исследователей.
При этом нельзя не заметить два обстоятельства: во-первых,
в 1920-е годы допускалось наличие различных точек зрения,
в том числе - не совпадающих с ленинской оценкой. Во-
нторых, это .была оценка действующего законодательства, а
это значит, что дискуссии находились на грани политики.
Большое значение для изучения законодательства первых
лег Советской власти имеет книга С.А.Пионтковского
"Октябрьская революция в России, ее предпосылки и ход"
(М.-ПГ., 1923/. В противоположность ленинской характери-
стики Октября как социалистической революции, которая
’’походя, мимоходом” довела до конца задачи буржуазно-
демократических преобразований, автор выступил с идеей о
ее множественном характере. Проанализировав с этих пози-
ций первые декреты, он разделил их на "чисто социалисти-
ческие" и "буржуазные". Возникшая дискуссия стимулирова-
ла разработку законодательных источников.
Обширную литературу, в которой важное место занял
анализ нормативных актов, породила дискуссия 20-х годов о
специфике государственно-правовых взаимоотношений со-
ветских республик до образования СССР. В ходе нее стави-
лось под сомнение ленинское указанйе о бесспорно федера-
тивном характере этих отношений.(82)
Опираясь на изучение законодательства и его реализа
цию, свою оценку характера Октябрьской революции в де-
ревне, во многом расходящуюся с ленинской, пытался дать
Л.Крицман в работе "Героический период Великой русской
революции" (М.,-Л., 1925). По его мнению, если в городе
революция носила социалистический характер, то в деревне
- мелкобуржуазный Подобный анализ аграрного законода-
тельства содержался в исследованиях С. М. Дуброве кою и
Я.А.Яковлева.(83)
>0
Законодательство в области экономики анализирова-
лось В.В.Куйбышевым, В. П. Милютиным, Г.М Кржижанов-
ским; в области трудовых отношений - В.В.Шмидтом, зе
мельной политики - Д.П.Розитом, судопроизводства
Н.В.Крыленко.(84) При этом обращает на себя внимание
критика с "левых" позиций некоторых положений первых
декретов Советской власти. Характерный пример - отноше-
ние к декрету СНК о суде от 24 ноября 1*9'17 г. Он резко
критиковался за отсутствие классового подхода при комп
лектовании судов, так как в нем отсутствовало положение
об избрании судей только из рабочих и крестьян (они изби
рались прямыми выборами всем населением). Я.Л.Берман
назвал это "ошибкой", а Н.В.Крыленко - "полным противо
рсчием со всем существом Октябрьской революции".(85)
В связи с началом активного изучения со второй поло
вины 20-х годов функционирования местных органов власти
(главным образом, правоведами) была подвергнута исследо
ванию нормотворческая деятельность Советов, введены в
научный Оборот новые законодательные источники.(86) Од
нако, в рассматриваемый период в этом направлении были
сделаны лишь первые шаги.
Параллельно с развертыванием в начале 1920-х годов
процесса кодификации законодательства появились работы,
анализирующие кодексы. Как и в случае с декретами, авто-
рами выступали их разработчики. В созданном в 1925-1927
гт. трехтомнике "Энциклопедия государства и права" появи
лись развернутые очерки П.И.Стучки, С.Раевича,
Н.В.Крыленко и др. об УПК, УК и ГК РСФСР, земельном
кодексе, КЗоТе, ИТК, Лесном кодексе, Кодексе законов о
браке, семье и опеке. При сжатости объема, неполноте фак
тического материала, эти очерки содержали важные источ-
никоведческие характеристики и не потеряли своего значе
ния до сих пор. Лучше других оказались изученными в кон-
це 20-х - начале 30-х гт. Гражданский кодекс,(87) Уголов-
ный кодекс,(88) КЗоТ.(89) Появились первые серьезные ис-
следования о брачно-семейном законодательстве.(90) Следу-
ет отметить работу П.И.Стучки, в которой впервые содержа-
лась оценка кодификационной работы 20-х годов в це-
лом.(91)
В указанный период началось также изучение советс-
кой Конституции. Вышли как работы научно-популярного,
агитационного плана, так и исследовательского.(92) В бро-
шюре Н.К.Крупской "Конституция РСФСР" (М., 1918) дан
ее сравнительный анализ с Декларацией прав человека и
гражданина времен Великой французской революции, а
также с Декларацией прав трудящегося и эксплуатируемого
народа, которая явилась одним из источников Конституции
РСФСР 1918 г. Комментарии к ней, вполне квалифициро-
ванные и научные содержатся в работах Е. А. Энгеля и
П.И.Стучки.(93) Безусловный интерес представляет издан-
ный в 1920 г. курс лекций разработчика проекта Конститу-
ции 1918 г. М.А.Рейснера "Основы Советской Конституции
1918 г." Г.С.Гурвич, также принимавший участие в практи-
ческой работе над проектом, стал автором первой моногра-
фии, специально посвященной истории ее разработки.(94) В
приложении* были впервые опубликованы сохранившиеся в
личном архиве автора материалы различных вариантов про-
ектов разделов Конституции (ранее были известны лишь
окончательные тексты).
В 1918-1928 гг. появилась серия работ, посвященных
конституциям Грузии, Армении, Белоруссии, Украины, Лат-
вии, Туркестана. (95)
К середине 20-х - началу 30-х годов относится начало
изучения Конституции Союза ССР 1924 г., где наибольший
вклад внес П.И.Стучка.(96) Первые шаги были сделаны и в
отношении исследования'Конституции РСФСР 1925 г. От-
метим статьи Д.И. Курского, В.И.Игнатьева и
А.М.Турбинера, посвященные ее текстологическому анали-
зу.(97) 4
Вместе с исследованием конкретных нормативных ак-
тов и кодексов законов во 2-й половине 20-х годов начина-
ется изучение процесса становления системы советского за-
конодательства. Особенно серьезные работы в этой области
были созданы юристами-правоведами гак называемой
"старой школы". Их труды часто подвергались несправедли-
вой критике в советской историографии, но сегодня необхо-
димость пересмотреть отношение к ним - очевидна.
Самой значительной работой явилась книге
К.А.Архипова "Закон в Советском государстве", вышедшая в
1926 г. Автор подробно анализирует законодательство пер-
вых лет Советской власти, отмечает его специфику, прямую
связь с революционными потребностями. Он подчеркивает,
что Ленин "в полную противоположность идеологем фран-
цузской революции, не только не фетишизировал ре волю-
12
нионный закон, но и всячески предостерегал против истол-
кования революционного закона как абсолютной нормы
должного".(98) Одним из первых К.А.Архипов заметил, что
предшествующее Октябрю законодательство не было отме-
нено сразу и полностью. Заслуживает внимания и его опре-
деление "юридического релятивизма" Ленина, простирающе-
гося до тех пор, пока он не наносит вред интересам рево-
люции.(99) Автор рассматривает динамику формы норма-
тивных актов, указывая, что в годы НЭПа появляется все
более различных типов актов и их юридической силы. Важ-
ным представляется изучение Архиповым структуры и взаи-
модействия законодательных органов государства.
Вопросы становления системы советского законода-
тельства затронуты в сборнике статей Д.И.Курского "На пу-
тях развития советского права" (М., 1927). Выделяя в этом
процессе два этапа: период полной ломки дореволюционно-
го права и создание первых норм пролетарского государства
и период перехода к НЭПу, Д.И.Курский отмечал, что
"собранные вместе эти материалы по изучению советскою
нрава, обнаруживают красной нитью: 1) стремление наших
законодательных органов строить именно классовое проле-
тарское право, открыто и четко ставящее свои правовые
проблемы; 2) стремление постепенно развивать пролетарс-
кое право в соответствии с развитием экономики и проле-
тарского государства; 3) стремление во-время создать над-
лежащую правовую надстройку. В этом отношении наше
право является полным отрицанием того правового фети-
шизма, той правовой закостенелости, которая характерна
для таких образцов буржуазного права, как гражданский ко-
декс Наполеона или царские уложения и тома Сводов зако-
нов".(100)
Параллельно с изучением нормативных актов, развива-
лась публикаторская деятельность в области законодатель-
ства. С декабря 1917 г. акты публиковались Наркомюстом в
"Собрании узаконений и распоряжений Рабочего и Кресть-
янского правительства СССР" (с 1924 г. называлась
"Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского
правительства СССР"), а наиболее важные декреты - в
"Известиях". С середины 20-х годов издание законодатель-
ных источников приобретает систематический характер,
возрастает качество археографической подгоювки публика-
ций, что создает благоприятные условия для научно-
исследовательской работы в данной области.
К середине 30-х годов в распоряжение ученых находи-
лись официальные издания почти всех протоколов заседа-
ний и решений Всероссийских и Всесоюзных съездов Сове-
тов,(101) сессий ЦИК СССР и республик, многие норма-
тивные акты правительства и наркоматов за 1917-1925
гт.( 102). Особенностью публикаций стало широкое исполь-
зование архивных материалов. Не случайно наряду с исто-
рической комиссией Института советского строительства и
права центром издания законодательных источников стало
Центральное архивное управление. Началось активное вве-
дение в научный оборот нормативных актов местных Сове-
тов, помещавшихся в специальных сборниках под рубрикой
"Материалы по истории Советского строительства”(103). В
1935 г. вышел первый сборник документов по истории со-
ветской Конституции, подготовленный С.С.Студеникиным.
Но самый большой успех связан с изданием декретов пер-
вых лет Советской власти. Работа по научной Подготовке их
текстов началась, судя по работам С.М.Валка и
Н.Н.Авдеева, с середины 20-х годов.(104) В 1933 г. был вы-
пущен сборник "’Декреты Октябрьской революции", в кото-
рый вошли только акты, подписанные Лениным. Высокий
уровень археографической подготовки данного сборника,
осуществленной С.Н.Валком, является общепризнанным. К
сожалению, в условиях развернувшихся репрессий эта пуб-
ликация осталась не завершенной (планировалось издать
три тома).
Таким образом, в 1917 - середине 1980-х годов были
сделаны первые шаги в области изучения становления со-
ветского законодательства, анализа законодательных источ-
ников и их публикации. Главное внимание было обращено
на исследование наиболее важных актов - декретов, Консти-
туций, кодексов. Менее значительные документы, и прежде
всего - нормативные акты, оказались в стороне. Определен-
ный вклад был внесен в рассмотрение вопросов обстоя-
тельств и причин принятия законов, хода подготовки и об-
суждения проектов, авторства. Слабее изученными оказа-
лись проблемы внутренней критики источников, что объяс-
нялось как политическими факторами, лак и общим науч-
ным уровнем исследований. Заметна была разноплановость
работ - в общей массе популярных брошюр, агитационных и
34
мемуарных статей, комментариев к законодательству дей-
ствительно научных исследований вышло сравнительно не-
много, большинство из них было написано в статьях и дру-
। их малых формах. Вместе с тем, во второй половине 20-х
годов появляются первые монографии, посвященные анали-
iy законодательных источников, в том числе - написанные с
привлечением архивных материалов. Среди тем, привлекав-
ших внимание исследователей, - изучение роли Ленина в
разработке основ советского законодательства. В условиях
нарастания негативных тенденций в общественной жизни с
конца 20-х годов свертываются научные дискуссии, под
маркой борьбы за утверждение марксистско-ленинской иде-
ологии происходит унификация взглядов и позиций, накла-
дывается запрет на перспективные направления изучения
iaконодательных источников.
Влияние административно-командной системы и куль-
та личности Сталина во многом обусловило как специфику
шконодательства середины 1930-х-1980-х годов, определив
июлюцию его формы и содержания, так и основные на-
правления исследований в этой области. Со второй полови-
ны 1930-х годов на фоне активизации ведомственного нор-
мотворчества замирает законодательная работа, что особен-
но убедительно прослеживается на примере государственно-
правовых актов, высших в иерархии отраслей права: за со-
рокалетие (1938-1977 гг.) их было принято в 3 раза меньше
(всего около 150), чем за предыдущие 20 лет (1917-1937
гг.).( 105) По мнению специалистов, данный пример следует
рассматривать в контексте тенденций подмены законов под-
IIIконными актами, а значит - и исполнительной властью -
власти законодательной. Этой же цели фактически служило
распространение системы делегирования законодательных
полномочий исполнительным органам. (Любопытно, что
именно нарастание аналогичных перекосов в ведущих бур-
жуазных странах XIX в. привело, по свидетельству автора
г/гатьи ’’Нормативные акты" Словаря Гранат 1930-х годов, к
утверждению теории правового государства со свойствен-
ным ему разделением властей (106). С.С.Алексеев подметил
поинление в 50-70-х годах принципиальных изменений в си-
стеме отраслей права: наряду со снижением статуса государ-
ственного (конституционного и особенно цзажданского пра-
h.i * в известном смысле антиподов административно-
комапл юн системы, рассматривающих в займов i ношения
15
гражданина и власти, - произошло необоснованное повы-
шение значения административного и других отраслей пра-
ва, обслуживающих исполнительные функции.(Ю7) Все вы-
шесказанное в полной мере относится и к соответствующим
отраслям нормативным актам.
В 60-е - 70-е годы появилась тенденция принятия обя-
зывающих, но юридически не обязательных законов, в ко-
торых отсутствовал механизм их реализации и санкции за
невыполнение. Важным представляется вопрос о соотноше-
нии союзного и республиканского законодательства. Если
до середины 1950-х годов республиканские законы издаются
на основе и во след союзных, что зачастую приводило к
практике копирования норм, то в связи с расширением прав
союзных республик по Закону от 11 февраля 1957 г. и в ре-
зультате активизации республиканского законотворчества
ситуация изменилась. С конца 50-х годов многие общесо-
юзные нормы создавались с учетом ранее принятых респуб-
ликанских, что повышает важность источниковедческого
исследования республиканских законов.
В какой степени указанные тенденции были учтены в
ходе изучения законодательных источников?
В послевоенный период одной из центральных: про-
блем историографии продолжало оставаться изучение обсто-
ятельств и особенностей формирования законодательства в
первые годы Советской власти. Выделим в качестве наибо-
лее значимых труды Е.Н.Городецкого, М.П.Ирошникова,
Г.С.Калинина, Е.Н.Кореневской, И.И.Минца, А.И.Разгона.
Тщательному исследованию нормативные акты тех лет были
подвергнуты в связи с анализом процесса старого государ-
ственного аппарата и строительства нового.(108) Основа-
тельно рассмотрены законодательные функции съездов Со-
ветов РСФСР, (109) а также ВЦИК и его Президиума;(110)
не оставалось без внимания и тема "Совнарком как законо-
дательное учреждение".(111) Вышли обобщающие работы,
показывающие принципы, условия, формы становления и
развития советского законодательства как системы.(112)
Анализ источников привел авторов к необходимости отка-
заться от жесткого противопоставления нового государ-
ственного аппарата дореволюционному. Были поставлены
вопросы о неодновременности слома, об использовании ча-
стей и элементов старой государственной машины Советс-
кой властью, и не только в области управления экономикой
36
и социально-культурной сферой, но и в строительстве воо-
руженных сил, охране общественного порядка, исправи-
тельных учреждений.(ПЗ)
Актуальной задачей провозглашалось изучение нор-
мотворчества Советов всех уровней, в особенности - мест-
ных. Хорошим стимулятором анализа деятельности Советов
послереволюционного времени стало выявление в середине
1960-х годов Д.А.Чугаевым 1429 Советов вместо 800 извест-
ных ранее к моменту Октябрьского переворота.(114) Это
значит, что вне Поля зрения исследователей оставались и
принятые Советами нормативные Акты. Несмотря на акти-
визацию изучения работы Советов 1917 - начала 1920-х го-
дов(115), эта проблема остается далеко не исчерпанной, не
говоря уже о более поздних периодах советской истории.
Известный прогресс наметился и в области изучения
реализации законодательства первых лет Советской власти.
()собенно важна была в данном плане постановка вопроса о
реальном соотношении властных полномочий Советов и
чрезвычайных органов, в частности, на местах (ВЧК, комбе-
ды, ревкомы, реввоенсоветы).(116) Впрочем, специальное
исследование чрезвычайного, внеконституционного законо-
дательства, ставшего верным спутником всех периодов со-
ветской истории, и сегодня, на наш взгляд, остается в числе
центральных проблем источниковедения.
В связи с анализом функционирования законодатель-
ных и исполнительных органов первых лет Советской влас-
ти продолжалось изучение деятельности В.И.Ленина. Авто-
ров интересовали как ленинские оценки особенностей и за-
дач законодательства тех лет, обоснованные им принципы и
методы работы,(117) так и практический вклад в разработку
иктов.(118) Параллельно решались источниковедческие про-
блемы - уточнение авторства, датировки, обстоятельств
принятия и подготовки законов.
В числе других следует отметить фундаментальные
обобщающие историографические и источниковедческие
груды Е.Н.Городецкого, Н.И.Приймака, В.И.Буганова, на-
писанные в 70-80-е годы, (119) а также ставшую во многом
Наиной коллективную монографию "Роль В.И.Ленина в
i П1новлении и развитии советского законодательства" (М.,
1970). В итоге проблема "Ленин и источниковедческие воп-
росы исследования нормативных актов" оказалась в числе
наиболее изученных.
г
Это вовсе не означает отсутствия перспектив, наггро-
гив, наряду с углубленным анализом ряда источниковедчес-
ких аспектов данной проблемы, очевидна необходамость
пересмотра отношения к ленинскому наследию в принци-
пиальном плане. Абсолютизация указаний Ленина, фетиши-
зация его работ, наличие идеологических зачетов мешали
( грого научному подходу, объективному анализу его трудов,
в том числе относящихся к законодательству.
Пожалуй, наиболее существенный вклад в рассматри-
ваемый период был внесен в источниковедческое изучение
декретов Советской власти, во многом определивших ее
политику тех лет и заложивших фундамент нового строя.
Историография источниковедения первых декретов посвя-
щены обстоятельные обзоры.(120)
Детальному исследованию подвергся декрет "О земле’’.
В работах Е.А.Луцкого, М.П.Ирошникова и других истори-
ков рассмотрены основные источниковедческие вопросы,
^вязанные с его разработкой и принятием, дан подробный
текстологический анализ/121) Заметно слабее в обширной
литературе оказались затронуты вопросы отношения к этому
че крету со стороны крестьянских масс И ход его реализации.
Помимо декрета "О земле’’, среда наиболее изученных зако-
нодательных актов следует назвать закон "О социализации
земли’/122) и декрет ”О рабочем контроле"/123) Проведя
реконструкцию первого из них, В.В.Кабанов исследовал
причины и обстоятельства его создания, авторство, полити-
ческую борьбу вокруг законодательства и т.д. Основательно-
стью источниковедческого подхода отличается и работа
R В.Журавлева, посвященная декрезу “О рабочем контроле”.
Из немногих статей, касающихся реализации актов, выле-
чим исследование Л.М.Дробижевой о судьбе ленинского на-
каза о СТО/124) В ряде работ рассматриваются Источнико-
ве дческие аспекты анализа декретов в Области свободы сове-
сгл,<125) народного образования/126) науки и культу-
ры/127) военного строительства/128)
В целом же наблюдалась неравномерность и неравно-
ценность источниковедческих исследований первых законо-
ла!г’1ьных актов, различные акценты тех или иных аспектов
kpiiiiiKii декретов, разная глубина их проработки. Заметна
бы за п склонность к комментированию, ’’самоцензура” в от-
ношении оценки данных источников. Указанные недостатки
п< moi ли нс отразиться на качестве обобщающих работ по
истории законодательства Октября.(129) В тоже время они
заслуживают безусловного внимания как подытоживающие
аналитические исследования. Этапным моментом в исто
риографии стало подвление монографии В.В.Журавлева
"Декреты Советской власти 1917-L920 гг. как исторический
источник" (М., 1979), которая является, с одной стороны,
результатом обобщения опыта изучения декретов, а с друтой
самостоятельным их исследованием с привлечением архи
иных материалов. Автору удалось рассмотреть в тесной увя *
с с ходоц исторического процесса сумму обстоятельств и
факторов, связанных с со становлением, утверждением и
обнародованием важнейших законодательных актов, отно-
сящихся к проблеме обобществления капиталистической
собственности, проследить становление и последующую
эволюцию заключенных в декретах принципов, раскрыть
особенности происхождения, формы и содержания источ
ников, а также их информационные возможности. Такой
комплексный подход, несмотря на известный отрыв от реа
лизаций норм, - важное достижение источниковедения за
конодательства.
Продолжалось в 40-е-80-е годы изучение конституций,
оказавшееся, пожалуй, более всего зависимым от политиза
ции жизни, оторванным от реальной действительности. Но
даже в этих условиях добросовестные исследователи делали
все, что было возможно: накапливали фактический матери-
ал, разрабатывали новые архивные документы, подключали
новые методы, ставили вопросы, требующие своего реше-
ния. Из трудов, посвященных анализу конституционного
законодательства, выделяется серия монографий С. Л. Ронина
о разработке и принятии конституций 1918, 1924 и 1936
гг.(130) Наличие единых подходов, принципов изучения
преемственности и развития норм делает его работу особен
но ценной. Отметим и интересную кишу В. В. Пор гною и
М. М .Славина "Этапы развития Советской Конегигуции"
(М., 1972).
Значительный вклад в изучение Конституции РСФСР
1918г. был сделан в конце 40-х годов. Кроме упоминавшей
ся монографии С Л Рон..на, были опубликованы рабони
В.Шураева и ДА.Чугаева,(131) в которых рассмафива в а
ход и выделялись этапы подготовки Конспнунии. ана пни
( )вались ее проекни. В последующем выш ia jii.hiii и н.п i><
литера।vpa как в форме исторических очерков (I i о и в
р)
плане исследования ее отдельных разделов.(133) Особенный
интерес представляют работы об участии В.И.Ленина (134)
и П.И.Стучки(135) в разработке этого акта. Получила отра-
жение и характеристика борьбы в Конституционной комис-
сии при подготовке Конституции. Серьезные успехи в ее
изучении были достигнуты в 80-е годы, когда появились ис-
торико-правовое исследование В.В.Портнова и М.М. Сла-
вина, учебное пособие О.И.Чистякова и особенно - источ-
никоведческая диссертация Н.М.Таранева.(136) Целью пос-
ледней явилось подробное рассмотрение процесса создания
Конституции, сравнительный текстологический анализ ее
статей и предшествующих декретов, а также изучение дея-
тельности комиссий ЦК и V съезда Советов по ее разработ-
ке. В указанных работах, в соответствии с требованиями
времени, делался акцент на классовые идеалы Конститу-
ции, превозносился закрепленный в ней социалистический
демократизм, отказ от "буржуазных” ценностей
(парламентаризма, концепции правового государства и прав
человека). В связи с этим, по мнению И.В.Степанова,(137)
еще предстоит проанализировать с Точки зрения конститу-
ционного процесса причины скатывания к режиму личной
диктатуры и фактической диктатуры партии в СССР. До сих
пор нет работ, рассматривающих последствия и практичес-
кую реализацию статей Конституции 1918 г., направленных
на отстранение от участия в политической жизни влиятель-
ных категорий граждан - носителей духовной культуры
(интеллигенция, духовенство), а также обеспечивающих не-
равное представительство рабочих и крестьян на выборах в
Советы.
Значительно меньше с середины 30-х годов вышло
специальных исследований, посвященных Конституции
СССР 1924 и РСФСР 1925 гг. Кроме указанной монографии
С.Л.Ронина, источниковедческие аспекты первой из них
рассматривались в работах Э.Б.Генкиной, С.И.Якубовской,
Д.А.Чугаева и других,(138) в связи с анализом причин и
процесса объединения республик. История ее разработки
изучалась В.М.Курицыным, С.Р.Вихаревым, С.И. Якубовс-
кой.(139) Подробный обзор литературы, посвященный ис-
следованию Конституции 1925 г., содержится в статье
Н.А.Семидеркина "Проблемы Конституции РСФСР 1925 го-
да в советской литературе".(140) Ее серьезное источниковед-
ческое изучение началось со второй половины 60-х годов.
40
Выделим работы М.К.Макарова, проанализировавшего эта-
пы разработки Конституции, а в 1968 г. появилась его кан-
дидатская диссертация "Конституция РСФСР 1925 г. как ис-
юрический источник"/141) не оставшаяся незамеченной
специалистами. В 70-е годы вышли работы, освещающие
различные аспекты создания этого Основного закона.(142)
Особенно основательного источниковедческого иссле-
дования требует Конституция 1936 г. Комплекс конституци-
онных принципов Октября, закрепленных в Конституции
1918 г., пополнился в ней новыми - всеобщее и равное из-
бирательное право, право на труд, отдых, материальное
обеспечение в старости, неприкосновенность личности. В
абстрагированном виде это самая демократическая Консти-
туция в мире того времени, в контексте же реальной дей-
ствительности - прикрытие реакции, массовых репрессий и
диктатуры Сталина. Это была, пожалуй, самая фиктивная
Конституция из всех известных, ибо, по меткому выраже-
нию Ленина, "фиктивна конституция, когда закон и дей-
ствительность расходятся"/143) Данное обстоятельство оп-
ределило известную ограниченность, заданность источнико-
ведческих исследований в этой области, начинавшихся с 50-
х годов. В работах И.Б.Берхина, З.С.Богатыренко,
(’.Л.Ронина, С.И.Якубовской рассматривался процесс под-
нгговки и обсуждения проекта Конституции, причины и об-
стоятельства ее разработки и принятия/144) В углубленном
источниковедческом анализе всего комплекса проблем, свя-
занных с появлением данного акта, на основе введения в
научный оборот не доступных до того архивных материалов,
(первый шаг на этом пути уже сделан В.М.Курицыным(145),
видится разрешение и спора об общей оценке Конституции
1936 г.: была ли она результатом компромисса между
"умеренными" и "ярыми" сталинистами или нет/146)
Многое из сказанного выше относится и к изучению
Конституции 1977 г. Отработанная, по мнению специалис-
|ов, "по более высоким меркам конституционного мышле-
ния"/147) она сохранила основы модели сталинской кон-
ституции. Провозгласив построение в СССР развитого со-
циализма, Основной Заю л тем самым только подчеркнул
усиление разрыва между политическими декларациями и ре-
альной действительностью. Сразу же пекле принятия Кон-
сштуции появилась серия работ юристов и историков, ста-
вящая нелью изучение причин и обстоятельств подготовки,
41
комментирования ее статей, обоснования важности появле-
ния этого акта.(148) Среди них надо назвать труды правове-
дов Д А. Керимова, а также А.ИЛукьянова - одного из авто-
ров Конституции 1977 г., обеспечивавшего ее историческую
преемственность. Из исследований историков отметим ис-
точниковедческие работы Г.И.Злоказова и ряда других авто-
ров, посвященные анализу материалов ее всенародного об-
суждения. (149) Изданные в годы застоя, они несут на себе
печать того времени. Внимания заслуживают новые момен-
ты в области методики изучения редакционной почты пери-
одических изданий. Важное значение на пути реконструк-
ции действительного хода обсуждения проекта Конституции
г. имело опубликование Г. И. Злоказовым обзора
несвоевременных мыслей” современников, содержащихся в
\ письмах в редакции центральных изданий и, естественно,
с попавших на газетные полосы.(150) Одним из наиболее
узуальных вопросов, требующих осмысления, остается ана-
лиз эволюции от идей о замене Конституции 1936 г., воз-
никшей вскоре после XX съезда и подготовительной работы,
начатой при Н.С.Хрущеве, до реального содержания Koh-
s’итуции 1977 г
Наряду с исследованием Конституций СССР- и
РСФСР, предметом изучения являлись и основные законы
других союзных республик, литература по которым, правда,
невелика.(151)
В рассматриваемый период продолжалось активное
изучение нормативных актов, относящихся к различным от-
раслям советского законодательства и его кодификации. В
библиографических работах указаны сотни наименований
трудов по этой проблематике.(152) Выделим обобщающие
труды и монографии ’’Развитие кодификации советского за-
конодательства” (М.,1968) и ’’Становление и развитие основ
советского общесоюзного законодательства" (М., 1972), в
которых впервые были рассмотрены такие разделы законо-
дательства, какие раньше практически не изучались -
оборона, госбезопасность, просвещение, здравоохранение.
Знаменательным событием стал выход в свет коллективного
труда "Советская историко-правовая наука: очерки станов-
ления и развития" (М., 1978) - первого и единственного ис-
ториографического исследования в данной области. Важные
источниковедческие аспекты создания первых советских ко-
дексов изучены А.С.Смыкалиным,(153) А.А.Плотниекс(154)
проследил вклад П.И.Стучки в их разработку, что позволило
уточнить ряд вопросов об их авторстве. Проблемы рсализа
ции законодательных норм после Октября исследованы в
монографии В.М.Курицына "Становление социалистичес-
кой законности" (М., 1983)
Успехи были достигнуты и в области изучения граж-
данско-правовых актов. История развития данной отрасли
права прослеживается в ряде обобщающие работ.(155) В
центре внимания исследователей находился анализ первых
: ражданско-правовых актов, в том числе - республиканских.,
л разработка основных принципов этой отрасли права.(156)
В монографии В.М.Курицына "Переход к НЭПу и ре волю
ционная законность" (М., 1972) подробно был изучен ход
подготовки Гражданского кодекса РСФСР 1922 г., впервые
введены в ‘научный оборот архивные материалы, включая
директивы Полибюро ЦК по его составлению
В.С.Макарова проанализировала реализацию Укаы Прею
дпума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г.(157)
Уголовное и уголовно-процессуальное закон ода гель
ство изучалось в основном в обобщающих работах в связи с
историей, основными этапами развития данной отрасли
права.(158) Следует выделить монографию Г В.Швекова, по-
священную истории разработки и принятия Уголовного ко
декса РСФСР 1922 г., в которой рассмотрен и ряд источни-
коведческих аспектов.(159) Указанные исследования в пол-
ной мере отразили тенденции своей эпохи. Новые подходы
к исследованию УК и УПК 1922 г., УК 1926 г. и других ак-
тов в отношении прав человека на защиту в суде намечены
лишь в исследованиях конца 80-х годов.(160) Анализ норм
исправительно-трудового права привел специалистов к вы-
воду о том, что для правильной оценки законодательства в
этой области, в частности ИТК РСФСР 1924 г., необходимо
тщательное изучение практики его применения и реальной
эффективности.(161)
Много внимания было уделено также нормотворчеству
в сфере брачно-семейных отношений, причем наиболее ак-
тивно исследовались первые акты Советской власти, в том
числе - в республиках Средней Азии.(!62) Наряду с созда-
нием обобщающих работ данной тематики,(163) правоведа-
ми рассмотрены отдельные акты и особенности их приме-
нения,(164) включая Кодекс законов о браке, семье и опеке
РСФСР 1926 г., действовавший с некоторыми изменениями
43
до 1969 г., и Основы законодательства СССР в данной обла-
сти 1936 г. Вместе с тем, изучение этих важных проблем
тормозилось секретностью, запущенностью демографичес-
кой статистики, неразвитостью социологических исследова-
ний и т.п. Оказались совершенно вне поля зрения ученых
подзаконные нормативные акты в области семьи, брака, ох-
раны материнства и детства.
Что касается исследования трудового, земельного и
колхозного законодательства, то наряду с рассмотрением его
основных этапов,(165) авторы интересовались главным об-
разом законами и кодексами первых лет Советской власти в
этих областях.(166) Очевидна необходимость источниковед-
ческого анализа актов 20-50-х годов, связанных с раскресть-
яниванием, ужесточением дисциплины на производстве и
другими процессами. Практически отсутствуют работы по
изучению нормативных документов в сфере экологического,
авторского и некоторых других отраслей права.
Более активному изучению законодательных источни-
ков, введению их в научный оборот безусловно способство-
вал возрастающий интерес гражданских историков к иссле-
дованию проблем развития отечественной экономики, про-
мышленности и сельского хозяйства, индустриализации, пе-
риодов военного коммунизма, НЭПа, Великой отечествен-*
ной войны и т.д. Показательным примером является умелое
использование В.З.Дробижевым нормативных актов ВСНХ
при анализе деятельности этого органа по руководству про-
мышленностью.(167) Специфика гражданского законода-
тельства периода диктатуры пролетариата, направленного на
ограничение прав "нетрудового" населения, рассмотрено в
трудах Н.Я.Трифонова и др. авторов.(168) Появление ука-
занных работ историков было особенно важным в плане
привлечения и использования в них в столь широком аспек-
те наряду с законами - подзаконных актов, и особенно - ве-
домственного нормотворчества.
Положительной оценки заслуживают исследования 60-
70-х годов, посвященные реализации законодательных ак-
тов, осуществления законности, проблемам прав и свобод
личности в наиболее сложные периоды советской исто-
рии.(169) И хотя, в целом, их направленность определялась
политическими тенденциями времени, нельзя не отметить
введение в научный оборот новых нормативных актов, изве-
стные успехи в методике их анализа, а также постановку ря-
44
да вопросов, связанных с характеристикой законодательства,
решение которых стало возможным только со второй поло-
пины 80-х годов. В частности, обратим внимание на указа-
ние в данных работах серьезных трудностей в практическом
применении гражданского, земельного, семейного, трудово-
го законодательства в связи с живучестью национальных,
религиозных традиций в союзных республиках бывшего
СССР.(170)
Имеется также ряд источниковедческих статей, напи-
санных в плане постановки проблем изучения актов сьездов
Советов, Верховного Совета, местных исполкомов и
г.Д.(171)
Активизация научных исследований в области законо-
дательства определила необходимость повышения уровня
iccho связанной с ними публикаторской деятельности. К
сожалению, здесь не удалось избежать негативного влияния
идеологической цензуры, свойственной большинству анало-
гичных работ. Приоритетными направлениями публикации
стали наиболее важные акты - конституции, решения съез-
дов Советов, декреты первых лет Советской власти.
Начатое в 1957 г. издание "Декреты Советской власти”
стало новой знаменательной вехой в деле научной публика-
ции данных источников. Но на достойном в целом качестве
археографической работы сказались конъюнктурные сооб-
ражения - имели место произвольные купюры в тексте дек-
ретов, неполнота научных комментариев и др.
Важным событием стало опубликование в 1959 г. по-
становлений и резолюций съездов Советов СССР и
РСФСР.(172) Высокую оценку в литературе получило нача-
тое н конце 1950-х и завершенное в 1965 г. многотомное из-
дание "Съезды Советов Союза ССР, союзных и автономных
республик в документах", в котором были введены в науч-
ный оборот нормативные акты о пационально-
юсударственном строительстве, выявленные в архивах, либо
впервые опубликованные на русском тыке (например, до-
кументы Бухарской и Хорезмской народных советских рес-
публик).
В 1930-1950-е годы вышел целый ряд сборников мате-
риалов по истории конституций и конституционных актов
СССР и республик,(173) а также - тематических сборников с
включением в них законов и нормативных актов.(174)
4'
Таким образом, с середины ЗО-v до середины 80-х го-
дов, несмотря на серьезные трудности и пробелы в исследо-
вании законодательства, были достигнуты и определены ус-
пехи как в области методики, так и практической работы с
источниками, введении их в научный оборот. Однако плохо
изученными остаются вопросы становления системы советс-
ких законодательных актов и роли в этом процессе вождей
революции. В изучении таких основополагающих докумен-
тов, как конституции, важно расширять и углублять весь
цикл источниковедческих проблем изучения предпосылок,
условий, авторства, обстоятельств разработки, принятия и
действия Основных законов на разных этапах развития на-
шей страны. Потребуется переосмысление принципов и
норм конституций, их идеологической, политической и пра-
вовой роли в обществе. Кроме того, очевидна актуальность
рассмотрения не только важнейших, но и всех более чем 100
конституций разных уровней, принятых после октября 1917
г. на территории страны.
Несравненно хуже первых декретов и конституций
изучены другие типы законодательных источников, что под-
тверждается статистикой. Если в выпусках указателя литера-
туры по источниковедению истории советского общества
(М., 1987, 1989) насчитывается около 100 работ по анализу
законодательных актов 1917-1918 гг. и посвященных изуче-
нию Конституций - около 40 наименований, то исследова-
ний, касающихся любых иных аспектов законодательства с
1918 по 1988 г. - всего лишь 33. По существу подавляющее
большинство законодательных актов остается вне поля зре-
ния исследователей. Круг введенных в научный оборот ис-
точников не только сравнительно узок, но и имеет ярко вы-
раженную специфику - декларативность, отрыв от реальной
действительности, политизированность. Видимо, это долгое
время был и наиболее "удобный” круг источников для мани-
пулирования общественным сознанием, для того, чтобы вы-
давать желаемое за действительное. В связи с этим видится
две главные задачи источниковедения законодательства на
современном этапе. Во-первых, определение и введение в
научный оборот полноценной источниковедческой базы
нормативных актов с целью их последующего скрупулезного
анализа. Особого внимания, по-видимому, требует изучение
подзаконных нормативных актов, более "заземленных”, чем
законы, являющихся своеобразным зеркалом функциони-
46
рования государственного механизма и отражающих как по-
зитивные, так и негативные общественные процессы. К то-
му же, их реальное значение в течение всех послереволюци-
онных лет явно не соответствовало подзаконному юриди-
ческому статусу. Во-вторых, следует обратить самое при-
стальное внимание на исследование реализации норматив-
ных актов, без чего самый тщательный источниковедческий
анализ останется потенцией закона, но не действительности.
Важность изучения законодательных и нормативных
актов как части политической и юрид веской истории и
культуры общества очевидна, особенно в условиях демокра-
тизации и создания реальных возможностей для кардиналь-
ного повышения качества научных исследований.
1. См.:‘ Самошенко И. С. О понятии юридического нормативного
акта //Советское государство и право. 1962. N3.
2. См.: Юридический словарь. Т. 1. М., 1956. С.666; Юридичес-
кий энциклопедический словарь. М., 1984. С. 199; БСЭ. Т. 18. С. 132;
Зивс С.Л< Источники права. М., 1981. С. 106; и др.
3. Словарь Гранат. Т. 1. С.224.
4. Зивс С.Л. Указ. соч. С.31-33.
5. Казьмин И.Ф., Поленина С.Ф. Закон о законах: проблемы из-
дания и содержания //Советское государство и право. 1989. N12. С.З-
9.
6. Ант Л.Ф. Совершенствование учета нормативных актов с по-
мощью ЭВМ //Советское государство и право. 1990. Nl. С.75.
7. Сильченко Н.В. Количественное соотношение между видами
актов и проблемами теории закона //Советское государство и право.
1988. N2. С.12.
8. Алексеев С. С. Проблемы теории государства и права. Т.2.
Свердловск., 1973. С.57; Марксистско-ленинская общая теория госу-
дарства и права. Кн.4. М., 1973. С.325; Советское гражданское право.
4.1. М., 1986; и др.
9. Поленина С. В., Сильченко Н.В. Научные основы типологии
нормативно-правовых актов в СССР. М., 1987.
10. Черноморский М.Н. Источниковедение истории СССР: Со-
ветский период. М., 1976; Источниковедение истории СССР: Изд. 2-с
//Под ред. И.Д.Ковальченко. М.» 1981.
11. Борщевский В.Я. Источниковедение истории СССР: Советс-
кий период. Киев, 1985.
12. Специального изучения требует вопрос об отнесении к за-
конодательным источникам шанов развития народного хозяйства
СССР, имеющих силу закона.
13. СП СССР. 1976. N2I. Ст. 104.
14. Микешин Н.П. Совместные постановления Правительства
СССР и ЦК КПСС: Авгореф. дне. канл. юр. наук М.. 1953.
47
15. Корелъский ЕМ. Об особенностям и значении норм, содер-
жащихся в совместных Постановлениях ПК КПСС и Совета Мини-
стров //Правоведение. 1957. N8. С.23-24.
16. Алексеев С. С. Проблемы теории права. Т.2. Свердловск,
1973. С.52-53.
17. Брежнев Л.И. Ленинским курсом: Речи и статьи. М., 1978.
С.526.
18. Борщевский В. Я. Указ. соч. С.5.
19. Варшавчик МА. Источниковедение истории КПСС: Учеб-
ник М., 1989. С.71-72.
20. Самигуллин В.К. Локальные нормы в советском праве: Авто-
реф. дис. канд. юр. наук. Свердловск, 1975.
21. Вальденберг Я. Г. Правовые нормы деятельности местных Со-
ветов. М., 1957; Азовкин ИА. Местные советы в системе органов влас-
ти. М., 1971; Васильев Р.Ф. Правовые акты местных советов. М., 1975.
22. Горшенов В.М. Санкционирование как вид нормативной дея-
тельности органов Советского государства //Правоведение. 1959. N1;
Ямпольская ЦА. Общественные организации и развитии социалисти-
ческой государственности. М., 1965.
23. Черноморский М.Н. Указ. соч. С.73-107; Источниковедение
истории СССР /Под ред. И.Д. Ковальченко. С.372-393; Борщевский
В.Я. Указ. соч. С.88-109; Журавлев В.В. Декреты Советской власти
1917-1920 гг. как исторический источник. М., 1979.
24. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.30. С.99.
25. Черноморский М.Н. Указ. соч. С.74; Истб’чниковедение исто-
рии СССР/Под ред. И.Д.Ковальченко. С.387; Пиголкин А.С., Рахмани-
на Т.Н. Демократические основы создания нормативных актов
//Советское государство и право. 1989. Nil. С. 10-13.
26. Плотниекс АА. Петр Стучка и истоки советской правовой
мысли. 1917-1925 гг. Рига, 1970. С.25.
27. Борщевский В.Я. Указ. соч. С.89.
28. Черноморский М.Н. Указ. соч. С.76.
29. Борщевский В.Я. Указ. соч. С.5; Черноморский М.Н. Указ. соч.
С.77.
30. История государства и права СССР /Под ред. Г.С.Калинина
и Г.В. Швекова. 4.2. М., 1981. С.81.
31. Зивс С.Л Указ, соч, С.56.
32. Баранвс В.М. Истинность норм советского права. Саратов.
1989.
33 Там же.
34. Недбай/ы Ц.Е советский правовых норм . М ,
I960: Александров КГ Пране законность в период развернутого
строительства к омну.-/Н.и/.ь. Гд.5 1
35. Имеются р ь'ак наштонильнс-религиозшт
"переж’пу^ ’’ (калым, суд шариата. кровная
меегь' т-ч и традиции r.‘jKd?oimo,,s "чаевых", установление
"•:аркфлр“ за нарушенье законодатели;» ва и сокрытие преступлений,
фактическая неподсудность партийно-государственного аппарата и т.
л См Колесников Е.В. Обычай как источник советского права
//Нравеведение. 1989 N4. С. 19-25: Халфина P.O. Необходимые усло-
48.
вия действенности права //Советское государство и право. 1990. N3.
С. 19-27; и др.
36. Боголюбов С.А. Взаимодействие практики и теории в процес-
се правотворчества //Диалектика и практика правового сгроительства:
Сборник. М., 1979. С.34.
37. Шмидт С. О. Некоторые вопросы Источниковедения истори-
ографии //Проблемы истории общественной мысли и историографии.
М., 1976; Медушевская О.М. Теоретические проблемы в современном
источниковедении //Теория и методы источниковедения и вспомога-
тельных исторических дисциплин. М., 1985.
38. Центрами изучения истории права являются сектор истории
государства, права и политических учений, а также проблемная груп-
па по истории советского государства и права - при Институте госу-
дарства и права РАН и кафедра истории, государства и права юрфака
МГУ.
39. Актуальные проблемы истории государства и права: Сбор-
ник. М.._ 1976. С.9, 12, 43-47, 90. .
40. Казимирчук В.П. Право и методы его изучения. М., 1965;
Косарев А.И. Об использовании сравнительного иетода вгисторико-
правовом исследовании //Советское государство и право. 1965.
41. Самошенко И. С., Никитский В. И. Изучение эффективно дей-
ствующего законодательства //Советское государство и право. 1969,
N8; Самошенко И.С., Никитский В.И., Венгеров А.Б. К методике изу-
чения эффективности правовых норм //Советское государство и пра-
во. 1971. N9.
42. Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Моршакова Т.Г. Теоретические
основыы эффективности правосудия. М., 1979; Эффективность граж-
данского законодательства (актуальные вопросы): Сборник. М., 1984.
43. Борщевский В.Я. Указ. соч. С.89; ВарШавчик М.А. Указ. соч.
С. 173; Черноморский М.Н. Указ. соч. С. 104; Жилинский С.Э. Роль
КПСС в укреплении законности на современном этапе. М., 1977.
44. Источниковедение истории СССР/Под рсд.
И.Д.Ковальченко. С.369.
45. Макаров А.Н. Идеология в социалистическом обществе
(Научная идеология и социалистические управление). Киев, 1986;
Абилинский С.Э. Разграничение функций партийных и государствен-
ных органов //Правоведение. 1989. N6.
46. Стучка П.И. Избранные произведения по марксистко-
ленинской теории права Рига. 1964; Плотниекс А.А. Указ, соч.; и др.
47. Скакун О.Ф Теория правового государства в дореволюцион-
ной Госоии /'Советское юсударство и право. 1990. N2. С.113-120.
История государства и права СССР /Под ред.
И.Чистякова и И.Д.Мартысевича. 4.2. М., 1986. С.7.
49.. Емельянов И. А. К методике истормко-правовых исследова-
ний //Актуальны^ проблемы истории государства и права. 1976.
С .41.
50. Рабочий путь. 1917. 18 сент.; Правда. 1917. 1 декабря.
51. См.: Марксистско-ленинская общая теория4 государства и
права. М., 1970. С.375. Иной точки зрения придерживались в 20-е -
49
50-е годы П.И.Стучка, Е.Б.Пащуканис, А.К. Стальгевич,
А.А. Пионтковский и некоторые другие исследователи.
52. Боголюбов С.А. Указ. соч. С.39; Керимов Д.А. Диалектика.
Право. Практика (методологические аспекты соотношения)
//Диалектика и практика правового строительства: Сборник. М., 1979.
С.18-21; и др.
53. Лукьянова ЕЛ. Источники советского государственного пра-
ва в период построения основ социализма //Советское государство и
право. 1989. Nl. С. 128; Минц И.И. История Великого Октября. Т.З.
М., 1974. С.739.
54. Портнов В.П., Славин М.М. Становление и развитие консти-
туционного законодательства Советской России. 1917-1920 гг. М.,
1988. С.231.
55. История государства и права СССР. Под ред.
О.И.Чистякова и Д.И.Мартысевича. 4.2. М., 1986. С.47.
56. История государства и права СССР /Под ред.
О.И.Чистякова и И.Д.Мартысевича. 4.2. М., 1986. С.91.
57. Революционное правосознание в известной степени проти-
вопоставлялось законам. Так, П.И.Стучка сетовал, что "народ в своем
правосознании даже слишком придерживается писанного закона".
(Правда. 1918. 4 янв.).
58. Новигкая Т.Е. В.ИЛенин и первые шаги кодификации
гражданского права в Советской России //Советское государство и
право. 1990.N1. С. 11;.
59. Плотниекс А.А. Петр Стучка и истоки советской правовой
мысли. 1917-1925 гг. Рига, 1970. С.58.
60. Городецкий Е.Н. Рождение Советского государства. М., 1965.
С.331; Черниловский З.М. Досоциалистичекое право: Прогресс и пре-
емственность //Советское государство и право. 1975. Nil; Родина Е.В.
Преемственность принципов советского государственного права: Ав-
тореф. дисс. канд. юр. наук. М., 1988; Лукьянова А.А. Указ. соч. С. 127;
и др.
61. Плотниекс А.А. Указ. соч. С.62.
62. Протоколы заседания В ЦИК рабочих, солдатских, крестьян-
ских и казачьих депутатов И созыва. М., 1918. С.31-32.
63. III Всероссийский съезд Советов рабочих, солдатских и кре-
стьянских депутатов: Стенографический отчет. Пг. 1918. С.81-82.
64. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.37. С.251.
65. Троцкий Л.Д. О Ленине //Троцкий Л.Д. К истории русской
революции. М., 1990. С.208.
66, Троцкий Л.Д. Указ. соч. С.209.
67. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.37. С.245.
68. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.38. С. 198-199.
69. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.37. С.312.
70. Ленин В.И. Указ. соч. Т.36. С.504-506; 266-267; Т.37 С.21,
185-186, 316-328; Т.38. С.143-144; 164 и др.
71. Дурденевский В. Совет Народных Комиссаров //Советское
право. 1922. N1. С.36-37 и др.
72. Гойхбаре И.Г. В.И.Ленин и Советское право //Советское
право. 1924. N1; Стучка П.И. Ленин и революционный декрет
50
//Революция права. 1925. N1; Пашуканис Е.Б. Ленин и вопросы права
//Революция права. 1925. N1; Покровский М.Н. Ленин и Маркс как
историки. М., 1926; Он же. Ленин и русская история. М., 1928; Он
же Ленин и история. М., 1931.
73. См., например, литературу, посвященную Декрету о земле:
Луцкий Е.А. Ленинский декрет "О земле” в советской литературе 1917-
начала 1920-х годов //Труды МГИАИ. Т.26. М., 1968. С.250-284.
74. Карева М. Всероссийский Центральный Исполнительный
Комитет (1917-1918 гг.) //Борьба классов. 1936. Nil; Она же. Всерос-
сийский Центральный Исполнительный Комитет (июль1918-декаборь
1922) //Борьба классов. 1936. N2; и др.
75. Имеется, пожалуй, единственная серьезная работа, посвя-
щенная П.И.Стучке, написанная в правоведческом ключе: Плотниекс
АЛ. Петр Стучка и истоки советской правовой мысли. 1917-1925 гг. -
Рига, 1970.
76. Народное хозяйство. 1918. Nil.
77. Там же. С. 16.
78. Там же. С. 14.
79. Там же. С. 17.
80. Там же.
81. Отметим работы: Фрейдлин Б. Декрет о рабочем контроле
//Историк-марксист. 1933. N5.; Волин Б. Декреты Октября //Борьба
классов. 1933. Nil; Пионтковский С. Декреты Октябрьской револю-
ции //Историк-марксист. 1934. N2; и др.
82. См. работы Поречина Г., Падиенко Н.И., Дурденевского В.Н..,
Гурвича Г. С. и др.
83. Дубровский С.М. Очерки русской революции. Вып.1. Сельс-
кое хозяйство. М., 1922; Яковлев ЯЛ. Деревня как она есть. М., 1923.
84. См. работы Куйбышева В.В, Кржижановского Г.М., Милюти-
на В.П., Шмидта В.В., Розита Д.П., Крыленко Н.В.
85. Берман Я.Л. Очерки по истории судостроительства РСФСР.
М., 1924. С.26; Крыленко Н.В. Судостроительство РСФСР. М., 1924.
С.26.
86. Михайлов Г.С. Местное советское управление. М., 1927; Ан-
чаров АЛ. Классовая борьба в советской деревне. М., 1929; Сорокин
Е., Иезуитов В. Городские и поселковые Советы. М., 1929; Лужин АЛ.
Организация сельских Советов. М., 1930.
87. Стучка П.И. Советское гражданское право. В 2-х КН. М.,
1927-1929.
88. Исаев М.Н. Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. //Советское
право. 1922 г. N1; Пионтковский АЛ. Советское уголовное право. Т.1-
2. М-Л., 1928; Эстрин А.Я. Развитие уголовной политики. М., 1933.
89. Данилова Е. КЗоТ в его историческом развитии //Советское
право. 1923. N1; Войтинский И.С. Трудовой кодекс социалистической
реконструкции //Советское трудовое право на новом этапе. М., 1931.
90. См. работы: Курского Д.И., Бранденбургского Я., Иодковского
А.Н., Родненского А.К.
91. Стучка П.И. Революционная кодификация //Революция
права. 1929. N5.
51
92. Карпинский В. Самые важные статьи нашей Конституции
//Беднота. 1918 г. 21 июля; Леонтьев 3. Конституция Советская рес-
публики//Красная газета. 1918. 21-24 авг.
93. Энгель Е.А. Конституция РСФСР, (общий комментарий)
//Известия государственного контроля. 1918. 115; Стучка В. И. Кон-
ституция РСФСР в вопрос?.а и ответах. М., 1920.
94. Гурвич Г. С. История Советской Конституции. М., 1923.
95. См. работы: Гойхбарга А.Г., Малицкого А., Крыльцова И.И.,
Архипова К.А., Ахнанова И., Стучки П.И.
96. Стучка П.И. СССР и Союзная Конституция. М., 1924; Он
же. Учение о советском государстве и его Конституции. М., 1929;
Диманштейн С.М. Пролетарская диктатура и Советская Конституция.
М., 1932; и др.
97. См. работы Курскогс Ц.И., Игнатьева В.И., Турбинера А.М. и
др.
98. Архипов К.А. Закон в Советском государстве. М.-Л., 1926.
С.55.
99. Там же, С.69.
100. Курский Д.И. На путях развития Советского права. М.,
1927. С.2
101. Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатс-
ких депутатов. Стенографический отчет. Т. 1-2. М., 1930-1931; Второй
Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.М.-Л.,
1928; Съезды Советов Всероссийские и Союза СССР в постановлени-
ях и резолюциях. М., 1935.
102. См., например, публикации нормативных актов Нарком-
наца.
103. Советы в Октябре. М., 1928; Организация и строительство
Советов рабочих депутатов в 1917 г. М., 1928; Советы в эпоху военно-
го коммунизма. Т. 1-4. М., 1928-1929; Комбеды РСФСР: Сб. декретов
и документов о комитетах бедноты. М., 1933.
104. . Волк СН. О приемах издания историко-революционных
документов //Архивное дело. 1925. Вып.3-4. С.60-81; Авдеев Н.М. О
научной обработке источников по истории РКП и Октябрьской рево-
люции //Пролетарская революция. 1925. N1, и др.
105. Лукьянова Е.А. Указ. соч. С. 122. •
106. Словарь Гранат. Т. 1. Ст.218.
107. Алексеев С.С. Несколько мыслей о нашей юридической на-
уке //Советское государство и право. 1989. N5. С.77.
108. Очерки по истории органов Советской государственной
власти. М., 1948; Чугаев Д.А. Слом буржуазной государственной ма-
шины и создание советского государственного аппарата //Победа Ве-
ликой Октябрьской социалистической революции: Сб. М., 1957; Гим-
пельсон Е.Г. Из истории строительства Советов (ноябрь 1917-июль
1918 гг.). М.. 1958; Косицын А.П. Слом буржуазною государственного
аппарата в ходе Октябрьской социалистической революции //ВИ
КПСС. 1967. NI.
109. Давидович А.М. Документы съездов Совете - важный ис-
точник изучения и научной разработки истории Советского государ-
ства И Права//Советское государство и право. I960. NI; Ионкина Т.Д.
52
Всероссийские съезды Советов в первые годы пролетарской диктату-
ры М., 1974; и др.
ПО. Федоров К.Г. ВЦИК в первые годы Советской власти. 1917-
1920. М., 1957; Клеандрова В.М. Организация и формы деятельности
ВЦИК (1917-1924 гг.). М., 1968; Разгон А.И. ВЦИК Советов в первые
месяцы диктатуры пролетариата. М., 1977.
111. Загоскин И.В., Ахапкин Ю.Л. В.ИЛенин - глава первого
Советского правительства. М., 1960; Клопов Э.В. Ленин в Смольном.
М., 1965; Ирошников М.П. Создание советского центрального государ-
ственного аппарата. Л., 1966; Клопов Э.В., Кореневская Е.Н. Становле-
ние высших органов Советского государственного управления. М.,
1975.
П2.С м. работы Керимова ДА., Чугаева ДА., Городецкого Е.Н.,
Кузнецова И.Н., Антоновой Л.И., Минца И.И. и др.
113. Кляцкин С.М. На защите Октября: Организация регулярной
армии и милиционное строительство в Советской республике. М.,
1965; Портнов В.П., Пановкин ЮЛ. Ленинские идеи укрепления рево-
люционного порядка и их реализация (1917-1920 гг.) //ВИ КПСС.
1970. N2; Мулукаев Р.С. Организационно-правовые основы* создания
милиции (1917-1920 гг.). М., 1975; идр.
114. Чугаев ДА. История создания и упрочения Советского го-
сударства. М., 1964.
115. См. работы Лепешкина А.И., Ерицяна ХА., Гимпельсона Е.Г.,
Кукушкина Ю.С., Морозова., Мисюля И.И., Алещенко Н.М.
116. См.: Литвинова Г.И. Революционные комитеты в годы
гражданской войны. М., 1974; Славин М.М. Реввоенсоветы в годы
гражданской войны. М., 1974; Он же. Советские революционные три-
буналы в мирные годы строительства социализма. М., 1988; Титов
Ю.П. Создание ВЧК, ее правовое положение и деятельность. М.,
1981.
117. Клопов Э.В. Ленин в Смольном. М., 1965; Генкина Э.Б. Го-
сударственная деятельность В.ИЛенина. 1921-1923. М., 1969; Савиц-
кая Р.М. Очерк государственной деятельности В.ИЛенина. Март-
июль 1918 г. М., 1969; Роль В.ИЛенина в становление и развитии
советского законодательства. М., 1970; Буточникова С.Р. В. И Ленин и
законодательная деятельность ВЦИК (1921-19222 гг.): Автореф. дисс.
канд. ист.наук. М., 1974; Ирошников М.П. Во главе Совнаркома: Госу-
дарственная деятельность В.ИЛенина в 1917-1922.it. Л., 1976; Он же.
Ленин и советские декреты (октябрь 1917-июль 1918 гг.) //ВИД.
Вып.7. Л., 1976; Журавлев В.В. В.ИЛенин и становление советского
законодательного акта //Актуальные проблемы источниковедения ис-
тории СССР. Тезисы докладов III Всесоюзной Конференции. Ново-
российск, 1979. М., 4.1.
118. Левина Л. Участие В.ИЛенина в создании Гражданского
кодекса //Советская юстиция. 1957. N2; Варожейкин Е:М. Первые ле-
нинские декреты и становление советских семейных отношений
//Вестник МГУ. 1969. N3; Королев Ю. Ленинские идеи В советском
семейном законодательстве //Социалистическая законность. 1969. N6;
Новицкая Т.Е. В.И.Ленин и первые шаги кодификации Гражданского
права в Советской России //Советское государство и право. 1990. N1.
53
C.l 13-119; Филимонов В.Г. Роль В.И. Ленина в создании первой совет-
ской конституции //Социалистическая законность. 1962. N7; и др.
119. См. работы Буганова В.И., Приймак И.И., Городецкого Е.Н.
и др.
120. Персиц М.М. Декрет СНК РСФСР от 23 января 1918 г. "Об
отделениии церкви от государства и школы от церкви" и его истори-
ческое значение. Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 1952; Он же. За-
конодательство Октябрьской революции о свободе совести //Вопросы
истории религии и атеизма: Сб. ст. Т.5. М.» 1958; Лауринайтис Ф.К.
По поводу даты и названия ленинского декрета о свободе совести
//Вопросы истории КПСС. N4; и др.
121. Проценко В. Декреты Ленина по народному образованию
//Народное образование. 1960. N9: Шилов Л.А. Ленинские декреты -
»аконодательная основа организации высшей школы в СССР
//Вестник ЛГУ. Сер. экономики, философии и права. Вып.1. 1964.
N5; и др.
122. См. работы Полисан ЛЛ., Зенц Е.М., Антонюка Д.И., Ко-
вальцовой Н.А., Кульчинского Д.Н., Павлюченкова А., Бычкова Ю.А.
123. См. работы Старцева В.Н., Фраймана А.Л., Позднякова А.,
Миллера В.П., Мирошниченко И.Я., Михайлова Е.С., Кадена Г.С., Озно-
бишина Д. В., Батаевой Т.В., Портнова В.П., Славина М.М. и др.
124. См.: Ирошников М П. Изучение начального советского за-
конодательства //ВИД. Вып. 1. М., 1968; Новое в изучении первых
публикаций декрета о земле //Археогр. ежегодник за 1977 год. М.,
1978; Журавлев В.В. Декреты Советской власти 1917-1920. Введение.
ML, 1979.
125. Луцкий Е.А. Борьба вокруг декрета "О земле" //Вопросы ис-
тории. 1947. N10; Он же. Воспроизведение текста декрета "О земле" в
советских публикациях //Проблемы источниковедения. T.XI. М.,
1963; Он же. Ленинский декрет о земле //Ленинский декрет о земле в
действии. М., 1979; Ирошников М.П. Создание Советского государ-
ственного аппарата. СНК и народные комиссариаты. Октябрь 1917-
январь 1918. М.-Л., 1966; Он же. О гексте ленинского декрета "О зем-
ле" //Исследования по отечественному источниковедению. М.-Л.,
1964. С.90-99; Он же. Становление советского декрета //ВИД. Вып.6.
Л., 1974. С.58-78; Абхазова С.Р. "Декрет о земле" в современной бур-
жуазной историографии //Историография Великой Октябрьской со-
циалистической революции и гражданской войны в Поволжье. Куй-
бышев. 1984.С. 106-112; Журавлев В.В. Декреты о земле, о рабочем
контроле и национализации банков (опыт источниковедческого ана-
лиза) //Историч. записки. М., 1977, Т.100.
? 126. Луцкий Е.А. Закон о социализации земли //Вопросы исто-
рии. 1948. N10; Он же. Инструкция для проведения закона о социа-
лизации земли //Археограф; ежегодник за 1962 год. М.» 1963; Кабанов
В.В. Разработка основного закона о социализации земли //Октябрь и
советское крестьянство, 1917-1927 гг. М., 1977.
127. Верховень В. Советский закон о рабочем контроле
//Вопросы истории. 1948. N10; Лазарев А. В. Из истории разработки
ленинского декрет о рабочем контроле //Вопросы истории КПСС.
1960. N3; Он же. Декреты о земле, рабочем контроле и национализа-
54
ции банков (опыт источниковедческого анализа)//Исторические за-
писки. М., 1977. Т. 100; Журавлев В.В. Вопросы источниковедения
центральных и местных инструкций по применению положения
ВЦИК о рабочем конгроле от 14 ноября 1917 г. //Источниковедение
истории советского общества. М., 1982.
128. Дробижева Л.М. Разработка и реализация ленинского чака-
m о С\ГО местными советскими учреждениями //Вопросы истории
1962. N6.
129. Валк С. И. О тексте декретов Октябрьской социалистнчес -
koi i революции и о необходимости научного их издания //Архивное
пело. 1939. N3; Ирошников МП. Первые декрета в Совете Народных
Комиссаров //Создание советского центрального государственного
аппарата: СНК и Народные комиссариаты. Октябрь 1917 - январь
1918. М.-Л., 1966: Ростопчина Л.И. Археографическое и библиографи-
ческое изучение декретов Советской власти Н917-1920) //Археограф
ежегодник за 1979 г. М., 1981.
130. Ронин С.Л. Первая Советская Конституция (К истории раз-
работки Конституции РСФСР 1918 г.) М., 1948; Он же. К истории
И онституции СССР 1924 г. М.-Л , 1949; Он же. Конституция СССР
1936 г. М., 1957.
131. Шурасс В. Разработка Конституции РСФСР 1918 г. //ВИ.
1947. N12; Чугаев Д.А. Первая Конституция Советского государства
(1918 г.) М., 1949.
132. Степанов И.М. Развитие Советской Конституции. М., 1957;
Анисимова Т.Б. Советская Конституция и ее историческое развитие
//40 лет Великой Октябрьской революции: Сб. статей. Т.2. М., 1957; и
др.
133. Ким А.И. Первая Советская Конституция и принцип все-
общих выборов для трудящихся //Труды Томского ун-та: Сб. Томск.
1956; Он же. О роли народных масс в создании первой Советской
Конституции //Уч. зап. Томского ун-та. 1957. N33; Чистяков О.И.
Проблемы демократии и федерализма в первой советской Констигу-
ции. М., 1977; и др.
134. Курицын В.М.. Ронин С.Л. В.И Ленин и первая советская
Конституция //ВИ КПСС. 1963. N7; Кравчук С.С. -В. И Ленин о пер-
вой советской Конституции //Вестник МГУ. Серия право. 1978, N6;
Он же. Основные принципы первой Советской Конституции
//Советское государство и право. 1958. N7.
135. Плотниекс А.А Указ. соч. С.81-102.
136. Портнов В.П., Саавин М.М. Этапы развития Советской
Конституции. М., 1982; Чистяков О.И. Конституция РСФСР 1918 г.
М., 1984; Таранев Н.М. Конституция РСФСР 1918 г.:Вопросы источ-
никоведения. Автореф. лисе. канд. ист. наук. М., 1985.
137. Степанов И.В. Диалектика общечеловеческих и классовых
ценностей в конституционном процессе //Советское государство и
право. 1990. N 1. С.17-18.
138. Генкина Э.Б. Образование СССР. М., 1943; Якубовская С.И.
Объединительное движение за образование СССР. М., 1947; Чугаев
Д.А Образование СССР. М., 1951; Пешпковская В.В. Первый съезд
Советов СССР. М., 1953; и др.
55
139. См. работы Вихарева С.Р., Курицына В.М., Якубовской С. И.
140. Семидеркин НА. Проблемы Конституции РСФСР 1925 года
в советской литературе //Актуальные проблемы истории государства и
права. М., 1976. С.80-85.
141. Макаров М.К. К истории разработки Конституции РСФСР
1925 г. //Археограф, ежегодник за 1966 год. М., 1968; Он же. Консти-
туция РСФСР 1925 г. как исторический источник: Аэтореф. дис.
канд. ист. наук. М., 1968.
142. Ломов В.С. Подготовка комиссии ВЦИК проекта Консги-
туции РСФСР 1925 г. //Правоведение. 1973. N3; Чистяков О.И., Се-
мидеркин Н.И. Конституция РСФСР 1925 года //Советское государ-
ство и право. 1975. N12; и др.
143. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.17. С.345.
144. См. работы Треть кова Г.И., Богатыренко З.С., Берхина
И.Б., Якубовской С.И., Ронина С.Л.
145. Курицын В.М. Из истории Советсокй Конституции.: Декла-
рация прав и обязанностей работников социалистического общества
//Советское государство и право. 1990. N3.
146. Время трудных вопросов. История 20-30-х годов и совре-
менная общественная мысль //Правда. 1988. 30 нояб.; Мушинский
В. О. Личность и политическая культура //Советское государство и
право. 1989. N3; Степанов И.В. Деалектика общечеловеческих и клас-
совых ценностей в конституционнойм процессе //Советское государ-
ство и право. 1990. N1; и др.
147. Степанов И.В. Указ. соч. С. 19.
148. Конституция СССР в действии: Указатель советской лите-
ратуры 1977-1983 гг. М., 1983; Киримов Д.А. Конституция СССР и
развитие политико-правовой теории. М., 1979; Конституция общена-
родного государства: Вопросы теории. М., 1979; Конституция развито-
го социализма. М., 1979; Лукьянов А.И. Развитие советской представи-
тельной системы в свете Конституции СССР 1977 г. //Вопросы раз-
вития политической системы социализма. М., 1980. С.27-39; Консти-
туция СССР - основа развития социалистической демократии. М.,
1980; Конституция развитого социализма? исторические предпосылки
и значение. М., 1981; и др.
149. Бокарев Ю.П., Злоказов Г.И., Орехова Е.Д. Материалы все-
народного обсуждения проекта Конституции СССР в отделах писем
газет "Известия” и "Труд” //Источниковедение истории советского
общества. Вып.4. М.» 1982; Злоказов Г.И. Документы всенародного об-
суждения проекта новой Конституции СССР как исторический ис-
точник. М., 1984.
150. Злоказов Г.И. Конституция СССР 1977 г.:
"несвоевременные мысли” современников//ВИ КПСС. 1990. N10.
151. См. работы Виленского Б.В., Миллера В.О., Агзамходжаева
A.t Уразаева Ш., Нурбекова К.Н., Севьянцева Л.А., Кабанова В.В.,
Стумбиня Э.Я. и др.
152. Советское гражданское право: Библиография (1917-1960
гг.) М., 1962; Советское семейное право: Библиография (1917-1960
гг.). М., 1962; Библииография по советскому государственному праву.
Иркутск, 1972; Чистякова И.О. О научной литературе по истории со-
56
ветекого государства и права на соврееменном этапе //Проблемы ис-
тории государства, права и Политических учений. М., 1974.
153. Сыкалйн А. С. Октябрьская революция и создание первых
советских кодексов //Развитие политико-правовой системы социа-
лизма (История и современность): Сб-к. Свердловск, 1988.
154. Плотниекс А.А. Указ. соч. С. НО.
155. Генкин Д.М., Новицкий И.Б., Рабинович Н.В. История совет-
ского гражданского права. 1917-1947. М., 1949; Ведерников В.Г. Исто-
рия советского гражданского права. М., 1956; Советское гражданское
право /Под редакцией О.М.Красавчикова. М., 1985; и др.
156. См. работы Венедиктова А.В., Братусь С.Н., Разве Ф.И.,
Бахчисарайцева X., Новийкой Т.Ё. и др.
157. Макарова В.С. Указ. Президиума Верховного Совета СССР
от 8 июля 1944 г. в судебной практике: Автореф. дис. канд. юр. наук.
М., 1954.
158. Герцензон А. Двадцать лет социалистического уголовного
законодательства //Социалистическая законность. 1937. Nil; Он же.
История советского социалистического уголовного права. М., 1947;
Чельцов-Бебутов М.А. Очерк истории советского уголовного процесса.
М., 1948; Мишунин П.Г. Очерки по истории советского уголовного
права. 1917-1918. М», 1954; Курс советского уголовного права. Л.,
1973; и др.
159. Швеков Г.В. Первый советский уголовный кодекс. М., 1970.
160. Роеачевский АЛ. К истории вопроса о защите и праве на
защиту в советском уголовном судопроизводстве: Факты и уроки
//Советское государство и право. 1989. N2. С.51-56; Наумов А. В. Уго-
ловный закон и права человека //Советское государство и право.
1990. Nt.
161. Стручков НЛ. Советское исправительно-трудовое право.
Общая часть. М., 1963; Курицын В.М. Из истории исправительно-
трудового права //Проблемы истории государства, права и полити-
ческих учений. М., 1974.
162. См. работы Свердлова Г.М., Рейхелъ М.О., Мисевич М.Г. и
др.
163. Ворожейник Е.М. Демократические основы советского пра-
ва //Советское государство и право. 1974. N6; Развитие законодатель-
ства о браке и семье. М., 1978; Советское семейное право /Под ред.
В.А.Рясенцева. М., 1982; Роль гражданского и семейного законода-
тельства в обеспечении конституционных прав й обязанностей граж-
дан СССР. М., 1983; и др.
164. См., например, комментарий закона 1936 Г. о запрещении
абортов: Тадевосян В. С. Законопроект о запрещении абортов нуждает-
ся в поправках и дополнениях //Советская юстиция. 1936. N17; Он
же. Закон 27 июля 1936 г. в действии //Социалистичесакя законность.
1937. N8; и др.
165. Александров Н.Г. История советского трудового права
//Советское трудовое право: Учебник. М., 1952; Каринский С.С. Ос-
новные черты развития советского права //Советское государство и
право. 1957. Nil; История развития советского трудового законода-
57
тсльства. M., 1986; Казанцева НД. История колхозного права. 1917-
1957. М., 1958; и др.
166. Беляева З.С. Правове регулирование земельных отношений
в декретах Октября и первой Советской Конституции //Труды науч-
ной сессии, посвященной 40-летию Конституции РСФСР 1918 г. М.,
1959; Дробязко С.Г. Основные акты аграрного законодательства БССР
и их роль в развитии сельского хозяйства (1919-1934 гг.) //Вопросы
государства и права БССР. Минск, 1959; Горшенин К.П. Правовое ре-
[ улирование труда рабочих и служащих в первые годы Советской вла-
сти в области труда (1917-1918 гг.). М., 1958; и др.
167. Дробижев В.З. Главный штаб социалистической промыш-
ленности (Очерки истории ВСНХ 1917-1932). М., 1966.
168. Трифонов Н.Я. Очерки истории классовой борьбы в СССР
в годы НЭПа (1921-1937). М 1960; Он же. Классы и классовая борь-
ба в СССР в начале НЭПа (1921-1923). 4.1-2. Л., 1964, 1969; Он же.
Ликвидация эксплуататорских классов в СССР. М., 1975; Морозов
Л.Ф: Решающий этап борьбы с нэпманской буржуазией (Из истории
ликвидации капиталистических элементов города. 1922-1929 гг.). М.,
1960; Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ливидация кулаче-
ства как класса (1929-1932 гг.) М., 1972.
169. См. работы Патюлина В.А., Семенова П.Г., Строговича
М.С., Курицина Ч.М., Пешковой И. И.
170. Новые исследования по истории советской государствен-
ности и советского права в союзных республиках //Советское госу-
дарство и право. 1962. N12; и др.
171. Васильев А.М. О классификации актов Верховного Совета
СССР //Советское государство и право. 1953. N8; Давидович А.М. До-
кументы съездов Советов - важнейший источник изучения и научной
разработки истории Советского государства и права //Советское госу-
дарство и право. 1960. N1; Агеев Е.А. К вопросу об издании актов ис-
польнитсльных комитетов (на материале исполкомов Ленинграда)
//Вестник ЛГУ. Сер.ХП. Право. 1966. N2; Мицкевич А.В. О форме ак-
тов Президиума Верховного Совета СССР //Известия высших учеб-
ных заведений. Правоведение. 1967. N3; Митюков М.А. О разработке
проектов положений об автономных областях РСФСР в 1930-1932 гг.
//Ученые записки Хакасского НИИ языка, литературы и истории.
Абакан. 1974. Вып.19; и др.
172. Съезды Советов СССР в постановлениях и резолюциях.
М., 1939; Съезды Советов РСФСР в постановлениях и резолюциях.
М., 1939.
173. История Советсокй Конституции в декретах и постановле-
ниях Советского правительства (1917-1936 гг.). М., 1936; Первая Со-
ветская Конституция (Конституция РСФСР 1918 г). М., 1938; Кон-
ституция и конституционные акты РСФСР (1918-1937 п ). М., 1940;
Конституция и конституционные акты СССР (1922-1936 гг). М.,
1940; Первая Конституция Союза ССР (Конституция 1924 г). М.,
1948; История Советской Конституции (в документах) 1917-1956 п.
М., 1957; и др.
174. См., например, Образование СССР: Сб. док. и мат 1917-
1920 М . 1954 и др
Глава 2
ДЕЛОПРОИЗВОДС7ГВЕНЙЫЁ ДОКУМЕНТЫ
Большинство официальных бумаг, возникших в недрах со
встского аппарата, относятся к делопроизводственным до-
кументам - наиболее многочисленной группе письменных
исторических источников. Сформировавшись как вид в пе-
риод образования русского централизованного государства,
они прошли длительный путь совершенствования своей
формы и содержания под влиянием развития техники, эко-
номики, изменения социальной структуры Общества, уровня
материальной и духовной культуры общества.
Октябрь 1917 г. породил кардинальные сдвиги во всех
сферах общественной жизни, создал новую "среду обитания”
делопроизводственных документов и, как следствие, вызвал
появление их новых разновидностей, изменение сущности и
функций ранее существовавших комплексов, постепенное
формирование и выделение в самостоятельный вид плано-
вой документации - одной из основных форм управления в
п ланово-распределительной системе, сложившейся в СССР.
В советский период делопроизводственные документы
шачителъно увеличиваются в количественном отношении и
неизмеримо возрастает их роль и значение в отражении всех
аспектов жизнедеятельности общества. Решающее значение
в характере этих процессов сыграли особенности становле
пия и развития формирования государственного аппарата на
принципах соединения законодательной и исполнительной
власти, жесткой централизации, попыток привлечь к управ
лению революционные массы. Недостаточность социальной
Базы этого государственного устройства для проведения со
ниалистических преобразований и неоправдавшиеся надеж
ды на мировую пролетарскую революцию в условиях одно
партийной системы объективно вели к подмене диктатуры
пролетариата диктатурой партии, а в сущности аппаратом
партии, который берет в свои руки не только решение идео-
)Ю1ических, политических проблем, но и функции госаппа-
рата как такового. Сращивание партийно-государственных
структур, в свою очередь, превращало партию из политичес
кой организации единомышленников в бюрократическую
государственную структуру со строгой иерархией партийных
чиновников. Одновременно шло огосударствление (те под
чинсние партийному государству) Профессиональных, обще
59
ственных и творческих организаций страны. Несмотря на
го, что в советском источниковедении существовала тради-
ция рассматривать документы КПСС как самостоятельный
вид источников, анализ конкретно-исторических условий
происхождения, содержания партийных документов не по-
казывал особых видовых признаков, характерных только для
документов КПСС. Документы этой партии, как и докумен-
ты политических, профессиональных, общественных и твор-
ческих организаций, по своим характеристикам вполне ук-
ладывались в общие рамки делопроизводства, которое в
КПСС велось, может быть, более строго и тщательно, осо-
бенно со времени оформления партийной бюрократии. Тем
не менее, на них должны распространяться все приемы ис-
точниковедческой критики.
До настоящего времени источниковеды не разработали
научного определения понятия "делопроизводственные ис-
точники". Этот термин исходит из формального функцио-
нального принципа управления и не раскрывает его суще-
ства. Не случайно, что зачастую возникающая вследствие
усложнения и дифференциации функций аппарата докумен-
тация, отражающая нормативную (законодательную), пла-
новую, судебно-следственную, военную функции, выделяет-
ся и анализируется как самостоятельные виды и группы.
Многие из делопроизводственных документов, как напри-
мер, статистические в силу присущих им особенностей,
также рассматриваются в источниковедении как отдельный
вид. В данной главе речь пойдет о тех делопроизводствен-
ных комплексах, которые отражают управленческие функ-
ции аппарата, а свою задачу автор -видит в раскрытии на-
правлений, подходов и методики их изучения.
Делопроизводственные документы являются объектом
изучения целого ряда научных дисциплин: документоведе-
ния, истории организации делопроизводства, архивоведе-
ния, археографии, источниковедения и других вспомога-
тельных исторических дисциплин. Угол зрения на делопро-
изводственную документацию в каждой из изучающих ее
дисциплин определяется теми функциями, которые свой-
ственны документам на различных стадиях их существова-
ния. Решая свои специфические задачи, каждая из этих
дисциплин вносит определенный вклад в разработку источ-
никоведческих аспектов изучения делопроизводственной
документации.
60
"В подавляющем большинстве источники не создаются
специально как таковые, - писал М.А.Варшавчик. - Лишь
когда они попадают в поле специального исторического
изучения, возникает феномен исторического источника,
свойственный исключительно историческому познанию
(везде, где оно применяется).(1) В этом качестве делопроиз-
водственные документы и являются объектом изучения до-
кументоведения.
Документоведение определяются принципы формиро-
вания внешней и внутренней формы документов в соответ-
ствии с их назначением и управленческими функциями,
принципы взаимодействия документов и их систем в управ-
ленческих процессах, тенденции их развития.(2) Системы
делопроизводственной документации образуют определен-
ные комплексы документов, выполняющие общую функ-
цию.
Задачей документирования является также разработка
унифицированных формуляров - государственных стандар-
тов. (3) Специальный стандарт разработан и установлен на
делопроизводственные и архивные термины. В нем зафик-
сировано, что под документом понимается средство закреп-
ления различным способом на специальном материале ин-
формации о фактах, событиях, явлениях объективной дей-
ствительности и мыслительной деятельности человека.(4)
Основным нормативным актом, регламентирующим
требования к содержанию документов, их внешней форме,
способам изготовления и обработке сведений, является
Единая государственная система делопроизводства (ЕГСД).
Развитие научно-технического прогресса, в частности,
разработка и внедрение автоматизированных систем управ-
ления (АСУ) выдвигает на первый план задачу интеграции
всех видов делопроизводственной документации, создания
условий для комплексной обработки показателей, содержа-
щихся, например, в бухгалтерской, плановой и другой доку-
ментации. Таким образом, развитие современной системы
документации, отделение и развитие самостоятельных сис-
тем документов, а с другой - интеграция различных их видов
с целью комплексной обработки. Вторая тенденция в разви-
тии делопроизводственной документации пока еще не стала
объектом изучения документоведов и не привлекла внима-
ния источниковедов.
61
История делопроизводства как научная дисциплина
занимается ретроспективным изучением делопроизвод-
ственной документации.(5) Она тесно смыкается как с до-
кументоведением, данные которого с течением времени пре-
вращаются в объект изучения истории делопроизводства,
так и с архивоведением, черпая свою источниковую базу из
архивных фондов учреждений. Впервые на необходимость
изучения истории делопроизводства обратил внимание в се-
редине 30-х годов XX века Б.М.Кочаков.
Последовательное изучение изменений в содержании и
форме делопроизводственных документов, предпринятое в
работах по истории делопроизводства, представляет источ-
никоведению материал для разработки малоисследованных
теоретических проблем: изучения видовой эволюции делоп-
роизводственных источников, уровня зрелости разновиднос-
тей источников внутри вида и др.
После истечения срока оперативной службы "средой
обитания" делопроизводственного документа, отобранного
на хранение, становится архивный фонд соответствующего
учреждения-фондообразователя, являющийся потенциаль-
ной Источниковой базой исторического исследования. Ос-
новополагающую роль ь формировании целостного комп-
лекса архивной документации, способной адекватно отра-
зить исторические процессы и события, играет разработка и
осуществление научных принципов комплектования госу-
дарственных архивов, проведения экспертизы ценности до-
кументов. Учитывая тесную связь теории и практики архи-
воведения, В.Н.Автократов и А.В.Елпатьевский предложили
и обосновали термин "архивное источниковедение".(6) О
"многосложной" источниковедческо-архивной отрасли исто-
рической науки писала и О.М.Медушевская.(7)
К сожалению, свое влияние на состав и содержание
архивных документов оказывают и субъективные причины.
Нехватка помещений для хранения, рост объема современ-
ной документации, сверхплановый прием на хранение в свя-
зи с многочисленными реорганизациями госаппарата в пос-
ледние годы, острая нехватка техники вынуждают архивис-
тов проводить прием документов, не всегда соблюдая необ-
ходимые для этого требования.
Еще одной стороной взаимодействия двух научных
дисциплин, источниковедения и архивоведения, в области
изучения делопроизводственных документов, является ре-
62
шение эвристических задач(З) Успешный поиск необходи
мых источников, полное представление о составе и содер
жании, степени сохранности имеющихся в фонде докумен-
тов невозможны без научно-справочного аппарата: путево
дителей и справочников, различных каталогов по фондам. В
свою очередь, научный уровень справочного аппарата в не
малой степени обусловлен разработанностью источниковед
ческих аспектов архивных документов, уровнем источнике
недческой подготовки работников архивной службы.
Самостоятельного изучения ждет сложная проблема
функционирования архивной службы со всеми ее задачами в
условиях административно-командной системы и влияние
этих условий на дошедший до потомков комплекс архивных
документов. На первый план выдвигается изучение досто-
верности и полноты информации, содержащейся в делопро-
изводственных документах. Информационная диктатура ве-
домств, необоснованное засекречивание документов, унич-
тожение большого комплекса документации в 30-40-е годы,
расхождение цифровых показателей в архивных документах
и официальных публикациях плановой и статистической до-
кументации - таков неполный перечень особенностей доку-
ментальной базы истории советского общества. Значитель-
ный вклад в источниковедческое и историческое освоение
информационного потенциала делопроизводственных ис
киников вносят научные публикации документов. В ходе
подготовки сборников документов проводится фронтальное
изучение широкого круга фондов, что дает богатый матери-
на для анализа различных видов документов,(9) исследова-
ния информационных и иерархических связей между ними,
выявление пробелов в Источниковой базе. Важную роль в
сощании целостной исторической картины играют коммен-
тарии к публикуемым документам, основанные на широком
круге источников.
В зависимости от происхождения и состава публикуе-
мых документов издание по истории советского общества
подразделяются на три вида: пофондовые, видовые и тема-
1ические. Подавляющее большинство имеющихся сборни-
ков относится к последнему из них. Еще С.Н.Валк указал на
субъективный характер тематических публикаций,(10) бес-
спорное научное преимущество пофондовых публикаций
отмечали и другие историки (Д.А.Чугаев, Е.Н.Городецкий и
ар ) Но до настоящего времени издано очень ограниченное
63
число пофондовых публикаций.(11) Так как фонды, пред-
ставляющие значительный научный интерес, весьма объем-
ны, а современные издательские возможности ограничены,
в ближайшее время не приходится ожидать новых подобных
изданий. В значительной степени заменить пофондовую
публикацию может публикация документов, занимающих
ключевое место в архивном фонде. Такими документами яв-
ляются протоколы руководящего органа учреждения: прото-
колы Президиума ВСНХ, протоколы Президиума Госплана
и т. п.(12) При подготовке такой публикации важное значе-
ние имеет изучение сохранности комплекса протокольной
документации, информационной ретроспективности по от-
ношению к документам всего фонда. Для видовой публика-
ции характерно также использование метода сокращенной
передачи содержания отдельных структурно законченных
частей документа - регестов.(13)
Использование разнообразных методик при публика-
ции текста делопроизводственных документов в видовых
сборниках основано на особенностях их формы и характере
содержащейся в них информации, видовые публикации рас-
крывают информационное богатство всего архивного фонда
и облегчают историку работу с документами. Так, по мне-
нию Л.Е.Шепелева, решение некоторых исследовательских
задач широкого плана вообще невозможно без предвари-
тельной подготовки публикации. (14) К сожалению, среди
части историков существует нигилистическое отношение к
документальным публикациям, независимо от типа и уровня
подготовки изданий. Сам факт обнародования документа
либо автоматически исключает его из поля зрения таких ис-
следователей, либо при использовании документа приводит-
ся архивная легенда. В данном случае перед нами не что
иное, как отсутствие должной профессиональной подготов-
ки и научной культуры.
Некоторые аспекты формы и содержания делопроиз-
водственных документов изучаются и другими научными
дисциплинами: лингвистикой, информатикой, сфрагистикой
и т.д., но документы не являются их главным объектом.
Развитие источниковедческих исследований делопро-
изводственной документации отразило сильные и слабые
стороны развития советской исторической науки. Изучение
этого вида источников можно разделить на 3 периода:
64
1) от победы Октябрьской революции до конца 20-х
годов - начало формирования корпуса советской депроиз-
водственной документации и первые опыты ее изучения;
2) 30-е - середина 80-х годов - развитие Источникове
дения делопроизводственной документации в условиях су-
ществования административно-командной системы;
3) с середины 80-х годов - выход на первый план в ре
зультате политических преобразований представительных
органов власти и общественных объединений, формирова-
ния органов управления объектами ра .личных форм соб
ственности.
Слом в результате революции старой государственной
машины и строительство нового аппарата выдвинули на од-
но из главных мест проблему организации мало-мальски
эффективной системы функционирования государственного
аппарата. Решать эту проблему приходилось на ходу, в усло-
виях саботажа служащих-профессионалов, учитывая отсут-
ствие управленческого опыта, а зачастую и низкую грамот
ность служащих советских учреждений. Большой влияние на
становление делопроизводства, на стиль и приемы оформ-
ления служебных документов оказал характер эпохи. Здесь
уместно подчеркнуть значение работ В.И.Ленина.(15) Новое
время требовало новых подходов. Поэтому, неслучайно,
унификация и стандартизация советского делопроизводства
началась уже в 1918 г. Этот процесс во многом был унасле-
дован от предшествующего периода, несмотря на войну,
объявленную прежнему бюрократизму.(16)
Состояние делопроизводственной документации совет
ских учреждений было в центре внимания не только прак-
тиков, но и научной общественности. На 1 Всероссийской
конференции архивных деятелей, проходившей в Москве
осенью 1921 г., отмечалось плохое состояние делопроизвод-
ства как источника формирования архивных фондов советс-
ких учреждений и необходимость срочного вмешательства
Главархива. В противном случае, говорилось в докладе
А.С.Николаева, современные архивы не станут материалом,
имеющим для историков огромное значение.(17)
Использование делопроизводственной документации в
этот период осуществлялось главным образом в практичес-
ких целях. В 1918-1921 п. ВСНХ были подготовлены и и»-
, ты три выпуска “Сборника декретов и постановлений по
народному хозяйству" в которые вошли документы ортани*
65
^ационно-распорядительного характера. До настоящего дре
мени это наиболее полное издание документов ВСНХ. В
информационных целях в многочисленных ведомственных
изданиях, отдельными брошюрами публиковались отчеты,
обзоры, инструкции, материалы совещаний и съездов.(18) В
начале 20-х годов появляются первые сборники документов
неоперативного назначения. Публикуемые в них документы
отражали послереволюционную практику управления.(19)
Первые работы историков, вышедшие в послеоктябрьский
период были посвящены источникам феодального периода.
Что касается источниковедческих трудов о документах со-
ветского времени, отправной точкой их подготовки стало
переоценка положений так называемого ’’буржуазного” ис-
точниковедения с "позиций победившего класса". Была под-
чершута критике дореволюционная традиция оценки
'теловых бумаг" как не подлежащего никакому сомнению
материального остатка. По мнению И.Л.Маяковского, в ос-
тове такой оценки лежала абсолютизация власти в буржуаз-
ном обществе, наделение некой мистической силой доку-
ментов, от нее исходящих.(20)
Критикуя буржуазную историографию за узкое пони-
мание происхождения источника в отрыве о а социально-
экономических условий, его породивших, М.Н.Покровский
признавал заслуги историков-немарксистов в собирании и
накоплении фактического материала, установлении подлин-
ности, определения даты и места возникновения конкрет-
ных документов. "...Борясь с буржуазными идеологами, не
забывайте, что и старые историки и европейские историки,
и наши буржуазные историки обладают техникой, которую
сразу проглотить нельзя, которой нужно выучиться".(21)
В середине 20-х годов начинается разработка приемов
научного издания делопроизводственной документации как
составной части корпуса документов по истории Октября.
Некоторые итоги этой работы освещались на станинах жур-
нала "Архивное дело*. Отмечая неизученность видовых осо-
бенностей документов, с которыми ь данный момент рабо-
тает историк-архесдраф, С. Н. Бал к указывая на общность
проблем, встающие в этой связи как перед археографией,
гак и перед источниковедением. Р качестве основной осо-
бенности официального документа С.Н.Валк называет его
участие в "делопроизводственном движении", в процессе ко-
торого каждый документ получает входящий или исходящий

номер. Указание этого номера з заголовке документа позво-
ляет, по мнению С.Н.Валлх., этэйт^ от существующей нрак
гики и опустить при бланковый текст офици-
ального документа.(22)
Значительное внимание к делопроизводст^нным до-
кументам проявляется в 3G-e годы. Как и в пред глушим пе-
риод, освоение этого вида источников были подчинено ре
шению практических задач, превде всего в ходе выполнения
<рандиозной программы публикации документов в серии
"История фабрик и заводов” (ИФЗ) Др,, гой не менее круп-
ной задачей являлась выработка критериев систематизации
и оценки информационных возможностей делопроизвод
ственной документации, поступавшей в сос^дзе фондов со
ветских предприятий и учреждений на хранение в госуаар
ственные архивы. Научная работа, приводившаяся архивис-
тами, была нацелена также и па разработку методики выяв-
ления и использования архивных документой дда
Осуществление этих задач предогф сделал о разработку ис
точниковедческих подходов к :гл^?лнч’О делопроитаодс!вен-
ных источников советского периода я сравнение их с доку
ментами царских учреждений. Угол зрении определяло' уже
иной, чем десягилетие тому назад, атмосферой в обществе и
в среде научной интеллигенции. Научные критерии а изуче-
нии истории, как и знания ученых, применизшнх их, были
гггброшены под натаохом партийно - классового подхода.
Гак, тот же М.Н. Покровский, выступая па заседании, по-
священном открытию Института истории яря Комакадемии
18 ноября 1929 г., заявил: ”...з области истории, науки марк-
систской по преимуществу, науки ленинской по преимуще-
ству, дореволюционные оценки, подходы и методы абсо
лютно никуда не годятся”.(23) В этой же речи была предло-
жена и ’’новаторская трактовка” причин смены “военного
коммунизма” нэпом - вредительская деятельность “тысяч, а
может быть десятков тысяч” врагов.(24).
Серьезный удар по формированию методологии и ме-
тодики изучения истории был нанесен известным письмом
И.В.Сталина в редакцию журнала “Пролетарская револю-
ция". Полагающихся ”на одни лишь бумажные документы”
исследователей Сталин назвал безнадежными бюрократами
и архивными крысами. Здесь же он дал демагогический ре-
дли правильного подхода к изучению истории больше вяз
ма: ”пр верку большевиков по их делам, по история, по их
67
действиям.(25) Последствия этой директивы еще долгие го-
ды будут проявляться в нежелании и неумении историков,
подготовленных в советских учебных заведениях, работать с
архивными документами. Тем не менее, проблемы источни-
коведения архивных документов продолжали под воздей-
ствием практической необходимости разрабатываться, хотя
и не без влияния политической конъюнктуры, в частности,
в методологических статьях и указаниях Главной редакции
"ИФЗ" в работе пр выявлению, отбору, систематизации и
обработке источников. Активно освещались они и на стра-
ницах архивной периодики: публиковались как методологи-
ческие материалы, так и обзоры фондов, целенаправленно
составлявшиеся для "ИФЗИ.
Показательна эволюция критериев оценки докумен-
тальных материалов фондов при составлении обзоров, выд-
вигавшихся в начале 20-х годов С.Н.Валком, и установив-
шихся в ходе работы над ”ИФЗ”. В этом плане интересна
статья Г.Чаброва, опубликованная в 1934 г. в органе Ленин-
градского областного архивного управления "Ленинградском
архивисте". Так, по мнению автора статьи, характеризуя со-
став фондов в обзоре, нужно исходить из показа
"политически необходимого", отдавая нередко предпочтение
"гостям" перед "постоянными обитателями",(26) т.е. полити-
ческие задачи оправдывают необъективный показ состава
документов и могут выдвигать на первый план документы,
случайно оказавшиеся в составе данного фонда. Более того,
требование объективного отражения состава фондов в обзо-
рах Г.Чабров называл "формальными источниковедческими
нагромождениями",(27) имея ввиду указание С.Н.Валка на
необходимость определения в обзоре всех видов документов,
содержащихся в фонде. По его мнению, это не входило в
задачи обзора. В то же время, учитывая сложность совре-
менных комплексов документов, Г.Чабров счел Необходи-
мым согласиться, что при составлении обзоров нужно опи-
раться и на "дипломатику соответствующей категории ак-
тов", хотя По его мнению, упоминание дипломатики в рабо-
iax Валка и Рождественского служило отражением традиций
буржуазной историографии и источниковедения, опирав-
шихся при изучении актов на теорию надклассового права в
надклассовом обществе.(28)
В другой статье, помещенной в том же номере
’Ленинградского архивиста",(29) были подведены некоторые
68
итоги практической работы с архивными документами для
“ИФЗ", намечена последовательность их изучения и особен-
ности анализа различной документации. Авторы указывали
ни необходимость изучения полностью всех исторических
источников, включая подлинные официальные документы,
хранящиеся в архивах. Только на этой основе, по их мне-
нию, можно “создать правдивую, политически выдержанную
и художественную историю".(ЗЮ) В свете вышесказанного
такое требование становилось по меньшей мере декларатив-
ным, и действительно, все же на первое место авторы поста
вили правильное политическое чугье, "чтобы уловить прав-
дивость того или иного документа" и, лишь на второе - ис-
торическую грамотность, чтобы оценить его значение в ис-
торическом процессе.(31)
Определив подобным способом принципы выявления
и отбора делопроизводственных документов для "ИФЗ", ав-
торы дали характеристику конкретных разновидностей до-
кументов и наметили последовательность их анализа: снача-
ла документы, содержащие обобщенную информацию, осо-
бенности их форм и содержания, типы отчетных документов
о деятельности заводов, затем критический анализ как циф-
рового материала, так и изложения событий и фактов.(32)
К обобщающим документам авторы отнесли протоко-
лы различных коллегиальных органов управления предприя-
тием в силу их богатого содержания и также по той причи
не, что "факты и события фиксируются в них в момент
свершения", "меньше сглажены острые углы, а потому
больше точности".(33) Однако, предупреждали авторы ста-
тьи, нужно учитывать, из какого классового лагеря происхо-
дят эти источники.
С этой точки зрения документы послереволюционного
времени имеют, по мнению авторов, "грандиозную каче
ственную разницу" поскольку при сохранении прежней
формы коренным образом изменилось их содержание. Но-
вые виды документов - протоколы общественных и рабочих
организаций, производственные планы значительно обли-
чают труд исследователя по сравнению с сырыми материа-
лами дореволюционного времени".(34)
Подобная статья была весьма пока за тельной в плане
формирования специальных знаний и представлений об ис
। >чниковедении делопроизводственных документов в Ю-е
годы. По пюстью отсутствовали критерии "объем ивноспГ и
69
’’историчности". В сознании нового поколения историков
уже утвердилась догма, что гарантом истины является
"правильное партийное чутье", а научный авторитет ученого
зависит, в первую очередь, от его социального происхожде-
ния. Отражением идеологизации духовной жизни советского
общества явился и двойственный подход к оценке достовер-
ности информации документов дореволюционного периода
и советского. Если по отношению к первым требование
критического анализа содержания всячески подчеркивалось,
то по отношению ко вторым - достоверность информации
признавалась заведомо бесспорной, а всякие попытки ее на-
учного анализа объявлялись крамолой.
Искажение научных критериев изучения историй, аб-
солютизация партийного и классового подхода к оценке со-
бытий и явлений не могли не привести к созданию однобо-
кой, фальсифицированной истории советского периода и к
забвению теории и методики источниковедения.(35) Каче-
ственный сдвиг в отношении общества к исследовательской,
публикаторской деятельности историков-специалистов, а
значит и переоценка роли и значения источниковедения,
были в определенной степени связаны с переменами, насту-
пившими после XX съезда КПСС в период так называемой
’’хрущевской оттепели".
В этот период было подвергнуто несколько более
строгому критическому анализу состояние Источниковой ба-
зы по истории советского периода^ приемы и методы ис-
пользования документальных источников в исследовательс-
кой и публикаторской работе. Так, С.И.Якубовская в статье
”К вопросу об изучении и публикации источников советско-
го периода"" указала на низкий источниковедческий уровень
исторических работ: отсутствие ссылок на источники при
составлении авторами таблиц, некритический подход к вы-
бору вариантов текста документов и т.д.(36) На страницах
научных изданий отмечались многочисленные недостатки в
работе архивов, присущие в немалой степени и современной
архивной службе: необоснованная засекреченность многих
документов, отсутствие справочников, путеводителей, из-
данных описей к архивным фондам, отставание современ-
ной техники архивного дела и многие другие. И как след-
ствие такого положения отмечалась скудная источниковед-
ческая база научных исследований, неудовлетворительная
публикаторская работа архивов.(37)
70
Но ни в одном из критических материалов вплоть до
середины 80-х годов не была названа главная причина кри-
зиса исторической науки - утверждение и господство ста-
линской идеологии, приведшей не только к фальсификации
нашей истории, но и уничтожению исторической памяти,
носителями которой во многом выступают документальные
источники. Так, арест “врагов народа”, занимавших крупные
государственные должности, сопровождался и чисткой соот-
ветствующих архивных фондов. Часть документов исчезала,
возможно, оседая в качестве “компрома1а “в архивах кара-
тельных органов, другая - засекречивалась и оказывалась
изъятой из научного оборота. Если фамилия такого человека
и могла быть упомянута в печати, то только с самыми нега-
тивными эпитетами. Каинова печать с рождения должна
была отмечать все его дела и поступки. Засекречивались или
уничтожались и целые комплексы архивной документации,
признанные результатом “вредительской деятельности", как,
например, большая часть материалов переписи населения
1937 г.
После XX съезда КПСС идеологам партии был пред-
ложен компромиссный путь использования и публикации в
документальных изданиях партийных и делопроизводствен-
ных документов, подписанных лицами, "впоследствии от-
страненными от руководства”: публиковать без подписи,
указывая лишь название учреждения, из которого вышел
документ.(38) Этот простой и вместе с тем гениальный спо-
соб обмана самих себя последующие десятилетия являлся
единственной возможностью для историков и археографов
вводить в научный оборот ценные бумаги.
Важное значение для развития источниковедения де-
лопроизводства имело обсуждение доклада А.Ц.Мерзона “О
критике исторических источников", состоявшееся в 1957 г. в
МГИАИ. На совещании было констатировано отставание
источниковедения от научных задач как порождение этого
отставания - печально знаменитый иллюстративный метод
Как показало обсуждение, в области изучения источников
советского периода и, в частности, делопроизводственной
документации, историки оказались на уровне 20-х годов,
когда еще признавалась необходимость кри1ического анали-
за источников и совезского времени. В выступлении
Г И.Шункова указывалось на акгуальноси» изучения форму-
ляров документов безотносительно ко времени. озмечалось,
"1
что формуляры свойственны не Толъкоактовым материалам,
но и другим видам источников. "Прошло то время, когда
изучающих формуляры зачисляли в "последователей" Лап-
по-Данилевского", - говорил В.И.Шунков.(39)
В.К.Яцунский и К.Г.Митяев отметили неизученность видо-
вых особенностей письменных источников и ь соответствии
с этим указывали на необходимость уделить серьезное вни-
мание разработке методики критики различных групп ис-
точников. (40)
В конце 50-х годов вышли первые обобщающие рабо-
ты, отразившие уровень современных знаний и подходов к
целопроизводственной документации советского периода,
прежде всего, с позиций практической работы с архивными
юкументами. Ими явились учебные пособия, написанные
преподавателями МГИАИ.(41)
Примерно в это же время появляется новый угол зре-
ния на источники советского периода и, в частности, на де-
лопроизводственные документы как на массовые источники.
В ряде статей впервые была поставлены задача - разработать
особую методику изучения не отдельных, уникальных доку-
ментов, а целостных комплексов. "Крайне нуждается в раз-
работке методика анализа групп источников, тем более, что,
судя по характеру и содержанию документов советского об-
щества, - писал в 1962 г. Д.А.Чугаев, - анализ такого рода
источников будет применятся весьма широко".(42) Одно-
временно Д.А.Чугаев обратил внимание источниковедов на
проблему, актуальную до настоящего времени, - изучение
видовых особенностей источников.(43)
В статье М.П.Губенко и Б.Г.Литвака "Конкретное ис-
точниковедение истории советского общества" было дано
определение массового источника и отмечалась важная роль
изучения формы документа при анализе видовых особенно-
стей массовых источников, предлагались различные методы
обработки их содержания в зависимости от того, имеют ли
они формуляр или нет.(44)
Источниковедческое изучение массовых источников
осуществлялось и в ходе их освоения как археографического
объекта. Так, анализу возможностей публикации текста мас-
< оных источников была посвящена статья
В ГДробижева.(45) В ней исследовалась методика передачи
- одержания документов но чичному составу хозяйственного
шпарага - списков служащих и анкет. По мнению автора,
единственным приемлемым способом подготовки этих до
кументов к публикации является статистическая обработка
содержащейся в ней информации. В начале 60-х годов
В.З.Дробижевым и группой студентов МГУ была проведена
статистическая обработка комплекса протоколов Президиу-
ма ВСНХ за 1917-1929 гг. и ряда приложений к ним. В ре
зультате этой работы были выявлены количественные харак-
теристики основных направлений деятельности центрально-
|о аппарата за длительный период времени и введены в на-
учный оборот фактические данные о партийном и социаль
ном составе органов управления промышленностью.(46)
Зародившись в 60-е годы, теория и практика источни-
коведения массовых источников получила свое дальнейшее
развитие на протяжении последующих десятилетий.(47)
В цел'ом для 60-х годов было характерно появление
большого количества источниковедческих работ, посвящен-
ных анализу делопроизводственных источников традицион-
ными для источниковедения методами. Они были опубли-
кованы в 16-м и 17-м томах "Трудов МГИАИ" (М., 1961,
1963) и на страницах "Источниковедения истории советско-
го общества", первый выпуск которого был издан в 1964 г.
большинство опубликованных в этих изданиях статей было
посвящено анализу одной разновидности делопроизвод-
ственной документации - протоколам.(48) Исследовались
протоколы заседаний высших государственных органов и
профсоюзов. Обращение именно к протоколам объяснялось
1см, что им принадлежит центральное место в комплексе
архивной документации и в связи с объемом и характером
содержащейся в них информации. Анализ содержания про-
токолов позволял, по мнению источниковедов, решать и эв-
ристические задачи, давать представление о видовом составе
и степени сохранности документов данного архивного фон-
да, о движении информации и ее первоисточнике.
Оценивая специфику формы протокола, авторы исхо-
дили из конкретно-исторических условий деятельности кон-
кретных органов, советского госаппарата, из характера и
объема деятельности учреждений.
В статьях Я.ЗЛившина, ГЕ Реихберга и
АС. Покровского был проанализирован процесс составления
протокола, влияние особенностей организации дслопроиз-
I детва на степень адекватности текста протокола содержа-
нию заседания.
73
Г.Е.Рейхберг и А.С.Покровский не конкретном мате-
риале показали взаимосвязь источниковедческого изучения
протоколов с решением проблем архивоведения. Авторы
пришли к выводу, что содержавшаяся в протоколах инфор-
мация о структуре учреждения в целом определяет и харак-
''ер взаимосвязей учреждений. С учетом этих особенностей
Г.Е.Рейхберг продемонстрировал опыт формирования архи-
вистами ЦГАОР СССР фонда ВРК,(49) а А.С.Покровский -
плохую систематизацию документов фонда ВЦИК.(50)
В статье А.С. Покровского был изучен также опыт ис-
пользования протоколов Президиума ВЦИК и материалов к
ним составителями "Декретов Советской власти". Проведя
^кстологический анализ текстов поправок к отдельным
декретам и текстов, утвержденных Президиумом ВЦИК IV
созыва, а затем опубликованных, автор пришел к выводу о
хорошей сохранности нормативных актов в составе прото-
кольного комплекса и чрезмерном увлечении составителей
газетными текстами в качестве источников для публикации,
приведших к ряду неточностей и фактическим ошибкам в
издании.(51)
Анализу организационно-распорядительной докумен-
тации фонда ВСНХ была посвящена опубликованная в 16-м
томе "Трудов МГИАИ" статья Г.Я.Тарле
’’Источниковедческий анализ некоторых видов делопроиз-
водственных материалов ВСНХ". Объектом изучения в ста-
тье стали приказы, протоколы Президиума ВСНХ 2-й поло-
вины 20-х годов, разнообразные документы, отложившиеся
в качестве приложений к ним. Автор отметила плохую со-
хранность документов центрального аппарата этого периода,
в частности, отсутствие материалов к большинству протоко-
лов Президиума ВСНХ. В результате анализа состава при-
ложений к приказам, в статье был сделан вывод об источни-
ках их текста: в большинстве случаев формулировка поста-
новлений коллегиальных органов ВСНХ без изменений пе-
реносилась в приказ.(52)
Аналогичная группа делопроизводственной документа-
ции в составе Всероссийского профессионального союза ме-
галистов была исследована в статье О.М.Медушевской.(53)
Автором были выявлены информационные возможности
стенограмм заседаний Совета профсоюза металистов, выс-
шего органа профсоюза в первые послеоктябрьские годы,
журналы заседаний пленумов и бюро ЦК ВСРМ, фиксиро-

вавшие текущую работу ЦК профсоюза, и протоколы деле
гатских и общих собраний рабочих-металистов на предприя-
тиях. Как и Г.Е.Рейхберг и А.С.Покровский, автор сделала
вывод: “Раскрытие значения этих документов как истори-
ческих источников возможно лишь при их изучении в тес-
ной связи с теми историческими условиями, в которых эти
источники возникли, в сопоставлении между собой и дру-
гими источниками..."(54)
В статье Л.М.Дробижевой "Отчеты экономических со-
вещаний - один из важнейших источников по истории со-
ветского общества (1921-1923 гг.)" был исследован круг воп-
росов, связанных с происхождением и источниками текста
отчетов ЭКОСО.(55) Анализ цифровых данных отчетов, сде-
ланный Л.М.Дробижевой, показал их несопоставимость в
большинстве случаев и, следовательно, невозможность их
статистического обобщения в масштабе страны или отдель-
ных экономических районов.
Накопление новых фактических материалов и наблю-
дений о делопроизводственных источниках значительно
усилилось во второй половине 60-х - начале 70-х годов. Су-
щественно расширилась география исследований этой груп-
пы источников за счет включения в научную работу мест-
ных исследователей.(56) Как и в предшествующие годы, в
центре внимания источниковедов находились документы по
истории Октября.(57) Активно изучались делопроизвод-
ственная документация центрального аппарата управления,
как в форме тематических обзоров комплексов архивной до-
кументации, так и в форме источниковедческих статей.
• Ряд интересных наблюдений содержался в обзоре до-
кументов Наркомфина СССР по истории деревни кануна
Великой Отечественной войны, подготовленный
М.А.Выцаном.(58) Автором были исследованы стенограммы
заседаний коллегии наркомата, докладные записки финан-
совых органов, материалы обследований, справки и другие
документы, позволяющие осветить динамику заготовитель-
ных цен, размеры облагаемого дохода колхозов, раскрыва-
ющие этапы подготовки налоговых реформ. В качестве важ-
ной особенности многих документов НКФ М.А.Вылцан от-
метил содержащееся в них раскрытие методики исчисления
тех или иных данных в оыичие от документов этой темати-
ь । в НКЗ и ЦУНХУ при Госплане СССР.
75
С 70-х годов началось активное изучение протоколов
СНК РСФСР. В статье В.А.Ши1нкина протоколы были ис-
следованы в тематическом плане как источник изучения по-
пыток советского правительства установить экономическое
сотрудничество с капиталистическими государствами на
концессионных началах.(59) Изучение протоколов СНК бы-
ли посвящены работы Э.Б.Генкиной и А.С.Покровского.(бО)
Э.Б.Генкиной был проведен текстологический анализ про-
токолов заседания СНК, Совета Обороны и СТО и прило-
жений к ним с целью восстановления содержания докла-
дов Ленина, изучен количественный состав протокольного
фонда СНК и степень его сохранности, исследованы источ-
ники текста протоколов, происхождение и значение прило-
жений к ним. На основе протоколов СНК РСФСР и прило-
жений Э.Б.Генкиной были проанализированы основные на-
правления экономических мероприятий Советской власти
по строительству социалистического хозяйства, ленинские
принципы работы государственного аппарата, подбора и
выдвижения кадров в советский государственный аппарат.
Итогом многолетнего источниковедческого изучения прото-
колов СНК явилась посмертно изданная монография
Э.Б.Генкиной "Протоколы СНК РСФСР как исторический
источник для изучения государственной деятельности
В.И.Ленина"(М., 1982).
А С. Покровским был исследован механизм и последо-
вательность формирования текста протоколов, соотношение
между повестками дня и протоколами в Петроградский пе-
риод работы.
Несмотря на позитивное развитие процесса изучения
делопроизводственных источников, введение в научный
оборот новых комплексов документации источниковедчес-
кие работы этого периода, как правило, все же носили узко-
тематический характер, ограничивались непродолжительны-
ми хронологическими рамками, в ряде случаев имели вспо-
могательный характер. Количественный разма?< исследова-
ний все же не приобрел нового качества, что не могло про-
изойти в условиях идеологических табу и господствующих
догм официальной науки. Источи иковеды пытались отве-
тить на зто углублением в частные темы и сюжеты. Не от-
рицая необходимости и полезности локальных исследова-
ний, следует признать, что решение Таких проблем, как эво-
люция делопроизводственной документации как вида и ее
7 b
составных частей, анализ комплексов источников, объеди-
ненных тематически, был возможен лишь в рамках моно
|рафических работ. Осознание такой необходимости про-
изошло уже в середине 70-х годов, а затем, периодически
провозглашалось на научных конференциях и в печати.(61)
Но и поныне единственными обобщающими работами 'тако-
го рода являются учебники по источниковедению.
Впервые специальная глава, названная
"Делопроизводственная документация государственных уч-
реждений и общественных организаций", была введена в
учебнике М.Н.Черноморского "Источниковедение истории
СССР. Советский период" (М., 1976). Анализируемые ис-
точники в зависимости от их управленческих функций были
разделены автором на 6 групп. Аналогичная классификация
была принята и в архивоведении. Затем автор подробно из-
ложил состав названных групп документов. В целом изло-
жение материала в учебнике М.Н. Черно морс кого имело ха-
рактер справочника по составу архивных фондов советских
учреждений и почти не содержало источниковедческих оце
нок.
В иной плоскости идет изложение материала о делоп-
роизводственной документации в учебнике под ред
И Д. Ковальченко. Автор соответствующей главы показал за-
кономерности развития делопроизводственной документа-
ции советского периода, исходя из изменения принципов
управления народным хозяйством и функций советского го-
сударственного аппарата, констатировал эволюцию языка и
стиля советской документации, проанализировал процесс ее
унификации и стандартизации. Характеристика конкретных
разновидностей делопроизводственной документации была
дана по традиционной схеме классификации. Пожалуй,
впервые в учебной литературе был затронут вопрос о мето-
дике изучения делопроизводственных документов.
В 1985 году в Киеве был издан учебник
В.Я.Борщевского "Источниковедение истории СССР (1917-
1985)", который изобиловал утверждениями, давно ушедши-
ми в прошлое. Так, по мнению В.Я.Борщевскою, норма-
тивные источники, в том 1исле и документы планирования,
источники законодательного, директивного характера, "не
подлежат анализу с точки зрения достоверности их содер-
ания", а в целом для источников советского общества, в
отличие от источников буржуазного классово-
77
антагонистического общества, характерны идейная направ-
ленность, полнота и достоверность в отражении действи-
тельности". (62)
Анализируя немногочисленные источниковедческие
работы 80-х годов, следует отметить сохранение интереса к
протокольному комплексу делопроизводственной докумен-
тации в качестве объекта исследования, с одной сторо-
ны,(63) и, с другой, - стремление через архивные документы
найти новый угол зрения на уже изучавшиеся исторические
сюжеты, увидеть их в объемном изображении. Так, в статье
Т.П.Коржихиной был изучен состав и возможности направ-
лений изучения комплекса документов добровольных обще-
ственных организаций содействия армии и флоту. (64)
В.В.Кабановым на основе изучения документов сельского
схода (приговоры, протоколы, наказы, резолюции) была
разработана схема формализации их содержания как воз-
можная методика публикации этого комплекса.(65)
Подведем некоторые итоги изучения делопроизвод-
ственных источников. Главным его объектом являлись про-
токольные комплексы центральных органов советского го-
сударства, общественных и кооперативных организаций.
Была разработана методика их анализа с учетом конкретно-
исторической обстановки, затронуты вопросы достовернос-
ти и репрезентативности. Были предприняты исследования
и других разновидностей делопроизводственной документа-
ции на различных этапах советской истории. Но, несмотря
на широкое использование делопроизводственных источни-
ков в исторических исследованиях, они еще не стали объек-
том серьезного и масштабного источниковедческого изуче-
ния. До настоящего времени не создано обобщающих тру-
дов, исследующих характерные черты делопроизводственной
документации как вида, направления его развития, его гра-
ниц, уровень развития входящих в него разновидностей. Нет
и исследований о крупных тематических комплексах делоп-
роизводственной документации, методике их изучения и
публикации.
1 Варшавчик М.А. О предмете и основных принципах марксис-
тско-ленинской методологии исторического источниковедения
//Актуальные проблемы источниковедения истории СССР, специаль-
78
ных исторических дисциплин и их преподавание в вузах. Тезисы док-
ладов III Всесоюзной конференции. Новороссийск. М., 1979. С. 14.
2. См.: Митяев К.Г. Документоведение, его задачи и перспекти-
вы развития //Вопросы архивоведения. 1964. N2; Банасюкевич БД.
Основные понятия в изучении структуры документов управления
//Труды ВНИИДАД. М., 1974. Т.5. 4.1; Кремер Б.И. и др. Системы
документирования и организации документов в советском делопроиз-
водстве /[Тыл же, и др. работы.
3. : Сокова А.Н. История унификации и стандартизации доку-
ментов в СССР (1917-1970 гг.). Автореферат. М., 1971.
4. ГОСТ 16487-70. Делопроизводство и архивное дело. Термины
и определения.
5. См.: Ирошников М.П. К начальной истории советского делоп-
роизводства //Археограф, ежегодник за 1970 г. М., 1971. С. 181-184;
Сокольский Д.И. НОТ и вопросы делопроизводства (1918-1924 гг.)
//Сов. архивы. 1969. N6. С.47-52; Тамм И.Е. Становление советского
государственного делопроизводства. 1917-1923 гг. Автореферат. ГЛ.,
1975 и др.
6. Автократов В.Н., Елпатьевский А. В. Проблемы комплектова-
ния архивов современными документами (Источниковедческий ас-
пект) //Источниковедение отечественной истории. 1975. М., 1976.
С.5-40; Автократов В.Н. Теоретические проблемы советского архиво-
ведения (1960-1970-е гг.) М., 1982.
7. Медушевская О.М. Сборник, подготовленный историками
ГДР, и вопросы источниковедения //Сов. архивы, 1968. N4.
8. Автократов В.Н. О некоторых проблемах архивоведения
//Сов. архивы. 1976, N6; Ходаковский И.И. Источниковедческая эври-
стика: (проблемы поиска письменных исторических источников). Ав-
тореферат. М., 1977 и др.
9. Например, при подготовке сб. "Промышленность и рабочий
класс СССР (1946-1950 гг.)" (М., 1988) было изучено более 100 фон-
дов.
10. Ваак С.Н. Советская археография. М., 1948. С.48.
11. Петроградский военно-революционный комитет: Документы
и материалы. М., 1966-1967. Т. 1-3. Военно-морской революционный
комитет. Л., 1975.
12. Протоколы Президиума Госплана за 1921-1922. М., 1979.
Т.1-2; Протоколы Президиума Госплана СССР за 1923 г. М., 1991.
4.1 Протоколы Президиума ВСНХ (декабрь 1917-1918 гг.). М.» 1991.
Протоколы Президиума ВСНХ (1919 г.). М., 1994 и др..
13. Побробнее см.: Борисова Л.В. Видовые публикации по исто-
рии советского общества //Издание исторических документов в
СССР: (Вопросы истории, теории и методики). М., 1989.
14. Шепелев Л.Е. Регесты и проблемы научного использования
исторических документов XIX - начала XX веков //ВИД. Л., 1981.
Т. 12. С. 144.
15. См.: Ленин В.И. Поли. собр. соч. Г 43. С.266-291. Т.44.
( 247, 365. Т.50. С. 105. T.5I. С.88 и др.
16 Подробнее см: Сокова А Н. О сошании русской традицион-
ной формы документа в делопроизводстве iосучреждснии XVIII - на-
79
чала XX веков //Труды ВНИИДАД. Т.5. ЧЛ. М., 1974; Тамм И.Е.
Становление советского государственного делопроизводства. 1917-
1923 гг. Автореферат. М., 1975.
17. Архивное дело. 1923. Вып.1. С. 110. В это же время решалась
судьба документации дореволюционных учреждений, над которыми в
первую очередь висела угроза передачи в Главбум на макулатуру. В
связи с этим интересна оценка значения документов бывших ипотеч-
ных банков, данная известным экономистом Б.Н.Книповичем, кото-
рый выступил за сохранение этой документации. (См.: РГАЭ. Ф.478.
Оп.76. Д.4134).
18. См., например: Программа деятельности главков и центров.
М.. 1919. Нефтяная промышленность России за три года Советской
власти. М., 1920; Краткий отчет Технического совета отдела химичес-
кой промышленности ВСНХ за 1920 г. с данными о работе за 1919 г.
Пг.. 1921 и др.
19. Протоколы Закавказских революционных советских органи-
заций. Т.1. Тифлис, 1920; Петроградский Совет рабочих и солдатских
депутатов: Протоколы заседаний исполнительного комитета и бюро
НК. М-Л., 1925 и др.
20. Маяковский И.Л. Архив, библиотека, музей //Архивное дело.
1926. Вып.5-6. С.51.
21. Покровский М.Н, Историческая наука и борьба классов.
Выл.2. М.-Л., 1933. С.304.
22. Волк С.Н. О приемах издания историко-революционных до-
кументов //Архивное дело. 1925. Вып.3-4. С. 76, 77*
23. Покровский М.Н. Историческая наука и борьба классов:
(Историографические очерки, критические статьи и заметки). Выл. II.
М.-Л., 1933. С.353.
24. Там же. С.361.
25. Сталин И. О некоторых вопросах истории большевизма:
Письмо в редакцию журнала "Пролетарская революция"
//Пролетарская революция. 1931. N6. С.9,10.
26. Чабров Г. Пути тематического раскрытия. архивных фондов
//Ленинградский архивист. 1934. Вып.П. С.54-55.
27. Там же. С.57.
28. Там же. С.55-56.
29. Третъяков И., Лавров Н., Суслова Е. О работе в архивах Ле-
нинграда по истории заводов //Ленинградский архивист. 1934. Вып.1.
С.71-94.
30. Там же. С.71.
31. Там же. С.75.
32. Третъяков И., Лавров Н, Суслова Е. Указ. соч. С.80.
33. Там же. С.82.
34. Там же. С.87.
35. Не случайно, опубликованная в 1951 г. статья В.Шварева о
состоянии источниковедения в этот период, имеет красноречивое заг-
лавие "Забытая наука" (см.: Вопросы истории. 1951. N2. С.200-202).
36. См.: Указ. соч. //Проблемы источниковедения. Т. IV. С.46-
59.
80
37. См.: Шире исйользоваггь документальные богатства архивов
//Партийная жизнь. 1056. N4. С.43-44; Гуковский А.И. Научная разра-
ботка истории советского общества и вспомогательные исторические
дисциплины //Вопросы истории. 1964. N2. С.49-62 и др.
38. Партийная жизнь. 1956. N4. С.44.
39. Истор. архив. 1957. N5. С.284.
40. Там Же. С.286.
41. См.: Теория и практика архивного дела в СССР. Учебное
пособие под ред. Г.А.Белова, А. И. Логиновой, К.Г.Митяева,
Н.Р.Прокопенко. М., 1958. Гл.2; Документальные материалы делоп-
роизводства - основной источник пополнения ГАФ СССР; Митяев
К. Г. История организации делопроизводства в СССР. М., 1959.
42. Чугаев Д.А. Задачи источниковедения советского периода
истории СССР в свете решений XXII съезда //Истор. архив. 1962
Nl. С. 169.
43. Чугаев ДА. Указ. соч. С. 170.
44. Вопросы истории. 1965. N1. С.3-16.
45. Дробижев В.З. Передача текста массового источника
//Истор. архив. 1960. N6. С. 143-149.
46. См.: Дробижев В.З. Статистические данные о роли рабочего
класса в формировании органов управления промышленности (1917-
1922 гг.) //Из истории рабочего класса. Л., 1962. С.67-75; Он же. Ма-
териалы статистической обработки протоколов ВСНХ (1917-1929 гт.)
//Вестник МГУ. 1965. Серия IX. История. N6. С.70-92.
47. См. специальный раздел данной монографии, посвященный
массовым источникам. Отметим, что в качестве массового источника,
в подавляющем большинстве случаев, в 60-80-е годы были введены в
научный оборот статистические документы: материалы ежемесячных
и годовых обследований, учетные карточки рабочих и служащих, оп-
росные листы, годовые отчеты колхозов и совхозов. Хотя они и хра-
нятся в составе архивных фондов вместе с делопроизводственными
документами, но по своим видовым качествам и методике изучения
составляют самостоятельный класс источников (см.: Источниковеде-
ние истории советского общества. Вып.З. М., 1978; Лиса ина А.П. Го-
довые отчеты промышленных предприятий как исторический источ-
ник: (Степень и проверка достоверности) //Сов. архивы. 1968. N2.
С.45-51; Она же. О значении и особенностях критического анализа
годовых отчетов промышленных предприятий как исторического ис-
точника //Археограф, ежегодник за 1970 г. М., 1971. С.185-194; Она
же. Теория и методика исследования годовых отчетов социалистичес-
ких промышленных предприятий как исторического источника. Ки-
шинев, 1983; Мошков ЮА. Происхождение и эволюция годовых отче-
тов соц. сельскохозяйственных предприятий как массовых историчес-
ких источников //Актуальные проблемы источниковедения истории
СССР, специальных исторических дисциплин и их преподавания в
вузах. М., 1979. 4.2. С.169-173) и др.
48. См.: Лившиц Я.З. Протоколы профсоюзных органов Москвы
и Московской области как источник по истории социалистического
соревнования в годы 1 пятилетки //Груды МГИАИ. М., 1963. Т.17.
С. 137-155; Рейхберг Г.Е. Протоколы Петрдградского ВРК как истори-
81
ческий источник //Источниковедение истории советского общества.
М., 1964. Вып.1. С.36-63; Покровский А. С. Значение протоколов Пре-
зидиума ВЦИК для изучения Государственного строительства (ноябрь
1917 г.-июль 1918 г.) //Там же. С.64-97.
49. Рейхберг ЕЕ. Указ. соч. С.38.
50. Покровский А. С. Указ. соч. С.68.
51. Там же. С.78-83.
52. Тарле ЕЯ. Указ. соч. //Груды МГИАИ. М., 1961. Т.16. С. 146.
53. Медушевская О.М. Документы Всероссийского профессио-
нального союза рабочих-металлистов как исторический источник
(1918-1919 гг.) //Груды МГИАИ. М., 1963. Т.17. С.185-209.
54. Там же. С.209.
55. Источниковедение истории советского общества. М., 1964.
Вып.1.
5,6 . Бармина З.В. Годовые отчеты колхозов за 1938-1941 гг. как
исторический источник //Учен. зап. Башкирск. ун-та. Уфа, 1970. N9.
Серия Истор. науки. Вып.48. С. 10-118; Бочина В.В. Комментарии к
протоколу заседания Госплана Каракалпакской АССР от 25 мая 1932
г. //Вестник Каракалп. филиала АН УзССР. Нукус. 1975. Nl. С.63-69;
Волченко А. В. К вопросу о характере источниковедческого анализа ар-
хивных документов по истории развития рабочего класса в годы дово-
енных пятилеток //Доклады и сообщения научной конф, архивных
учреждений и вузов Сибири и Дальнего Востока. Томск, 1968. С.49-50
и др.
57. Аникеев В.В. Журнал исходящих документов ЦК РСДРП (б)
за 1917 г. //Источниковедение истории советского общества. М.,
1968. Вып.2. С.79-112; Ирошников М.П. Важные документы по исто-
рии Советской власти "периода Смольного” //Археогр. ежегодник за
1966 год. М., 1968. С. 142-153; Кострикин В.В. Источники о земельных
комитетах 1917 года и их публикации //Археогр. ежегодник за 1967
год. М., 1969. С.227-235; Соболев ГЛ. Протоколы выборных организа-
ций Петроградского гарнизона (март-апрель 1917 г.) //ВИД. Л., 1969.
Вып.2. С.52-69; Токарев Ю.С. Протоколы общих собраний, заседаний,
секций исполнительного комитета и бюро исполкома Петроградского
Совета рабочих и солдатских депутатов (март-апрель 1917 г.) //ВИД.
Л., 1968. Вып.1. С. 139-159 и др.
58. Вылцан МЛ Материалы Наркомфина СССР как источник
по истории советской деревни //Источниковедение истории советско-
го общества. М., 1968. Вып.2. С.356-366.
59. Шишкин В.А. Протоколы СНК РСФСР 1918-1920 гг. как ис-
точник по истории советской концессионной политики //Ист. запис-
ки. 1971. Т.88. С.336-360.
60. Генкина Э.Б. О докладах В.И.Ленина в Совнаркоме, Совете
обороны и СТО (1917-1922 гг.) //Ист. СССР. 1973. N4, Она же. О
значении протоколов СНК как исторического источника (ноябрь
1917-март 1918 гг.) //Исторический опыт Великого Октября. М., 1975.
С.344-358; Она же. Протоколы СНК РСФСР за 1917 -1922 гг. и их
значение как исторического источника //Археогр. ежегодник за 1976
гад. М., 1977. С.3-32; Покровский А.С. Протоколы заседаний СНК
82
РСФСР как исторический источник (Период Смольного) //Археогр.
ежегодник за 1972 год. М.» 1974. С. 19Ф-205.
61. Журавлев В. В. Некоторые вопросы источниковедения исто-
рии советского общества в литературе 50-70-х гг.
(историографический обзор) //Источниковедение отечественной ис-
тории 1975. М., 1976. С. 132; Актуальные проблемы источниковедения
истории СССР специальных исторических дисциплин и их препода-
вание в вузах: Тезисы докладов 3 Всесоюзной конференции. Новорос-
сийск. М., 1979. С. 197.
62. Борщевский В.Я. Указ. соч. С.5.
63. Борисова Л. В. Протоколы Президиума ВСНХ как источник
изучения государственной деятельности В.И.Ленина //Вопросы исто-
рии КПСС. 1985, N4; Она же. Протоколы Президиума ВСНХ 1918-
1920. Опыт источниковедческого анализа //Истор. записки. М., 1989.
Т.116.
64. Коржихина Т.П. Документы добровольных обществ переход-
ного периода от капитализма к социализму в СССР (1917-1936)
//Археогр. ежегодник за 1984 год. М., 1986.
65. Кабанов В.В. Документация сельского схода в первые годы
Советской власти (1917-1920) //Археогр. ежегодник за 1985 год. М.,
1986.
Гл з.вз 3
ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ.
Традиционный подход к изучению периодической печати,
выработанный в рамках советского источниковедения, зак-
лючается в рассмотрении прессы как достоверного источни-
ка фактических данных. Сложившаяся методика такого
подхода требовала расчленения информационного богатства
периодической печати по жанрам, которые изучались так,
как если бы речь шла о различных группах письменных ис-
точников.(1) Например, публикации воспоминаний на стра-
ницах периодических изданий изучались с помощью мето-
дов анализа документов личного происхождения.(2) Анализ
же чисто жанровых особенностей прессы (заметок, репорта-
жей, корреспонденций и т.п.) во многом базировался на те-
оретических и исторических посылках отечественной жур-
налистики.(3) Последняя, однако, не ставила перед собой
задачу выяснения степени соответствия действительности
газетной и журнальной информации, а занималась преиму-
щественно вопросами становления и организации советской
прессы, роли отдельных газет и журналов в общественной
жизни.(4) Поэтому рабо.ы журналистов, как правило, до-
полнялись источниковедами указаниями на необходимость
внутренней критики источников, использования приемов,
которые казались полезными при изучении прессы.
Несмотря на некоторый эклектизм, такой подход оп-
равдывал^ себя в том случае, когда анализу подвергались не
собственно периодическая печать, а освещаемые на ее стра-
ницах важные с точки зрения исторического исследования
темы в соответствии с официальной концепцией отече-
ственной истории. По этому принципу строились общие ра-
боты по источниковедению прессы,(5) анализировались от-
дельные газеты и журналы,(6) предпринимались более или
менее успешные попытки подходить к материалам прессы
как к массовому источнику, использованию математических
мелодов (прежде всего - контент-анализа) при изучении
прессы.(7)
Что же касается подхода к периодической печати как к
особому виду исторических источников, обладающему внут-
ренним единством, то вопрос не был разработан не только в
конкретно-источниковедческих исследованиях, но и в рам-
ках теоретического источниковедения. “Периодическая пе-
84
чать настолько многообразный и сложный источник, что к
ней нельзя подходить с единой меркой, а следует исходить
из особенностей каждой газеты и журнала", писал
М.Н.Черноморский.(8) Эти слова были равносильны при-
знанию того, что в целом общих принципов анализа перио-
дической печати советским источниковедам выработать не
удалось. Все немногочисленные попытки подойти к перио-
дической печати как к особому виду исторических источни-
ков исчерпываются выдвижением ряда требований к поиску,
выявлению классификационных принципов, исходящих из
общих (преимущественно внешних) соображений.(9)
Впрочем, один признак видового единства все же пре-
дусматривался. Как писал автор главы ’’Периодическая пе
чать" в учебнике по источниковедению, истории СССР:
"Несмотря на разнохарактерность составляющих элементов
системы, пресса является целостным комплексом в силу
того, что ...советская периодика строго организована по
принципу демократического централизма. Коммунистичес -
кая партия руководит своими центральными изданиями, од-
новременно используя их для руководства местной, проф-
союзной, комсомольской и другими группами печати. Среди
центральных изданий ведущее место занимает газета
"Правда". Она сосредотачивает внимание на актуальных
вопросах политики КПСС, публикует постановления ЦК
КПСС и другие директивные материалы. Собственные выс-
тупления газеты "Правда" также воспринимаются как дирек-
тивные, конкретизирующие то или иное направление поли-
тики Коммунистической партии... Главные направления в
освещении проблем в "Правде" являются руководящими для
всей массово-политической периодики, хотя каждое издание
в соответствии со своей спецификой выделяет разные аспек-
ты. В центральных изданиях даются критические, оценоч-
ные суждения о работе отдельных органов печати на местах.
Поэтому центральная руководящая печать должна широко
привлекаться при изучении любой источниковедческой те-
мы по периодике".(!0)
Вот, так сказать, идеальная модель роли печати в тога
литерном обществе. Длительное время эта модель преподно-
силась как несомненное достоинство советской прессы. В
литературе прослеживались истоки складывания этой моде
ли, с этих позиций освещались заслуги коммунистической
партии, Ленина, Горького и других выдающихся лиц в со-
85
здании партийно-советской периодики. С тех же позиций
трактовался принцип свободы печати! 1: Отдельные иссле-
дования источниковедческого и историко-журналистского
характера были специально посвящены этой теме.(12)
В начале 1921 г. для руководства, контроля и инструк-
тирования органов печати был создан подотдел печати при
агитационно-пропагандистском Отделе ЦК РКП(б) (с 1925
г. - отдел печати ЦК ВКП(б), который видел свою задачу в
усилении партийного влияния и повышения ответственнос-
ти парткомов за содержание прессы. Данный отдел выраба-
тывал общий план государственной сети газет и журналов,
"укреплял” партийными кадрами их редакционные коллек-
тивы. До определенного времени партийное руководство
нуждалось в.плюрализме мнений, выражаемых через прессу,
в обратной связи через газеты и журналы с трудящимися
массами, в критической оценке своей политики. По замыс-
лам большевистских идеологов, всегда придававшим печати
большое значение, пресса должна была служить сначала
орудием мобилизации трудящихся на борьбу за осуществле-
ние этой задачи, в средство организации и воспитания масс
в соответствии с требованиями диктатуры пролетариата и
строительства социализма. Выработка партийной политики
в этой области предполагала опору на живое творчество
масс, на обобщение практического опыта рядовых участни-
ков исторического процесса, а затем претворение его в
жизнь с помощью руководящих директив. Однако по мере
утверждения господства партократии и ее отрыва от рядовых
тружеников, именно эта вторая сторона дела получает ги-
пертрофированное развитие, в то время как первая выхола-
щивается, формализуется, превращается в видимость. Этот
момент очень важно подчеркнуть, так как в литературе, по-
священной анализу советской периодической печати, он
пока не учитывается. Более того, в свете вышесказанного в
ней отдавалось явное предпочтение печати "периода побе-
дившего социализма" перед печатью "переходного периода".
Между тем, периодическая печать первого послерево-
люционного десятилетия как исторический источник вы-
годно отличается от последующей. Некоторое время в стра-
не выходили контрреволюционные, антисоветские, незави-
симые и оппозиционные по отношению к большевикам из-
дания, в которых давались иные по сравнению с официаль-
ными оценки событий. Да и сама партийно-советская пе-
86
чать не боялась этих оценок, предоставляя иногда свои
страницы для противоположных мнений, трактуя их как
проявление классовой борьбы. Постепенно однако оппози-
ционные издания сходят на нет, превращаются в подполь-
ную литературу. Часть газет и журналов продолжает свою
жизнь в эмиграции, внимательно следя за тем, что происхо-
дило в Советской России. В этом отношении они должны
рассматриваться как составной элемент изучения периоди-
ческой печати как источника по советской истории. К со-
жалению, источниковедческая литература мало затрагивала
этот вопрос, в лучшем случае ставя его в зависимость от за-
дач разоблачения вражеских происков, идеологического
противоборства. (13)
В советской прессе 20-х годов гораздо чаще, чем в пос-
ледующие годы, находили отражение реально происходив-
шие в обществе процессы. Идеологические фильтры были
еще столь непроницаемыми, как принято сегодня считать. В
статьях, обзорах, корреспонденциях с мест, в письмах чита-
телей выражались разные точки зрения. Большую роль иг-
рало рабселькоровское движение, получившее широкий
размах в 20-е годы, зарождение новых видов периодики, и
тот факт, что источниковеды уделили этому внимание, оп-
равдан.
При изучении периодической печати ЗО-х годов, боль-
шинство авторов переносит на нее характеристики, свой-
ственные предшествующему времени, добавляя к ним ряд,
по их мнению, позитивных изменений, связанных с успеха-
ми социалистического строительства, возрастанием роли
партии, техническим и культурным прогрессом общества
Правильное, в общем, положение о том, что характер про-
цессов, происходящих в жизни общества, накладывает отпе-
чаток на содержание прессы и должен быть учтен в источ-
никоведческом анализе, получал несколько'превратное тол-
кование. На самом деле вместе со сталинизмом стали разви-
ваться худшие стороны прессы как средства манипулирова-
ния общественным сознанием. В источниковедческой лите-
ратуре этот аспект до сих пор никак не разрабатывался, а
между тем он имеет кардинальное значение.
На что же делается упор в работах источниковедов? На
то, что в прессе вместе с победой социализма утверждалось
идейно-политическое единство общества, верность комму
нистическому мировоззрению (т.е. единомыслие), объектив

ность, правдивость в отборе фактов и их интерпретации с
позиций коммунистической убежденности и определенных
идеологических целей, г.е. отбрасывания и замалчивания
ненужной и вредной с точки зрения партийных идеологов
информации.
Вместе с тем не стоит слишком преувеличивать тотали-
тарный характер средств массовой информации в советском
обществе сталинского и послесталинского периода. Жизнь
богаче и разнообразнее и зачастую не укладывается в про-
крустово ложе навязанных ей схем и догм. Отсюда довольно
частые отклонения от твердой партийной линии, регуляр-
ные разносы отдельных изданий, чистки редколлегий и ре-
дакций журналов и газет. Несмотря на мощное идеологи-
ческое давление, высокие заборы и колючую проволоку по-
литйческой цензуры, существовали щели, в которые имеет
возможность заглянуть исследователь, обладающий искусст-
вом читать между строк, владеющий приемами и методами
источниковедческого анализа.
Примерь» о с 70-х годов наблюдается рост разного рода
закрытых изданий, усиливается деятельность Самиздата -
нелегальной литературы "периода развитого социализма",
все шире проникают в страну зарубежные издания. Этот
пласт литературы еще не подвергался источниковедческому
изучению.
С учетом сказанного необходимо подходить к рекомен-
дациям, которые преподносила источниковедческая литера-
тура, разрабатывая принципы работы с периодикой. Они
представляли собой причудливую смесь из набора идеологи-
ческих штампов, ни к чему не обязывающих благоглупостей,
и действительно научных элементов познания, и если бы
последние действительно применялись в исследовательской
практике, то можно было бы рассчитывать на более значи-
тельное продвижение вперед в развитии источниковедения
периодической печати.
Самым важным, не подлежащим сомнению принци-
пом работы с периодической печатью, так же как и другими
видами источников, считался классовый и партийный под-
ход, представляемый как фундамент силы и действительнос-
ти партийно-советской прессы. Поэтому все авторы реко-
мендовали непременно изучить основополагающие докумен-
ты КПСС, труды В.И.Ленина, решения и постановления
партийных съездов, конференций и пленумов ЦК о печати.
88
Нужно было ознакомиться с соответствующими законами.
Вооружившись и твердо усвоив этот багаж знаний, можно
было переходить к классификации изданий, выделению из
них первоочередных для исследователя, и остальных, менее
значимых. Следующим обязательным принципом анализа
был учет направленности издания, поскольку отличительной
особенностью советской прессы признавалась нацеленность
каждого издания на определенную читательскую аудиторию
Обязательным был анализ обратного влияния аудитории (по
партийным, возрастным, образовательным, профессиональ-
ным и другим признакам) на характер издания. Наверное,
этот прием был бы весьма важен, если бы не существовала
разнарядка на подписку и под рукой исследователя всегда
находились подробные данные о подписчиках. Настойчиво
подчеркивалась необходимость -обращаться в архивы редак-
ций газет и журналов, раскрывающие "кухню" работы того
или иного печатного органа, и где, по мнению авторов,
большой интерес представляют комплексы неопубликован-
ных писем читателей, или их сводки. Подобная рекоменда-
ция является весьма полезной, если бы упомянутые источ-
ники сохранились в большом количестве и были бы широко
доступны исследователям. Как выясняется сегодня, кое-
какие возможности для реализации этого пожелания имеют-
ся, поскольку бдительное око надзирающих и карательных
органов даже в самые тяжелые времена советской истории
тайно использовало канал читательских писем для изучения
настроений людей, выявления ’’врагов народа", а также не-
надежных и слабых духом элементов.
Авторы призывали учитывать особенности жанров, пе-
риодической печати и отражения в них общественных явле-
ний. Существовала даже своеобразная иерархия жанров
(передовые, редакционные статьи, обзоры, рецензии, фелье-
тоны и т.д.). Передовым статьям отдавалось безусловное
предпочтение как дававшим развернутую оценку наиболее
значительным явлениям и событиям жизни, раскрывавшим
задачи партии и народа в области социалистического и
коммунистического строительства, внешней политики, меж-
дународного коммунистического и рабочего движения. Осо-
бую ценность в том отношении, указывали авторы, пред-
ставляли передовые и редакционные статьи газеты ’’Правда"
и журнала "Коммунист” как органов ЦК КПСС. Подобная
установка охотно бралась на вооружение адептами офипи
89
альной истории советского общества. Верное наблюдение о
том, что приемы и методы работы с периодической печатью
в конечном счете определяются конкретной исследовательс-
кой задачей, ставшее общим местом в источниковедческих
грудах, получало в данном случае подтверждение, хотя и до-
вольно сомнительное. История, которую в свое время писа-
ли на основе передовиц ’’Правды”, достаточно хорошо изве-
стна.
Коль скоро передовые и редакционные статьи в кон-
центрированном виде давали оценку наиболее значительных
событий, а остальное содержание прессы их конкретизиро-
вало, уточняло, развивало и дополняло, ясно, что другим
аспектам изучения периодической печати уделялось меньше
внимания. Это сказалось и на подходах к периодической
печати как массовому источнику. Новые принципы выделе-
ния массовых источников, выдвинутые И.Д.Ковальченко,
утверждала один из авторов ’’открывают возможности для
рассмотрения в этом качестве повествовательных источни-
ков, в нашем случае - периодической печати. Сразу огово-
римся, что не всей прессы, а отдельных ее типов, жан-
ров”.(14) Конечно, из круга массовых источников исключа-
лись руководящие партийные документы. К наиболее перс-
пективным источникам, отвечающим требованиям массово-
го, были отнесены многотиражки, низовая печать, ввиду их
информационной и организаторской роли, которая "не раз
отмечалась в партийных документах"/15) Как тут не вспом-
нить возникшее в свое время разделение источников на
синтетические и массовые (см. главу "Массовые источни-
ки"). Исходя из этого освоение периодической печати как
массового источника рекомендовалось начать с информаци-
онных жанров (заметок, репортажей,’ хроник, объявлений и
т.д.), преобладающих в газетах и занимающих в них не ме-
нее 50% площади/16) Автор как бы не замечала, что описы-
ваемые ею приемы изучения прессы как массового источни-
ка (контент-анализ) приходят в противоречие с собствен-
ными установками, ибо для формального анализа текстов
совершенно неважно, какое содержание в них вложено.
Главное умение выделить элементы этого содержания, а уж
затем переходить к конструированию системы знаний.
В целом же состояние источниковедения периодичес-
кой печати характеризует недостаточная изученность осо-
бенностей отражения ею исторической действительности.
90
Советское источниковедение пошло по ложному пути, раз-
делив всю прессу по классовому принципу и приписав бур-
жуазной печати "тенденциозность* в подаче материал, а
"рабоче-крестьянской" прессе - абсолютную достовер
ность.(17) Поэтому важнейшая для источниковедения про-
блема - соответствие материалов прессы историческим реа-
лиям в отношении советской печати в литературе по
настоящему даже не ставилась.
На наш взгляд, основная задача прессы заключается
отнюдь не в механической фиксации исторических фактов и
происходящих в обществе процессов. Поэтому задача ис-
точниковедения при изучении прессы не может ограничи
ваться только проблемами поиска, классификации журналов
и газет, а должна заключаться прежде всего в изучении об
щих особенностей отражения реальной действительности
всеми группами периодической печати, и, на основе этого, в
разработке методов получения объективной информации из
порой весьма тенденциозного материала. В этом отношении
традиционный источниковедческий подход по сути дела ус-
транялся от серьезного анализа прессы.
Официальное объявление советской периодической
печати "идейным орудием партии", "коллективным органи
затором трудящихся масс партией и советским правитель
ством" ставит задачу устранения имеющей место переоценки
объективности содержащейся в советской прессе информа
ции, выработке четкого представления о задачах и особен
ностях работы историков с материалами периодической пе-
чати. Сегодня мы не можем по-прежнему рассматривать
прессу просто как совокупность информации "о фактах, со-
бытиях и явлениях, имеющих общественно-политическое
значение",(18) так как многие общие особенности передачи
информации периодической печатью окажутся при таком
подходе вне сферы источниковедческого* исследования, а
вместе с этим исследователь лишит себя возможности найти
общие принципы изучения прессы.
Необходимо учитывать, что периодическая печать -
важнейшая часть средств коммуникации, которые можно
кратко определить как посредников в человеческом обще-
нии. С развитием человечества развивались и формы чело-
веческого общения, пока они не достигли современного
этапа, характеризующегося активным вмешательством
средств коммуникации в ход человеческой истории.
91
Весьма полезно обращаться к современной теории
массовых коммуникаций, которая восходит к сформулиро-
ванной в 1944 г. философами франкфуртской школы
М.Хоркхаймером и Т.В.Адорно концепции "индустрии куль-
туры". Авторы обратили внимание на то, что в современном
обществе "производство культуры" мало чем отличается от
массового производства вообще. Как и во всех сферах обще-
ства, ориентированного на массовое производство, в
"индустрии культуры" побеждает тенденция к унификации,
к тотальному нивелированию культурных ценностей и благ.
Стандартизируя культурные потребности, индустрия культу-
ры выступает в качестве срудия тотального подавления ин-
дивида и ничем не ограниченной манипуляции его сознани-
ем. В результате средства коммуникации позволяют управ-
лять обществом, путем создания некоторой идеологической
целостности, служащей неправде.
Если согласиться с теорией "индустрии культуры" (а за
полвека ее существования, несмотря на многочисленные
попытки аме] иканских философов и социологов, она не
опровергнута), то центральным пунктом источниковедческо-
го анализа прессы будут не попытки доказательства ее дос-
товерности, а, напротив, изучение той "неправды", которой
пресса служит.
(В связи с тем, что эта точка зрения автора сильно влияет на
выдвигаемые им приемы и принципы изучения прессы, большая
часть редколлегии книги не считает возможным полностью солидари-
зироваться с ней, хотя рассматривает их как плодотворные и перспек-
тивные. Дело в том, что теория "индустрии культуры", разработанная
франкфуртцами, а затем и основанная на ней критика средств массо-
вой информации и коммуникации в современном обществе ведут че-
рез критику капитализма к анархическому отрицанию любой совре-
менной цивилизации вообще, всяких социальных и политических ин-
ститутов как инструментов конформизма и сервилизма. Признавая
справедливость тезиса о том, что в современном западном обществе
сложилась подлинная индустрия массовой информации, тем не менее
мы, по нашему мнению, должны уделять внимание и тому, какое ме-
сто в них занимает свобода выражения мнений, суждений, оценок и
т. п.. Редколлегия.)
Прежде чем рассмотреть вопрос о характере передачи
информации прессой, надо изучить проблему деятельности
информационных корпораций - монополистов в своей обла-
сти. В нашей стране на протяжении многих десятилетий
значительная часть информации послу пала в газеты и жур-
налы из Теле1рафного агенства Советского Союза (ТАСС),
92
образованного 10 июля 1925 г. (с сентября 1918 г. по июль
1925 г. - Российского телеграфного агентства - РОСТА). В
середине 30-х годов исключительное положение ТАСС в об-
ласти распространения "политических, экономических,
торговых и всяких других, имеющих общий интерес сведе-
ний" было подтверждено законодательством.(19)
Одновременно деятельность этой корпорации стала
подчиняться не только цензурным предписаниям, но и ука-
заниям идеологического отдела ЦК КПСС, а также органов
внутренних дел и государственной безопасности.
Однако нельзя представить себе дело так, что ТАСС
безоговорочно следовал всем указаниям центральных
партийных органов. Показателен в этом плане рассказ
К. М.Симонова, редактировавшего в 50-е годы
"Литературную газету", который присутствовал на мартовс-
ком (1953 г.) Пленуме ЦК КПСС. На этом пленуме Сталин
выступил против Молотова и Микояна, стремясь скомпро-
метировать их обоих. На пленуме было образовано Бюро
Президиума ЦК КПСС, в которое Молотов и Микоян не
вошли. Каково же было удивление Симонова, когда он, по-
знакомившись в редакции с "тассовкой", не нашел в ней
действительных решений пленума. Напротив, ТАСС харак-
теризовало и Молотова, и Микояна как "верных соратни
ков" Сталина, полностью игнорируя речь Генерального сек-
ретаря.(20) Ничего не говорилось и о Бюро ЦК. Несомнен-
но, что выступление Сталина на мартовском пленуме впол
не сопоставимо с ленинским письмом к съезду. Однако нс
только значение, но и судьба этих документов оказались
сходными. Кто же определил содержание "тассовки" о пле-
нуме? Ответ на этот вопрос следует искать в механизме
осуществления власти в нашей стране.
Перепечатка рассылаемых ТАСС материалов в целом
ряде случаев имела обязательный характер. Так именно из
материалов ТАСС, публикуемых всеми газетами без каких-
либо сокращений или дополнений, советские люди знако-
мились с биографиями генеральных секретарей ЦК КПСС,
узнавали об их поездках по земному шару, переговорах, ре-
чах, обедах, наградах и смерти. Только ТАСС имел право
освещать наиболее крупные международные и внутренние
события, включая землетрясения, авио- и автокатастрофы.
Только ТАСС обладал исключительным правом писать о
политических процессах над критиками режима, о вынесен-
93
ных им приговорах и высылке их за пределы родной страны.
Так, об аресте и высылке А. И. Солженицына советские люди
узнали из короткого сообщения ТАСС, а о формировании
движения “еврейского сопротивления”, захвате его предста-
вителями 24 февраля 1971 г. приемной Президиума Верхов-
ного Совета СССР, их высылке за рубеж без предъявления
каких-либо обвинений, а также о созданной Верховным Со-
ветом в связи с этим инцидентом комиссии по выезду з Из-
раиль и начале широкой волны эмиграции из СССР люди
вообще ничего не узнали. ТАСС не посчитан информацию
об этом “общественно значимой”, а редакции газет, несом-
ненно знавшие все подробности, не осмелились опублико-
вать материал, не распространенный ТАСС.(21)
Рад рассылаемых ТАСС материалов, например, о воо-
руженном антикоммунистическом подполье в Чехословакии
в 1968 г., о биографии А.И.Солженицына или о семейной
жизни А.Д.Сахарова, были откровенной ложью.(22)
По подсчетам автора, в 1925 1985 гг. материалы ТАСС
занимали до 60% газетной площади. По мнению же
М.Н.Черноморского, “подавляющая масса информации,
публикуемая в советской центральной и местной печати,
была информацией ТАСС".(23) Становится понятным, по-
чему при гигантском разнообразии газет и журналов, их на-
званий, задач и состава читательской аудитории любая со-
ветская газета очень напоминала все остальные. Одни и те
же сообщения мы читали и в "Правде", и в "Советской Рос-
сии", и в "Московском комсомольце". Автором выявлено
несколько десятков случаев, когда первые страницы всех 4
тысяч газет страны различались только заголовком. В мо-
менты же проведения партийных съездов все газеты печата-
ли одни и те же отчеты и выступления. Все различия отно-
сились к колонкам редактора, сообщениям и статьям соб-
ственных корреспондентов и читательской почте. Однако
все эти материалы публиковались, как правило, в развитие
определенной ТАСС проблематике.
Это в значительной мере облегчает источниковедческое
исследование советской прессы. Все-таки изучить особенно-
сти отражения действительности одной, хотя и гигантской
информационной корпорации гораздо летне, чем разобрать-
ся в особенностях работы свыше 5 тысяч редакций.
Принципы источниковедческой критики материалов
ТАСС существенно не отличаются от принципов источии-
94
коведческого исследования документов пропагандистского
характера коммунистической партии и советского прави-
тельства. Если понять цель соответствующего материала, от-
крывается путь к пониманию того, какие факты скрыты, ка-
кие искажены, а какие соответствуют действительности. Ис-
кусство читать между строк - непременный атрибут источ-
никоведческой работы с партийно-советской печатью.
ТАСС, несомненно, не чувствовал аудитории. На его
деятельности не отражалось снижение спроса читателей, не-
довольных качеством публикуемой информации. Читатель
еще мог себе позволить отказаться от подписки на ту или
иную газету или журнал, хотя для определенной части об
щества такой отказ мог вызвать осложнения. Редакции же
газет и журналов вообще не имели никаких возможностей
не публиковать содержание сообщений ТАСС.
Деятельность отдельных современных "независимых”
информационных корпораций (Интерфакс, Постфактум и
др.) не находится под опекой государства. Но она лишь от-
части может финансироваться за счет редакций журналов и
газет, приобретающих материалы таких корпораций. Поэто-
му они зависят от спонсоров, заинтересованных в направле
нии работы корпорации. Этот факт 'независимые" агентства
по необходимости должны скрывать от читателей, для кото-
рых ценность информации связана с ее объективностью
Поэтому руководство таких агентств нуждается в теории
журналистской деятельности, приемлемой как для читате
лей, так и для спонсоров.
Так, директор информационного агентства Постфак-
тум, заместитель главного редактора журнала "Век XX и
мир" Г. Павловский в основу деятельности своего агентства
положил принцип отделения факта от мнения об этом фак-
те.(24). Однако как можно описать факт вне представления
о нем, только и позволяющем разделить факты на суще-
ственные и несущественные? Поскольку любое представле-
ние не может претендовать на абсолютную истину» факт не
может быть отделен от мнения о нем. Поэтому для того,
чтобы разобраться в особенностях отражения действитель-
ности в сообщениях Постфактума, надо хорошо изучить ин-
туитивные или подсознательные представления руководства
этого агентства об общественном развитии. Сложность зак-
лючается в том, что такие представления весьма противоре-
чивы.
95
В общем объеме современных газет материалы инфор-
мационных корпораций занимают от 3 до 10%. Однако их
роль в формировании содержания газеты очень велика. Ин-
формационные корпорации быстро реагируют на мировые
события, задают тон в их оценке. Во многих случаях редак-
ции ориентируются на эти оценки для организации матери-
ала собственных корреспондентов. Это дает основание вы-
работать общие источниковедческие принципы анализа как
доперестроечной, так и современной прессы.
Ясно, что степень обращения прессы к материалам тех
или иных информационных корпораций является достаточ-
но важным фактором, сказанным с особенностями отраже-
ния прессой реальной действительности. Историк, изучаю-
щий ту или .иную тему по материалам прессы, может начать
проверку фактов со степени использования интересующими
его изданиями данных тех или иных информационных кор-
пораций. Это позволит быстро разобраться в политической
ориентации конкретных органов печати и сформулировать
модель их восприятия тех явлений действительности, кото-
рые имеют отношение к изучаемой теме.
Однако, на этом источниковедческий анализ материа-
лов прессы не может закончиться. Очень важно определить
общие особенности работы редакций газет и журналов.
Со времени возникновения человеческого общества
реализация социального потенциала человека зависела от
его способности общаться с широким кругом других людей.
Пресса всегда претендовала на роль посредника в челове-
ческом общении. Однако, став таким посредником, пресса
заменила случайное общение направленным, поставив чита-
телей перед избранным ею или ее руководителями кругом
лиц.
Человечество от этого и выиграло, и проиграло. Оно
выиграло потому, что смогло общаться на страницах прессы
не со случайными людьми, а с признанными руководителя-
ми общества, видными учеными и деятелями культуры. Оно
проиграло потому, что пресса оказалась в состоянии созда-
вать имидж лиц, в которых она была заинтересована или от
которых зависела. Это затрудняло реальную оценку людей и
исторических событий.
С конца XIX в., когда периодическая печать еще толь-
ко пыталась установить тотальный контроль за обществен-
ным сознанием, ее могущественнейшими орудиями сгали
96
чрезвычайно привлекательные для читателей, но никогда не
имевшие шансов осуществиться в реальной жизни принци-
пы свободы журналистской деятельности, независимой не
чати. В.И.Ленин, рискнувший открыто отрицать политичес-
кую независимость прессы, провозгласить партийность
большевистских газет,(25) только навлек на себя упреки в
цинизме и вызвал широкое недоверие к коммунистическим
изданиям. Между тем, если отбросить слишком прямоли
нейную ленинскую конструкцию о зависимости прессы oi
"денежного мешка”, то останется довольно правильная
мысль о соотношении между прессой и информацией об
обществе
Пресса воздействует на общественное мнение с помо-
щью ограниченного числа хорошо отработанных приемов
Основным способом манипуляции сознанием людей, кото
рых пресса принуждает к принятию определенного набора
человеческих ценностей, является производство и воспроиз-
водство стандартной и стереотипной массовой культуры и
внедрение ее в сознание людей. Глубинные истоки массовой
культуры заключаются не в сложившейся структуре куль
турных потребностей людей и не в имманентной логике ис
торического развития, а в удобстве осуществления власти
над массами со стороны элитарных политических группиро-
вок.
Пресса как индустрия массовой культуры в ее запад-
ном понимании делает у нас только первые шаги. Однако,
если заменить понятие "массовая культура" на адаптирован-
ное коммунистической печатью "марксистско-ленинское”
мировоззрение, "общечеловеческие" культурные ценности на
моральный кодекс строителя коммунизма, а элитарные по
литические группировки на партийно-государственную но-
менклатуру, то все вышесказанное в полной мере можно от-
нести и к советской прессе. Разница только в конкретном
составе культурных ценностей, а также в меньшей изощрен
ности социалистической печати, что связано с тем, что
партийная номенклатура имела и другие способы держать
массы в послушании, помимо массированного воздействия
на сознание.
Такое понимание роли прессы в современном обще-
стве позволяет определить ее отношение к социально ша-
1 имой информации. Его можно сформулировать следующим
образом: активно участвующая в управлении общее г ном,
97
формировании общественного мнения пресса неизбежно
использует методы замалчивания, приглушения и искаже-
ния общественного значимой информации в том случае, ес-
ли правда может помешать задачам управления. Поэтому
периодическая печать неизбежно становится кривым зерка-
лом общества.
При этом любой орган прессы утверждает, что публи-
куемая им информация - не просто чистая правда, ио и са-
мая правдивая и подробная информация из всех опублико-
ванных другими органами печати. Мы не Должны этим об-
манываться. Ни одна уважающая себя газета добровольно не
опубликует даже список явных опечаток (но не упустит слу-
чая разоблачить конкурента).
Методы воздействия на общественное мнение могут
различаться в зависимости от степени популярности и со-
става читательской аудитории.
Заметно, что для современной прессы характерна уни-
версальность аудитории, хотя некоторые тенденции к спе-
циализации можно отметить. Так, "Московский комсомо-
лец", обладающий наивысшим рейтингом, был на первом
месте в группах с высшим и средним образованием, среди
учащихся, служащих, специалистов, военных и рабочих, бо-
лее популярен среди женщин, чем мужчин. В группах с не-
полным средним образованием и среди лиц старше 55 лет
наиболее популярен был ’’Труд". Однако в целом специали-
зация советских газет не была четко выражена. Нельзя даже
утверждать, что молодежные газеты были наиболее распрос-
гранены среди молодежи. Надуманная и навязанная сверху
специализация, якобы свойственная советской прессе, как
выяснилось в последнее время, оказалась в значительной
мере мифом.
С 1985 г. советское общество вступило в период рас-
пространения массовой культуры, когда огромное количе-
ство читателей стало жаждать новых знаний и идей. Нечто
подобное уже было в нашей истории, когда разбуженные
революцией массы страстно желали приобщения к новой
жизни. Именно это обстоятельство создало благоприятную
почву для манипулирования общественным сознанием до-
верчивых и недостаточно образованных людей. По мере ис-
черпания эффекта новизны аудитория либо впадает в апа-
тию, либо обращает внимание на качество публикуемой ин-
формации, что потребует от прессы настоящей, а не искус-
98
ственной специализации. С другой стороны, универсаль-
ность аудитории связана с универсальностью методов агита
ции и пропаганды. Со временем эти методы станут болег
специализированными и изощренными. Пока же наблюла
ется своеобразная ’’детская болезнь”.
Участились случаи публикации заведомо ложных со
общений, непрофессионально и грубо сколоченных подле
лок, запуска газетных и журнальных "уток", фальсификаций
и т.д., в том числе и главным образом касающихся событии
советской истории.
Таким образом, можно констатировать, что периоди
ческая печать была и сохраняет черты, свойственные ей как
особому виду источников. Это позволяет сформулировать
некоторые общие принципы источниковедческой работы с
нею, безотносительно к внутривидовым различиям.
Принцип первый заключается в том, чтобы скептичес-
ки относиться к сообщаемой в прессе информации, точное
ти в освещении событий; постоянно задавать вопрос, с ка
кой целью публикуется данный факт, какие факты умалчи-
ваются; выработать привычку проверять газетные и жур-
нальные сообщения с помощью стандартных моделей жиз
ненных ситуаций и поведения людей, привлекая для этой
проверки все доступные факты.
Такой анализ должен быть проведен независимо от ре-
путации издания, от первого впечатления при чтении газел
ного материала, от наших собственных симпатий и антипа-
тий. Следует помнить, что ни одно издание, заботящееся о
тираже и доходе, не может позволить себе руководствоваться
в своей деятельности поисками правды. Слишком часто
правда вступает в конфликт с интересами редакции и чита-
тельской аудитории. Однако об этом часто забывают. Дело в
том, что у периодической печати есть мощное средство дав-
ления на читателей. Поэтому можно сформулировать второй
принцип работы историка с материалами прессы, который
требует освободиться от личных пристрастий, увлечения
эмоциями; помнить, что журналист тем сильнее стремится
воздействовать на чувства читателей, чем хуже на него рабо-
тают факты; не верить и лишне патетическим, бьющим на
жалость, стремящимся подвергнуть осмеянию или пригла-
шающих присоединиться к общему ликованию материалам,
постараться определить, какие именно прорехи в факгичес
99
к их данных заставляют автора выжимать слезы, вызывать
смех или пробуждать стадные чувства.
Подобно тому как делопроизводственная документация
выработала свой казенно-бюрократический стиль, пресса
гакже тяготеет к стереотипам, штампам, хлестким и звон-
ким, но зачастую пустопорожним фразам, медным словеч-
кам, которые она подхватывает и превращает в выцветшее
газетно-журнальное тряпье. Еще недавно со страниц раз-
личных изданий не сходили такие обороты, как
всенародный подъем”, ’’небывалый энтузиазм”, ’’всеобщее
ликование”, "закрома родины" и т.д. и т.п. Каждая эпоха
рождала свои символы и штампы и от "железных батальонов
пролетариата” первых послереволюционных лет до
' героических свершений” и "трудовых вахт” застойного вре-
мени пресса проделала немалый путь. Много словесной
мишуры родилось в последние годы в тумане риторики, за-
думанных и нереализованных планов. Отсюда можно сфор-
мулировать и третий принцип работы исследователя с пери-
одической печатью как историческим источником: всегда
искать подлинный смысл в употребляемом в прессе жарго-
не, беспощадно отбрасывать те слова, выражения и целые
абзацы, которые лишены конкретного содержания; по-
мнить, что автор вообще может не разбираться в предмете, о
котором он пишет, создавая лишь видимость знания о нем,
юполняя пустоту ничего не значащими строками и фраза-
ми; установив же, о чем в сущности идет речь, нужно воз-
вращаться к Первым двум принципам.
Пресса, как уже отмечалось, может служить комплекс-
ным источником, допускающим разработку на ее основе
практически любых тем и сюжетов, будь то история эконо-
мики или личная жизнь людей. Однако источниковедческое
значение материалов периодической печати в каждом случае
далеко неодинаково. Если исходить из роли и места прессы
в обществе, то лучше всего ее содержание отвечает задачам
изучения идеологии и различным сторонам политики,
включая идейную и политическую борьбу. На это обратили
внимание источниковеды, которые занимались периодичес-
кой печатью дореволюционного периода. Разрабатывая по
материалам советской прессы другие проблемы, исследова-
тель часто будет натыкаться на неадекватность имеющихся
сведений реально происходившим в обществе явлениям и
процессам. По материалам советской печати хорошо про-
100
слеживаются, например, идеология сталинизма. В этом
смысле в настоящее время в связи с возвращением к мною
партийности и политическому плюрализму источниковед
ческое значение прессы возрастает.
Среди приемов и методов работы с периодической не
чатью как источником могут быть использованы и такие, на
которые в последнее время делает акцент современная на
ука. Важнейшим из них является системный подход и раз
работка системного анализа, которая может быть осуществ
лена в самых разных направлениях. Глаьное, чтобы чегко и
определенно была обозначена тема исследования. После
этого может быть произведена систематизация и целена! i
равленный поиск необходимой информации, независимо oi
жанра периодической печати, отбор и упорядочение сведе
ний. Не обязательно все "раскладывать по полочкам", как
того требует формально-логический анализ, но элементы ею
использования необходимы. Так, оценку того или иного со
бытия нужно делать на основании различных изданий.
Пресса, как известно, может восполнять лакуны в
других комплексах источников, в первую очередь, в том слу-
чае, когда они по каким-либо причинам не сохранились,
были утрачены или недоступны. Установлено, например,
что на заседаниях II Всероссийского съезда Советов рабочих
и солдатских депутатов, провозгласившего советскую влаечь,
не велось протоколов и стенограмм. То, что происходило на
нем можно восстановить по газетным отчетам. Однако по
ступать так, как составители публикации 1928 г.,(26) кото-
рые свели все газетные отчеты в один, пытаясь последова
тельно, шаг за шагом проследить работу съезда, вряд ли
правомерно. Тем самым они в значительной степени выхо-
лостили главное - противостояние различных сил, оружием
которых служили печатные органы, в связи с Октябрьским
переворотом, и сам подход к освещению этого события го
ворит о многом.
Одним из приемов интегрального подхода к прессе яв-
ляется контент-анализ, о котором уже упоминалось. Уже
сама ориентация на контент-анализ помогает систематизи-
ровать мышление и используемый материал, определить
наиболее подходящие приемы и методы изучения содержа-
ния периодической печати. Элементарный анализ газегных
и журнальных заголовков может показать изменение тема-
тики и ориентировать исследователя на наиболее актуаль-
101
ные проблемы общественной жизни. Объем текстов, уделя-
емых тому или иному вопросу, также подсказывает источ-
пиковеду, на что нужно обратить внимание. Всем, наверное,
памятны обширные публикации на страницах газет поздра-
вительных телеграмм, которыми обменивались руководители
। осударств. Читать их чрезвычайно трудно ввиду стереотип-
ности содержания. Однако объем текста в этих телеграммах
свидетельствовал об характере официальных отношений
между странами (дружественные, прохладные, враждебные и
г.п.). Подобных возможностей изучения прессы контент-
анализ открывает неисчислимое количество. Видимо, здесь
находятся наиболее благоприятные перспективы работы с
периодическом печатью как историческим источником.
Изложенное выше, понятно, не исчерпывает всех про-
блем источниковедения прессы. Хотелось бы подчеркнуть,
насколько сложными являются эти проблемы, если подхо-
дить к прессе как к источнику, связанному внутренним
единством формы и содержания.
1. См.: Ляхов Л.А. Периодическая печать как источник по исто-
рии борьбы за организационно-хозяйственное укрепление колхозов
//Труды МГИАИ. Т.10. М., 1957; Звездин З.К. Периодическая печать
как источник по истории трудового подъема рабочего класса СССР.
1926-1929 (обзор материалов) //Проблемы источниковедения. T.VIII.
М., 1959; Морозов М.Б. Газета ’’Правда" как источник изучения про-
цессов развития дружбы народов СССР //Украинский исторический
журнал. 1960. N4 (на украинском языке); Кузнецова Т.В. Журнал
“Власть Советов" как исторический источник //Труды МГИАИ. Т.16.
1961; Крушкол Н.Б. Газеты первых лет советской власти как источник
по истории советского рабочего класса //Вопросы историографии и
источниковедения истории рабочего класса СССР. Л., 1962; Купайго-
родская А.П. Многотиражные фабрично-заводские газеты как источ-
ник по истории рабочего класса //История рабочего класса Ленинг-
рада. Вып.1. ЛГУ, 1962; Шевцова А.Ф. Массовые профсоюзные журна-
лы 1917И937 гг. как источник по истории рабочего класса //Там же;
Черняк Е.И. К вопросу об изучении советского очерка как историчес-
кого источника //Труды МГИАИ. Т.17. 1963; Фарсобин В.В. К вопросу
о периодической печати как источнике по истории Великой Октябрь-
ской социалистической революции на местах (октябрь 1917-февраль
1918 гг.) //Проблемы источниковедения. T.XI. М., 1963; Фарсобин
В.В. Вопросы источниковедческого анализа центральных большевист-
ских газет (ноябрь 1917-июль 1918 гг.) //Источниковедение истории
советского общества. Вып.1. М., 1964; Тюшев В.П. Многотиражные
газеты политотделов МТС - проводники пролетарского влияния на
крестьян (по материалам Восточной Сибири) //Из истории сельского
хозяйства Советской Сибири. Иркутск, 1967; Плешевня А.Н. Подполь-
102
ная печать Коммунистической партии Западной Белоруссии как ис
торический источник //Вопросы архивоведения и источниковедения в
БССР. Минск, 1971; Копотиенко НИ. Источниковедческий анализ
периодической печати Украины (1917-1925 гг.). Днепропегровск,
1978; Абдуллаев К.Н. Красноармейская печать как источник по исто-
рии ликвидации басмачества в Средней Азии //История СССР. 1983.
N1 и др.
2. См.: Илизаров Б.С. Новое в изучении первых публикаций
Декрета о земле //Археографический ежегодник за 1977 год. М., 1978;
Федотова Л.Н. Социологи анализируют прессу //Вестник Московско-
го университета. Cep.XI. Журналистика. 1976. N6.
3. См.: Газетные жанры. Учебное пособие по журналистике. М.,
1955; Жанры советской газеты. М., 1959; История советской журна-
листики. М., 1965; Очерки истории русской советской журналистики
1917-1932. М., 1966; Очерки истории русской советской журналисти-
ки 1933-1945. М., 1 ^68; Жанры советских газет. М., 1972 и др.
4. См.,, например: Антропов Т.Н. Газета "Правда" в борьбе за
победу Октябрьской революции. М., 1954; Юрко А.И. Становление
партийно-советской прессы (октябрь 1917-1918 гг) Саратов, 1965;
Мишурис А.Л. Печать, рожденная Октябрем. М., 1968; Окороков А. Ок-
тябрь и крах русской буржуазной прессы. М., 1970; Алферов В.Н. Воз-
никновение и развитие рабсельскоровского движения в СССР. М.,
1970; Саланская МД. К истории возникновения многотиражных газе!
на заводах и стройках Советской страны//Вестник МГУ. Серия XI.
Журналистика. 1971. N5; Климов М.А. Из истории зарождения советс-
кой печати на Украине. Киев, 1971; Кузнецов И.В., Фингерит ЕМ. Га-
зетный мир Советского Союза. 1917-1925. М., 1973 и др.
5. См.: Панфилова А.М. Советская периодическая печать как ис-
торический источник М., 1974; Черноморский М.Н. Периодическая пе-
чать. М., 1956 и др.
6. Гиндина Н.Г. "Деревенская правда" как исторический источ-
ник //Советские архивы. 1968. N5; Бахтилова Т.Н. Историческая пе-
риодика 20-30-х годов как историографический источник
//Методические и теоретические проблемы истории исторической на-
уки. Калинин, 1980; Боженко Л.И. Периодическая печать сибирской
доколхозной деревни //Вопросы методологии истории, историогра-
фии и источниковедения. Томс.., 1984 и др.
7. Бокарев Ю.П., Злоказов Г.И., Орехова Е.Д. Материалы всена-
родного обсуждения проекта новой Конституции СССР в отделах пи-
сем газет "Известия" и ’Труд" //Источниковедение истории советского
общества. Bbin.IV. М., 1982; Дергачева ЛД. Периодическая печагь как
массовый источник //Массовые источники по истории рабочего
класса периода развитого социализма; Славко Т.Н О контент-анализе
газетных статей передовых рабочих 60-80-х годов //Комплексные ме-
тоды в исторических исследованиях. Материалы Всесоюзного сове-
щания 3-5 февраля 1988 г. М., 1987; Мазырин В.М. Применение мето-
дов контент-анали'за к материалам прессы //Количественные методы
в гуманитарных науках. М., 1981; Малькова В.К. Применение кон-
тент-анализа для изучения интернационального и национачыюю в
республиканской прессе //Статистика в этнографии. М., 1985 и др
103
8 Черноморский М.Н. Источниковедение истории СССР. Совет-
ский период. Изд. 2-е. М., 1976. С.217.
9 См.: Борщевский В.Я. Некоторые вопросы изучения советской
периодической печати как исторического источника //Некоторые
проблемы отечественной историографии и источниковедения. Днеп-
ропетровск, 1978; Дмитриенко М.Ф. Основные принципы классифи-
кации материалов большевистских газет Украины 1917 г.
//Украинский исторический журнал. 1965. N12; Мухарямов М.К. Та-
тарская периодическая печать 1917 года как исторический источник
//Ученые записки Казанского педагогического института. 1974.
Вып 121 и др.
10. Источниковедение истории СССР. М., 1981. С.449.
II. См.: О партийной и советской печати. М., 1954; В.И.Ленин
о печати. М., 1959; М.Горький о печати. М., 1970; Куницын Г.И.
В И .Ленин о партийности И свободе печати. М., 1971 и др.
12. См., например: Смирнов В.П. Утверждение ленинских прин-
ципов партийного руководства печатью в первые годы диктатуры
пролетариата //Вопросы теории и практики массовых средств пропа-
1янды. Вып. 4. М., 1971.
13. Источниковедение истории СССР. С.458.
14. См.: Массовые источники по истории рабочего класса...
( IS3
15. Там же. С. 154-155.
16. Там же. С. 158. м
17. См.: Черноморский М.Н. Периодическая печачм. Учебное по-
собие М., 1956; Стрельский В.И. Источниковедение истории СССР.
Период империализма. Конец XIX в. - 1917 г. М., 1962 и др.
18. Черноморский М.Н. Источниковедение истории СССР. С.221.
19. Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского
правительства СССР. Отдел первый. М., 1935. N5.
20. Симонов К. Глазами человека моего поколения. Размышле-
ния о И.В.Сталине. М., 1988. С.240-247.
21. См.: Севела Эфраим. История не состоявшейся любви
//Мегаполис Экспресс. N23 (58). 3 июня 1991 г. С. 12.
22. Яркие примеры неприкрытых ТАССовских фальсификаций
приводит Е.Г.Боннер. См.: Боннер Е. Поскриптум. М., 1990. С.309-
319.
23. Черноморский М.Н. Источниковедение истории СССР. С.222.
24. "Свобода". 6 апреля 1991 г. Интервью Михайло Михайлова с
Глебом Павловским.
25. Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.12. С.99-105;.Т.37. С.89-91.
26. Второй Всероссийский съезд рабочих и солдатских депута-
тов. М.-Л., 1928.
Глава 4
МЕМУАРЫ
Изучение истории и вспомогательных исторических дне
циплин в отдельные периоды жизни советского общества
принимало своеобразные формы. За академическими, каза
лось бы, спорами о терминологии, значении тех или иных
видов источников скрывались подчас серьезные расхожде
ния в вопросах об исследовательской культуре историка, о
утях поиска и выражения истины о прошлом.
Литература о мемуарах насчитывает сотни работ pai
личного профиля: источниковедческих и историо|рафичес
ких исследований, учебно-методических пособий, обюров,
рецензий и пр. С 1960-х годов мемуаристика становится
предметом* диссертаций на соискание ученых степеней
Трудно разобраться в многообразии оценок воспоминаний
советского времени, не зная ею истории и особенностей
развития исторической науки.
Пытаясь объяснить "плюрализм мнений" о мемуарах,
систематизировать имеющуюся определенную методическую
и методологическую значимость высказываний о них по к а
ким-то общим признакам, - позволим себе высказать не
сколько предварительных замечаний.
В основе мемуаров, как известно, лежат непосред
ственное впечатление о виденном, слышанном, пережигом,
однако "раскадровка" памяти никогда не бывает последова-
тельной, причем некоторые "кадры" исчезают бесследно
Механизм этой "избирательности" до конца не изучен и
вряд ли когда-нибудь будет постигнут. Известно лишь, что
перестройка памяти, сопровождающаяся частичной утратой
полученной информации, - естественный и благодетельный
для человека процесс. Сохранение воспоминаний в полном
и "чистом" , кепереработанном, виде несовместимо с нор
мальным функционированием психики, с восприятием но
вого. Мы живем, постоянно умирая и возрождаясь. Не исче
зает лишь "эстафетная палочка" личного опыта.
Итак, в памяти остаются лишь отдельные мгновения
прошлого, причем tu в первозданном виде, а
"обработанные", "обдуманные". Эта совокупность
"обдуманных кадров" составляет личный опыт каждого. По
кольку "обдумывание" (переживание, оценка) первичных
впечатлений происходит неоднократно, личный опыт к мо
105
мешу написания мемуаров - сложная» многослойная струк-
тура Память активно влияет на складывание личного опы-
та, но и личный опыт воздействует на память. Память отча-
сти похожа на палимпсест - древний пергамент, на котором
монахи переписчики рукописей выскребали старый текст,
чтобы начертать новый.
По сравнению с непосредственными переживаниями
точный опыт выступает вторичным историческим источни-
ком /итя мемуариста. Но, как известно, немногие мемуарис-
ты остаются в пределах изложения личных впечатлений и
опыта В индивидуальное видение всегда вплетаются эле-
менты общественного мировоззрения. Так создается оконча-
ге тьный вариант осмысления прошлого, отражающийся в
мемуарах Иногда это - вынужденное, искусственное соеди-
нение, компромисс, более или менее заметный читателю;
иногда органичное (и от того - трудно уловимое) перепле
тение
Разнородность и противоречивость общих оценок ме-
муаров, требований, предъявляемых к ним, связаны не
только с присущей им сложностью внутренней структуры. В
выработке критериев их ценности большую роль играют
также факторы как профессиональные, так и непрофессио-
нальные, внешние, определяющиеся характером политичес-
кой жизни общества, его идеологическими установками и
традициями.
Профессиональные требования исторической науки
способствуют выработке научно-познавательных или науч-
но организационных подходов к мемуарам. Научно-
познавательный подход предполагает достижения двух целей
исследования: узко-прагматической (фактологической) и
культурно-исторической.
Ставя перед собой узко-прагматическую цель, историк
определяет ценность воспоминаний возможностью установ-
ления или уточнения конкретно-исторических фактов, не
ограженных или недостаточно отраженных в других источ-
никах. В данном случае положительная оценка мемуаров
обусловлена лишь скудностью иных источников по изучае-
мой теме. При таком, самом распространенном, подходе к
мемуарам в сферу внимания исследователя попадают следу-
ющие вопросы: несовершенство памяти; классовая, партий-
ная, групповая принадлежность автора; его образование,
круг и широта интересов; уровень осведомленности; личные
106
качества (скромность, добросовестность и 1,д.); cicneiib
“документализации” мемуаров. Все это обычно рекомендуем
ся учитывать и исследовать для того, чтобы определить civ
пень субъективности и пристрастности мемуариста, вычле
нить достоверное зерно в ею воспоминаниях.
Преследуя иную цель - определить культурно
историческое значение мемуаров, историк именно суб1>ек
гивность и пристрастность мемуариста делает нервоочерсд
ным объектом исследования, выявляя при этом их причины
и побудительные мотивы.
Ыаучно-оршнизационный подход к мемуарам возник;»
ет в результате разнообразных попыток “организовать” на
мять со стороны - в виде всевозможных анкет, вопросников,
бесед с использованием стенографистки или магнитофона
вечеров воспоминаний и т.д.
Как уже отмечалось, наряду с профессиональным под
ходом к мемуарам существует и непрофессиональный. Он
создает свои критерии ценности мемуаров, основывающиеся
на идеологических установках. При этом во главу угла ста
вятся "воспитательные” функции воспоминаний.
Смешение научно-познавательных и идеологических
критериев привело к широко распространенному в советс-
ком источниковедении эклектическому подходу к мемуарам
Многообразное сочетание внутренних
(профессиональных) и внешних факторов и соответствую
щих им критериев объясняет наличие причудливой пестроты
оценок мемуаров и предъявляемых к ним требований. И все
же в этой мозаике мнений можно выделить два доминиру
ющих прямо противоположных подходов: i - иерархический
(постулируется "вспомогательность", “дополнизельнос гь“
воспоминаний по отношению к архивным и иным видам
источников) и 2 - паритетный (за мемуарами признается
равное с другими источниками право на “презумпцию дос-
товерности”).
Изучение литературы о мемуарах предполагает тща
тельный учет всех названных выше фактов и подходов в из
вестной хронологической последовательности.
Уже в дореволюционной русской историографии опре
делились два типа профессионального подхода к воспоми-
наниям, соответствующих названным выше. Выразителем
первого был, например, К.Н.Бестужев-Рюмин. Он считал
мемуары (записки) “весьма основательным материалом пер-
107
постепенной важности", ибо "нередко мелкая черта пролива-
ет много света на цели и побуждения главных двигателей
великих событий ..Л Однако, наряду с выгодами" записок,
делающих их "источниками незаменимыми", историк указы-
вав и на многие их "невыгоды"; например, "современник
пристрастен к тому или другому лицу, принадлежит к той
или другой партии; он может быть человеком лживым,
иногда даже и без явной и понятной цели. Следовательно,
пользуясь записками, мы должны всегда знать, кто был ав-
тор и в какой степени мы можем оказывать ему доверие".(1)
Эти суждения можно считать методической основой
для выработки фактологического подхода к мемуарам, кото-
рым пользуется не одно поколение историков, но который,
как уже отмечалось, недостаточен.
Одним из выразителей культурно-исторического под-
хода был Н.Д.Чечулин. Он обратил внимание на изменение
отношений к воспоминаниям в разные периоды: "...прежде
им придавалось громадное, почти исключительное значе-
ние ..Со временем же историки из простых переписчиков
сведений из исторических источников (в том числе и из ме-
муаров) постепенно делались исследователями, как бы рас-
полагавшимися посреди событий известной эпохи, чтобы
узнать, как они в действительности совершались." Но этого
было недостаточно. Чтобы иметь всесторонний взгляд на
событие прошлого, необходимо, отмечал Н.Д.Чечулин, знать
и отношение к нему людей той эпохи," его влияние на них,
наконец, его понимание современниками, теми, кто созда-
вал это событие, кто жил с ним, кто им увлекался, радовал-
ся, гордился или страдал". Призывая изучать "логику пре-
жних поколений", он делал вывод: "... Можно сказать без
исключения все мемуары дают нам интереснейший матери-
ал для наблюдения над умственным складом и развитием
современного автору общества".(2)
Высказанные замечания побуждают нас со всем вни-
манием огносится к исследовательскому опыту русской ис-
ториографии. К сожалению, позиция некоторых историков
первых лет советской власти, исповедовавших крайнюю ле-
визну в отношении "буржуазной" кульгуры, была прямо
противоположной. М.С.Ольминский, например, рекомендо-
вал "всячески разъяснять" Партийной молодежи, что "чтение
нескольких десятков подлинных документов пролетарской
революции важнее для понимания исторического процесса,
108
нежели чтение сотни пухлых томов, где какой-нибудь бур*
жуазный историк перековеркал, в угоду своему классу, ты
сячи документов, оставленных нам революциями прошло
1хЛ(3)
Среди историков, которые, принимая новый обще
ственцый строй, твердо отстаивали ценности, созданные
трудами предшествующих поколений, был С.Н.Валк. В его
рецензии на и Историко-революционную библиотеку"
(Петроград, 1920-1921 it.) прослеживается характерный для
русской историографии неоднозначный взгляд на мемуарис
таку: "Мемуарная литература - явление с точки зрения куль
турно-исторической довольно новое: одна из самых поздних
литературных норм, она вместе с тем - самый поздний из
исторических источников... В тех немногих работах, которые
ей посвящены, ее появление и бытие ставится в прямую
связь с возникновением и ростом индивидуализма
("значимости личности", как выразился С.Н.Валк, - Wegole)
На Западе - это эпоха Возрождения, у нас - время Смуты.
Как же' смотреть на них историку? Нельзя оспорить той
первой точки зрения на них, которая видит в них истори-
ческий факт, остаток культуры той эпохи, из коей они выш
ли. Каждый из мемуаров есть отобраз духовного уклада, а
подчас и развития их автора, а поскольку данный автор ти
пичен для среды - и психического строя всей той среды, к
которой он принадлежал". Вместе с тем С.Н.Валк указывал,
что на мемуары можно взглянуть и с другой точки зрения,
поскольку этот род источников имеет ценность не только
как исторический факт, но и как показание об историчес-
ком факте.(4) Аналогичная оценка мемуаров была дана
В.И.Пичетой.(5)
Сходное отношение к воспоминаниям у
А.М.Большакова: "Мемуары..., являясь любопытным исто-
рическим источником, очень субъективны, хотя и есть, по-
жалуй, самое ценное, так как именно субъективные черты
позволяют получить представление о том, о чем думали и
как переживали действительность наши предки...".(6)
В учебном пособии Г.П.Саара - более узкий, фактоло-
гический подход к мемуарам с обычным перечислением их
недостатков - Преувеличение роли автора и его друзей в ис
торических событиях, пузиница в датах, фамилиях, переплс-
; зние выдумок с фактами и т.п.(7) Их ценность, по мнению
автора. - в освещении фактов, не отраженных в других до
109
кументах, т.е. они рассмотрены как дополнительные по от-
ношению к архивным и иным источникам.
Уже в первые годы советской власти остро встал воп-
рос о сохранности и собирании всех видов источников, от-
ражающих историю классов, партий, революционных дви-
жений, Октября и гражданской войны.
О значении личных впечатлений и переживаний еще
не сошедших со сцены современных наблюдателей полосы
’бури и натиска” хорошо сказано в обращении ”От Испар-
га": "... каждый штрих, каждое спасенное от исчезновения в
волнах Леты свидетельское показание, - независимо от того,
был ли сам свидетель участником "дерзновенных” порывов и
прыжков "из царства необходимости в царство свободы" или
только простым зрителем этого "безумства храбрых", - все
кто должно быть тщательно и притом сейчас же, немедлен-
но подобрано, записано, конспектировано для будущих ис-
торических работ...". Особое внимание обращает на себя
призыв сохранить буквально все исторически значимое:
"ни единый штрих в картине переживаемой нами полосы
(с ее трагическим и смешным, с ее положительными и от-
рицательными сторонами, с тем, что было в ней великого и
жалкого) не должен затеряться в бурном потоке революци-
онного времени...". Для первых историков революции была
характерна небоязнь правды, позволившая им обратиться не
только к "своим" с призывом сохранять исторические мате-
риалы: "Можно ли сомневаться, - читаем там же, - в том,
что не только коммунист, но и наш беспартийный благоже-
латель, ...и сознательный классовый враг..., достаточно,
впрочем, культурный, чтобы не быть по ту сторону здравого
смысла, - счел бы ниже своего достоинства быть в оппози-
ции к нашему лозунгу: сюда, на помощь к нам, - в деле
организованной борьбы с тенденциями забвения интересов
грядущего суда истории над развертывающейся во времени
и пространстве драматической коллизией меду старым и но-
вым миром".(8) Не случайно, что в этом замечательном до-
кументе превыше всего поставлен общечеловеческий "суд
истории": классовые интересы пролетариата не отделялись
тогда от интересов человечества. ,
Аналогичное обращение было принято Комиссией по
исследованию опыта мировой и гражданской войн к воен-
ным и политическим работникам Красной Армии.(9)
I 10
Судя по этим обращениям, "мемуарная политика" в те
годы предполагала свободного, не знающего "внутреннего
цензора" мемуариста, вольного использовать свою память
так, как считает нужным, и давать оценки, соответствующие
его видению прошлого.
Но жизнь показала, что получить в короткий срок мае
су воспоминаний, написанных "спонтанно"
(исследовательский термин того времени), т.е. под влиянием
внутренней потребности поделиться своими впечатлениями
и мыслями о пережитом, - было нереально. Для претворе
ния в жизнь такой потребности необходим был, прежде
всего, известный уровень культуры.
Без организующего воздействия извне, без ориентиру-
ющего заказа, видимо, нельзя было обойтись. Переход к
организуемой, или, как говорили, "провоцируемой" мемуа-
ристике, четко прослеживается в "Плане работ Комиссии по
истории РКП", представленном В.И.Невским и утвержден
ном Комиссией 13 сентября 1920 г. Отметив необходимость
"считаться с известной скудностью материалов чисто
партийного характера" и что "многие важнейшие эпизоды
партийной истории хорошо известны только небольшой
группе еще действующих товарищей", - Комиссия признава-
ла нужным решать новую задачу - "вызвать к жизни мему-
арную литературу". Причем, эта литература "не должна но-
сить характера старой мемуарной литературы, а, наоборот,
должна отличаться, так сказать, своей ударностью в том
смысле, что мемуары должны составляться не применитель-
но к личности автора, а применительно к определенному
периоду жизни партии".(10) Переход к новому, "ударному"
методу создания мемуаристики означал на деле отказ от
воспоминаний. Избирательность памяти подменялась ее
"организацией" извне, личные впечатления и опыт уклады-
вались в русло исследовательского издания.(11)
Как видим, в документах, изданных в одном и том же
"Бюллетене Истпарта" (1921, NI), прослеживается две раз
нородные тенденции: стремление бережно сохранять
"каждый штрих" прошлого, от кого бы он ни исходил, и от-
каз от фиксации исторических событий "применительно к
личности", упор на отражение их в соответствии с темой ис-
следования. Эти тенденции были своеобразным проявлени-
ем упомянутых выше профессиональных подходов к мемуа
рам: культурно-исторического и узко-прагматическо! о
111
(фактологического). Последний оказался доминирующим на
многие годы. Ярким его выразителем был М.Н.Покровский,
чьи высказывания о мемуарах часто цитируются (в том чис-
ле предупреждение о невозможности писать историю "на
основании одних мемуаров"). Всякий мемуарист, отмечал
он» ’’может применять к себе слова пушкински го летописца:
"немного лиц мне память сохранила, немного слов доходит
до меня, а прошлое погибло невозвратно". При этом поги-
баег... вовсе не то, что маловажно,...а то, что по случайным
причинам осталось вне поля зрения автора..."(12) Как ви-
дим, историк подходил к оценке отраженных мемуаристом
фактов с некоей абсолютной, иерархической точки зрения,
деля их a priori на более и менее важные. В действительнос-
ти же нельзя точно знать, что будет представлять наиболь-
ший индерес для потомков, и не всегда отдельные факты ос-
таются "вне поля зрения" мемуариста "по случайным причи-
нам".
Вместе с тем М.Н.Покровский признавал необходи-
мость использования мемуаров, в основном - как дополни-
1ельного и "связующего" источника. "Выше мы говорили,
что по одним воспоминаниям нельзя писать истории; теперь
нужно это дополнить, сказав, что и без воспоминаний... пи-
сать историю крайне трудно. Такая история... рискует быть
очень субъективной, ибо ее автор, вынужденный связывать
разрозненные документальные факты собственными домыс-
лами и предположениями, неизбежно дает нечто вроде ме-
муаров неочевидна, то есть мемуаров во всяком случае худ-
шего сорта, чем обычные. Чем писать такую историю, луч-
ше просто напечатать документ в виде сырого материа-
ла”.(13)
Парадоксальное суждение М.Н.Покровского, видимо,
было выражением его предубеждения по отношению к про-
фессиональной исследовательской культуре.
О.М.Медушевская отмечала большую роль для развития те-
ории советского источниковедения написанного
М.Н.Покровским предисловия к N1 "Пролетарской револю-
ции".(14) Действительно, подход к мемуарам лишь как к
связующему информационному звену, своеобразному ком-
ментарию к разрозненным сообщениям документов, способ-
ствовал выработке отношения к ним как вспомогательному
источнику. Сам М.Н.Покровский категорически утверждал в
1924 г.: "Воспоминания, рядом с документами, всегда оста-
112
нутся источником второстепенным”. Правда, он нс допускал
и ’’фетишизма документа": "Есть моменты - внутреннего ис
торического процесса, которые никакими документами под-
хвачены быть не могли". При этом историк указывал лишь
на важную роль воспоминаний, но опять же - лишь ввиду
отсутствия документов или связующего звена между ни-
ми.(15)
М.Н.Покровский, оценивая мемуары только с факто
логической точки зрения, воздавал им должное лишь как
массовой совокупности: ’’...не всякий умеет рассказывать, не
прибавляя, и никто не может отрешиться от своей личной
точки зрения на события, для всякого из них он сам всегда
является центром. Отсюда всякое воспоминание является
переплетом "поэзии и правды”... дает лишь один уголок ис
торической картины. Чтобы дать картину цельную и выде
лить неизбежную -во всех мемуарах неизбежную - "поэзию”,
надо собирать воспоминания в массовом масштабе... Только
тогда мы получим равнодействующую, близкую к исгори
ческой истине”.(16)
Конечно, нельзя оспорить ставшее тривиальным поло-
жение, что отражение источниками совокупности фактов
важнее отражения какой-то их части. Но призыв к массово-
му сбору воспоминаний, при всей своей привлекательное
ти, таил и опасность: масштабное мероприятие требует уни-
формы, а это означало на практике тотальную
’’организацию" памяти. Пренебрежение индивидуальными
("неорганизованными”) воспоминаниями свидетельствует о
явно заниженной оценке личности в данной период.
В то же время А.И.Ульянова-Елизарова, солидаризуясь
с М.Н.Покровским, подчеркивала, что интерес к истории
усиливается "лишь при наличии того живого материала, ко-
торый дают воспоминания", помогая ввести широкие массы
"в описываемую эпоху, в ее переживания, чтобы помочь им
всесторонне понять ее".(17)
М.С.Ольминский также оценивал мемуары прежде
всего узкопрагматически, особо отмечая необходимость кри-
тического отношения к данным памяти. Много сделавший в
начале 20-х годов для пропаганды сбора и написания мему-
аров позднее, ввиду начавшегося юбилейного бума, он пре-
дупреждал об опасности "массовой бессознательной фантас-
тики". Попытки дать оценку воспоминаниям, исходя лишь
из степени точности фиксации ими исторических событий,
113
приводили его к выводу: "Воспоминания не являются исто-
рическими документами; они нечто среднее между историей
и беллетристикой".(18)
Говоря о сугубо фактологическом подходе к воспоми-
наниям, следует отметить при этом особую критику субъек-
тивности мемуариста. Н.А.Рожков, например, подчеркивал
субъективность революционеров как людей "с очень разви-
той индивидуальностью", у которых "сплошь и рядом разви-
тие это принимает болезненный уклон вследствие крайней
изменчивости, сложности, тяжести революционных судеб,
мученичества, которое выпадает на долю большинства... До-
пуская даже полную добросовестность революционера-
мемуариста..., сколько надо преодолеть и выяснить внима-
тельным критическим анализом невольных искажений ис-
тины!... нет людей более самолюбивых и нервных, чем рево-
люционеры-ветераны. И это приводит к бессознательному,
и подчас - что греха таить? - и сознательному отступлению
от истины, умолчаниям, намекам, кивкам, тону, который,
как известно делает музыку".(19) Эта своеобразная оценка
старых революционеров также не лишена субъективности:
ведь они отличались Друг от друга - степенью культуры, об-
разования, осведомленности, характером и темпераментом.
Признав их людьми "с очень развитой индивидуальностью",
естественно развить эту мысль, сказав, что каждый из них
невольно писал автопортрет, а все вместе - коллективный
портрет революционной эпохи. Гонения на субъективность
в воспоминаниях, принявшие в 20-х-начале 30-х годов ха-
рактер * эпидемии, были отражением вульгарно-
социологического подхода в оценке, исторических явлений.
Важным историографическим источником для изуче-
ния мемуаров является статья И.Гелиса "Как надо писать
воспоминания.(Методологический очерк)". Автор, призна-
вая "живые документы" источником "первостепенной важ-
ности" ("особенно в условиях малоархивья"), все же не счи-
тал, что они сами по себе могут удовлетворить историка.
Псугому он ставил задачу улучшения их качества, отметив,
что вмешательство "организующей исследовательской мысли
в процесс самого возникновения мемуаров революции как
нельзя более своевременно".(20)
Данная работа явилась первой в советском источнико-
ведении попыткой систематического подхода к мемуарам. В
разделе "что такое воспоминания?" говорится о характерном
114
для мемуаров смешении личного переживания и наблюде-
ния; автор один из первых отметил классовость позиции
мемуариста, “давления времени" на воспоминания; упомя
нул о возможном смешении в них исторически однородных
фактов, происходивших в разные периоды; о эгоцентризме
("ячествё") мемуаристов, подчеркивании ими своей близости
к крупным деятелям революционного движения.(21)
И.Гелис впервые классифицировал воспоминания по разно-
видностям, положив в основу своей схемы роль мемуариста
в описываемом событии (организатор, участник, свидетель,
очевидец, современник).(22)
Иерархический подход И.Гелиса к мемуарам - в зави-
симости от роли и места их авторов в описываемых событи-
ях - определил одностороннее толкование им понятие
"исторический факт". Более широкий взгляд на них, вклю-
чающий учет психологии и самосознания общества, его
классов, групп, слоев и отдельных представителей показыва-
ет условность данной схемы и вытекающей из нее трактовки
ценности различных воспоминаний, которые, как правило,
несопоставимы.
Один из разделов статьи И.Гелиса носил императив-
ный характер ("что не надо писать") с максималистическим
требованием отодвинуть личность мемуариста на задний
план: "Личность в истории является лишь внешним симп-
томом (признаком) внутренних движений массы. Поэтому...
крайне вредно сводить движение масс к переживаниям от-
дельной, "героической" личности".(23)
И.Гелис , видимо, полагал, что каждому мемуаристу,
подобно высококвалифицированному исследователю, зара
нее известна и понятна суть и динамика происходивших со
бытий. "Не надо, - писал он, - в расчете на историческую
ценность воспоминаний, отдавать...предпочтение массе под-
робностей...в ущерб основной динамике событий".(24) В
попытках накинуть аркан на волну памяти не убиваем ли
мы возможность воссоздания деталей и подробностей, от-
ражающих неповторимые особенности быта, духа, языка
эпохи?
Заключительный раздел И.Гелиса, названный также
категорично - "Что надо писать", адресован скорее истори-
ку, нежели мемуаристу. Предлагавшиеся им рецепты прак
тически вели к выхолащиванию воспоминаний, лишению их
эмоциональной первоосновы. Он разъяснял, как следует ха
115
рактеризовать отдельные более или менее крупные фигуры
революционного движения; в частности, указывал на опас-
ность "делать вождями" людей, случайно занесенных на гре-
бень революционной волны или ставших заметными неза-
висимо от своих качеств как политического деятеля, напри-
мер - П.П Шмидт.(25)
Новый строй, "словом и делом" организуя настоящее и
будущее, неизбежно пытался "упорядочить", высветив хо-
лодными лучами "объективного света истории", то хаотичес-
кое прошлое, которое сохранялось еще в теплой, субъектив-
ной людской памяти. Стремление первых энтузиастов сбора
материалов о революции отразить ее с максимальной полно-
той, во всем разнообразии, с привлечением всех потенци-
альных мемуаристов, неизбежно приводило к заорганизо-
ванное™ в этом деле и схематизму. Понятная спешка в по-
пытках "мобилизовать" память массы имела свои издержки,
например, "ударность" в подготовке организаторов. Хотя
И.Гелис в заключение своей работы оговорил, что его схема
"не должна рассматриваться, как нечто обязательное при
всех и всяческих условиях", а может служить только канвой
для интенсивной работы памяти и мысли самих авторов
воспоминаний",(26) все ке в мемуарной политике того вре-
мени она сыграла роль организационного "прокрустова ло-
жа".
Термин "классовость мемуаров", впервые четко сфор-
мулированный И.Гелисом, звучит набатно у
С.Пионтковского. Автор делил исторические источники на
две основные группы - документы и мемуары. Созданные "в
пылу боя и непосредственно после боя", они "носят на себе
резкий характер своего классового происхождения". Воспо-
минания, возникшие по обе стороны баррикад, неравно-
ценны; вышедшие из-под пера "озлобленных противников"
советской власти "искажают...исторический характер совер-
шавшихся явлений". Например - "Записки о революции"
Н.Суханова.(27) Свойственная мемуарам "субъективность"
стиловится в оценках историка их отрицательным каче-
ством, фигурируя почти как синоним понятия
"недостоверность", особенно когда речь идет о воспомина-
ниях, вышедших из враждебного лагеря. С. Пионтковский
считал полезным издавать и изучать воспоминания бело-
гвардейцев, но лишь с целью "вскрыть и изобличить всю ту
ложь, которую пишут про себя сами участники этого дви-
116
жения",(28) (хотя многими исследователями признано, что
именно "про себя" они писали наиболее достоверно).
Боязнь "субъективизма" в воспоминаниях приводила
иногда к вредному, с точки зрения интересов исторической
науки, самоограничению. Так, С.Гопнер заявила, что
"неоднократно отказывалась писать", так Как "не следует вы
ступать с воспоминаниями, не имея на руках документов.
Каждому виден лишь определенный угол... Только коллек
тивная работа может дать полную картину событий". Но
она, как видим, выступила, пытаясь "на основании уже по-
явившихся воспоминаний... подвести некоторые предвари-
тельные итоги, оставив до лучших времен документальную
разработку той же темы".(29) В отказе от своевременного
обращения к собственной памяти (не дожидаясь документов
и чужих воспоминаний) сказалась типичная подмена задач
мемуариста задачами историка.
Оценка мемуаров неразрывно связана с их тематикой,
спецификой их создания и сбора. Еще на I-й Всероссийс
кой конференции архивных деятелей М.С.Ольминский при-
звал обратить внимание на мемуары рабочих, особенно для
изучения вопроса "первостепенной важности" (в истории
партии) - об отношениях между интеллигенцией и руково-
димой ею рабочей массой.(30)
В конце 20-х годов интерес к воспоминаниям рабочих
усиливается. В Институте истории Комакадемии СССР, при
Секции по истории пролетариата, создается специальная
Анкетно-биографическая комиссия с целью - выявить и ан-
нотировать имеющуюся литературу, включая воспоминания
старых большевиков, бывших Политкаторжан и ссыльнопо-
селенцев, а также заказывать подробные автобиографии по
особо разработанной программе. Комиссия стремилась при-
дать этому начинанию широкий общественный характер.
Большое научное значение пролетарским мемуарам
придавал Б.И.Горев. Он считал их особенно важными для
изучения классового происхождения основных кадров про-
летариата, его дореволюционного быта, "идеологического
оформления" передовой его части. Необходимо было уско-
рить собирание этого драгоценного, живого человеческой)
материала, "попытаться запечатлеть в возможно подробной
автобиографической форме те исключительно конкретные,
своеобразные особенности нашей революционной эпохи",
выдвинувшие многих бывших рабочих на высокие посты в
117
ра минных сферах партийной и государственной деятельное
ги.(3|) Высокая оценка мемуаров в данном случае шла от
конкретно поставленной цели исследования, которая не
moi ла быть достигнута при помощи других источников. На-
ряду с научной ролью воспоминаний отмечалось их
’’i иубоко воспитательное" значение для пролетарской моло-
дежи СС СР и капиталистических стран, "ожидающих еще
своей революции".(32) Мотив "воспитательное™" усиливает
ся впоследствии, становясь подчас лейтмотивом.
Не утратила своего познавательного и культурно-
исторического значения книга Н. А. Рыбникова. Автор поста-
вил целью "выявить удел! тый вес автобиографии в деле изу-
чения личности рабочего, пересмотреть основной автобиог-
рафический . материал..., наметить перспективы работы в
пом направлении".(33) Исследование содержит любопыт-
ный историографический и библиографический материал по
истории немецкой и русской рабочей автобиографии
("спонтанной и "провоцированной"), образцы автобиогра-
фий. Особый интерес представляет глава "Автобиографии
как психологические документы", где рассматриваются, в
частности, исторический подход к изучению личности, роль
автобиографии в исследовании психологических особеннос-
тей различных возрастов. Автобиографии рабочих, по мне-
нию автора, непосредственны, в них меньше предвзятости,
самооправдания и т.п.; почти не замечается влияния идео-
логии и литературных образцов. Однако, заметим от себя,
начиная с 30-х годов, когда создание таких автобиографий
стало частью политики, "обращенной в прошлое", - влияние
идеологии и журналистских штампов резко возросло.
Острые дискуссии о роли воспоминаний имели место
при создании "Истории фабрик и заводов"(ИФЗ).
Показателен отчет об одном из совещаний в Ленингра-
де, посвященный ИФЗ. Составитель истории Путиловского
завода М.Мителъман отмечал, что некоторые историки
"отрицают за воспоминаниями право быть включенными
или использованными в книгах по истории заводов; писате-
ли же, наоборот (тут споры не схоластические), настаивают
на использовании воспоминаний как материала, а времена-
ми и на полном включении ярких, литературно обработан-
ных воспоминаний в текст книги". Другой участник сове-
щания рекомендовал не придерживаться слепо воспомина-
ний, а "доискиваться характерного, нужного и всегда его
118
найдешь”. Третий утверждал, что принципиальных споров о
применении мемуаров среди историков нет, а речь идет об
умелом их использовании "и непременном учитывании”» чго
они ’’процентов на 60... бывают извращением действие ель
ности". На совещании было предложено "оживить” кнжи
ИФЗ; для этого "должны сыграть роль не столько отдельные
диалоги, сколько фантазия художника. Если рабочие не ла
ли диалогов в воспоминаниях, то автор должен их приду
мать".(34)
Обращает на себя внимание вера людей того времени в
возможность создания профессиональной исследователы
кой и писательской культуры массовым, бригадным спосо
бом. В одной из заметок читаем: "Из многочисленных рабо
чих бригад, с увлечением работающих после трудового дня в
архивохранилищах над проверкой и марксистским осмысле-
нием архивных материалов и затем разрабатывающих пору
ценные им разделы "Истории”, несомненно, вырастут новые-
кадры историков, точно также, как и литкружковцев с прел
приятий - писателей".(35) В действительности же лишь
очень немногие рабочие, занимавшиеся ИФЗ, стали сколь
ко-нибудь заметными фигурами в советской историографии
Например, Н.П.Паялин, автор монографии об истории Не
вского завода им. Ленина (бывш. Семянниковского).(Зб)
Развитие взглядов на мемуаристику можно правильно
понять лишь в контексте развития общественных наук, ко
торое, в свою очередь, определялось политической конъюн
ктурой. Как известно, к концу 1920-х годов относится воз
никновение тезиса об усилении классовой борьбы по мере
продвижения к социализму. Но почему этот тези^ так быст
ро был усвоен, пустил столь глубокие корни в идеологичес
кой сфере? Может быть, Сталин лишь сформулировал то,
что уже витало в общественной атмосфере?
В конце 20-х - начале 30-х годов усиливается процесс
вульгаризации политики, социологии и исторической науки
Преподавание последней давно уже сменилось преподава-
нием обществоведения.(37) Все это не могло не сказаться на
отношении к мемуаристике. Показательна в этом плане на
правленность и тональность статьи Б.Вальбе "Мемуарная
литература". По мнению автора, мемуары - "прежде всею
агитка, пользующаяся теми или иными историческими об-
разцами для популяризации излюбленных идей"; при этом
119
’исторические личности под пером мемуариста мифологи-
зируются на потребу данной общественной идеологии”.
Далее следовало программное заявление автора: ”А
ведь мы (очевидно, историки и литературоведы - А.П.) зас-
луживаем внимания нашей эпохи только (!) в аспекте пол-
ной переоценки прошлого, а последнее доступно только со-
циологу, вооруженному марксистским анализом". В связи с
этим он призывал, с одной стороны, к историко-
социологическому учету всей мемуарной продукции про
шлого; с другой - к созданию "кадра новых" мемуаристов по
нашему недавнему прошлому - эпохе гражданской войны и
строительных периодов революции".(38) Печальные послед-
ствия для мемуаров, как жанра, реализации этих
"теоретических” установок не трудно было предвидеть.
Еще большее влияние идеологии в оценках мемуарис-
тики заметно в довольно резких ответах М.С.Ольминского
(представителя журнала "Пролетарская революция")
Е М.Ярославскому (журнал "Каторга и ссылка"). Письмо
Ярославского который был старостой Общества бывших
политкаторжан и ссыльнопоселенцев, в редакцию
"Пролетарской революции" явилось откликом на статью
А Бура о журнале "Каторга и ссылка".(39) Ярославский от-
клонял упрек Бура в том, что в подавляющей массе воспо-
минаний об умерших революционерах, опубликованных в
журнале, ничего не говорится о годах их жизни после Ок-
тября: "Конечно, нужна четкость и в этом отделе, но всегда
ли мы можем предъявить к автору воспоминаний об ушед-
шем товарище, чтобы... было полностью описано: а что де-
лал такой-то товарищ в феврале 1917 года, ... в период граж-
данской войны, а как он относился к постановлению XVI
съезда партии и т.п., не было ли у него уклонов вправо и
"влево" и не относился ли он примиренчески к право-
"левацкому" болоту и т.п. Конечно, мы таких требований не
можем предъявлять и не предъявляем в очень многих случа-
ях. Другое дело, что биография... революционного деяте-
ля требует... примечаний от редакции: это нужно делать,
ибо мы вовсе не должны руководствоваться лицемерным
положением, что о мертвых можно говорить только хоро-
шее...И мы не можем требовать, чтобы все революционеры
говорили марксистским языком: мы можем лишь требовать,
чтоб журнал "Каторга и ссылка" давал марксистскую оценку
этому прошлому".(40)
120
Сейчас эти высказывания представляются естествен
ними, так как соответствуют принципам историзма, требо
ваниям здравого смысла и элементарной этики. Но что <>i
ветила на письмо Ярославского редакция "Пролетарской ре
волюции"? Ольминский, редактировавший стагью Бура,
полностью был солидарен с ней. Он поставил под сомнение
характеристику Общеегва бывших политкаторжан и ссыль
нопоселенцев, данную Ярославским, как "историки
революционное": "То, что вчера было революционным, се
годня может получить иной смысл. ...И чем дальше развива
ется революция, тем более в таком "Обществе" ...возможно
преобладание чужих элементов. Иначе сказать, с течением
времени... будет назревать необходимость размежева
ния..."(41)
Ответ Ольминского Ярославскому поддерживала вся
редакция "Пролетарской революции" (куда входи -ч также
В.Адоратский, Д.Баевский, П.Горин и М.Савельев).(42)
Перед нами - яркий пример идеологической нетерпи
мости, искренней и добровольной, предваряющей письмо
Сталина в редакцию журнала "Пролетарская революция" и
предопределившей его судьбу.
Говоря об усилении идеологической направленности
трудов начала 30-х годов, нельзя пройти мимо статьи
С.Г.Томсинского "За марксистско-ленинское Источникове
дение". Заявляя, что в области вспомогательных историчес
ких дисциплин историками-марксистами сделано очень ма
ло, автор поставил прежде всего задачу "вскрыть классовый
характер источника". "Вскрытие" выразилось в разоблачи
тельных названиях разделов его статьи: "Фальсификация ис-
тории народов бывшей империи", "Фальсификация истории
крестьянских движений в феодально-крепостнической Рос-
сии" и т.п. Текст ее густо насыщен политическими ярлыка
ми в адрес инакомыслящих. "Наши враги на историческом
фронте, - писал Томсинский, - пытаются нас убедить, что
исторический источник объективен... Пресняков, которого
некоторые из марксистов считали своим историком, энер-
гично отстаивал это положение... Такого внеклассового от-
ношения к источнику никогда не было и не могло быть.
А.Пресняков этими строками (в 1920 г.) полностью поддер-
живал платоновскую контрреволюционную школу". Доста-
лось и С.Н.Валку, пытавшемуся заступиться за своего учи
теля - А.С.Лаппо-Данилевского. Томсинский предлагал от
121
вергнуть ’’ не только методологию школы Соловьева, Клю-
чевского и Костомарова", но и "подвергнуть строгой крити-
ке весь фактический материал, собранный дворянско-
буржуазными исследователями". Обращает на себя внимание
его тезис: "Методы и приемы исследования историков-
марксистов глубоко отличаются от методов и приемов...
дворянско-буржуазных историков". Статья завершается при-
зывом к "марксистско-ленинской исторической науке" са-
мой "заняться разработкой проблем вспомогательных исто-
рических дисциплин".(43) На деле это означало разрушение
исследовательской культуры прошлого со всеми вытекаю-
щими последствиями для исторической науки.
К адептам сугубо политического отношения к мемуа-
ристике, доходящего до истерии, принадлежал Б.Волин, на-
писавший установочную статью "Мемуарной литературе -
большевистскую бдительность". Директивные указания в от-
ношении истории партии, выраженные в письме Сталина в
редакцию журнала "Пролетарская революция", в речи
Л.М.Кагановича, посвященной 10-летию Института красной
профессуры, - Волин применил к мемуарам. Воспоминания
рассмотрены им не как исторический источник, а как нечто,
примыкающее к исторической литературе. Развивая этот те-
зис, Волин призвал "с особой бдительностью относиться к
мемуарной литературе", тем более - созданной бывшими
меньшевиками й троцкистами.(44)
Читая эти высказывания, относящиеся к начальному
периоду "охоты на ведьм" в исторической науке, невольно
вспоминаешь обращение "От Истпарта" 1920 г., в котором
П.Н.Лепешинский призвал - и своих, и друзей, и врагов -
сохранить все исторически значимое для будущих поколе-
ний.
Слова о бдительности в мемуаристике звучали на раз-
ных уровнях и по разным поводам. Много их в статьях и
заметках, связанных с "Историей фабрик и заводов". Из ин-
струкции ее Главной редакции: "Нужно оставить дело изу-
чения нашей партии на научные большевистские рельсы и
заострить внимание против троцкистских и всяких иных
фальсификаторов истории нашей партии, систематически
срывая с них маски”. В постановлении дирекции Института
истории Комакадемии от 25 мая 1933 г. было сказано: "Дело
создания истории заводов требует упорной работы, партий-
122
ной бдительности и борьбы с антиленинскими взгляда-
ми".^)
В докладе на VII международном конгрессе историчес-
ких наук (Варшава, 21-28 августа 1933 г.) А.М.Панкратова
подчеркивала, что история предприятий СССР, наряду "с
глубоко научными задачами", "отчетливо ставит перед собой
политическую цель: на изучении прошлого просвещать и
мобилизовывать массы для лучшего понимания настоящего,
для более успешной борьбы за будущее".(46) О практичес-
ком воплощении этого "просвещения и мобилизации массы"
поучительный и любопытный материал дают сообщения и
заметки в сборниках "История заводов".
В статье Н.Г.Попова, отразившей решения 2-й ленинг-
радской конференции по ИФЗ, говорилось: "История заво-
дов" не может стоять где-то в стороне от классовой борьбы
на историческом фронте. Необходимо, например, разобла-
чить меньшевистскую историю рабочего класса России;
троцкистскую фальсификацию "Истории Октября", теории
правых о затухании классовой борьбы в СССР. Необходимо,
например, показать, что данный заводской отряд рабочих,
руководимый большевиками, дрался против Временного
правительства не "по Шляпникову" (который по меньшевис-
тски, по анархо-синдикалистски извратил всю историю 1917
г.), а "по Ленину".(47)
В ряде заметок было показано, какими способами со-
ставители ИФЗ боролись с проявлениями "троцкизма" и
других "антипартийных" течений на отдельных предприяти-
ях. Так, в истории Московского инструментального завода
была подробно отражена "гнусная агитация троцкистов",
направленная "против пересмотра норм выработки". Эти
"троцкисты", выступавшие за посильные для рабочих нор-
мы, сегодня вызывают симпатию, в отличие от их антипода
- члена бюро заводской ячейки Мартынюка, который, по-
ступил на завод "темным парнем", стал агитпропом ячейки и
на основании отдельных высказываний рабочих о нормах
выработки сделал вывод, что они попали пд влияние
"троцкистов". (48)
В сообщении о подготовке истории заводов Ленингра-
да отмечалось, что "она создается в процессе классовой
борьбы", что на многих заводах бывшие меньшевики и эсе-
ры пытались "навязать редакции свою точку зрения на ход
развития исторического процесса на данном предприятии",
123
и в борьбе с ними "закалились кадры "Истории заво-
дов"". (49)
В отдельных заметках звучал призыв использовать ра-
бслу заводских редакций ИФЗ дня прямого политического
доносительства. В рекомендациях некоторых авторов работ-
никам ИФЗ вменялось в обязанность на основе собранных
архивных материалов и воспоминаний "помочь комиссиям
по чистке выявить классово-чуждые элементы".(50)
Исследователь ИФЗ Р.Я.Окунева видела успех книги
"Были горы Высокой", в частности, в том, что она
"разоблачала бывших белогвардейцев и подрядчиков", еще
работавших на руднике. Книга фигурировала как
"красноречивый обвинительный документ" на судебном
процессе над убийцами одного из ее авторов, автогенщика и
рабкора многотиражки Г.С.Быкова.(51)
В 1933 г. Главная редакция ИФЗ приняла постановле-
ние об издании сборника по истории Беломорско-
Балтийского канала. Было признано необходимым органи-
зовать поездк” писателей на стройку, обеспечить сбор и со-
хранение документального материала по ее истории, вклю-
чая дневники бригад, воспоминания, переписку. Эту работу
Главная редакция брала на себя "с привлечением работни-
ков ГУЛАГ ОГПУ". Заслуживает внимания п.З решения:
"Использовать в сборнике материалы, характеризующие
царскую каторгу и тюрьму, фашистские принудительные
лагеря, крах "исправительных" попыток буржуазной юсти-
ции и педагогики, противопоставляя им принципы и прак-
тику Беломорстроя".(52)
Характеризуя условия работы по составлению
"Истории фабрик и заводов", можно сделать вывод, что эта
беспрецедентная по своим масштабам политическая кампа-
ния имела своим последствием, с одной стороны, создание
массовой аудитории, способной усвоить догматы "Краткого
курса"; с другой стороны - актива (или штата) пропагандис-
тов "Краткого курса" и стукачей - прямых и идеологических.
Возрождение мемуарной литературы во второй поло-
вине 50-х годов явилось проявлением пробуждающегося са-
мосознания общества. Реабилитация ее в исторической на-
уке шла одновременно с политическими реабилитациями. И
чем шире становился круг реабилитированных, тем смелее
сбрасывались оковы с народной памяти. Однако, непосле-
довательность и незавершенность процессов преодоления
124
сталинского наследия, процесса, оборвавшегося к середине
60-х годов, отрицательно сказались на оценках мемуаристи-
ки.
В литературе второй половины 50-х-середины 60-х го-
дов нередко упоминается о забвении мемуаров в предше-
ствующем двадцатилетии, о зловещей роли постановлений
ЦК ВКП(б) от 5 августа 1935 г. и Секретариата ЦК ВКП(б)
от 26 августа 1947 г. признанных ’’ошибочными и в корне
неправильными” решением ЦК КПСС от 11 октября 1956 г
Как верно заметил В.Кардин, "отсутствие мемуаров, замал
чивание тех или иных сторон жизни становилось своеобраз-
ном свидетельством об особенностях исторического перио-
да, о беспросветной тяжести жизни".(53) Сборник "Штурм
Берлина", где все победы народа в великой войне приписы-
вались Сталину, иллюстрировал влияние времени на мемуа-
ры. "Сложившаяся под влиянием культа личности Сталина
схема военных действий..., выдавшая вынужденное отступ-
ление 1941 года за преднамеренное заманивание противни-
ка, оперативно стратегические ошибки - за хитроумные
планы, никак не способствовало появлению серьезных и до
стоверных воспоминаний об отгремевших боях".(54)
Значительным тормозом в исследовании Октября было
"изъятие ранее изданных воспоминаний", невозможность
"использовать богатые рукописные фонды мемуаров, храня-
щиеся в архивах и музеях".(55) С трибуны Всесоюзного со
вещания историков в декабре 1962 г. академик
И.М.Майский прямо заявил, что "период культа личности
просто убил этот жанр литературы".(56)
Несмотря на явные стремления "реанимации" Сталина,
начавшиеся во второй половине 60-х годов,(57) все-таки
трудно было отрицать его пагубное влияние на историчес-
кую науку, в частности - на издание воспоминаний.
Печальная судьба мемуаров в период 30-х - середины
50-х годов в литературе объяснялась лишь как следствие
культа личности. Сейчас это объяснение не удовлетворяет.
Очевидно любая идеология, возведенная в абсолют, стано-
вится благодатной почвой для произрастания культа лично-
сти. В свою очередь, культ идеи - проявление догматическо-
го типа мышления, характерного для замкнутого общества с
господством неэкономических форм процесса "обмена ве-
ществ". При Сталине общество было превращено в
"осажденную крепость" мирного времени, с жестокой регла-
125
ментацией всех его функций. Единая форма собственности,
единственная, активно насаждаемая идеология и беспощад-
ное подавление инакомыслия создали беспрецедентную
иерархическую структуру общества и железобетонное
“морально-политическое единство", внешним выражением
которого стал культ человека, вставшего на вершину пира-
миды. Развенчание в 1956 г. Сталина напоминает аккурат-
ный срез гриба, при котором сохраняется и продолжает
плодоносить грибница. В неприкосновенности остались и
структура собственности, и идеологизация, и соответствую-
щая им система управления. Монтескье писал в "Духе зако-
нов", что освободить себя может свободный народ, рабы же
могут сменить хозяина. Необходим длительный, два-три по-
коления, путь свободного, во всех отношениях, развития,
чтобы избавиться от культа идеи и его производного.
И все же что-то изменилось. Какой бы "единой" ни ка-
залась стоящая над народом номенклатура, она не могла
быть однородной. При Сталине "делал погоду" самый оди-
озный ее слой - карательный. После смерти "Хозяина" и
ликвидации Берии к власти пришла внешне как будто
"конструктивная" - партийно-советско-хозяйственная бю-
рократия, выразителем которой стал Н.С.Хрущев. Непосле-
довательность этого лидера привела к удалению его с поли-
тической сцены. Номенклатура должна была защитить себя,
обрести былую наступательную, карающую силу. Частично
ей удалось достичь этого при Брежневе. Но история не по-
вторяется полностью.
Обращение к подлинной истории советского общества,
к памяти народной, к мемуарам, в условиях краткой хру-
щевской "оттепели" было, естественно, ограниченным и
противоречивым. Оно вылилось в критику наиболее одиоз-
ных форм прежнего режима, в поверхностное
"сталиноединство". Воспоминания еще не стали свободным
выражением раскованности мысли и памяти. Соответству-
ющей была и литература о них.
XX съезд КПСС и постановление ЦК КПСС от 11 ок-
тября 1956 г. о порядке издания произведений В.И.Ленина
были заметной вехой в экстенсивном развитии советской
исторической науки, источниковедения и мемуаристики.
Издание воспоминаний в центре и на местах получило ши-
рокое распространение.
126
В период с середины 50-х до середины 80-х годов от
ношение к мемуарам было противоречивым. Оно отражало
политическую ситуацию в стране, состояние культуры, ис-
торической науки. Определенное соотношение профессии
нализма, идеологии и политики давало знать о себе и в эти
годы. В ’’профессиональных" оценках воспоминаний по-
прежнему доминировал' фактологический подход, предъяв
лявший к мемуаристам ряд завышенных научных и мораль-
ных требований (достоверности, искренности, скромности),
определявший степень необходимой им документированнос-
ти. Исходя из обязательной при таком подходе полноты и
точности отражения конкретных исторических фактов, ме
муары чаще относили к дополнительным историческим ис-
точникам.(58) В этом случае предпринимались попытки оп-
ределить цх место при изучении отдельных крупных тем
Так, М.А.Двойнишников и Ш.И.Чивадзе в статгз ’’Ярче,
полнее отражать революционное прошлое" ставили воспо-
минания на низшую ступень иерархической лестницы исто-
рических источников.(59) В современном источниковедении
эта точка зрения наиболее полно была выражена в трудах
М. Н .Черноморского. (60)
Ю.А.Иванов попытался проследить истоки такого
иерархического подхода к историческим источникам, ссы-
лаясь на труды начала 30-х годов (Б.Горева,
О.Чаадаевой).(61) Он отметил Также, что "деление источни-
ков на основные и вспомогательные не может являться уни-
версальным, пригодным для всех случаев", а степень досто
верности "не может служить единственным критерием для
отнесения данного источника к основным или вспомога
тельным". Автор выступил за восстановление мемуаров в
правах полноценных исторических источников, против ар-
хивного фетишизма, Попыток найти универсальную схему
классификации источников, которая служила бы лакмусо-
вой бумажкой, определяющей все их качества.(62)
Следовало бы признать бесплодность попыток, полу-
чивших широкое распространение, определить абсолютную
ценность тех или иных исторических источников, в том
числе мемуаров, в отрыве от конкретных тем, задач и целей
научного исследования.(63)
В ряде работ, осененных фактологическим подходом к
мемуарам, воспоминания тем не менее отнесены к полноп-
127
равным источникам; отмечалась недопустимость их игнори-
рования, отведения им иллюстративной роли.(64)
Примером распространенной позитивной оценки ме-
муаров стали высказывания типа: воспоминания деятелей
партии - “своеобразный, но необходимый источник по ис-
тории КПСС; их достоинства - "в эмоциональной, живой
передаче исторических событий"; иногда они “могут быть
единственным или почти единственным источником в ос-
вещении некоторых событий и фактов"; например, когда
они дают "ничем не восполнимые сведения по истории на-
писания и публикации ленинских работ".(65) К сожалению,
определение ценности в упоминаний во многих работах
ставилось в зависимость от количества и качества информа-
ции в других, источниках.
Наметившееся со второй половины 50-х годов обраще-
ние к систематическому изучению Великой Отечественной
войны определило возрастание роли мемуаров, правда, роли
узко-прагматической: военных историков они интересовали
прежде всего сак источник новых фактов. Маршал СССР
Р.Я. Малиновский, выступая 24 ноября 1958 г. в Военной
академии им. М.В.Фрунзе, сказал: "Не располагая свиде-
тельствами организаторе.» и руководителей операций, наши
военные историки часто не могут по имеющимся докумен-
там с достаточной полнотой восстановить действительную
картину тех или иных событий. Поэтому, к нашему огорче-
нию, бывает и так, что авторы вольно или невольно на-
столько "обобщают и приглаживают события, что живые
участники их подчас не могут узнать операции, не всегда
находят в таких описаниях события , и факты, которые име-
ют иногда исключительно важное значение. Сложный твор-
ческий процесс организации и ведения операции не рас-
сматривается или сводится к довольно шаблонной схе-
ме".(66)
Слова в защиту мемуаров, требования более широкого
и активного их использования в исторических трудах про-
зву ,али на Всесоюзном совещании историков (1962 г.). Ака-
демик И.М.Майский подверг критике "широко распростра-
ненное мнение", что "полноценную историю можно напи-
сать на основании одних официальных документах",(67)
призвал "приложить серьезные усилия к созданию мемуар-
ной литературы советского периода", отметив, что многое
уже “потеряно безвозвратно".(68) Старый член партии
12В
М.Л.Сулимова упрекнула ведущего докладчика,
Б. Н. Пономарева, за невключение воспоминаний в сослан
материально-научной базы истории КПСС.(69) Но
Б.Н.Пономарев в заключительном слове, признав мемуары
“очень увлекательным видом литературы”, призвал следить
за тем чтобы в них речь шла главным образом не об авторе
мемуаров, а “событиях действительного исторического зна
чения и о действительно выдающихся людях”.(70) Такая ус
аановка суживала возможности мемуариста в показе собы
тий и лиц в их сложности и противоречивости.
При фактологическом подходе к мемуарам исследова
тели обычно обращали особое внимание на субъективное гь
мемуариста, выражавшуюся в фрагментарности и односп)
ронности, в симпатиях и антипатиях, умолчаниях и
’’припоминаниях”, в отборе фактов, модернизации их оце-
нок, в использовании других источников.(71)
Отношение историков к субъективности мемуариста -
двоякое. В ряде работ она трактуется как специфический
недостаток, снижающий значение воспоминаний. Для тако-
го подхода характерно требование документализации мемуа
ров.(72)
Осуждение субъективности означало на деле отказ сп
выражения достоверности чувств мемуариста.(73) При этом
размывалась грань между воспоминаниями и историческими
исследованиями, документальными очерками.(74)
Со второй половины 60-х годов критика субъективное
ти мемуаров приобрела особую остроту.(75) Усиление при
зывов к отказу мемуариста от собственной точки зрения -
знамение начинавшегося застоя. Критерии этих оценок все
чаще становились непрофессиональными. Осуждались но
пытки правдиво показать трагические моменты Великой
Отечественной войны. Не удивительно, что термины
"субъективный” и ’’ошибочный” отождествлялись.
Н.Глинкин в статье "Правда о войне" заявлял: "...еще совсем
недавно на книжные прилавки поступала повесть за повес-
тью, где настойчиво и дотошно рисовались концлагеря и
плен, неумелое руководство страной и истребление талан-
тов, где описаны все мыслимые варианты разгрома багальо
нов, дивизий и армий... Так или иначе, все это неизбежно
ведет к одностороннему освещению событий, к искажению
гсторической правды и торжеству субъективизма. Партии
129
нал критика вынуждена была выступить против такого рода
исторических произведений.(76)
Следует отметить, что в ряде трудов при фактологичес-
ком подходе к мемуарам субъективность рассматривается
как вполне преодолимый недостаток, не снижающий значе-
ния воспоминаний. Сопоставление разных источников -
универсальный рецепт, позволяющий историку "выявить
субъективизм в тех или иных мемуарах и почерпнуть из них
данные, имеющие объективную ценность".(77)
Критикуя субъективность мемуаров с узко-
прагматической точки зрения, авторы затрагивали комплекс
вопросов социально-психологического и морального харак-
тера: погрешности памяти, влияние времени на память, не-
зависимости или предвзятости мемуариста, его завышенной
или заниженной самооценки и др.
О влиянии времени на память написано немало. Вот,
например, размышления К.Симонова о сообщениях развед-
чиков на фронте - сразу же после прихода с задания и неко-
торое время спустя. В литературе они используются для по-
каза эволюций памяти, постепенного Перекрытия непосред-
ственного, фотографического (по горячим -следам) пережи-
вания - личным и коллективным опытом. По этим сообще-
ниям "можно было проследить, как люди рассказывают о
пережитом ими сразу же, через час, через несколько часов,
через сутки..., как видоизменяется рассказ об одном и том
же событии. Видоизменяется без всякого злого умысла, про-
сто по закону психологии. Начиная с рассказа людей, толь-
ко что приехавших с первым донесением, еще обмерших,
еще дрожащих от волнения, и койЧая рассказами людей че-
рез сутки после их возвращения, людей подробно погово-
ривших между собой и как-то невольно усвоивших уже об-
щую точку зрения на происходившее. Помню, я впервые это
тогда так остро почувствовал, а потом взял на заметку для
будущего, что рассказы, которые тебе удается услышать не-
посредственно... отличаются не только большой достоверно-
стью, но и большим количеством живых, непридуманных
деталей..."(78)
По-разному относились и к роли авторского "я". Ти-
пично напоминание К.Симонова - о том, что мемуарист
"должен давать правдивый рассказ, не преувеличивать своей
роли, показывать не только свои достижения, но и ошибки,
а также не забывать о роли соседей..."(79)
130
Нескромность автора проявляется не только в выпячи-
вании своей роли, но и в гипертрофированной, опрокину-
той в прошлое, "осведомленности". В.Катанян трактует
многие воспоминания о Маяковском как сочинения, "где
авторы, убавляя и прибавляя, подходили к истории как к
черновику, полному помарок, черновику, который нужно
еще править и править. Я наблюдал удивительные явления,
как память людей с годами не слабела, а наоборот крепчала,
и воспоминания походили на некое древо, дающее время от
времени - чаще к юбилеям и праздникам - новые и новые
побеги".(80)
Говоря о моральных требованиях к мемуаристам - быть
искренними, стремиться сохранять собственное видение
фактов прошлого, многие авторы приводят высказывание
А.С.Пушкйна: "Писать свои мемуары заманчиво и приятно.
Никого так не любишь, никого так не знаешь, как самого
себя. Предмет неистощимый. Но трудно. Не лгать можно;
быть искренним - невозможность физическая. Перо иногда
остановится, как с разбега перед пропастью - на том, что
посторонний прочел бы равнодушно".(81)
При узко-прагматическом подходе к мемуарам авторы
иногда требуют от мемуаристов одновременно искренности
и скромности (не замечая органической несочетаемости
этих качеств в ряде случаев) для достижения сверхзадачи -
сделать мемуары достоверными. При культурно-
историческом подходе, как уже отмечалось, требование дос-
товерности не выдвигается.(82)
При фактологическом подходе к мемуарам наряду с
морально-этическими пожеланиями к автору (искренность,
скромность) выступает и профессиональное требование -
достоверности описываемого. Однако ни в одной из работ о
воспоминаниях понятие "достоверность" не объяснено. Оно
включает в себя разнородные элементы, и рассматривать его
надо поэтому, по крайней мере, с двух сторон:
1) Достоверность в простой констатации конкретных,
"мертвых" фактов (событий, происшествий, явлений), в
фиксации их времени, места, действующих лиц. В данном
случае мы в праве требовать от мемуариста если нс абсо-
лютной точности, то по крайней мере добросовестности.
Подключение дополнительных источников при этом не про-
ивопоказано: оно не снижает "чистоты" воспоминаний. Ес-
ли таких источников нет, то не грех подстраховаться, те.,
131
следуя совету К.Симонова, сделать оговорку: "Если мне па-
мять не изменяет..."(83)
2) Достоверность в описании И оценке "живых" фактов:
а) чувств, мыслей, взглядов мемуариста (требование автоис-
горизма); б) облика и поведения других людей; в) событий
как процессов, слагаемых из совокупности действий разных
лип. Реализация требования достоверности в этом, втором
смысле в полном объеме под силу разве что господу Богу.
Живые" факты прошлого мы можем воспринимать лишь
субъективно. Поэтому нам остается, признав свою непрехо-
дящую наивность в отношении и самих себя, и, тем более -
других, описывать их так, как они нам запомнились, и не
гребовать от мемуаристов более того, что они хотят и могут
сказать, если мы не хотим, чтобы они, отрешившись от соб-
ственного видения, стали на "объективный" путь исследова-
ния, отказавшись от собственно мемуаров. На мой взгляд,
гермином "достоверность" не следует злоупотреблять при
оценке описываемых в мемуарах"живых" фактов. Это, разу-
меется, не значит, что мы не должны относиться к ним кри-
тически. В литературе достаточно призывов к осторожности
в обращении с ними.(84) Образцом культуры критики вос-
поминаний в отношении "мертвых" фактов являются рабо-
ты С.Н.Валка.
Заметное место в литературе занимает книга
М. И. Новиковой, с интересными Наблюдениями и замечани-
ями о мемуарах, посвященных Великой Отечественной вой-
не (П.Вершигоры, Д.Мёдведева, И.Козлова, А.Федорова и
др).(85) Вместе с тем вызывает сомнение попытка автора
оправдать приемы типизации характеров, положений и си-
туаций в воспоминаниях. Конечно, мемуарист может в раз-
ной степени владеть выразительными средствами языка,
служащими для адекватной передачи его непосредственного
видения описываемых событий, но никак не для создания
новых, обобщенных, чисто литературных типов. И только в
этом узком смысле, не более, можно говорить о
"художественности" мемуаров. М.И.Новикова попыталась
распространить на мемуары право создания типических об-
разов. Такая постановка вопроса вела к противопоставле-
нию "художественной" мемуаристики Военно-исторической:
в первой объект изображения - люди, во второй - боевые
операции. "Основанная на фактах художественная мему ар и-
стока, однако, не копирует, не фотографирует жизнь, а
творчески обобщает ее, проникая в глубину жизненных яв-
лений”. (86) Но чем тогда "художественная" мемуаристика
отличается от художественной литературы, в которой дей-
ствительность творчески перерабатывается в обобщенные
типические образы? Думается, что такая мемуаристика от-
личаемся от "просто" мемуаристики лишь как художествен-
ная фотография от обычной: в обоих случаях налицо несом-
ненное портретное сходство с оригиналом, хотя качество
изображения различно.
Главное достоинство памяти - сохранение неповтори-
мого, уникального, и поэтому задача мемуариста - суметь
выразить свое непосредственное впечатление, чем ярче, тем
лучше. М.И.Новикова понимает эту задачу по-иному.
"Задача мемуариста и заключается в том, чтобы из числа
людей, которых он лично видел, знает из обстоятельств, хо-
рошо ему известных, отобрать наиболее типичные, правиль-
но домыслить, воссоздать в них то, что раскрывает смысл
событий, человеческие характеры. Типическое здесь нераз-
рывно связано с достоверным, вымысел так тесно перепле-
тается с реальностью, что недопустимо малейшее злоупот-
ребление им...(87) Итак, мемуарист должен писать не о том,
что ему запомнилось, а, препарируя память, отбирать наи-
более "типическое" (предполагается, что он заранее знает
что типично) и при этом "правильно" (как?) "домысливать"
т.е. идти не от конкретного воспоминания к его осмысле-
нию, а от готового осмысления к воспоминанию. Перед на-
ми - своеобразный пример "иллюстративного метода", когда
данные памяти подгоняются под заранее обусловленную
схему. М.И. Новикова признавала, что малейшее
"злоупотребление" типическим в мемуарах приведет к неже-
лательным последствиям, однако, не выявила грань, за ко-
торой начинается "злоупотребление".(88) Представляется
неправомерной сама постановка вопроса об отборе материа-
ла памяти мемуариста. Память в каждый данный момент
времени обладает некоей Источниковой цельностью, выра-
жая цельность личности данного человека. Почему, публи-
куя научно письменные источники, мы настаиваем на пол-
ноте их издания, со всемп особенностями, а при подходе к
памяти, ссылаясь на необходимость типизации, соглашаем-
ся на купюры, даже настаиваем на них? Насилие над памя-
.□ю ведет к лжесвидетельству. Следует помнить, что мемуа-
рист не исследователь своей памяти, а ее археограф.
133
Вопрос о жанровой принадлежности воспоминаний
вставал неоднократно. При обсуждении статьи И.Прочко
"Мемуарная литература о Великой Отечественной войне"
мемуары рассматривались одними как разновидность исто-
рического исследования, другими - как вид художественной
литературы. Указывалось на трудность проведения четкой
грани между ними и художественными произведениями
(хотя, добавим от себя, их жанровое размежевание необхо-
димо для использования мемуаров как исторического ис-
точника). На совещании превалировало мнение, что основа
мемуаров - историческая правда, но Мемуаристу не следует
сбиваться на сухое оперативно-тактическое описание воен-
ных действий. Мемуары должны воссоздавать детали, в том
числе бытовые, они могут включать диалоги, отрывки и пи-
сем и т.д. Маршал артиллерии Н.Н.Воронов справедливо
заметил, что не может быть жестких требований к форме и
стилю воспоминаний, что авторам необходимо давать боль-
ше свободы в выборе тем, что следует смелее писать о жи-
вых людях, "занимающих теперь видные посты или ушед-
ших в отставку, а не только об умерших": это "вызовет спо-
ры и оживит работу над мемуарами, позволит автору от-
кликнуться на критику его книги".(89)
В интересных и полезных работах В.Кардина вопросы
жанровой принадлежности мемуаров, отбора фактов и воз-
можности их типизации рассмотрены неоднозначно. В зак-
лючительном разделе книги "Сегодня о вчерашнем...", на-
званном "факты и фактики" он предлагает, "как в бою" - "не
распылять силы, а сосредоточить их на главном направле-
нии", подчиняя частное в воспоминаниях общему. (90) Но
ведь память каждого человека уже сделала свой выбор, и
нам ценно то, что запомнилось данному индивиду, что ха-
рактеризует его, отличает от других. Отделяя "главное" от
"неглавного", не насилуем ли мы свою память, не убиваем
ли первоначальное впечатление? В.Кардин, по существу,
предложил мемуаристу стать исследователем описываемых
событий. Позднее он отказался от постановки вопроса о
"фактах и фактиках". "По дурной какой-то привычке, нам
нередко думалось: не вся и не всякая правда о войне в
строчку вяжется. Есть правда нужная и ненужная, типичная
и нетипичная, масштабная и немасштабная"... Автор приво-
дил примеры того, как многократное повторение эпизодов,
имен, версий "настолько вошли в наше сознание, что новые
134
фамилии, эпизоды, подробности... доходят до нас, словно
пробивая какую-то невидимую стенку, преодолевая наше
нежелание принять новые сведения".(91) В.Кардин выступал
в целом за свободу творчества мемуариста. В книге "Сегодня
о вчерашнем" он умело раскрывает богатство тематики, раз-
нообразие жанров и видов мемуаристики, ее использование
историками, литературоведами и публицистами, отмечает
неправомерность запрещения в мемуарах прямой речи, диа-
логов и других приемов.
В 1966 г. в статье "Глазами тех, кто был в бою"
В. Кардин уделил много внимания форме мемуаров. Он
вновь выступил против стремления военных историков на-
править мемуаристику в чисто профессиональное русло,
регламентировать ее, - полагая, что это идет"...от туманного
представления о природе мемуаристики вообще и советской
военной в особенности, от страха - скорее всего неосознан-
ного - перед субъективностью и многообразием мнений, пе-
ред внесением фронтовых проблем на читательский суд".
В.Кардин поддерживал возражения ряда полководцев про-
тив необоснованных претензий военных историков в отно-
шении стилистики воспоминаний. "Суть, видно, в том, что
мемуары, подобно искусству, предлагают некоторую долю
условности. Для того, чтобы мы им верили, автор - помимо
всего прочего - должен обладать чувством меры и произ-
вольно не раздувать эту долю". Впрочем, В.Кардин стремит-
ся воздержаться от конкретных советов: "Мемуары - мате-
рия тонкая. Здесь нельзя декретировать одну манеру, одни
приемы, один стиль, единый почерк..."(92) С указанными
замечаниями можно согласиться, но лишь с условием, что
под "чувством меры" подразумевается именно форма подачи
фактов, а не их количество. Здесь мы снова возвращаемся к
вопросу об отборе фактов, возможности их типизации и
"олитературивания*’. Конечно, если нанизывать одно воспо-
минание за другим, получится монотонное и бессистемное
повествование. Но это не значит, что должна существовать
иерархия значимости фактов, согласно которой одни нужно
вспоминать, другие - не обязательно. Любой, на первый
взгляд, незначительный фактик” на своем месте может
"заиграть” и оказаться важным для исследователя. Разумеет-
ся, он должен быть очищен от словесной шелухи, не несу-
ихй смысловой, содержательной, образной нагрузки. О
неожидпнной значимости деталей, "фактиков" в военных
135
мемуарах свидетельствуют раздумья Давида Самойлова в его
воспоминаниях "Люди одного варианта”: "Подумал: не
слишком ли часто мелькают на этих страницах женские ли-
ца? Не кажутся ли слишком легковесным мимолетные обра-
зы женщин рядом с картинами войны, порождающими тяж-
кие мысли? Не раз поднимал я перо, чтобы вычеркнуть
строки, милые только моему сердцу. И каждый раз острая
жалость останавливала мою руку. Мне жаль не детали,
правдиво подчеркивающие мою человеческую незрелость и
легкость чувств. Мне жаль всех нас, молодых солдат, в чьем
существовании, достаточно неестественном, ибо война не
может считаться естественным условием формирования че-
ловеческой личности - в этом существовании, где насущной
потребностью были категории долга и пренебрежения смер-
тью, - единственным проблеском тепла и нежности была
женщина. О римском падении нравов во время войны твер-
дили только сукины дети, покупавшие любовь у голодных за
банку американской колбасы. Была величайшая потребность
духовного созерцания женщины... поэтому так усердно пи-
сали молодые солдаты незнакомым "заочницам", так ожида-
ли ответного письма, так бережно носили фотографии в том
карманчике гимнастерки, через который пуля пробивает
сердце. Поэтому и нужны мне на этих страницах мимолет-
ные образы, выплывающие из памяти и так легко исчезаю-
щие’’.^)
В ряде работ, появившихся во второй половине XX в.,
все заметнее становится тенденция рассматривать воспоми-
нания с культурно-исторической точки рения. Явлением
культуры, общественного сознания, народной памяти и, ра-
зумеется, - полноправным историческими источниками -
предстают они перед читателями в этих исследованиях. "Ни
один, вероятно, вид литературы в такой степени не укрепля-
ет народную память, как мемуаристика, - читаем у
В.Кардина, - ...И если молчат очевидцы, время становится
безъязыким. Когда пытаются ослабить народную память -
накладывают тяжелую руку на мемуаристику.(94) Когда по-
беждает вера в народ - мемуарная литература освобождается
от ограничений". Советским мемуарам, не без основания
считает автор, "особенно близок принцип, некогда провозг-
лашенный А.Герценом: отражение истории в человеке".(95)
Вкладом разработку культурно-исторического подхода
к воспоминаниям явилась статья Л.М.Рошаль "К методике
i >6
составления каталогов мемуаров и дневников". В ней отвер-
галась излишняя прямолинейность исследователей, резко
отделявших содержательную часть мемуаров от оценочной,
ибо "авторские оценки событий подчас важнее авторских
сообщений" о них. "Главное - не то, что ...мемуарист иска-
зил факты, главное то, почему он это сделал, с какой целью,
какие обстоятельства принудили его так поступить. Поста-
вив вопрос "Почему?", мы сможем выяснить эти обстоятель-
ства, которые будут фактами уже далеко не субъективного
арактера".(96)
К этой же группе работ относится статья
М.К.Макарова "К вопросу о терминологии в источникове-
дении истории СССР". Ценность воспоминаний не умень-
шается от того, что они "больше других отличаются своей
зависимостью от индивидуальных особенностей автора, сво-
ей субъективностью"; наоборот, эта их специфика позволяет
отражать социальную психологию, на что историки-
марксисты обращали мало внимания. "В исследованиях го-
раздо большее место занимали "производственные силы",
"материальный фактор" и т.д., чем сам живой человек - тво-
рец факторов, сил и базисов. До сих пор бытует мнение, что
тщательная разработка вопросов психологического характе-
ра в исторических исследованиях - чуть ли не отказ от мате-
риализма". (97)
Как видим, при культурно-историческом подходе
субъективность не рассматривается как отрицательный мо-
мент. Об этом удачно сказано в упомянутой выше статье
В.Шкловского, отметившего необычайное разнообразие ста-
рых русских литературных мемуаров. В частности, он так
характеризует своеобразие книги Андрея Белого "На рубеже
двух столетий": "Здесь много криво, странно, как будто в ра-
боту пошли куски корабля, кривизна частей которого со-
всем иначе была оправдана. Рассказываемое Белым не все-
гда значит то, что может быть истолковано, может приго-
диться. Потому что тут есть характер писателя". И делается
важный вывод: "Для написания мемуаров нужно иметь ха-
рактер, судьбу и не скрывать ее. Средний человек вообще
фикция. Несколько лет Назад в Америке исследовали антро-
пометрические данные летчиков. Количество людей
"средних" по росту оказалось 7,5%, по длине ног - 1,8%. Че-
ловек - существо разнообразное. В искусстве он свое свое-
образи' выражает. Удача мемуаристов - не писателей - оп-
137
редел ял ась тем, что они не были средними людьми и не
притворялись ими, не писали средним языком со средней
точки зрения”.(98)
В некоторых работах культурно-исторический подход
слит с фактологическим. Так, в методическом пособии, со-
ставленном С.И.Антоновой, А. Р. Муравьевым,
А.М.Панфиловой “Источниковедение истории СССР. Мето-
дические указания для студентов-заочников исторических
факультетов государственных университетов** (МГУ, 1965 г.)
значение мемуаров определено тем, что они, “передавая
впечатления автора или рассказы очевидцев о тех или иных
лицах или событиях, оживляют и конкретизируют эти собы-
тия, помогают создать образ автора и его современников,
настроение и характер эпохи**.(99)
Большой интерес представляют замечания
О.М.Медушевской о специфике отражения действительнос-
ти в источниках: "информация, намеренно включенная со-
ставителем в источник и прошедшая таким образом через
его сознание, составляет лишь часть той информации, кото-
рую источник доносит до историка... Мемуарист, озабочен-
ный тем, чтобы с желаемой степенью достоверности ин-
формировать потомков о прошлом, часто забывает о том,
что прежде всего он оставляет им таким образом собствен-
ный, и притом неприкрашенный портрет. Но именно этот
портрет и есть Самое достоверное, что содержится в мемуа-
рах и делает их ценнейшим источником, человеческим до-
кументом". Сложнейшее переплетение "намеренной" и
"ненамеренной" информации создает "содержание источни-
ка" и определяет его практическую неисчерпаемость: воз-
вращаясь к нему "на новом уровне развития общественных
наук, исследователь обнаруживает в нем иные грани, осве-
щающие, казалось бы, навсегда утраченные явления про-
шлого".^ 00)
Вкладом в изучение культурно-исторической роли вос-
поминаний стала статья А.А. Курносова "Личность в исто-
рии, история в личности”, навеянная работой В.СТолубцова
"Мемуары как источник по истории советского общества”
(1970 г.). Оба историка согласны в том, что мемуары важны
не только для восполнения пробелов в других источниках;
гораздо существеннее - специфика их содержания, которую
можно определить формулой: "личность в истории, история
в личности”, и в итоге - "историческое самопознание чело-
138
веком самого себя”. В этом плане мемуары не могут быть
заменены ни документами официального делопроизводства,
ни собственно историческими трудами, ни произведениями
художественной литературы". Особенностью мемуаров явля-
ется "как бы встреча времен прошлого и настоящего", когда
"совершается диалог мемуариста с самим собой, но на годы
и десятилетия моложе". А. А. Курносов сожалеет, что
В.С.Голубцов "лишь констатирует наличие двух рядов
субъективности (прошлой и настоящей - А.П.), рассматри-
вает их как параллельно действующие факторы или слои,
напластования. Между тем очень важно было бы показать
мемуары как результат их сложного и подчас конфликтного
взаимодействия", хотя бы на примере сравнения разновре-
менных изданий одних и тех же мемуаров.(101)
А. А. Курносов, отметив неоднозначность подхода
В.С.Голубцова к проблеме использования в мемуарах других
источников, полагает, что В.С.Голубцов несколько упрощает
проблему. "Документирование воспоминаний бывает обус-
ловлено характером деятельности их автора в прошлом... Ре-
зюмируя, можно было бы сказать, что документирование не
опасно мемуаристу с ярко выраженной индивидуальностью.
Впрочем отсутствие этого качества лишь в малой степени
компенсируется и весьма выигрышным ассортиментом на-
блюдений, сведений и фактов, даже если они воспроизво-
дятся только по памяти".(102) Яркая индивидуальность -
главное качество мемуариста; она обуславливает ценность
мемуаров независимо от того, использованы в них дополни-
тельные источники или нет. А.А.Курносов справедливо счи-
тает убедительной мысль В.С.Голубцова о нетождественное -
ти в воспоминаниях субъективного и ошибочного.
В стремлении "понять эволюцию мемуаров как вида
источников от индивидуальности и уникальности к чрез-
мерной распространенности" необходим, отмечал
А.А.Курносов, поставить ее в связь с культурной революци-
ей, в частности, с потребностью "осмысления и закрепления
индивидуального опыта,... оценки роли "неисключительной"
личности в исторических явлениях большого масштаба". В
1971 г. приходилось усложнении отражать свою мысль (с
ритуальным кивком в сторону "культурной революции")
Сейчас "эволюцию мемуаров" (понимаемую как увеличение
..х массовости) можно объяснить iiorpeGnocibio демократы -
I V)
зации общества, усиления “человеческого фактора", гласнос-
ти, плюрализма мнений и т. д.
Представляется важным следующий вывод
А.А.Курносова: "Едва ли можно указать форму, более адек-
ватно выражающую историческое самосознание множества
людей - из различных социальных групп и слоев, разного
культурного уровня и различных уровней общественно-
политической активности - нежели "массовые" мемуары.
Мемуары как историко-культурная проблема - так можно
было бы определить новое перспективное направление, на-
меченное В.С.Голубцовым".(103)
В защиту культурно-исторической роли мемуаров -
полноправных исторических источников - выступила
С.В.Житомирская.(104) Автор справедливо возражала про-
тив сведения оценки данного источника к эпитетам
"субъективный", "узкоклассовый", "односторонний" и упот-
ребления их в качестве синонима слова "недостоверный".
Точность сообщаемых в мемуарах фактов, имен, дат, ситуа-
ций, будучи очень важным качеством, все же не является
определяющим моментом для суждения об их достовернос-
ти. <
Субъективность при культурно-историческом подходе
к мемуарам стала отправным пунктом для выработки крите-
риев определения их эволюции. "Субъективная природа ме-
муарной литературы, - пишет С.С.Минц, - понятная как
степень осознания мемуаристом собственного "я" и межлич-
ностных отношений, в которые включается ав-
тор...может...служить ведущим при определении ценности
данного источника". Этот же признак "позволяет проследить
и эволюцию мемуарных произведений от своеобразного
жанра художественной прозы до планомерного создаваемого
исторического источника".(105) Последнее вызывает недо-
умение: автор смешивает эволюцию способа накопления
личного опыта с жанровыми возможностями его реализа-
ции. Очевидно, складывание индивидуального опыта может,
действительно, претерпевать эволюцию, - в зависимости от
развития культуры, межличностных, межгрупповых и других
связей в обществе. Но форма отражения этого опыта зави-
сит от способности и наклонностей автора; здесь нет ника-
кого показателя эволюции. Представляется по меньшей ме-
ре спорным мнение С.С.Минц, что художественность и бел-
летризация, стремление к типизации описываемых образов,
140
документализация - "не являются недостатками источников
мемуарного характера, не лишают их "чистоты" вида, но на
ранних этапах эволюции мемуарной литературы прослежи-
ваются с различной степенью отчетливости и требуют более
разработанной методики источниковедческого анализа. Са-
ма же эволюция...является результатом развития совокупно-
сти целого ряда компонентов, наиболее обобщенным пока-
зателем которого выступает отражение в источниках степени
приближения мемуариста к осознанию сущности и меха-
1 измов общественных отношений".(106)
Как видим, ценность мемуаров, по С.С.Минц, зависит
от культуры и образованности мемуариста, степени расши-
рения его "я", т.е. от масштаба его социальных, а не при-
родных качеств. "Эволюция мемуарных источников свиде-
тельствует о все повышающейся способности людей адек-
ватно отражать события общественной жизни через призму
индивидуального восприятия. Таким представляется путь
развития мемуарной литературы как исторического источ-
ника".(107) Позволим себе не согласиться с этим. Очевидно,
автор представлял себе процесс отражения окружающей
действительности как непременно прогрессивное развитие,
восходящее от меньшего знания к большему. Реальные же
условия жизни нашего общества многие годы были таковы,
что не только не позволяли приблизиться к научному
(адекватному) ее отражению, но создавали фальсифициро-
ванное, мифологизироанное, фантастическое представление
о "сущности и механизмах общественных отношений". Ра-
зумеется, это сказывалось и на мемуаристике, "эволюция"
которой выражалась порой в упадке и деградации, сниже-
нии самостоятельного личностного начала.
С.С.Минц, в соответствии со своей позицией, считает,
что этапы эволюции мемуарных источников совпадают с
периодизацией социально-экономических процессов, при-
нятой в нашей историографии, правда, с оговоркой:
"Случайность подобного совпадения маловероятна, хотя
проверка тесноты связи степени осознания общественных
отношений с уровнем развития общества на конкретном ма-
териале еще впереди". (108,
Исходя из указанного критерия эволюции мемуаристи-
ки, С.С.Минц предложила ее классификацию: от источни-
кэв, отражающих начальную стадию процесса осознания
общественной значимости личности (на которой преоблада-
14!
ет эгоцентризм), до источников, отражающих "высшую ста-
дию освоения индивидом механизмов общественных отно-
шений: самосознание личности неотделимо от осознания
общенародных интересов и нужд общества в целом”.(109)
Итак, показателем эволюции мемуарной литературы,
по С.С.Минц, является постепенное раствор зние личност-
ного начала в абстрактно-общенародном, общественном.
Такая эволюция возможна, в принципе, там, где общее по-
давляет индивидуальное. Она ведет к трагическому повыше-
нию коэффициента повторимости до последней черты, за
которой начинается омертвление самосознания личности, ее
уникальности. В демократическом же обществе эволюция
мемуаров означает раскрытие бесконечного многообразия
видения мира.
Культурно-исторический подход к воспоминаниям по-
степенно прокладывал себе путь и в таких консервативных
разделах советской исторической науки как история КПСС
и "ее” источниковедение. В 1973 г. М.А.Варшавчик отметил,
что непосредственное впечатление автора - "не только пер-
воисточник, но и организующее начало мемуаров, опреде-
ляющее их особую структуру’’.(110) Эта констатация осо-
бенностей происхождения мемуаров (причем довольно уз-
кая: точнее говорить не о "непосредственном впечатлении",
а об опыте мемуариста) не вела еще к развернутой их оцен-
ке в культурно-историческом плане. Позднее
М.А.Варшавчик писал, что особенностью мемуаров
"выступает то, что организующим стержнем всего изложе-
ния является сам автор, всё события излагаются в их отно-
шении к автору, с того "наблюдательного" пункта, который
он занимал во время событий".(111) Вернее было бы указать
на два "наблюдательных пункта" мемуариста: в прошлом, в
момент события, и в настоящем - в момент написания вос-
поминаний. Наряду с обычной, фактологической оценкой
мемуаров качественно новым было указание, что они
"содержат плотный слой скрытой информаций,(112). ценной
не только для изучения взглядов мемуариста, но и обще-
ственных взглядов времени их создания". Память, замечает
автор, - "форма общественного самосознания", и потому
мемуары "самим фактом своего появления, отбором матери-
ала, авторской концепцией (впрочем, и общественной реак-
цией на них) - зеркало общественной идеологии и психоло-
гии’’.(113)
142
В литературе о мемуарах наряду с профессионализмом
(фактологическим, культурно-историческим) подходом за-
метную роль играл и непрофессиональный, вызванный вли-
янием идеологии и политики на историческую науку. Он
выразился, прежде всего, в определении тематических при-
оритетов. В названной выше статье М.А.Двойнишникова и
Ш.И.Чивадзе указывалось, что воспоминания должны быть
"страстным, живым рассказом о делах Коммунистической
партии, о Ленине, о народе - творец истории"/114) В статье
/ Лукашева, С.Шаумяна, С.Щепрова "Мемуарная литерату-
ра и историческая правда" подчеркивалось, что воспомина-
ния об Октябре, деятелях партии и Советского государства
"входят...в разряд боевой политической литературы"/115)
Эта установка толкала мемуаристов на путь антиисторизма,
лишала их Права на собственный, пусть ограниченный, угол
зрения.
Влияние идеологии и политики проявлялось и в выде-
лении - как особой, специальной и даже основной - воспи-
тательной функции воспоминаний. При этом "забывалось",
что эта функция является лишь производной от познава-
тельной, т.к. поиск истины уже несет в себе определенную
педагогическую, нравственную нагрузку/116)
Убеждение, что мемуары - средство борьбы с буржуаз-
ной идеологией - определяло не только тональность, но и
содержательную часть ряда работ. Для них характерны уси-
ленные призывы писать лишь "о наиболее существенных"
событиях, требования привлекать дополнительные источни-
ки и даже исторические труды/117) В этом проявилось не-
доверие к субъективной стороне воспоминаний, стремление
приглушить ее, привести мемуары к общепринятому знаме-
нателю, "согласовав" их с другими источниками и литерату-
рой. В работах о мемуарах с идеологическом уклоном встре-
чаются рассуждения о соотношении партийности и объек-
тивности. Как ни странно, партийность выдается за высшее
проявление объективности.
Манифестом застойного времени в отношении воспо-
минаний о войне явилась статья А. Шимановского и
М.Малахова "За высокий идейный уровень военно-
мемуарной литературы". В мемуарах прежде всего прокла-
мировалась воспитательность в духе ура-патриотизма. Толь-
ко выполнив эту функцию, они могли занять "значительное
141
место и как дополнительный источник Для создания воен-
но-исторических трудов” .(И8)
В том же ура-патриотическом духе дан разбор мемуар-
ной и художественной литературы П.Глинкиным в статье
’’Правда о войне”. Ссылаясь на совещание военных писате-
лей по вопросам военно-патриотического воспитания
(Москва, март 1969 г.), он подверг критике авторов, которые
’’все еще" проводят в литературе идеи "дегероизации" и "так
называемого абстрактного гуманизма и пацифизма".
П.Глинкин утверждал, что минувшая война "была выиграна
нашим государством, народом и армией по всем лини-
ям".(119) При этом им были приведены данные о потерях
немцев на советско-германском фронте с 22 июня по 1 де-
кабря 1941 г: в среднем 4703 человека в день (т.е. всего при-
близительно 763 тыс.). О наших потерях за тот же период
автор умалчивал. А ведь известно, что к концу 1941 г. фа-
шистские войска только захватили в плен 3,8 млн. советских
солдат и офицеров.(120)
Действенным средством идеологической борьбы и во-
енно-патриотического воспитания народа, представлены
воспоминания в диссертации В.Н.Самошенко: Автор не со-
гласен с В.Кардиным, что мемуары - важнейший историчес-
кий источник. Но это не помешало ему солидаризироваться
с выводами статьи Е.Болтина ("Волнующие страницы лето-
писи Великой Отечественной войны") - о "большом вкладе"
Сталина в дело разгрома немецко-фашистских захватчиков,
сделанными... "на основании свидетельств очевидцев".(121)
Неверно утверждение В.Н.Самошенко, что мемуары в
процессе своей эволюции становятся все более научно-
ценными. Как фактор идеологии и общественного сознания
они всегда представляют научную ценность. Как источник
фактических сведений, характеристик лиц и событий они
имеют значимость, определяемую каждый раз конкретно и в
конечном итоге зависимую от многих субъективных и
объективных причин, в том числе - от общественно-
политических условий. Спорно утверждение автора, что
критерий искренности мемуариста - в наличии у него само-
критики. Искренность мемуариста проявляется в умении
выразить свою индивидуальность, своеобразие видения
прошлого. При этом он достаточно полно
"самораскрывается" для читателя. Наличие же отдельных,
часто умело дозированных "самокритичных" высказываний
144
отнюдь не свидетельствует об искренности; иногда они бы-
вают уловкой, чтобы за признанием простительных ошибок
скрыть что-то более существенное и важное.
В заключении диссертации В.Н.Самбшенко делает ка-
тегоричный по форме и противоречивый по содержанию
вывод.(122) Противоречие - в попытке совместить изна-
чальную установку на отношение к мемуарам (как
"вспомогательному историческому источнику и, в основном,
средству идеологического воздействия) с признанием нали-
чия в них богатейшего материала.
Влияние идеологии и политики выражалось иногда в
прямом вмешательстве "инстанций" в тексты мемуаров. В
1973 г. маршал СССР А.М.Василевский писал академику
А.М.СаМсонову: "О своей книге скажу, что хотя она и нахо-
дится в Политиздате, но не без помощи некоторых инстан-
ций подвергается серьезному пересмотру, сокращениям и т.
п."(123) Мы знаем теперь, что рукопись воспоминаний
маршала Советского Союза Г.К.Жукова по тем же причинам
была сокращена более чем на 4 печатных листа, что она чи-
талась членами Политбюро и непосредственно правилась
М.А.Сусловым.
Сугубо идеологический подход к мемуарам определил
предпочтение. воспоминаниям, вышедшим после хрущевс-
кой "оттепели". Тот же подход вел К осуждению авторов, до-
пускавших "одностороннее толкование событий" и пытав-
шихся "пересмотреть научно-обоснованные оценки истори-
ческих событий и фактов"./124)
Идеологический подход к воспоминаниям определял и
особое отношение к досоветской, антисоветской и зарубеж-
ной мемуаристике, которая квалифицировалась обычно как
"принципиально" отличная от советской мемуарной литера-
туры.(125)
Классово-партийное высокомерие проявилось в оценке
мемуаров представителей рабочего класса, деятелей партии:
они объявлялись "в подавляющем большинстве" свободны-
ми "от намеренного искажения исторической действитель-
ности".(126) Оценка объективности мемуаров в зависимости
от классового происхождения их авторов получила довольно
широкое хождение./127)
Одна из первых попыток рассказать об использовании
мемуаров в трудах историков была предпринята
М.Н.Черноморским в 1960 г. в статье "Мемуары как источ-
145
ник по истории советского общества". Он отметал работы,
которые обогатило привлечение воспоминаний, показал, как
вредила исследователям их недооценка.(128)
Особое внимание к мемуарам проявилось в связи с
изучением социальной психологии. Б.Ф.Поршнев, говоря о
"ничтожно малом" описании и анализе социальной психоло-
гии историками, отмечал, что "история без психики - это
история без живых людей. ...Обесчеловеченная история"...,
как правило, психологический анализ касается лишь от-
дельных исторических персонажей, и речь уж тут идет не о
психологической науке, а психологическом портрете. Исто-
рики уже заметили отст вание этой стороны их творче-
ства’^ 129)
Общая .характеристика использования мемуаров в ис-
торических исследованиях была дана В.С.Голубцовым. В
1920-х годах, замечал он, теоретическое изучение мемуаров
"явно отставало от роста количества их изданий", что пре-
пятствовало применению их в научных трудах. В 30-е годы
положение ух? щлилось. В 50-е годы разноречивый подход к
воспоминаниям повлиял на разработку методов их публика-
ции; при этом нередко санкционировалось "активное втор-
жение в авторский текст', что также отрицательно сказалось
на их использовании. (130)
Изучение мемуаров - произведений "сложного жанра",
сочетающих в себе элементы исторического описания, ху-
дожественной литературы и публицистики, требует, как
справедливо заметил Ю.С.Токарев, высокой исследовательс-
кой культуры,(131) что определяется в конечном итоге
уровнем развития исторической науки, степенью преодоле-
ния схематизма и предвзятости. При узко-фактологическом
подходе к мемуарам обилие требований порождает опасения
по поводу столь "ненадежного" источника. М.А.Варшавчик
указывал на отрицательное влияние при использовании ме-
муаров временного фактора: "Чем больше времени прошло
между событиями и их фиксацией, тем весомее груз обще-
ственного мнения, личное впечатление подчинятся обще-
ственному мнению".(132) Конечно, не учитывать время со-
здания мемуаров нельзя. Но верно ли, что с годами "груз
общественного мнения" сильнее влияет на мемуариста? По
крайней мере, далеко не всегда.
Выше отмечалась роль воспоминаний в грудах по со-
циальной психологии; разновидностью таких работ являют-
146
ся научные биографии. Они нужны, как пишет
Л.Е.Кертман, для ’’приращения нашего знания о событиях
или процессах, в которых проявилась ’’историчность” дея-
тельности "героя". В отличие от рядового человека истори-
ческая личность способна влиять на ход событий. "В чем-то
существенном конкретный ход истории зависит, наряду с
другими конкретно-историческими обстоятельствами, от той
личности, которая играла относительно самостоятельную
роль в изучаемых событиях, от мировоззрения "героя" био-
графии, его идеалов, системы ценностей, нравственных
принципов, темперамента, волевых качеств и т.д.". Таким
образом, замечает Л.Е.Кертман, необходимым элементом
научной биографии "становится... психологический анализ,
а следовательно, привлечение источников личностного про-
исхождения ...’’(13 3)
Правильное сочетание фактологического и культурно-
исторического подходов снимает шоры с исследователя, дает
ему возможность всесторонне и с максимальной полнотой
анализировать и использовать мемуары.
Известно, что воспоминания выступают как истори-
ческий источник и как историографический факт. После-
днее получило отражение в ряде работ. Регистрация фактов
в мемуарах сама по себе недостаточна; "... постижение исти-
ны, - отмечал В.Кардин, - невозможно без понимания пе-
режитого". Особенно это относится к воспоминаниям поли-
тика: они являются как бы продолжением его деятельности,
"на этот раз новыми средствами - литературными".(134)
А.А.Курносов в статье "Борьба советских людей в тылу
немецко-фашистских оккупантов. (Историография вопро-
са)" в равной степени уделяет внимание исследовательской
и Мемуарной литературе, объясняя это тем, что мемуаристы:
1) "содействуют формированию научных представлений об
истории тех лет, в которых они участвовали"; 2) стремятся к
осмыслению виденного; 3) освещают психологию участни-
ков, их быт, т.е. стороны, которые "мало привлекают вни-
мание историков"; 4) способствуют своими воспоминаниями
распространению знаний; 5) создают новый исторический
источник.(135) В дальнейшем он развивает взгляд о месте
мемуаров в историографии и развитии общественной мыс-
ли: "С точки зрения теоретико-познавательной и методоло-
гической, мемуарная литература может быть исследована
как некоторое звено, обеспечивающее...преемственность
147
общественной мысли исследуемой эпохи, массового истори-
ческого самосознания и профессиональной исторической
науки. Такой подход к проблеме позволил бы проследить
истоки и эволюцию многих исторических концепций и вме-
сте с тем способствовал бы конкретизации и уточнению на-
ших представлений о функциях, структуре и содержании
профессионального исторического знания” .(136)
М.А.Варшавчик справедливо отмечал общность мемуаров и
исторических трудов, проявляющуюся в наличии отчетливо
выраженной авторской концепции. (137)
О роли мемуаров в историографии Октябрьской рево-
люции и гражданской в, йны свидетельствует такой факт:
публикации их составляют 1/5 изданной в 1,917-1961 гг. ис-
торической литературы по данной теме.(138)
Значение воспоминаний как историографического
фактора, внесшего весомый вклад в развитие военно-
исторической науки, показано в книге ’’Очерки советской
военной историографии" (М., Военное издательство, 1974),
в специальной главе - "Советские военные мемуары".
Интересна постановка вопроса о взаимовлиянии исто-
рических исследований, художественной и мемуарной лите-
ратуры.
О роли мемуаров в историографии Октябрьской рево-
люции и гражданской войны свидетельствует такой факт:
публикации их составляют 1/5 изданной в 1917-1961 гг. ис-
торической литературы по данной теме.(138)
Л.Лазарев считал закономерным, что первые послево-
енные мемуары и дневники, в частности, дневниковые за-
писи К.Симонрва (Знамя, 1945, Номер 5-6, 7), остались не-
замеченными. "Пусть это выглядит парадоксом, но в ту пору
мы помнили войну много лучше, а знали хуже, чем сейчас.
Это был опыт чрезвычайно глубокий, но вместе с тем узкий,
ограниченный: нам все-таки недоставало
"стереоскопического" Видения войны, мы смутно представ-
ляли себе ее общую панораму". Интерес к прошлому прихо-
ди! не только с личным, но и с коллективным опытом, в
том числе благодаря произведениям художественной и исто-
рической литературы. Вызвав к жизни мемуарный бум, пи-
сатели и историки, в свою очередь, не могли не испытать
его влияния. йВоспоминания, ломая некоторые утвердивши-
еся к тому времени каноны и схемы в освещении Великой
Отечественной войны, одновременно служили стимулом для
148
нового, более зрелого и глубокого осмысления событий во-
енных лет и также одним из ценнейших источников для
воссоздания ее подлинной истории”.(139)
Историографическая роль мемуаров прямо либо кос-
венно отражена в многочисленных трудах, посвященных
организации и деятельности научных учреждений в СССР, в
частности, Центрального и местного Истпартов в 20-х-пер-
вой половине 30-х годов.
Расширение понятия "историографическое исследова-
ние" повлекло за собой и увеличение круга соответствующих
источников. В зависимости от типа, вида, проблематики ис-
следований в качестве историографических источников
предстают, наряду с трудами по философии и социологии,
публицистике, - и мемуары.(140)
В последнее время часто пишут о воспоминаниях как
объекте изучения источниковедения и историографии. В
этой связи встает вопрос о важности обмена опытом между
специалистами по историографии и источниковедению, об
интеграции научных разработок по этим дисциплинам.(141)
О преобладании в историографической литературе
подхода к мемуарам, как к историографическим фактам (т.
е. как к монографиям, статьям, очеркам и другим разновид-
ностям исторической литературы), писал Г.В.Стрельский.
Такой Подход неизбежно вызывает “упреки в адрес мемуари-
стов в проявлениях субъективности, неполноте охвата мате-
риала" и "даже нареканиям по поводу узости круга исполь-
зованных мемуаристами источников". Подобные требова-
ния, по справедливому замечанию историка, неуместны: ре-
ализация их "означала бы выход мемуаристов за рамки со-
бытий, в которых они лично участвовали", что в конечном
счете "снизило бы источниковедческую ценность мемуаров".
Однако, думается, что упреки в адрес мемуаристов вызыва-
ются не тем, что мемуары включают в себя историографи-
ческий фактор, а недостаточным пониманием специфики
этого жанра. Г.В.Стрельский полагал, что мемуары могут
быть предметом историографических исследований прежде
всего как важная составная часть Источниковой базы опре-
деленной темы, и отмечал в этой связи, что "серьезным не-
достатком некоторых работ по историографии гражданской
войны является отсутствие в них упоминания о многочис-
ленных мемуарах..."(142) Такой подход в историографичес-
149
кой оценке мемуаров недостаточен, так как в них весьма
важен и концептуальный фактор.
Следует особо сказать о воспоминаниях самих истори-
ков как важном историографическом источнике.(143)
Мемуары влияют не только на содержательную часть
исторической науки, но и, в известной степени, на форму и
стиль исследовательских работ. Этим влиянием можно
объяснить, например, постановку вопроса о праве историка,
на основании бесспорных документальных свидетельств, ре-
конструировать диалог. (144)
1. Бестужев-Рюмин К.Н. Русская история. Т.1. Спб., 1872, С.51-
52.
2. Чечулин Н. Мемуары, их значение и место в ряду историчес-
ких источников. Вступит, лекция, прочитанная в Петербургском ун-те
22 января 1891 г. перед началом курса "Русские мемуары XVIII в."
С.З, 8, 9, 12.
3. Ко всем членам партии. Госиздат. М., 1920. С.8.
4. См.: Де па и дни. Исторический журнал. Петербург, 1922.
Книга третья. С. 193, 194. Примером использования мемуаров "во вто-
ром из указанных смысле" в качестве главнейшего источника
С.Н.Валк считал изучение русского революционного движения 1870-
80 годов.
5. Пичета В.И. Введение в русскую историю. (Источники и ис-
ториография). М.-Пг., 1923. С.209.
6. Большаков А.М. Вспомогательные исторические дисциплины.
Изд. 4-е. Л., 1924. С.298.
7. См.: Саар Г.П. Источники и методы историографического
исследования. Баку. 1930. С. 144.
8. Бюллетень Истпарта. N1. 1921. С.3-4. Обращение подписано
М. С. Ольминским, но по свидетельству Ольминского его автором был
П.Н.Лепешинский. (См.: Ольминский М. Возникновение Истпарта и
журнала "Пролетарская революция "//Пролетарская революция. 1930.
N5. С. 154). В литературе хорошо освещена активная роль одного из
ведущих деятелей Истпарта - М.С.Ольминского в собирании истори-
ческих источников, в том числе мемуаров.
9. Гражданская война. Материалы по истории Красной Армии.
Т.1. Высший Военный редакционный совет. М., 1923. С.4.
10. Бюллетень Истпарта. 1921. N1. С.9-10.
И. Конкретным выражением организующего начала в создании
массовых воспоминаний явилась подробная "Анкета", приложенная к
известному обращению "Ко всем членам партии" (М., 1920), напи-
санному М.С.Ольминским.
12. От Истпарта. Пролетарская революция. 1921. Nl. С.4-5.
13. Там же. С.8-9.
150
14. См.: Медушевская О.М. Развитие теории советского источ-
никоведения //Труды МГИАИ. Т.24. Вопросы источниковедения ис-
тории СССР. Вып.2. М., 1966. С.4.
15. Покровский М.Н. Двадцатилетие нашей первой революции -
Пролетарская революция. 1924. Nil. С.9.
16. См. например: Авдеев Н. О научной обработке источников
по истории РКП и Октябрьской революции //Пролетарская револю-
ция. 1925. N1; Ульянова-Елизарова А:И. Ретроспективный взгляд на
Истпарт и на журнал "Пролетарская революция" //Пролетарская ре-
волюция. 1930. N5. С. 159-160.
17. Ульянова-Елизарова А.И. Указ. соч. С. 159-160.
18. Ольминский М. Ценность воспоминаний //Журналист. 1927.
N13. С.17.
19. Рожков Н. К методике истории революционного движения
//Красная летопись. 1923. N7. С.72.
20. Пролетарская революция. 1925. N7. С. 198.
21. См.: там же. С.199, 201, 20J.
22. Пролетарская революция. 1925. N7. С.203-204.
23. Там же. С.207.
24. Там же.
25. Там же. С.209-210.
26. Там же. С.212.
27. Пионтковский С. К вопросу об изучении материалов по ис-
тории Октябрьской революции //Пролетарская революция. 1926. N2.
С.237, 238.
28. Там же. С.243. Указание на использование противников
советской власти лишь с целью разоблачения стало дежурным стерео-
типом в работах по источниковедению, особенно учебно-
методических.
29. Гопнер С. Большевистская организация накануне и в первый
период Февральской революции в Екатеринославе //Летопись рево-
люции. Харьков. 1927. N2. С.7.
30. См.: Пичета В. 1-я Всероссийская конференция архивных
деятелей (Москва, 29 сентября - 3 октября 1921 г.) //Архивное дело,
1923. Вып.1. С. 144.
31. См.: Горев Б.И. Автобиографический материал как источник
изучения истории пролетариата СССР //История пролетариата СССР.
Сб.7 Изд. КомакадемИи. М., 1930. С. 179-180.
32. Там же. С. 181.
33. Рыбников ИА. Автобиографии рабочих и их изучение. Мате-
риалы к истории автобиографии как психологического документа.
М.-Л., 19JO. С.5.
34. История заводов. Сб. Вып.III. М., 1932. С.159, 164, 165.
35. Грузинский Я. Год работы ленинградцев. Там же. С. 167.
36. См.: Паялин Н.П. Завод им. Ленина. 1857-1918. М.-Л., 1933;
В книге - 20 глав, последние три посвящены Февральской револю-
ции, деятельности завкома, большевизации завода до и после Октяб-
ря. Свою работу Н.П.Паялин начал в 1928 г., отрывки из нее печата-
лись в "Красные летописи". В 1930 г. Н.П.Паялин стал сотрудником
151
Ленинградского института партии. Умер в Ленинграде во время бло-
кады.
37. В постановлении СНК от 4 марта 1924 г. о плане организа-
ции факультетов общественных наук российских университетов ска-
зано: ’’Исторические и филологические отделения факультетов обще-
ственных наук при российских университетах с 1 мая 1921 г. упразд-
няются”.
38. Альманах ’’Ленинград". 1930. N2. С. 129-131.
39. Пролетарская революция. 1930. N9.
40. Там же. Nil. С.185, 187.
41. Там же. С. 188.
42. Там же. С.188-189.
43. Ленинская учеба. Л., 1931. N1.
44. Борьба классов. 1937 N4. С. 104.
45. Правда. 1931. 23 ноября; Известия. 1931. 23 ноября; Исто-
рия заводов. Сб. Вып.7. М., 1933. С.9.
• 46. История заводов. Вып.8. М., 1934. С.96.
47. Там же. Вып.6. М., 1933. С.95.
48. Там же. Вып.4-5. М., 1933. С.30-31.
49. Там же. Вып. 7. М., 1933. С.21.
50. Там же. Вып.З-4.(11-12) М., 1934. С.37, 43-44.
51. Окунес 7 Р.Я. Как создавались "Были горы Высокой”: Источ-
ники и приемы работы /Малоисследованные источники по истории
СССР 19-20 вв. М., 1969. С.7-8.
52. История заводов. Рчп.7. М., 1933. С.5.
53. Кардин В. Сегодня о вчерашнем: Мемуары и современность.
М., 1961. С.8.
54. Кардин В. Указ. соч. С.ЗЗ, 115.
55. Фрайман АЛ. О преодолении последствий культа личности
Сталина в исследовании истории Октябрьского вооруженного восста-
ния /Ленин и Октябрьское вооруженное восстание: Всесоюзное сове-
щание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров
по историческим наукам, 18-21 декабря 1962 г. М., 1964. С. 148.
(Далее: Всесозное совещание историков...).
57. Одним из первых симптомов было заявление историков
Е.М.Жукова, В.Г. Трухановского и В.И. Шункова об ошибочности
термина "период культа личности" (''Правда". 30 янв. 1966 г.).
58. См. программы Московского гос. историко-архивного ин-
ститута по источниковедению 1954 и 1957 гг. Литература по мемуарам
в них крайне бедна: несколько наименований воспоминаний, издан-
ных после Великой Отечественной войны.
59. См.: Вопросы истории КПСС. N1.
60. М.Н.Черноморский многие годы преподавал источникове-
дение истории советского общества в МГИАИ, автор многих полез-
ных работ. Он относил мемуары к дополнительным источникам, но
это не согласовывалось с его неоднократными утверждениями, что
они играют важную роль, что использовать их надо максимально,
взаимно проверяя данные их и других источников.
152
61. См.: Иванов ЮЛ. Мемуарные источники по истории черной
металлургии Западной Сибири (1928-1941). Автореф. канд. дис.
Томск. 1968. С.5.
62. См.: Иванов ЮЛ. Вопросы источниковедения критики вос-
поминаний работников советской промышленности //Из истории ра-
бочего класса в Кузбассе (1917-1965). Вып.2. Кемерово. 1966. С.114,
116.
63. До крайности это стремление доведено в работе: Петряев
К.Д. Некоторые вопросы методологии источниковедения //Вопросы
историографии и источниковедения всеобщей истории. Темат. сб.
статей профессорско-преподавательского состава кафедры всеобщей
истории Днепропетровского ун-та. Днепропетровск. 1970.
64. Борщевский В.Я. Мемуары о Великой Отечественной войне
как исторический источник. Некоторые проблемы отечественной ис-
ториографии и источниковедения. Сб. науч, трудов. Вып.2. Днепро-
петровск. 1976. С. 11. Автор рассматривает каждое мемуарное произве-
дение не только как “самостоятельный и незаменимый" источник, но
и как "неповторимый, своего рода уникальный труд"; Он же. Источ-
никоведение истории СССР (1917-1985). Учебн. пособие ,’я студен-
тов исторических факультетов вузов. Киев. 1985. С. 188, 192.
65. См.: Ждановская З.В.> Маслова А.Т., Широков А.И., Шпынов
А.Г. О предмете источниковедения истории КПСС //Вопросы исто-
рии КПСС. 1958. N2. С.99, 100. Трудно согласиться с мнением авто-
ров, что устные воспоминания членов партии не могут считаться ис-
точниками по истории КПСС - на том основании, что "между воспо-
минаниями и устными источниками Имеется существенная разница,
хотя и те, и другие первоначально выражаются в устной форме". Вы-
ходит, что сведения о завещании Ленина, циркулировавшие многие
годы в устной форме; предсмертное письмо Бухарина, выученное
наизусть его женой; весь комплекс устных воспоминаний по тематике
"Мемориала", - заведомо относились к "незаконнорожденным" исто-
рическим источникам.
66. Военно-исторический журнал. 1959. N2. С.25. Аналогичные
высказывания см.: Жилин П. О воспоминаниях участ чков войны
//Красная звезда. 25 мая. 1960. Грылев А. О некоторых вопросах мето-
дологии военно-исторического исследования //Военно-исторический
журнал. 1965. N7. С.8-9; Советские военные мемуары. Очерки советс-
кой военной историографии. М., 1974. С.325-326. .
67. Показательна в этом смысле для периода 40-х - начала 50-х
годов статья академика Е.В.Тарле. В Ней категорично заявлялось о
второстепенности мемуаров по сравнению с архивными источниками.
См.: Тарле Е.В. Значение архивных документов для истории
//Вопросы архивоведения. 1961. N3. С. 102.
68. Всесоюзное совещание историков... С. 148. Заслугой
И.М.Майского следует признать и выдвинутое им предложение со-
здать "специальный журнал для публикации произведений мемуарно-
го характера". Однако такой орган не был создан, напротив - един-
ственный в стране журнал, публиковавший исторические источники
("Исторический архив") вскоре был закрыт.
1S7
69. См.; Там же. С. 149. Этот упрек не был случаен.
И.С.Смирнов уже отмечал, что в редакционной статье журнала
’’Вопросы истории КПСС" (1960. N5.) - "К новому подъему историко-
партийной науки" - не нашлось места для оценки воспоминаний (см.:
Смирнов И. С. Достоверные факты - основа исторического исследова-
ния //Коммунист. 1962. N3. В пособии "Обзор источников истории
КПСС. (Курс лекций)" (М., 1961) авторы по существу игнорировали
воспоминания как источник по истории партии, в особенности совет-
ского периода (см.: Черноморский М.Н. Работа над мемуарами при
изучении истории КПСС. М., 1965. С. 10).
70. Всесоюзное совещание историков... С.498.
71. См.: Голубцов В.С. Мемуары как источник по истории совет-
ского общества. М., 1970. С.50.
72. Двойнишников МЛ., 1ивадзе Ш.И. Указ. соч. С.206; Фельдман
О., Черемных В. Серьезный разговор //Военно-исторический журнал.
1961. N5. С. 108-109. Преклонение перед документальностью воспо-
минаний имело место и в дальнейшем; См.: Агарышев Л.Г., Зорина
Р. Ф. Трудовой подвиг рабочего класса Урала в период восстановления
эвакуированных предприятий (к историографии вопроса)
//Историография истории рабочего класса Урала периода Великой
Отечественной войны (1941-1945 гг.) Межвузовский сб. науч, трудов.
Челябинск. 198С С.8.
73. О том, что документирование снижает ценность мемуаров,
см.: Шкловский В. Память и время //Новый мир. 1964. N12. С.206;
Токарев Ю.С. Общие вопро ы источниковедения истории Октябрьс-
кой революции //ВИД. Вып.2. Л., 1969. С.50; Смолин А.В. Воспоми-
нания участников обороны Петрограда в 1919 г. как исторический ис-
точник. Автор, канд. дисс. Л., 1977. С.6-7; Гинее В.Н. С.Н.Валк и на-
родовольцы //Исторический сборник. Вып.8. Саратов. 1980. С. 189;
Биек И.Я. К.М.Симонов как автор воспоминаний о Великой Отече-
ственной войне //История СССР. 1985. N3. С. 135; и др.
74. М.Н.Черноморский, относя субъективность к коренным не-
достаткам мемуаров, оправдывал ее, когда речь шла о воспоминаниях
старых большевиков. Их субъективность; рассуждал он, "следует по-
нимать как проявление высокой большевистской идейности и
партийности, принципиальности и ’ твердости убеждений"
(Черноморский М.Н Работа над мемуарами при изучении истории
КПСС. М., 1965. С. 16.).
75. Морозов В. О военных мемуарах //Правда. 4 янв. 1967.
76. Журналист. 1969. N6. С.59.
77. Смирнов И.С. Достоверные факты - основа исторического
исследования. С.80. Эту точку зрения отстаивал и КС.Симонов; См.:
Фельдман О., Черемных В. Серьезный разговор. С. 108; См. также выс-
тупление И.М.Майского на Всесоюзном совещании историков. Все-
союзное совещание историков... С. 148. Подход к мемуарам как к
полноправному, ценнейшему источнику прослеживается в работах
Крууса Х.Х., Угрюм о ва А.Л., Голубцова В.С., Борщевского В.Я. и др.
78. Симонов К. Записки молодого человека //Юность. 1969.
Nil. С.23-24. В предисловии автор писал о своем нежелании
"вторгаться задним числом в свои тогдашние мысли и наблюдения";
154
этого принципа он, придерживался и раньше, когда в последний год
войны печатал некоторые страницы этих записок" (С.5). Здесь мы
имеем дело с вопросом о соотношении дневников и новой памяти,
нового осмысления прошедшего в мемуарах. Характерный для
К.Симонова метод "объемного", "стереоскопического" изображения
прошлого - с двух точек зрения (мемуариста и одновременно анали-
зирующего свои мемуары источниковеда) - был высоко Оценен в ли-
тературе. (См.: Лазарев Л. 'Долгая была война. Заметки о военных
дневниках Константина Симонова и некоторых проблемах мемуарной
литературы //Октябрь. 1975. Nl. С.194; Биек И.Я. Указ. соч. С.137).
79. См.: Фельдман О., Черемных В. Серьезный разговор. С. 108. В
том же духе писал В.Кардин. Иной угол зрения - в письме маршала
Ф.И.Голикова академику А.М.Самсонову от 16 апр. 1968. (См.: Сам-
сонов А.М. Автографы военачальников //Вопросы истории. 1986. N3.
С.20.
80. Катанян В. О сочинений мемуаров //Новый мир. 1964. N5.
С.227-228. О недопустимости модернизации прежних чувств и взгля-
дов упоминал и В.Шкловский. См. указ. соч. С.204.
81. Человеком, который в своих дневниках "никои, не оста-
навливался перед пропастью", В.Шкловский называл Л.Н.Толстого
(Шкловский В. Указ. соч. С.201). Но, очевидно, в дневниках быть сме-
лым все же легче, нежели в воспоминаниях (предназначенных к пуб-
ликации при жизни автора).
82. В этом плане представляет интерес полемика между
В.Катаняном и К.Зелинским. См.: Зелинский К. Еще о мемуарах.
Письмо в редакцию //Огонек. 1964. N30. С.23-24.
83. См.: Фельдман О., Черемных В. Серьезный разговор. С. 108.
84: В виде исключения приведу лишь одно высказывание:
"Обычно... предупреждают, что воспоминания... надо проверять, сопо-
ставлять с другими источниками. "Воспоминания" Л.И.Брежнева не
нуждаются в таких дополнительных проверках - они достоверны, глу-
боко правдивы, насыщены богатыми жизненными фактами, и сам ав-
тор подтверждает их ссылками на письменные источники" (Широков
А. И, Важнейший документальный источник //Вестник т - тешей шко-
лы. 1982. N3. С.58).
85. Новикова . МИ. Мемуары й жизнь: Художественно-
мемуарная литература о партийном подполье в годы Великой Отече-
ственной Войны. Критический очерк. Симферополь. 1957.
86. Там же. С.7.
87. Там же. С.7-8.
88. Минц С. Ci Об особенностях эволюции источников мемуар-
ного характера (К постановке проблемы) //История СССР. 1979. N6.
С.63. - Следует отметить, что и в других работах встречаются оправ-
дания применения некоторых специфических методов художествен-
ной литературы в мемуарах. Не могу согласиться с утверждением
С. С. Минц о том, что стремление мемуариста к типизации не является
недостатком источников мемуарного Характера.
89. Фельдман О., Черемных В. Указ. соч. С. 109. 4
90. Кардин В. Сегодм о вчерашнем.,. С.186, 189.
91. Кардин В. Легенды и факты //Новый мир. 1966. N2. С.241.
155
92. Неман (Минск) 1966. N2. С.171-178..
93. Аврора (Ленинград) 1990. N2. С.76-77.
94. Звезда (Ленинград) 1948. N6. С. 105-106, 108.
95. Кардин В. Глазами тех, кто был в бою. С. 169-170, 172.
96. Труды научного студенческого общества: История СССР,
спец, истор. дисциплины. М., 1961. С.268. - Такой подход позволил
автору аргументированно опровергнуть тезис М.Н.Черноморского о
мемуарах как "дополнительном" Источнике.
97. Труды МГИАИ. Т.17. М., 1963. С. 15, 16.
98. Шкловский В. Указ.соч. С.202.
99. Антонова С.И. и др. УкДз. соч. С.79.
100. Медушевская О:М. Указ. соч. С. 15-16.
101. История СССР. 1971. N7. С.198.
102 Курносов Л Л. Личн сть в истории, история в личности.
С.198-199.
103. Там же. С.200. - Отметим, что подход к мемуарам как к
культурно-исторической проблеме не нор, помня о трудах
Н.Д.Чечулина, С.Н. Валка, и др.
104. Археограф- ежегодник за 1976 год. М., 1977.
105. Истбрйй СССР. 1979. N6. С.60-61.
106. ТаМЖе. С.63.
107. Там же С.69.
108* Там же.
109. Тйй же. С.70.
НО. Варшавчик МЛ. Источниковедение истории КПСС. М.,
1973. С.315.
111. Варшавчик МЛ. Историко-партийное источниковедение:
Теория . Методология. Методика. Киев. 1984. С.224.
112. Там же. С. 192. - Видимо, точнее говорить о
"ненамеренной" информации.
113. Там же. С.226.
114. Вопросы истории КПСС. 1957. Nl. С.206,
115. Коммунист. 1959. Nil. С. 107. - Идеологическая роль мему-
аров характерна для учебно-методической лйтературы 60-70-х годов.
116. Вопросы истории КПСС. 1960. N5. С.151. - Нельзя согла-
ситься, что научное значение мемуаров "пожалуй, не самое важное".
117. Морской сборник. 1963. N7. С.94.
118. Военно-исторический журнал. 1967. N7. С.80.
119. Журналист. 1969. N6. С.59.
120. Аргументы и факты. 1990. N6. 10-16 февр.
121. Самошенко В Н. Указ. соч. С.4, 9, 12.
122. Там же . С.ЗЗ.
123. Самсонов А.М. Автографы военачальников. С. 19.
124. Правда. 1967. 4 янв.
125. Новикова М.И. Указ. соч. С.88; Черноморский М.Н. Мемуа-
ры как исторический источник. М., 1959. С.4; Он же. Источникове-
дение истории СССР. М., 1960; Вопросы истории. 1960. N 1960. N12.
126. Документы героических свершений. Киев. 1985. С.345.
156
127. См. например: Антонова СИ. и др. Указ. соч. С.70, 80;
Борщевский В.Я. Мемуары о Великой Отечественной войне как исто
рический источник. С.З.
128. Кардин В. Сегодня о вчерашнем... - Автор, раскрывая бо-
гатство и разнообразие тематики мемуаристики, проиллюстрировал ее
применение историками, литераторами, публицистами.
129. Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М., 1966
С.9.
130. Голубцов В. С. Мемуары как источник по истории советско-
го общества. С.6-7.
131. Токарев Ю.С. Указ. соч. С.49.
132. Варшавчик М.А. Источниковедение истории КПСС. С.326.
133. Вопросы развития историографических исследований в
свете решений 26-го съезда КПСС: М-лы всесоюзн. научн. конфе
ренции. Днепропетровск. 1985. С.68; Научная биография - вид исто
рического исследования: Межвузовский сб. научн. трудов. Л., 1985
С.15-16.
134. Кардин В. Указ. соч. С.20-21.
135. История и историки. Сб. статей. М., 1965. С. 170."
136. Курносов А.А. Указ. соч. С.200.
137. Варшавчик М.А. Предмет изадачи источниковедения исто
рии КПСС. М., 1967. С. 109.
138. Публикация мемуарных источников: Методическое посо-
бие. М., 1972. С.8. - Следует также отмстить, что к 1975 г. было вы
пущено более 1000 военных мейуаров и т. п., причем около трети
Воениздатом.
139. Лазарев М. Долгая была война. С. 188, 190.
140. Муравьев В.А. Проблемы отбора источников в историогра
фическом исследовании: Вопросы историографических исследований
в свете решений XXVI съезда КПСС. С.62.
141. Вопросы развития историографических исследований в
свете решений XXVI съезда КПСС. С.54. 55.
142. Актуальные проблемы источниковедения и специальных
исторических дисциплин: Межвузовский сб. науч, трудог. Днепропет
ровск. 1985. С.41-42.
143. Вопросы истории. 1986. С. 100.
144. Старцев В.И. Указ. соч. С. 17-18.
Т^ЛЭ-ВЗ 5
ДНЕВНИКИ И ПИСЬМА
Понятие ’’источники мемуарного характера" часто использу-
ется в источниковедческой литературе как термин собира-
тельный, включающий дневники и письма. Но, как видно
из предыдущего раздела, исследователи источников личного
происхождения основное внимание уделяли воспоминани-
ям. Специфика дневников и писем, таким образом, выпада-
ла из поля зрения исследователей. Подразумевалось, что ме-
тодика изучения воспоминаний вполне приемлема и доста-
точна по отношению к дневниковым и эпистолярным ис-
точникам. Охотно привлекая их в конкретно-исторических
исследованиях, авторы подмечали иногда специфические
свойства и дневников, и писем. Однако отдельные наблюде-
ния о них как исторических источниках не составляли сис-
тематических знаний. Прошло довольно много времени,
прежде чем особенности дневников и писем стали привле-
кать внимание источниковедов в теоретическом и методи-
ческом аспектах.
Первоначально им стало уделяться больше места в
анализе внутривидовой классификации. Не обошлось без
споров и дискуссий,(1) не удалось избежать путаницы в ис-
ходных понятиях и критериях. В ходе дискуссий остро вста-
ли такие вопросы источниковедческого характера как клас-
сификация, "чистота вида", т.е. что есть основной источник
мемуарного характера и что дополнительный и правомерно
ли делить родственные источники, да и не только таковые,
но и источники вообще, на основные и вспомогательные?
Анализируя мемуары как исторический источник, авторы
занимают разные позиции в определении места дневников и
писем. Одни из них относят дневники и письма к разновид-
ности мемуаров, имеющих больше общего, чем различного,
другие выделяют их в самостоятельные виды.
Так, М.К.Макаров разделил мемуарные источники на
две группы: мемуары и дневники, "для рассмотрения кото-
рых во всей их полноте следует применять различные при-
емы анализа".(2) Точку зрения М.К.Макарова поддержал
А.А.Курносов< Подробно рассматривая сходство и различия
воспоминаний и дневников, он пришел к выводу, что их
можно выделить в особые виды исТочников.(З)
158
Однако из поля зрения авторов выпал главный крите-
рий, который объединяет эту группу источников - проис-
хождение, имевшее немаловажное значение для отдельных
этапов источниковедческой работы (поиск, определение ав-
торства, исторической значимости, группировка по содер-
жанию и т.д.). С этой точки зрения общего у дневников и
мемуаров больше, чем различий.
Думается, что В.К.Яцунский,(4) предлагая ранее при-
менять одинаковые приемы источниковедческой критики к
мемуарам, дневникам, письмам, был более последователен в
своей системе классификации источников личного проис-
хождения, вызвавшей, однако, в свое время множество кри-
тических замечаний. Автора упрекали в том, что он не уде-
лил достаточного внимания специфике каждого вида, тре-
бующей, помимо общих, особенных приемов анализа.
Л.И.Дёревнина отметила, что дневники, имг^ форму
поденных записок, относятся к группе мемуаров с присущей
им спецификой повествования и момента создания, которые
позволяют выделить их в особую разновидность Мемуарных
источников.(5)
Подобную точку зрения поддержали В.С.Голубцов,
М.А.Варшавчик, А.С.Маджаров.(6)
В.И.Стрельский разделил источники личного проис-
хождения на жанры "часто переплетающиеся между собой".
Дневники, воспоминания, автобиографии, некрологи он оп-
ределил как различные жанры одного вида.(7) В целом же
неточное определение видовой принадлежности этих источ-
ников постоянно порождало путаницу при включении их в
некую классификационную схему.
Преодолеть эту путаницу попытался Л.Н.Пушкарев,
включив в группу (разряд) источников личного происхож-
дения мемуары, дневники, письма как отдельные виды.(8)
Его поддержал в этом А.А.Курносов, выделив источники
личного происхождения как самостоятельный вид.(9) По-
добный подход представляется более правильным. Нельзя
целую группу источников, каждая из которых имеет свою
специфику, объединять общим понятием мемуары, которые
вполне укладываются в видовое определение в рамках более
широкого понятия источников личного происхождения.
Оно как бы вбирает в себя особенности й мемуаров, и днев-
ников, и писем как источников личного происхождения,
подчеркивает их родственные корни, но в то же время как
159
бы констатирует их своеобразие. Однако данная точка зре-
ния пока еще не стала общепринятой. Можно в связи с
этим присоединиться к мнению С.В.Житомирской, выра-
жающей сожаление по поводу отсутствия в источниковеде-
нии установившейся терминологии и четкой классифика-
ции, которые по-прежнему остаются многовариантными и
дискуссионными.(10) На ущербность собирательного терми-
на ’’мемуары*', объединяющего три вида источников и ли-
шающего дневники и письма самостоятельности и индиви-
дуальности, указывала С.С.Минц.(11) Вопрос о выделении
дневников и писем в классификации источников, как ви-
дим, далеко не праздный и схоластический, ибо не позволя-
ет "теряться” специфике больших групп источников, крайне
интересных для историков.
Надо заметить, что дневникам в источниковедческой
литературе "повезло" несколько больше, в то время как
письма часто упускались не только в вопросах классифика-
ции, но и в ряде других аспектов источниковедческой рабо-
ты, хотя они по своей сути не менее сложный, интересный
и гораздо более распространенный источник, чем дневники.
На это обратил внимание еще в 60-е годы С.С.Дмитриев,
отмечая малочисленное^ работ, посвященных письмам.(12)
Нельзя сказать, что их число заметно возросло в последую-
щие годы.
Отдельные авторы, отмечая родство писем с дневника-
ми и воспоминаниями, уже пытались классифицировать их
отдельно. В частности, Г.В.Стрельский, называя письма
"источником, близко примыкающим к запискам, дневникам,
автобиографиям", одновременно указывал, что публицисти-
ческие письма не следует относить к мемуарной литерату-
ре.(13) Перечисляя различные типы йисем, автор назвал их
"разновидностями", хотя точнее было бы сказать жанры од-
ного эпистолярного вида источников. Н.Л.Клейн предложи-
ла принцип классификации писем единый для всех эпох с
выделением переписки деловой, хозяйственной, с родными
и друзьями и т.д.( 14) Б.Г.Литвак разделил эпистолярные ис-
точники на личную и деловую переписку.(15)
М.Т.Белявский, отметив родство писем с публицистикой и
уточнив характер переписки, поддержал точку зрения
Б.ГЛитвака.(16)
С.С.Дмитриев, однако, указывал, что огромное количе-
ство и разнообразное содержание частной переписки невоз-
160
можно подчинить какой-то твердой классификации. Суще-
ствующие деления, подчеркивал он, весьма условны, и к
наиболее устойчивым в научной литературе относил деление
на деловое и дружеское письмо. Одновременно можно гово-
рить о письмах с преобладанием литературной, политичес-
кой, бытовой тематики, но это, по его мнению, нельзя счи-
тать научной классификацией.(17)
Э.Л.Ефременко, в свою очередь, подчеркнула, что
сумма сведений, сообщаемых в письмах, неисчерпаема, она
н поддается учету и классификации^ 1Ь) Видимо, много-
темность частных писем, обращение к актуальным событиям
общественно-политической и культурной жизни являются
одной из причин неопределенности самого понятия “пиьмо"
и вопрос о границах эпистолярного жанра остается пока от-
крытым.
Т. Г. Кучина предложила классифицировать письма по
социальной принадлежности и общественному положению
автора и адресата и по функциональной значимости писем.
Данная система, по мнению автора, позволяет сравнивать
письма одних и тех же или различных социальных групп,
что необходимо при привлечении к исследованию эписто-
лярных материалов целыми комплексами.(19)
Е. Н. Марасинова, учитывая многофункционал ьность
писем, считает, что за единицу классификации надо при-
нять более или менее самостоятельное смысловое звено
письма. Такой подход, утверждает автор, позволит учесть
разнообразные направления эпистолярного материала в це-
лом.(20)
Безусловно, это пока еще поиски в создании устойчи-
вой классификации писем, но такой подход несомненно
привлечет внимание исследователей, что должно способ-
ствовать более активному использованию писем в истори-
ческих исследованиях.
Таким образом, поиски обобщающих критериев для
характеристики дневников и писем продолжаются. Вероят-
но, принципы классификации точнее определяется тогда,
когда, по справедливому замечанию С. В.Житомирской, са-
ми эти источники предстанут перед нами во всем разнооб-
разии и анализ каждого варианта как вида источников по-
зволит уловить объединяющие и разъединяющие их чер-
т< ..(21)

Параллельно с осмыслением роли и места дневников и
писем в общем ряду источников, шло осмысление их спе-
цифики и значимости для исторических исследований. Раз-
рабатывался этот вопрос в разных направлениях. Наиболее
полное и последовательное отражение они нашли у авторов,
изучавших источники личного происхождения досоветского
периода. Относительно более позднего времени эти источ-
ники характеризовались чаще всего в связи с конкретной
проблематикой(22) или же затрагивались в общем контексте
с мемуарами. Примером тому могут служить учебные посо-
бия В.И.Стрельского, М.Н.Черноморского,
В.Е.Борщевского, в которых мемуарам отведены соответ-
ствующие разделы(23) или отдельные издания.(24)
Специально на эту были написаны работы НЛ.Клейн,
С. В.Житомирской, В.И.Богачева, МО.Чудаковой,
А.Б.Серебренникова.(25) С.В.Житомирская поставила про-
блему изучения воспоминаний, дневников, писем как
’’источников вообще’’ и "кейс историко-культурного факта".
М.О.Чудакова, подчеркивая значимость эпистолярных и
дневниковых документов для исследователя любой истори-
ческой эпохи, обратила внимание на тот факт, что с разви-
тием технических средств получился некий разрыв между
глубоким пониманием ценности запечатления момента и
практикой современного быта (фото, кино, магнитофон).
Но душевное состояние возможно выразить и запечатлеть
только в слове. Поэтому источниковедческая ценность
письма, дневника, "категория подвижная, в ней не может
быть ни момента подлинного и окончательного установле-
ния иерархии имен и явлений, ни документа, навсегда ото-
двинутого в темных угол исторического внимания".(26)
А.Б.Серебренников оценил дневники и письма как вы-
сокоинформативные источники, в которых заложена авто-
биографическая, социальная, этнографическая, социально-
психологическая и др. информация, которая отсутствует в
официальных документах, а также в источниках других ти-
пов.(27)
В результате многоаспектных исследований было уста-
новлено, что дневники и письма как источник дают воз-
можность историку, психологу, социологу, этнографу и др.
изучать конкретные исторические личности с их индивиду-
альными особенностями, с чертами той социальной про-
слойки к которой они принадлежали и той эпохи, которая
162
их породила. Они позволяют раскрыть завуалированные от
наблюдения процессы и отдельные факты, через которые
проявляются взгляды, уровень культуры, а специфика изло-
жения событий проявляется в субъективном восприятии
личностью моментов истории. Как отмечала
С.В.Житомирская, история, изложенная на страницах днев-
ников и писем, предстает перед потомками "и так, как она
фактически совершилась, и так, как она отражалась в со-
знании современников; историк, лишенный этих источни-
ков, увидел бы не живую картину ушедшего в прошлое ми-
ра, а лишь приблизительную и плоскую схему его".(28) Тща-
тельное изучение этих источников позволяет представить
исторические события в совершенно новой, порой неожи-
данной интерпретации, позволяющей построить более
многокрасочное представление как об общем ходе истории,
так и об отдельных важнейших ее процессах, и только так
можно воссоздать общество в проявлениях классовой и по-
литической борьбы, уровня духовной жизни, всесторонне
рассматривая каждую личность.
Дневники и письма нередко оцениваются историками
выше, чем воспоминания. На это в свое время обратил вни-
мание В.И.Пичета.(29) Большинство специалистов считают
их более достоверными реальными свидетельствами тех или
иных событий. Воспоминания, написанные на основе днев-
ников и переписки, совершенно справедливо считаются бо-
лее достоверными и ценными источниками. В свою очередь
письма, являясь средством общения людей, выполняют бо-
лее широкие функции, чем дневники. В источниках дневни-
кового и эпистолярного характера точнее отражены пережи-
ваемые настроения, мысли, чувства автора в то конкретное
время, когда писалось письмо или была сделана запись. И
дневники и письма, как правило, имеют дату и, хотя им ча-
ще всего не присущи обобщения, в них много частностей,
сокращений, намеков. Хотя в литературном отношении они
уступают мемуарам, тем не менее, ценность их по сравне-
нию с мемуарами, заключается в особенностях воспроизве-
дения событий. Они отмечены печатью злободневности,
страстности, обостренного эмоционального восприятия.
При общности содержания дневников и писем, отме-
чаемой авторами, указывалось и на их различия. Дневники -
э<о нечто целое, пронизанное одной идеей, целью, замыс-
лом ав фа. Даже самые разрозненные записи дневников
163
можно объединить в целое произведение, уловив основную
линию. Письма же, адресованные конкретному лицу, по
конкретному частному поводу, с одной стороны, отличаются
большей эмоциональной окраской, с другой - наличие ре-
ального адресата служит как бы тормозом для приукраши-
вания событий и своего участия в них. Интимный характер
письма позволяет говорить открыто, поднимать вопросы,
которые публично поставить невозможно. В письмах, по
мнению В.С.Голубцова, более ярко прослеживается индиви-
дуальность автора, его умственные запросы, политические и
социальные взгляды, нравственные позиции. Переписка вы-
полняет более широкие функции, являясь средством обще-
ния людей и поэтому источник более сложный и разнооб-
разный, нежели дневники.(30)
Письма, утверждает Т.Г.Кучина - один из немногих
источников, которые сохраняют для потомков живые разго-
ворные интонации, язык, присущий данной эпохе и данной
среде.(31) Так, корреспонденция, присланная в периодичес-
кую печать, является основой публицистики. Письмо в газе-
ту - ’’неисчерпаемый Источник для публицистического твор-
чества” - считает Е.П.Прохоров.(32)
По всей вероятности, приведенные наблюдения имеют
под собой почву, ибо жанровое разнообразие, почти
необъятная широта тематики писем и присутствие в них
конкретного адресата, выделяет переписку из общего ряда
источников личного происхождения. Речь идет не о приори-
тетности данного источника перед другими, а о его доказа-
тельности в конкретных исторических исследованиях при
использовании в комплексе с другими источниками.
В источниковедческой литературе не был обойден
вниманием и вопрос о своеобразии дневников и писем в со-
ветское время. Сохранив много общего с источниками про-
шлых эпох, послереволюционные документы, как отмечали
авторы, имеют и свои особенности. Было отмечено расши-
рение, изменение социально-профессионального состава
пишущих, тематики писем, идейно-политического содержа-
ния. А организованное, координированное их создание, на-
чавшееся в 20-е годы и периодически активизирующееся в
годы первых пятилеток, военное и послевоенное время, на-
ложило специфический отпечаток, присущий только советс-
ким источникам личного происхождения. С.С.Дмитриев со-
вершенно правильно подчеркнул, что в мемуарных источни-
164
ках необходимо четко различать произведения, написанные
до и после революции; учет новых условий возникновения и
характерных особенностей мемуаристики ’’приближает исто-
рика к выработке и пониманию закономерности необходи-
мых приемов и методов ее анализа”.(33)
К сожалению, эту проблему исследователи часто обхо-
дят стороной, а она имеет немаловажное значение для кри-
тического анализа источников. Исследуя источники личного
происхождения, относящиеся к тому или иному этапу со-
ветского периода, ученые характеризую! их применительно
к своей теме: поэтому вопросы характеристики источника
советского и досоветского времени остаются в тени. Это
прослеживается в работах А.А.Курносова, ГД.Обичкина,
М .Я. Панкратовой, В. Н .Самошенко, Г. М .Дейча,
Г.В.Стрельского и др.(34)
Надо сказать, что исследователи, дававшие сравни
тельную характеристику советским и досоветским докумен-
там, далеко не всегда были объективны и заостряли внима-
ние не на характерных чертах дневников и переписки совет-
ской эпохи, а на конъюнктурных моментах, связанных с от-
бором и публикацией дневников и писем, что наносило
громадный вред их изучению. Дневники и письма изначаль-
но не предназначены для публикации, их содержание зави-
сит от социальной принадлежности, от грамотности, уровня
культуры, от личных качеств, от поставленной цели, от об-
щественно-политической и экономической обстановки, в
которой живет и пишет автор.
Однако только коммунистическая партийность объяв-
лялась высшей формой объективности воспроизведения ми-
нувших событий. На этой почве нередко возникали любо-
пытные казусы. Так, Е.Ю.Дубровская двояко оценивает
дневник морского офицера И.И.Ренгартена: записи первых
месяцев, когда автор восторженно принимал революцию,
считает' ’’интересным источником, отражающим личное от-
ношение автора к происходящему”. Записи последних меся-
цев уже ’’тенденциозны”, так как автор разочаровался в ре-
волюции и находился в состоянии оппозиции к преобразо-
ваниям новой власти.(35)
Думается, такая постановка вопроса, особенно сегодня
звучит примитивно, упрощенно, не верна в своей основе
Вряд ли стоит под впечатлением политической конъюнкту -
I ь5
ры резко противопоставлять содержание писем, дневников
до и после революции.
Субъективны, пристрастны все источники” личного
происхождения, это их природа, их суть. Каждый предста-
витель класса или общественной группы пристрастен к сво-
им идеям, защищает их оправдывает их праве на существо-
вание и, в определенных ситуациях, на лидерство. Разумеет-
ся, субъективность нельзя отождествлять с искажением фак-
тов, событий, намеренным или ненамеренным. Задача ис-
следователя - путем критического анализа установить досто-
верность и степень объективности изложения событий при
субъективном их восприятии. Кстати, М.О.Чудакова счита-
ет, что измышление совсем не отрицательная величина для
исследователя. У измышлений тоже есть свой язык, своя
грамматика, "хотя они представляются нам хаотичными, -
они имеют под собой почву, подчиняются определенной
логике и могут быть интересны историку и социологу в раз-
пичных аспектах", т.е. измышления помогают познать лич-
ность их автора. Поэтому неправомерно понятие о досто-
верности данных источников соединять с эпитетами
"субъективный", "узкоклассовый" и т.д. Такой подход не дает
возможности научно определить достоверность источников
и объективно оценить их значение.(Зб) В современной ис-
точниковедческой литературе субъективность источников
личного происхождения признается одним из основных
свойств этих источников, но само понятие "субъективная
природа" трактуется авторами весьма неоднозначно и чаще
всего отрицательно. Неправомерность такой позиции осо-
бенно очевидна в отношении к дневникам и письмам, кото-
рые, в отличие от мемуаров, вообще не претендуют на
объективное освещение прошлого. Однако в результате со-
бирательного понятия "мемуары", объединяющего письма и
дневники с воспоминаниями, данная точка зрения долгое
время была общепризнана и непоколебима. Постепенно од-
нако наблюдался отход от Нее. Так, В.Кардин, оценивая
"крайнюю субъективность" дневников И писем как недоста-
ток, в то же время отмечал и ее ценность, так как именно
субъективность позволяет наиболее четко выяснить позицию
а втора. (37)
Совершенно иная оценка субъективности источника
личного происхождения была дана В.С.Голубцовым. По его
мнению, субъективность - это не источник ошибок, как бы-
166
ло принято считать раньше, а неотъемлемая особенность и
специфика дневников и писем. Требование же объективного
описания событий прошлого, фактически отрицает их спе-
цифику.(38) Эта точка зрения нашла поддержку у ряда ис-
ториков.
Считая субъективность источников личного происхож-
дения не только неотъемлемой частью, но и их достоин-
ством, В.С.Голубцов затронул и другую, тесно связанную с
субъективностью проблему, - проблему эволюции видов.
Эго был угол зрения, которого раньше не наблюдалось в
оценке источников личного происхождения. Дальнейшее
развитие он получил в работах А.А. Курносова.(39) Учитывая
именно субъективную природу источников личного проис-
хождения, автор проследил эволюцию "исторического само-
сознания человека".
Эта мысль нашла продолжение у С.С.Минц. По ее
мнению, субъективную природу источников личного проис-
хождения, выступающую как степень осознания автором
собствейного "Я" и межличностных отношений следует счи-
тать ведущим признаком при определении ценности данно-
го источника, его места в ряду других источников при ис-
пользовании в конкретно-исторических исследованиях.(40)
Вопросам эволюции писем была посвящена статья
Е.Н.Марасиновой. Сравнивая функциональное назначение
различных групп переписки, отмечая постепенное расшире-
ние границ и возможностей письма, она пришла к выводу,
что переписка постепенно превращается в средство духовно-
го и интеллектуального самораскрытия личности.(41) По
словам автора, изучая в комплексе переписку представите-
лей советского общества, исследователь обнаружит в ней не
только отражение важнейших политических, экономических
и культурных событий, но, что самое ценное, - социально-
психологических процессов, протекающих в сознании лю-
дей в советский период.
Литература по данному вопросу позволяет сделать вы-
вод об известной эволюции точек зрения авторов, изучаю-
щих источники личного происхождения за последние деся-
тилетия. От почти полною неприятия источников по при-
чине их субъективности (А.Л ушаков, С. Шаумян,
3.Ждановская, М.Двойнишников, Ш.Чивадзе и др ), чере>
зачисление их в разряд второстепенных (М.Н.Покровский,
С.С.Дмптриев и др.), к оценке субъективноеги как достоин
167
ства (В.С.Голубцов, С.В.Житомирская, М.Н.Варшавчик и
др), наконец, к признанию субъективности основной, цен-
тральной частью (А. А. Курносов, С.С.Минц,
Е.Н.Марасинова и др.), при помощи которой намечается
возможность разрешить многие проблемы, в том числе бо-
лее точно определить особенности происхождения, место и
значение дневников и писем в ряду других источников.
Особенности происхождения дневниковой и эписто-
лярной литературы кратко или более подробно рассматрива-
лись в источниковедческих работах С. А. Никитина,
М. Н. Черноморского, С. С. Дмитриева, В.Я Лаверычева,
М.Т.Белявского и других. Место и значение этих источни-
ков в них затрагивались в меньшей степени. Свой вклад в
осмысление этих вопросов внесли литературоведы, опреде-
ляя значимость писем и дневников как источника для пуб-
лицистики,^!) а также исследователи духовного мира и
психологии социальных слоев общества.(43)
Наиболее основательно этот вопрос был освещен
В С.Голубцовым.(44) По мнению автора, значение и цен-
ность дневников и переписки определяется не их недостат-
ками, а местом в ряду других письменных источников, в
связи с задачами конкретных исследований. Пи отдельным
проблемам они могут являться единственными источника-
ми, например, сведения об участниках подполья, о деятель-
ности партизанских отрядов, о беседах В.ИЛенина с ходо-
ками. Уместно напомнить о значении переписки, дневни-
ков, мемуаров сталинской эпохи - наследие, которое мы на-
чинаем только осваивать, оценивать и обобщать. Подчерки-
вая многообразие тематики источников эпистолярного и
мемуарного характера В.С.Голубцов справедливо считал, что
в этом отношении они могут "соперничать" со всеми други-
ми видами исторических документов и при правильном, на-
учном анализе помогут полнее воссоздать историю прошло-
го. Оценивать их надо с позиций, что нового, неповторимо-
го данные источники вносят в изучение нашей истории, чем
они могут обогатить представление современных исследова-
телей о прошлом. Попытка ввести в критерий оценки зна-
чения источников личного происхождения их практическую
угилитарную сущность является, по мнению автора, в свою
очередь, служит проявлением субъективизма. На практике
но равнозначно отказу от анализа всего комплекса источ-
ников.(45)
I6S
К сожалению, в литературе крайне недостаточно раз
работана проблема критики дневников и переписки. Основ-
ной причиной этого было отсутствие научного подхода и
’’боязнь попасть в плен субъективных представлений".
Особенно "грешили" этим учебники и учебные посо-
бия.
Двойственное отношение к источникам личного про-
исхождение не позволяло выработать последовательную ме-
тодику их анализа. Над авторами, исследующими советские
источники личного происхождения, довлели стереотипы эк-
лектического подхода и идеологические догмы. Видимо, на-
стала пора от них избавиться.
Новый подход к дневникам и письмам возможен на
базе научной разработки проблем исторической психологии
Тщательный анализ источников личного происхождения
раскрывает психологию их создателей, а через это - психо-
логию класса или группы, к которой он принадлежал. Образ
чувств и мыслей нашего современника, отмечает
М.О.Чудакова, "выразившийся редкой свободой и раскован-
ностью, является сам по себе источником для тех, кого ин-
тересует социально-психологический облик".(46)
А.Я.Гуревич в статье "Социальная психология и исто-
рия", рассматривая источники, отражающие общественные
и культурные процессы, пришел к выводу, что основным
источником для раскрытия этой темы являются знаковые
системы, выраженные в речи и письме и, если возможны
реконструкция и интерпретация знаковых систем, "то может
быть восстановлена и социальная структура общества...,
притом не в одних лишь его внешних общих чертах, но и
изнутри: могут быть до какой-то степени воссозданы
"аппарат" социального общения, представления, мысли,
чувства, структура духовной жизни членов этого общества,
иначе говоря, может быть представлено человеческое содер-
жание социальной культуры".(47)
Для выявления форм общественного поведения, стиля,
мышления изучаемой эпохи, необходим, по мнению автора,
особый подход к источникам, содержащим соответствии
щую информацию, (в данном случае таковыми являются
дневники и письма), выраженный в метод всестороннею
анализа, в том числе языка, стиля, фра icoлогин. lepMiino.io
I in, кажущихся подчас историкам не с\щсс1вснными Ран
местся. анализ должен проводиiыя в icchoh выимосвяш с
другими источниками данной эпохи, так как "любой след,
оставшийся от изучаемой эпохи, может нечто сообщить ис-
следователю, если его удается поставить в определенную
связь с другими памятниками и, главное, если рассматри-
вать его как продукт человеческой деятельности, всегда ис-
торически обусловленный и осуществленный в тех формах,
которые специфичны для данной эпохи".(48) Такой подход,
справедливо заключает автор, вызывает необходимость при-
менения особой методики анализа. Специфика памятника
требует от исследователей выработки соответствующих при-
емов анализа, которые "окажутся адекватными для источни-
ков подобного рода. Формулировка каких-либо универсаль-
ных методов была бы бессодержательной".(49)
Отрадно отметить, что в последние годы появились ра-
боты, авторы которых, взяв за основу профессиональный
подход к данным источникам, не только признают их само-
стоятельными видами, но и пытаются дать наметки крити-
ческого анализа дневников и писем.
Наряду с решением теоретических вопросов источни-
коведения дневников и писем, в литературе обсуждались
вопросы методики их публикации. Как правило, они реша-
лись в комплексе теоретико-археографических проблем. Ко-
личественный рост публикаций находился, в тесной связи с
проблемой комплектования личных фондов. Интенсивно
начатая в 20-е годы, эта работа заметно ослабевает в после-
дующие годы. С начала 60-х годов пополнение государ-
ственных архивов документами личного происхождения ста-
ло осуществляться более планомерно.(50)
При подготовке научного издания писем и дневников
принципы воспроизведения текста, способы подачи вариан-
тов, вопросы орфографии, авторедактуры и редактуры, вы-
бора текста при отсутствии автографа, а также система на-
учного комментирования имеют свою специфику. Особой
сложностью при издании писем и дневников отличаются
комментарии. Они должны состоять и нескольких видов:
кроме биографического, текстологического, необходим еще
реально-исторический комментарий с расшифровкой со-
кращений, инициалов, псевдонимов, прозвищ, намеков и
т.д., которые присущи дневникам и переписке; отсюда и
специфика комплектования.^ 1)
Большую роль в изданйи дневников и переписки игра-
ет предисловие, где должны найти отражение историогра-
170
фический анализ литературы, источниковедческая оценка
публикуемого памятника, а также наиболее полное раскры-
тие методов подготовки документов к изданию, с выделени-
ем их специфики.
Перечисление вкратце методические особенности из-
дания, должны составлять целостную методику публикации
дневников и писем, выработанную и усовершенствованную
в ходе практической деятельности. В реальной ситуации
специальные методические положения, касающиеся публи-
кации дневников и писем, как единая система отсутствуют.
Между тем, этот вопрос имеет немаловажное значение при
подготовке научного издания, писем и дневников.
Существующие правила публикации источников дают
самые общие рекомендации. Правила, посвященные изда-
нию документов советского периода, опубликованные в 1960
г., как и более ранние, не затронули источники личного
происхождения, если не считать краткого упоминания о них
во введении.(52)
Отсутствие методики в принципах публикации ощуща-
лось в 20-30-е годы при подготовке к изданию переписки
В.И.Ленина, сборников писем об Октябрьской революции и
др., но особенно усилилась потребность в ней в 50-60-е го-
ды, когда публикация источников личного происхождения
приняла широкий размах. Однако накопленный опыт обоб-
щался крайне неудовлетворительно и распространялся сла-
бо. О том, сколь велика нужда в методике отбора источни-
ков и особенно передачи текста, говорит полемика тех лет,
развернувшаяся на страницах журналов.(53) В ходе дискус-
сии единые принципы однако выработаны не были, и по-
требность в их специальной разработке ощущается до сих
пор.
Наряду с вопросами разработки методики передачи
текста документов применительно к различным типам изда-
ний в 60-е годы ставится проблема создания правил для
публикации отдельных видов источников. Большое внима-
ние уделил этому М.С.Селезнев, считая, что в современных
условиях нельзя ограничиться разработкой правил издания
только обычных докуменюв. “Уже сейчас следует создать
группы составителей по разработке проекта правил публи-
кации специальных видов документов”.(54)
В новых правилах 1969 г. было уделено внимание и
мемуар ым источникам, правда, очень немного, но уже сам
171
факт знаменовал определенный прогресс в этом деле. Более
того какое-то место было отведено освещению методики ра-
боты с ними в разделах о выявлении и передаче текста ис-
точников, а в 1972 г. вышло отдельное методическое посо-
бие по изданию мемуарных источников. Во ведении говори-
лось о необходимости выработки правил публикации для
источников личного происхождения. К сожалению, дальше
признания "обилия разновидностей" источников личного
происхождения и их "специфики", составители не продви-
нулись, ограничив себя по сути только воспоминаниями.(55)
В целом же можно сказать, что пособие полностью от-
разило противоречивое отношение к источникам личного
происхождения, которое складывалось на протяжении более
50-ти лет.
Пожалуй, наиболее серьезной работой о публикации
писем, следует считать сборник "Принципы издания эпис-
толярных текстов", посвященный публикациям переписки
писателей,(56) и получивший в печати весьма высокую
оценку.(57) Обстоятельно и последовательно были рассмот-
рены все этапы подготовки эпистолярных документов к пе-
чати. Однако было и немало спорных положений.
Слабость разработок теоретических проблем сказалась
на подходах к публикациям источников личного происхож-
дения. Так, многие авторы определяя субъективность дан-
ных источников как негативное явление, призывали активно
вмешиваться в авторский текст и, по справедливому замеча-
нию В.С.Голубцова, выработка методики публикаций ис-
точников личного происхождения оказалась неразрывно
связана с прогрессом идеологизации в оценке этих источни-
ков.(58)
В условиях прямо противоположных точек зрения на-
учные принципы публикации документов личного проис-
хождения с трудом завоевывали право на существование.(59)
И хотя на сегодняшний день можно констатировать поло-
жительные сдвиги в оценке дневников и писем с разработ-
кой методики их публикации дело обстоит далеко не луч-
шим образом. К сожалению, можно обозначить целые пери-
олы, когда издания этих источников выходили в изменен-
ном, искаженном, урезанном и усеченном виде, без каких-
’шбо редакторских оговорок и оправданий. При этом рост
количества опубликованных источников по-прежнему опе-
ре ’жа I развитие методики публикаций, которая вырабатыва-
172
лась главным образом в практике издания дневников и пи-
сем.
Признание источников личного происхождения рав-
ноправными в ряду других требует и в издательском деле
выработки строго научного подхода к ним. Подготовку к из-
данию текста дневников и писем надо вести нс только в
полном соответствии с существующими правилами публи-
кации исторических источников, но и вырабатывать новые
принципы, с учетом специфики каждого вида или разно-
видности. Все достигнутое в области археографии должно
стать фундаментом дальнейшего развития методики публи-
кации эпистолярных и дневниковых документов.
Следует отметить, что сбор и публикация источников
личного происхождения в послеоктябрьский период проис-
ходили крайне неравномерно. Активно развивался этот про-
цесс до середины 30-х годов. Было собрано и опубликовано
значительное число воспоминаний, в меньшей степени -
переписки и дневников. Большую роль в этом важном деле
играли издания Истпарта. Первые публикации писем
В.ИЛенина к родным были осуществлены журналом
’’Пролетарская революция” (1924 г.). С 1929 г. журнал сис-
тематически публиковал переписку В.И.Ленина. В 1930 г.
ленинская переписка была опубликована отдельным сбор-
ником.
В 20-30-е годы издаются письма и дневники, посвя-
щенные Октябрьской революции(бО) и гражданской вой-
ны,(61) мирному времени,(62) дневники поэтов и писате-
лей.(63) Много материалов о мирном строительстве, в том
числе дневники и переписка, было собрано редакцией исто-
рии фабрик и заводов.
Со второй половины 30-х годов до середины 50-х годов
число изданий источников личного происхождения сильно
сократилось. Исследователи пытались это объяснить по-
разному, но чаще просто констатировали это как факт. Лю-
бопытным, но весьма спорным представляется объяснение
этому, данное Н И.Басовой и А.Д.Вартанян: "Издание и пе-
реиздание архивных источников, так широко практиковав-
шееся в 20-х-начале 30-х юдов, позднее характеризуется не
количеством продукции, а повышением качества".(64) Под-
крепляя свою мысль, авторы приводят факты "резкого со-
кращения" (1935 г.), а затем полного упразднения (1937 г.)
серийного издания мемуаров издательством "Академия* -
175
обстоятельства, отнюдь не способство^а^шет "улучшению
качества" публикации мемуарных Источников Наоборот,
именно в этот период 30- середины 50-х годов качество из-
даваемых и переиздаваемых документов личного характера
было на очень низком уровне. Центральное место стала за-
нимать военно-патриотическая тема в связи с усилением
международной напряженности и началом Великой Отече-
ственной войны. Основное развитие она получила в годы
войны и после. В 40-е годы были опубликованы сотни ты-
сяч фронтовых писем в различных сборниках, а также днев-
ники военного периода.
Новый подъем в сборе и публикации источников лич-
ного происхождения начинается с середины 50-х годов.
Расширяется их общественно-политическая тематика. Пуб-
ликуется ленинская переписка, активизируется издание
дневников и писем об Октябрьской революции, гражданс-
кой и Великой Отечественной войне, переписка и дневники
писателей, тружеников полей.
Широкий размах публикация дневниковых и эписто-
пярных источников получила в 60-70-е годы, когда развер-
нулся стихийный сбор документов о Велико# Отечественной
войне и Октябрьской революции. Это было связано с нача-
лом массового движения за создание общественных музеев в
школах, колхозах, на заводах, в учреждениях. Большую роль
здесь сыграли юбилейные даты - 50-летие Октябрьской ре-
волюции, 20-летие, 25-летие и 30-летие победы в войне с
Германией. Только в 70-е годы вышло свыше 13 сборников
писем о Великой Отечественной войне.(65)
К концу 70-х годов стал заметен спад в сборе и публи-
кации писем и дневников, который продолжался до середи-
ны 80-х, но с 1985 г. началась новая мощная волна подъема
публикаций, которая пока идет по нарастающей.
Совершенно очевидно, что наличие квалифицирован-
ной, полной библиографии является одним из важных усло-
вий издания, использования и изучения источников лично-
го происхождения, ибо их разыскивание по той Или иной
геме зребует серьезного и кропотливого труда.
Конечно, источники дневникового характера не так
многочисленны, но, как справедливо заметила
С В.Житомирская: "Если их не так уж часто исследовали те-
оретически как особый вид источников, то достаточно
много печатали и использовали".(66)
174
Крайне неблагополучно обстоит дело информацией о
неопубликованных письмах и дневниках. Огромное их ко-
личество хранится в фондах бывших партийных и советских
архивов, в музеях и личных коллекциях. Распыленность ма-
териалов серьезно затрудняет их поиски и использование
Актуальность данной проблемы отмечается в статье
В. М. Мамонова.
Необходимо затронуть еще один вопрос - об использо-
вании дневников й писем в конкретных исследованиях по
истории советского общества. Одной из первых работ, уде-
лившей достаточное внимание этому, была упомянутая вы-
ше статья Б.И.Жучкова и В.А.Кондратьева. Авторы со всей
остротой поставили вопрос не только о собирании, хране-
нии, но и использовании эпистолярных источников.
Г.В.Соболев и В.Н’Самошенко привлекли внимание к
ним для изучения психологического фактора в советской
истории.
Предметом специального изучения этот вопрос стал в
работах' Н.Л.Клейн,(67) Е.Г.Бушканец,(68)В.И.Старцева,(69)
Е.Ю.Наумова,(70) Е.Л.Варустина.(71) Авторы обратили
внимание на дневники и письма как источник для мемуаров
и биографических очерков. Е.Г.Бушканец считает дневники
и переписку “своеобразной опорой мемуариста”, фундамен-
том мемуарных источников. В.И.Старцев подчеркнул не
только на ценность дневников, писем, но и их многочис-
ленность: "приоритет здесь принадлежит документальным
материалам личного характера... Письма и дневники осо-
бенно важны... Обилие источников личного характера -
дневников, писем, воспоминаний - может послужить пре-
восходной заготовкой при создании биографии".(72)
Разумеется, возможности источников личного проис-
хождения значительно шире и не исчерпываются функцией
основы для воспоминаний и биографий. Не меньшее значе-
ние дневники и письма имеют для изучения общественной
мысли, культуры и других исторических явлений, происхо-
дящих в обществе. Особо это было подчеркнуто
Н.Л.Клейн.(73)
Из всех форм и проявлений общественной жизни ис-
тория общественного сознания, психология общества, отра-
жены в документах наиболее слабо. Boi юл нить этот пробел
могут источники личного происхождения, при соответству-
ющих оценке и подходе к ним. Сведение общественной
175
психологии к идеологии послужило причиной игнорирова-
ния фактора социальной психологии в исторических иссле-
дованиях. Процесс идеологизации исторической науки при-
вел по сути к полному отказу от изучения социальной пси-
хологии в 30-50-е годы, что повлекло за собой вульгаризи-
рованное отношение к личным источникам, гх недооценке,
вплоть до полного отрицания их в отдельные периоды.
Интерес ученых к социальной психологии вновь начал
возрождаться в 60-е годы, соответственно вырабатывался и
подход к источникам личного происхождения, ибо изучение
социально-исторической психологии тесно связано с про-
блемой информативной значимости Источника. Данная тема
требует изучения и оценки в первую очередь тех источни-
ков, в которых заложена информация, позволяющая иссле-
довать психологический фон эпохи, психологическое состо-
яние общества на основании личных сведений отдельных
индивидов. Таковыми являются дневники и письма, кото-
рые не только содержат исторические факты, но и сведения
о восприятии этих фактов общественным сознанием, а ха-
рактер подачи материала, т.е. описание и оценка событий
раскрывают с одной стороны внутреннюю сущность автора,
с другой - обстановку момента.
Теоретические положения А.Я.Гуревича, о которых
шла речь выше, нашли подтверждение в конкретных иссле-
дованиях А.А.Курносова. Путем всестороннего анализа ру-
кописных и опубликованных вариантов воспоминаний с
учетом истории текста, эволюции взглядов авторов,
А.А.Курносов установил чрезвычайную многоаспекгность
информационого потенциала мемуарных источников и па-
раллельно отметил неразработанность таких проблем, как
’’отражение различных фактов в сознании современников и
непосредственных участников событий и форма отражения
фактов в мемуарах”.(74) Дальнейшее развитие этот сюжет
получил в работах 70-80-х годов.
Так, излагая схему исследования исторической психо-
логии, О.Д.Пуцыкевич указала не только на обширные ин-
формационные возможности дневников, писем, воспомина-
ний. но и предложила методику, учитывающую специфику
подхода к ним как документам, адекватно отражающим
процесс человеческого мышления. Для исследования массо-
вых проявлений этого процесса ’’незаменимым источником
является читательская почта в органы средств массовой ин-
формации”, Иными словами, изучение того, как социальные
условия отражались в сознании индивидов, можно только
обращаясь к связному письменному тексту, автором которо-
го является личность.(75) Е.Ю.Наумов поставил в непосред-
ственную зависимость от использования и исследования
эпистолярных источников изучение "эпистолярной культу-
ры" личности и общества в целом.(76) "Осмысление эписто-
лярной культуры автора письма (и шире - социальной груп-
пы, слоя, класса, к которым он принадлежит) является
неотъемлемым элементом источниковедческого анализа пе-
реписки. Долг источниковеда - создать предпосылки для
максимального использования информационного потенциа-
ла этого богатейшего источника в историческом исследова-
нии.^)
Едва ли можно подвергнуть сомнению вышеизложен-
ные наблюдения и выводы ученых для интенсивного и все-
стороннего использования дневников и писем, широкого и
полного внедрения культурно-исторического подхода к ним.
Как видим, перспектива использования дневников и
писем в изучении истории новейшего времени поистине не-
исчерпаема, информационные их возможности используют-
ся далеко не полностью.
В источниковедческой литературе имеются работы, по-
священные изучению дневников и писем по отдельным пе-
риодам и знаменательным событиям истории страны в со-
ветский период, хотя, следует сказать распределены эти ра-
боты крайне неравномерно. Дневники и письма периода ре-
волюции и гражданской войны, например, почти не изуче-
ны, несмотря на то, что в архивах сосредоточено огромное
количество писем. Издана из них пока лишь небольшая
часть.(78) Отдельные письма солдат, рабочих, крестьян были
опубликованы в многотомной документальной серии
"Великая Октябрьская социалистическая революция", в
"Переписке Секретариата ЦК РСДРП(б) с местными
партийными организациями", в периодических издани-
ях.(79) Такое небольшое число публикаций, конечно, не
может дать полного представления о богатстве источников
личного происхождения и их разнообразии.
С дневниками дело обстоит еще хуже - их публикова-
лось совсем мало и в сокращении, а степень их наличия в
архивах вообще неизвестна. Некоторые дневники стали дос-
тоянием гласности лишь недавно (например, дневники М.
177 •
Пришвина, К.Чуковского и др.). Тот факт, что они теперь
гали общественным достоянием, хорошо подчеркивает
специфику этого источника, как правило, не рассчитанного
на публикацию, а потому передающего глубинные основы
индивидуального человеческого бытия, подчас далекие от
официальной истории.
К сожалению, среди исследователей преобладают рабо-
ты обзорного плана, которые с трудом можно отнести к ис-
точниковедческим. Например, в таком ключе авторы харак-
теризовали письма трудящихся в различные организации
или редакции газет как источник для изучения психологи-
ческого настроя масс в пред- и послереволюционный пери-
од.(80) На этом фоне выделяется статья ГЛ’Соболева, вы-
шедшая в 196^ г. Это, пожала, была одна из первых попы-
ток наметить путь к изучению общественной психологии
(81)
Ценной, актуальной и на сегодняшний день была ста-
тья Е.Н.Рощепкиной;(82) В поле зрения автора оказались
письма трудящихся в СНК, ВЦИК, отложившиеся в фондах
ЦГАОР СССР (ныне ГАРФ). На основе изучения работы
приемной при Управлении делами СНК Е.Н.Рощепкина
показала, как небольшой коллектив вел настоящую исследо-
вательскую работу с письмами. В сводках о поступавших
письмах значились данные о количестве писем по годам,
тематике, территориальному принципу, по социальному по-
ложению корреспондентов, по степени государственной
важности поднятых вопросов, давался сравнительный ана-
лиз писем, поступавших в разные периоды* (например, в пе-
риод военного коммунизма, нэпа и т.д.). Фактически речь
идет о применении элементов контент-анализа, к которому
неизбежно ведет логика работ с большими комплексами пи-
сем. Автор ввела в оборот не только сам источник, но и до-
кументы, свидетельствующие о работе с ним (сводки, отчеты
и т.д.). Думается тогдашний стиль работы с письмами зас-
луживает пристального внимания и в наши дни.
Оценка отдельных групп писем периода революции и
гражданской войны, их значения присутствует в работах
А.А.Фурсенко, С.Ф.Найды и др. авторов.(83)
Из шсла рецензий на публикации и кратких характе-
ристик отдельных документов,(8^ следует выделить работы,
посвященные блокнотам Дж.Рида, впервые опубликованные
в 1967 г.(85) Это статьи и монографии В.Старцева,(8*) кото-
178
рый не только ойубликош часть блокнотов, но и дал им
оценку как источника книги "Десять дней, Которые потряс-
ли мир". ЁсЛи автор ставил и разрешал в основном литера-
туроведческие задачи, то в источниковедческом направле-
нии эту тему продолжила Е.Л.Варустина.(87) Она предпри-
няла попытку изучить русские блокноты Д.Рида (1917-1918;
1919-1920 годы) как источник по истории Октябрьской ре-
волюции. Подчеркивая уникальность некоторых записей
(напр. о II Всерос. съезде Советов, заседании Петроградско-
го Совета 30 окт. (12 нояб.) 1917 г. и др.), Е.Варустина заос-
трила внимание на важности и ценности источников, факты
которых часто использовались историками в качестве конк-
ретных примеров, но ни разу не подвергались серьезному
источниковедческому анализу. Особо выделила автор зна-
чимость блокнотов как источника по изучению социальной
психологии масс в революции, а также по истории форми-
рования революционного сознания народа.
Объектом источниковедческого анализа послужил и
дневник капитана I ранга, депутата Гельсингфорсского Со-
вета И.Рёнгартена (1912-1918 гг.), частично опубликованный
"Красным архивом" в 20-е годы.(88) Как и ранее упомяну
тые блокноты Д.Рида, дневник довольно часто использовал-
ся учеными, но не исследовался как источник. На основа-
нии критического анализа дневника, Е.Ю.Добровская оха-
рактеризовала деятельность Гельсингфорсского Совета депу-
татов армии, флота и рабочих в разные моменты развития
революции. Строго подневные и даже почасовые записи,
придают этому источнику особую ценность. Прекрасно от-
ражена в дневнике и эволюция настроений его автора.
Переписка и дневники, отражающие развитие страны
после гражданской войны, исследовались историками не-
сколько в ином ракурсе. Количество опубликованных ис-
точников в письмах и дневниках заметно возрастает как на
страницах печати, так и в специальных сборниках. А если
учитывать публикацию писем и дневников писателей» то,
казалось бы, исследователям грех жаловаться на недостаток
материала. В нем нашли отражение и трудовые подвиги ге-
роев первых пятилеток: ударников, стахановцев, летчиков-
испытателей, штурманов, ученых и т.д., и участие советских
людей в политической жизни - обсуждение проекта Консти-
туции, укрепление Красной армии и многое другое.(89) Од-
нако подобные публикации преследовали определенную
179
цель, служили скорее средством манипулирования обще-
ственным сознанием, чем правдивого освещения историчес-
ких событии. Все, что публиковалось, было направлено на
нужды официальной идеологии, на пропаганду и прослав-
ление успехов и достижении. Целые пласты общественной
жизни оставались под спудом. Это касается, например, гро-
мадных потоков писем, хлынувших в различные органы с
началом индустриализации и сплошной коллективизации,
жалоб на трудности, на грубость и произвол бюрократов, на
лишение избирательных прав, на незаконные аресты в годы
сталинского террора. Только с началом пересмотра фактов и
событий нашей недавней истории эти источники стали ши-
роко вводиться в оборот. К ним обратились многие истори-
ки и публицисты. Однако подлинное источниковедческое
осмысление этих документов, видимо, еще впереди.
Источниковедческие работы, посвященные дневникам
и письмам 20-ЗС-х годов, отмечены печатью господствовав-
ших в исторической науке догм, представлений, негласных
табу и явных дензурных ограничений. Тем не менее нельзя
сказать, что они не имеют никакой ценности. Первые рабо-
ты появились еще в 1960-е годы. В лучшем случае в них да-
вался краткий обзор изданных или хранящихся в архивах
писем, дневников с подробным пересказом их содержания.
В большинстве своем это была краткая характеристика эпи-
столярных и дневниковых документов деятелей литературы
и искусства.(90) Авторы характеризовали письма писателей
не только как источники, имеющие большое значение для
изучения личности, творчества их авторов,-времени, в кото-
рое они жили, но и как вид художественного творчества,
способствующего развитию жанровых и стилистических
особенностей литературы.
Письма и дневники писателей, безусловно, богатый
материал по истории литературного движения. Они способ-
ствуют определению и уточнению литературно-
общественной позиции писателя, его взглядов на вопросы
культуры, искусства, быта, позволяют проследить эволюцию
его мировоззрения. Кроме того, эпистолярные и дневнико-
вые документы писателей отражают политические, эконо-
мические процессы общества, т.е. самые разнообразные сто-
роны общестенной жизни. Это огромный корпус источни-
ков, к которому историки пока едва прикоснулись.
180
В меньшей степени исследователи касались дневников
и писем представителей других профессий, в которых были
затронуты различные стороны жизни 20-30-х и послевоен-
ных годов.(91)
Дневники и письма составляют значительную часть
среди источников личного происхождения военной поры
1941-1945 гг. Сбор, публикация, изучение и использование
этих источников прошли несколько этапов. Каждый имел
свои особенности и в той или иной степени способствовал
развитию источниковедческого изучения писем и дневни-
ков.
Большую роль в публикации писем и дневников воен-
ного времени играла периодическая печать, в частности га-
зеты ’’Правда", "Красная звезда" и др. Особенно хорошо эти
работы поставлены редакцией газеты "Комсомольская прав-
да". Все лучшее, что напечатано на ее страницах, вышло за-
тем отдельной книгой "Письма патриотов".
Немалый вклад в дело публикации и переписки внесли
писатели и журналисты, которые находясь на различных
фронтах в качестве военных корреспондентов, вели дневни-
ки, переписку, издавая их затем в газетах, журналах и сбор-
никах. (92)
Публикации этого времени были нацелены на подня-
тие боевого настроя советских людей. Как отмечается в ли-
тературе, они мало учитывали интересы исторической науки
и источниковедения. Попыток осмыслить эти документы
как исторический источник пока не наблюдалось, специ-
альных работ, посвященных их анализу не было.(93)
В послевоенные годы почти до 60-х годов вышло не-
значительное количество опубликованных сборников писем
при довольно низком качестве изданий. Дневники публико-
вались чаще. Все публикации 40-50-х годов осуществлялись
в основном издательствами на правах- художественно-
документальной литературы. Нормой считалось редакторс-
кое вмешательство в авторский текст, оказывалось давление
на авторов, что не способствовало поднятию уровня публи-
каций. (94)
Начиная с 60-х годов, в изучении дневников и писем
военного периода произошли некоторые сдвиги. Немалую
роль сыграли здесь и юбилеи 20-ти и 25-летия победы над
Германией, которым были посвящены издания сборников
писем, публикация дневников военных лет.(95) В эти годы
181
начинается источниковедческий анализ фронтовой перепис-
ки. Вышла специальная статья, посвященная исследованию
писем военного времени.(96) Авторы обратили внимание на
собрания писем, хранящиеся в различных архивах, отмечая
при этом неудовлетворительную организацию их хранения.
Тем самым было положено начало источниковедческому
изучению военной переписки, привлекшее внимание ученых
к почти неисследованному комплексу источников. Вопросы,
поставленные авторами, стали в дальнейшем разрабатывать-
ся в трудах А.А.Курносова, М.Н.Никольской, Т.Б.Сычевой,
И.Я.Биск, И.И.Кудрявцева.(97)
Свою лепту в исследование переписки военного пери-
ода внесли статьи обзорного характера, рецензии на сбор-
ники писем-и документов личного происхождения.(98)
Характеризуя сборники документов личного проис-
хождения, вышедшие в 1965-1969 гг., В.Н.Самошенко оце-
нил письма и дневники как главный источник, раскрываю-
щий роль психологического фактора в минувшей войне. Ав-
тор призыва/, расширить практику публикации сборников,
вмещающих различные виды документов, в том числе и пи-
сем, поскольку их писали все - от солдата до маршала.
Сборники, объединяющие различные виды личных доку-
ментов, различный состав авторов, по мнению
В.Н.Самошенко, представляют большую источниковедчес-
кую ценность, так как дают возможность исследователю
смотреть на события военных лет "из окопа рядового бойца
и с наблюдательного пункта командира полка и из кабинета
генерального штаба".(99) В.А.Кондратьев на основе обзора
сборников писем, изданных в разные годы, остановился на
источниковедческих проблемах их изучения и публикации.
Уровень публикаций, согласно выводам автора, не отвечал
научным требованиям. Автор привел цифровые данные об
общем количестве опубликованных писем с первых дней
войны до последнего времени и изданных в 180 сборниках.
В научно-археографическом плане, по мнению автора, наи-
более удачные из них вышли в юбилейные годы.(100) Исхо-
дя из общего числа публикаций, В.А.Кондратьев попытался
проследить тематику писем.(101) При полном отсутствии
систематических указателей, значимость цифровых данных,
собранных автором, возрастает необычайно.
В 70-е годы была проведена активная поисковая рабо-
та, результатом которой явилось большое количество опуб-
182
ликованных сборников писем и серия статей, отражающих и
осмысливающих эту работу.(102) Часть статей была посвя-
щена работе группы "Поиск”, созданной накануне 30-летия
победы для розыска документов личного происхождения в
краеведческих, партийных, семейных архивах и музеях.
А. А. Саблин, Н. И. Баландин, П. А. Колесников,
В.М.Мамонов особо подчеркнули значение поисковой дея-
тельности. За первые пять лет работ только по Волгоградс-
кой области было выявлено около 2 тыс. писем,(103) из них
опубликовано 400.(104) По приблизительным подсчетам
В.М.Мамонова только в официально зарегистрированных
общественных музеях хранилось на то время свыше 8 млн.
выявленных документов, большинство из которых составля-
ли источники личного происхождения.(105) И.А.Альтман,
М.М.Альтман дали подробную информацию о деятельности
поисковых групп "Фронтовое письмо”.
Авторы осветили методическую сторону поисковой ра-
боты, анализируя анкетные материалы, при помощи кото-
рых проводилось массовое обследование семейных архивов.
В результате проведенной операции было выявлено и пере-
дано на госхранение ок. 5 тыс. уникальных документов, сре-
ди которых сотни писем, дневники, воспоминания.(106)
Упомянутые выше работы в той или иной степени ка-
сались также вопросов организации общественных музеев,
их взаимодействия с государственными музеями. Так как
деятельность по разыскиванию источников личного проис-
хождения периода войны была связана с возникновением
музеев на общественных началах, то остро вставал вопрос о
помощи им со стороны государственных музеев, прежде
всего организационного и особенно методического характе-
ра. Специально этими вопросами занимались В.Е.Туманов и
А.А. Курносов. (107) .
Публикация дневников военного времени была не
столь обильной. С 60-х годов, однако, этому вопросу стало
уделяться больше внимания. Конкретной работе с дневни-
ками как источником была посвящена статья
В.А.Кондратьева.(108) Остальные работы представляли со-
бой, к сожалению, лишь вводные разделы к публикациям,
обзорам, рецензиям.(109).
В.А.Кондратьев путем сопоставительного анализа ру-
кописей дневника и писем, установил их авторство и осве-
тил новые факты в действиях аджимушкайских партизан.
183
В.Ф.Петрова информировала исследователей о 55 дневни-
ках, которые хранились в отделе редкой книги библиотеки
им. В.И.Ленина.(110)
Необходимо сказать, что источниковедческий анализ
дневников и писем периода Великой Отечественной войны
отчасти страдает теми же недостатками, которые были отме-
чены ранее. И достижения исторической науки в области
исследования писем и дневников военного времени оказа-
лись весьма скромными. Дело не только в том, что боль-
шинство работ носили обзорный характер. Обзоры
В.Самошенко, В. Кондратьева, В.Петровой, Н.Баландина
ставили и частично пыт лись решать источниковедческие
вопросы. Обзоры, конечно, полезны и необходимы, но не
исчерпывают всех насущных задач изучения и публикации
дневников и писем. Ярким примером в этом отношении яв-
ляется работа П.С.Соломатина. В ней с помощью цитат, без
какого-либо намека на анализ или хотя бы характеристику
источника, чисто эмоционально, ура-патриотически дается
оценка писем периода войны, хотя автор упоминает об ог-
ромном их комплексе (2 млн. 314 тыс. писем).(Ш) Но о
том, где они хранятся и хранятся ли вообще, не сказано.
Мало, за исключением, может быть, пересказа содержания
источника дают уже упомянутые статьи Т.Добриянова,
А.Залесского, М.Польского и других авторов.
Фактически задачу изучения огромного комплекса
дневников и писем, которые могут способствовать правди-
вому освещению важных сторон истории Великой Отече-
ственной войны, исследователям предстоит решать в буду-
щем. Разумеется, это в полной мере имеет отношение к
дневникам и письмам других периодов.
С точки зрения развития методики источниковедческо-
го анализа наибольшим вниманием исследователей пользо-
вались письма советских людей в периодические издания. К
этой группе источников относятся письма трудящихся, ад-
ресованные государственным, политическим и обществен-
ным деятелям, а также в различные учреждения страны.
Это своеобразный источник, соединивший черты дело-
вого и личного письма, имеет свою специфику по сравне-
нию с частной перепиской. Он содержит богатый фактоло-
гический материал, представляющий ценность для истори-
ков, психологов, социологов, лите рагу ро не дов и других
представителей наук. Своеобразие этой группы источников
1X4
заключается в воздействии на Ьубяику в идейно-
эмоциональноМ восприятии читательских писем-монологов.
Читательская почта - ’’барометр’’ политической активности и
творческой инициативы народа, источник разнообразия тем
в печати, отражающих общественные и государственные
проблемы страны. Многочисленные факты, изложенные в
письмах, раскрывают сущность сложившейся в обществе си-
туации, вызвавшие ее причины.
Эпистолярная или так называемая народная публицис-
тика, родившаяся в гуще масс и выражающая их понимание
событий, мнения, интересы, стремления, настроения, чув-
ства, имеет давние традиции, Но развитие ее идет неравно-
мерно. Советская публицистика, отличаясь в общем масш-
табе массовостью по сравнению с досоветской, имеет свои
периоды активного роста и упадка.
Речь идет не столько о количестве писем, сколько о их
качестве, т.е. содержании. Периода спада отличаююя пара-
дными рапортами, хвалебными посланиями, которые фик-
сируют определенное состояние политической и экономи-
ческой системы страны, но не отражают действительной
жизни конкретного человека, общества и государства в це
лом. иными словами читательская почта несет на себе опре-
деленные черты, присущие данной эпохе.
Вторая половина 80-х годов была отмечена новым
взрывом эпистолярной публицистики, профессиональной и
особенно народной, читательской, резко отличающейся от
предыдущей острой социальной направленностью, критич-
ностью, раскованностью, полярностью точек зрения, откро-
венностью и желанием внести свою лепту в процессы ре-
формирования общества. Когда, как отмечал еще
А.И.Герцен, у испуганных, придавленных людей появляется
потребность "заявить свое негодование, свой крик бо-
ли".(112) В результате активного воздействия на широкие
слои, народная публицистика играет важную самостоятель-
ную роль в формировании мировоззрения как на начальной
стадии становления демократии, как и на дальнейших эта-
пах ее развития.
Конечно, анализ читательских писем, адресованных в
периодику, больше касается этого вида источника как осо-
бой разновидности ее жанров. Дело в том, что подборки чи-
тательских писем отражают в немалой степени позицию
того или иного органа, его направление или ведомственную
>
185
принадлежность. Однако, разрабатываемая методика вполне
может быть распространена и на источники личного проис-
хождения, прежде всего, на малые повествовательные фор-
мы.
Интерес исследователей к письмам в периодическую
печать, видимо, объясняется несколькими обстоятельствами.
Во-первых, доступностью этой категории источников; во-
вторых, комплексным характером их изучения и возможнос-
тью исследовать в нем опыт других областей знания, поми-
мо исторического источниковедения. В-третьих, специфи-
кой содержания этих писем.
Показателем интереса ученых к источнику являются
специальные исследования, посвященные читательским
письмам. Первые работы, дававшие оценку письмам как
аналитико-социологическим источникам, появились еще в
50-е годы.(113)
В 60-е годы в результате повышения политического со-
знания и активности общества заметно выросло не только
число публику мых писем, но изменилось и их содержание.
Прогрессивный процесс во взаимоотношениях читателя и
прессы, уровень постановки и решения проблем в письмах,
был отмечен исследователями в работах данного перио-
да.(114) На примере опубликованных писем в отдельно взя-
тые газеты авторами было продолжено осмысление значи-
мости и специфики этого жанра. А.Е.Карасев сделал попыт-
ку анализа открытого письма - своеобразного сплава эле-
ментов личной переписки и публицистики. Этой проблеме
было уделено внимание и в книге Е.П. Прохорова.
Дискуссионную почту, опубликованную в газете
’’Комсомольская правда” за первую половину 1960-х годов
проанализировала А.И.Верховская и’пришла к выводу о
важности читательской почты как источника для изучения
социальной психологии различных слоев и социальных яв-
лений общества.(115)
Значительный интерес представляет учебное пособие
Е.П. Прохорова, специально посвященное эпистолярной
публицистике. Ценность этой работы возрастает вдвойне,
так как в предыдущих, да и в последующих учебниках по
источниковедению, об этой разновидности личных докумен-
тов не упоминалось вовсе. В книге была всесторонне оха-
рактеризована эпистолярная публицистика, дана высокая
оценка ее как источника, определены ее жанровые разно-
1ХЬ
видности. На основе анализа функционального назначения
писем, их содержания, формы, автор устанавливал общие
традиционные закономерности эпистолярно-
публицистичекого творчества, не отрицая возможности из-
менения, исчезновения и появления новых черт публицис-
тики под влиянием определенных социальных условий.(116)
Попытка обобщить накопленный редакциями опыт ра-
боты с письмами читателей была предпринята в статье
С.И.Игошина. На основе анализа писем, присланных в га-
зеты "Ленинградская правда", "Вечерний Ленинград",
"Смена" за 1960-1965 гг., автор проследил динамику роста
полученных и опубликованных писем и пришел к выводу,
что количественная разница по годам, имеет под собой ка-
чественную основу. Не все его выводы бесспорны. Так, на-
пример, рассуждая о системе • подачи материала газетами,
С.Игошин утверждал, что не стоит публиковать много фак-
тов на одну и ту же тему: получается-де "охаивание отдель-
ных профессий" с одной стороны, с другой - "создается впе-
чатление, что люди пишут из года в год впустую", а ответ-
ственные за тот или иной участок работы лица, ничего не
делают для исправления недостатков.(117) Далее автор ут-
верждал, что не стоит газете проявлять чрезмерную
"чуткость" и печатать много заметок о мелких недостатках -
"порождать-де кляузников" - все эти мелочи должны ис-
правляться на местах.(118)
По мнению С.Йгбшина, разные газеты не должны так
много внимания уделять одним и тем же проблемам
(жилищные вопросы, торговля и т.д.). Лучше сосредоточить
материал в тематических рубриках определенной газеты и
тогда можно было бы, по его мнению, глубоко, последова-
тельно, целенаправленно в каждом издании освещать те или
иные стороны . производственной или политико-
воспитательной работы, а в отдельно взятой редакции боль-
ше накапливалось бы сведений по проблемам.(119)
Однако для исследователя множество фактов на одну и
ту же тему в разных изданиях - материал для обобщения.
Если люди пишут о том, что их тревожит постоянно, из года
в год, значит ничего не делается и не решается в соответ-
ствующих инстанциях и учреждениях. При положительной
реакции на критику, поток писем должен был бы сокра-
щаться. То есть, письма отражают социальное явление, как
отмечал Е.П.Прохоров, надо только "уметь увидеть за от-
187
дельными фиксируемыми в письме фактами существенные
явления жизни".(120)
Значительный вклад в изучение читательских писем
внесли социологи.(121)
Вместе с тем все настойчивее стали ставиться вопросы
о недостаточности использования и плохой сохранности чи-
тательских писем. Специально проблеме их хранения были
посвящен статьи К.С. Захарова и др.,(122) а также
В.И.Новоселова.(123) Это больной вопрос всех редакций и
архивов, решение которого мало продвинулось и сегодня.
Идентичные, повторяющиеся черты социальных явле-
нии, отраженные в письмах, дают возможность применить
математические методы исследования в изучении читательс-
кой почты. Этот вопрос был затронут в работах
М. Лаур истин, А.С.Маджарова, И.Д. Ковальченко,
Л.И.Бородкина, В. В. Алексеева. (124) На основе содержания
писем Некоторые авторы попытались проследить процессы
роста Грамотности, политического кругозора, формирования
социальной психологии читателя.
Вопрос методики работы с письмами разрабатывались
и историками-источниковедами. Этим проблемам посвяще-
ны работы 1 И.Злоказова, Ю.П.Бокарева,
Е.Д.€)реховой.(125) Г.И.Злоказов в специальной статье
"Обобщение писем читателей газеты "Труд" о проекте Кон-
ституция СССР 1977 г. "(126) попытался раскрыть степень
репрезентативности редакционных сводок о письмах читате-
лей по отношению к их общей совокупности, поступившей
в газету‘"Труд" во время обсуждения проекта конституции.
К сожалению, в статье отсутствовал анализ писем, о них
лишь было сказано, что "значительную часть писем состав-
ляли письма-размышления о времени и о себе, о советском
уровне жизни, о тех высотах, которых достигла страна раз-
витого социализма".(127) Другая часть писем касалась кри-
тики недостатков в жизни трудовых коллективов, в деятель-
ности государственных, советских, хозяйственных, обще-
ственных органов. Любопытно, каково же было на деле со-
отношение этих двух частей, если критические письма зат-
рагивали все сферы жизни советского государства? Однако,
автор, пользуясь сводными материалами, не смог это пока-
зать. В какой-то мере этот аспект был восполнен
В.В.Алексеевым, который на основе конте нт-а нал и за писем
в ту же газету, показал нарастание недовольства в обществе
188
накануне 1985 г. как в целом, так и в отдельных социальных
группах,(128) а также самим Г.И.Злоказовым в более по-
здней работе. (129)
Таким образом, значимость данных источников трудно
переоценить. Историки пока еще не достаточно ясно пред-
ставляют их информационные возможности и то, какое ог-
ромное поле деятельности они* открывают для исследовате-
лей. К сожалению, срок хранения писем в редакциях очень
короток и вопрос об их хранении зависит от энтузиазма ре-
дакционных работников и сотрудников архивов. Учитывая
массовость этих источников, наиболее рациональный путь
их исследования - применение специальных математических
методов не только при обработке, но и при анализе содер-
жания (контент-анализ писем). Пока еще опыт использова-
ния подобных методик очень* не велик по сравнению и
имеющимися возможностями. К тому же большая часть ука-
занных работ принадлежит литературоведам, журналистам,
социологам; что же касается историков, то они пока суще-
ственно отстают.
Надо полагать, что возрастающий, в последнее время
интерес историков к проблемам социальной психологии и
эпистолярной культуре даст возможность дневникам и
письмам окончательно расстаться со статусом
"дополнительных" и занять достойное место в круге других
источников и даже, возможно, стать основными в исследо-
вании определенных проблем и сюжетов.
1. См.: Новая и новейшая история. 1961. N4; Вопросы истории.
1961. N5; 1962. N5,6; Вопросы истории КПСС. 1962. N4,5,6; Истори-
ческий архив. 1962. N4; Вопросы архивоведения. 1963. N4. 1965. Nl,3
и др.
2. Макаров М.К. О принципах классификации письменных ис-
точников (историография вопроса) //Труды МГИАИ. М., 1961. Т.16.
С.24.
3. Курносое А.А. О мемуарах участников партизанского движе-
ния 1941-1945 гг. //Источниковедение истории советского общества.
М., 1964. Вып.1. С.297-300.
4. Яцунский В.К К вопросу о классификации письменных исто-
рических источников в курсе источниковедения истории СССР
//Труды МГИАИ. М., 1958. Т.Н. СЛ35-138.
5. Деревнина Л. И. О термине "мемуары" и классификации мему-
арных источников (историография вопроса) //Вопросы архивоведе-
ния. 1963. N4. С.36-37.
189
6. Голубцов В. С. Мемуары как источник по истории советского
общества. М.» 1970. С.65; Варшавчик МЛ. Источниковедение истории
КПСС. М., 1973. С.72; Маджаров А. С. О классификации мемуаров по
истории КПСС //Вестник ЛГУ. 1976. N8. С.30-31.
7. Стрелъский В. И. Мемуарная и эпистолярная литература
//Источниковедение истории СССР периода империализма (koh.XIX
В.-1917 г.) М„ 1962. С.375-377.
8. Пушкарев Л.Н. Классификация русских письменных источ-
ников по отечественной истории. М., 1975. С.218-268.
9. Курносов АЛ. К вопросу о природе видов источников
//Источниковедение отечественной истории. Сб. статей. 1976. М.,
1977. С.20-25.
10. Житомирская С.В. Вопросы научного описания рукописных
мемуарных источников //АЕ 1976 год. М., 1977. С.42.
11. Минц С. С. Об особенностях эволюции источников мемуар-
ного характера //История СССР. 1979. N6. С.56.
* 12. Дмитриев С.С. Личные архивные фонды. Виды и значение
их источников //Вопросы архивоведения. 1965. N3. С,45.
13. Стрелъский В.И. Указ. соч. С.377-379.
14. Клейн Н.Л. Письма-ценный источник //Советские архивы.
1966. N4. С.101-102.
15. Литваг Б.Г. О некоторых приемах анализа и характеристики
источников в трудах В. И Ленина //Источниковедение истории совет-
ского общества. М., 1964. Вып.1. С.7-35.
16. Белявский М.Т. Мемуары, дневники, частная переписка пер-
вой половины XIX в. //Источниковедение истории СССР XIX - нач.
XX вв. М., 1970. С.358-367.
18. Ефременко Э.П. Вопросы комментирования эпистолярных
источников //Принципы издания эпистолярных текстов. М., 1964.
Вып.З. С. 165.
19. Кучина Т.Г. К вопросу об изучении эволюции эпистолярных
источников второй половины XIX - нач. XX века //Проблемы источ-
никоведения истории СССР и специальных исторических дисциплин.
М., 1984. С.43-46.
20. Марасинова Е.Н. К вопросу о типологии и эволюции источ-
ников эпистолярного характера //Историографические и источнико-
ведческие проблемы истории СССР. М., 1987. С.105-116.
21. Житомирская С.В. Указ. соч. С.45.
22. См. например: Жучков Б.И., Кондратьев В.А. Письма советс-
ких людей периода Великой Отечественной войны как исторический
источник //История СССР. 1961. N4. С. 103-114; Соболев Г.Л. Письма
В Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов как источник
для изучения общественной психологии в России в 1917 //ВИД. Л.,
1968. Т.1. С. 159-173; Варустина Е.Л. Русские блокноты Дж. Рида как
исторический источник //ВИД. Л., 1987. Т.19. С.327-250 и др.
23. Стрелъский В.И. Указ. соч. С.373-437; Черноморский М.И.
Источниковедение истории СССР. Советский период. М., 1966.
С.274-307; Борщевский В.Я. Источниковедение истории СССР (1917-
1985). Киев, 1985. С. 188-222.
24. Бушканец Е.Г. Мемуарные источники. Казань, 1975.
190
25. Клейн Н.Л. Указ соч. С. 101-102; Житомирская С.В. Указ. соч.
С.41-43, 52-54; Бачёв В.И. К методике изучения мемуарно-
эпистолярных произведений //Сов. здравоохранение. 1980. N3. С.60-
61; Чудакова М.О. Пишите письма //Беседы об архивах. М., 1980.
С. 120-162; Серебряков А.Б. Дневники , мемуары, эпистолярные мате-
риалы как источники для изучения истории отечественной медицины
//Сов. здравоохранение. М., 1981. N7. С.63-66.
26. Чудакова М.О. Указ. соч. С. 139-140, 164.
27. Серебренников А.Б. Указ. соч. С.63-64.
28. Житомирская С.В. Указ. соч. С.41.
29. Линета В.Й. Введение в русскую историю. М., 1922. С.68.
30. Голубцов В. С. К вопросу о терминологии в источниковеде-
нии истории СССР //Труды МГИАИ. М., 1963. Т.17. С. 19; Его же.
Воспоминания, дневники, переписка //Источниковедение истории
СССР. М., 1973. С.532-534.
31. Кучина Т.Г. Указ. соч. С.46.
32. Прохоров Е.П. Эпистолярная публицистика. Учеб.-метод, по-
собие. М., 1966. С. 13.
33. Дмитриев С.С. Указ. соч. //Источниковедение истории
СССР. М„ 1981. С.346.
34. Курносов АЛ. О мемуарах участников партизанского движе-
ния (1941-1945 гг.) //Источниковедение истории советского общества.
М., 1964; Обичкин Г.Д., Панкратова МЯ. Письма В.ИЛенина. М.,
1968; Самошенко В.Н. Мемуары участников Великой Отечественной
войны как исторический источник //Советские архивы. 1969. N5;
Дейч Г.М. Твой Ульянов. В.ИЛенин в письмах к родным. Л., 1971;
Его же. Известное и неизвестное. Очерки о письмах В.ИЛенина. Л.,
1986; СТрельский Г.В. Мемуары как источник изучения истории Ве-
ликого Октября на Украине. Киев, 1978.
35. Дубовицкая Е.Ю. Дневник И.И.Рейгартена как источник о
деятельности Гельсингфорсского Совета в 1917 г. //ВИД, Л., 1987.
Т.18. С.209, 219, 221.
36. Чудакова М.О. Указ. соч. С. 164.
37. Кардин В. Указ. соч. С.154-158.
38. Голубцов В. С. Мемуары как источник Ио истории советского
общества. М., 1970. С.38, 57.
39. Курносов АЛ. Личность в истории, история в личности
//История СССР. 197 Г; N 4. С. 197-200; Его же. К вопросу о природе
источников //Источниковедение отечественной истории. Сб.статей.
1976. М., 1977. С.10-21.
40. Минц С.С. Об особенностях эволюции источников мемуар-
ного характера //История СССР. 1979. N 6. С.60-61.
41. Марасинова Е.Н. Указ.соч. С.114-116.
42. Прохоров Е.П. Эпистолярная публицистика. М., 1966. С.45-
60; Ефременко Э.Л. Указ.соч. С. 161-167; Игошин С.И. Заметки о работе
с почтой в ленинградских газетах //Вестн.МГУ. 1966. N 4. С.43-49.
43. Гуревич АЯ. Некоторые аспекты изучения социальной исто**
рии //Вопросы истории. 1964. N10. С.50-70; Проблемы общественной
психологии. М., 1965; Поршев Б.Ф. Социальная психология и исто-
рия. М., 1966; Соболев ГЛ. Указ. соч. С.158-163.
191
44. Голубцов В.С. Мемуары как исторический источник по исто-
рии советского общества. М., 1970. С.36-47.
45. Там же.
46. Чудакова М.О. Указ. соч. С. 155.
47. Гуревич А.Я. Социальная психология и история. Источнико-
ведческий аспект. //Источниковедение. Теоретические и методичес-
кие проблемы. М., 1969. С.386, 392.
48. Гуревич А.Я. Указ. соч. С.392.
49. Там же. С.426.
50. Еременко В.А., Иноземцева З.Н., Курносов А.А. К вопросу о
комплектовании государственных архивов РСФСР документами лич-
ного происхождения //АЕ. М., 1986.
51. Ефременко Э.Л. Указ. соч. С. 164-168.
52. Правила издания документов советского периода. М., 1960.
53. Вопросы истории 1953. N2. С.89-104; 1957. Nl. С. 126-130;
N4. С. 139-141; Исторический архив. 1956. N2. С. 194-204; N5. С. 174-
186; 239-244; 1960. N2. С.186-194; N4. С.189-196; N5. С.148-154.
54. Селезнев М. С. О некоторых вопросах советской археографии
//Исторический архив. 1960. N4. С. 193.
55. Публикация мемуарных источников. Методическое пособие.
М., 1972.
56. Принципы издания эпистолярных текстов //Вопросы тек-
стологии. М., 1964. Вып.З
57. Розанова С. Специфика эпистолярных изданий //Вопросы
литературы. 1965. N6. С.218.
58. Голубцов В.С. Указ. соч. М., 1970. С.6, 16-17.
59. См. полемику в журнале Вопросы истории. 1953. N2; Воп-
росы истории КПСС. 1957. N1. 1958. N2. Новый мир. 1964. N12 и др.
60. См., например: Лопатин ГА. Первые дни революции. Из
дневника. Пг. 1922; Лацис М.И. Польские дни в Петрограде. (Из
дневника агитатора) //Пролетарская революция. 1923. N5. С. 102-116;
1917 год в деревне. М., 1925; Фурманов Д. Путь к большевизму. 1917-
1918 гг. Л., 1927; Солдатские письма, 1917 год. М.-Л., 1927 и др.
61. См., например: Савельев. Дневник моряка Северо-Двинского
флота //Красный флот. 1922. N5-7. С. 177-190; Пугачевский С.М. За
власть Советов (из дневника участника гражданской войны) // Граж-
данская война. Материалы по истории Красной Армии. Т.1. М., 1923.
С.339-418; Кирюхин Н.И. Из дневника военного комиссара. М., 1928;
Недолил И. Рейд Блюхера (Дневниковые записки). Уфа, 1932; Фурма-
нов Д. И. Из дневника Дм. Фурманова //Октябрь. 1935. Nl. С. 17-24.
Октябрь. 1937. N10. С.118-127; Бессмертие (Письма революционеров-
смермшков). Л., 1936 и др.
62. См. например: Гудков С. Из дневника сельского учителя //
Вестник просвещения. 1925. N9. С. 17-25; Лосев Г Дневник большого
похода - линкор ’’Марат". Сб. М., 1926. С.80-87; Завалишин А.И. Све-
жая борозда. Дневник уполномоченного политотдела МТС. М., 1934 и
ДР
63. См., например: Дневник Ал. Блока. Т.2. 1917-1927 гг. Л.,
1928; Асеев Н.Н. Дневник поэта. М., 1929; Шагинян М. Дневники.
1917-1931. Л.. 1932 и др.
192
64. Публикация мемуарных источников. Методич. пособие. М.,
1972. С.29-30.
65. Баландин А. И. Сбор документальных памятников Великой
Отечественной войны //Вопросы собирания, учета, хранения и ис-
пользования документальных памятников истории и культуры. М.;
1982. 4.1. С.84.
Ф>. Житомирская С.В. Вопросы научного описания мемуарных
источников //АЕ за 1976 год. М., 1977. С.41.
67. Клейн Н.Л. Указ. соч. С. 101-102.
68. Бушканец Е.Г. Указ. соч. С.55-65.
69. Старцев В.И. Историк и биография //Научная биография
вид исторического исследования. (По матер, истории рабочего класса
СССР, революционнного и освободительного движения). Л., 1985
С.7-19.
70. Наумов Е.Ю. Частная переписка... //АЕ за 1986 г. М., 1987
С.35-36.
71. Варустина Е.Л. Русские блокноты Дж. Рида как ииторичес
кий источник //ВИД. Л., 1987. Т.19. С.237-250.
72. Старцев В.И. Указ. соч. С. 12-15.
73. Клейн НЛ. Указ. соч. С. 101-102.
74. Курносов А.А. Приемы внутренней критики мемуаров
(Воспоминания участников партизанского движения в период Вели-
кой Отечественной войны как исторический источник)
//Источниковедение. Теоретич. и методич. проблемы. С.470-505.
75. Пуцыкевич С.Д. Указ. соч. С.23-24.
76. Наумов Е.Ю. Семейная и дружеская переписка Чичериных
как источник изучения их эпистолярной культуры
//Источниковедческие и историографические аспекты русской куль-
туры. Сб. статей М., 1984. С.83-105.
77. Там же. С.83.
78. См. например: 1917 год в деревне. М., 1925; Солдатские
письма. 1917 год. М.-Л., 1927; Почему солдаты и матросы стали под
знамена Октября. (Письма солдат и матросов в редакции большевист-
ских газет 1917 г.) Л., 1933 г.; Письма славы и бессмертия. М., 1964;
Письма из Сибири. Новосибирск, 1968.
79. Письма в вечность //Новый мир. 1938. N10. Сергей Лазо.
Воспоминания и документы. М., 1938. 2-е изд. М., 1985; Иностранная
литература. 1967. Nil. С. 189-207.
80. Селицкий В.И. О письмах трудящихся в ЦК РСДРП(б)
(апрель-октябрь 1917 г.) //Исторический архив. 1957. N5. С.264-266;
Бакст Э.Ц. Письма солдат и трудящихся в редакции московских газет
в период подготовки Великого Октября //Исторический архив. 1960.
N5. С.235-236; Калиненок М.А. Письма солдат Румынского фронта как
источник изучения революционного настроения широких солдатских
масс (март-декабрь 1917 г.) //Учен. зал. каф. истории КПСС Киши-
невского гос. ун-та. Т.З. Кишинев, 1966. С.3-14; Меликян Г.С. Письма
воинов Кавказской армии в 1917 г. //Историко-филологический жур-
нал АН Армянской ССР. Ереван. 1966. N2. С. 147-154 (на армянском
языке); Соболев Г.Л. Письма в петроградский совет рабочих и солдат-
193
ских депутатов как источник для изучения общественной психологии
в России в 1917 г. //ВИД. Т.2. Л., 1968. С. 159-173.
81. Соболев ГЛ. Указ. соч. С. 159-171.
82. Рощепкина Е.Н. О работе с письмами граждан в первые годы
советской власти (1917-1924 гг.) //Советские архивы. 1979. N6. С.22-
24.
83. Фурсенко А.А. Документы об Октябрьской революции в ар-
хиве семейства Рокфеллеров //ВИД, Л., 1972. Вып.4. С.58-65; Арефье-
ва ИГ. Письма и воспоминания А. М.Ремезова в ЦГАЛИ СССР //АЕ
за 1986 г. М., 1987. С.200-209; Жохов М. Необходимое уточнение о
бое на р. Боровке //Военно-исторический журнал. 1960. N8. С. 126-
127; Найда С.Ф. О командировке сводного корпуса Б.МДуменко
//Военно-исторический журнал. 1965. N9.‘С. 113-120; Чугунов М.И.
Письма большевиков-подпольщиков - важный источник в изучении
чх деятельности в борьбе за восстановление советской власти в Сиби-
ри //Тр. Томск, ун-та. Вопросы истории. Сибири. Томск, 1972. Т.231.
Вып.7. С. 16-23; Волвинский В.Н. Документы о М.Н.Фрунзе в фондах
ЦГАОР УССР //Советские архивы. 1985. N3. С.47-50.
84. Костицын А. Комиссар Чапаевской дивизии //Книжные но-
вости. 1936. N9. С. 1-3; Фурманов А. Дневники писателя //Там же. С.З;
Кулегин А.М. Материалы фронтового блокнота Н.И.Подвойского (авг.
сент. 1918 г.) //Советские архивы. 1986. N3. С.444-48.
85. Иностранная литература. 1967. Nil. С.189-207..
86. Старцев В. Десять дней //Иностранная литература. 1967.
Nil. С. 189-203; Его же. Русские блокноты Дж. Рида. М., 1967, 2-е
изд. М., 1977.
87. Варустина ЕЛ. Русские блокноты Дж. Рида как историчес-
кий источник //ВИД. Л., 1987. T.XIX. С.237-250; Ее же. Книга Дж.
Риде 'ТО дней, которые потрясли мир": источниковедческий и исто-
риографический анализ. Авторсф дисс. канд. ист. наук. Л., 1987.
88. Дубровская Е.Ю. Дневник И.И.Рснгартена как источник о
деятельности гельсингфорсского совета в 1917 г. //ВИД. T.XVIII. Л.,
1987. С.209-221.
89. См. библ, указатель: Советское общество в воспоминаниях и
дневниках. Т.1. 1917-1942. М., 1987.
90. Митрофанова Л.С. Письма Ришара Блока. (1930-1941гг.)
//Советские архивы. 1967. N3, С. 105; Калантарова М.М. Из литера-
турной жизни 1920-1930 гг. (по архивным материалам
С.Ф.Бурданцева) //Русская литература. 1978. N3. С.155-163; Воронин
СД. Письма А. Белого к матери в ЦГАЛИ СССР //Источниковедение
и историография. Спец, историч. дисциплины. Сб. статей. М., 1980.
С.77-80; Шумихин С.В. Николай Островский в письмах
В. И. Дмитриевой //Там же. С.8-12; Зайцев АД. Материалы фонда
ПАЛмзова в ЦГАЛИ СССР //АЕ за 1985. С.268-273; Безуглова И.Ф.
Мемориальные материалы музыкантов в новых поступлениях отдела
рукописей и редких книг //Исследование отдела рукописей и редких
книг. Л., 1987. С.76-83.
91. Зубкова Н.И. Мемориальные и документальные материалы в
фонде М.А.Сергеева как источник для изучения издательского дела в
СССР //Исследование памятников письменной культуры в собраниях
194
и архивах рукописей и редких книг. Л., 1987. С.84-93; Медынский Г.
Дневники строителей метро //История заводов. Сб. Вып.3-4. М.,
1934. С. 128-151; Журавлев С.В. Материалы о строительстве первой
очереди Московского метрополитена в фонде редакции ’’История
фабрик и заводов" ЦГАОР СССР //АЕ за 1984 г. М., 1986. С.276-285.
92. См. например: "О войне, о товарищах, о себе..." М., 1977.
93. Баландин Н.И. Сбор документальных памятников Великой
Отечественной войны //Вопр. собир. учета, хранения и использова-
ниея документ, памят. истории и культуры. М., 1982. 4.1. С.82-92.
94. См. например: Залесский А Письма колхозников к
т.Сталину как исторический источник //Вопросы истории. 1949. N5.
С.66-77.
95. См., например: Письма о любви и ненависти. М., .1961;
Солдатские письма. М., 1965; Письма с фронта. Ташкент, 1965; Роль-
никайте М. Я должна рассказать. М., 1965; Хизенко ИЛ. Ожившие
страницы. М., 1965; Из дневников современников. М., 1965 и др.
96. Жучков Б.И., Кондратьев В.А. Письма советских людей пе-
риода Великой Отечественной войны как исторический источник
//История СССР. 1961. N4. С. 103-114.
97. Курносов АЛ. Источники по истории всенародного сопро-
тивления в тылу немецко-фашистских захватчиков 1941 1945 гг.
//История СССР. 1965. N3. С.76-86; Никольская М.Н., Сычева Т.Б.
Письма с фронта как исторический источник //Археография и источ-
никоведение. Вып.4. Сыктыквкар, 1977. С. 112-117; Биек. К.М. Симо-
нов как автор воспоминаний о Великой Отечественной войне
//История СССР. 1985. N3. С. 131-142; Кудрявцев И.И. Деятельность
гос. архивных учреждений СССР по публикации документов Великой
Отечественной войны в 1940-1970 гг. Автореф. дисс. канд. наук. М.,
1986.
98. Самошенко В.Н. Мемуарная литература о Великой Отече-
ственной войне //История СССР. 1969. N6. С. 156-163; Кондратьев
ВЛ. О публикации писем советских людей периода Великой Отече-
ственной войны //История СССР. 1986. N6. С.96-105; Огарев П., Са-
мошенко В. Воспоминания участников сталинградской битвы
//Военно-исторический журнал. 1969. N3. С.63-68; Капениеце И. На-
вечно в памяти народной //Коммунист Сов. Латвии. 1987. N12. С.96-
99; Соломатин П.С. Фронтовые письма и корреспонденции в газету
"Правда". 1941-1945 гг. //История, зап. 1965. Т.75. С.243-255; Добран-
ное Т. Документы о традиционной братской солидарности народов
Болгарии и Советского Союза //Советские архивы. 1984. N4. С.3-7.
99. Самошенко В.Н. Указ. соч. С. 156-157.
100. Кондратьев ВЛ. Указ. соч. С. 100.
101. Там же. С. 100-103.
102. Саблин ВЛ. Письма с фронта. (Пять лет работы студенчес-
кой группы "Поиск") //Историография и источниковедение истории
северного крестьянства СССР. Север, археография. Сб. Выл. VH. Во-
логда, 1979. С.45-50; Баландин Н.И. Указ. соч. С.85-92; Альтман ИЛ.,
Альтман М.М. Госуд. архивы и школьное краеведение: перспективы
сотрудничества //Вопросы собирания, учета, хранения и испольэоаа-
ния документ, памятников истории и культуры. М., 1982. 4.1. С. 125-
195
126; Альтман И.А. О методике выявления и учета документов личного
происхождения периода Великой Отечественной войны. (Из опыта
работы во Владимирской области) //АЕ за 1985 г. М., 1986. С.КЗ-
147; Колесников П.А. Публикация документальных памятников о дея-
тельности Северного отделения Археографической комиссии АН
( ССР //Там же. С.32-41; Мамонов В.М. Работа по собиранию доку-
ментов личного происхождения //Советские архивы. 1987. N4. С.48-
50.
103. Саблин В.А. Указ. соч. С.47; Баландин Н.И. Указ. соч. С.87.
104. Колесников П.А. Указ. соч. С.ЗЗ.
105. Мамонов В.М. Указ. соч. С.56.
106. Мамонов В.Н. Указ. соч. С.48.
107. Туманов В.Е. О месте документальных памятников школь-
ных музеев в составе ГАФ СССР. (К постановке вопроса)
//Источниковедение и историография. Спец, историч. дисц. М., 1980.
С 52-56; Курносов А.А. Некоторые проблемы собирания, учета, хране-
ния и использования документальных памятников и общественные
музеи //Вопросы собирания, учета, хранения и использования доку-
мент. памяти, истории и культуры. М., 1982. 4.1. С. 11-28.
108. Кондратьев В.А. По поводу дневников, найденных в Аджи-
мушкайских каменоломнях //Военно-историч. журнал. 1965. N1.
С.101-106.
109. См.: Советские архивы. 1969. N5. С.42-41; История СССР.
1969. N6. С.160-163 Петрова В.Ф. Великая Отечественная война в
воспоминаниях и дневниках (на архивных матерИ&яах отдела рукопи-
сей редких книг) //Исследование памятников письменной культуры в
собраниях и архивах отдела рукописей и редких книг. Л., 1987. С.84-
93; Польский М.И Записки военных лет колхозного летописца
//История СССР. 1972. С.224-225 и др.
НО. Петрова В.Ф. Указ. соч. С.95.
111. Соломатин П.С. Указ. соч. С.243,253.
112. Герцен А.И. Собр. соч. T.XIV. М., 1958. С.256.
113. Логинов Н.А. Письма трудящихся - газетный жанр. Учебн.
пособие по журналистике. М., 1955; Богданов И., Вяземский Б. Спра-
вочник журналиста. Л., 1957. 2-е изд. Л., 1965.
114. Емельянов Н.П. В редакцию пришло письмо //Проблемы
газетных жанров. Л., 1962. С.86-92; Прохватилов А.И. Новое в редак-
ционной почте //О советской и зарубежной печати. Сб. ст. Л., 1964.
С.58-70; Черепанов М.С. О тенденциях развития жанров советской
публицистики //Вестник МГУ. Филология, журналистика. 1964. N1.
С.30; Ляпунова А. О чем говорят письма //Редактор и книга. Сб. ста-
тей. М., 1965. Вып.7. С.84-97; Карасев П.С. Открытое письмо - публи-
цистический жанр И Проблемы газетных жанров. Л., 1962. С.39-50;
Прохоров Е.П. Эпистолярная публицистика. Учебно-методическое по-
собие. М., 1966. С.22-29, 45-60.
115. Верховская А.И. Читатель, редакция, дискуссия, обсуждение
читателями острых социальных ситуаций на страницах газеты
"Комсомольская правда" //Вестник МГУ. 1966. N4. С.32-42; Ее же.
Социологические методы работы с редакционной почтой. М., 1984.
С.ЗЗ.
196
116. Прохоров Е.П. Указ. соч. С.45-60.
117. Игошин С. Указ соч. С.45-46.
118. Там же. С.48-49.
119. Там же. С.49.
120. Прохоров Е.П. Указ. соч. С. 13.
1,21 . Опыт и методика конкретных социологических исследова-
ний. М>, 1965. С.61-157, 108-143; Смирнов С.В. Изучение социологии
печати и психологии журналистского творчества //Вестник МГУ.
1966. N4. С.85-86 и др.
122. Захарова КС., Левина М.Я., Мишель С.Ш. Об отборе на
хранение переписки //Советские архивы. 1969. N2. С.67-71.
123. Новоселов В.Й. Совершенствовать порядок обработки и
хранения писем //Там же. С.78-80.
124. Лауристин М. Применение контент-анализа для изучения
направленности содержания газеты //Труды по социологии. Тарту,
1972. С. 108-138; Маджаров А. С. К вопросу о применении контент-
анализа к источникам личного происхождения //Проблемы источни-
коведения и историографии истории Восточной Сибири. Иркутск,
1982; Ковальченко И.Д., Бородкин Л.И. Современные методы изучения
исторических источников с использованием ЭВМ. М., 1987. С.28-29;
Алексеев В.В. Письма в газету как источник для изучения обществен-
ного сознания рабочего класса СССР на современном этапе. Автореф.
дисс. канд. ист. наук. М., 1989.
125. Бокарев Ю.П., Злоказов Г.И., Орехова ЕД. Материалы все-
народного обсуждения проекта Новой Конституции СССР в отделах
и письмах газет "Известия" и ‘Труд" //Источниковедение истории со-
ветского общества. М., 1982. Вып.4. С.224-245; Злоказов Г.И Обсуж-
дение проекта Конституции СССР 1977 г. (Обзор материалов цент-
ральных газет) //История, записки. М., 1983. Т.109. С.203-237; Его
же. Документы всенародного обсуждения проекта новой Конституции
СССР как исторический источник(По материалам газет “Правда",
"Известия" и "Труд"). М.» 1984.
126. Злоказов Г.И. Обобщение писем читателей газеты Труд" о
проекте Конституции СССР 1977 г. в сводках редакции (К вопросу о
репрезентативности сводок //АЕ за 1984 г. М., 1986. С.220-226.
127. Там же. С.221.
128. Алексеев В.В. Письма трудящихся в газеты как источник
социологической информации (Некоторые вопросы источниковедчес-
кого анализа) //Методы сбора данных: анализ документов, наблюде-
ние, эксперимент. М., 1985; Его же. Основные итоги изучения эпис-
толярных источников в советской научной литературе 60-80-х годов.
М., 1987.
129. Злоказов Г.И. Конституция СССР 1977 г.:
"несвоевременные мысли" современников //ВИ КПСС. 1990. N10.
Глава 6
ИСТОЧНИКОВЕДЧЕСКАЯ ЛЕНИНИАНА
В советской истории источниковедению ленинианы или лени-
новедению принадлежит особое место. В результате сложных
перипетий идейной и политической борьбы Ленин стал уни-
кальной личностью, в которой воплотились черты харизмати-
ческого лидера. Именем Ленина освящалось буквально все: от
определения задач социалистического и коммунистического
строительства до открытий в области физики. Наследие Лени-
на долгое время было сакральным, окружено подобающим
ореолом. Естественно, что вокруг изучения этого наследия со-
средотачивался беспрецедентный по своему количеству крут
ученых, специалистов, архивных и научных рабтников: соби-
рателей, систематизаторов, хранителей, толкователей и т.д.
Практически каждый исследователь волей или неволей обязан
был обращаться к ленинскому наследию и тем самым вносить
свою лепту в разработку ленинианы. Достаточно взглянуть на
библиографию работ, связанных с именем Ленина, чтобы по-
нять, какая роль отводилась ему в истории советского обще-
ства.
С источниковедческой точки зрения в изучении ленинс-
кого наследия можно выделить несколько направлений. Пер-
вое, наиболее целостное по своему характеру, - исследование
ленинского вклада в теорию и практику марксизма и абсолю-
тизация этого наследия в качестве важнейшего методологичес-
кого орудия познания; второе, - изучение ленинских трудов и
материалов *в историко-партийном плане, который имел безо-
говорочный приоритет в исторической- науке; третье, - анализ
государственной деятельности Ленина и того, что связано с
его пребыванием на посту председателя СНК и СТО. Сложил-
ся еще один аспект источниковедческой ленинианы - изучение
творческой лаборатории Ленина, которая провозглашалась,
идеальной для любого ученого обществоведа, образцом для ра-
боты с источниками, будь то статистика или периодическая
печать. Даже применение математических методов в истории
должно было быть одобрено ленинской рукой.
198
Исследователь,.работающий с источниками личного про-
исхождения, к которым фактически относится ленинское на-
следие, может не только поражаться такому средоточию уси-
лий вокруг деятельности одной личности, но и многое позаим-
ствовать из опыта источниковедческой ленинианы, вне зави-
симости от конкретных задач, которые решает. Ведь в доступ-
ных для ученых документах не оставались без внимания, по-
жалуй, ни одно высказывание, ни одна пометка Ленина. Та-
кому мог бы позавидовать любой исторический деятель, дожи-
ви он до своего триумфа. Отсюда- специфичность цели насто-
ящей главы: оценить проделанную источниковедами работу,
как бы с внешней стороны, не вступая в полемику по поводу
значения фигуры Ленина для истории и современности...
Итак, источниковедческое изучение трудов Ленина нача-
лось в первые годы советской -власти. Оно прошло следущие
основные периоды: 1) от революции 1917 г. до середины ЗО-х
годов; 2) вторая половина 30-х-середина 50-х годов; 3) вторая
половина 50-х-середина 80-х годов; 4) от середины 80-х годов
до настоящего времени.
Для развития ленинианы необходимым условием было
собирание, археографическая обработка и публикация ленинс-
ких материалов и документов. Эти вопросы оказались подняты
фактически сразу после революции. Уже в 1917 г. ЦК
РСДР1Т(б) просил все партийные организации присылать ему
свои издания, среди которых находились работы и документы,
принадлежащие Ленину. В 1918 г. обсуждалась возможность
издания собрания сочинений Ленина. В указателе, составлен-
ном большевистским историком П.М.Керженцевым
"Библиотека социал-демократа” сообщалось о подготовке к пе-
чати ленинского собрания сочинений издательством "Жизнь и
Знание".(1) О попытке предпринять выпуск полного собрания
свидетельствует и список изданий, начатых, но не оконченных
издательством "Коммунист", просуществовавшим до середины
1919 г.(2)
В работе по подготовке собрания сочинений Ленина сра-
зу выявились существенные трудности. Так, чтобы оценить его
будущий состав, одним из важных вопросов, который предсто-
яло решить, - было составление по возможности полной биб-
лиографии ленинских трудов.
199
Первоначально, организатором исследования ленинских
работ, выступило Государственное издательство. Госиздат с
1919 г. начал подготовку к публикации собрания сочинений
Ленина.(3) Нужно отметить, что в функции Госиздата не вхо-
дила научная, в том числе источниковедческая, обработка ма-
териалов. Госиздат взял на себя функции сбора и изучения ле-
нинских документов и материалов в силу того обстоятельства,
что там сосредоточились будущие историки партии:
М. С. Ольминский, В.И.Невский, НЛ.Мещеряков,
И.И.Скворцов-Степанов и др.
Первым историко-партийным центром, приступившим к
целенаправленному сбору и изучению произведений и доку-
ментов Ленина, стал Истпарт - Комиссия по истории Ок-
тябрьской революции и истории РКП(б). Комиссию создали в
1920 г. при Госиздате РСФСР. Но партийное руководство быс-
тро поняло, сколь непродуманно выпускать из своих рук рыча-
ги изучения истории. Постановлением СНК РСФСР от 21
сентября 1920 г. Истпарт переводился в ведение Наркомата
просвещения РСФСР, а год спустя постановлениями ЦК
РКП(б) от 11 ноября и 3 декабря 1921 г. Истпарт получил ста-
гус отдела ЦК.
Разнообразная деятельность Истпартов (центрального и
местных) нашла отражение в различных изданиях и журналах.
Не менее важное место в истории ленинаны принадлежит
журналу "Пролетарская революция". В нем печатались работы
М.С.Ольминского, А.С.Бубнова, В.И.Невского, И.П.Товстухи
и др. Публикации "Пролетарской революции" положили нача-
ло (журнал выходил с 1921 г.) источниковедческому исследо-
ванию ленинских трудов. Журнальные статьи отражали труд-
ности, характерные для периода в целом. В частности, в жур-
нале, задуманном как исследовательское издание основную
массу публикаций составляли воспоминания. Подобный крен
стал очевиден уже в конце 20-х годов.
Безусловный глава историко-партийной науки тех лет
М.Н.Покровский писал в 1927 г. в . журнале
"Коммунистическая революция": "Истпарт в настоящее время,
в силу целого ряда объективных причин, научной работы в
полном смысле этого слова еще не ведет. На страницах его
органа - "Пролетарская революция" - исследовательские статьи
200
крайне редки, на пять шестых преобладают мемуары и доку-
менты (больше первое, чем последнее). Это - издание в том же
роде, как "Каторга и ссылка" или "Красный архив". Все эти
издания очень полезны, но судить по ним о работе теорети-
ческой мысли в нашей партии невозможно".(4) Эта характери-
стика, .’.данная в конце 20-х годов, достаточно объективно от-
ражала деятельность Истпарта. То есть, на первом месте стоял
сбор документов, а не их изучение.
Наряду с Истпартом, имелся ряд других центров, зани-
мавшихся лениноведением. К ним относились коммуниверси-
теты, в первую очередь, Коммунистический университет им.
Я.М.Свердлова в Москве и Коммунистический университет
им. Г.Е.Зиновьева в Ленинграде. В 1921 г. М.Н.Покровским
был создан Институт красной профессуры (ИКП), учебно-
научный центр, сыгравший большую роль в подготовке исто-
риков-лениноведов. Изучение ленинских трудов велось в сте-
нах Комакадемии. Оно осуществлялось в рамках секций науч-
ной методологии, истории революции, курсов марксизма.
Выпускники и преподаватели Комвузов, ИКП составили
костяк историков, положивших в 20-е годы начало изучению
произведений Ленина, его жизни и деятельности. И.И.Минц,
Э.Б.Генкина, Д.Я.Кин и Др., наряду с крупными работниками
партии В.В.Адоратским, А.Я.Аросевым, М.А.Савельевым,
В.Г.Сориным и др., участвовали в подготовке и издании сочи-
нений В.ИЛенина, являлись авторами многих источниковед-
ческих исследований ленинских, трудов.
В первые послереволюционные годы архивные фонды,
материалы, находившиеся в библиотеках, других хранилищах
были мало доступны исследователям. Это касалось и ленинс-
ких произведений. Практически единственным "собранием со-
чинений", которое тогда имели исследователи и читатели, был
двухтомник "За 12 лет".
Тем более крупным событием для развития источникове-
дения ленннианы стала подготовка и выход в свет первого из-
дания собрания сочинений Ленина. Решение о его выпуске
вынес IX съезд РКП(б) 5 апреля 1920 г.
Подготовкой издания руководила комиссия. Она коорди-
нировала работу по розыску материалов и определению соста-
ва томов. В ее функции входило также наблюдение за хаче-
201
ством издания, сроками выпуска отдельных томов. Подготовка
велась с помощью и под контролем ЦК РКП(б), который вы-
делял и финансы.
В ходе работы возникли серьезные сложности археогра-
фического и источниковедческого характера: издание требова-
ло особой источниковедческой подготовки. К источниковед-
ческим проблемам прямо относились следующие: выявление
работ Ленина, собирание и источниковедческая обработка его
рукописей, их отбор, выявление разночтений, опечаток, оши-
бок, первоисточников текстов публикаций; работа по попол-
нению фондов историко-партийных документов. Непосред-
ственно с источниковедческими задачами были связаны про-
блемы сбора, систематизации и источниковедческой критики
биографических материалов, мемуарной литературы. Стояла
задача обследования такого массива источников, как пресса.
Слабой была база для текстологической работы и созда-
ния научно-справочного аппарата. В первом издании сочине-
ний в большей мере отразилась идейная борьба, внутрипар-
тийные разногласия. И. конечно, остро ощущался недостаток
историков-профессионалов.
К подготовке томов привлекались известные партийные
публицисты, имевшие некоторый опыт публикации историко-
партийных документов: К.П.Новицкий, Н.Н.Овсянников,
В.А.Панов, И.П.Товстуха. Первое издание выходило с 1920 г.
по 1926 г. Оно состояло из 20-ти томов (26 книг). Их тираж
колебался от 15 тыс. до 50 тыс. экз. Учитывая Допечатки от-
дельных томов, средний тираж составил 133 тыс., а общий ти-
раж всего издания - 2.662 тыс. экз . Такое количество не могло
удовлетворить спрос, о чем говорит тот факт, что Госиздат в
1924 г. даже был вынужден приостановить подписку на изда-
ние.(5)
Исследовательская работа над произведениями Ленина
позволила в ходе подготовки сочинений проводить обоснова-
ние авторства, атрибуцию статей, расшифровку псевдонимов*
что было невозможно без источниковедчесикх приемов анали-
за. На этом пути были достигнуты первые успехи: в издание
впервые вошло 48 ленинских трудов, выявленных в процессе
подготовки томов.
202
В то же время, первое собрание сочинений Ленина имело
недостатки по составу и содержанию, а также в научно-
справочном аппарате. Оно включало чуть более 1500 произве-
дений. Неотработанность приемов источниковедческой и ар-
хеографической обработки ленинских документов, то обстоя-
тельство, что собирание произведений и документов Ленина,
фактически, только началось и не велось целенаправленно,
отчасти объясняют особенности и недостатки издания. Нако-
нец, не следует сбрасывать со счетов крайне сжатые сроки
подготовки томов.
Существенным пробелом явилась неполнота издания,
неотработанность его структуры. Хотя за основу брался хроно-
логический принцип, от него делались частые отступления в
пользу тематического расположения материалов. Отсутствова-
ли обширные группы произведений и документов, например,
переписка, многие партийнае документы, автором или одним
из авторов которых был Ленин. Это затрудняло работу иссле-
дователей.
Изучение тормозил и недостаточно совершенный научно-
справочный аппарат. В нем отразились минусы, присущие
всему изданию в целом. Составляя научно-справочный аппа-
рат, редакция столкнулась с трудностями, преодолеть которые
она не смогла, так как не была еще до конца разработана ме-
тодика его составления. Тем не менее, научно-справочный ап-
парат первого издания сочинений оказал помощь исследовате-
лям. О проведенной работе по научному обеспечению издан-
ния ленинских произведений свидетельствует объем аппарата:
из 725 печатных листов собрания сочинений комментарии за-
нимали около 50.(6) И, наконец, справочный аппарат заложил
базу для дальнейшего развития системы составления научных
комментариев и подбора источниковедческого материала в из-
даниях ленинских трудов.
Первое издание собрания сочинений Ленина получило в
20-е годы оценки на страницах исторических журналов, в ре-
цензиях на выходившие тома. Авторы отмечали плюсы и ми-
нусы издания, в том числе в источниковедческом аспекте. Так,
М.А.Савельев, выступая на первой Всесоюзной конференции
историков-марксистов в 1928 г., говорил: "Первое издание со-
браний сочинений В.ИЛенина является далеко не полным и
203
не совершенным... Страдает и комментарий:... я уже не говорю
о слабом использовании всякого рода писем и других докумен-
тов, которые сейчас еще находятся в стадии обработки".(7)
Сложности, возникшие при подготовке первых томов со-
чинений в 1920-1923 гг. удалось частично преодолеть, благода-
ря централизации исследований. Эту задачу начал выполнять
Институт Ленина. С инициативой его создания в 1923 г. выс-
тупила Московская партийная организация. С 28 октября 1923
г. Институт перешел в ведение ЦК РКП(б) на правах его отде-
ла, что предопределило его дальнейшую судьбу: монополиста
ленинского наследия, указующего перста советской историог-
рафии. Официально Институт Ленина открылся 31 мая 1924 г.
в соответсвии с решением XIII съезда РКП(б).
Основу Института заложил личный архив Ленина, кото-
рый в период болезни вождя был передан им Л.Б.Камененву.
Каменев и стал директором Института Ленина. Под его редак-
цией и его участии вышли первое издание сочинений Ленина
и первые тома второго и третьего издания сочинений и ленин-
ских сборников (тт. 1-4). Еще раз подчеркнем: с момента обра-
зования Институт Ленина занял особое положение среди дру-
гих научно-исследовательских центров. С одной стороны, он
являлся главным научным и исследовательским учреждением,
возглавившим сбор, организацию хранения, систематизацию,
археографическую обработку и публикацию ленинского идей-
но-теоретического наследия, документов и материалов о Ле-
нине, с другой, - стал главным цензором для ученых-
обществоведов.
К сбору и первичной обработке источников Институт
Ленина приступил уже в апреле 1924 г. Центральной задачей,
поставленной перед Институтом Ленина, стала подготовка но-
вого издания собрания сочинений Ленина. Работа над ним ве-
лась, исходя из решений XIII съезда РКП(б) и II съезда Сове-
тов СССР. Второе и идентичное с ним третье издание сочине-
ний Ленина стало огромным шагом вперед по сравнению с
первым. Оно выпускалось в 1925-1932 гг., насчитывало 30 то-
мов Его тираж был почти в 8 раз больше предыдущего: 3.226
тыс. экз. - 2-е издание и 16.046 тыс, экз. - 3-е издание
(средний тираж тома соответственно 103 и 557 тыс. экз.),(8)
Важно отметить, что XIII съезд РКП(б), формулируя задачу
204
нового издания сочинений Ленина, подчеркивал: "Первой и
главной задачей института XIII съезд считатет вполне научное
и самое тщательное издание Полного собрания сочинений Яг
нина и подготовку ленинской библиотеки для более широких
масс рабочих из избранных произведений В.ИЛенина” (9) Ус
тановка на подготовку полного собрания сочинений, а в бли
жайшем будущем академичкского издания во многом опредс
лила характер работы, ее особенности.(10) Хотя задача выпус
ка полного, академического издания оказалась непосильной
;<ля того периода, ясно, что именно из попытки его создать
вытекают источниковедческие достижения, отразившиеся во 2
3 издании сочинений. Их значение сохранилось до настоящею
времени.
Во 2-3 изданиях собрания сочинений Ленина было опуб-
ликовано 2780 ленинских произведений. Из них 1265 не вхо
дили в первое издание (в том числе около 500 писем). Впервые
во 2-3 изданиях было напечатано 96 авторских ленинских ра
бот и документов.
На более высоком уровне был сделан научно-справочный
аппарат издания. Он отразил методику источниковедческой
работы, проделанной в ходе подготовки всего издания в целом
и его отдельных томов, причем и сам аппарат, и ею составные
части - предисловия, примечания и т.д. - стали событием ote
чественного источниковедения и историографии.
Как и в первом издании, научно-справочный аппарат 2 *
изданий сочинений Ленина имел значительный объем. При
ложения, различные редакционные материалы занимают в нем
от одной пятой до одной трети состава, а в отдельных томах
равны половине ленинского текста. В составлении научно
справочною аппарата 2-3 изданий сочинений Ленина участво-
вали В.В.Адоратский, А.Я.Аросев, С.Н.Валк, М.А.Володичева,
М.И.Гляссер, Н.А.Подвойская, М.А.Савельев, В Г Сорин,
Г.А.Тихомирнов, И.П.Товстуха я др.
В комплексе научно-справочною аппарата 2-3 ищании
сочинений Ленина особый интерес представляют документ в
приложениях, словарь-указатель имен, летопись событий и
примечания. Число последних было около 7000 Они оградили
сложную работу, которую вели редакция и исследователи на
протяжении всех лет подготовки и выхода в cbci сочинении
205
Показательны в этом отношении примечания к письмам
(XXIX т.). Основной источниковедческий вопрос, на который
отвечали примечания - точная датировка материалов. С этой
целью делались указания на основные источники, лежавшие в
основе проведенного анализа. Кроме того исследовались раз-
личные виды источников, сопоставлялись их тексты, выявля-
лись пометки, позволявшие уточнить требуемые факты. В час-
тности, сопоставлялись пометки на бланках документов с бо-
лее поздними источниками, содержание которых было близ-
ким по смыслу к изученным материалам. К сожалению, науч-
но-справочный аппарат 2-3 изданий сочинений Ленина не из-
бежал судьбы большинства историко-партийных публикаций
того времени. Он подвергся в 30-е годы чистке и переделке.
Достаточно привести пример - XXII - XXVII тт. издания, по-
священных произведениям Ленина послеоктябрьского перио-
да. В приложениях к ним первоначально было опубликование
47 документов и материалов. Однако в 30-е годы в ряде томов
отдельные документы были исключены и общее их число со-
кратилось до 39.(11)
Систематизация содержания собрания сочинений, в том
числе и источниковедческих наблюдений бдела проделана в
справочниках ко второму и третьему изданиям сочинений Ле-
нина. Общий справочник вышел в 1935 г.(12). Из вошедших в
него 4-х указателей, два - алфавитный и предметный были
опубликованы в 1933-1934 it.(13) При их подготовке учиты-
вался опыт выпуска подобных книг к первому изданию сочи-
нений и указателей к ленинским сборникам.(14)
Завершение 2-3 издания собрания сочинений Ленина со-
здало в начале ЗО-х годов базу для специализации направлений
источниковедческого изучения ленинских произведений. В хо-
де подготовки изданий отрабатывалась методика и источнико-
ведческий инструментарий исследований. Основными остава-
лись проблемы проверки авторства произведений и докумен-
тов Ленина, исключение неленинских работ. Основной метод,
применявшийся исследователями - текстологический анализ,
основанный на знании литературного стиля Ленина. Конечно,
оставались объективные трудности, тормозившие работу, сни-
жавшие уровень публикаций. В частности, только начиналась
206
работа над источниками иностранного происхождения, прежде
всего, периодикой.
Имелись проблемы и иного, так сказать конъюнктурного
порядка. Редакция столкнулась со сложностями, относящими-
ся к истории партии. Как подчеркивал М.А.Савельев, в те го-
ды зам, директора Института Ленина, “целый ряд темных учас-
тков нашей партии, отсутствие точных фактов, непроверенные
воспоминания и т.д. ...мешают ...правильному комментирова-
нию важнейших ленинских документов и статей, написанных
В.И.Лениным”.(15) "Правильное” комментирование, как и
подготовка "полного”, "академического" издания трудов Лени-
на оказалась похоронена под фундаментом политизации на-
уки. Выполнить задачи, сформулированные в 20-х годах так и
не удалось реализовать ни в эпоху "хрущевской оттепели", ни в
дни "горбачевской перестройки".
Другим крупным научным изданием, ставшим вехой в
источниковедческом изучении трудов Ленина, явились ленин-
ские сборники. В 20-х годах ленинские сборники были свое-
образным периодическим органом Института Ленина. На их
роль и значение для развития науки обратили внимание сразу
после выхода первых томов. Так, М.Н.Покровский писал, что
продукция Института Ленина всецело отражалась в его сбор-
никах, что "одно дело напечатать материал почти в таком же
виде, как он попал в редакцию, другое дело - его издать с со-
блюдением всех научных правил, "критикой текста", коммен-
тариями и т.д.".(16)
Данная оценка достаточно точна, так как печатавшиеся в
ленинских сборниках материалы представляли собой итог ар-
хеографической и источниковедческой работы по выявлению и
расшифровке рукописей документов, писем Ленина. Причем,
сборники, вышедшие в 20-х-начале 30-х годов, имели суще-
ственную особенность: в них включались Источники с целью
подготовить базу для академического издания полного собра-
ния сочинений Ленина. Соответственно й характер источни-
коведческой проработки и методов публикации документов
становился более тщательным. В ленинских сборниках отра-
жались варианты разночтений, указывались внешние признаки
рукописи (а также фиксировались зачеркнутые и переработан-
207
ные ее части), специально отмечались случаи правки ленинс-
ких документов (прежде всего, в коллективных документах).
Как и в собраниях сочинений, решение основных источ-
никоведческих вопросов в ленинских сборниках отразил их
научно-справочный аппарат. На протяжении 20-х-до середины
Ю-х годов он несколько видоизменялся, включая в себя: I)
предисловия, 2) справки, 3) материалы "Из подготовительных
работ к научной биографии В.ИЛенина", 4) библиографию, 5)
словарь - указатель имен.
Предисловия в сборниках интересны общей оценкой ма-
териалов каждого отдельного тома. Следует отметить, что
объем предисловий и насыщенность их фактологией менялись:
от общих оценок в одних случаях, до конкретики внешнего
вила документа, в других. Отмечались специфические особен-
ности научной критики источников, вытекавших из характера
представляемого издания.(17) Предисловиям в сборниках да-
вались различные заголовки: "От редакции", "Введение", а в
ряде сборников они вообще отсутствовали. Кроме предисловия
ко всему тому, в первых ленинских сборниках помещались
предисловия и к отдельным группам документов. Их содержа-
ние делалось более конкретным, включало, например, сведе-
ния о местах хранения документов.
Заметным явлением в лениноведении тех лет стало пре-
дисловие Л.Б.Каменева к первому тому ленинских сборников.
(. гатью с небольшими изменениями в названии и содержании
опубликовал тогда же журнал "Коммунистический Интернаци-
онал" (1924, N1). Предисловие и статья имели название
Литературное наследство и собрание сочинений Владимира
Ильича". В этой работе Каменев, наряду с историческим мате-
риалом, авторскими воспоминаниями дал обоснование прин-
ципов публикации трудов Ленина, некоторые оценки состоя-
ния научной разработки проблем лениноведения. Понятно,
что каждое предисловие к ленинским сборникам отразило на-
учный уровень и политическую атмосферу эпохи. Поэтому ис-
чезновение предисловий в некоторых сборниках 30-х-40-х го-
лой не случайно и объяснимо. Когда говорить стало страшно,
лучше было вообще молчать.
Большую источниковедческую работу проделала редак-
ция сборников при составлении справок-легенд к отдельным
208
документам или их небольшим группам. Легенда в ленинских
сборниках, по замыслу редакторов-составителей, выполняла
роль конкретно-редакционного аппарата: сообщала археогра
фические сведения о документе, обосновывала репрезентатив
ность его обработки, а также давала главные сведения из исто-
рии публикуемого текста. Таким образом, в справке-легенде
описывался внешний вйд оригинала, приводились его даты и
указа вал ось место хранения, сжато излагались основы тексто
логической работы и ее результаты.(18)
Справки к документам, опубликованные в конце 20-х
начале 30-х годов содержали определенный круг источники
ведческих наблюдений. Как правило, они касались времени
создания работ. Для решения проблем датировки редакция и с
пользовала различные методы: сопоставление ленинских выс
казываний в работах, сходных по времени создания и темати-
ке, сравнение текстов работ с сохранившимися подготовитель
ными материалами, письмами и телеграммами. В справках на
ходили отражение результаты изучения обстоятельств создания
документов, а также техники их исполнения: цвет чернил или
карандаша, характер почерка, что также могло дать сведения о
месте и дате подготовки документа. В составлении справок
участвовали Н.Карев, С.П.Коршунов, Б.М.Лавлер,
Н.А.Подвойская, П.Ф.Сапожников, А.Я.Троицкий и др.
Таким образом, о справках в первых ломах ленинских
сборников можно говорить как о своеобразной источниковел
ческой литературе, в которой был накоплен определенный
опыт исследования, применявшийся позже специалистами,
изучавшими ленинские труды.
С источниковедческой точки зрения небезынтересен раз
дел в 1 томе ленинских сборников, посвященный разработке
биографии Ленина. Первоначально редакция намеревалась
сделать его постоянной частью научно-справочного аппарата
Однако, в силу политико-конъюнктурных* обстоятельств этол
раздел имелся только в двух выпусках сборников.(19)
Из других разделов научно-справочного аппарата, плани-
руемого и размещенного в первых ленинских сборниках, мож
но упомянуть ’’Хронику Института" (Ленина) и библиографию
Судьба этих разделов печальна. В 30-е годы они оказались под
запретом, как. впрочем, и сами сборники. Формально, конем-
209
но, никто ничего не запрещал. Но нарастающее давление на
общественные науки в условиях сталинской диктатуры на
долгие годы положило конец выходу библиографии лениниа-
ны. Влияние этого фактора ощущалось и после возобновления
издания "Ленинианы”- библиографии трудов В.И.Ленина в
1971 г. Как следовало из его предисловия, ИМЛ даже не пла-
нировал подготовку библиографии, охватывающей период с
1930 по 1956 г. Таким образом, исследователи оставались ли-
шенными существенной части научной библиографии ленинс-
ких произведений и литературы о них.
Для облегчения ориентировки в разнообразном материа-
ле, который размещен в ленинских сборниках, к ним в 1928 г.
И в 1933 г. выпустили два издания "Указателей”. В их подго-
товке участвовали Н .А. Подвойская и П.Т.Нудный. Указатели,
наряду со стремлением охватить содержание ленинских сбор-
ников в полном объеме, учесть основные материалы, имели
некоторые различия. Редакция "Указателя" 1933 г. отказалась
от размещения ленинских документов в алфавитном порядке.
Исключение сделали для списка иллюстраций, факсимиле и
списка с оглавлением каждого из выпусков сборников. Одно-
временно данный "Указатель” пополнился списками писем,
телеграмм и записок и списком имен, встречающихся в тексте
опубликованных документов. Выпуск- "Указателей" облегчал
труд специалистов и способствовал разработке ленинской те-
матики.
Таким образом, подготовка и выход первых трех изданий
сочинений и томов ленинских сборников создавали базу для
анализа трудов Ленина. Но поскольку их Публикация развора-
чивалась в сложный период советского обществоведения, ле-
нинские труды оказались Главным источником как развития
ленинианы, так и канонизации ленинского наследия.
А теперь обратимся к лениноведческим исследованиям
20-х-перВой половины 30-х годов. Они группировались вок-
руг нескольких направлений: 1) Изучение методологии твор-
ческой лаборатории Ленина, 2) его произведений (трудов, пе-
реписки, государственных бумаг) и 3) подготовительных мате-
риалов к ним.
Среди первых работ, посвященных изучению вопросов
методологии исторического исследования в трудах Ленина
210
можно назвать брошюры В.А.Быстрянского и Г.Лелевича.(20)
Оценивая вклад Ленина в развитие марксизма, авторы обра-
щали внимание на ленинскую диалектику в освещении про-
блем истории большевизма и пролетарской революции. В сво-
их работах они обосновывали аргументы для показа Ленина
как создателя единственно верной, по их мнению, историчес-
кой концепции. Оба, Быстрянский и Лелевич резко выступали
против противопоставления Ленина Марксу, которое было
присуще ряду авторов, например Е.А. Преображенскому. Так, в
сборнике "Воинствующий материалист: о Ленине" Преобра-
женский, рассмотрев работу Ленина "Государство и револю-
ция", делал вывод о том, что "если теоретические работы
К.Маркса во главе с "Капиталом" образуют главный капитал, с
которым основатель научного коммунизма вошел в историю,
то теоретические работы В.ИЛенина отнюдь не играют такой
доминирующей роли во всем ленинском наследстве".(21)
Среди наиболее влиятельных исследователей ленинской
методологии тех лет были: разумеется, "главный историк-
марксист" М.Н. Покрове кий и Н.ККрупская, которая после
смерти Ленина пыталась утвердить себя как хранительница ле-
нинских заветов.(22) Крупская посвятила ленинской методо-
логии целый цикл своих статей. В частности, в 1933 г. она
опубликовала в журнале "Большевик" статью "Как Ленин ра-
ботал над Марксом".(23)
В то время проблемы источниковедческого изучения ме-
тодов работы Ленина над произведениями Маркса и Энгельса
только начинали систематически разрабатываться и Крупская
внесла в это дело посильный вклад. Она взялась раскрыть ме-
тодику работы Ленина, то, как он "учился у Маркса" приме-
нять к историческому развитию метод исторического материа-
лизма. Для подтверждения своих выводов Крупская проделала
даже определенную источниковедческую работу. Она провела
подсчет количества ссылок на "Капитал" Маркса по раду ле-
нинских произведений. Уделяла она внимание и конкретным
методам работы Ленина с различными видами источников. (24)
В середине 20-х годов значительное влияние на разработ-
ку методологических аспектов ленинианы оказали работы
Г.Е.Зиновьева. Сказанное относится, в первую очередь, к его
книге "Ленинизм" и статьям 1924-1927 гг. Некоторые из них,
211
вышедшие в разгар внутрипартийной полемики 1923-1925 гт.,
содержали наблюдения над различием аналитического стиля
Ленина и Троцкого. Необходимо подчеркнуть, что работы Зи-
новьева ярко отразили складывавшийся ненаучный подход к
ленинскому наследию, метод ивойны цитат" и т.п. Те же свой-
ства присущи статьям и книгам Каменева, Бухарина, Сталина
и др. Их претензии на лидерство в партии во многом опреде-
лили подход к оценки отдельных периодов жизни и деятельно-
сти Ленина и созданных им трудов. С "подачи" партийных
"вождей" та или иная часть ленинских документов начинала
вдруг доминировать в науке и публицистике. Так случилось,
например, с циклом послед лих статей и писем Ленина. С се-
редины 20-х годов они неизменно изображались как
"завещание Ильича партии и народу".
Подобные трактовки некоторых ленинских документов
отразили прежде всего работы Крупской. В журнале
"Большевик" (1925 г.) она указывала, что последние письма
Ленина "имели целью помочь товарищам направить работу по
нравильномку р?слу. Их неправильно называть "завещанием",
так как завещание Ленина в подлинном смысле этого слова
неизмеримо шире - оно заключается в последних статьях
В. И."(25) Не вдаваясь в детали, отметим иную позицию, кото-
рой первоначально придерживался Троцкий. Он писал, что
"никакого "завещания" Владимир Ильич не оставлял, и самый
характер его отношения к партии, как и характер самой
партии, исключали возможность такого "завещания"... Всякие
разговоры о сокрытом или нарушенном "завещании" представ-
ляют собой злостный вымысел и целиком направлены против
фактической воли Владимира Ильича и интересов созданной
им партии".(26)
Вопрос о ленинском "завещании" ’стал орудием в острой
идейной и политической борьбе. Наиболее показательным тут
явилось выступление Бухарина в 1929 г., озаглавленное
"Политическое завещание Ленина". Факты свидетельствовали
о нарастании тенденций к сакральной трактовке роли Ленина,
наполнение понятия "вождь" определенным содержанием.(27)
Особое место в судьбах лениноведения в 20-е годы при-
надлежало дискуссии об "Уроках Октября" Троцкого, которая
по сей день слабо изучена с историографической точки зрения
212
как первая большая историко-партийная дискуссия. В ходе ее
родились оценки Ленина и ленинизма, чуть позже взятые на
вооружение идеологией культизма. В подтверждение сошлемся
на один из разделов работы Зиновьева "В.ИЛенин - гений,
учитель, вождь и человек" (речь на заседании Ленсовета 7-го
февраля 1924 г.) Он озаглавлен в типичной для мистической
литературы стиле- "Ленин - провидец". В этом же выступлении
Зиновьев сказал: "Мы все знаем, что Ленин - это пророк ново-
го человечества и апостол коммунизма". Тогда же Сталин пи-
сал о "гениальной прозорливости" Ленина, о Ленине
"ясновидце". (28)
Попытки канонизации жизни, деятельности и идейно-
теоретического наследия Ленина, шедшее от руководителей
партии, не могли не сказаться отрицательно на уровне науч-
ных разработок. Следствием стала огульная критика, пресече-
ние даже робких попыток изучить процесс формирования и
развития ленинских идей. В полной мере такая тенденция рас-
крылась чуть позже и , что, на первый взгляд парадоксально,
является во многом определящей до настоящего времени.
Известным разработчиком проблем ленинской методоло-
гии исторического исследования в 20-30-х годах был
В.В.Адоратский. Он не ставил перед собой целей специального
источниковедческого изучения произведений Ленина, но при
решении различных вопросов вынужден был проводить неко-
торую источниковедческую работу. Отправной точкой в его
анализе стали оценки ленинских сочинений, сформулирован-
ные им же в начале 20-х годов, впоследствии не раз уточняв-
шиеся и конкретизировавшиеся. В согласии с большевистской
традицией он рассматривал произведения Ленина с несколь-
ких сторон: с точки зрения образца марксистского анализа; с
точки зрения "научного объяснения фактов" и , наконец, и с
точки зрения существования "особой политической школы"
Ленина. По мнению Адоратского ленинские труды комплекс-
но осветили весь гигантский опыт революционной эпохи.(29)
Естественно, работы Адоратского оказались несвободны от не-
достатков даже на уровне того времени. Крайне редко ленинс-
кие произведения рассматривались им научно. Обычно они
привлекались в чисто иллюстративном плане.
213
Тем не менее работы друзей и соратников Ленина, руко-
водителей коммунистической партии оставили свой след в ис-
ториографии, заложили исследовательский фундамент источ-
никоведческой ленинианы. Результаты их анализа отразились
в первых учебниках по истории РКП(б)-ВКП(б). Авторы учеб-
ников Н.Н.Батурин, А.С.Бубнов, М.НЛядов, В.И.Невский,
Е.М. Ярославский являлись одновременно создателями лени-
нианы; они же и канонизировали ее.
Во второй половине 20-х годов лениноведение уже со-
ставляло органическую часть историко-партийного источнико-
ведения. В данном контексте показательна статья Н. Авдеева
"О научной обработке источников по истории РКП и Ок-
тябрьской революции’’.(30) В ее основе находился доклад ,
сделанный автором на совещании Истпартов весной 1924 г.
Большое место в статье заняло установление ленинского ав-
торства работы "Из дневника публициста". Авдеев привлек
воспоминания и документы, использовал универсальную, по
его мнению, методику: если произведение представляет собой
оригинальную рукопись, то важно установить особенности
стиля, оборотов речи, почерка ее автора.
В 20-е годы появились первые работы, специально по-
священные источниковедческому изучению отдельных ленинс-
ких произведений. В первую очередь, сюда можно отнести ра-
нее упоминавшиеся справки в томах сочинений и ленинских
сборников. К ним примыкают справки к публикациям произ-
ведений Ленина в других изданиях: в "Записках Института Ле-
нина" Журналах "Пролетарская революция",
"Коммунистический интернационал", "Большевик" и др. Одна-
ко в целом источниковедческое изучение произведений и до-
кументов Ленина, если оно не было связано непосредственно
с публикацией ленинских трудов, оказывалось вне поля зрения
исследователей.
В этом отношении показательна статья В. Рахметова о ян-
варских тезисах Ленина 1918 г. Она оказалась наиболее суще-
ственной работой 20-х-начала 30-х годов по вопросам источ-
никоведческого изучения отдельных произведений Ленина со-
ветского периода. Характерно, что статья явилась результатом
работы автора над XXII томом 2-3 изданий сочинений Ленина
и представляла собой "обработку части научного аппарата к
214
тому".(31) Автор справедливо полагал, что без детального изу-
чения истории появления, конкретный материал ленинских
произведений оставляет анализ ленинского наследия далеко
неполным. В.Рахметов поставил в статье три вопроса, решение
которых составило потом серцевину большинства лениновед-
ческих работ: 1) как зародилась у Ленина та или иная идея; 2)
в какой конкретной обстановке была написана работа и какой
материал лежал в ее основе; 3) как работа появилась на свет.
Источники, собранные автором статьи, и методы их изучения
рельефно указывали на состояние фактической базы ленино-
ведения в конце 20-х годов. Это - собрания сочинений Ленина
(1-3 издания, газеты "Известия ЦИК", "Социал-демократ"),
публикации документов ("Протоколы ЦК РСДРП за 1917-1918
гг.", протоколы съездов и конференций РКП(б), сборники
"Первый легальный ПК большевиков в 1917 г.), мемуары.
Среди других ленинских документов и их групп, начало
изучения которых относится к 20-м годам, выделяются декре-
ты. Их анализ инициировала публикаторская работа. Она осу-
ществлялась с середины 20-х годов. Ход ее отразился в работах
С.Н.Валка и Н.Н.Авдееева.(32) Позднее, в 1933 г., Институт
Маркса-Энгельса-Ленина выпустил первый том из запланиро-
ванного трехтомника "Декреты Октябрьской революции". Пуб-
ликация осталась незавершенной.
В 20-х-начале 30-х годов декреты, разработанные Лени-
ным или при его участии, исследовались при раскрытии ле-
нинской роли в деятельности органов советской власти.(ЗЗ)
Одна из первых работ о декретах - статья Б.Фрейдлина, в ко-
торой автор проанализировал текст проекта декрета о рабочем
контроле и сопоставил два источника - декрет и его про-
ект. (34) Подобная источниковедческая методика позволила
Б.Фрейдлину исследовать проблему влияния текста ленинско-
го проекта на его окончательную редакцию.
К 20-м годам относится начало изучения ленинских про-
изведений, построенных на статистических материалах. Лите-
ратуру, отразившую источниковедческий опыт исследования
данного комплекса трудов Ленина можно разделить на две
группы: воспоминания и исследования. Правда, воспоминания
дают немного. Например, в воспоминаниях Крупской содер-
жится указание, что при анализе статистических источников
215
он (Ленин) скрупулезно выверял каждый факт, каждую циф-
РУ.(35)
Исследования 20-х-начала 30-х годов об использовании
Лениным статистических данных касались, в основном, доре-
волюционного периода (36), но именно они заложили основу
для более широкого подхода к изучению статистики в ленинс-
ких трудах.
Позднее других групп источников, ученые приступили к
исследованию переписки Ленина. Главная причина этого -
особенности формирования фонда этих источников, публика-
ции ленинских писем. Переписка печаталась в основном, в
ленинских сборниках, а в систематизированном виде появи-
лась только в 28-29 тг. 2-3 издания собрания сочинений Лени-
на в конце 20-х7начале ЗО-х годов. Эти два тома стали основой
для систематического изучения ленинского эпистолярного на-
следия. Важность подготовки томов периписки отметили в пе-
чати тех лет. Так, в журнале "Пролетарская революция" указы-
валось , что публикацией ленинских писем (речь шла о поли-
тических письмах Ленина, так как его периписка с родными
выпускалась отдельно} выполнялась назревшая потребность
собрать в одном издании письма Ленина, опубликованные в
разные годы и ставшие в силу этого малодоступными для ши-
рокого круга читателей.(37)
Аналогичной оказалась судьба другой группы источников
- подготовительных материалов к ленинским произведениям и
документам. Как самостоятельный источник они привлекли
внимание даже позднее, чем переписка. Главная причина -
сложность Обработки и публикации подобного рода материа-
лов. Фактически, единственными работами о подготовитель-
ных материалах в 20-30-х годах оказались предисловия и ком-
ментарии к ним в ленинских сборниках и журналах.
Самой значительной среди публикаций в 20-х-начале 30-
х годов стал выход в 1930 и 1933 гг. подготовительных матери-
алов к книге Ленина "Государство и революция" (в XIV и XXI
тт. ленинских сборников). В предисловиях и комментариях к
ним были поставлены вопросы изучения ленинской творчес-
кой лаборатории, а также намечались в общей форме задачи
анализа подготовительных материалов как исторического ис-
точника.
216
В ленинских сборниках публиковались замечания Лени-
ная на полях книг. В XI т. (1929 г.) были напечатаны его заме-
чания на книгу Бухарина "Экономика переходного периода".
Они имели значительный политический и научный резонанс.
Особая актуальность замечаний заключалась в том, что в тот
период велась острая полемика между Бухариным, его сторон-
никами и большинством ЦК по вопросу о дальнейших путях
строительства социализма в СССР. Ленинский сборник давал
в руки обществоведов и политиков мощное оружие в полити-
ческой борьбе. Дело в том, что данная публикация была не
первой. Чуть раньше они частично (только одобрительные по-
метки) использовались историком так называемой "школы Бу-
харина" Д.М.Марецким в VII т. первого издания Большой со-
ветской энциклопедии в биографической статье о Бухарине.
Марецкий опубликовал отдельные замечания, отразившие
сильные, по его мнению, стороны "Экономики переходного
периода". В ленинском сборнике, напротив, выпячивались
именно негативные суждения Ленина.
Говоря о первых исследователях ленинских подготови-
тельных материалов, нельзя не назвать В.Д.Бонч-Бруевича. В
1933 г. он опубликовал свои наблюдения о работе Ленина с
"Книжной летописью" за 1917, 1918, 1919 гг. (38) ВД.Бонч-
Бруевич коснулся методики ленинских подчеркиваний и нане-
сения помет, обращая внимание на то, что больше всего инте-
ресовало Ленина. Изучение частоты помет и их смыслового
назначения вело, по мнению автора, к раскрытию параллелей
между политической жизнью страны и фактами ленинской
биографии.
Таким образом, к началу 30-х годов в лениноведении
сложились практически все главные направления исследова-
ния. Дальнейшее развитие источниковедения трудов Ленина
должно было, по логике, двинуться вглубь. Однако, оно пошло
вширь, по линии, преимущественно, количественного роста
библиографии. На то были существенные причины. К началу
30-х годов завершился первый период формирования и дея-
тельности научных и научно-идеологических центров по изу-
чению наследия Ленина. Объединение в 1928 г. Института Ле-
нина с Истпартом, а в 1931 г. и с Институтом Маркса-
Энгельса при ЦК ВКП(б) определило специфику деятельности
217
нового института на последующие годы. Кадровые перетряски,
оформление, в том числе, организационная монополия на
изучение ленинских трудов подготовили почву для роста нега-
тивных тенденций в исторической науке. Их не могла перело-
мить даже продолжавшаяся работа публикаторов. Многие их
начинания так и остались незаконченными, например, пере-
издание ряда большевистских газет.
Трудности конъюнктурного характера нарастали вне за-
висимости от того, что во второй половине 30-х годов продол-
жался и расширялся поиск, археографическая обработка и
публикация новых ленинских документов и материалов. При-
чем, поиск стал систематическим, проводился во всесоюзном
масштабе. Результат его был парадоксален: источники искали,
выявляли, но не печатали, не допускали к ним исследователей,
делая исключение лишь для избранных. Вот в такой обстанов-
ке, з отчете XVII създу ВКП(б) (1934 г.) ИМЭЛ поставил своей
задачей подготовку четвертого издания сочиений Ленина, ко-
торое, по идее, должно было включить новые материалы и до-
полнения из ленинских сборников.(39) Предлагалось совер-
шенствование научно-справочного аппрата, внесение в него
изменений, которые стали необходимыми в^вязи с тем, что
"изучение истории партии, истории Коминтерна, истории ра-
бочего движения за время после выхода отдельных томов 2-3
издания значительно продвинулось вперед".(40). Сегодня мы
знаем, в какой направлении и как оно "продвинулось".
Работа по подготовке 4-го издания сочинений Ленина
разворачивалась в непростой обстановке, характер которой
сказался на особенностях издания.
Исходным пунктом стало письмо Сталина в редакцию
журнала "Пролетарская революция", напечатанное в 1931 г.
Как известно, в нем Сталин в грубой форме потребовал от
ученых и научных центров прекратить дискуссию вокруг Ле-
нина. Отталкиваясь от большевистской сущности Ленинской
личности, что отнюдь не составляло содержания научных спо-
ров, Сталин в приказном порядке заявил, что "нельзя допус-
кать литературную дискуссию с троцкистскими контрабандис-
тами".(41) Ток письма, его императивность нанесли несом-
ненный удар по источниковедческому изучению произведений
Ленина. Мохшо сказан.., что с этого зремек ею определяющей
218
чертой становится развитие вширь. Параллельно пошло свер-
тывание публикаторской работы и снижение требований к ее
научности.
Были даны негативные оценки 2-3 изданиям сочинений
Ленина за якобы содержащиеся в них грубейшие политические
ошибки вредительского характера в прилохсениях, примечани-
ях и комментариях к некоторым томам.(42) Данная оценка за-
тем повторялась в исследовательской литературе вплоть до
второй половины 80-х годов.
Основная подготовка 4-го издания сочинений Ленина
развернулась в конце 30-х годов. Границы источниковедческих
работ определялись специальными инструкциями, по переиз-
данию ленинских произведений. В соответствии с ними в то-
мах резко сократился научно-справочный аппарат. В нем оста-
вались только куцые примечания и важнейшие даты. Исклю-
чались все приложения, списки и указатели. Более того, кар-
динально менялся характер и количество примечаний. В томах
их стало 20-30. В 1939-1940 гг. в ИМЭЛе разработали, а затем
рассмотрели в ЦК ВКП(б) проспект издания. Само решение о
выпуске 4-го издания собраний сочинений Ленина было при-
нято ЦК ВКП(б) 4 января 1940 г.(43)
Четвертое издание сочинений Ленина, выходило с 1941
по 1950 г. В него вошли 2927 произведений и документов. В их
число входили 500 работ, которые не публиковалось ранее.
Однако издание оказалось далеко не полным. Его :
"рахитичность" закладывалась планом выхода томов. В соот-
ветствии с постановлением ЦК Госполитиздат запланировал
выпуск всех томов в рекордные сроки - к июлю 1942 г.: 1940 г.
- 4 тома, 1941 г. - 20 томов, 1942 г. - оставшиеся 16 томов.
При подготовке 4-го издания редколлегией и подготови-
телями томов была проведена определенная археографическая
и источниковедческая работа, осуществлялся текстологический
анализ и сверка ранее опубликованных произведений и доку-
ментов Ленина с первоисточниками. Пропогилось сравнггголь-
ное изучение Езрэсисточннкоз. устранялись опечатки я не-
точности предшествующих изданий, уточнялась структура, 50-
лее последовательно выдерживадсд хрек о логический трнкимп
при размещении произведений ?’ лехумантез. Однако, по
сравнению с предаздугщмй •идачилми, И'чутг г. лел.г
219
ственные недостатки. Часть произведений, опубликованных в
сочинениях, ленинских сборниках, не вошли в него. Текст
произведений в четвертом издании сочинений, как и позднее в
пятом, давался без вариантов разночтений. В сами тексты вно-
сились купюры. В нем не было опубликовано большинство
имеющихся к тому времени подготовительных материалов
В.ИЛенина.
Как уже отмечалось, научно-справочный аппарат 4-го
издания был сокращен и упрощен. Исходя из правил издания,
в примечаниях избегались ссылки на первоисточники, не до-
пускались научные предположения и догадки в освещении
фактов и событий. Сами справки ограничивались общеизвест-
ными сведениями. В целом научно-справочный аппарат стал
формальным, ограничиваясь предисловиями (ко всему изда-
нию и к каждому тому), подстрочным перводом иностранных
слов и фраз, небольших примечаний и кратких дат жизни и
деятельности Ленина. Это значительно обедняло научно-
справочный аппарат, снижало его уровень. Исключение со-
ставлял научно-справочный аппарат 36-45 томов, допечатан-
ный в середине 50-х годов. Он включал примечания и указа-
тель имен.
Давление многочисленных запретов в связи с подготов-
кой 4-го издания сочинений Ленина сказалось и на содержа-
нии справочных томов и указателей к нему. Они появились на
свет лишь в хрущевскую эпоху. В 1955-1956 гт. было выпущено
два справочных тома: первый - предметный указатель, второй
- алфавитный.(44) Ко второй части указателя примыкает
"Алфавитный указатель произведений В.И.Ленина, вошедших
в 4-е издание сочинений”, составленный с учетом содержания
дополнительных 36-45 томов.(45) Группировка материалов,
представленная в этой части указателя, Представляет интерес с
точки зрения выработки принципов систематизации и класси-
фикации ленинского наследия.
По завершении выхода 36-45 тт. 4-го издания сочинений
была предпринята публикация "Хронологического указателя
произведений В.И.Ленина*1.(46) Он являлся своеобразным
продолжением серии указателей к сочинениям и ленинским
сборникам. Для источниковедения важны использованные в
нем приницпы описания документов, включающие название
220
произведения, дату,, место написания, архивную справку и со-
общение о первых публикациях, авторизованных изданиях,
прижизненных изданиях и важнейших переизданиях работ Ле-
нина. В указателе даны примечания, отразившие сведения о
соавторстве Ленина по отношению к отдельным документам и
другим лицам; о степени полноты публикации текста произве-
дений, о сокращениях Лениным слов, об изменении заголов-
ков и объемов произведения, связанных с публикацией по но-
вым первоисточникам, об изменении подписей при публика
ции документов по сравнению с архивными источниками, о
языке, если он отличен от языка автографа.
Столь же драматично и противоречиво с середины-кон на
30-х годов складывалась судьба научной ленинианы. Каждое
из ее направлений испытало спад, но некоторые принципы ос
тавались незыблемыми. В их числе - особое отношение к ме
тодологическим проблемам. В лениноведении они рассматри
вались с точки зрения их общечеловеческого значения и в
конкретном применении. Ученые пытались вывести особенно-
сти ленинского анализа как естественную причину и следствие
великих открытий законов и теорий развития государства и
общества. На материале произведений Ленина раскрывалась
суть диалектического метода - рассматривать каждое явление
исторически, в связи с другими явлениями, в связи с конкрет-
ным опытом истории.(47)
Следует отметить, что изучение методологии историчес
кого исследования в трудах Ленина развивалось во второй по-
ловине 30-х-середине 50-х годов менее интенсивно, чем в
предшествующие годы. Тем не менее в литературе этих лет
можно встретить оценки ленинских произведений, его методо
логии и методики анализа исторического процесса. Общую ха-
рактеристику ленинского вклада в теорию научного комму-
низма и в развитие конкретной методики попыталась дать
А.М.Панкратова.(48) Появились работы, которые характеризо
вали Ленина как основоположника советской исторической
науки, исследователя конкретных исторических эпох, классов,
партий.(49)
При исследовании ленинской методологии изучения ис-
торического процесса в литературе середины 30-50-х годов
привлекались работы Ленина по самым различным вопросам.
221
Так, в докладе на собрании Отделения истории и философии
АН СССР, посвященному 70-летию ср дня рождения Ленина,
А.В.Мишулин коснулся содержания нескольких ленинских ра-
бот, носящих как он полагал, характер исторического исследо-
вания.(50)
В рамках второго периода было продолжено изучение ро-
ли Ленина в развитии исторического материализма.(51) Одна-
ко, как отмечаловь выше, литература второй половины 30-х-
начала 50-х годов сократилась по сравнению с предшествую-
щим периодом. Ее особенностью стало резкое упрощение со-
держания. В ней проявлялось стремление заменить анализ ис-
торического процесса во всем многообразии его проявлений
историей тактических директив, цитатами, догматическим по-
вторением отдельных положений марксистской теории.
Такая же ситуация сложилась в исследовании творческой
лаборатории Ленина, конкретных приемов ленинской работы
с источниками, анализом фактической базы трудов Ленина.
Даже позитивное явление - усиление внимания к отдельным
ленинским произведениям - резко снижалось узким рассмот-
рением их под определенно-конъюнктурным углом зрения.(52)
Те же моменты характеризуют литературу о вкладе Лени-
на в развитие советской статистики.(53) Стремясь избежать
рассуждений о противоречиях советской эпохи, ученые по-
прежнему делали акцент на дооктябрьских трудах Ленина.
В изучении конкретных методов научной работы
В.И.Ленина продолжалось исследование темы "В.ИЛенин и
книга". При ее изучении в источниковедении ставились от-
дельные вопросы исследования фактической* базы трудов Ле-
нина. Анализировались ленинские конспекты. Уровень этих
работ был ниже, чем литература 20-х-начала 30-х годов. Боль-
шинство их носило популяризаторский и пропагандистский
характер. Многие вопросы, поднятые в предшествующей исто-
риографии, вообще не получили последующего развития.
С меньшей глубиной и интенсивностью продолжалось в
40-50-х годах источниковедческое изучение основных групп
трудов Ленина: произведений, переписки, подготовительных
материалов. Их рассмотрение опять же стало достоянием на-
учно-популярной литературы. Выпускалась она обычно к юби-
лейным датам. Книги посвящались юбилеям "Государства и
222
революции", "Очередных задач Советской власти", "Детской
болезни "левизны" в коммунизме" и др. Содержавшиеся в них
оценки - факт историографии, немного давший конкретному
источниковедению ленинианы.
Количество же научных работ о произведениях Ленина,
равно как и о подготовительных материалах, начиная со вто-
рой половины 30-х годов, резко сокращается. Это явление тем
более драматично, что в руках исследователей, скажем, после
публикации XIV и XXII тг. ленинских сборников (1930, 1933
гг.) находился важнейший источник изучения ленинианы -
подготовительные материалы и книга Ленина "Государство и
революция". Тем не менее появилась лишь одна статья науч-
ного характера. Не лучше обстояло дело с другими произведе-
ниями. В популярном стиле была выдержана брошюра
Р.И.Марковой о работе В.ИЛенина "Очередные задачи Совет-
ской власти". Самая интересная часть ее - объяснение наличия
двух вариантов ленинского произведения.(55)
Следует особо отметить, что со второй половины 30-х го-
довпрактически затухает интерес к декретам, автором или уча-
стником разработки которых был Ленин, а параллельно с ним
исследование законодательной деятельности Ленина. Почти не
получили отражения в источниковедческой литературе про-
блемы анализа ленинской переписки. Они лишь частично зат-
рагивались во время подготовки томов ленинских сборников и
4-го издания сочинений. Но в связи с изменением характера
публикаций их научный уровень снизился.
Не носило целевого характера изучение и собственно
подготовительных материалов Они, по-прежднему, слабо вво-
дились в научный оборот. Литературе о подготовительных ма-
териалах Ленина, вышедшей со второй половины 30-х годов,
все более был присущ дидактический характер. Изучение ме-
тодики работы Ленина с источниками сводилось к рекоменда-
циям, как вести самостоятельную работу над историко-
партийными изданиями: "Кратким курсом истории В КП (б)",
сборником Сталина "Об основах ленинизма".(56) Главное
внимание в этих работах уделялось разбору ленинской методи-
ки конспектирования. Источником наблюдения были преиму-
щественно конспекты Ленина. Показательна в этом плане ста-
тья-сообщение Г.Машталера, в которой автор с неподдельной
223
серьезностью разбирает и анализирует сокращения слов и
смысл математической символики, примененных Лениным в
подготовительных работах.
Положительные изменения в изучении ленинского на-
следия наметились в середине 50-х годов. Однако, глубинных
качественных сдвигов не произошло. Фронтальная разработка
всего того, что было связано в именем Ленина, разворачива-
лось на принципах и подходах, заложенных, в основном, в
предшествующий период. Хотя в орбиту ленинаны вовлека-
лось все большее число исследователей , изменения оказыва-
лись крайне незначительны. По многим позициям они так и
не дотягивали до уровня 20-х годов.
Сказанное понятно, ибо ’’хрущевская оттепель” лишь ос-
лабила давление сталинского идеологического пресса. Воз-
можность несколько расширить поле исследований возникла,
но в разрешенных сверху объемах и направлениях. В результа-
те фигура Ленина вырастала до гигантских масштабов, стала
поистине святой и неприкосновенной. Текущая в этом русле
река исследований разливалась все шире и шире. Особенные
ее разливы случались в годы ’’круглых” дат революционных со-
бытий, окгябрьских торжеств и ленинских юбилеев.
Самым крупным событием 50-60-х годов явилась подго-
товка нового 5-го ”полного” собрания сочинений Ленина. Оно
содержало больше работ, по сравнению с 4-м изданием, был
усовершенствован его научно-справочный аппарат. Но науч-
ным в полном смысле этого слова издание не стало, не пре-
взойдя, в конечном счете, 2 и 3 изданий.
Полное собрание сочинений В.И.Ленийа готовил боль-
шой коллектив ученых и специалистов-лениноведов, в том
числе С.Ф.Буточникова, И.АТладков,
В.Я.Зевин, Э.В.Клопов, Н.П.Мамай,
М. Я. Панкратова, Р. М .Савицкая,
Е;Н.Стеллеферовская, Н.Н.Суворовцева,
Я.С Цырульников. Ю.П.Шарапов, Р.З.Юницкая, Б.М.Яковлев
и др.
Характерной чертой 5-го издания было заметное расши-
рение круга работ о Ленине как историке и о его роли в ста-
новлении советской исторической науки. К особенностям ли-
тературы, появившейся в те же годы, можно отнести изучение
В.В.Горбунов,
Г.Д.Обичкин,
Н.Г.Севрюгина,
М.И.Труш,
224
проблем ленинской методологий, которое велось совместными
усилиями исследователей, как в центре, так и на местах. Пос-
леднее способствовало привлечению архивного материала мес-
тных хранилищ, что позволило полнее проанализировать про-
блему.^?)
Более пристальное внимание обращалось на произведе-
ния Ленина, созданные им в послеоктябрьский период, в том
числе на те из них, где затрагивались общие методологические
проблемы изучения рабовладельческого, феодального и капи-
талистического общества. Показательной здесь оказалась ста-
тья Л.В.Черепнина.(58)
Попытка масштабного охвата проблем ленинской мето-
дологии делалась в "Очерках истории исторической науки в
СССР", в разделе "В.ИЛенин - основоположник советской ис-
торической науки".(59)
С конца 60-х годов ведущей тенденцией в источниковед-
ческой (и исторической в целом) литературе становится стрем-
ление подойти комплексно к изучению методов работы Лени-
на над своими произведениями. Наряду с монографическими
исследованиями, начали выходить коллективные труды, в ко-
торых затрагивались проблемы ленинской творческой лабора-
тории. Это, в первую очередь, книга сотрудников НМЛ при
ЦК. КПСС - "Сокровищница великих идей ленинизма" и "Как
В.И.Ленин готовил свои труды", а также сборник статей
"В.ИЛенин - великий теоретик", "В.ИЛенин и историческая
наука", "В.ИЛенин и историческая наука". Появились и пер-
вые обобщающие историографические работы. Здесь уместно
упомянуть статьи В.И.Буганова "Советская литература о при-
емах работы В.ИЛенина с источниками”, О.М.Медушевской
"К изучению ленинских методов работы с историческими ис-
точниками", А.Т.Николаевой "К вопросу о соотношении мето-
дологии и методики в советском источниковедении", моногра-
фия А.И.Зевелева "Ленинская концепция историко-партийной
науки".
Содержание творческой лаборатории Ленина раскрыва-
лось в источниковедческих работах при анализе комплекса ле-
нинских трудов, их групп, отдельных произведений. Одной из
главных тем источниковедческой ленинианы стало изучение
приемов и методов его работы мал идейно-теоретическим на-
225
следием Маркса и Энгельса. При этом характерной чертой ис-
ториографии тех лет являлось чаще догматическое рассмотре-
ние ленинского вклада в марксизм. В литературе содержался в
качестве главного следующий постулат: ленинская методика-
это образец творческого осмысления положений и выводов
марксистской теории, единственный инструмент ее дальней-
шего развития. Ученые, кажется, не заметили очевидного: этот
постулат не являлся бесспорным даже для классического мар-
ксизма, так как он не принимал во внимание историзм мето-
дологии, особенности ее практической реализации.
Наиболее разработанной среди проблем изучения ленин-
ской лаборатории научного творчества выглядели методы ана-
лиза Лениным статистических материалов. Так называемые
’’ленинские приемы использования статистических данных"
исследовались специалистами нескольких наук, прежде всего,
экономистами и историками. Это было связано с публикацией
большого количества источников по истории становления и
развития статистической науки в стране, начатой еще в 30-е
годы.
Новым сюжетом, возникшим в источниковедческой ли-
тературе, был анализ Лениным массовых исторических источ-
ников. В этом большую роль сыграла дискуссия середины 60-х
годов о ленинскской методике работы над своими произведе-
ниями. Его методика связывалась с определением массового
источника, установлением специфических отличий последнего
от других групп документов.
Продолжался анализ источников, лежащих в основе ра-
бот Ленина по ключевым вопросам теории и практики строи-
тельства социализма. Среди публикаций можно выделить ста-
тью О.М.Медушевской, в которой, наряду с показом основных
направлений изучения фактологической базы ленинских про-
изведений, давался один из первых историографических очер-
ков развития самого направления.(60) Автор поставила вопрос
о историко-социальном анализе, в контексте которого можно
видеть реальный, конкретный факт действительности в его
связях с процессом развития общества в целом, с учетом мето-
логического условия охвата всех сторон и связей предмета и
соответствующих требований к отбору фактов и источников.
226
Попытки проникнуть глубже в ленинскую творческую
лабораторию привели исследователей к изучению фондов ле-
нинской Кремлевской библиотеки. О работе Ленина с книгой
сложилась обширная литература, носившая книговедческий и
библиографический характер. С исторической и источнико-
ведческой точки зрения к изучению фондов Кремлевской биб-
лиотеки Ленина подошел Ю.П.Шарапов.(61) Он провел ана-
лиз книг, несущих на себе ленинские маргиналии.
Серьёзным подспорьем в дальнейшем исследовании ис-
точников произведений Ленина была публикация нового, пре-
имущестеннно архивного материала, систематизация ц обоб-
щение ранее изданных документов. В 50-е-60-е годы вышли
указатели по периодической печати, использованной Лени-
ным, каталог "Библиотека Ленина в Кремле". В частности,
именно на основе материала, содержащегося в каталоге
"Библиотека В.И.Ленина в Кремле", Ю.П.Шарапову удалось
изучить источники, ставшие причиной появления маргиналий.
Наконец, нужно назвать еще одно направление работы -
созданйе "Биографической хроники" Ленина. В процессе ее
подготовки авторский коллектив уделил большое внимание
изучению источников ленинских произведений.
В 60-е-начале 80тХ годов появилась литература, дававшая
общие оценки источниковедческой ленинаны на определен-
ных этапах ее развития. В частности, это статьи в специальных
сборниках о развитии советской исторической науки в период
между очередными съездами КПСС. Первым сборником тут
стало издание "Советская историческая наука от XX к XXII
съезду КПСС", вышедшее в 1962 г. Начиная с 60-х годов, от-
мечается рост историографических работ об источниковедчес-
кой лениниане. К ним относится статья В.В.Журавлева, сде-
ланная в виде историографического обзора. Она оценивала
наиболее значительные, на взгляд автора, работы по ленинс-
кому источниковедению 50-х-70-х годов.(62)
Анализ опыта публикации произведений Ленина в собра-
ниях сочинений и ленинских сборниках, как в источниковед-
ческом, так и в историографическом аспектах содержался в
уже упоминавшихся выше коллективных трудах типа
"Сокровищница великих идей ленинизма" и "Как В.И.Ленин
227
готовил свои труды", вышедших по завершении издания пол-
ного собрания сочинений Ленина.
Получили также историографическое освещение отдель-
ные вопросы источниковедческого изучения произведений Лё-
нина. Рассмотрение источниковедческой ленинианы 20-х го-
дов и краткий обзор последующей литературы сделала
Н.И.Приймак (63). Особое внимание она обратила на работы
по теории и практике археографической обработки ленинских
произведений, хотя ряд вопросов данной темы был поставлен
еще в 60-70-х годах в работах В.И.Буганова, Е.Н.Городецкого,
Р.М.Савицкой.
В тематическом плане заметный интерес исследователей
вызывали документы первого дня Октябрьской революции, в
частности, ленинское . обращение "К гражданам Рос-
сии!".Наиболее полной статьей, содержащей источниковедчес-
кий анализ этих документов, стала работа С.Н.Валка.(64) В
ней автор остановился на изучении трех документов первого
дня советской власти: обращения "К гражданам Рос-
сии!","Приказе Военно-революционного комитета всем фрон-
товым, армейским, корпусным, дивизионным и полковым ко-
митетам 25 октября 1917 года" и "Телеграмме Военно-
революционного комитета всем армейским комитетам и Сове-
там солдатских депутатов 25 октября 1917 года". Далеко не
каждый вывод С.Н.Валка носил достаточно аргументирован-
ный характер. Поэтому изучение текста ленинского обращения
"К гражданам России" продолжил Е.АЛуцкий,(65) Он, наряду
с подведением итогов изучения документа, особое внимание
обратил на углубление анализа содержания и истории созда-
ния источника. От статьи С. Н. Валка работу Е.АЛуцкого отли-
чает более широкий круг источников, изучение которых уточ-
нило ряд событий и фактов, а в иных случаях трактовало их
иначе. Так, Е.А.Луцкий не согласился с замечанием С.Н.Валка
об отсутствии документальных и мемуарных источников.
Работы С.Н.Валка и Е.А.Луцкого над документами перво-
го дня Октября свидетельствовали, что к началу 60-х годов ис-
точниковедение стало включать в себя разнообразные средства
и приемы исследования отдельных ленинских документов. Ис-
пользование "традиционных" методов внутренней и внешней
критики источника сочеталось в нем со стремлением ввести в
228
научный оборот новые документы. Работы С.Н.Валка и
Е.А.Луцкого продемонстрировали широкие возможности ис-
точниковедческого анализа даже отдельных документов и в
этом смысле способствовали развитию методики конкретного
источниковедения.
Среди произведений Ленина, созданных им в послеок-
тябрьский период, одним из самых заметных является работа
"Очередные задачи советской власти". Хотя о ней писали де-
сятки и’ сотни раз, фактически первым автором, начавшим ее
комплексное источниковедческое исследование, стала
Р.М.Савицкая.(бб)
То же самое можно сказать о книге Ленина "Детская бо-
лезнь "левизны" в коммунизме". Это ленинское произведение
неоднократно рассматривалось в общеисторической и истори-
ко-публицистической литературе. К началу 80-х годов о
"Детской болезни "левизны" в коммунизме" было опубликова-
но свыше ста книг и брошюр, изданных в СССР и за рубежом
на разных языках. Но источниковедческое изучение разверну-
лось тоЛысо в 60-е годы. К 40-летию выхода книги в свет была
опубликована статья Н.Г.Севрюгйной и
Н.Н.Суворовцевой.(67) Она оказалась фактически первой по-
пыткой источниковедческого исследования этого труда. А наи-
более полным исследованием указанной книги Ленина остает-
ся и в настоящее время работа М.И.Труш "Энциклопедия ре-
волюционной стратегии и тактики".(68) Естественно, моно-
графии присущи и плюсы, и минусы историографии тех леъ
Спорна сегодня и сама концепция этой "Энциклопедии", выг-
лядящей сегодня для большинства обществоведов анахрониз-
мом.
Тогда же достаточно широко развернулось источниковед-
ческое изучение ленинских декретов и некоторых других зако-
нодательных материалов. В.В.Журавлев в монографическом
исследовании "Декреты Советской власти 1917-1920 гг. как ис-
торический источник" выделил в историографии проблемы три
главных направления: 1) раскрывающее общие условия, прин-
ципы и конкретные формы становления и развития системы
законодательных учреждений советского государства, а также
совершенсвования процедуры выработки, принятия и распуб-
ликования декретов; 2) устанавливающее характерные черты
229
формы и содержания начальных советских декретов и особен-
ности их научного анализа; 3) изучающее отдельные декреты
или их тематические группы.(69)
В исследовании различных аспектов деятельности Ленина
на посту председателя Совнаркома и в изучении работы орга-
нов государственной власти определенный интерес представ-
ляли книги и статьи С.Ф.Буточниковой, А.И.Разгона,
Э.В.Клопова, М.П.Ирошникова, Э.Б.Генкиной и др. Их глав-
ная тема - деятельность Ленина во ВЦИК и Совнаркоме.(70)
Анализ носил в основном исторический характер, но авторам
в той или иной степени приходилось решать и ряд вопросов,
связанных с уточнением дат создания ленинских документов и
фактов биографии Ленина, выявлять особенности стиля по-
вседневной ленинской работы.
В 60-е годы исследователи охватили и такую небольшую
группу ленинских произведений, как интервью, данные Лени-
ным различным печатным органам. В литературе высказыва-
лись предположения о существовании ненайденных интервью.
Так, Г.Е.Рейхберг и Б.С.Шапик писали об одном неизвестном
интервью Ленина. (71)
Среди произведений Ленина, неоднократно привлекал
внимание исследователей "Наказ от СТО местным советским
учреждениям". Первым содержание "Наказа" с источниковед-
ческих позиций рассмотрел Е.С.Петропавловский в 1949 г.(72)
Он подробно, насколько это можно было тогда сделать, изучил
историю его подготовки в совокупности с "Постановлением
СТО и местных экономических совещаний об отчетности и о
руководстве Наказом СТО". Более полное исследование наказа
осуществил Б.М.Шехватов. Но наиболее обстоятельный анализ
был проделан в статье Л.М.Дробижевой, в которой автор пред-
ложила ряд приемов критического анализа произведений Ле-
нина путем сопоставления их с документами центральных и
местных директивных органов советской власти. (73)
Наряду с отдельными ленинскими трудами продолжалось
исследование групп источников: переписки, подготовительных
материалов.
В конце 50-х-70-е годы вышло много работ, посвящен-
ных ленинскому эпистолярному наследию, однако их можно
отнести скорее к историческим, нежели источниковедческим
230
розысканиям. Наиболее объемным исследовнием были работы
Г.М.Дейча.(74) Автор делал акцент на анализе содержания пи-
сем при их параллельном сопоставлении с отдельными рабо-
тами Ленина того же периода. Таким образом, Г.М.Дейч осве-
тил источниковедческую проблему уточнения авторства, вре-
мени и места создания писем, с одной стороны, и произведе-
ний - с другой. Та же методика позволила Г.М.Дейчу устанав-
ливать время появления ленинских маргиналий. Сопоставляя
содержание писем с другими источниками, автор решал и не-
которые проблемы, связанные с изданием и распространением
ленинских произведений.
В целом, выработка методов, позволяющих воссоздать
историю подготовки и написания Лениным эпистолярных ис-
точников, стала одним из направлений источниковедческой
ленинианы, активно реализовывавшимся со сторой половины
50-х годов. Эффективным приемом здесь оказалось сопостав-
ление содержания источника с исторической обстановкой, в
которой он создавался. По мнению специалистов , так можно
было бдлее полно показать исторический фон событий, выя-
вить степень участия в них Ленина. В ряде случае, это дало
возможность реконструировать содержания неполных или по-
врежденных документов.(75)
Наряду с проблемами истории подготовки и написания
эпистолярных источников, в источниковедческой литературе
решались вопросы атрибуции писем, телеграмм, поручений и
других материалов. Причем при изучении ленинского эписто-
лярного наследия исследователи встречались не только с авто-
графами. Часть переписки сохранилась в машинописном вари-
анте, на телеграфном бланке, либо написана рукой других лиц.
В источниковедческой литературе нашла отражение работа с
такого рода ленинской корреспонденцией, не. дошедшей в ав-
тографах, а также перепечатанной по текстам газет. В этом
случае исследователи стремились сопоставить тексты из раз-
ных газет, выявить причины изменений или разночтений.(76)
В целом, исследование переписки Ленина представляло
собой единый процесс, начало которому положили статьи,
публикации 20-х годов. При этом, как показывает изучение
источниковедческой литературы, одна из ведущих тенденций
исследования всегда состояла в попытках продвинуть вперед
231
методику анализа переписки, выработать ряд новых приемов,
привлечь архивный материал, расширить базу исследований с
целью воссоздания и уточнения обстоятельств появления эпи-
столярных источников, проводить реконструкцию содержания
тех из них, которые не дошли до нас.
С середины 50-х годов продолжалось изучение подгото-
вительных материалов. Здесь катализатором также явилась ра-
бота над полным собранием сочинений Ленина. В историог-
рафии проблемы имелись свои достижения и недостатки. Что
касается источников, особое внимание исследователей привле-
кали многочисленные ленинские маргиналии, часть которых
ранее не публиковалась. Эта тема была довольно полно рас-
смотрена в книгах Ю.П.Шарапова.(77) Автор изучил маргина-
лии на основе привлечения широкого круга источников: ле-
нинских произведений, партийных и советских документов,
прессы, воспоминаний, материалов "Биографической хрони-
ки".
В группе подготовительных материалов, не остались без
внимания источниковедов заметки Ленина, составленные им с
целью решения важных текущих вопросов управления. В этом
отнощшении была примечательна статья ЁЛЛуцкого. (78)
Она как бы конденсировала достижения источниковедения
(воссоздание исторической обстановки, уточнение вариантов,
графологическая экспертиза и т.д.), и одновременно продвига-
ла вперед методику анализа.
В кратком историографическом очерке, разумеется, не-
возможно охватить все направления ленинианы, разрабатыва-
емой в рассматриваемый период, а, тем более, упомянуть все
работы, посвященные этому сюжету. Мы стремились обратить
внимание на наиболее характерные из них, с точки зрения ис-
точниковедческой проблематики.
Подводя итог развитию ленинианы со второй половины
50-х годов до середины 80-х годов, следует отметить, что в це-
лом она целенаправленно отвечала определенному идеологи-
ческому заказу и способствовала тому, что образ Ленина был
возвышен до недосягаемых высот. Думается, что поверхност-
ное развенчание культа Сталина привело к перенесению на
личность Ленина многих стереотипов и стандартов, свой-
ственных культовому мышлению и идеологии вождизма Пра-
232
нищему слою, очевидно, казалось, что, возвеличивая Ленина,
она, тем самым, повышает свой вес и авторитет, купаясь в от-
раженных лучах ленинской славы. Каждый новый руководи-
тель партии объявлялся наиболее истинным, последователь-
ным и верным ленинцем. Но с середины 50-х годов в отличие
от грубых и примитивных приемов, которыми когда-то насаж-
дался культ Сталина, способы манипулирования обществен-
ным мнением, методы ‘'лепки” образа вождей, становились бо-
лее тонкими и изощренными. Для этой цели мобилизовыва-
лись усилия ученых, действительно талантливых и вдумчивых
исследователей. Людям, посвятившим себя этому делу, откры-
вались благоприятные перспективы в науке. Сложилась свое-
образная иерархия учреждений, учебных заведений и специа-
листов- лениноведов. С их “легкой” руки Ленин становился
гениальным философом, выдающимся экономистом, самым
авторитетным историком и т.д. Были попытки сделать Ленина
и непревзойденным источниковедом, что, однако, учитывая
созданный ранее масштаб личности, выглядело несколько
мелковато.
Участие историков-профессионалов в разработке ленини-
аны придавало ей необходимую порцию научности. Свою лен-
ту в этот процесс внесли источниковеды-лениноведы. Бес-
спорно, что разработанные ими приемы поиска, выявления,
установления авторства, происхождения ленинских докумен-
тов, их публикации, принципы комментирования, составления
научно-справочного аппарата заслуживают внимания и могут
найти применение в источниковедческой практике. Трудно
представить серьезного исследователя, который мог бы отри-
нуть накопленный опыт. Ясно и то, что в своей работе источ-
никоведы постоянно натыкались на разного рода ограничения,
табу, на отсутствие документов, доступных только
"посвященным”. И здесь мы сталкиваемся с очевидным пара-
доксом: даже в дозволенных рамках постоянно накапливался
своего рода "компромат" на Ленина, т.е. материал, не уклады-
вавшийся в официальные представления о непогрешимой
личности вождя. В данном контексте прорыв господствующей
идеологии во второй половине 80-х годов в историографичес-
ком плане не представляется чем-то совершенно неожидан-
ным.
233
По мере нарастания трудностей и противоречий в разви-
тии советского общества, роста культурного и образовательно-
го уровня людей, осознания ими жизненных реалий, образы
выдающихся лидеров стали постепенно тускнеть, отдаляться.
Вождизм как явление изживался. Массированные идеологи-
ческие кампании вызывали уже внутреннее противодействие.
На каждую из них общество стало отвечать абсентеизмом, на-
смешками и анекдотами. Так расширялось раздвоение между
официальным и обыденным восприятием образа Ленина. Для
поддержания его на должном уровне требовались все более ис-
кусные специалисты, профессионалы-пропагандисты. После-
дние иногда, откликаясь на веления времени, старались как-то
очеловечить, в определенных, разумеется, пределах облик Ле-
нина, привлекая в своих выступлениях неизвестные страницы
ленинского наследия, которые им удалось выявить в ходе сво-
их исследований. Однако публиковать подобные наблюдения в
печати было невозможно.
На судьбах ленинианы сказалось также следующее обсто-
ятельство. В середине 50-х годов несколько приподнялся
"железный занавес", отделявший страну от зарубежья. Фигура
Ленина, как известно, была привлекательной не только для
советских, но и для зарубежных ученых. На Западе складыва-
лась собственная лениниана (и антиленинана одновременно),
отраженная в огромном потоке литературы. Свое происхожде-
ние она вела от произведений идейных противников Ленина
из рядов российского и международного рабочего движения,
деятелей других политических партий. В отличие от первых лет
советской власти, когда работы подобного рода были относи-
тельно доступны, утверждение сталинизма забросило их на
полки спецхранов. Но для зарубежного исследователя они не
составляли "тайны за семью печатями". Отзвуки "тамошней"
ленинианы не могли не сказываться на отечественной исто-
риографии, порождая целый пласт литературы, посвященной
"разоблачению буржуазных фальсификаторов ленинского на-
следия". Надо сказать, что в идеологическом противоборстве
советские лениноведы, иногда, довольно искусно пользовались
преимуществом прямого доступа к ленинским документам, а
также идеологическими клише, ошибками и иными объектив-
ными и субъективными просчетами западных авторов.
234
Влияние западной и американской ленинианы сказалось
в том, что в недрах советского общества появилась своя неле-
гальная "лениниана" в русле диссидентского движения. Исто-
риографический и источниковедческий анализ упомянутых
пластов литературы - предмет специальных исследований и не
входит в задачи настоящей работы. Однако об этом нужно
упомянуть, чтобы понять происшедшее с ленинианой после
1985 г. Фактически с этого времени открывается новый ее пе-
риод, характеризующийся борьбой противоположных и проти-
воречивых тенденций. Итоги этой "ленинианы" подводить еще
рано. Отметим лишь отдельные ее черты.
Очевидно, что фигура Ленина продолжала и после 1985 г.
оставаться центральной в попытках переосмыслить более чем
70-летний опыт советской истории, независимо от того, с по-
ложительным или отрицательным знаком рассматривали авто-
ры ленинскую роль в историческом процессе.
В обсуждении лениноведческих сюжетов на различных
уровнях и по разным аспектам участвуют, наряду с историка-
ми, широкие круги научной общественности, а также писате-
ли. публицисты, журналисты, актеры и т.д. Их совместными
усилиями лениниана за короткий срок проделала удивитель-
ную эволюцию: от лежащих в русле прежних традиций попы-
ток "облагородить" образ Ленина, очистить его от привнесен-
ных со стороны мыслей, отделить ленинское от неленинского,
до оголтелой атаки на все, что связано с Лениным, сопровож-
даемой поруганием прежних символов и святынь.
Официальная лениниана, подвергшаяся испытанию на
прочность, не выдержала его. Начиная с 1985 г. она постоянно
находилась в обороне, а с концом "горбачевской перестройки"
начался ее крах: В задающих тон публикациях, в средствах
массовой, информации под флагом демократии и научной
объективности утвердилось по большей части негативное от-
ношение к личности Ленина. Прежние дирижеры покинули
свой "оркестр", оставив не у дел большое число "музыкантов",
сделавших изучение ленинского наследия своей профессией.
Другие же, поменяв "окраску", стали проповедывать прямо
противоположное. Однако ни для науки, ни для демократии
это не было победой, так как место прежней идеологии в мас-
совом сознании стали заполнять просто иные догмы и мифы.
235
Сколько-нибудь серьезных попыток научного анализа, стрем-
ления разобраться в Ленине по существу не обнаружилось.
Более того, антилениниана бывших "правоверных" и вне-
запно "прозревших" ленинцев стала частью безудержной кам-
пании дискредитации советской истории, свидетельством не-
уважения к прошлому и в этом смысле явилась оборотной
стороной прежнего мышления. От истинной научности идей и
мнений общество оказалось почти столь же далеким, как и
раньше.
У современной антиленинианы нет той солидности и
фундаментальности, которую имела ее предшественница. Она
свободно черпает свои аргументы из сомнительных и не зас-
луживающих доверия источников. Она запускает в ход старые
газетные и журнальные "утки", чтобы создать образ одного из
главных "злодеев" XX в. Публикации новых документов осуще-
ствляются без каких-либо признаков научно-археографической
обработки. Рекомендации старой ленинианы отбрасываются
как ненужный багаж и хлам. Распространяются вырванные из
контекста ленинского наследия фразы, обрывки документов.
Принципы историзма в их анализе утрачены.
Думается, что не этот путь должен определять дальней-
шие перспективы работы с ленинским наследием. Во-первых,
как представляется, следует рассматривать ленинское наследие
в контексте развития общественной мысли и революционного
движения в России и во всем мире, уделяя внимание не только
самому Ленину и его соратникам, но также оппонентам и
идейным противникам большевизма. В этом контексте лени-
ниана как самостоятельное, обособленное направление вряд
ли сумеет существовать. Но опыт, накопленный ею, может
быть успешно использован для работы с документами и фон-
дами личного происхождения, другими источниками.
Во-вторых, необходимо вернуть Ленину тот реальный
статус, который ему принадлежал в истории XX в., а именно -
одного из выдающихся политиков своего времени, лидера
партии, сумевшей прийти к власти, руководителя государства,
пытавшегося осуществить революционные цели и задачи. Не
надо наделять Ленина несвойственными ему качествами, рас-
сматривать его как исключительную по всем параметрам лич-
236
ность. Это поможет отсечь от ленинианы как таковой шюже-
стао надуманных направлений работы.
В-третьих, к изучению наследия Ленина нужно подходить
с позиций подлинного историзма. Будучи типичным порожде-
нием эпохи, Ленин разделял с нею ее стремления и чаянияt it
иллюзии и заблуждения. Поэтому, обращаясь к источникам,
следует помнить, что личность Ленина аыглядэт далеко не од-
нозначно, в зависимости от исторических обстоятельств,
сколько бы ии уверяли нас в обратном авторы, говорящие jo
исключительной цельности ленинской натуры.
На этих основах, по нашему мнению, мо?жно ио левому
вписать дснимшлу в общее русло историографии.
1. J. (П. Лебедев). Ёибдиотека сслдиал-демокр^та. 3-е
изд. М.,1918. СДОО (это сообщение шло повторено в 4-м издании
"Ъибдыотекм*, вышедшем в 1919 г.)
2. Фокеев ВА. К истории создания первого Собрания сочинений
В.И. Ленина //Книга. Сборник XXX. М„ 1975. С. 139.
3. Бюллетень тч?сударстте?гяагс издательства. 1920. Nl. С.8.
4. 1&к£ов£хий ММ. О научной работе коммунистов в области иб-
щестеенных наук //Ксшьмукксптческая ревел:оция. 1927. N5. С.22-23.
5. С^хроыпшпща веяякнх идей ленинизма; О "Полном собрании
сочинений В.И Ледача". М., 1963. С.2ОЗ.
6. Ленинский сборник. 3-е изд. Г1. М-Л., 1925. С. 18.
7. СЪшьев М. Работа Жкт’.пуга Ленина //Пролетарски револю-
ция. 1929. Nl(34). С.267.
8. Сокровищница великий идей ленинизма. С.203.
9. КПСС в резолюциях и Решениях съездов, хинферсяцш! и :ыс-
нумов ЦК. 9-е изд. Т.З. М., 1934. С. 28 4.
10. В этот период гофрилось об издании академического собрания
сочитгений Ленина, хак о вполне близкой г.срспектиэс. В отчете Инсти-
тута Ленина XIV съезду ВКП(б) указывалось, чго перед архивом инсгн-
гута Р’Оетовлена задача завести имеющиеся там рукописи до состояния,
при котором "по ним можно было приступить к академическому изда-
нию» трудов В.ИЛенмча” (Институт Ленина при ЦК РКП(б). От
XIV партийному съезду. М., 1925. С.9.). 8 Инсг'иуте Jkinnia для подго-
товки академического издания создаваем спеииаяъный отдел
(Ленинский сборник. TJ. С.201).
II. Подсчитано на основании: Лемин 8.4. Соч. З е изд. Г. XXII-
XXVII.
12. Справочник к 11 и Ш изданиям сочннкг.нш 3 ИЛснини. М
1935.
2.V
13. Алфавитный указатель ко II и III изданиям сочинений Ленина.
М., 1933; Предметный указатель ко II и III изданиям сочинений Ленина.
М., 1934.
14. Алфавитный указатель к первому изданию собрания сочинений
Ленина был опубликован как приложение во 2-й части дополнительного
XX т. Составитель указателя - О.Н.Межеричер. - Ленин В.И. Соч. 1-е
изд. Т.ХХ. 4.2. М.-Л., 1927. С.567-596; Указатель к ленинским сборни-
кам. I-VII. М.-Л., 1928; Указатель к ленинским сборникам. I-XX. М.,
1933.
15. Коммунистическая революция. 1927. N5. С.23.
16. Пролетарская революция. 1929. Nl. С. 267-268.
17. Ленинский сборник. T.XI. М.-Л., 1929. С.5; Ленинский сбор-
ник. T.IX. М.-Л., 1931. С.6 (Первое издание - 1929 г.).
18. Проект правил издания трудов В.И.Ленина. Сост. С.Н.Валк.
М.-Л., 1926. С.36,38,40.
19. Лениниский сборник. T.I. С.206-207.
20. Быстрянский В. Ленин и история РКП (б) //Красная летопись.
1924. N2. С.5-16; Он же. Ленин как материалист-диалектик. Л., 1925; Он
же. Ленин-историк: Историзм в ленинизме. Л., 1925 (первоначально
опубликовано в журнале "Борьба классов". 1924. N1-2); Лелевич Г. Ленин
и ленинизм. М.-Л., 1924; Он же. Ленин как историк партии и револю-
ции. М., 1924 (первоначально опубликовано в журнале "Пролетарская
революция". 1924. N4).
21. Преображенский Е. Ленин и Маркс как теоретики (К постанов-
ке вопроса) //Воинствующий материалист: О Ленине. Сборники. Книга
вторая. М., 1925. С.52.
22. Покровский М.Н. Избранные произведения: В четырех книгах.
Кн.4. М., 1967. С.25 (статья "Ленин и Маркс как историки" опубликова-
на впервые в 1926 г. в газете "Правда".); Там же. С.28-45 (статья
Ленинизм и русская история"); Там же. С.47-58 (статья "Ленин и исто-
рия").
23. Крупская Н.К. Как Ленин работал над Марксом //Крупская
Н.К. О Ленине: Сборник статей и выступлений. 4-е изд. М., 1979. С.303-
316 (впервые опубликовано в журлале "Большевик", 1933, N1-2).
24. Крупская Н.К. О Ленине. С.317-319, 349-352 (незаконченная
рукопись Крупской "О методах работы В.ИЛенина", написанная ею в
1932 г.).
25. Там же. С.344-345 (статья "К вопросу о ленинском методе на-
учной работы").
26. Там же
27. Овсянников А.А. Преемник В.ИЛенина. Был ли таковой?
//Ориентиры. 1991. N1; Его же. Истоки вождизма: идеология и практика
//Формирование административно-командной системы. 20-е - 30-е годы.
М., 1992.
28. Коммунистический интернационал. 1924. N1. С.15,35; Сталин
И.В. О Ленине и ленинизме. М., 1925. С. 16-18.
238
29. Печать и революция. Кн.2. М.,1922. С.443-459.
30. Пролетарская революция. 1925. Nl. С. 149-160; Там xe.N2(37)
С.213-220.
31. Рахметов В. К истории январских тезисов Ленина 1918 года
//Пролетарская революция. 1929. N 5(88). С.3-16.
32. Волк С.Н. О приемах издания историко-революционных доку-
ментов //Архивное дело. 1925. Вып. 3-4. С.6-81; Он же. Проект правил
издания трудов В.ИЛенина. М.-Л., 1926. С.72; Авдеев Н. О научной об-
работке источников по истории РКП и Октябрьской революции
//Пролетарская революция. 1925. Nl. С. 149-160; Там xe.N2. С.213-220.
33. Дурденевский В. Совет Народных Комиссаров //Советское пра-
во. 1922. Nl. С. 36-37.
34. Фрейдлин Б. Декрет о рабочем контроле //Историк-марксист
1933. N5(33). С.80-95.
35. Крупская Н.К. О Ленине. С.344.
36. Волков Е. Статистико-экономический метод в работах
В.ИЛенина по аграрному вопросу //На аграрном фронте. 1925. N9.
С.33-48; Воронов И.К. Воронежские бюджетные исследования и их срав-
нительная переработка. Вып.1. Воронеж, 1926; Он же. В.ИЛенин о ста-
тистических переписях. Воронеж, 1926; Дитяткин В.Т. Диалектический
метод в работах В.ИЛенина по вопросам экономики. Казань, 1924; Ра-
зумовский И. Теоретический анализ Ленина //Под знаменем марксизма.
1925. N1-2. С.34-51.
37. Пролетарская революция. 1931. N2-3. С.229-230.
38. Бонч-Бруевич ВД. Пометки В.ИЛенина на "Книжной летопи-
си" //Ленин и книга. М., 1964. С.348-356 (Впервые опубликовано в:
"Литературное наследство". 1933. N7-8. С.395-399).
39. Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б). Отчет
XVII съезду ВКП(б). М., 1934. С.58.
40. Там же.
41. Сталин Н.В. Вопросы ленинизма. 2-е изд. М., 1945. С.350.
42. КПСС в резолюциях. 7-е изд. Т.2. М., 1953. С.872.
43. Следует особо сказать, что это решение ЦК так и не было
опубликовано.
44. Справочный том к 4-му изданию сочинений В.ИЛенина. М.,
1955-1956. 4.1-2.
45. Алфавитный указатель произведений В.ИЛенина, вошедших в
4-е издание сочинений. М., 1969.
46. Хронологический указатель произведений В.ИЛенина: Книги,
статьи, выступления, письма и другие документы. М., 1959-1962. 4.1-2,
Вспомогательные указатели к хронологическому указателю произведении
В.ИЛенина. М., 1963.
47. Митин М.Б. Литературное наследство Ленина //Вестник АН
СССР. 1940. N4-5. С.56; Мишулин А.В. Ленин и историческая начкл
//Там же. С. 104.
239
48 Панкратова А.М, Великая школа научно-теоретической работы;
С методах научной работы Ленина в Маркса. Ростов н/Дм 1939; Она же.
Ленин - величайший корифей науки //Вестник АН СССР, 1944. N1-2.
С.1-17.
49. Мики И. Левин и развитие советской исторической науки
//Вопросы истории. 1949. N1. С.3-15; Ленин и шпордоеская наука
//Вестник древней истории. 1941 N2. С.3-14; Ленин и советская исто-
рическая наука //Т&м же. 1949. Nl. С.3-10; Teucmor С.П. В. И Ленин и
актуальные проблемы этнографии: (К 25'Лепиа со )&ш с&ерпг)
//Советская этнография. 1949. Т.1. С.3-17; Кик MJL Ленин об истори-
ческих закономерностях советского общества в переходный период
//Ученые записки АОН при ЦК ВКП(б). 1949» Вьпьб. С 94-128; Иоффе
h.l. Закономерности классовой борьбы в период (По
трудам В.И.Ленина 1914-1917 гг.) //Автореф. дасс. М., 1955»
50 Мишулин А. В. Лен№ и историческая наука. СЛЙ4
51 Каммари МД. В.И. Ленин о роттт с^т^зстниного фактора в ис-
тории //Вопросы философии. 1955. N2. С. 16-32; Федосеев ГЕИ. Рвзиише
В.И Лениным исторического материализма //Там же_ 1954. Nl. С23-4&
52. Валин В М. О работе В.ЙЛешша "Новые хозяйственные да;-
хсения в крестьянской жизни". М., 1952.; Гонимее Й. Как Ленин работав
над книгой "Государство и революция" //Молодой большевик- 1940. Ю.
С.26-42.
53. Волин В.М. Сгшкт^ иа с^жбб нодкпазд в рябопк
В И .Ленина //Вестник АН СССР. 1945. Ж. С.22-42; Он же. Оааяеяжл
и политика. М.. 1950; ВолюРшк НИ. Методы ps&#te В.ИЛеакяа над
исходным статистическим материалом. М.» 1947; М£ Нсжото-
ргте вопросы статистики в трудах В.И.Леияяв //Каучине затаи Тйфь-
г орского института советской торговли ВыпЗ(5) 1952. С. 17-47; Казяшец
Л. Земская статистика в оценке В.ИЛенина //Всстяшг сткпшякй. 1951.
N4. С.27-37.
54. Городецкий ЕЛ Как Ленин рабская над книгой Тосудчретво и
революции" //Болъшсвж. 1941. NL С.65-72.
55. Маркова В И. О произведение Б.НЛешшь "Очередные заддчи
Советской власти”. М., 1951.
56. Матталер Г. Ленинские коятгюкыг (К® Лепин работал над
книгой) //Кнкта к пролетариат револтггхет. *934. Ж. С.16-19; КБ. За-
пч:и при чтение Kimi //Красны# бйбяцечгифи. 1939. N11-12. С.35-44;
Конспект В.ИЛеншза к "Критике Готской программы* Маркса //Тш
же. С.44 48.
57. Алексееве ГД. В. ИЛ екни и ссэчанне острей советской исто-
рической няукк. 1918-1923 it. //Вопрсет истории. I960. N4. С.123-139;
Бессмертная сила идей леншшзма: Ct стак^е Kpacsarpck, 1950; Рад-
жабов 3., Сгкецснко С. В.И.Лдопг й согетека*г ксгэрическая наука
//Коммунист Тадлопягстана. 1960. R7. С.7-16,
58. Черепнин Л.В. История м сев^иенмеггь в работах В. И Ленина
послеоктябрьского периода //Исторкд СССГ. 1963. N2. С.23-34.
240
59. Очерки истории исторической науки в СССР. Т.4. М., 1966.
60. Мгдушевская О.М. К изучению ленинских методов работы с
историческими источниками //Труды МГИАИ. Т.ЗО. Вып.1. С. 104-119.
61. Шаремм Ю.П. Лемин как читатель. М., 1976 (в 1983 г. книга
вышив во втором издании); Он жж Литература по истории КПСС в
Кремлевской библиотеке В.ИЛепкив //Ъелвкий Октябрь; История, ис-
ториография и источниковедение. Сборник статей. М., 1978. С. 120-128.
64. Лик С.Я. Документы 25 октября Проблемы источниковеде-
ния. Вып. 6. М.> 1958. С.3-17.
65. Луцкнй ЕЛ. Обращение Петроградского Воеино-
ревшпвдкяшздо Комитета "К. гражданам России" 25 октября 1917 года
//Проблемы кепгшикпведения. B&m.lG. М., 1962. С.3-8.
66. Сымцкял ЕМ. К вопросу о двух вариантах произведения
В.И Ленина "Очередные задач» Советской власти" //Вопросы истории
КПСС. 1979. N5. С.56-67.
67. Сеера&на fLE, Сурэзцева И.Н. Йз истории создания
В.ИЛзяккым книги “Детская болезнь "левизны" в коммунизме"
//Вопросы историй КПСС. 1960. N3. С.9* 24.
68. Трут MJL Экциклопедая революционней! стратегии и тактики:
О кншъ В.ИЛенина "Детская болезнь "левизны" в коммужзме’’. М.,
1983. С.12. .
69. Журавле# В.В. Декреты Советской власти 1917-1920 гг. как ис-
тормчееккй источник: Законодатслышс шпы в сфере обобществления
кашггшшсткческой собственности. М., 1979. С.3-7.
70. Бутюахкоеа СФ. В.ИЛенин и законодательная деятельность
В ЦИК (1921-1922) //Автореф. кавд. дисс. М., 1974; Разам ЛИ. ВЦИК 4
Советов в первые месяцы диктатуры пролетариата. М., 1977; Кдено? Э.В.
Лсепен в Смольном. М., 1965, Ирышшшк М.П. Во главе Совнаркома: Го-
сударственная деятельность В.ИЛешша в 1917-1918 гг.
71. Рейхбере Г.И., Шшшк &С. Неизвестные интервью В.ИЛенина
//Вопросы истории КПСС. 1966. N4. С.81-82.
72. Н&нрона&вовасий Е.С. Ленинский "Наказ СТО" (1921)
//Известия АН СССР. 1949. Сер. истории и философии. Т.6. N1. С.70-
76.
73. Шехеатяоа Б.М. Ленин и Советское государство. М., 1960; Дро~
баж&ю ЛМ. Разработка и реализация ленинского "Наказа от СТО мест-
ным совг/лхим учреждениям" //Вопросы истории. 1962. N6. С.17-31.
74. Дейч ЕМ. К вопросу с письмах В.ИЛсмина родным как исто-
рическом источнике //Вопросы истории КПСС. 1967. N2. СЛ13-117; Он
же. Твой Ульянове В.ИЛенин в письмах к родным. Л., 1971.
75. См.НдНрямср. Бреннер М.В. История одной записки
В.ИЛенина //Вопросы истории КПСС. 1966. N10. С.123-125; Как
В.Н.Ленин готовил свои труды. С.80-81; Грнгеръее Б. Леюшский доку-
мент обретает дату //Огонек. 1965. N45. С.12; Цырулыиосое Я.С. Важное
уточнение //Проблемы источниковедения. М., 1978. С.93-97.
241
76. Покровский А.С. Первые отклики Советского правительства на
революцию в Германии 9 ноября 1918 г. //Вопросы истории КПСС.
1966. N5. С.26-35.
77. Шарапов Ю.П. Рукою Владимира Ильича: О ленинских помет-
ках на книгах, журналах и газетах. М., 1981.
78. Луцкий Е.А. Заметки В.И.Ленина о названии, программе и
структуре Советского правительства (25 октября 1917 г.)
//Источниковедение: Теоретические и методические проблемы. С. 365-
383.
ПАРТИЙНОСТЬ И ПРОФЕССИОНАЛИЗМ ИСТОРИКА
Беспрецедентный взрыв интереса к истории, поток разножан-
ровой литературы на исторические сюжеты, буквально обру-
шившийся на читающую публику, поставил множество про-
блем перед историками-профессионалами. Одно из важнейших
мест среди них занимает вопрос о фактической базе всякого
исторического знания - новых исторических источниках. Имея
в основе внутренние объективные потребности развития самой
исторической науки, он в значительной степени усугубляется и
обостряется характерным не только для нашей страны ярко
выраженным интересом непосредственно к историческому ис-
точнику, а не историческому факту. Соответственно возрастает
значение источниковедения на современном этапе, особенно
при изучении истории последних десятилетий, оказавшихся в
эпицентре общественного внимания. В русле общих проблем
источниковедения необходимо оценить значение так называе-
мого историко-партийного источниковедения. Ряд историков
считает, что теперь такового вообще не должно существовать.
Следует сразу оговориться, что, не считая сложившийся в оте
чественной исторической литературе в период существования
однопартийной системы термин "историко-партийное источ-
никоведение" удачным и корректным с научной точки зрения,
но учитывая его реальный в прошлом статус, автор считает
возможным использовать его как синоним понятия
"источниковедение истории КПСС".
Несколько десятилетий историко-партийное источнико-
ведение рассматривалось как специальная отрасль истории
КПСС,(1) хотя, как отмечалось, оно "развивалось параллельно
и в связи с общей теорией источниковедения и с источникове-
дением отечественной истории".(2) Такая "изоляционистская"
позиция сложилась не сразу. С первых ле'? существования со-
ветского общества история правящей партии, история ее воз-
никновения, утверждения у власти и руководства ею развитием
страны стали превращаться в особую дисциплину, поставлен-
ную в особые условия и положение среди наук гуманитарного
профиля. Изучение истории КПСС предполагало параллель-
ную источниковедческую работу. Особое положение истории
243
партии приводило к тому, что само источниковедение совре-
менной истории было подменено источниковедением истории
партии и несомненно наложило отпечаток на первое. Об этом
свидетельствовала и структура прежнего источниковедения ис-
тории советского общества, где источники по истории КПСС
ставились вслед за произведениями классиков марксизма-
ленинизма и были выделены в отдельный тип. Тем не менее
примерно с 60-х годов произошло обособление самостоятель-
ного источниковедения история КПСС, претендующею ня
особую роль в развитии исторических знаний, подобно тому,
как сама история КПСС занимала ведущее место в освещении
истории страны.
Эти претензии выражались в стремлении "noi летать" все ис-
точниковедение. Достаточно посмотреть на работы, в которых
делалась попытка обобщить опыт развития историко-
партийного источниковедения. Создавалось впечатление, что
все источниковедение подчиняется задачам изучения истории
КПСС. Если бы мы придерживались такого подхода, то это
привело бы к неизбежному дублированию других разделов
книги. Область, где по справедливому наблюдению историков,
источниковедением истории партии был накоплен наиболь-
ший опыт, - источниковедческая ленинияна. Ей посвящена
специальная глава. С учетом этого, попытаемся проследить и
другие направления источниковедения истории КПСС без
прикрас и без идеологических предубеждений.
Тезис о совпадении этапов развития историко-
партийного источниковедения с соответствующими этанами
развития всей историко-партийной науки требовал начинать
его анализ практически с момента возникновения партии. Та-
кая постановка вопроса, будучи обусловленной необходимое
тью выполнения социального заказа,’ ориентированного на
подчеркивание особой роли истории партии как научной дис-
циплины, не отражает объективного состояния дел. Прекрасно
понимая, что использование в идейно тоорегической я агита-
ционно-пропагандистской деятельности документов партии и
даже их глубокий анализ никак не может служить основанием
для признания наличия специальной разработки вопросов ис-
точниковедения, М.А.Варшавчик утверждал, что "на доок-
тябрьском этапе развития историко-партийной науки источ-
244
никоведение как самостоятельная отрасль еще не выступа-
ет”. (3)
Несколько сложнее обстоит дело со вторым периодом (с
октября 1917 г. до 1934 г.). Действительно, в это время появля-
ется статья М.Н.Покровского "От Истпарта"(4) и доклад
Н.Н.Авдеева на Всесоюзном совещании Истпартов "О научной
обработке источников по истории РКП(б) и Октябрьской ре-
волюции" (опубликованной под таким же названием в журнале
"Пролетарская революция").(5) В них в определенной мере
ставились вопросы источниковедческого анализа исторических
источников по истории партии, причем, по нашему мнению,
совершенно правильно, и многие сформулированные тогда
положения не утратили своего значения и актуальности до сих
пор. Сегодня пророческими звучат слова М.Н.Покровского,
что "исторически работать можно научиться только на перво-
источниках: человек, который никогда ничего не видел, кроме
чужих "изложений", никогда не сделается ученым, навсегда ос-
танется дилетантом". (6)
Определенный вклад в историко-партийное источникове-
дение был внесен при подготовке учебников и учебных посо-
бий по истории КПСС, а также при подготовке публикации
Истпартом в 20-х-начале 30-х годов серии протоколов и сте-
нографических отчетов партийных съездов и конференций. К
сожалению, значительная часть именно источниковедческой
работы осталась "за кадром" и оказалась невидимой основной
массе историков партии.
Однако говорить о самостоятельном развитии источнико-
ведения истории КПСС можно лишь с определенной долей
условности. Источники по истории партии рассматривались
(равно как и методы и приемы работы с ними) в неразрывной
связи, в едином комплексе с источниками по истории револю-
ционного движения в России. Данная тенденция была столь
очевидной, что многие историки партии на-собственном опыте
могли говорить о преемственности российского революцион-
ного движения. Источниковедение истории КПСС еще только
выкристаллизовывалось в самостоятельную дисциплину и, на
наш взгляд, процесс был скорее ближе к началу, чем в завер-
шению.
245
Тем не менее необходимо отметить несколько обстоя-
тельств, которые оказали значительное воздействие на все
дальнейшее развитие историко-партийного источниковедения,
особенно на стадии разработки и интенсивности использова-
ния различных видов источников. Ведущие позиции среди ис-
ториков партии - тогда еще довольно молодой науки - есте-
ственно, занимали профессиональные революционеры-
литераторы, которые зачастую сами были непосредственными
участниками исследуемых событий, либо их свидетелями. По-
этому они нередко черпали информацию из своего личного
опыта, а также от своих товарищей - соратников по дореволю-
ционной деятельности и послеоктябрьских преобразований.
"Молодым" же историкам, учитывая, что многие непосред-
ственные участники событий были живы, получить у них
(непосредственно в личных контактах либо из их многочис-
ленных выступлений) необходимые факты было не только бо-
лее простым и легким, но и вполне закономерным делом. Сле-
дует подчеркнуть, что становление советской архивной систе-
мы еще только начиналось, далеко не все документы были со-
браны и обработаны. Несомненное влияние на формирование
источниковой базы по истории большевистской партии оказа-
ла широкая публикация воспоминаний участников революци-
онного движения на страницах журналов "Каторга и ссылка",
"Красный архив", "Пролетарская революция" и др.
Это вполне естественный и закономерный этап для лю-
бой отрасли исторических знаний, когда история пишется по
"горячим следам" событий, быстро проходящая "детская бо-
лезнь". Можно сказать, что к началу ЗО-х годов "кризис" мино-
вал и наметилось деже некоторое "выздоровление". Однако в
данном случае "болезнь" усугублялась "осложнениями". Во-
первых, в процессе становления партийного источниковедения
особый упор делался на разработку теоретико-
методологических вопросов, которая подчас выливалась в не-
истовую борьбу со старой буржуазной наукой и приобретала
вульгарные и гипертрофированные формы. А во-вторых, до-
вольно скоро обозначилась уродливая политизация и идеоло-
гизация истории партии, что, несомненно, влияло и на источ-
никоведение. Но самое главное, - нормальное течение
246
"болезни" на стадии ее "выздоровления" была насильственным
образом прервано.(7)
Подводя итог в первому периоду, можно сделать вывод,
что в это время был заложен определенный фундамент для
дальнейшего вполне успешного развития источниковедения.
Хотя и были определенные негативные моменты, обусловлен-
ные, главным образом, тем, что в пылу полемики с буржуаз-
ным источниковедением упор делался на классовый в его уп-
рощенном, вульгаризированном варианте виде подход, что
вполне могло быть преодолено в ходе дальнейшего изучения
прикладного источниковедения.
В оценке следующего периода практически все исследо-
ватели единодушны. Правда, говорить о полном отсутствии
какого-либо развития источниковедения, было бы не совсем
правильно. Однако, с другой стороны, развитие, безусловно,
резко замедлилось, а с другой, оно приняло деформированный
вид и втискивалось в "прокрустово ложе" "Краткого курса". Не
вызывает ни малейшего сомнения, что источниковедению был
нанесен жесточайший урон. Это выразилось как в физическом
уничтожении целой плеяды историков старшего поколения,
так и в формировании значительной группы исследователей,
не имевших достаточной источниковедческой школы, не полу-
чивших опыта работы с источниками, воспитанной в духе
фальсифицированной упрощенно-схематизированной истории,
для которой не была органически присуща потребность в ис-
точниковедческих знаниях, наоборот, она отторгала их.
Таким образом, речь о специальной разработке проблем
историко-партийного источниковедения может идти лишь со
второй половины 50-х годов. Первой ласточкой можно назвать
появившуюся в 1956 г. статью И.С.Смирнова (8), где наряду с
общей оценкой состояния источниковедения истории КПСС
поднимались такие важные вопросы, как определение предме-
та и задач, классификации историко-партийных документов, а
также намечались возможные перспективы публикации источ-
ников по истории КПСС. Одна ни статья, ни работа группы
преподавателей Московского государственного университета,
появившаяся через 2 года (9), не получили широкого резонан-
са, хотя они в какой-то степени содействовали поднятию ин-
тереса к проблемам источниковедения. Лишь итоговая работа
247
авторского коллектива преподавателей МГУ, опубликованная в
виде учебного пособия (10), и критические отзывы на нее (11)
вызвали реакцию среди ученых. В 1962-1963 гг. на страницах
журнала "Вопросы истории КПСС" развернулась дискуссия
(12). В ее основе лежала необходимость решения целого комп-
лекса проблем: преодоление влияния схем и догм "Краткого
курса", искусственного сужения источниковедческой базы ис-
следований, цитатничества, догматизма, низкой культуры ра-
боты с источниками многих историков КПСС. Как один из
путей выхода из создавшегося положения, нацеленный на по-
вышение источниковедческой подготовки (особенно молодых)
историков, ряд исследователей предложил включить в учебные
планы исторических факультетов университетов и педагоги-
ческих институтов курс "источниковедение истории КПСС". С
точки зрения логики внутреннего развития отечественного ис-
точниковедения, как и любой другой дисциплины, где в диа-
лектическом единстве присутствует тенденция дифференциа-
ции и интеграции, такой подход был вполне возможен и при
определенных условиях мог принести успех. Тем более, что все
участники дискуссии говорили о создании именно учебной (а
не научной) дисциплины для углубленного изучения истори-
ко-партийных документов. Одновременно, подчеркивая тес-
нейшую взаимосвязь источниковедения истории КПСС с ис-
точниковедением отечественной истории, обращалось внима-
ние не то, что "разграничение источников по истории КПСС и
по гражданской истории весьма условно".(13)
Оценивая результаты и последствия дискуссии, следует
подчеркнуть два момента. Во-первых, она была специально
развернута для самоопределения историко-партийного источ-
никоведения как самостоятельной учебной дисциплины. По-
этому особый упор делался на ее отличйях от всего остального
источниковедения советского общества, которые специально
подчеркивались, а подчас нарочито преувеличивались. Во-
вторых, высказанные положения о предмете, задачах, структу-
ре источниковедения истории КПСС, классификации истори-
ко-партийных источников бесспорно применительно к учеб-
ной дисциплине, особенно если рассматривать ее как струк-
турную или сильно взаимосвязанную часть источниковедения.
Однако в дальнейшем в силу объективных и субъективных
248
причин произошла, следующая эволюция: сначала незаметно
стали забывать, что речь шла именно об учебной дисциплине,
механически и догматически переносили ее положения на ис-
торико-партийное источниковедение вообще, а затем, главным
образом под воздействием изменений общественно-
политической ситуации в стране, все больше и больше стали
подчеркивать отличия й говорить об особенном статусе, спе-
цифике и определяющем для историков значении источнико-
ведения истории КПСС.
Тем не менее дискуссия начало 60- годов сыграла значи-
тельную роль в привлечении внимания исследователей к про-
блемам источниковедения. Если посмотреть на тенденции раз-
вития источниковедения истории КПСС и сравнить их со всем
отечественным источниковедением советского периода по та-
кому максимально формализованному показателю, как коли-
чество вышедших работ (вне зависимости от жанра, объема и
качества), то увидим, что отдельные кратковременные расхож-
дения наблюдались лишь со второй половины 60-годов (т.е.
после дискуссии, поставившей вопрос о самостоятельности ис-
торико-партийного источниковедения): при общей тенденции
к падению количество работ по источниковедению истории
КПСС возрастало, тогда как в 70-е годы картина стала обрат-
ной. (См.: Источниковедение истории советского общества.
Указ, литературы. Вып.1. М.,1987; Вып.2. М., 1989).
Будучи теснейшим образом связанным с наиболее поли-
тизированной отраслью исторической науки, источниковеде-
ние истории КПСС сильнее испытывало влияние социального
заказа и конъюнктуры , равно как и изменения общественно-
политической обстановки в стране, возрастания интереса к ис-
торическим знаниям, а также пусть временного и далеко не
полного "открытия" архивов. Наибольшие пики интереса к
нему падали на юбилейные годы - годовщины Октябрьской
революции и ленинские юбилеи, т.е. явно превалировали ран-
ние годы советской истории. Думается причина этого кроется
не только и не столько в продолжительности их изучения.
Нельзя сбрасывать со счета еще три обстоятельства. Во-
первых, каркас "Краткого курса" обладал значительным запа-
сом прочности, чтобы до определенного момента выдерживать
натиск новых фактов, полученных из тщательно отобранных и
249
отфильтрованных источников. Поэтому заниматься источни-
коведением Октября, если и не поощрялось, то по крайней
мере не возбранялось. Во-вторых, доступность большинства
источников по ранним периодам была несравненно выше, чем
по послевоенному времени. И, наконец, в-третьих, постепенно
менялось соотношение различных видов в общем корпусе ис-
торико-партийных источников. Значительное внимание иссле-
дователей было сконцентрировано на периодической печати,
листовках и мемуарной литературе. Данные источники, как
правило, были либо опубликованы, либо находились в библио-
течных и музейных фондах, бывших долгие годы Менее
"закрытыми", чем архивные. Облегчало их поиск и использо-
вание различных указателей.(14). С другой стороны, данные
источники, если можно так выразиться, были безопасны с
точки зрения персоналий, т.е. авторов- и упоминаемых лиц.
Ведь листовки чаще всего подписывались не отдельными ли-
цами, а организациями. При анализе же газетных статей всегда
можно опустить "неподходящего" автора, сославшись лишь на
печатный орган. Все это обусловило наличие монографий,(15)
кандидатских диссертаций (16) и большого количества статей,
посвященных как отдельным изданиям, так и различным про-
блемам или периодам.(17) Однако на источниковедческой раз-
работке периодической печати по мере приближения к совре-
менности все больше сказывалась фетишизация партийных
документов (тем более помещенных в партийных изданиях),
заставлявшая исследователей переходить от их анализа к про-
стому пересказу. Одновременно, видимо, проявился опреде-
ленный кризис перепроизводства: когда обычными, традици-
онными методами ни обработать возросший объем информа-
ции, ни получить новые данные не представлялось возмож-
ным. А для освоения новых методов, йозволяющих перейти от
описательного уровня к анализу и синтезу, еще не были созда-
ны подходящие условия. Этим можно объяснить отсутствие до
сих пор обобщающей источниковедческой работы о периоди-
ческих изданиях большевистской партии.
Что касается листовок, по которым есть и обобщающие
работы (18) и статья, (19) то совершенно естественно, что для
послевоенной истории данный вид источников почти нс фигу-
рировал.
250
Из документов личного происхождения, изучение кото-
рых составляет значительную долю всех источниковедческих
работ по истории КПСС, наибольшее внимание привлекли
мемуары, т.е. источники, чье создание отдалено по времени от
отражаемых событий, следовательно, наиболее подверженных
корректировке в зависимости от требований общественно-
политической обстановки. К тому же при публикации мемуа-
ры проходили как бы тройную проверку. Первое цензурное
сито - внутренняя цензура самого мемуариста, прекрасно по-
нимавшего, что упоминание нежелательных лиц или
"неверная", т.е. противоречившая официальной концепции
трактовка событий не только ставили под сомнение возмож-
ность появления мемуаров, но и были чреваты более серьез-
ными последствиями. Достаточно вспомнить, чем закончилась
для А. Г. Шляпникова его попытка правдиво описать события
1917 г. Второй барьер - редакция, в которой прекрасно знали,
кому можно заказывать мемуары, а кому нет. И наконец,
окончательную чистку воспоминания проходили при непос-
редственной подготовке к печати. Не следует забывать, что
долгое время господствовала практика, когда значительная
часть мемуаров писалась не только на основании личных впе-
чатлений, но и при широком привлечении доступных доку-
ментов: в том числе и опубликованных ранее воспоминаний.
Значительная группа членов ВКЛ(б) была репрессирована и
не имела возможности писать мемуары, а уже написанные ли-
бо изымались при арестах, либо надолго попадали в самые
дальние углы спецхранов.
В результате скопилась довольно большая литература по
источниковедению мемуаров "старых" большевиков. В первую
очередь, следует отметить появившиеся несколько десятилетий
назад и выдержавшие два издания исследования
М.Н.Черноморского, трактующие приемы и методы работы с
мемуарами.(20) Существует довольно обширная литература об
использовании мемуаров как исторических источников при
изучении различных проблем, например, Октябрьской рево-
люции и гражданской войны,(21), а также о воспоминаниях
ряда большевистских лидеров,(22) есть даже работы об исто-
рии собирании и публикации мемуаров.(23) Однако до сих пор
не были предпринята попытка их комплексного анализа, на-
251
правленного на получение обобщенного портрета мемуаристов
в тот или иной период. Остались пока без ответа вопросы о
воздействии социального заказа, общественно-политической
обстановки ца полноту, достоверность, наконец, на саму тема-
тику воспоминаний, отражение в них различных событий в
разных регионах страны. Но и у этой довольно хорошо отра-
ботанной в нсточюнсоведении группе источников наблюдалась
до недавнего прошлого тенденция к сокращению. В силу хо-
рошо всем известных причин у нас не сложилась традиция, да
и просто не было принято, чтобы политические деятели, (даже
отошедшие от дел) публиковали свои воспоминания. Есте-
ственно, чем ближе к современности, тем меньше имеется в
наличии мемуарной литературы, освещающей события недав-
них лет, которые очень удобно критиковать за субъективные
моменты при отражении объективной действительности.
Документы же личного происхождения, непосредственно
отражающие события (письма и дневники), т.е. в значительно
меньшей степени подверженные корректировке в зависимости
от желания власть имущих, практически не попали в поле зре-
ния источниковедов. А те, которые подверглись изучению, от-
носятся к первым годам советской власти.(24). Видимо, по той
же причине мы располагаем лишь единичными источниковед-
ческими разработками произведений * партийных руководите-
лей,(25) дополняемыми немногочисленными обзорами личных
фондов.(26)
Источниковедческая разработка других видов источни-
ков, занимающих в силу объективных причин все большее ме-
сто в составе архивного фонда бывшей правящей партии, еще
недостаточна, их изучению посвящены лишь отдельные иссле-
дования. Так источниковедческая критика основополагающих
документов партии: уставов и программ - дана в статьях
М.И.Киршина, П.В.Котлованова, О.Г.Обичкина.(27) Несколь-
ко большее внимание было уделено анализу материалов съез-
дов и конференций партии. Обстоятельной источниковедчес-
кой разработке были подвергнуты документы VI съезда партии
в работах В.В.Аникеева, Е.Н.Городецкого, А.М.Совокина.(28)
Объектом исследований были и последующие общепартийные
форумы,(29) а также съезды компартий Украины, Молдавии и
252
Эстонии.(ЗО) Однако источниковедческое изучение данной
группы документов весьма далеко от завершения.
Некоторые группы партийного делопроизводства - жур-
налы исходящих документов, финансовые и учетные докумен-
ты, протоколы заседаний, начиная от ЦК, кончая волостными
ячейками, отчеты партийных комитетов различных уровней и
отдельных коммунистов, постановления и резолюции, удосто-
верения и мандаты, заявления о приеме в партию и партийные
билеты, а также переписка ЦК партии с местными организа-
циями были рассмотрены в статьях В.В.Аникеева,
Е.Н.Городецкого, В.А.Лаврина, К.Е.Олейникова и др.(31)
Комплексный подход к изучению документов партийных орга-
нов и организаций продемонстрировали Т.В.Батаева и
В.А.Тоом.(32)
Существенным дополнением стали обзоры, которые пре-
доставляют информацию о составе и содержании отдельных
фондов. Специальные обзоры были посвящены Всероссийско-
му бюро фронтовых и тыловых военных организаций при ЦК
РСДРП (б), областным бюро ЦК, секретариату: учетно-
распорядительному, информационному и женским отделам
ЦК партии.(ЗЗ) Появились обзоры фондов Азербайджанского,
Белорусского, Грузинского, Молдавского, Литовского, а также
целого ряда краевых и областных партийных архивов,(34) а
также тематические обзоры. Во всех обзорах архивных фондов,
естественно присутствуют элементы источниковедческого ана-
лиза. Однако требовать от работ подобного жанра полной и
всесторонней источниковедческой характеристики документов,
решения всего комплекса источниковедческих проблем было
бы неверно. Поэтому, ни в коей мере не принижая значения и
ценности архивных обзоров, приходится констатировать, что
данная работа у источниковедов еще впереди.
Определенное. внимание было уделено статистическим
источникам, в первую очередь, материалам’ партийных перепи-
сей. Исследователи давали не только историю подготовки и
проведения" кассовых обследований и характеристику их мате-
риалов,(35) но и демонстрировали опыт их использования для
изучения численности й состава партийных организаций.(Зб)
Наметились даже тенденции вторжения количественных мето-
дов и ЭВМ в анализ данного вида источников.(37)
253
В общей и целом, на определенном этапе произошло вы-
деление и канонизация особого источниковедения истории
КПСС, о чем свидетельствует наличие целого ряда работ
обобщающего характера. Среди них необходимо отметить се-
рию исследований М.А.Варшавчика.(38) Несомненно, что с
сегодняшних позиций целый ряд положений и оценок автора
вызывает обоснованные возражения и прежде всего чрезмер-
ные усилия, направленные на обоснование "специфичности",
"особенности" историко-партийного источниковедения, вывод
из-под "огня" обязательной источниковедческой критики не-
которых групп источников. Но следует помнить, с одной сто-
роны, в какой конкретно-исторической обстановке были на-
писаны данные книги, а с другой, что они одновременно со-
держали ряд правильных теоретических положений* Много
было верных рекомендаций по технике и методике источнико-
ведческих исследований, которые давали характеристику ос-
новных видов источников по истории КПСС. Не стоит сбра-
сывать со счетов и то обстоятельство, что подавляющее боль-
шинство молодых историков начинало знакомство в источни-
коведением именно с трудов М.А.Варшавчика.
Конечно, весьма негативно сказывались неразвитость
традиций, формализм в подходе к источникам: глубоко укоре-
нившееся табу на целые комплексы партийных документов.
Это, в сочетании с отсутствием концептуального прорыва в
период изменения общественно-политической обстановки в
70-е годы, объективно привело к самоизоляции источникове-
дения истории КПСС. Его органические и естественные связи
с источниковедением как единой дисциплиной стали посте-
пенно ослабевать, а взамен возникла тенденция олицетворять
его непосредственно с предметом самой истории КПСС со
свойственными ему, хорошо врем недавно известными пара-
дигмами и установками. Прессинг, давление со стороны
партийного аппарата был наиболее сильным именно в области
истории КПСС. В результате источниковедческой работе ока-
зались присущи много недостатки официальной истории этой
партии.
Можно выделить четыре основных направления сдержи-
вания нормального развития источниковедения, обусловлен-
ные его ориентацией и зависимостью от изучения истории
254
КПСС. Во-первых, господствовавшие и в сущности не пре-
одоленные схемы и догмы "Краткого курса”, а в еще большей
степени детерминированная ими методика исследования, ко-
торая по своей сути вовсе не требовала какого-либо источни-
коведения. Жесткий каркас "Краткого курса" демонстрировал
поразительный пример живучести в экстраполяции своих схем
на все последующие периоды истории и оказался маловоспри-
имчивым к развитию источниковедения. Соответственно сни-
жались требования к изучению источников и не возникало по-
требности в развитии источниковедческой культуры истори-
ков. Во-вторых, на уровне развитая источниковедения отрица-
тельно сказывалось искусственное сужение предмета. С одной
стороны, это было по сути дела не история партии, а в лучшем
случае история ее руководящих органов. Деятельность первич-
ных организаций привлекалась лишь иногда в качестве иллюс-
траций, так сказать, для примера. С другой стороны, имелся и
верхний предел - изучение останавливалось на уровне съездов,
конференций и пленумов ЦК. Деятельность Политбюро, Орг-
бюро, Секретариата и отделов ЦК затрагивалась крайне эпизо-
дически. В-третьих, схематизм, обезличивание истории КПСС,
сужение объекта ее исследования неизбежно вели к необходи-
мости строгого дозирования информации, а следовательно, к
ограничению источниковедческой базы исследований. В науч-
ный оборот не вводились и оставались вне поля зрения подав-
ляющего большинства историков значительные комплексы ис-
точников. Они не только не публиковались, но и были надеж-
но "засекречены". В-четвертых, подчиненное положение ис-
точниковедения, направленное на сохранение и поддержание
существовавшей официальной концепции правящей партии
неотвратимо диктовало потребность в самоизоляции источни-
коведения истории КПСС. Ведь несомненно; что нормальное
его развитие, эффективная кооперация со всеми другими раз-
делами научного, теоретического и практического источнико-
ведения, обмен опытом и методами критического подхода к
источникам хотя бы в плане определения их полноты и досто-
верности грозили взорвать изнутри схемы и догмы, насаждав-
шиеся сверху.
В результате, несмотря на самые благие пожелания, от-
стаивание самостоятельного положения источниковедения ис-
255
тории КПСС (сначала, правда, исключительно как учебной
дисциплины) вызывало попытки сформулировать особые ее
цели и задачи и принесло больше вреда, чем пользы. Сами же
источниковеды, отвечая реальной практике, вряд ли удовлет-
ворявшей их самих, вынуждены были писать об особом месте
и особых задачах историко-партийного источниковедения, хо-
тя никаких особых задач, кроме более детального и подробно-
го изучения документов КПСС, их происхождения и внутрен-
ней характеристики они не ставили. Отдельное рассмотрение
теоретико-методологических принципов, предмета и методики
историко-партийного источниковедения вели лишь к даль-
нейшему отрыву и отставанию от теории и практики отече-
ственного источниковедения в целом. А попытки отделить ис-
точники истории партии от источников отечественной
("гражданской") истории, выделить "собственно историко-
партийные источники" вряд ли можно считать увенчавшимися
успехом. Общность недостатков: идентичность "симптомов бо-
лезни" лучше всякий теоретических изысканий свидетельствует
о единстве источниковедения как научной и учебной дисцип-
лины. Естественным следствием деформированного развития
историко-партийного источниковедения было то, что все те
негативные моменты, о которых говорилось более 30 лет назад:
некритический подход к источникам, цитатничество, иллюст-
ративность и др. - в значительно большей степени проявля-
лись именно в истории КПСС. Своеобразным их проявлени-
ем, отражающим падение профессионализма, выступало опре-
деленное различие оттенков в отношении к источниковедению
среди историков КПСС и советского общества. Если среди
последних довольно широкое распространение получил тезис:
"Каждый сам себе источниковед", то среди историков партии
он трансформировался в другой: "А зачем нам источниковеде-
ние? Пусть этим занимаются при изучении летописей й про-
чих древностей". И хотя открыто этот тезис никто не провозг-
лашал и не признавал, но именно так в душе считали многие.
Действительно, зачем историкам КПСС источниковедение, ес-
ли достоверность и полнота подавляющего большинства ис-
пользуемых источников освещена их публикацией в офици-
альных изданиях, а все остальное "от лукавого". Доступ ко
многим архивным документам оставался либо закрытым, либо
256
ограниченным, а так как для придания наукообразности тре-
бовалась лишь демонстрация использования архивных доку-
ментов, то куда проще было взять подходящую сноску у пред-
шественников. На сочинения же разного рода "врагов народа"
и документальные публикации "оттуда" было наложено строгое
"табу", а сами они надежно спрятаны в "спецхраны". Доста-
точно посмотреть на похожие, как куриные яйца, источнико-
ведческие разделы большинства написанных тогда кандидатс-
ких и докторских диссертаций по специальности "История
КПСС", чтобы убедиться, что написанные практически одни-
ми и теми же словами, фразами и штампами, по единым схе-
мам они были лишь формально-обязательной данью традиции
и ВАКу и не несли практически никакой смысловой нагрузки.
Получая знания об источниковедении истории КПСС, моло-
дые ученые уже на студенческой скамье сталкивались с явны-
ми противоречиями: совершенно правильные и обоснованные
положения об источниковедческой критике, декларируемые в
теоретических частях лекционных курсов, учебников и обоб-
щающих монографий, "замазывались" при рассмотрении кон-
кретных видов ссылкой на специфику историко-партийных
документов. Еще больший разрыв обнаруживался при столк-
новении с реальной практикой исследовательской работы, где
основополагающие источниковедческие принципы либо игно-
рировались, либо (как, например, принцип партийности)
вульгаризировались и практиковались чрезвычайно упрощен-
но. Поэтому далеко не все историко-партийные работы отве-
чают критериям источниковедческой практики. Двигаться по
пути наименьшего сопротивления всегда проще, и не у всех
хватало терпения, знаний, опыта, а подчас и мужества для
подготовки исследований на соответствующем уровне.
Оценивая состояния источниковедческих исследований по ис-
тории правящей партии в целом и исходя из общей схемы ис-
точниковедческого исследования - от выявления и внутренней
классификации источников к их аналитической и синтетичес-
кой критике, - мы видим, что состояние этого источниковеде-
ния характеризовалось разработанностью только первых двух
его уровней, а третий находился в самой зачаточной стадии
своей разработки. Синтетическая же критика: как завершаю-
щий этап изучения, согласно точки зрения М.А.Варшавянка,
257
когда объектом становится весь комплекс источников,(39) а
конечной целью его - осмысление как специфического явле-
ния своей эпохи, оставался вне сферы внимания источникове-
дов, занимающихся проблематикой истории КПСС. Своего
рода ’’сбой" происходил уже на самом первом этапе - при вы-
явлении и отборе источников. Каковы же возможности полу-
чить информацию об имеющихся источниках, из которых
можно выявить необходимые для исследования? Сколько-
нибудь удовлетворительного библиотрафического указателя
всех опубликованных историко-партийных документов нет.
Путеводителей по партийным архивам Не существовало. Толь-
ко недавно наконец вышел из печати справочник-путеводитель
но фондам РЦХИДНИ, и выход его только в наше время сам
но себе примечателен. У историков оставалось два пути: либо
по литературе выявить все, что уже использовалось предше-
ственниками, либо идти по пути архивных разысканий. Учи-
тывая состояние научно-справочного аппарата бывших архи-
вов КПСС, весьма далекого от совершенства, во многом усту-
пающего не только передовому мировому опыту, но и практи-
ке, накопленной государственной архивной службой, исследо-
вателям приходилось обращаться непосредственно к описям,
что крайне увеличивало временные затраты на поиск необхо-
димых документов. Многие описи не удовлетворяли современ-
ным требованиям, и далеко не вся информация, имеющаяся в
документах того или иного дела, была адекватно отражена в
описи. Это вполне естественно, ибо 200-250 листов текста,
будь даже архивист семи пядей во лбу, практически невозмож-
но было безболезненно сжать в десяток строк заголовка. А что
говорить о так называемых "глухих" описях, где указывается
только вид документа (например, "протоколы", "приказы",
"циркуляры” и т.п.) без раскрытия их внутреннего содержания.
Опыт развития источниковедения свидетельствует, что
существенный прорыв невозможен без кардинального измене-
ния концептуальных подходов, приемов и методов исследова-
тельской работы. Разработка новых исторических концепций и
совершенствование источниковедения во всех его аспектах -
процесс диалектический и взаимно обусловленный. Насущная
потребность для дальнейшего прогресса источниковедения -
расширение источниковедческой бДзы исследования, совер-
258
шенствование методики работы с источниками, а следова-
тельно повышение их информационной отдачи не нуждается в
доказательстве.
Другая же, концептуальная сторона этого диалектическо-
го единства требует пояснения. В отличие от естественных на-
ук в исторической (да и вообще в источниковедении) смена
неверных концепций не происходит автоматически по мере
введения в научный оборот новых фактов, новых данных, ко-
торые не согласуются и не вписываются в старые представле-
ния. Заложенные ’’Кратким курсом’’ схемы сумели выстоять
под натиском нового фактического материала, накапливаемого
историками и либо интегрировались в систему общепринятых
догм, подвергаясь ложной интерпретации, либо полностью от
торгались, иногда с довольно тяжелыми последствиями для
исследователей. Для примера можно указать на многотомное
издание "История Коммунистичеекой-ддартиц^Советского Со-
юза".(40) Если взглянуть на него с исследователШ^ой^точКи
зрения, то видно, какой громадный фактический материал был
использован. Члены авторского коллектива имели доступ к
чрезвычайно широкому кругу источников, хранящихся не
только в Центральном, но и в местных партийных архивах.
Однако, опираясь даже на такую широкую источниковую базу,
авторы не сумели и, в силу как объективных, так и субъектив-
ных обстоятельств, не могли вырваться из рамок "Краткого
курса1*.
Подробный анализ предпосылок и условий успешной
выработки новой концепции истории правящей партии -
предмет специального и обстоятельного историографического
исследования. Здесь же ограничимся лишь моментами, кото-
рые имеют непосредственное отношение к нынешним задачам
источниковедения. Помимо сйрбодного доступа к источникам^
на первый план выступает психблогачеасДяП^ ре -
растаюшая в потребность, отказаться от господствовавших
долгие годы стереотипов, схем и догм, высокий профессиона-
лизм исследователей, включающий источниковедческую под-
готовку, что обуславливает возможность получения обьсктив-
ной информации для последующего сущностно-
содержательного анализа. Именно профессионализм, источни-
коведческая культура и добросовестность позволят иИ)сж;иь
259
пагубного для исторического исследования воздействия эле-
ментарной конъюнктуры, когда за последнее слово в науке
выдается использование старых замшелых схем и догм, но
только с противоположенным знаком. Особенно грешат этим
публицисты, лево- и праворадикального толка, дилетанты в
области истории. Как правило, они идут проторенным до них
путем одностороннего подбора источников и фактов, безог-
лядного доверия одним документам и полного игнорирования,
как абсолютно недостоверных, других, произвольной интер-
претации исторических фактов в угоду того или иного взгляда
на прошлое. Сюда же следует отнести использование принци-
па, долгое время бытовавшего в отечественной историко-
партийной науке, заклейменного на словах, но тем не менее
беззастенчиво эксплуатируемого сегодня: если те или иные
факты противоречат отстаиваемой ими концепции, то...тем
хуже для фактов. Непросто обстоит дело с внутренней источ-
никоведческой культурой многочисленного отряда подготов-
ленных ранее историков КПСС, когда эта дисциплина счита-
лась главным и обязательным предметом в системе образова-
ния и подготовки научных кадров. Какими-либо "декретами”,
а тем более лозунгами или призывами источниковедческую
культуру не привьешь.^ Нужны время и объединенные усилия
всех историков. Поэтому вполне можно прогнозировать, что в
ближайшие годы кардинального прорыва, знаменующего сме-
ну парадигм изучения не будет, причем не вследствие активно-
го, а скорее пассивного сопротивления десятков адептов офи-
циальной истории КПСС. Но это не означает, что исследова-
тели, в той или иной степени занимающиеся сейчас вопросами
источниковедения, в той части, в которой оно будет касаться
истории КПСС (а что ее изучение необходимо ввиду той роли,
которую она играла в развитии советского общества, вряд ли
кто будет оспаривать), должны сидеть, сложа руки, и ждать
новой концепции, подготовленных кадров, которые внутренне
не были бы скованы старыми схемами и профессионально
способными творчески применить свои знания для изучения
истории. Наоборот, частные успехи на отдельных участках об-
щего фронта исследований не только возможны, но и крайне
желательны. Только таким образом, т.е. всемерно расширяя и
научно-исследовательскую, и учебно-педагогическую, и пуб-
260
ликаторскую деятельность, можно продемонстрировать быв-
шим адептам истории КПСС, что такое источниковедение и
что такое научно-историческое исследование вообще.
Для успешного решения задач следует избавится от груза
ошибок и негативных моментов прошлого, которые как гири
на ног^х тянут на дно. В качестве первоочередной задачи не-
обходимо преодолеть сложившиеся за долгие годы специфи-
ческое отношение к партийным документам, т.е. автоматичес-
кое перенесение на первые функции вторых, привело к их фе
тишизации, к превращению в нечто полумистическое, требу-
ющее беспрекословного выполнения и безграничного доверия,
но ни в коем случае - обсуждения и, избави бог, критики,
пусть даже источниковедческой. Достаточно вспомнить быто-
вавшее в источниковедении разделение источников на синте-
тические, якобы обобщающие, синтезирующие исторический
опыт, к которым безусловно относились документы КПСС, и
массовые, такой нагрузки не несущие. Следовательно, все тра-
диционные методы исторического анализа оказывались про-
сто-напросто к первой группе не применимыми. Постановле-
ния и решения центральных органов партии автоматически из
разряда исторических источников переводились в методологи-
ческую базу историко-партийных исследований. Документы же
других партийных органов (если они вообще использовались)
слепо принимались на веру. В результате именно исследования
с историческим анализом основополагающих документов
КПСС (программ партии, решений съездов, конференций и
пленумов ЦК) практически полностью отсутствуют. А без
этого надеяться на сколько-нибудь удовлетворительное изуче-
ние истории КПСС нельзя.
С полумистическим содержанием, вкладываемым в поня-
тие "документ партии", было связано принижение такого важ-
ного элемента источниковедческого анализа, как определение
авторства. В источниковедении истории КПСС вслед за самой
историей КПСС сложилось какое-то извращенное негласное
правило, в силу которого всевозможные ее постановления и
решения безоговорочно принимались как результат исключи
тёльно коллективного творчества. Считалось просто непри-
личным не только выяснять, но даже просто поставить вопрос
о конкретном авторстве. Одновременно не подлежало сомнс-
261
нию персональное авторство многочисленных речей, докладов,
выступлений, статей, книг руководителей КПСС. Причем ав-
торство надо трактовать не только в узком, но и в широком
смысле. Конечно, интересно выяснить конкретного инициато-
ра и автора того или иного документа, особенно если речь
идет о его проекте и всех тех изменениях, которые вносились
по мере прохождения им ступеней бюрократический лестни-
цы. В последние годы появился ряд публикаций, в которых ав-
торы раскрывают своеобразную "кухню” подготовки партий-
ных документов. (41) Они свидетельствуют, что, рассматривая
итоговый документ и принятое постановление или решение,
очень важно на основе глубокого и тщательного анализа опре-
делить влияние и интересы тех или иных групп, течений внут-
ри партийно-государственного руководства, наличие которых
мы постепенно начинаем признавать. Вопрос об установлении
авторства имеет и свою оборотную сторону, ярко продемонст-
рированную в советской историографии, когда вслед за офи-
циальным решением ответственность за коллективные ошибки
перекладывалась на одного или несколько человек. Например,
все ошибки субъективистского толка в прежней программе
КПСС, принятой на ее XXII съезде, приписывались исключи-
тельно одному Н.С.Хрущеву. Совершенно очевидно, что для
предотвращения повторения подобного необходимо источни-
коведческое изучение не только самого текста или его проек-
тов, но и всего комплекса документов, возникших на всех
уровнях его подготовки, причем в совокупности и информаци-
ей о людях, непосредственно принимавших участие в подго-
товке и хорошо бы, если бы это были не одни только запоз-
давшие лет на двадцать лет воспоминания.
Удовлетворительно решить вопрос об авторстве невоз-
можно без углубленного изучения системы делопроизводства
партийных органов всех уровней, темы пока практически не
тронутой источниковедами. А это несомненно позволит
вплотную подойти к решению такой важной проблемы, как
выявление естественных и искусственных лакун в Источнико-
вой базе и наметить пути поиска ряда документов. Так, на-
пример, было известно, что в июле 1921 г. Центральный Ко-
митет РКП(б) в масштабах страны провел Перепись ответ-
ственных работников партии всех уровней. Однако комплекса
262
первичных материалов уникального массового обследования в
архивах не сохранилось и долгое время они считались безвозв-
ратно утерянными. Изучение архивных документов позволило
выяснить, что материалы переписи были положены в основу
персонального учета ответработников, т.е. были использованы
в качестве инструмента при формировании партгосномеклату-
ры. Это дало почву для предположения о сохранности первич
ных материалов, но не в виде единого комплекса, а в рассре-
доточенном виде. И выборочная проверка личных дел ответ-
ственных работников подтвердила правильность гипотезы.
Аналогичная картина были и с первичными материалами Все-
российской переписи членом РКП(б) 1922 г., хранящейся в
РЦХИДНИ. В фонде 17 находятся почти в два раза меньше
личных анкет (бланков "А"), чем было (согласно опубликован-
ным итогам) зарегистрировано в ходе переписи. Документы
свидетельствуют об использовании части анкет для налажива-
ния текущего кадрового учета руководящих работников
партии. В результате были намечены не только пути воссозда-
ния единого комплекса первичных материалов, но и получена
информация о хранящейся в архиве части - она представляет
главным образом рядовой состав партии в 1922 г. Но пока, к
сожалению, подобный случай - не правило, а единичный при-
мер настоящей источниковедческой работы. В своем отноше-
нии к документам историки и источниковеды очень похожи на
бедных родственников, исходящих из принципа ’’дареному ко-
ню в зубы не смотрят”. А не мешает произвести ревизию всего,
чем они располагают как в плане опубликованных, так и архи-
вных документов, Ведь, только оценив имеющуюся источни-
коведческую базу в хронологическим, тематическом, видовом
и т.п. отношениях, можно решить острейшую проблему, сто-
ящую перед любым действительно научным исследованием -
проблему комплексного подхода к источникам. На эту тему
было более чем достаточно верных выступлений и высказыва-
ний. Поэтому, чтобы не повторяться, остановимся на двух мо
ментах. Во-первых, при анализе партийных постановлений и
решений следует брать не только непосредственно нримыка*
ющие документы: проекты и варианты, докладные и информа
ционные записки, справки и т.д. Они несомненно помогаю!
проследить изменения, происходившие в процессе полго1овки

и выработки окончательного текста. Но необходим тщатель-
ный поиск всех документов (самых разных видов и авторства),
относящихся к данному вопросу. Зачастую именно они позво-
ляют вскрыть побудительные мотивы, внутренний, скрытый
смысл того или иного постановления или решения. Для при-
мера можно указать на недавно опубликованную переписку
Сталина и Молотова,(42) раскрывающую истинные причины
принятия многих решений, а также сам механизм принятия,
гем самым по-новому освещая их. Во-вторых, осуждая чрез-
мерную "доверчивость" историков КПСС к нормативным до-
кументам, источниковеды справедливо* указывали на обяза-
тельность привлечения источников, отражающих их выполне-
ние. Однако не менее важно подвергнуть анализу все возмож-
ные инструкции, разъяснения, уточнения и т.д., которыми до-
полнялись многие нормативные документы. Чаще всего они
были скрыты от посторонних глаз, но именно они во многом
определяли порядок и характер их выполнения, нередко до-
вольно существенно меняя их содержание. Без этих источни-
ков невозможно бывает правильно оценить действительное ме-
сто того или иного решения и постановления в реальной прак-
тике.
Однако все высказанные соображения во многом так и
останутся благими пожеланиями без решения кардинального
вопроса о существенном расширении источниковедческой ба-
зы исследований. Этот вопрос в течении последних лет на-
стойчиво ставится практически всеми исследователями. Одна-
ко для многих главной причиной, обусловившей кризисное
состояние отечественной истории была закрытость, ограниче-
ние доступа к архивам и, в первую очередь, Центральному
партийному архиву. Определенная доля истины в такой взгля-
де есть, но далеко не вся истина. Во-первых, если предполо-
жить прямую детерминированность уровня научности и конк-
ретных достижений степенью близости к архивным источни-
кам, то, следовательно, исследователи, имевшие более свобод-
ный доступ, обязаны были сделать более значительный вклад.
Но тогда как объяснить, что наиболее резкая критика раздава-
лась в адрес бывшего Института марксизма-ленинизма, со-
трудники которого в последние десятилетия несомненно нахо-
дились в привилегированном положении. Во-вторых, почему
264
успехов зачастую достигали, как мы сказали раньше,
"буржуазные фальсификаторы" истории советского общества и
истории КПСС. Ведь они вообще раньше не имели возможно-
сти работать в партийных архивах нашей страны. И наконец,
в-третьих, нередко обвинения в том, что "все закрыто" в наи-
более резкой, нетерпимой форме звучали со стороны тех, кто
вообще не особенно пытался получить доступ к "секретным"
документам. Особенно это касается последних лет, когда под
давлением демократизации и гласности архивы (и не только
партийные) стали открывать свои тайны. Видимо, историки
должны искать причины кризиса своей науки не только и не
столько в закрытости архивов, а, прежде всего, в самих себе.
Пусть исследователи скажут, положа руку на сердце, разве
полностью они освоили все доступные им источники, и, соот-
ветственно,’ можно ли объяснить слабость и скудность источ-
никоведческой базы многих исследований исключительно ог-
раничениями доступа к архивам? Наверное, нет. Недостаточ-
ная информированность, консерватизм мышления, низкая ис-
следовательская культура, и, в первую очередь, отсутствие
внутренней потребности двигаться вперед, привели к тому,
что, несмотря на многочисленные жалобы о закрытости архи-
вов, далеко не все документы, которые десятилетиями выдава-
лись исследователям в должной мере использовались ими. Од-
ни архивные фонды - "дежурные" - активно из года в год фи-
гурировали в трудах не одного уже поколения историков, а
другие привлекались отрывочно и фрагментарно или не вызы-
вали .никакого интереса. Источники, которыми пользовались
историки КПСС, особенно в 1970-80-е годы, были крайне ог-
раничены и стереотипны. Одни и те же цитаты, ссылки на од-
ни и те же публикации, архивные фонды, дела и документы
благополучно кочевали из работы в работу, не обеспечивая ре-
ального прироста исторических знаний, а создавая лишь ими-
тацию научности. Очень часто мы оказываемся свидетелями
старого подхода к новым источникам, когда, наконец получив
доступ к давно желанным документам, историки, попросту го-
воря, снимают с них сливки, т.е. выхватывают отдельные фак-
тики, "подходящие" для их построений, не обращая внимание
на все обилие информации. Не столько стремясь к объектив-
ности исследования, сколько почувствовав возросший спрос
265
на обнажение недостатков, выявление ошибок и просчетов,
многие буквально охотятся за "негативом”, оказываясь столь
же далекими от познания истины, которое должно опираться
на прочный научный фундамент, на всю совокупность фактов.
Одновременно для большого числа историков характерно
чрезмерное доверие источнику именно потому, что он был
раньше недоступен. Сейчас все чаще начинают привлекаться
протоколы заседаний Политбюро ЦК. Однако при этом никто
не составил себе труда подвергнуть их источниковедческому
анализу, хотя пользуется не подлинниками а копиями прото-
колов. Даже простой логический анализ причин их изготовле-
ния в 30-х годах под руководством зам. директора ИМЭЛ
И.П.Товстухи вызывает массу вопросов. Можно, конечно,
^ГТрсдтюложить'гчто Копирование производилось для обеспече-
ния сохранности, из-за неудовлетворительного состояния под-
линников. Но подобное предположение приемлемо для прото-
колов первых лет советской власти, когда в партийных и госу-
дарственных учреждениях использовалась бумага крайне низ-
кого качества и было бы чистой натяжкой для последующего
времени. При поиске других причин элементарная исследова-
тельская добросовестность не позволяет сбросить со счета ги-
потезу о сознательной фальсификации, попыток переписать
историю, пригладив и причесав ее соответствующим образом,
—чем, как известно, не гнушалась партийно-государственная си-
стема во все времена.
Нередко приходится слышать, что для восстановления
правды истории необходимо обеспечить историков самой раз-
нообразной и правдивой информацией. Но кто конкретно
должен обеспечивать? Разве не достаточно печального опыта
прошлого, когда историков именно обеспечивали информаци-
ей, строго ее дозируя и фильтруя, одновременно обязывая счи-
тать ее самой полной и самой достоверной? Разве это не про-
фессиональная задача - определить и выявить необходимый
объем информации для решения конкретной исследовательс-
кой задачи?. Никто, кроме самих историков и источниковедов,
не сможет удовлетворительно ее решить.
Конечно, должны быть доступны все необходимые ис-
точники. Следовательно, элементарно простой, на первый
взгляд, вопрос о "раскрытии архивов", необходимо ставить не-
266
сколько в ином ракурсе: о ликвидации необоснованных запре-
тов и максимальном расширении доступа ученых не только к
документам, цр и к информации о документах. Представим се-
бе полностью ’’открытый" архив, абсолютно все документы ко
торого доступны исследователям. Но в этом архиве весь науч
но-справочный аппарат (каталоги, картотеки, указатели и даже
описи) либо отсутствует, либо недоступен историкам. На
сколько эффективно было бы использование такого архива,
больше похожего на склад старых бумаг? Такая ситуация явля-
ется нередкой в бывших партийных архивах. И не надо сне
шить обвинять их работников в злонамеренных кознях. Сами
работники архивов первыми страдают от этого. Довольно час
то раздаются обвинения, что ученые не допускаются к работе с
материалами центральных органов КПСС за последние деся-
тилетия, а’ без них трудно проанализировать происходившие
тогда процессы. Однако данные документы были прерогативой
текущего архива ЦК КПСС и претензии к работникам ЦПА в
данном случае не были обоснованными. Архивные работники
проделывали колоссальную по объему работу для введения в
научный оборот через читальный зал архива так называемых
информационных материалов: протоколов, резолюций, сте
нограмм съездов, конференций и пленумов ЦК КПСС, ком
партий союзный республик, крайкомов, обкомов и горкомов,
протоколов заседаний бюро и секретариатов, партийных со
браний и активов, , присылаемых в Центральный Комитет
КПСС, а затем поступавших на хранение в ЦПА. Эти доку
менты были доступны, правда их использование было связано
со значительными трудностями, исключительно профессии
нального характера. Неумение и нежелание многих историков
тратить время на обработку информации, "хлеб" любого науч-
ного исследования, отражается на характере и интенсивности
использования документов. Несколько лет назад, когда можно
было взять просто цитату, пункт постановления или решения,
и просто прокомментировать его, эти документы имели чре<
вычайно большой спрос. Но как только возникла потребность
в их источниковедческой критике (в первую очередь, в плане*
определения достоверности содержащейся информации) шис
рес к ним значительно поугас. Между тем в них содержится
богатейшая информация, причем не только по исюрии
267
партийных организаций, но и центральных органов КПСС. Но
она не лежит на поверхности: чтобы ее извлечь, надо хорошо и
умеючи потрудиться.
Можно выделить три основных направления, требующих
приложения в настоящее время усилий источниковедов. Во-
первых, поднять на качественно новый уровень информацию
обо всех документах КПСС как архивных, так и опубликован-
ных. Источниковедам совместно с исследователями и архивис-
тами придется проделать тромадную работу, начать которую
следовало бы с подготовки путеводителей по партийным архи-
вам. Одновременно настоятельно необходимо составить биб-
лиографический указатель всех опубликованных документов
по истории КПСС. Информационный потенциал изданий
"Известия ЦК РКП(б)-ВКП(б)", "Красная летопись", "Каторга
и ссылка", "Исторический архив" и т.п. далеко не исчерпан.
Определенная часть документальных публикаций надолго зас-
тряла в "спецхранах", а многие стали библиографической ред-
костью и нуждаются в переиздании. Особую ценность указате-
лю придало бы помещение в них архивных шифров опублико-
ванных документов.
Надо также изменить уровень информационного обслу-
живания исследователей в архивах. Каждый из них должен
иметь доступ к системе разнообразных картотек и каталогов, а
в оптимальном варианте - к автоматизированной информаци-
онно-поисковой системе (на базе ЭВМ) на документы архива.
Успех здесь невозможен без демократизации архивного дела.
Но в многомерном понятии "демократизация" следует сделать
упор не столько на требования немедленного открытия абсо-
лютно всех документов, а, памятуя, что демократизация не оз-
начает вседозволенности, на упорядочение архивного хозяй-
ства бывшей КПСС. Надеяться на немедленное поступление в
распоряжение исследователей любого партийного документа
было бы все же утопией, как свидетельствует мировой опыт, в
том числе и самых демократических стран. А вот установление
обязательного для всех порядка, регламентирующего сроки и
перечень документов различных партийных органов и органи-
заций, подлежащих сдаче в архивы, правила допуска и работы
с ними исследователей, сейчас просто необходимо.
268
Во-вторых, всем историкам так или иначе надлежит рас
ширять источниковедческую базу своих исследований. Нельзя
сводить эту задачу исключительно к открытию архивных доку
ментов. В принципе, вполне правомерно выделение двух име
ющих равные права путей расширения источниковедческой
базы доследований - экстенсивный и интенсивный. Речь дол
жна идти не об установлении главенства или противопостав
лении одного другому, а об их соотношении и приоритетности
того или другого пути на разных этапах развития науки.
Несомненно, что постоянное вовлечение в сферу изуче
ния новых источников способствует развитию кон1д)етно
исторических исследований. Однако теоретически экстенсив-
ный путь ограничен» так как, с одной стороны, количество ис-
точников о прошлом, сколь бы многообразен ни был их круг,
имеет предел и теоретически можно представить момент, когда
все отложившиеся источники будут введены в научный оборот,
хотя на практике это время вряд ли наступит, с другой сторо
ны, ориентация исключительно на экстенсивный путь подра
зумеваег использование только непосредственно выраженной в
источнике информации, в то время как скрытая (структурная)
информация будет историку недоступной. Кроме того, экстен
сивный путь рождает, а вернее укрепляет уже существующее у
большинства историков, потребительское отношение к источ
нику. К нему обращаются, если в нем в явном виде содержатся
необходимые сведения. Это может привести к тому, что иссле-
дователь, как историк Фульгенций у Анатоля Франса, будел
погребен под горой выписок из документов, окажется неспо
собным разобраться в них традиционными методами. Нена
сытная жажда новых источников, как ни парадоксально, не
всегда дает реального приращения научного знания. Истори-
ография истории КПСС дает уйму подобных примеров. Еше
не так давно действовали система допуска "особо доверенных"
лиц к "закрытым" документам и "секретным" архивам. Им pai
решалось использовать полученные сведения в научных рабо
тах, но без права ссылок на них. В итоге появлялись новые
факты, о происхождении, полноте, достоверности которых ма-
ло что известно. И, если раньше такое положение восприни-
малось как должное, то теперь ситуация начала меняться. Сле-
довательно, всякому введению в научный оборот новых фактов
269
должен обязательно предшествовать (или его сопровождать)
источниковедческий анализ документов, из которых они взя-
ты.
Интенсивный путь источниковедения предполагает по-
вышение информационной отдачи исторических источников.
Он представляет исследователям бесконечное число "степеней
свободы" при выборе тематики исследований за счет примене-
ния широкой гаммы методов и позволяет вводить в научный
оборот такие источники, которые при экстенсивном пути не-
избежно оказывались либо вне поля зрения историков, либо
использовались ограниченно. В первую* очередь, речь идет об
овладении приемами и методами работы с массовыми источ-
никами. В плане изучения истории бывшей правящей партии,
это является одной из основных задач, диктуемой не только
обилием сохранившихся комплексов документов, но, главным
образом, характером задач, которые предстоит решать истори-
кам. Как ни парадоксально, но несмотря на безбрежное море
исследований, сама КПСС как субъект и объект исторической
действительности, ее строение, существовавшие в ней слои и
группы, остаются почти не освещенными. Сделаны только
первые шаги,(43) но впереди реализация целой комплексной
программы, включающей в себя несколько направлений.
Одним из них должна стать разработка эффективной ме-
тодики анализа обширных и разнообразных документов мест-
ных партийных органов и организаций, хранившихся в ЦПА и
местных архивах. К ним обращались иногда историки, но в
последнее время с особой остротой встала проблема определе-
ния достоверности содержащейся в них информации, особен-
но относящейся к 70-80-м годам, удовлетворительно решить
которую без применения математических методов и ЭВМ не-
возможно. Это будет способствовать реальному отходу истори-
ков от иллюстративного метода при изучении современной ис-
тории, ибо исследователь сможет оперировать уже не отдель-
ными фактами, а сможет иметь полную картину происходив-
ших процессов и, в конечном счете, получит возможность ос-
ветить подлинную историю КПСС в послевоенный период.
Специальные приемы понадобятся и для комплексного
исследования на принципиально новой методической основе
протоколов Центрального Комитета и переписки Секретариата
270
ЦК с местными партийными организациями в первые юлы
советской власти. Эта документы опубликованы (44) и широко
используются историками, но их информационный потенциал
еще далеко не исчерпан. Применение математических методов
и ЭВМ позволяет всесторонне проанализировать деятельность
как руководящих органов, так и всей партии, по-новому
взглянуть на ход реализации партийных решений на местах,
обусловленность повесток дня заседаний и решений Цент
рального Комитета информацией с мест, создание и развитие
сети местных парторганизаций, советского и государственною
аппарата , процесса выработки стиля и методов партийною
руководства. Существуют комплексы источников различною
вида и разновидностей, давно доступные исследователям, вве
дение которых в научный оборот возможно только на основе
компьютеризации.
Другим направлением может явиться исследование вон
роса о численности и составе партии в 1917-1936 гт., осуще
оголяемого на основе повторной обработки первичных матери
алов Всероссийской переписи членов РКП(6) 1922 г., Всесо
юзной переписи членов ВКП(б) 1927 г. и регистрационных
бланков, заполнявшихся на каждого коммуниста в связи с об
меном партийных билетов в 1936 г. Личные анкеты пертпере
писей и регистрационные бланки находятся на хранении в
РЦХИДНИ. Каждый содержит несколько десятков показан
лей и важнейшие биографические сведения о членах партии,
позволяющие дать действительно всеобъемлющую характерис-
тику количественного и качественного состава РКП(6)/ВКП(б)
на протяжении первых двух десятилетий советской власти,
проследить распределение коммунистов на различных участках
работы, их роль в госаппарате и двух звеньях управления, на
производстве и т.п. Имеющиеся публикации итогов партнере
писей уже не могут полностью удовлетворять исследователем
да и не для этого они составлялись.
В качестве третьего направления следует выделин» iiiyir
ние во всей сложности и противоречивости и с предельной нл
учной добросовестностью истории руководящею ядра нра
вящей iiapniiiiio-государственной типы и номенкллуры
шить данную исследовательскую проблему нотво нп сонник
информационного банка данных iiociomiihoio но н>ювання и
многоотраслевого назначения на основе анкетных сведений
делегатов общепартийных съездов и конференций, биографи-
ческих сведений о членах ЦК и Политбюро. В РЦХИДНИ на-
ходятся на хранении анкеты делегатов XI-XVIII съездов и IX-
XVIII конференций компартии. Для начального периода ог-
ромное значение имеют почти неизвестные материалы перепи-
си коммунистов - работников советских учреждений 1918 г., а
также уже упоминавшиеся обследования коммунистов, заня-
тых на ответственных постах. Очевидно в перспективе нужно
ставить вопрос о компьютеризации материалов личных дел ру-
ководящих партработников. Формуляры анкет, будучи различ-
ной степени детализации, практически все содержат сведения
о возрасте делегатов, национальности и партийном стаже, об
образовании и профессии, о выполняемой партийной, советс-
кой и профсоюзной работе, о принадлежности в прошлом к
другим политическим партиям. Многие из анкет предоставля-
ют сведения о дооктябрьской революционной деятельности
делегатов, их участии в других съездах и конференциях, о со-
циальном положении и т.д. Все это позволяет, дать всесторон-
нюю характеристику руководящих кадров, проследить роль и
значение в их формировании представителей^различных клас-
сов, социальных и профессиональных групп, а также выяснить
динамику социального облика руководящих кадров на протя-
жении всего предвоенного периода. Параллельно с созданием
банка данных на основе научно-поисковой работы следовало
бы выявить и заполнить специально разработанные анкеты
(согласующиеся с формулярами имеющихся) на всех делегатов
дореволюционных и послереволюционных съездов и конфе-
ренций.
Результаты такой работы способствовали бы решению ак-
туальной задачи "заселения" нашей истории конкретными
личностями, могли бы эффективно использоваться в справоч-
ной и публикаторской работе.
Аналогично может быть построена документальная база
для изучения истории правящей партии и в последующие го-
ды.
В зависимости от целей и задач, встающих перед истори-
ками, предполагается дальнейшая работа по поиску и выявле-
272
нию массовых источников, совершенствованию методов их
анализа.
Успех реализации программы использования массовых
источников во многом зависит от кооперации, совместных
действий ученых, накопивших в данной области исследований
определенный опыг.(45)
В последнее время идет активный процесс приобщения
советских историков к зарубежной историографии. Привле-
ченные раскованностью и свободой мысли в ряде работ вид-
ных западных ученых, оригинальностью и неожиданностью
тематики и постановки вопросов, отечественные авторы, ус-
тавшие от схем и догм, возбужденные интересом к ранее зап-
ретному, не часто принимают в расчет, что источниковедчес-
кая база исследований для зарубежных ученых была суше
ственно отличной. Длительное- время они пользовались отры-
вочными неполными источниками со значительными пробе-
лами и лакунами. Поэтому некоторые выводы зарубежных ав-
торов носят характер гипотез и предположений, далеко не
всегда подтвержденных архивными документами, находивших-
ся в распоряжении отечественных историков. Истинные пути
к научному знанию лежат не в слепом заимствовании фактов и
сведений из работ ИДейчера, С.Коэна. МЛевина, Р.Пайпса, ,
Р.Слассера, Р.Такера, А.Рабиновича, А.Юлэма и многих дру-
гих авторов, тесно связанных с пб тематике исследований с
разработкой истории КПСС, а в слиянии и взаимообогащении
фактической основы исследований, базирующихся на углуб-
ленном источниковедческом анализе.
К слову сказать, первыми это поняли западные исследо-
ватели, которые, не ограничиваясь простыми разговорами и
сетованиями на закрытость архивов, проявляют значительно
большую активность и настойчивость по сравнению с подав-
ляющим большинством отечественных историков в попытках
получить доступ к архивам.
Одной из отличительных черт последнего времени явля-
ется рост публикаций исторических документов. Самые разно-
образные издательства, не говоря уже о газетах и журналах,
стараются внести свою лепту в это благородное дело. И льви-
ную долю из них составляют документы КПСС. Без преувели-
чения можно сказать, что в так называемый период
273
’’перестройки” именно в публикаторской работе отечественны-
ми учеными были достигнуты наиболее существенные успехи.
Достоянием широкой общественности стали документы, о ко-
торых подавляющее большинство историков могли раньше
только мечтать. Спектр источников по истории КПСС необы-
чайно широк и в хронологическом, и в тематическом, и в ви-
довом отношении. Только на страницах журнала "Известия
ЦК КПСС" в 1988-1990 гг. появились новые документы
В.ИЛенина, письма В.Д. Бонч-Бруевича, Н.И.Бухарина,
А. М. Горького, Ф.Э.Дзержинского, Г.Е.Зиновьева,
Л.Б.Каменева, Н.К.Крупской, В.М.Молотова, И.В.Сталина,
М.П.Томского, ЛД.Троцкого, К.Цеткин и др., воспоминания
Г.И.Зиновьева, А.А.Иоффе, Н.А.Угланова, Е.М.Ярославского,
протоколы заседаний ЦК, пленарных заседаний ЦК, заседания
Политбюро ЦК, стенограммы и протоколы заседаний военной
секции, программной комиссии и закрытого заседания VII
съезда РКП (б), разнообразные документы и материалы внут-
рипартийной дискуссии 1923 г., о деятельности партийных
органов накануне и в первые месяцы Великой Отечественной
войны, доклад НС.Хрущева "О культе личности и его послед-
ствиях" XX съезду партии и многие другие. И это только в од-
ном разделе "Из архивов партии". Уникальные документы и
материалы были помещены в информациях о деятельности
комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изуче-
нию материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в
период 30-40-х годов и начале 50-х гоМов, не говоря об опера-
тивно опубликованных постановлениях/Политбюро и Секрета-
риата ЦК 11ПСС и стенографических отчетов Пленумов ЦК
КПСС. Предстоит оценить, осмыслить и творчески усвоить,
итерировать в научные исследования опубликованные доку-
менты. К сожалению, определенная утрата навыков научно-
археографической работы наложила отпечаток на процесс из-
у дания документов, предопределила известную отрывочность,
/ фрагментарность, а иногда однобокость и некомплексность
t большинства публикаций, ошибки в комментариях. К тому же,
\ не успев и не сумев определить своего места в бурном процес-
се публикации исторических документов, историки зачастую
были вынуждены идти следом ы публицистами, что обуслови-
274
ло налет конъюнктуры, нездоровой сенсационности, погони за
’’жареными” фактами в ущерб научной объективности.
Концентрировать внимание исключительно только на
ошибках, "ляпсусах" и "выискивании блох" не стоит, - всего
этого было больше, чем достаточно, в увидевших свет на стра-
ницах разнообразных публицистических и литературно-
художественных газет и журналов публикациях, - было бы не-
справедливо. У публицистики есть свои законы и, пожелав ей
в дальнейшем большего профессионализма и добросовестнос-
ти, надо быть в конечном счете благодарными за вклад в при
общение масс к истории отечества. Ведя борьбу за тираж, все-
возможные периодические издания просто обязаны учитывать
и реагировать на запросы самых широких читательских масс.
Важно знать меру и не переступать грань, за которой публика- , /
ция документов становится орудием манипулирования массо- !
вым сознанием. Профессиональные историки должны уча-
ствовать в публикаторской деятельности и обязаны не только
и не столько идти на поводу, сколько воспитывать читательс-
кий вкус. Для определения и занятия своего собственного мес-
та в публикации исторических документов историкам и источ-
никоведам нет нужды придумывать что-либо новое, а следует,
проанализировав ситуацию последних лет и творчески осмыс- <
лив весь предыдущий опыт, взять из него все положительное,
накопленное поколениями советских археографов и источни-
коведов и одновременно решительно отказаться от ошибок и
негативных моментов, доставшихся им в наследство , и лежа-
щих тяжелым грузом на публикаторской деятельности. Одно
из них - безадресность большинства вышедших ранее публи-
каций и исторических документов. Они рассчитаны на некого
средне-статистического, абстрактного читателя. Общие фразы,
встречающиеся и поныне: "Книга рассчитана на^цсториков;
обществоведов, всех, интересующихся историей", - лишь озна-
чает полное отсутствие какой-либо ориентации. Выработался
даже определенный "усредненный" тип издания и не научное,
и не популярное, не удовлетворяющее в полной мере ни исто-
риков-профессионалов, ни широкую общественность, у кото-
рой за долгие годы застоя выработалась устойчивая, во многом
оправданная аллергия на всяческие псевдонаучные работы.
Историкам нужно лучше знать читательскую аудиторию. Зада-
275
ча приобретает особую актуальность в условия рыночной эко-
номики. Именно в зависимости от ответа на вопрос: "А кто
будет потенциальным читателем, потребителем того или иного
документального издания?" - следует решать вопрос о темати-
ке, составе, виде включаемых источников, полноте и характере
комментария, да и самой подачи документов.
Четкая ориентация на конкретного читателя требует но-
вой постановки вопроса о типе изданий исторических доку-
ментов. Звучащие иногда из уст историков призывы готовить
исключительно академические издания, являясь во многом ре-
акцией на низкий профессионализм появившихся в широкой
печати публикаций, не совсем верны. Долгие годы ситуация в
этой области напоминала бескрайние и практически, безжиз-
ненные просторы, где изредка встречались огромные айсберги
фундаментальные публикаций, причем они были далеко не
одинаковыми по своему качеству. Имеется, например, 9 изда-
ний "КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и
Пленумов ЦК".(46) Должная оценка последнего, как антоло-
гии искусственного и искусного ограничения источниковед-
ческой базы исследований, каждое новое издание которого все
меньше и меньше соответствовало его названию вследствие
исключения или передачи в изложении документов непосред-
ственно съездов, конференций и пленумов ЦК, постепенно
погребаемых под горой постановлений ЦК КПСС и СМ
СССР, еще впереди, хотя первые попытки уже имеются.(47)
Но удовлетворению потребности в воспитании общественного
исторического сознания мало способствует и сегодняшняя си-
туация. - бесчисленное количество мелких, отрывочных пуб-
-v ликаций документов. Необходимо разумное сочетание акаде-
/ мических, популярных, учебных и т.д. изданий историко-
партийных источников. Независимо от 'типа изданий все дол-
жны быть_научными, а поТОМу особая роль в .их подготовке
принадлежит источниковедам и археографам.
Говоря об академических издания документов, начинать
их необходимо с решения очень важного источниковедческого
вопроса: какой текст принимать за основной. Существуют три
разных варианта: исправленная стенограмма, правленная сте-
нограмма и непосредственно стенографический отчет. Они
имеют существенные расхождения, поэтому публикация толь-
\
276
ко одного какого-нибудь варианта может вызвать вполне за-
конное сомнение в достоверности источника. Пример сомне-
ния такого рода по поводу стенографического отчета октябрь-
ского (1989 г.) пленума ЦК КПСС уже прозвучал.(49) Каждый
из вариантов имеет и свои недостатки, и свои достоинства.
Наиболее полными, как правило, являются неправленные сте-
нограммы. Однако в них всегда присутствует опасность невер-
ной записи выступления. Эти ошибки устраняются авторами в
правленнойстенограмме, но одновременно нельзя исключить
внесения изменений, обусловленных уже итогами съезда, кон-
ференции или пленума, корректировкой позиций и взглядов
под воздействием уже принятых решений. Другой пласт суще-
ственных изменений имеется в стенографическом отчете, при-
чем сделан он не только выступавшими, но и редколлегией,
уточнявшей одновременно авторство реплик и кратких выс-
туплений (что не всегда могло быть зафиксировано стеногра-
фистами). Но самое главное, что должно влиять на выбор ос-
новного текста - это дальнейшая судьба того или иного доку-
мента, его роль или место в реальной практике, реальном ми-
ре. И если стенограммы (правленные и неправленные) остава-
лись В недрах партийного аппарата или партийного архива и
были доступны крайне ограниченному числу лиц, то стеног-
рафические отчеты (естественно, секретной почтой) рассыла-
лись на места определенному кругу партийных работников.
Именно они были основными источниками информации о де-
ятельности высших органов партии о дискуссиях, спорах и
борьбе в высших эшелонах партийного руководства. Поэтому
наиболее оправданным было бы принятие за основу именно
текста стенографических отчетов съездов, конференций и пле-
нумов ЦК КПСС, но с обязательным указанием всех имею-,
гцихся разночтений со стенограммами (как правленными, тай
и неправленными), а также включением в издание всех без ис/
ключение материалов (записок в президиум, заявлений, анкет
участников и т.п.).
Определенного переосмысления требуют й виды публи-
каций исторических документов. Если раньше по большей ча-
сти преобладали тематические публикации, сборники докумен-
тов апологетического характера и конъюнктурного назначения,
то теперь приоритетное значение должны иметь пофондовые-
277
видовые публикации. Вряд ли может сегодня удовлетворить
такой вид публикации, как хроника. Возникнув в условиях
запрета на упоминание целого ряда видных деятелей партии и
государства, хроники были довольно эффективным способом
обойти цензуру и дать исследователям информацию о многих
недоступных им источниках. Однако сейчас "Деятельность
Центрального Комитета партии в документах (события и фак-
ты)", публиковавшаяся на страницах журнала "Известия ЦК
КПСС”, несмотря на включение интереснейших, ранее закры-
тых документов, никак не может удовлетворить профессио-
нальных историков. Не говоря уже о неравнозначности уровня
профессиональной подготовки различных частей, встречаю-
щихся ошибках в примечаниях и передаче текста источников,
сама идея выборочной подачи информации, да еще в препари-
/ рованном виде, вызывает настороженное отношение. Особен-
/ но снижает научность и степень доверия публикация важней-
( ших документов отрывочно, в извлечениях.
X Подготовка действительно научных публикаций истори-
ко-партийных документов непременно требует соединенных
усилий и историков, и источниковедов, и археографов, и архи-
вистов. Не следует предаваться иллюзиям, что, будучи соответ-
ствующим образом (т.е. на должном уровне) подготовленны-
ми, они все станут бестселлерами и пойдут нарасхват. А учи-
тывая, с одной стороны, необходимость значительных интел-
лектуальных, временных и финансовых затрат, а, с другой, -
переход издательств на коммерческие основы деятельности,
остро стоит вопрос вообще о принципиальной возможности
появления ‘таких публикаций. Один их выходов видится в Ъ
включении документов органической составной частью в На-
циональную программу публикации исторических документов,
о необходимости разработки и принятая давно говорится ря-
дом ученых. В нее должны без всяких купюр войти те доку-
менты, которые будут нужны всегда, и чтобы любой гражда-
нин нашей страны имел реальную, никем и ничем не ограни-
ченную возможность в любой момент ознакомиться с осново-
полагающими документами отечественной истории.
Говоря о публикациях исторических источников, нельзя
, обойти вниманием и принципиально новое явление, появив-
i шееся в годы перестройки - перепечатка зарубежных докумен-
278
тальных изданий либо в виде самостоятельных сборников, ли-
бо в виде приложений.(50) Конечно, и тут при выборе сказал-
ся определенный налет конъюнктуры, что при дальнейшем
развитии этой несомненно положительной и полезной тенден-
ции, вполне можно и нужно изжить. Куда сложнее обстоит де-
ло с источниковедческой критикой помещенных в них доку-
ментов. К сожалению, на них широко распространяется ис-
пользуемый при оценке западной историографии метод дока-
зательства "от противного". Действительно, длительное время
они были практически недоступны отечественным исследова-
телям. Сейчас ситуация коренным образом изменилась, но до-
статочно ли свободы от господствовавших у нас схем и догм,
отсутствия эон, закрытых для критики и фигур умолчания для
безграничного доверия всякому печатному слову, появившему-
ся из-за рубежа? Ни в коем случае не призывая вернуться к
извращенно-упрощенческому принципу "классового подхода",
априорно отвергавшего все появлявшиеся "оттуда", только по-
тому, что оно появилось "оттуда^ упомянем, что элементарный
профессионализм протестует и против априорного доверия к
этим материалам: они нуждаются точно в таком же источни-
коведческом анализе, как и любые источники. Так, например,
в. книге ЛДЛроцкого "Сталинская школа фальсификации" ,
(М., 1990) приводится его речь на объединенном пленуме ЦК
и ЦКК 1 августа 1927 г. Ее сравнение с документами, храня-
щимися в РЦХИДНИ, свидетельствует, что при подготовке из-
дания пользовались либо типографским текстом стенографи-
ческого отчета, либо его точкой копией (дословно совпадают
не только подаваемые реплики, но даже ремарки типа: "шум в
зале" или "показывает вверх"). Однако в нескольких местах
были изменены местоимения - вместо "мы, нам, нас", оказа-
лись. "вйг вам, вдс". Такая, казалось бы незначительная правка,
принципиальным . образом '....меняет позицию самого*^
Л.Д.Троцкого по ряду вопросов. Что это? Переосмысление /
своих взглядов или правка подготовителей? Отсутствие соот- !
ветствующих источников не позволяет однозначно ответить на
этот вопрос. Однако свойственное Л.Д.Троцкому щепетильное
отношение к любым историческим документам полностью ис-
ключает элементарную опечатку.
279
Таковы только некоторые проблемы, которые возникают
в связи с осмыслением опыта развития историко-партийного
источниковедения в советское время и определением путей к
восстановлению подлинной истории партии, несколько деся-
тилетий правившей страной.
1. Варшавчик М.А. Источниковедение истории КПСС. М., 1973.
С.5
2. Там же. С.7
3. Варшавчик М.А. Историко-партийное источниковедение: теория,
методология, методика. Киев, 1984. С. 10
4. Покровский М.Н. От Истпарта //Пролетарская революция. 1921.
N1. С.3-9
5. Авдеев Н.Н. О научной обработке источников по истории
РКП(б). и Октябрьской революции //Пролетарская революция. 1925,
Nl(36). С. 149-160; N2(37) С. 213-220; Его же. (Тезисы доклада о методах
собирания и обработки метариалов по истории РКП(б) и Октябрьской
революции). Там же. 1924. N8-9. С. 443-446.
6. Пролетарская революция. 1921. Nl. С.9
7, Имеется в виду печально знаменитое письмо И. В. Сталина в ре-
дакцию журнала "Пролетарская революция" "О некоторых вопросах ис-
тории большевизма". (К изучению истории ВКП(б). Сб. статей. М., 1937.
С.3-12)
8. Смирнов И. С. Об источниковедении истории КПСС //Вопросы
истории. 1956. N4. С. 195-201.
9. Ждановская З.В., Маслова А. Г., Широков А.И., Шпынов А.Г. О
предмете источниковедения истории КПСС //Вопросы истории КПСС.
1958. N2. С.89-100.
10. Ждановская З.В., Жибарев П.Б., Маслова А.Г., Широков А.И.,
Шпынов А.Г. .Обзор источников по истории КПСС: Курс лекций. М.,
1961.
11. См.: Вопросы истории КПСС. 1961. N6. С.199-205; Комму-
нист. М., 1962. N3. С.81-82.
12. См.: Вопросы истории КПСС. 1962. N4-6; 1963. Nl,2,5.
13. Шмидт С. О. К вопросу о преподавании источниковедения ис-
тории КПСС //Вопросы историй КПСС. 1963. N2. С.102.
14. См., например: Листовки Великого Октября: Каталог Центр,
музея революции СССР. М., 1988; Листовки Октября и гражданской
войны (март 1917-1920 гг.): (Каталог): Из коллекции Костром; музея-
заповедника. - Кострома, 1988; Листовки периода иностранной военной
интервенции и гражданской войны (1918-1920 гг.): Из коллекции Центр,
музея революции СССР: Каталог, М.» 1989; Советское общество в вос-
поминаниях и дневниках: Аннот. библиогр. указ, книг, публикаций в
сборниках и журналах. Т. 1-11. М., 1987-1990.
280
15. Бережной А.Ф., Астрахан Х.М., Сазонов И.С. Большевистская
печать в борьбе за власть Советов (март-октябрь 1917 года ). Л., 1960;
Бутаев МД. Большевистская печать Дагестана, 1904-1921 гг.: История
становления. Махачкала, 1988; Дмитриенко М.Ф. Большевистская пресса
Украины 1917-1918 гг. как исторический источник. Киев, 1967; Жданов-
ская З.В. Большевистская периодическая печать как источник при изу-
чении истории КПСС. (1900-1917). М., 1965; Солдатенко В.Ф. Больше-
вистская пресса Украины в 1917-1918 гг. Киев, 1979
16. Войцеховская И.Н. Газеты ’’Коммунист” и "Советская Украина"
периода Великой Отечественной войны как источник изучения борьбы
трудящихся против немецко-фашистских захватчиков. Киев, 1988;
Дмитриенко М.Ф. Большевистская пресса Украины как источник по ис-
тории Великого Октября (март 1917- апрель 1018 г.). Киев, 1965; Сазонов
И. С. Большевистская печать в период подготовки и проведения Ок-
тябрьского вооруженного восстания (сентябрь-ноябрь 1917 г.). Л., 1955;
Чарная О.Ю. ’’Правда" как источник изучения деятельности В.И.Ленина
в период двоевластия (март-июль 1917 г.) .М., 1987
17. См.: Источниковедение истории советского общества: указа-
тель литературы. Вып.1. М., 1987; Вып.2. М., 1989 (Разделы III, VII).
18. Дажина И.М. Большевистские листовки в России периода пер-
вой мировой войны и Февральской революции: опыт источниковедчес-
кого анализа сводной таблицы документов. М., 1981; Петропаловский
Е.С. Листовки как источник при изучении истории КПСС. М., 1966.
19. Агапов П.В. Первые листовки гражданской войны в Туркестане
//Из истории Советского Узбекистана. Сб. статей. Ташкент, 1965; Копай-
ский Я. Октябрьские листовки революционного подполья Бессарабии
//Коммунист Молдавии. 1957. N7. С.47-54; Котельникова В.И., Плоткина
Р.Б. Листовки КПЗУ против фашизма и войны в 1932-1936 гг.
//Исторический архив. 1959. N1. С.232-233; Кощанов Б.А. Листовки по-
литотдела Реввоенсовета Закаспийского фронта как исторический ис-
точник //Вести. Каракалл, фил. АН УзССР. 1984. N4. С. 105-111; Попов
А.Е. Листовки над мятежным Кронштадтом: (К истории подавления
кронштадтского мятежа в марте 1921 г.) //Вопросы истории. 1986. N10.
С. 176-178; Трубкин М.Я. Большевистские листовки к Октябрьской рево-
люции //Музейные коллекции как источник изучения и пропаганды ис-
тории Великой Октябрьской социалистической революции. Сб. научных
трудов. М., 1987. С.86-94.
20. Черноморский М.Н. Работа с мемуарами цри изучении истории
КПСС. 2-е изд., испр. и доп. М., 1965
21. Астрахан Х.М. Об использовании мемуаров об Октябрьском
вооруженном восстании в Петрограде как исторического источника
//История СССР. N6. С.80-96; Головкин А.В. Мемуары участников Вели-
кой Октябрьской социалистической революции и гражданской войны в
Туркестане как исторический источник //Известия АН Туркменской
ССР. Сер. общест. наук. 1967. N4. С. 17-23; Мальцев В.В. Воспоминания
участников событий о революционной деятельности большевиков в ар-
281
МИИ в 1917 г. //Источниковедение истории переходного периода в
СССР. Сб. научных трудов. Калинин, 1984. С.31-47; Смольников А.С.
Мемуары как исторический источник изучения большевизации Северно-
го фронта в 1917г.: (Издания 1917 г. - первой половины 30-х годов)
//Ученые записки каф. обществ, наук вузов Ленинграда. Л., 1990.
Вып.26. С. 121-129.
22. Антонов-Овсеенко А.В. Мемуары В.А.Антонова-Овсеенко как
источник по истории революционных событий 1917 года //Груды
МГИАИ. Т.24. Вопросы источниковедения истории СССР. Вып.2. М.,
1966. С.203-219; Борозинец Л.Г. Мемуары Подвойского как исторический
источник //Город Ленина в дни Октября и Великой Отечественной вой-
ны 1941-1945 гг. Сб.статей. М.-Л., 1964. С.42-62; Куликова И. С. Заветные
тетради А.М.Коллонтай //Вопросы истории КПСС. 1989. N8. С.93-107:
Шелаев Ю.Б. Воспоминания Н.П.Горбунова как источник по истории
становления Советского государства //Автореф. дисс... канд. ист. наук.
Л., 1988.
23. Бодрова Э.Э. Из истории собирания и публикации воспомина-
ний участников гражданской войны на Урале //Историография соци-
ально-экономического развития Урала в период строительства основ со-
циализма (1917-1937 гг.). Сб. научных трудов. Свердловск, 1987; Коро-
вайников В.Ю. Стенограммы вечеров воспоминаний как источник по ис-
тории Великой Октябрьской социалистической революции (из фондов
ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС) //Сов. архивы. 1990. N5. С.75-79.
25. Бакси Э.И, Письма солдат и трудящихся в редакции московс-
ких газет в период подготовки Великого Октября //Исторический архив.
1960. N5. С.235-236; Калиненок МА. Письма солдат Румынского фронта
как источник изучения революционного настроения широких солдатс-
ких масс (март-декабрь 1917 г.) //Учен, записки кафедры истории
КПСС Кишиневского гос. ун-та. T.III. Кишинев, 1966. С.3-14; Селицкий
В.И. О письмах трудящихся в ЦК РСДРП (б) (апрель-октябрь 1917 г.)
//Исторический архив. 1957. N5. С.264-266; Смирнов И. Письмо
АК.Воронского В.И.Ленину //Новый мир. 1964. N12. С.213-219.
25. Реент А.П. Работы соратников В.И.Ленина как источник изу-
чения истории борьбы рабочего класса Украины за укрепление Советс-
кой власти (1917-1920 гг.) //Укр. ист. журнал. 1986. N4. С.75-83; Бобыле-
ва С.И., Шумрикова Л.П. Гаржаненко ЕА. Работы Александры Коллонтай
как источник по истории женского пролетарского движения Германии
начала XX века //Вопросы германской истории: анализ источников и их
использование. Сб. научн. трудов. Днепропетровск. 1984. С.111-121.
26. Булатов А.И, Халецкая А А. Выдающийся революционер и госу-
дарственный деятель (Обзор документов фонда Ф.Э.Дзержинского 1897-
1926 гг.) //Вопросы истории КПСС. 1965. N3. С.85-93; Посалин А.Ф.
Представитель ленинской гвардии Г.М.Кржижановский (Обзор личного
фонда в ЦПА ИМЛ) //Вопросы истории КПСС. 1968. N7. С. 125-130;
Чавчанидзе И. Документальные материалы ЦГА ГССР о
Г.К.Орджоникидзе. (К 80-летию со дня рождения) //Научно-
282
информационный бюллетень Архивного управления при Совете Мини-
стров Грузинской ССР (Тбилиси). 1966. N13-14. С.69-73.
27. Киршин М.И. Уставы местных организаций РКЛ(б) в 1918-1919
гг. //Вопросы истории КПСС. 1961. N5. С. 107-114; Котлованов П.Н. О
разработке новой программы Коммунистической партии в период подго-
товки Великой Октябрьской социалистической революции (апрель-
октябрь 1917 г.) //Учен, записки Саратовского ун-та. Т.58: Вып. кафедры
общественных наук. Саратов, 1956. С.3-550; Котлованов П.В. У истоков
ленинской программы культурной революции. (О разработке раздела
программы РКП(б) в области народного просвещения) //Учен. записки
Свердловского Пед. ин-та. Сб. статей. Свердловск, 1965. С. 199-211;
Крайнова А.Н. Из истории разработки проекта программы РСДРП(б) в
области народного образования накануне Октября 1917 г. //Советская
педагогика. М., 1977. N2. С. 102-105; Лиебман А. О возникновении пер-
вой программы КПЭ //Труды по истории Коммунистической партии
Эстонии. Таллин, 1982. Т.9. С.45-56; Обинкин О.Г. Устав большевистской
партии в период подготовки Великой Октябрьской социалистической
революции //Вестник МГУ. Cep.IX. История. 1967. N6. С.3-18.
28. Аникеев В.В. Документы Великого Октября. М., 1977; Городец-
кий Е.Н. Историографические и источниковедческие проблемы Великого
Октября. 1930-1960 гг.: Очерки. М., 1982; Совокин А.М. Резолюция VI
съезда партии "О политическом положении" //Источниковедение исто-
рии Великого Октября. Сб.статей. М., 1977; Его же. VI съезд партии и
исторические источники //Вопросы истории КПСС. 1967. N7. С.39-49.
29. Дурманова ИМ. Выступление видных деятелей Коммунисти-
ческой партии и Советского государства на съездах и конференциях как
источник изучения партийного руководства комсомолом в 1918-1925 гг.
//Вест. Ленинградского ун-та. Сер.6. История КПСС, научн.коммунизм,
философия, право. 1987. Вып.1. С.98-100; Зайцева ЕЛ. Материалы
партийных съездов, совещаний и пленумов ЦК - важнейший источник
по истории национальной политики КПСС (1921-1925) //Вести. Ле-
нингр. ун-та. Сер. История, язык, литература. Вып. 3. 1972. N 14. С. 13-
21; Кусак ЛК Материалы съездов и конференций РКП(б) как источник
изучения истории борьбы партии за единство своих рядов (1921-1925)
//Авторефщисс... канд. истор. наук. Киев, 1982; Его же. Материалы X-
XIV съездов партии. (Некоторые вопросы использования материалов
съездов в качестве важнейших историко-партийных источников)
//Вопросы обществ, наук. Киев, 1978. Вып.34. С, 108-116; Соловьев АЛ.
Общепартийные конференции в жизни и деятельности КПСС
//Вопросы истории КПСС. 1988. N6. С.79-?92; Усиков РЛ. Военный воп-
рос на VIII съезде РКП(б): (Заметки архивиста) //Сов.архивы. 1990. N3.
С.20-30.
30. Бортник Л.Ф. О классификации документов съездов и конфе-
ренций Компартии Украины: (На материалах 1 Всеукраинской партий-
ной конференции и X съезда КП(б)У) //Вести. Харьковск. ун-та. Исто-
рия КПСС. Вып. 15. Киев, 1980. N206. С. 112-118; Олейник К.Е. Докумен-
283
ты съездов и пленумов Компартии Молдавии как источник изучения ис-
тории республиканской партийной организации (1941-1951). Кишинев,
1974; Его же. К вопросу источниковедческого анализа документов съез-
дов Компартий Молдавии в работах исследователей республики
//Вопросы истории Компартии Молдавии. Кишинев, 1973. Т.1. С. 166-
173; Тоом В.А. О документальном наследии съездов Компартии Эстонии
//Коммунист Эстонии. 1967. N3. С.23-28.
31. Аникеев В.В. Важный источник по истории Великого Октября:
(Об удостоверениях и мандатах ЦК РСДРП(б), выданных за март-
октябрь 1917 г.) //Сов.архивы. 1987. Nl. С. 16-22; Его же. Журнал исхо-
дящих документов ЦК РСДРП (б) за 1917 Г- //Источниковедение исто-
рии советского общества. Вып.2. М., 1968. С.79-112; Его же. Некоторые
новые сведения по истории Октябрьской революции. (Обзор учетных и
финансовых документов ЦК РСДРП(б) за 1917 год) //Вопросы истории
КПСС. 1963. N9. С.99-106; Его же. Протоколы заседаний Центрального
Комитета РСДРП(6). Март-октябрь 1917 г. //Источниковедение истории
Великого Октября. Сб. статей. М., 1977. С.26-52; Белов С. Об одном По-
становлении ЦК ВКП (б): ("О работе Госиздата РСФСР и объединении
издательского дела" от 25 июня 1930 г.) //Нева. 1990. N3. С. 165-167;
Богатова М.И. Коллекция партийных билетов //Труды Центр, музея ре-
волюции СССР. М., 1975. Вып.7. С. 161-171; Городецкий Е.Н. Переписка
Секретариата Центрального Комитета РСДРП (б) март-октябрь 1917
//Источниковедение истории Великого Октября. Сб. статей. М., 1977.
С.54-100; Его же. Переписка Секретариата ЦК РСДРП(б) как источник
по истории Октябрьской революции в национальных районах России
//Установление Советской власти в национальных районах России: Ана-
лиз советской историографии и критика буржуазной литературы. Киши-
нев, 1979. С. 37-50; Дахшлейгер Г.Ф. К истории подготовки постановле-
ния ЦК РКП(б) "Об основных задачах РКП (б) в Туркестане" (июня 1920
г.) //История СССР. 1960. N2. С. 197-206; Иванидзе К. Из истории пере-
писки Центрального Комитета партии и В.И.Ленина с Кавказским крае-
вым комитетам РСДРП(б) (октябрь 1917 г.-май 1920 г.). Сборник трудов
Ин-та истории партии при ЦК КП Грузии - фил. ИМЛ при ЦК КПСС.
Вопросы истории Компартии Грузии. Тбилиси, 1970. Т.16. С.63-76; Ив-
ницкий Н.А. История подготовки постановления ЦК ВКП (6) о темпах
коллективизации сельского хозяйства от 5 января 1930 г.
//Источниковедение истории советского общества. М.» 1964. С.265-288;
Копаное А.А. Резолюции рабочих собраний промышленных предприятий
Петрограда как источник по изучению революционных событий июля-
августа 1917 года //Политическая борьба в России в период подготовки
и проведения Великой Октябрьской социалистической революции.
Межвуз. сб. научн. трудов. Л., 1987. С.61-76; Лаврин В.А. О первой резо-
люции Бюро ЦК РСДРП(б) в марте 1917 г. //Вопросы истории КПСС.
1966. N3. С. 105-111; Лавровский И.А. Протоколы Бюро Томского обкома
КПСС как источник исследования процесса преодоления нарушения
ленинских норм партийной жизни (1956-1961 гг.) //Доклады и сообще-
284
НИЯ научн. конфер. архивных учреждений и вузов Сибири и Дальнего
Востока, Томск, 1968. С.287-288; Новикова А.И. Прошу принять меня в
члены ВКП(б)... Обзор архивных документов - заявлений приморцев о
приеме в ряды Компартии в годы Великой Отечественной войны
//Сов.архивы. 1975. N3. С.87-88; Олейник К.Е. Отчеты Центрального
Комитета Коммунистической партии Молдавии как исторический ис-
точник //Сов.архивы. N5. С. 105-109; Петров И.И. Отчеты коммунистов:
опыт анализа. (На материалах парт, организаций Латв. ССР). Рига, 1988;
Петрова И.А. Протоколы волостных партийных ячеек как источник по
истории создания и упрочнения партийных организаций Череповецкой
губернии в 1917-1920 гг. //Социалистические преобразования и социа-
листическое строительство северной деревни. (Вопросы источниковеде-
ния и археографии). Северный археографический сборник. Вологда,
1977. Вып.5. С.25-28.
32. Тоом ВЛ. Документальные материалы партийных органов и
организаций как источники по истории Коммунистической партии Эс-
тонии. (1920-1923) //Автореф.дисс.... канд ист. наук. Таллин, 1967; Бата-
ева Т.В. Документы ЦК РКП(б) как источниковая база изучения исто-
рии рабочего класса периода укрепления и защиты завоеваний Октября
(1918-1920 гг.) //Автореф. дисс... д-ра ист. наук. М., 1979.
33. Аникеев В.В. Военные организации РСДРП(б) в 1917 г. (Обзор
документов Всероссийского бюро фронтовых и тыловых организаций
при ЦК РСДРП(б) //Вопросы истории КПСС. 1964. N10. С. 108-117; Его
же. Документальные материалы о деятельности Московского областного
бюро РСДРП(б) (март 1917- февраль 1919 гг.) //Вопросы истории
КПСС. 1959. N6. С. 176-186; Астапенков ВЛ. ^ОМументы учетно- 1
распорядительного отдела ЦК РКП(б) (апрель 1^11 март 1925 гг.)
//Вопросы истории КПСС. 1965. N7. С. 123-126; Булатов А.И. Докумен-
ты о работе женотделов. (Обзор документов ЦК РКП(б) за 1919-1925 гг.)
//Вопросы истории КПСС. 1961. N2. С. 172-180; Косарев В.В. Областные
бюро ЦК РКП(б) в 1920-1925 гг. (Обзор источников и литературы)
//Архивный фонд КПСС - источник изучения истории Великого Октяб-
ря, революционных свершений партии и народа. М., 1978. С.213-223;
Николаева В.П. Документы ЦК РКП(б). (Обзор материалов Секретариата
ЦК РКП(б) за период с марта 1918 по март 1919 г.) //Вопросы истории
КПСС. 1961. N4. С. 152-153; Ее же. Обзор документов информационного
отдела ЦК РКП(б). (Май 1924 г. - декабрь 1925 г.) //Вопросы истории
КПСС. 1965. N7. С. 116-122.
34. Вартанова АЛ. Партийный архив Бурятского обкома КПСС и
его фонды //Архивное дело в Бурятской АССР. Сб. статей. Улан-Удэ.
1960. С.93-101; Дегтярев А.Ф. Документы Ставропольского партийного
архива //Исторический архив. 1960. N1. С.236-237; Картанова Т.В., Жа-
ровская З.И. Документальные материалы Саратовского областного
партийного архива //Исторический архив. 1958. N5. С.231-232; Кутейни-
ков И.В. (Сообщение о документах фонда Дальневосточного крайкома
ВКП(б) за 1917-1952 гг., хранящиеся в партийном архиве Хабаровского
285
крайкома КПСС //Исторический архив. 1956. N5. С.244; Лапец П. Хра-
нители памяти: (О партийном архиве Института истории партии при ЦК
КПБ) //Коммунист Белоруссии. 1988. Nil. С.90-92; Мехтиев Г.Г. Архив
Института истории партии ЦК Коммунистической партии Азербайджана
//Исторический архив. 1958. N5. С.227-228; Олейник К. Документальное
наследие Компартии Молдавии //Коммунист Молдавии (Кишинев).
1973. N4. С.38-44; Усиков Р. Во главе масс. (Обзор фондов партийного
архива Краснодарского края) //Военно-исторический журнал. 1966. N5.
С. 101-104; Чапликс Ю. Архив - ключ к памяти: (О партийном архиве
Ин-та истории партии при . ЦК КП Литвы-фил. ИМЛ при ЦК КПСС)
//События и время. 1988. N32. С.14-15; Чугунов М.И. (Обзор фондов
партийного архива Томского обкома КПСС) //Исторический архив.
1957. N4. С.240-241; Шапранова А.Я. Документальные материалы
партийного архива Иркутского обкома КПСС) //Исторический архив.
1962. N3. С.195-198; Юдин Г.В. Партийный архив Института истории
партии МК и МГК КПСС //Исторический архив. 1958. N5. С.228-231.
35. Коннова И.П. Важный источник по истории укрепления радов
партии и ее местных организаций (к характеристике материалов Всесо-
юзной партийной переписи 1927 г.) //Источники и историография Ок-
тябрьской революции и социалистического строительства в предвоенные
годы. Калинин. 1979. С.55-68; Наумов О.В. Подготовка и проведение
Всероссийской переписи членов РКП(б) //Актуальные проблемы исто-
риографии и источниковедения истории КПСС. М., 1986. С.69-77; На-
умов О.В., Шепелев В.Н. Материалы Всероссийской переписи членов
ВКП(б) 1922 года //Вопросы истории КПСС. N4. С.48-62; Теплякова
Т.П. Роль партийных переписей 1922 и 1927 гг. в укреплении радов
партии. Авт. дисс ... канд. ист. наук. М.,' 1983 ’
36. Бойко Н.К. О численном и социальном составе КП(б)У в нача-
ле восстановительного периода: (по материалам Всероссийской партий-
ной переписи 1922 г.) //Научн. труды по истории КПСС: Респ. межвед.
научн. сборник. Киев, 1988. Вып. 150. С.28-32; Сафронов В.П., Андреев
О.В. Петроградская партийная организация в материалах Всероссийской
переписи членов РКП 1922г. (Обзор использования Шфтийной статисти-
ки в историко-партийном исследовании) //Проблемы историографии и
источниковедения истории КПСС. Л., 1973. Вып.2.
37. Тяжелышкова В.С. Состав партийных организаций в конце 20-
х годов:(опыт количественного анализа по материалам Всесоюзной пе-
реписи 1927г.) //Вопросы истории КПСС. 1990. N1. С.70-81.
38. См. например..Варшавчик МА. Источниковедение истории
КПСС. М., 1973; Его же. Историко-партийное источниковедение: тео-
рия, методология, методика. Киев, 1984. С.225.
40. История Коммунистической партии Советского Союза. В 6-ти
томах. Т. 1-5, М., 1967-1980.
41. См. например: Арбатов Е Из недавнего прошлого:
(Воспоминая о смещении НС.Хрущева и последующей борьбе за власть)
//Знамя. 1990. N9. С.201-222; Печенев В. Третья программа КПСС: Уро-
286
ки недавней истории: Из воспоминаний помощника бывш. Ген. секр.
ЦК КПСС //Огонек. 1990. N23. С.9-12; Хрущев Н.С. Мемуары
//Вопросы истории. 1990. N23. С. 9-12; Хрущев Н.С. Мемуары //Вопросы
истории. 1990. N2-12. 1991. N 1; Шелест П.Е. Как это было:
(Воспоминания о кедровой политике Л.И.Брежнева) //Совершенно сек-
ретно. 1990. N6. С.20-22.
42. См.: Коммунист. 1990. Nil. С.94-96; Известия ЦК КПСС.
1990. N9. С. 184-192.
43. СМ., например: Бородкин Л.И. Компьютерные базы данных по
истории КПСС: опыт создания и возможности использования: (О созда-
нии базы данных по материалам листовок большевистских организаций
периода первой российской революции 1905-1907 гг.) //Вопросы исто-
рии КПСС. 1990. N8. С. 134-135; Тяжелъникова В.С. Состав партийных
организаций в конце 20-х годов: (опыт количественного анализа по ма-
териалам Всесоюзной переписи 1927 г.) //Вопросы истории КПСС.
1990. N1. С.70-81.
44. Переписка ЦК РСДРП (б) - РКП (б) с местными партийными
организациями: март 1917 - июль 1919 гг.). Т.1-8. М., 1957-1974: Прото-
колы Центрального Комитета РСДРП(б): август 1917-февраль 1918 гг.
М., 1958.
45. См. библиографию работ, посвященных применению матема-
тических методов и ЭВМ в исторических исследованиях в кн.: Коваль-
ченко ИЛ, Бородкин Л.И. Современные методы изучения исторических
источников с использованием ЭВМ: (Учебн. пособие). М., 1987. С.44-86.
46. Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков) в резо-
люциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 4-е изд. М ,
1932-1933; Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков) в резо-
люциях и решенияз съездов, конференций и Пленумов ЦК: 4.1-2. 5-е
изд. М., 1936; Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков) в
резолюциях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК: 4.1-2. 6
е изд. М., 1940; Коммунистическая партия Советского Союза в резолю-
циях и решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК: 4.1-2. 7-е изд.
М., 1953; Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и
решениях съездов, конференций и Пленумов ЦК: Т.1-14. 8-е изд. М ,
1970-1982; Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и
решениях съездов, конференций И Пленумов ЦК: Т.1-15. 9-е изд. М.,
1983-1989.
47. Яречкина В.П: К вопросу об издании сбррника "КПСС в резо
люциях и решениях съездов и Пленумов ЦК" //Историко-партийная на-
ука на современной этапе развития советского общества: (Материалы
конференции). М., 1989. С. 120-132.
48. Известия ЦК КПСС, 1989. N6. С.7. 7
49. См.например: История СССР. N6. С.73. z
50. Известия ЦК КПСС. N1-12; 1990. N1-10. Тфхив Троцкого.
Коммунистическая оппозиция в СССР. 1923-1927. Т.1-4. М., 1990.
( 287 \
Глава 8
МАССОВЫЕ ИСТОЧНИКИ
С массовыми источниками исследователь встречается не толь-
ко при изучении истории советского общества. Однако тен-
денции общественного развития ведут к постояннному умно-
жению их количества. Кроме того, так называемое социалис-
тическое общество, с его централизованным планово-
распределительным механизмом, порождало эти источники в
огромном количестве. Анкеты и отчеты, многобразная делоп-
роизводственная документация, материалы учета, контроля
переполняют полки архивов; еще в большем количестве они
уничтожаются, не проходя строгой экспертизы отбора их для
хранения.
Работа с массовыми источниками в исторической науке
начиналась с использования статистики. Долгое время было
принято ссылаться на В.И.Ленина как на родоначальника на-
учной разработки статических материалов и как человека, за-
ложившего основы советской массовой документации и стати-
стики. Ленин, действительно, любил работать со статистикой,
причем самого разного свойства: экономической, социальной,
политической. Сформулированные им в целом ряде трудов
требования, применяемые им приемы и методы определения
единиц учета, группировки данных, обеспечения сопоставимо-
сти, безусловно, заслуживают внимания. Однако, было бы не-
правильно и несправедливо приписывать все заслуги в этом
деле одному Ленину. Приемы и методы работы со статистикой
разрабатывались и до, и после него. Тем не-менее ленинское
наследие возводилось в абсолют и с течением времени обра-
щение к ленинскому наследию стало общим местом, превра-
тилось для исследователей в своеобразный ритуал.(1)
Что касается роли Ленина как основоположника советс-
кой массовой документации, то тут его приоритет очевиден.
Встав во главе советского государства, В.И.Ленин связал идею
социализма со всеобщим учетом: "Учет и контроль повсемест-
ный, всеобщий, универсальный, учет и контроль за количе-
ством труда и за распределением продуктов - в этом суть соци-
алистического преобразования, раз политическое господство
пролетарии та создано и обеспечено".(2)
288
Однако растущее с 20-х годов обилие массовой докумен
гации свидетельствовало не столько об укреплении власти
пролетариата, сколько о приходе к власти нового класса -
партийно-хозяйственной номенклатуры. Вместо государства
диктатуры пролетариата складывалось общество партократии,
где, по точным словам А.П.Платонова, "деловая официальная
бумага проела и проконтролировала людей настолько, что, бу
дучи по существу порочными, они стали нравственными. Ибо
бумага и отношение следовали за поступками людей неотступ-
но, грозили им законными карами, и нравственность сдела-
лась их привычкой". (3)
Особенностью советской массовой документации являет-
ся то обстоятельство, что ее основным фондообразователем
постепенно стал выступать партийно-государственный аппа-
рат, пронизавший собой все сферы общественной жизни: за-
конодательные и судебные учреждения, промышленные, сель-
скохозяйственные, траспортные и торговые предприятия, об-
щественные организации, науку и культуру. Органы государ-
ственной статистики строились и функционировали в соответ-
ствии с нуждами этого аппарата. Потоки информации, идущие
от прочих социальных слоев и групп - рабочих, крестьян, кол-
хозников, интеллигенции, военнослужащих и т.д., оскудевали
или поступали на хранение только после тщательного отбора и
контроля. Достаточно сказать, что такие своеобразные источ-
ники советской эпохи, как "письма трудящихся", которые шли
в огромном количестве в государственные и партийные орга-
ны, редакции газет и журналов за редким исключением не
подлежали постоянному хранению. Ссылаясь на недостаток
места, государственные организации сжигали миллионы таких
писем, лишая историков единственной возможности узнать по
первоисточнику настроения и нужды неноменклатурных слоев
общества. Да и что там "письма трудящихся"! Известный со-
ветский источниковед М.Н.Черноморский признавался, что он
участвовал в работе комиссии, принявшей решение уничто-
жить первичные материалы советских переписей населения
Сегодня очень остро стоит вопрос о сохранении личной доку-
ментации граждан. Зато делопроизводство любого ведомств;!
принималось и принимаегся в государственные архивы без се-
рьезных ограничений.
289
Если рассматривать эволюцию массовых источников по
отдельным этапам развития советского общестгва, то здесь до-
статочно четко выделяются три периода.
Первый из них охватывает время от революции до конца
20-х годов. В этот период социальная структура советского
общества еще только складывалась, и, наряду с се элементами,
сохранялись остатки общественных слоев старого общества.
Большую роль еще играли представительные органы, обще-
ственные организации. Это отразилось на составе дошедшей
до нас массовой документации. Наряду с партийными доку-
ментами, законодательными актами и постановлениями совет-
ского правительства, делопроизводственной документацией
различных учреждений мы встречаем финансовые отчеты час-
тных торговых и промышленных предприятий, документацию
товарных и трудовых бирж, материалы обследований народно-
го хозяйства, проводившихся так называемыми ’’буржуазными”
специалистами. Правда, в отличие от официальных государ-
ственных документов, все остальные сохранились не полнос-
тью, и во многих случаях не разобраны и не описаны архивис-
тами.
В 20-е годы статистические органы ешене сложились в
монополизированный государством бюрократизированный ап-
парат. Статистическое дело осуществлялось множеством госу-
дарственных, ведомственных , общественных и научных уч-
реждений. Однако, опять-таки, уцелела лишь часть первичных
материалов и, в основном, обследования наиболее бюрократи-
зированного Центрального статистического управления (ЦСУ)
и его местных органов. От целого ряда исследовательских цен-
тров (Конъюнктурного института, Сельскохозяйственной Ака-
демии, биржевых комитетов) до нас дошел в основном только
опубликованный материал. Правда, некоторые материалы ста-
тистических обследований фигурировали в качестве
"вещественных доказательств” на процессах конца 20-х-ЗО х
годов, и сегодня они возвращаются к исследователям.
Второй период распространяется на 30-е-середину 80-х
годов, когда сложилась и функционировала централизованная
планово-распорядительная система. В этот период статистика
не только была монополизирована государством, но и включе-
на в состав исполнительных органов, наряду с промышленны-
290
ми министерствами. Это время падения и позора нашей стати-
стики. В конце 20-х годов ЦСУ было упразднено. Созданное
вместо него ЦУНХУ (Центральное управление народно-
хозяйственного учета) отсекло от себя многие важные направ-
ления статистической работы, заменяя ее так называемым уче
том. Проводившиеся в 20-е годы обследования были отмене-
ны. Взамен их статистика занялась разработкой менее надеж-
ных материалов отчетности предприятий и учреждений. Все
приписки и конъюнктурные искажения автоматически пере-
писывались со страниц отчетов на страницы статистических
изданий. Количество их катастрофически падает. Если взгля-
нуть на библиографический указатель статистических публи-
каций, в котором относительно полно были отражены эти из-
дания, за исключением спрятанных в спецхраны, то это обна-
руживается очень наглядно.(4) Перед войной ЦСУ формально
было восстановлено. Одна на статистику это никак не повлия-
ло. Входивший в состав послевоенного Совета Министров ру-
ководитель ЦСУ не был заинтересован в объективной картине
общественного развития, которая могла вызвать недовольство
его коллег министров.
Особых изменений в организацию статистического дела
не внесла так называемая "хрущевская оттепель". Несмотря на
некоторое расширение объема статистических публикаций,
общество по-прежнему было лишено возможно контролиро-
вать себя объективными статистическими показателями. Ста-
тистические справочники "худели" и "полнели" в зависимости
от очередной идеологической установки. Под предлогом со-
хранения государственной тайны в них отсутствовали важней-
шие показатели экономического и социального развития со-
ветского общества. Вследствие частого изменения методики
подсчетов чрезвычайно трудно было составить динамические
ряды, позволяющие исследовать долговременные тенденции,
крайне важные для историка.
Третий период начался во второй половине 80-х годов.
Он характеризуется появлением массовых документов много-
численных неформальных организаций и формирующихся но-
вых политических партий. Появляется документация, в кото-
рой звучит голос трудящихся в лице независимых от государ-
ства профсоюзов, стачечных комитетов и свободной от бюрок-
291
р этического контроля прессы. Особую группу составляют ма-
териалы пробуждающихся национальных и религиозных дви-
жений.
Вместо с тем общество еще не освободилось от остатков
прежнего мышления, нет подлинного плюрализма мнений и
даже простого уважения взглядов оппонентов. Государствен-
ная статистика пока остается составной частью исполнитель-
ных органов. Стоит проблема приведения статистических по-
казателей к международной практике.
Статистика, конечно, не исчерпывает всего многообразия
массовых источников. Она включается в них по своей сути как
призванная регистрировать массовые явления и процессы. Об
ращение источниковедов к материалам массовых источников
через статистику можно проследить на протяжении всей исто-
рии советской исторической науки. В общем и целом можно
сказать, что в источниковедческой литературе закрепились те
приемы и методы изучения статистических материалов, кото-
рые были сформулированы еще Лениным. Как правило, от ис-
следователей, которые обращались к статистике для определе-
ния качества данных, их полноты, достоверности и представи-
тельности, требовался анализ объектов статистического на-
блюдения, программ статистических работ, методов сбора,
разработки и публикации сведений. Зачастую эти требования
просто заимствовались из работ специалистов-статистиков. На
практике же подход историков к статистическим данным был
чисто потребительский и, также как и по отношению к другим
видам источников, - иллюстративный. Большинство историков
не умело, да и не могло оценить качество используемых стати-
стических показателей. Но главная беда была даже не в этом, а
в том, что статистика не рассматривалась как инструмент по-
знания исторических явлений и процессов. Определенный
сдвиг наметился в связи с постановкой вопроса о массовых
источниках. Представление о них, как об особой группе исто-
рических источников стало складываться в период оживления
исторической науки во второй половине 50-х-начале 60-х го-
дов. Тогда-то и был введен в научный оборот термин
"массовые источники", о содержаний которого и ныне не ути-
хают споры. Впервые использовал этот термин Б.Г.Литвак. Он
понимал под массовыми источниками такие документы, кото-
292
рые имеют унифицированный формуляр или допускают при-
менение разработанного исследователем формуляра при их об
работке.(5)
Как видно из определения Б.Г.Литвака, не вся статистика
была включена им в категорию "массовые источники", а толь
ко первичные статистические документы, подчиняющиеся
"правилу формуляра". Таким образом, единство статистики как
источника разрывалось. Тем не менее данное определение бы-
ло воспринято научным сообществом и, надо заметить, имело
большое значение с точки зрения методики источниковедчес
кой работы, так как источников, имеющих в своей основе
формуляр или его зачатки - поистине безбрежное море.
Большую роль имела дискуссия, развернувшаяся на стра
ницах журнала "Исторический архив" в 1960-1961 гг.(6) По-
священная первоначально проблемам публикации документов
советской эпохи, это дискуссия сконцентрировалась на вопро-
се о значении массовых источников, их типах и способах об-
работки. Дискуссия дала толчок двум направлениям в изуче-
нии массовых источников, сформировавшимся в первой поло-
вине 60-х годов. Первое из них отстаивали "гражданские" ис-
торики: Б.Г.Литвак, В.З.Дробижев, В. П.Данилов,
С. И. Якубове кая и др. Они считали, что "современный массо-
вый документ, хранящийся в советских архивах, прямо и не-
посредственно отражает многостороннюю деятельность мил-
лионное трудящихся, строителей коммунизма"(7) Отсюда де-
лалася крамольный по тем временам вывод о приоритете ис-
следования массовых источников перед другими документами
о деятельности народных масс, в ряду которых были и матери-
алы партийных съездов и конференций. Второе направление
отстаивали представители историко-партийной науки:
М.А.Варшавчик, В.И.Стрельский и др. Они считали массовые
источники второстепенными для историка, ибо, но их мне-
нию, партийные документы "синтезируют" в себе основное со-
держание массовой документации.(8)
Конечно, наивно было думать, что многие массовые ис-
точники, принятые на хранение в советские архивы, "прямо и
непосредственно" отражали деятельность народных масс. Они
отражали лишь то, что хо.ела видеть в их лея 1с.1ьносги правя-
щая партократия. Тем не менее, запиши "гражданскими" исго-
29 1
риками позиция была существенным шагом вперед в деле вов-
лечения в научный оборот массовых источников.
К сожалению, существовал один пункт, по которому
"гражданские" историки проигрывали представителям истори-
ко-партийного направления. Исходя из неправильно истолко-
ванного ленинского требования об учете всей совокупности
фактов "без единого исключения", Б.ГЛитвак, В.З.Дробижев и
СО.Шмидт настаивали на сплошном изучении массовых ис-
точников,^) тогда как М.А.Варшавчик, В.И.Стрельский и
А.А Росляков считали, что достаточно выборочного их изуче-
ния.(10)
На практике же сплошное изучение массовых источников
нередко наталкивалось на ряд трудностей. Во-первых, многие
из них являются выборочными по своему происхождению. Во-
вторых, некоторые из них сохранились не полностью. В-
гретьих, сплошное изучение может применяться только к
сравнительно небольшим по объему массовым источникам,
тогда как большинство таких источников могут анализировать-
ся только с помощью выборочного метода. В результате, хотя
выборочный метод был объявлен противоречащим ленинской
методике, а, следовательно "незаконным", многие историки по
необходимости прибегали к выборочной обработке.
Так, например, в середине 60- годов И.Д.Ковальченко
использовал в своих работах сохранившиеся лишь частично
массовые данные.(11) Именно им в источниковедении было
сформулировано понятие так называемой "естественной вы-
борки". Пионером в области конструирования выборочного
метода для обработки массовых источников стал А.К.Соколов,
подвергший исследованию первичные материалы профессио-
нальной переписи 1918 г. (12) В 1974 г. автор настоящих строк
обосновал возможность использования выборочных данных в
историческим исследовании и предложил некоторые матема-
тико-статистические приемы определения репрезентативности
выборки.(13)
Дискуссии о выборочном методе проводились в середине
70-х годов. Важным этапом оказались Тихомировские чтения
1976 г., на которых обсуждению были подвергнуты доклады
А.И.Копанева, Б.Г.Литвака, А.И.Вдовина и А.К.Соколова.
Наибольшие возражения вызвал доклад А.И.Копанева, кото-
294
рый не нашел лучшего аргумента в пользу выборочного мето
да, кроме ссылки на существование “давней традиции сокра
щенных изданий исторических источников". Так, В.Б.Павлов
Сильванский справедливо указал, что докладчик смешивает
два подхода: передачу текста источников целиком с помощью
приемов формализации содержания массовой документации и
публикацию выборочных данных, и пытается тем самым оп-
равдать второй подход наличием практики первого подхода.
Автор настоящих строк, отметив существовавшее среди исто-
риков скептическое отношение к выборочному исследованию
массовых источников, показал, что скепсис вызывается не са-
мим выборочным методом, а возможностью произвола при от-
боре материала. Для того чтобы закрыть доступ к произволу,
необходимым этапом выборочного исследования должно стать
предварительное изучение репрезентативности выборки. Ссы-
лаясь на это выстудпление и доклад А. И. Вдовина и
А.К.Соколова, самый активный противник выборочного ис-
следования Б.Г.Литвак признал возможность выборочного
изучения данных массовых источников по истории советского
общества. (14)
По мере вовлечения в научный оборот все новых комп-
лексов массовых данных уточнялось и конкретизировалось оп-
ределение понятия "массовые источники". Первоначальные
определения распространялись лишь на ограниченный круг
массовой документации. При этом разные исследователи име-
ли ввиду различные комплексы источников. Так, Б.ГЛитвак
относил к массовым источникам делопроизводственную доку-
ментацию, анкеты и опросные листы,(15) а В.П.Данилов и
С. И.Якубове кая понимали под массовыми источниками
"статистический и доступный для статистической обработки
материал"/16) Недостатком этих и подобных им определений
являлось стремление вписать массовые источники в существу-
ющие классификационные схемы исторических источников.
Одни исследователи привязывали массовые источники к груп-
пе статистических источников, другие - к делопроизводствен-
ной документации.
Реальная исследовательская практика скоро показала по-
рочность такого подхода. Наиболее ярким примером явилась
статья А.И.Курносова, в которой разработанный исследоватс-
295
чем формуляр был использован для изучения мемуаров о вой-
не 1941-1945 гг.(17) Получалось, что как массовые могут рас-
сматриваться практически все группы источников, выделяемые
существующими классификациями. Это вернуло исследовате-
лей к критиковавшемуся ранее определению В.И.Стрельского,
который писал: "Есть источники уникальные, полностью отра-
зившие основные, существенные, наиболее важные и харак-
терные факты изучаемого вопроса... Есть источники массовые,
иллюстрирующие уже установленные по материалам первого
рода закономерности и не добавляющие существенно важного
к уже выявленным фактам".(18)
Разделение источников на "массовые" и "уникальные” и
по сей день используется многими историками. Однако оно
порочно в самой своей основе. Получается, что переписные
бланки переписей - это массовые источники, а созданные на
основе этих бланков сводные таблицы - это уникальные ис-
точники. Но ведь и в том, и в другом случае речь идет о пер-
вичных и вторичных материалах одного и того же источника.
Все это привело к тому, что определение понятия "массовые
источники" со второй половины 70-х годов становится основ-
ной дискуссионной проблемой источниковедения массовых
источников,
Попытку преодолеть затруднения, возникающие перед
историками при определении понятия "массовые источники",
предпринял Б.Г.Литвак. Он выделил три основных признака,
отличающие массовые источники от других разновидностей
исторических источников: ординарность обстоятельств проис-
хождения, однородность, повторяемость содержания, отно-
типность форм, тяготеющих к Стандарту. Самую же массовость
отражаемых источником объектов автор не включил в число
признаков массового источника. Б.Г.Литвак также противопо-
ставил массовый источник источнику статистическому. По его
мнению, творец статистического источника всегда имеет науч-
но-статистическую заданность, в то время как составитель
массового источника имеет целью не изучить, а тоько зарегис-
тировать наблюдаемое явление^ 19) Такое противопоставление
башровалоь на зыбком основании и приводило к парадок-
сальным следствиям, что и было отмечено критиками.(20)
2%
Принципиально иное определение принадлежи!
И .Д. Ковальченко. Он разделил исторические источники на
индивидуальные и массовые и определил последние как
"источники, которые содержат массовые данные (первичные
или сводные) о различного рода общественных системах с
присущими им структурами и функциями".(21) Единственное
возражение, которое выдвигается рядом исследователей против
этого определения, заключается в том, что согласно ему,
слишком небольшое число источников могут рассматриваться
как индивидуальные. В самом деле, массовые данные содержат
и летописи, и периодическая печать, и мемуары. Но наряду с
этим, в тех же самых источниках могут содержаться и индиви-
дуальные данные. Однако, несмотря на указанные противоре-
чия, определение массовых источников, данное
И.Д.Ковальченко, разделяется большинством источииковедов
и лежит в основе математико-статистического направления в
исторических исследованиях.
Несколько особая позиция содержится в работах
А.К.Соколова. Как и И.Д.Ковальченко, он связывает обраще-
ние историков к массовым источникам с распространением
системного подхода в исторической науке. Но приверженность
к системному подходу и разработке принципов системного
анализа в истории, по его мнению, ставит вопрос о более тес-
ной связи исторических исследований с логикой научного по-
знания. Любое историческое исследование соединяет в себе
черты познания массово-закономерного и индивидуально-
неповторимого в историческом процессе. Если ученый делает
упор на первую сторону, на исследование систем и структур,
то соответствующим образом должна строится истониковед-
ческая база исследования. Отсюда он вводит понятие массовых
источников как отражающих массово-закономерное в истори-
ческом процессе. Трудный вопрос о том, чем отличаются по-
нятия “системный” и "массово-закономерный" в историческом
познании автор обходит в помощью утвержедения, что на
практике они не различимы.(22) Очевидно, что в такой поста-
новке в зависимости от целей и задач исследования любой ис-
точник может рассматриваться как массовый. Это позволило
автору наметить некоторые новые подходы, приемы и методы
изучения социальной структуры советского общества.
297
Параллельно с теоретическими спорами шло практичес-
кое введение в научный оборот массовых источников. Именно
в рамках возглавляемого И.Д.Ковальченко направления был
достигнут наибольший прогресс в области изучения массовых
источников как досоветского, так и советского периодов. Пер-
вые результаты этой работы по советскому периоду были
обобщены в коллективном труде "Массовые источники по со-
циально-экономической истории советского общества", подго-
товленной коллективом кафедры источниковедения истори-
ческого факультета МГУ. (23) В этой работе были пронализи-
рованы все доступные историкам в конце 70-х годов статисти-
ческие источники по истории народонаселения, промышлен-
ности и рабочего класса, сельского хозяйства и крестьянства,
культуры и интеллигенции.
К сожалению, другим отраслям народного хозяйства
(торговля, транспорт, связь и т.д.) и социальным слоям совет-
ского общества (бюрократия, военнослужащие, священники,
частные предприниматели) не было уделено никакого внима-
ния. Отчасти это было связано с тем, что в конце 70-х годов
ряд социально-экономических проблем и исторических источ-
ников являлись запретными для историков. Но значительную
роль играло и направление научных интересов сотрудников
кафедры и привлеченных ею для работы исследователей. Не-
достатком указанной работы было и то, что ни один из, видов
массовых источников, кроме статистических, фактически зат-
ронут не был:, хотя в литературе был накоплен большой опыт
изучения опросных листов, делопроизводственной документа-
ции, писем трудящихся и др.
Примерно также следует оценить и другой труд, подго-
товленный коллективом этой кафедры.(25) Хотя круг массовых
источников, подвергнутых изучению для определенной цели,
был в нем существенно расширен (периодическая печать, ма-
териалы общественных организаций, анкеты, личные карточки
рабочих, биографии рабочих-депутов и т.д.), на содержании
труда сказалось идеологическое давление, характерное для пе-
риода конца 70-х-начала 80-х годов.
Вышедшие монографии широко обсуждались научной
общественностью. В ходе этих обсуждений высказывались ин-
тересные соображения о новых подходах и направлениях изу-
298
чения массовых источников. Назревала плодотворная дискус-
сия, которая могла бы только стимулировать и укрепить воз-
главленное И.Д.Ковальченко новое направление исторических
исследований. Однако дискуссии не состоялось. Дело в том,
что сложившаяся в конце правления Л.И.Брежнева погромная
обстановка в исторической науке вела к тому, что любые кри-
тические замечания одного исследователя в адрес другого,
могли иметь следствием организационные выводы. В этих ус-
ловиях историки предпочитали не спорить между собой, что
привело к застою в исторической науке.
Застой не означал, что никаких серьезных исследований
в эти годы не проводилось. Напротив, как ни парадоксально,
но именно в 80-е годы появились первые фундаментальные
монографические исследования массовых источников, в том
числе и советского периода. Однако в обстановке растущего
безразличия к повышению уровня исторических исследований,
сосредоточении сил на навязанном Отделом науки ЦК КПСС
направлении, заключающемя в поверхностном описании так
называемого “развитого социализма", эти работы оказались в
своеобразной научной изоляции.
Со второй половины 80- годов стали доступны некоторые
ранее засекреченные документы. Многие их данные оказались
сенсационными. В этих условиях исследователь перестал нуж-
даться в разработанных в 70-е-первой половине 80-х годов
"тонких" методах анализа массовых источников, связанных с
извлечением содержащейся в них скрытой информации. По-
гоня за сенсацией привела к резкому снижению уровня иссле-
дований. Периодические издания, и прежде всего журнал
"Вопросы истории", оказались затопленными легковесными,
поверхностными статьями, в которых броские заголовки заме-
нили логику и здравый смысл. Особенно выделялись в этом
плане работы так называемых "историков" с очень низкой
профессиональной подготовкой.
На этом фоне серьезные научные исследования, не со-
держащие элементов сенсационности, выбрасывались из пла-
нов крупных издательств. Поэтому целый ряд важных работ
смогли увидеть свет только на полиграфической базе истори-
ческих институтов и университетов.(27) Изданные более чем
скромным тиражом (до 300 экз.) и распространявшиеся только
299
среди ограниченного круга исследователей, такие работы не
могли удовлетворять задачам освоения новых комплексов мас-
совых источников и выведения исторических исследований на
качественно новый уровень.
Можно ли считать, например, достаточно общепризнан-
ное в советской историографии определение понятия
'исторический источник”, в соответствии с которым он рас-
сматривается как памятник прошлого, освещающий какую-
либо сторону человеческой деятельности, ключом к понима-
нию специфики массовых источников.(28) На наш взгляд,
здесь допускается смешение понятий "исторический памятник"
и "исторический источник". Их рассматривают часто как си-
нонимы. Нам представляется, что для такого смешения нет
оснований. Объективное существование памятника прошлого
еще не означает, что представление историков о нем как исто-
рическом источнике является объективным.
На самом деле, представление об историческом памятни-
ке как историческом источнике непрерывно меняется под вли-
янием изменения теории исторического процесса, круга ис-
следуемых проблем, исследовательской методики. Тот корпус
исторических памятников, которые рассматриваются как исто-
рические источники в отечественной историографии, не со-
впадает полностью с кругом исследуемых историками доку-
ментов. Историография XVIII-XIX вв. не рассматривала в ка-
честве источников такие материалы, которые изучаются исто-
риками сегодня. Таким образом, историческими источниками
являюся не все памятники прошлого, а та их часть, которая
находится в сфере изменяющихся представлений исследовате-
лей об историческом процессе.
Здесь мы подходим к выявлению главного недостатка
существующих определений массовых источников. Во всех из
них под массовыми источниками понимается строго опреде-
ленный круг памятников прошлого, которые ни при каких об-
стоятельствах не могут рассматриваться иначе. Но не изменя-
ется только сам памятник прошлого, представление же об этом
памятнике как историческом источнике может изменяться. В
самом деле, рассматривая состав массовых источников, заме-
чаем, что в него входят не только сравнительно новые для ис-
ториков типы источников, а и давно известные, изучавшиеся
300
ранее как единичные, но к которым теперь исследователь под-
ходит по-новому.
Если попытаться теперь дать самое общее определение
понятию "массовые источники", то оно может быть сформули-
ровано следующим образом. К массовым источникам относят-
ся все памятники прошлого, содержащие сведения о массовых
(или статистических) явлениях или процессах. В свою очередь
под массовыми (или статистическими) явлениями и процесса-
ми понимаются такие, которые в случае множественности на-
блюдений, обнаруживают закономерности, незаметные при
единичных наблюдениях. Например, численность крестьянс-
кой семьи - величина сугубо индивидуальная и изменяется от
одной семьи к другой. Однако для разных регионов и истори-
ческих эпох средние размеры крестьянской семьи изменяются
в соответствии с определенными статистическими закономер-
ностями.
Поэтому отдельные бланки демографических переписей,
рассматриваемые изолированно, не обладают свойствами мас-
совых источников. Они приобретают их в том случае, если эти
бланки анализируются совместно или сведены в таблицу, где
рассчитаны средние, суммарные или иные обобщающие пока-
затели. Ясно, что переписи для того и проводятся, чтобы ана-
лизировать полученные материалы в совокупности. Однако
для других источников, за исключением статистики, это не
очевидно. Скажем, каждый протокол заседания Президиума
ВСНХ обладает индивидуальной информацией и нередко
именно она являетя предметом исследования. В таком случае
протокол является для нас единичным источником. Вместе с
тем, это - не единственно возможный подход к изучению про-
токолов. Взятые в совокупности, они позволяют узнать, какие
закономерности имели место в изменении тематики заседаний,
состава Президиума и т.д. В таком случае протоколы выступа-
ют в качестве массового источника.
Такое определение меняет ранее сложившееся представ-
ление о классификации источников. Если до сих пор исследо-
ватели жестко разделяли источники на единичные и массовые,
то теперь ответ на вопрос о том, с какими источниками мы
имеем дело, зависит о того, как и для чего их использует исю-
рик.
301
В литературе практически не рассмотрен такой важный
теоретический вопрос, как классификация массовых источни-
ков. Нельзя же всерьез отнестить к группировке В.П.Данилова
и С.И.Якубовской, разделявших массовые источники на стати-
стические материалы, анкетные материалы и прочие массовые
источники.(29) Ведь, здесь в последней группе будут объеди-
нены чрезвычайно разнородные источники от делопроизвод-
ственных материалов до писем трудящихся в редакции средств
массовой информации. Очевидно, что В.П.Данилов и
С И.Якубовская, кроме статистики и анкет, не нашли другого
примера массовых источников. Иначе групп оказалось бы зна-
чительно больше. Кроме того, указанные авторы, рассматривая
массовые источники как самостоятельный вид документов, ко-
торые ни при каких условиях не могут рассматриваться в со-
ставе других видов, и не были в состоянии рассматривать в ка-
честве массовых источников делопроизводство и письма, так
как они уже занимали строго отведенные им места в суще-
ствующих видовых классификациях.
При нашем понимании массовых источников все они
легко могут быть распределены по группам существующих ви-
довых классификаций: законодательные и нормативные акты,
статистические источники, делопроизводственные материалы,
мемуары, дневники и письма и т.д. Вопрос в том, полезна ли
такая классификация для исследований массовых источников?
На наш взгляд, она имеет ограниченную ценность. Такое же
значение имеют для массовых источников классификации по
происхождению и тематике. Однако существуют другие груп-
пировочные признаки, которые возможны только в случае
массовых источников. Основанные на них классификации
наиболее интересны для исследователей.
Один из таких предполагаемых нами группировочных
признаков разделяет массовые источники по степени охвата
ими элементов изучаемой системы. В этом случае массовые
источники разделяются на две большие группы: сплошные
данные, охватывающие все элементы изучаемой системы, и
выборочные данные, охватывающие только часть изучаемой
совокупности. В свою очередь, выборочные данные подразде-
ляются на материалы выборочных обследований с известными
принципами конструирования выборки (случайная выборка,
302
механический отбор типичных элементов сопокупности, вы-
борка интересовавших ее составителей элементов совокупнос-
ти и т.д.) и сохранившиеся лишь частично массовые источни-
ки. Во всех перечисленных выше случаях подход исследователя
к изучению выделенных нами групп должен быть существенно
различным. Например, для случайной выборки необходимо
определить доверительные интервалы, внутри которых с боль-
шей степенью вероятности должны находиться характеристики
генеральной совокупности, а для частично сохранившихся ма-
териалов необходимо изучение их репрезентативности.
Другой предлагаемый нами группировочный признак
связан с характером представления массовыми источниками
исторической действительности. Одна группа массовых источ-
ников содержит формализованный цифре ^й материал
(статистика, конкретно-социологические обследования и др.)
и может непосредственно использоваться в исследовании.
Другая группа имеет унифицированное содержание и нуждает-
ся только в разработке формуляра и подсчета сумм, средних
величин и частот (анкеты, опросные листы и др.). Третья
группа лишена единообразия и общие для документов харак-
теристики должны быть найдены исследователем (протоколы,
письма и т.д.). Наиболее распространенным способом их изу-
чения является контент-анализ.
Особым этапом в изучении массовых источников являет-
ся определение их достоверности, а для выборочных материа-
лов - и репрезентативности. Проблема достоверности состоит
в изучении того, насколько верно отражается источниками
единичные объекты анализируемой исследователем системы, а
проблема репрезентативности - в том, можно ли экстраполи-
ровать данные о некотором числе единичных объектов на всю
изучаемую систему.
Ничто не нанесло большего вреда изучению материалов
массовых источников, как попытки решения проблем их дос-
товерности и репрезентативности исключительно в альтерна-
тивной форме. В этом плане особо отрицательную роль сьпрал
среди источи и коведов спор о достоверности материалов губер-
наторских отчетов. Ссылаясь на случаи расхождения цифр в
губернаторских отчетах и других источниках, некоторые исто-
рики отрицали достоверность губериаюрских оi четок в не
3(В
лом.(30) Критике с таких же позиций подвергались и некото-
рые массовые источники по истории советского общества.
На самом деле ни один массовый источник не может
быть абсолютно достоверным или репрезентативным. Поэтому
есть смысл рассматривать эти понятия не как абсолютные, а
как относительные. Историк должен всякий раз определить,
существенны ли содержащиеся в источнике погрешности с
точки зрения целей исследования.
В не всегда оправданной погоне за репрезентативностью,
некоторые исследователи предпочитают материалы сплошных
наблюдений выборочным. При этом упускается из виду про-
блема достоверности, которую легче контролировать в случае
выборочных наблюдений. Например, данные о самодеятель-
ном и несамодеятельном сельском населении во всеобщей пе-
реписи 1926 г. менее достоверны, чем данные крестьянских
бюджетов. (31)
Сейчас уже немыслимо серьезное историческое исследо-
вание без использования в той или иной форме материалов
массовых источников. С самого начала изучение массовых ис-
точников было тесно связано с применением математических
методов в исторических исследованиях. Еще щ50-е годы, когда
понятие "массовые источники" еще не было сформулировано,
появлялись работы, посвященные применению математичес-
ких методов в исторических исследованиях. Как правило, ав-
торы этих работ опирались на статистический и другой массо-
вый материал. В первой половине 60-х годов, когда началась
дискуссия о массовых источниках, математические методы
стали больше привлекать к себе внимание профессиональных
историков, у которых появилась цель использования матема-
тики. Так уж получилось, что именно через источниковедение
происходило распространение математических методов в со-
ветской исторической науке, а ведущие специалисты в этой
области были одновременно и источниковедами.
Большое значение имели работы советских историков
И.Д.Ковальченко, А.В.Устинова, Ю.Ю.Кахка и Х.Лиги.(32)
Опубликованные в 1962-1964 гг., они оказались в русле на-
правления общего научного поиска советских и зарубежных
историков и сразу же обратили на себя внимание, а в ряде
случаев советские авторы выступили в роли инициаторов кли-
304
□метрического направления. Однако уже со второй половины
60-х годов, когда в США, Франции, Швеции и ряде других
стран возникли специальные научные центры, объединившие
историков-квантификаторов, и стали издаваться специальные
журналы и проводиться научные конференции, положение
стало медленно меняться не в пользу советских историков,
значительно отставших в области организации и финансиро-
вания нового направления.
Однако не только организационная и материальная сла-
бость привела к постепенному отставанию советских клиомет-
ристов от западных, а и определенные методологические про-
счеты. На Западе наибольшее распространение математичес-
кие методы получили среди историков, придерживающихся
неопозитивистского или постпозитивистского направления
философии истории. Сторонники же субъективных интерпре-
таций исторического процесса, рассматривающие историю как
сопокупность уникальных неповторимых явлений, стали ак-
тивными оппонентами нового научного направления. В этом
плане советские историки заняли по сути дела промежуточ-
ную, очень неудобную позицию. Они, с одной стороны, при
знавали важность изменения количественной стороны истори-
ческих явлений и необходимость использования для этого ма-
тематических методов, а с другой, - провозглашали приоритет-
ное значение для историка раскрытия качественной стороны
исторического процесса, что возможно лишь на основе твор-
ческого осмысления исторических данных с позиций соответ-
ствующих философских принципов.(ЗЗ)
Надо сказать, что такая концепция подчиненной, зави-
симой от мировозренческих установок роли математических
методов была общей для представителей всех общественных
наук в СССР.(34) В конечном счете, она вела к произволу в
интерпретации полученных с помощью математики результа-
тов, к отторжению и дискредитации тех методов, с помощью
которых удавалось выявить неправильность общепринятой ис-
торической концепции или исходных идейных установок ис-
следователя. Если возникал научный спор, и на одной стороне
было полученное в помощью математики новое знание, а на
другой - общетеоретические соображения, то всегда перевеши-
305
вала та чаша весов, на которой находилась удачно подобран-
ная цитата из классиков марксизма.
Таким образом, применение математических методов в
работах советских историков не должно было выходить за
рамки тех границ, которые очерчивали максистско-лениниская
методология и теория исторического процесса. Однако эти
границы были достаточно широки для того, чтобы в течение
двух десятилетий клиометрическое направление в нашей стра-
не могло сравнительно успешно развиваться.
Надо сказать, что массовые источники явились для со-
ветских историков тем полигоном, на котором преверялась
мощь математического арсенала. Еще в первой половине 60-х
годов историки при анализе таких источников преимуще-
ственно ограничивались исчислением арифметических средних
и простейшими приемами группировки. Использование мето-
дов математической статистики значительно углубило и рас-
ширило исследования массовых источников. Прежде всего эти
методы позволили решить старый спор о возможности исполь-
зования в исторических исследованиях выборочных или час-
тично сохранившихся материалов массовых источников. Ранее
такие материалы вызывали недоверие. Математическая статис-
тика позволила определить, в какой мере выборочные данные
отражают характеристики генеральной совокупности, дала ин-
струментарий для определения степени репрезентативности
выборочной совокупности.(35)
Другой источниковедческой проблемой, при изучении
которой методы математической статистики оказались плодо-
творными, Ъыла проблема группировки и типологии данных.
Ранее и отбор группировочных признаков, и определение
групповых интервалов, и формирование близких по своим ха-
рактеристикам типологических групп осуществлялись по зави-
сящим от исследователей достаточно произвольным критери-
ям. Математическая статистика позволила объективизировать
процедуру группировки и типологии.(Зб)
Наряду с решением старых проблем, математическая ста-
тистика позволила сформировать ряд новых направлений изу-
чения массовых источников. Наиболее важными из них яви-
лось изучение парных взаимосвязей между различными исто-
рическими явлениями и процессами. Ранее историки не могли
306
определить наличие взаимосвязи между явлениями в тех слу-
чаях, когда не было явных доказательств причинных отноше-
ний или речь шла не о четко выраженной функциональной за-
висимости. Математическая сторона дела дала возможность
определить тесноту и направление взаимосвязи, а также зна-
чимость полученных результатов о наличии взаимосвязи.(37)
По сути дела, это был альтернативный традиционному детер-
минизму подход к описанию причинности и многие историки
до сих пор не могут примириться со сложившимся под влия-
нием математической статистики новым взглядом на природу
исторической закономерности.
Изучение парных взаимосвязей открыло возможность
применения методов многомерного статистического анализа.
Наибольшее внимание историки уделили методам факторного
анализа, позволяющим все многообразие взаимосвязей в ре-
альной действительности объяснить на основе существования
немногих латентных факторов, порождающих взаимосвязи.(38)
Проблематика исторического исследования, связанного с ис-
пользованием факторного анализа, уже мало напоминала тра-
диционную историческую проблематику. В результате истори-
ки традиционного направления стали игнорировать получен-
ными клиометристами результаты. А трудности, с которыми
столкнулись исследователи при решении факторной модели и
интерпретации полученных факторов, породили разлад внутри
самого лагеря клиометристов.
Первые признака разлада обнаружились в 1979 г., на со-
ветско-американском симпозиуме в г.Балтиморе, когда неко-
торые американские специалисты подвергли сомнению перс-
пективность использования факторного анализа в работах со-
ветских историков из-за недостаточной интерпретируемости
получаемых результатов. Позднее к этой критике присоедини-
лись и отдельные отечественные историки и математики, об-
винившие сторонников факторного анализа к "тупой фактори-
зации". (39)
В сферу критики были вовлечены и некоторые другие ма-
тематико-статистические методы. Особенно доставалось коэф-
фициенту корреляции, лежащему в основе факторного анали-
за. Так, Т.И.Славко фактически отвергла правомерность ис-
пользования коэффициента корреляции при изучении массо-
307
вых источников из-за большого количества ограничивающих
условий (линейный характер взаимосвязей, нормальный тип
распределения, случайность выборки и др.), которые, дескать,
заведомо не выполняются в исторических источниках.(40) Од-
нако вопрос о том, в какой мере эти условия нарушаются и
насколько существенны вызываемые этим погрешности, не
был изучен.
Критика математико-статистических методов велась не
ради самой критики. С ее помощью некоторые клиометристы
пытались расчистить путь применению другой математической
методики, не связанной с математической статистикой. Так,
например, в качестве замены коэффициенту корреляции пред-
лагался так называемый информационный коэффициент. Для
современных историков информационный коэффициент пред-
ставляется методом измерения ваимосвязей, предложенным
В.А.Устиновым. Такое представление связано с тем, что в от-
личие от коэффициентов корреляции, происхождение которых
хорошо известно, происхождение информационного коэффи-
циента никогда не раскрывалось его популяризаторами. Даже
в монографии В.А.Устинова и А.Ф.Фелингера, где изложение
каждого математического метода сопровождается кратким
очерком его истории и списком математической литературы,
исключение было сделано только для информационного ко-
эффициента.(41) Но на практике информационный коэффи-
циент оказался очень чувствительным к необъясненным нео-
пределенностям и поэтому чрезвычайно сложным с точки зре-
ния интерпретации полученных результатов. Как только выяс-
нилась его‘меньшая эффективность по сравнению с традици-
онными математико-статистическими мерами зависимости, он
был оставлен математиками. Однако часть исследователей-
историков остается приверженцами использования различных
математических методов, разработываемых в рамках так назы-
ваемой ’’теории информации”, и пытается представить класси-
ческие (канонические) методы математической статистики как
частный случай общего информационного подхода.
Можно констатировать, что борьба вокруг коэффициента
корреляции только укрепила позиции сторонников классичес-
ких методов математической статистики. Проблема использо-
вания в исторических исследованиях математических методов,
308
не связанных со статистикой, была чрезвычайно серьезной. В
середине 70-х годов предлагались методы исследования опера-
ций для моделирования крестьянского хозяйства и рынка в 20-
е годы.(43) Однако все попытки привлечь к методам исследо-
вания операций внимание других историков оказались безус-
пешными.
К началу 80-х годов методы математической статистики
становятся основным и едва ли не единственным математи-
ческими инструментарием, взятым на вооружение историками.
Вокруг этих методов группируются основные исследовательс-
кие силы, именно эти методы излагаются в обобщающих мо-
нографиях и учебниках по применению математики в истори
ческой науке.(44) Применение математических методов, не от-
носящихся к математической статистике, носило эпизодичес-
кий характер, они использовались чрезвычайно узким кругом
специалистов.
Математико-статистические методы стали основными в
работах клиометристов прежде всего потому, что они лучше
всего отвечали ожиданиям и потребностям историков 60-х-
первой половины 80-х годов. В методологическом плане при-
менение методов математической статистики не встретило ни-
каких возражений, поскольку они соответстветствовали сфор-
мулированному еще Ф.Энгельсом представлению о характере
исторического процесса, в котором закономерность проклады-
вает себе дорогу через массу случайностей. С точки зрения
технических возможностей математико-статистические методы
в наибольшей мере соответствовали профессиональной
(традиционно не математической) подготовке историка, так
как позволяли использовать стандартные программы или
сформулировать понятную для программистов задачу. В прак-
тическом плане методы математической статистики дали не-
медленный и очевидный эффект, позволив ввести в научный
оборот обширные комплексы массовых источников. Наконец,
математико-статистические методы повлияли на современную
теорию исторических источников, позволив сформулировать
учение об информационной неисчерпаемости источников и
скрытой в источниках информации.(45)
Особенностями современного этапа применения матема-
тических методов в исторических исследованиях является ук-
309
репление ведущих позиций за математико-статистическими
приложениями, с одной стороны, и растущее осознание огра-
ниченности возможностей аппарата математической статисти-
ки (или анализа данных), - с другой. Обозначившееся проти-
воречие явилось итогом совершившихся в современной науке
об обществе процессов.
Прежде всего изменилась профессиональная подготовка
исследователей, их знакомство с аппаратом математической
статистики. В 70-е годы, когда историки только приступали к
овладению математикой, методы математической статистики
казались безбрежным морем, способным доверху заполнить
все потребности историков. В настоящее время, когда весь ар-
сенал математической статистики уже основательно ’’разрыт”
историками, стала выясняться неприменимость взятого на во-
оружение аппарата для решения многих важных проблем.
Там, где историки стремились вскрыть направление при-
чинно-следственных связей, математическая статистика позво-
ляла обнаружить только корреляцию. Историк стремился рас-
смотреть в процессе важнейшие этапы, а математическая ста-
тистика давала только средства разделить его на тренд, спект-
ральную функцию и случайные остатки. Но главная неудов-
летворенность математической статистикой была связана с за-
ложенной в нее концепцией безальтернативного детерминиз-
ма, в соответствии с которой любой исторический процесс
можно сколь-угодно точно аппроксимировать с помощью спе-
циально подобранных математических функций. Однако низ-
кая предсказательная способность таких функций свидетель-
ствовала об отсутствии за ними реальных закономерностей ис-
торического развития.
В связи с обозначившимся кризисом среди историков
произошло размежевание. Одна часть исследователей, стре-
мившихся сохранить богатство и специфику исторической
проблематики, стала все реже обращаться за помощью к мате-
матическому инструментарию. Другая же их часть сосредото-
чила свой интерес только на тех проблемах, для решения ко-
торых аппарат математической статистики (анализа данных)
эффективен и необходим. Это привело к складыванию чрезвы-
чайно специфического и непонятного для широкого круга ис-
ториков перечня исследовательских проблем. Какой интерес
310
среди широкого круга исследователей могут вызвать, напри
мер, проблемы случайности выборки, нормальности распреде-
ления, линейности взаимосвязи, стационарности временного
ряда? Однако без серьезного обсуждения этих проблем под со-
мнением оказывается корректность применения методов мате-
матической статистики к анализу массовых исторических ис-
точников. С одной стороны, это способствовало консолидации
сторонников методов математической статистики, а с другой, -
их отрыву от общего фронта историографии.
Отечественным клиометристам пришлось повторить пугь,
пройденный в 80-е годы американскими сторонниками при-
менения математических методов. Однако в США конфликт
между традиционными историками и клиометристами имел в
своей основе не осознание ограниченности возможностей ма-
тематико-статстического инструментария, а общее представле-
ние о целях и задачах истории. В США работа историка в го
раздо меньшей степени заявляет свои претензии на строгую
научность, чем в нашей стране. Вместо поисков всеобщих
обезличенных социально-экономических законов американс-
кие историки предпочитали воссоздавать моральную и психо-
логическую обстановку изучаемой эпохи, объяснять истори-
ческие решения особенностями поведения выдающихся исто-
рических деятелей. Многие американские исторические рабо-
ты в большей мере отвечают критериям доступной широким
кругам читателей и увлекательной литературы, чем сухого ака-
демического труда. В этой связи появление работ, где подроб-
но обсуждались проблемы ’’экологической" корреляции, зна-
чимости полученных оценок взаимосвязи, воспринималось как
нарушение сложившихся традиций. Именно в этом контексте
следует вопринмать чрезвычайно распространенные в США
обвинения клиометристов в том, что они "подвергают Клио
искусственному оплодотворению и молятся своей ведьме
Квантификации". (46)
Таким образом, общность проблем, стоявших перед со-
ветскими и американским клиометристами, относилась больше
к внешней, чем к внутренней стороне дела. Тем не менее, она
способствовала сближению двух групп исследователей. В ре-
зультате в советской литературе замелькала заимствованная из
американских работ терминология. Понятие "математические
311
методы" повсеместно заменялось понятием "количественные
методы", а направление, связанное с применением математики
в исторических исследованиях стали обозначать американским
термином "квантификация".
Гораздо существеннее было то, что, наряду с внешними
заимствованиями, произошла и внутренняя перестройка исто-
рических исследований, связанных с применением математи-
ческих методов. До середины 80-х годов в советской литерату-
ре доминировал тип исследования, сочетавший глубокую тео-
ретическую проработку вопроса, определения круга подлежа-
щих всестороннему историческому изучению проблем с при-
менением в необходимых случаях, наряду с традиционными, и
математических методов исследования. Классическим образ-
цом такого исследования является книга И.Д.Ковальченко и
Л.В.Милова о всероссийском аграрном рынке.(47)
Кстати сказать, В.А.Устинов нередко критиковал отече-
ственных клиометристов за их приверженность распростра-
ненной в США неопозитивистской исторической школе. Если
отбросить идеологические ярлыки, то единственным упреком в
адрес неопозитивизма является его увлечение чисто эмпири-
ческими исследованиями. Самым же ярким представителем
эмпирических исследований был сам В.А.Устинов. И это не
вина, а беда всех исследователей, начинающих работу не с
формулировки исторической проблемы, а с выбора математи-
ческого аппарата.
Таким образом, снижение теоретического уровня иссле-
дований, упрощение исследовательской задачи до формулы:
ИСТОЧНИК-МЕТОДИКА-РЕЗУЛЬТАТ-ИНТЕРПРЕТАЦИЯ,
неизбежный итог такого научного направления, в основе ко-
торого лежат не особенности теоретического подхода к дей-
ствительности, а своеобразие методики изучения исторических
источников. Первыми на этот путь вступили американские
"квантификаторы". В настоящее время он грозит и отечествен-
ным ученым.
Выход из обозначившего кризиса видится, во-первых, в
обратной интеграции с общим фронтом исторических иссле-
дований. При этом методы математической статистики долж-
312
ны занять достойное для них место в ряду других методов ис-
торического исследования. Во-вторых, в расширении матема
тического арсенала историков, который должен включать все
разделы прикладной математики. Такое расширение методи-
ческого арсенала уменьшит противоречия между исторической
проблемой и существующими средствами ее исследования. В
настоящее время в исторических исследованиях апробированы
отнюдь не только математико-статистические методы. При по-
строении моделей процессов и явлений использовались мето-
ды теории дифференциальных и разностных уравнений, тео
рии вероятности, теории информации, теории игр, графов,
линейного и нелинейного програмирования и др.(46)
В тесной связи с проблемами применения математичес
ких методов в исторической науке стоял вопрос об использо-
вания компьютеров. Фактически до середины 80-х годов при
менение математических методов и ЭВМ рассматривались в
неразрывном единстве. На этой основе сложился стеореотип в
сознании большинства историков, что математические методы
и ЭВМ - одно и то же. Этот стереотип в настоящее время ока
зывает существенное воздействие на процесс компьютер и за
ции в научных исследованиях. Дело в том, что если сколько-
нибудь успешное применение математических методов без
компьютеров невозможно, то обратное - вовсе не обязательно
Компьютер, как становится все очевиднее, является важным
подспорьем во всех направлениях работы историка.
Бесспорно, что весь предшествующий опыт применения
математических методов и ЭВМ при обращении к массовым
источникам органически вел исследователей к необходимости
создания баз и банков данных, сосредоточенных в электрон-
ной памяти компьютера, или, как их нередко называют исто-
рики, склонные к употреблению собственной терминологии, -
архивов машиночитаемых документов (архивов МЧД). Не уди-
вительно, что первые сообщения о создании баз и банков дан-
ных были сделаны учеными, которые уже давно работали с
массовыми источниками.(49)
Едва ли не раньше самих историков поставили вопрос о
компьютеризации и создании банков данных специалисты, ра-
ботающие в сопредельных с исторической наукой облас-
тях (50) Ряд авторов обратили внимание историков на те ком-
313
luieKCbi машиночитаемых документов, которые стали возникать
в различных сферах управления.^ 1)
Во второй половине 80-х годов процесс создания архивов
МЧД стал набирать стремительные темпы. Встал вопрос об
объединении и координации усилий историков, работающих в
этой области, об издании специального журнала или бюллете-
ня.(52)
На основе баз и банков данных в научный оборот, как
нам известно, вовлечены материалы высших и местных орга-
нов советского государства, партийных переписей, бюджеты
рабочих семей, крестьянских хозяйств, переписей центрально-
го госаппарата, ряда местных учреждений, сведения о команд-
ном составе Красной Армии, промышленных переписей и
многие другие. массовые источники. С помощью этих баз и
банков данных ведутся исследования по различным аспектам
отечественной истории новейшего времени. На очереди - из-
дание каталога созданных архивов МЧД.
В настоящее время историки все больше осознают, что
компьютер превращается в мощное средство эффективности и
производительности интеллектуального труда. Компьютер раз-
двигает пределы человеческой памяти, помогает исследователю
держать "под рукой" огромный объем конкретных данных, не
тратя усилий на их поиск и выписки из документов, освобож-
дает от массы рутинного труда, расширяет возможности ана-
лиза и синтеза данных путем объединения однородных их мас-
сивов, упорядочения разнородных, их унификации, подчине-
ния их решению определенных исследовательских задач. Воз-
никает возможность проверки, экспертизы данных, много-
кратного и быстрого их использования.-
Количество опубликованных работ, выполненных исто-
риками с помощью математических методов и ЭВМ охватыва-
ет в настоящее время сотни наименований.(53) Обработке
подвергались источники разных видов. Большая часть трудов
посвящена статистическим источникам. Это, естественно, по-
скольку статистика легче формализуется, поддается анализу с
помощью математических методов. Сегодня пока это главное
направление работы над массовыми источниками.
Одновременно создается все больше массивов (файлов)
текстового содержания, не обязательно связанных с статисти-
314
ческой обработкой. В последние годы внимание историков по
ворачивается к теории создания баз и банков данных для ис
торических исследований.(54) На этой основе ряд исследова-
телей в полный голос заявили о появлении новой дисциплины
- исторической информатики, которая по своей сути представ-
ляет не что иное как компьютерное источниковедение.(55)
Использование разветвленного программного обеспече-
ния - пакетов прикладных программ делает работу с архивами
МЧД оперативной и разносторонней: от решения информаци-
онно-поисковых, справочных задач до применения сложных
математических расчетов и моделирования исторических явле-
ний и процессов. Существуют пакеты, ориентированные на
пользователя-гуманитария и приспособленные к уровню его
подготовки и запросов. Правда, нужно учесть, что характер
этих запросов не распространяется дальше стандартных про-
цедур исследовательской работы. Адаптация программных
средств к нуждам историков - одна из актуальных задач этой
отрасли знаний. В этой связи обращает на себя внимание сис
тема КЛИО, разрабатываемая учеными Германии, которую
пытается внедрить и адаптировать для отечественных истори-
ков группа молодых энтузиастов-историков.(56)
Широкие перспективы сулит исторической науке внедре-
ние в исследовательскую практику коммуникационных сетей
из персональных компьютеров и соответствущего программно-
го обеспечения с целью координации исследований, обмена
данными и результатами исследований.
Будем надеяться, что подобное ускорение научно-
технического прогресса сможет вывести отечественную исто-
рическую науку на новый качественный уровень.
1. См. например: В.И.Ленин об организации советской статистики.
М., 1959, 1968; Гуревич С.М. В.И.Ленин и статистика социалистического
государства. М., 1963; В.ИЛенин и современная статистика. Т.1. М.,
1970; Т.2. М., 1971; Т.З. М., 1973 и др. работы. В книге С.М.Гуревича
дается библиография работ на тему "В.И.Ленин и статистика”, вышед-
ших до 1963 г.
2. Ленин В.И.. Полн.собр.соч. Т.35. С. 199-200.
3. Платонов Андрей. Избранное. М., 1966. С. 145.
4. См.: Машихин Е.А., Симчера В.М. Статистические публикации в
СССР. Библиографический указатель. М., 1975.
315
5. См.: Литвак Б.Г. Назревшие вопросы археографии документов
советской эпохи //Исторический архив. 1960. N2. С.191
6. См.. Литвак Б.Г. Указ.соч.; Селезнев М.С. О некоторых вопро-
сах советской археографии //Там же. N4; Булыгин И.А., Рейхберг Г.Е. О
типах, видах и формах публикации документов /Дам же. N5; Дробижев
В 3 Некоторые вопросы передачи текста массовых источников /Дам
же; Ивницкий НА. О некоторых вопросах публикации документов по ис-
тории советского общества /Дам же. 1961. N1.
7. Литвак Б.Г. Указ соч. С. 161.
8. См: Варшавчик М.А. К вопросу об отборе историко-партийных
источников //Вопросы истории КПСС. 1966. N3. С.115.
9. См.. Литвак Б.Г. Указ соч. С.НО; Дробижев В.З. Методика ста-
тистической обработки протоколов ВСНХ (1917-1929 гг.) //Вестник
МГУ. 1965. N6.
10. См.. Варшавчик М. Указ.соч. С. 115; Стрельский В.И. Указ.соч.
С.7б; Росляков А.4- О методике выборочного обследования массовых ис-
тчников по истории партии //Вопросы истории КПСС. 1966. N8.
11. См.: Ковальченко И.Д. Русское крепостное крестьянство в пер-
вой половине XIX в. М., 1967.
12. См.: Соколов А.К. Методика выборочной обработки первичных
материалов профессиональной переписи 1918 г. //История СССР. 1971.
N4. С.76-96.
13. См.. Бокарев Ю.П. Вопросы определения методики репрезента-
тивности крестьянских бюджетов 20-х годов //История СССР. 1974. N4.
С.117-132.
14. См.: Археографический ежегодник за 1977 год. М., 1978. С.238-
246.
15. Литвак Б.Г. Указ соч. С. 191.
16. Данилов В.П., Якубовская С.И. Источниковедение и изучение
истории советского общества//Вопросы истории. 1961. N 5. С. 11.
17. См.: Курносов А.А. Приемы внутренней критики мемуаров.
(Воспоминания участников партизанского движения в период Великой
Отечественной войны как исторический источник) //Источниковедение.
Теоретические и методические проблемы. М., 1969.
18. Стрельский В.И. Указ.соч. С.76.
19. Литвак Б.Г Очерки источниковедения массовой документации
XIX -начала XX вв. М , 1979. С.7-8,25-27,30,137,287.
20. См.: Миронов Б.Н., Шапиро А Л. Рецензия на книгу: Б.Г.Литвак.
Очерки источниковедения массовой документации XIX-начала XX вв.
//История СССР. 1980. N2. С. 187.
?1. Ковальченко И.Д. Методы историческою исследования. М.
1987. С.119-120.
22. См.: Соколов А К. Рабочий класс и революционные изменения
в социальной структуре общества М., 1987. С.45-56.
23. См.: Массовые источники по социально-экономической исю-
рин советского общества. М.,1979
Пб
24. См.например: Дробижев В.З. Методика статистической обра
ботки протоколов ВСНХ (1917-1929 гт.); Макарова С.Л. Опросные листы
Бюро печати Наркомзема и Отдела связи Мособлисполкома как источ
ник о продовольственном положении деревни Центральной России вес
ной 1918 г. //Археографический ежегодник за 1969 год. М., 1971. С. 151-
159.
25. Массовые источники по истории рабочего класса периода раз
витого социализма. М., 1982.
26. См.: Бокарев Ю.П. Бюджетные обследования крестьянских хо
зяйств 20-х годов как исторический источник. М., 1981; Соколов А.К
Указ.соч.; Славко Т.Н. Творческая активность рабочего класса
(Массовые источники, методы изучения по материалам Татарской АССР
60-70-х годов). Казань, 1987.
27. Математические методы изучения массовых источников. Сбор
ник научных трудов. М., 1989.
28. См.: Данилов В.П., Якубовская С.И. Указ.соч. С.5; Шмидт СО.
Современные проблемы источниковедения //Источниковедение. Теоре
тические и методические проблемы. С.27-33; Источниковедение испори и
СССР /Под.ред. И.Д.Ковальченко. М., 1973. С.3-4 и др.
29. Данилов В.П., Якубовская СИ. Указ.соч. С. 11.
30. Подробнее см.: Литвак Б.Г. О достоверности сведений губср
наторских отчетов XIX в. //Источниковедение отечественной истории
Сборник статей. 1976. М., 1977. С.125-144.
31. См.: Бокарев Ю.П. Бюджетные обследования крестьянских хо
зяйств... С.176-179.
32. Устинов В.А. Применение электронно-математических машин
в исторической науке //Вопросы истории. 1962. N8; Ковальченко ИЛ О
применении математических методов при анализе ис гори ко
статистических данных //История СССР. 1964. NI; Ю.Ю.Кахк, Х.Лиги К
вопросу об экономическом положении и феодальных повинностях крес
тьян в Эстляндской губернии в XVIII в. (Опыт применения электронно
счетных машин в историческом исследовании) //Ежегодник по аграрной
истории Восточной Европы. 1962. Минск, 1964; Ковальченко И.Д, Усти-
нов В.А. О применении ЭВМ для обработки историко-статистических
материалов //Вопросы истории. 1964. N5; Устинов В.А. Применение вы
числительных машин в исторической науке. М., 1964.
33. Впервые такое представление обосновал Ю.Л. Бессмертный
См.: Бессмертный Ю.Л. Некоторые вопросы применения математических
методов в исследованиях советских историков //Математические методы
в исторических исследованиях. Сб.статей. М., 1972. С.4-9.
34. Имели место и курьезные случаи. Так, философ Г В.Осипов,
критикуя западных социологов-неопозитивистов, определил, что
’математика является не всемогущим, а лишь могущественным инстру-
ментом исследования”. См.: Математические методы в современной
буржуазной социологии. М., 1966. С. 19.
317
35. См.: Ковальченко ИД. Об опыте математико-статистической
обработки выборочных данных о крестьянском хозяйстве в России XIX
в. //Вестник Московского университета. 1966. N1; Миронов Б.Н. Приме-
нение выборочного методы при анализе движения хлебных цен XVIII в.
в России //Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1964.
Кишинев, 1966; Соколов А.К. Методика выборочной обработки первич-
ных материалов профессиональной переписи 1918 г.; Бокарев Ю.П. Воп-
росы методики определения репрезентативности крестьянских бюджетов
20-х годов и др.
36. См.: Ковальченко И.Д., Бородкин Л.И. Аграрная типология гу-
берний Европейской России на рубеже XIX-XX вв. //История СССР.
1979. N1; Обожда В А. К вопросу о социально-экономической группи-
ровке крестьянских хозяйств доколхозной деревни (по материалам Ура-
ла) //Математические методы ь историко-экономических и историко-
культурных исследованиях. М., 1977; Пушков В.П., Промахина И.М.
Опыт применения факторного анализа для классификации, изучения
структуры и моделирования социальных типов крестьянских хозяйств.
(По материалам бюджетов Украины 20-х годов XX в.) //Математические
методы в социально-экономических и археологических исследованиях.
М., 1981 и др.
37. См.: Ковальченко ИД., Милов Л.В. О принципах исследования
процесса формирования всероссийского аграрного рынка (XVIII-XX в.)
//История СССР. 1969. N 1; Селунская Н.Б. К вопросу об изучении опи-
саний помещичьих имений (по материалам Дворянского земельного
банка) //Математические м тоды в исторических исследованиях.
Сб.статей. М., 1972; Миронов Б.Н. О методике обработки источников по
истории цен. (К исследованию проблемы образования Всероссийского
национального рынка) //Археографический ежегодник за 1968 г. М.,
1979; Данилов В.П., Славко Т.И. О путях исследования налоговых сводок
по сельскому хозяйству СССР за 1924/25 - 1927/28 гг. //История СССР.
1972. N5; Обожда В.А. К вопросу о взаимосвязи элементов крестьянско-
го хозяйства» Математические методы по социально-экономической ис-
тории. Сб. статей. М., 1975 и др.
38. См.: Руусман А. Из опыта применения факторного анализа в
исторической исследовании //Вестник МГУ. 1966. N6; Промахина И.М.,
Таршилова Т.М. Опыт применения факторного анализа в изучении ин-
терсификации производства колхозов Литовской ССР в годы девятой
пятилетки //Из истории социалистического и коммунистического строи-
тельства в СССР. Сб.статей. Вып.1. М., 1978; Промахина И..М, Пушков
В.П. Опыт применения факторного анализа для классификации и изуче-
ния внутреннего строя крестьянских хозяйств. (По материалам крестьян-
ских бюджетов Екатеринославской губернии за 1923-24 гг.)
//Применение количественных методов в исследованиях по аграрной ис-
тории СССР. Сб. статей. М., 1984; Скворцова Е.М. Методы изучения
внутреннего строя крестьянских хозяйств. (По материалам нехозяй-
ственных книг сельсоветов 1930-х годов) //Комплексные методы в исто-
318
рических исследованиях. Тезисы докладов и сообщений научного сове
щания. М., 1987 и др.
39. Гусейнова А.С., Павловский Ю.Н., Устинов ВЛ. Опыт имитаци
онного моделирования исторического процесса. М., 1984. С.20.
40. См.: Славко Т.Н. Применение математики при изучении мае
совых исторических источников //Вопросы истории. 1978. N6. С.73-88.
41. См.: Устинов В.А., Фелингер А.Ф. Историко-социальные иссле-
дования, ЭВМ и математика. М., 1973.
42. См.: Соколов А.К. Указ.соч. С.55-69.
43 См.: Бокарев Ю.П. Крестьянское хозяйство и развитие про-
мышленности Советской России в середине 20-х годов XX в
//Математические методы в историко-экономических и историко
культурных исследованиях. М., 1977; Он же. Методика изучения кресть-
янских бюджетов 20-х годов //Источниковедение истории советского
общества. Вып.З. М., 1978.
44. См.: Славко Т.П. Математико-статистические методы в истори
ческих исследованиях М., 1981; Количественные методы в исторических
исследованиях. Учебное пособие. М., 1984.
45. См.: Ковальченко И.Д. Исторический источник в вете учения
об информации. (К постановке проблемы) //История СССР. 1982. N3.
46. См.: Боуг А Дж. Квантификация в 80-х годах (численный и
формальный анализ в изучении истории Соединенных Штатов)
//Количественные методы в советской и американской историографии
Материалы советско-американских симпозиумов. М., 1983. С.38.
47. См.: Ковальченко И.Д., Милов Л.В. Всероссийский аграрный
рынок XVIII-начала XX вв. М., 1974.
48. Материалы, в которых используются примеры применения ма-
тематических методов, регулярно публиковались на страницах специаль
ных сборников, таких, например, как "Математические методы в исто
рических исследованиях". М., 1972; Математические методы в исследо
ваниях по социально-экономической истории. М., 1975; Математические
методы в историко-экономических и историко-культурных исследовани-
ях. М., 1977; Математические методы в социально-экономических и ар
хеографических исследованиях. М., 1981; Математические методы и
ЭВМ в исторических исследованиях. М., 1985 и др. Примером примене-
ния различных математических методов для изучения крупной конкрет-
но-исторической проблемы является монография: Бокарев Ю.П. Социа
диетическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР
в 20-е годы. (Источники, методы исследования, этапы взаимоотноше-
ний). М., 1989.
49. Бородкин Л.И., Ковальченко И.Д., Соколов А.К. Массовые исто-
рические источники и проблемы создания архивов машиночитаемых
данных //Актуальные проблемы источниковедения и специальных исто-
рических дисциплин. Тезисы докладов IV Всесоюзной конференции. М.,
1983; Бородкин Л.И., Соколов А.К. Опыт создания базы данных по сведе-
ниям анкет о делегатах съездов Советов //История СССР. 1984. N2.
319
50. См. например: Асеев Ю.А., Поднозова И.П, Шер Я.А. Каталоги-
зация музейных коллекций и инфоматика (Современный художествен-
ный музей. Проблемы деятельности и перспективы хранения. Л., 1980;
Актуальные проблемы архивовоедения и документоведения в свете ре-
шений XXVI съезда КПСС. М., 1984 и др.
51. Виноградов В.М., Гельман-Виноградов К.Б., Черешня А.Г. Маши-
ночитаемые документы: (некоторые проблемы историчниковедческого
анализа и формирования архивных комплексов) //История СССР. 1984.
N4.
52. С 1992 г. Комиссия по применению математических методов и
ЭВМ в исторических исследованиях издает "Информационный бюлле-
тень'' Всего к настоящему времени вышло в свет более десяти выпусков
бюллетеня.
53 На историческом факультете МГУ существует и поддерживает-
ся с помощью компьютера специальная библиографическая база дан-
ных, в которой отражены работы советских и зарубежных историков в
агой области.
54. О развитии технологии создания баз и банков данных в исто-
рических исследованиях подробнее см.: Гарскова И.М. Базы и банки в
исторических исследованиях. М., Геттинген, 1994.
55. Впервые об этом говорилось в материалах сборника: История и
компьютер: новые информационные технологии в исторических иссле-
дованиях и образовании /Под ред. Л. Бородкина и В. Левсрмана.
St.Katarinen, 1992. Развитием подобного подхода стали материалы сбор-
ника: Круг идей: новое в исторз ческой информатике. М., 1994.
56. См. работы М.Таллера и В.Леверманна в сб: "История и компь-
ютер.В.Леверманна, В.И.Тихонова, В.С.Тяжельниковой, И.Ф.Юшина в
сб. "Круг идей..."
КИНОФОТОФОНОДОКУМЕНТЫ
Проблемы кинофотофонодокументов (КФФД) как историчес
ких источников - одни из наименее изученных в источникове-
дении» хотя ряд историков отводит им определенное место в
своих работах. Но в большинстве случаев они ограничиваются
самыми общими (и чаще всего достаточно очевидными) заме-
чаниями относительно того, что КФФД имеют большую исто-
рическую, политическую и культурную значимость в совре-
менном обществе и отличаются вполне определенной специ-
фикой от других исторических источников. Это относится, в
частности, к весьма многочисленным монографическим иссле-
дованиям и учебным пособиям. Между тем, КФФД по проис-
хождению, технике создания и своей роли отличаются друг от
друга ярко выраженными особенностями и должны интересо-
вать историка главным образом с точки зрения их значения
для научного освещения прошлого.
Если принять во внимание постоянное увеличение каче-
ственного и количественного многообразия КФФД, возраста-
ние их функций, то очевидно, что анализ событий современ-
ной эпохи будет страдать существенной неполнотой и, прежде
всего, в той части жизни общества, которая находила в них
отражение. Велика роль КФФД в условиях пересмотра пре-
жних точек зрения, концепций восстановления исторической
правды по всей ее полноте. Сказанным объясняется, почему в
настоящее время на первый план выдвигаются вопросы теоре-
тико-методологического плана, охватывающие основные ас-
пекты источниковедческого анализа КФФД.
Научное определение сущности, общественной роли и
значимости КФФД как исторического источника предполагает
четкое представление об их функциях в современном обще-
стве. Их выявление является важной задачей, предваряющей
анализ источниковедческой значимости изобразительных, зву-
ковых и аудиовизуальных документов. Здесь необходимо преж-
де всего отметить, что, когда мы говорим о КФФД и видеофо-
нограммах (ВФГ, получивших в последние годы значительное
распространение благодаря развитию телевидения), то имеется
ввиду широкий аспект учреждений, организаций, нреднрия-
321
гий, в деятельности которых постоянно создаются эти доку-
менты.
Ареал кинофотофонодокументирования в ниши дни
практически необозрим. Сейчас практически трудно найти
сферу народного хозяйства, науки, техники и культуры, где бы
не создавались КФФД. Наряду с уже устоявшимися направле-
ниями использования КФФД в учреждениях массовой комму-
никации, а также общественных организаций, объединениях
кинофотолюбителей и др., сейчас уже можно говорить об их
применении в сфере управления, научно-технической пропа-
ганды, а также в краеведении и в работе по восстановлению
архитектурных ансамблей и других памятников, судебной
практике и т.п. Все КФФД, независимо от того, кто является
их создателем (какое-либо учреждение, организация или от-
дельное лицо), объединяет то, что они могут выступать по
крайней мере в нескольких равноправных качествах: средства
информации и пропаганды, обучения, произведения искусства
и, наконец, исторического источника.
Исходя из этого, можно говорить о том, что КФФД рас-
полагают целым рядом взаимосвязанных функций, среди ко-
торых особое место занимают функции информационно-
пропагандистские, социальные, познавательные, эстетические.
Несмотря на их разнообразие, они вместе с тем тесно взаимо-
связаны целями и задачами.(1)
Особенность подхода к КФФД как историческому источ-
нику состоит в том, что исследователь в своей работе обязан
учитывать все другие постоянно возрастающие общественные
функции, которые несли и несут на себе КФФД. Это прежде
всего коммуникативные функции, позволяющие говорить об
этих документах как важнейшем средстве человеческого обще-
ния; функция ярко выраженного просветительского характера,
проявляющиеся в использовании КФФД в практике препода-
вания, деятельности учреждений культуры и др.
Вполне определенная роль отводится сугубо техническим
функциям КФФД. Именно эти документы, отражающие в
специфической форме изобразительные и звуковые стороны
событий или явлений, способны решать не только традицион-
ные задачи научного и художественного познания, но и выс-
зупать в качестве нового уникального способа постижения
322
действительности, Это выражается в том, что посредством
КФФД можно получить наглядное и образное
(кинофотодокументы) и звуковое (фонодокументы) представ-
ление о предметах, фактах и явлениях реальной жизни.
Наличие целой системы функций КФФД обеспечивает
политическое, информационное и эстетическое назначение
этих документов. Отсюда их роль в обществе как выразителя
общественных интересов, а также настроений различных слоев
населения страны на определенных этапах исторического раз-
вития. Нельзя не учитывать и то, что произведения игрового
кино, теле- и радиопередачи, пейзажи, портреты и др., даже не
обладающие большой художественной ценностью, нередко со-
держат в себе неповторимые съемки или звукозаписи, или
имеющие документальный характер, или приобретающие зна-
чение документа эпохи.
Изучение КФФД требует прежде всего анализа всех без
исключения документов этого типа как современных, так и
выступающих в качестве носителей ретроспективной докумен-
тальной информации и непосредственно отражающих истори-
ческий процесс, а также степени их полноценности как исто-
рических источников. Следует подчеркнуть, что источникове-
дение КФФД должно охватывать практически все аспекты
изучения этих документов и выделиться в отдельное направле-
ние научных исследований, обеспечивающие прочную базу ис-
торической науки за счет изобразительных, звуковых и аудио-
визуальных средств.
По сути дела речь идет о таком всестороннем анализе,
который включает не только собственно источниковедческие,
архивоведческие или искусствоведческие аспекты, но прини-
мает во внимание то, что КФФД являются предметом изуче-
ния журналистики, информатики, философии, психологии,
теории пропаганды, кибернетики.(2)
В таком ключе проблематика изучения КФФД становится
практически неисчерпаемой. Тем не менее представляется
возможность выделить целый ряд наиболее актуальных вопро-
сов, связанных с определением реальных путей оптимизации
научных исследований в области источниковедения КФФД и
комплексного их изучения. Прежде всего у предмета изучения
КФФД должны быть выделены два аспекта Во-первых, их но
323
лифункциональность, предполагающая различные подходы к
их анализу и, во-вторых, их системность, объединяющая раз-
личные способы отражения действительности: изобразитель-
ные, звуковые, аудиовизуальные и т.д.
Каждая из научных дисциплин, изучающих КФФД, под-
ходит к ним по-своему, с учетом требований своего предмета.
Вместе с тем, их объединяет то, что они все рассматривают
КФФД как общественное явление, подверженное действию
определенного круга объективных закономерностей, с точки
зрения отражения в них мировоззренческих позиций автора и
влияния ее на их содержание. В основе источниковедческого
изучения КФФД лежит разработка целой системы приемов и
методов их использования в исторических исследованиях, а
также анализа того, что дает тот или иной КФФД для понима-
ния и изучения конкретного исторического события или фак-
та.
К сожалению, современный уровень источниковедения
КФФД пока недостаточно высок. Анализ накопленного опыта
говорит о том, что дальше профессиональных исследователей
и специалистов, впервые указавших на важность КФФД как
свидетельств истории,(3) источниковеды довольно незначи-
тельно продвинулись вперед. Можно констатировать, что они
делают пока лишь первые шаги, так как до сих пор отсутству-
ют самостоятельные и оригинальные исследования по пробле-
мам источниковедения КФФД, хотя сами документы уже дав-
но стали пристальным объектом общественного внимания.
Поэтому крайне важно выявить основные тенденции роста
общественного интереса к ним и, прежде всего, со стороны
специалистов. Исходя из этого, всю литературу можно условно
разделить на несколько небольших групп.
Первую группу составляют работу о роли кино, фотогра-
фии и радиовещания как средства агитации и пропаганды.
Значение этих работ состоит в том, что в них отмечена четкая
тенденция тяготения КФФД к агитационно-массовой работе,
политической и общественной жизни, производственной про-
паганде. Эта тенденция направленно создавалась после победы
Октябрьской революции специалистами, не имевшими доста-
точного опыта и навыков обращения с КФФД. Этот фактор и
целый ряд других обусловили то, что подавляющая часть работ
324
носила главным образом научно-популярный характер. В них
не ставились вопросы происхождения и достоверности кино- и
фотосъемок и звукозаписей, их критического анализа. Акцент
недвусмысленно переносился на пропаганду посредством
КФФД политических идей и научный достижений, популяри-
зацию знаний в рабочих клубах, деревне, армии и т.д.
Особенно интенсивно подверглись влиянию этой тенден-
ции кинодокументы. В 20-е годы хроникально-
документальный кинематограф занимал ведущее положение
среди других видов кино и именно в эти годы возрос интерес
исследователей к его истории. К этому следует добавить, что
первые режиссеры-документалисты и киноведы всячески пы-
тались доказать преимущество неигрового кино перед игро-
вым. Примат кинохроники был обусловлен, прежде всего, ее
сильным политическим воздействием на массы, а также ролью
в пропаганде первых революционных преобразований. Осно-
вой для трактовки документального кино с агитационно-
пропагандистских позиций служили партийные документы тех
лет, определявшие кино как сугубо политические явление.(4)
Публикации партийных документов, появившиеся в 30-е
годы, явились первым опытом систематизации директивных
документов и материалов в области кино.(5) Во всех других
случаях, начиная с 20-х годов, партийные документы включа-
лись в публикации ленинского наследия о кино, впервые со-
бранного в отдельный сборник документов Г.М.Болтянским.
(6)
В целом ленинское наследие о кино, фотографии и радио
невелико по объему. Оно представлено в статьях, выступлени-
ях,- служебных записках и других документах и материалах
В.И.Ленина. Следует отметить, что не имеется ни одного ле-
нинского произведения, специально посвященного кино, фо-
тографии или радио. Ряд ленинских положений содержится в
законодательных актах, в подготовке которых он принимал
участие.(7) Между тем, несмотря на это обстоятельство (а так-
же на фрагментарность ленинских высказываний, в большин-
стве случаев носивших мемуарный характер), ленинское на-
следие, далеко не бесспорное, служило для нескольких поко-
лений советских ученых методологической основой различного
325
рода исследований по проблемам кино, фотографии и радио-
вещания.(8)
Учитывая вышесказанное, крайне важно в ходе источни-
коведческого анализа этих документов рассматривать всю со-
вокупность ленинских размышлений и положений в контексте
исторической обстановки, в которой формировались его
взгляды как государственного и политического деятеля, пуб-
лициста и журналиста на кино, фотографию и радио. При
лом необходимо детально знать факты, связанные с появле-
нием анализируемых автором кинофотосъемок и звукозаписей.
Такой подход практически снимает вопрос о канонизировании
ленинского наследия в данной области в процессе его исполь-
зования в различных целях.
Всесторонний анализ ленинского наследия позволяет вы-
делить несколько наиболее характерных для него высказыва-
ний, сугубо прагматических моментов, использование которых
наложило вполне определенный отпечаток на изучение КФФД
в советской литературе.
Первый из них сводится к оценке В.И.Ленина кинема-
тографа, фотографии и радио и их роли как средства массовой
агитации и пропаганды с классовых позиций. Второй момент
характеризует отношение В.И.Ленина к кино, фотографии и
радио как важнейшему средству научно-технической инфор-
мации и производственной пропаганды, открывающему широ-
кие возможности применения кинофотофонодокументирова-
ния в различных областях знания. Определенное значение
имеет его оценка КФФД как источника познания историчес-
кой действительности.(9) Размышления об этом были сформу-
лированы Лениным еще в начале XX в., когда многие деятели
России и западных стран относились, в частности, к кино, как
к очередному развлекательному аттракциону.
Самой насущной проблемой первых исследователей было
определение задач советского кинематографа в общественно-
политической жизни страны. Это четко прослеживается уже в
нервом советском сборнике статей о кино, вышедшем в свет в
связи с опубликованием декрета Совнаркома о национализа-
ции кинофотографической торговли и промышленности (27
августа 1919 г.). Во вступительной статье А.В.Луначарскийй
подчеркивал, что новое социалистическое государство должно
326
придать социалистический дух и кинозрелищам, уделив особое
внимание пропаганде кинохроники.(10)
Ответственный руководитель РОСТА П.М. Керженцев
выделил одну из существенных особенностей кинохроники, ее
публицистичность. ’’Надо помнить, - писал он, - что хроника
это, в сущности, кино-газета, которая должна не только давать
отклик на все происходящее, но освещать его с определенной
точки зрения”(11) Эта мысль, показывающая сходство КД с
периодической печатью, будет впоследствии неоднократно
(особенно в 60-е годы) подчеркиваться исследователями и ста-
нет одним из отправных моментов в изучении КД как истори-
ческих источников.
Важнейшие черты кинохроники (прежде всего, отраже-
ние в ней действительности с классовых позиций) рассматри-
вались в этот период в работах Г.М.Болтянского, В.Киршона,
В.Мюнценберга и др. Одной из характерных особенностей
этих работ являлась пропаганда хроникально-документальных
кинолент как наиболее достоверного, неопровержимого ис-
точника, способного дать наглядное представление о происхо-
дящих в стране общественно-политических событиях.
Некоторые важные работы в 20-е годы были посвящены
фотодокументам (ФД). Их значимость и широкое использова-
ние в агитационно-пропагандистских и научных целях неиз-
менно привлекало внимание ученых, политических и обще-
ственных деятелей, пропагандистских кадров. В ФД первых
послереволюционных лет, по мнению некоторых авторов, в
наиболее яркой и публицистической форме и в самых различ-
ных жанрах (в основном, репортажи с места событий, портре-
ты) отражались основные события и факты, заслуживающие
первостепенного внимания.(12) Впервые в эти годы статья о
фотографии была включена в популярное энциклопедическое
издание.(13)
Все большее значение и популярность приобретало в 20-е
годы радио. Оно оперативно информировало о наиболее на-
сущных проблемах советского общества. В этой связи одной из
основных целей научно-популярной литературы было рас-
крыть не только потенциальные технические возможности, но
и политическую значимость ’’говорящей газеты" в современной
жизни. Основные усилия в этой работе были направлены на
327
пропаганду технических достижений в отечественном радио-
строительстве, повышении роли общественных организаций в
создании и популяризации радиопередач, истории возникно-
вения механической системы записи звуковой информа-
ции.(14)
Весьма популярен в 20-е годы был взгляд на кино, фото-
графию и радио и, прежде всего, на их документальные и на-
учно-популярные жанры как на мощное средство воспитания
и просвещения. В этой связи довольно серьезное внимание
обращалось на распространение знаний посредством этих тех-
нических средств в мероприятиях по обороноспособности
с граны, рабочих клубах, деревне. В кинематографе интенсивно
создавались инструктивные, военно-патриотические фильмы,
рассчитанные на самые различные категории военнослужащих.
Их использование в армии в качестве учебного пособия полу-
чило в предвоенные годы широкое распространение. На идео-
логическую и художественную стороны, в основном, обраща-
лось внимание при использовании КД в культурно-
просветительской работе. Руководствуясь этими принципами,
в рабочих клубах организовывались регулярные просмотры,
состоящие из целых тематических циклов. В целом же литера-
тура, нацеленная на пропаганду советской действительности,
имела весьма ограниченный характер и отличалась классовой
односторонностью в освещении происходящих событий.
Наряду с активным применением фотографии в военном
челе наиболее широкое распространение ФД нашли в перио-
дической печати, причем, не только в центральных газетах и
журналах, но и в качестве наглядной агитации, в стенной пе-
чати различных организаций, учреждений и предприятий,
строек. Публикация ФД в периодической печати предполагала
органическое сочетание помещенного в газете или журнале
снимка и сопровождающего его в качестве обязательного ком-
понента должным образом атрибутированного пояснительного
текста. Активная работа по пропаганде политики партии и
правительства велась и кружками фотолюбителей, число кото-
рых в эти годы резко возросло.(15)
Некоторые политические деятели и исследователи, рас-
крывая пропагандистские и воспитательные возможности ки-
нематографа, фотографии и радио, возлагали на них в качестве
328
одной из основных функций - борьбу против пережитков
прошлого, религиозных предрассудков. Особое место в этой
работе отводилось кинематографу. Так, Л.Д.Троцкий в статье
"Водка, церковь и кинематограф", опубликованной 12 июля
1923 г. в газете "Правда" и вошедшей в 1924 г. в его книгу
"Вопросы быта (Эпоха культурничества и ее задачи)", отмечал,
что "кинематограф соперничает, прежде всего, с кабаком в
вопросе о том, как заполнить 8 свободных часов, соперничае!
и с церковью", формулировал преимущество кино, которое
"развлечет, просветит, поразит воображение" и, таким образом,
"освободит от потребности переступать церковный порог”. В
итоге автор заключал: "Кинематограф - великий конкурент не
только кабака, но и церкви. Вот орудие, которым нам нужно
овладеть во что бы то ни стало".(16) Кинематограф привлекал
автора и как возможная доходная статья. Взгляды
Л.Д.Троцкого на кино в агитационно-пропагандистской работе
были достаточно популярны и оказали влияние на формиро-
вание идейных позиций многих исследователей тех лет. В их
работах кино отводилась важное место в повышении культуры
населения, выражалась официальная партийная концепция
идеологизации кинематографа, радио и других средств агита-
ции и пропаганды.
В 30-50-е годы вопросы о роли кино как средства агита-
ции и пропаганды также ставились в основном в научно
популярной и мемуарной литературе. Отличительной ее чертой
в эти годы являлось не только выявление особенностей идеи
логического воздействия кинохроники на зрителя, но и серь-
езный подход к организации этой работы с учетом решения
творческих задач создания документальных фильмов и кино-
журналов. Особое внимание уделялось умению кинохроникера
"находить среди огромного количества событий, фактов, лиц
такие, которые были бы типическими".(18)
Важное место занимала кинопропаында посредством ис-
пользования хроникальных КД периода Великой Отечествен-
ной войны. Значение КД военных лег подчеркивалось в рабо-
тах многих исследователей и воспоминаниях киноонераю
ров.(19)
Заметным явлением явилось и синие во вюрой половине
50-х годов коллективного труда, в ко юром емко и выпукло
Q4
показана пропагандистская направленность хроникально-
документальных фильмов 20-30-х годов, их роль в становлении
и развитии советского кинематографа. В довоенные и первые
послевоенные годы появились уникальные воспоминания ки-
нодеятелей дореволюционного кино, а также был предпринят
анализ фильмов военной тематики, внесших определенный
вклад в победу на фронтах Великой Отечественной войны.(20)
Фотография как средство агитации и пропаганды про-
должала оставаться в центре внимания исследователей. Эти
вопросы стали неотъемлемой частью ряда первых обобщающих
грудов, появившихся в эти годы. В работах, посвященных ис-
тории становления и развития фотографии в СССР, была
предпринята попытка определить ее идеологическое значение
и место как наглядного пособия в агитационно-
пропагандистской работе. Некоторые исследователи ставили
)ти вопросы применительно к определенным жанрам фото-
графии, другие - связывали их с деятельностью фоторепортера,
участников съемок исторических событий.(21) Определенные
интерес с источииковедеческой точки зрения представляют ра-
боты о пропаганде средствами фотографии научных достиже-
ний, использования фотографий в прессе, фотолюбительстве.
Способности фотографии точно воспроизводить и закреплять
изображения предметов в том виде, каким они представляются
обычному зрению, а также выявлять мелкие детали и незначи-
тельные цветовые оттенки, которые обычным зрением не вос-
принимаются, широко использовалась в судебной фотогра-
фии.(22)
При изучении истории становления советского радиове-
щания авторы особо подчеркивали значение этого важнейшего
канала связи в революционном преобразовании общества.
Особая роль в этой работе отводилась радиогазетам и темати-
ческим радиопередачам, создаваемым повсеместно в различ-
ных организациях и предприятиях. Здесь особое внимание об-
ращалось на качественный уровень радиопередач. Определен-
ный вклад вносило радио как средство агитации и пропаганды
в укрепление обороноспособности страны. В периодической
печати начала 30-х годов появились первые сообщения об
опытном телевидении, принципах его работы.(23)
330
В последующие годы значительно сократилось количе
ство работ, посвященных роли кино как средства агитации и
пропаганды. В отличие от предшествующих лет, где эти вопро-
сы в основном ставились в небольших брошюрах и статьях яр
ко выраженной пропагандистской направленности, в этот пе-
риод они воспринимались исследователями, преимущественно
киноведами, как само собой разумеющееся явление, характер-
ное для документального, точнее неигрового кино.
В монографических исследованиях и ряде статей основ-
ной акцент делается не только на очевидности этого факта, по
и попытки всестороннего исследования кино как феномена и
определения его места в культуре.(24) Причем в большинстве
случаев исследователи привлекали для этой цели большой
фактический материал, свидетельствующий о практике игрово-
го и документального кино на протяжении всей советской ис-
тории. На основе архивных документов было создано в эти го-
ды несколько крупных телепередач и фильмов, повествующих
об истории становления и развития Советского государ-
ства.(25)
Интересные сведения об истории создания некоторых
съемок периода Великой Отечественной войны содержатся в
воспоминаниях фронтовых кинематографистов. Уже в годы
войны на основе этих съемок стала последовательно формиро-
ваться кинолетопись военных событий.
Определенный отпечаток характерен и для работ, посвя-
щенных ФД. Здесь также ведущее положение заняли исследо-
вания, в которых в максимально обобщающей форме на мате-
риале анализа различных процессов фотодокументирования,
современных фотосъемок информационных агентств, редакций
газет и журналов,(26) а также уникальных архивных ФД, под-
черкивалась роль и значение ФД как важнейшего средства
массовой коммуникации в современной культуре. Имела место
серьезная попытка проанализировать возможности расшире-
ния использования фотографии как иллюстративного материа-
ла в периодической печати и книжной продукции. Дальнейшее
развитие получили исследования, пропагандирующие зарубеж-
ный опыт в применении фотографии в науке.(27)
В работах этого периода, посвященных роли радио как
средства массовой информации, основной акцент делался на
331
анализе отдельных аспектов истории звукозаписи, деятельнос-
ти радиовещания 60-80-х годов. Подчеркивая его особенности,
ангоры сосредотачивали свое внимание на том, что они прояв-
ляются в современных условиях при создании радиопередач,
выборе личности для участия в различного рода дискуссиях на
актуальную тему, определении роли радиокомментатора при
освещении политических событий и фактов. Обращает на себя
внимание достаточно большое количество появившихся в эти
годы учебных пособий, диссертационных исследований, науч-
но-популярных изданий, касающихся оценки радио в полити-
ко-воспитательной работе, его места в системе коммуникатив-
ных средств. Подавляющая часть этих работ носила тенденци-
озный характер и не содержала глубокого анализа проблемы,
которая может быть объективно исследована с учетом измене-
ний в общественном сознании, происходящих в период пере-
стройки. Это можно проследить по многочисленным откликам
радиослушателей, публиковавшихся в периодической печа-
। иЛ 28)
Ко второй группе трудов необходимо отнести сборники
документов по истории кино, фотографии и радио. В источни-
коведческой практике обращение к такого рода документам
имеет принципиальное значение. Сведения, сконцентрирован-
ные в них, не только важны, но и необходимы источниковеду
/счя общей ориентации в общественно-политической жизни.
Знание основных этапов в развитии КФФД дает возможность
использовать их при установлении их подлинности и досто-
верности.
Сборники документов целесообразно разделить на две
группы: общие и специальные, непосредственно посвященные
кин офотофон одокуме нта м.
Сборники общего характера издавались систематически.
В них включались резолюции, решения, постановления съез-
дов, конференций и пленумов ЦК КПСС и высказывания ру-
ководящих деятелей органов по вопросам печати, кино, радио
и другим средствам массовой информации и пропаганды. Эти
документы в совокупности позволяют получить определенное
представление о роли кино, фото, радиовещания и телевиде-
ния как средств массовой информации и пропаганды в
партийно-государственной политике в этой области.(29)
332
Отмечая значимость второй группы публикаций, необхо-
димо подчеркнуть, что они в основе своей носили непоследо
вательный и фрагментарный характер. Исключение могут со-
ставить сборники документов о кинематографе, которые пред-
ставлены гораздо полнее и разнообразнее публикаций доку-
ментов о фотографии и радиовещании.
Довольно значительная часть документов по истории
становления советского кино была опубликована в 20-е годы и
имела целью подвести итог развития советского кинематогра-
фа за первые пять лет его существования. Постановления
Московского и Петроградского кинокомитетов, отдельные
публикации, взятые авторами из периодической печати, созда
вали последовательное представление об основных мероприя-
тиях цервых советских киноорганизаций.(30)
Традиция публикации такого рода документов, но более
представительных по своему составу и содержанию, продолжа-
лись и в последующие годы. Кроме отдельных публикаций,
появившихся в киноведческой литературе,(31) основной их
массив'был сконцентрирован в сборниках "Из истории кино",
в которых, начиная в 1958 года, стали постоянно публиковать-
ся документы и материалы о национализации кинофотопро-
мышленности и деятельности первых советских киноорганиза-
ций, кинодокументах периода Октябрьской революции, Вели-
кой Отечественной войны, о составе и содержании архивных
фондов ЦГА КФД СССР, ЦГАЛИ СССР, Госфильмофонда
СССР, личных коллекций и др. Ценность этих и других пуб-
ликаций очевидна, их отличает широта тематики, многообра-
зие фактических сведений по истории создания КД. Неоцени-
мую помощь исследователям может оказать сборник законода-
тельных актов, ведомственных приказов и инструкций, содер-
жащих обширный материал по истории развития советской
кинематографии.(32)
Анализ опубликованной литературы по проблемам ФД
показал, что сборников документов по истории фотографии,
имеющих самостоятельное значение, не имеется. ФД пред-
ставлены лишь отдельными, практически единичными публи-
кациями. Обращает на себя внимание и тог факт, что в после-
дние 50 лет публикация такого рода документов фактически не
наблюдалась.
из
Более последовательный характер носили публикации
документов по истории радиовещания. В конце 20-х годов бы-
ли опубликованы некоторые нормативно-инструктивные мате-
риалы по вопросам радио агитационно-пропагандистского от-
дела Московского комитета ВКП(б), имеющие методическую
направленность.
В течение 30-40-х годов вышло в свет три разнообразных
по характеру и содержанию сборника, в первом из них был
помещен свод основных постановлений по радиовещанию. В
сборнике, вышедшем в 70-е годы, собраны документы и мате-
риалы о радиовещании и телевидении. Особую ценность пред-
ставляют сборник, посвященный 90-летию радио, где имеются
уникальные документы, характеризующие основные этапы
становления и развития радиовещания в нашей стране.(ЗЗ)
Третья группу, наиболее важную для историков состав-
ляют работы по проблемам источниковедения КФФД. Среди
работ советских специалистов 20-30-х годов необходимо в пер-
вую очередь отметить работы Г.М.Болтянского, внесшего ог-
ромный вклад в изучение и популяризацию КФФД. На важ-
ность фотографии в регистрирующем, исследующем и художе-
ственном аспектах указал А.М.Донде, раскрыв тем самым воз-
можности ее широкого использования. В 30-е годы на эти и
другие познавательные качества кино- и фонодокументов об-
ратили внимание академик С.И.Бернштейн и другие. Самосто-
ятельное значение для источниковедческого анализа КД имели
работы, посвященные анализу киносъемок дореволюционной
России, революционных событий 1917 г. и деятельности пер-
вых советских кинофотоорганизаций, начатые в 20-е и успеш-
но продолженные в 50-е годы.
В дальнейшем исследователи неохотно брались за источ-
никоведческое освоение огромного массива КФФД, отложив-
шихся в государственных и ведомственных архивах и личных
фондах. Это объясняется рядом причин, основные из которых
сводятся к следующим: во-первых, КФФД не обладали такими
доступными, лежащими на поверхности фактологическими и
информационными свойствами, как например, письменные
документы; эти документы требуют специальной технической
и технологической подготовки в работе с ними; во-вторых,
имела место слабая пропаганда КФФД среди историков; в-
334
третьих, был низкий уровень материально-технического осна-
щения учреждений, создающих и хранящих КФФД, и др.
Анализируя литературу 60-80-х годов, очевидно нельзя
ограничиваться рассмотрением только специальных работ, не-
посредственно посвященных КФФД. Первоначально КФФД
либо упоминались среди других источников, либо подверга-
лись лишь краткой характеристике с точки зрения их специ-
фики и классификации.(35)
В дальнейшем картина источниковедческого изучения
КФФД становилась более пестрой. В определенной мере это
было связано с тем, что цели авторов, относящихся к самым
различным учреждениям и организациям (это работники сис-
темы Главархива СССР, преподаватели МГПАИ, сотрудники
Института истории СССР АН СССР, ВНИИ киноискусства и
др.), были различными. Одних исследователей в большей сте-
пени интересовали вопросы критического анализа КФФД во-
обще, их классификации и специфика как исторических ис-
точников,(36) других - место КФФД в ГАФ СССР, сочетание
сугубо источниковедческих и искусствоведческих вопросов с
отдельными проблемами их государственного хранения.(37)
Следует заметить, что некоторые из них рассматривали КФФД
в неразрывной связи, в ряде работ в качестве единого комп-
лекса выделялись кино- и фотодокументы. Преобладающая
часть исследований (в том числе диссертационных) была по-
священа КД.
Их монографических работ по проблемам КФФД, хра-
нящихся в архивах СССР и других стран, большой познава-
тельный и научный интерес представляли публикации амери-
канского киноведа Джея Лейды, доклад В. Коте (ФРГ) на VII
Международном конгрессе архивов.(38)
Серьезное внимание при разработке источниковедческих
проблем применительно к КД уделялось вопросам их расшиф-
ровки, применения кинодокументирования как метода научно-
го исследования, удачно начатого еще в 40-е годы.(39)
В целом исследование КФФД в это направлении шло
бессистемно, непоследовательно, затрагивая лишь отдельные
аспекты проблемы, разрабатываемой, в основном, на мазериа-
ле КД периода Октябрьской революции и Великой Отече-
ственной войны.
335
В ходе источниковедческого анализа КФФД постоянно
возникали вопросы терминологического характера. Работы по
данной проблематике немногочисленны. Терминология по
проблемам КФФД в основном сконцентрирована в словарях
общего, архивоведческого, киноведческого, информационного
и другого профиля и нормативах.(40) Основой для определе-
ния терминов по проблемам КФФД в этих изданиях послужи-
ли отдельные исследования и разработки, проведенные специ-
алистами в области кинематографии, фотографии и звукозапи-
си. Появившиеся впервые в литературе в середине 50-х годов
такие основные понятия как "кинодокумент", "фотодокумент",
” фонодокумент" и другие впоследствии не часто и не всегда
однозначно использовались в нормативно-методической лите-
ратуре и научных исследованиях.
Для источниковеда, работающего с КФФД, терминологи-
ческий инструментарий играет весьма существенную роль и в
принципе имеет определяющее значение в выявлении суще-
ства и достоверности информации, заключенной в каждом оп-
ределенном, конкретном документе.
Одной из важных особенностей терминологического под-
хода к КФФД является четкое определение индологии этих до-
кументов, что открывает для источниковедческой критики ог-
ромные возможности при классификации КФФД, выявлении
их значения как исторических источников и памятников исто-
рии и культуры, проведения всестороннего анализа происхож-
дения, содержания и внешних признаков КФФД.
Впереди других дисциплин в освоении данной термино-
логии шли архивисты. Отправной работой в это направлении
можно считать словарь архивных терминов, вышедший в 1968
г., в котором впервые КД, ФД, фонодокументам (ФоД) и дру-
гим терминам придан статус изобразительных и звуковых до-
кументов.
Принципиально новый подход был свойственен архиво-
ведческим и другим словарям, появившимся в 80-е годы. В
них появилась более широкая, более научно оправданная
зрактовка КД не только как изобразительного, но и как аудио-
визуального документа (имеется в виду период звукового ки-
но), а также внесены уточнения в определения относительно
336
фото- и фонодокументов. Созданные на их основе нормативы
закрепили вышеуказанные определения КФФД.
Точка зрения архивистов относительно терминологии но
проблемам КФФД не является единственной. Например, но
нятие "аудиовизуальный материал" находит применение в биб-
лиотечном деле, информатике и др. Некоторые исследователи,
различая документы по форме, выделяют среди них аудиови ty
альные, включая в их состав звукозаписи, кинофильмы, диа-
позитивы и др.(41)
Нельзя обойти вниманием и зарубежный опыт трактовок
понятий КФФД. Здесь имеются вполне определенные расхож
дения мнений большинства советских и зарубежных специали
стов, вызванные различной степенью широты трактовки ноня
тия "аудиовизуальный документ", суть которого сводится к то-
му, что, по мнению некоторых специалистов и ЮНЕСКО, в
это понятие должны включаться все виды и разновидности
кино-, фото- и фонодокументов. Г.Шульц ограничивает эго
понятие только кинематографом.(42)
Пока в литературе не сложилось единого мнения но по-
воду трактовки понятия "видеозапись", точнее видеофоног-
раммы как документа, созданного средствами телевидения
Являясь классическим типом аудиовизуального документа, ви
деофонограмма создается на принципиально новом в техни-
ческом, технологическом и материальном отношении носителе
информации, что не исключает, а предполагает его причисле-
ние к одному из видовых разновидностей КД. Здесь уместно
отметить, что эти КД (несмотря на свою исключительную по-
литическую, научную и социально-культурную значимость)
находятся вне государственного хранения.
Всестороннее изучение КД в качестве исторического ис-
точника не будет до конца полнопенным без учета их свойств
как произведений искусства. Тесно в гаимосвязапные и нзаи
мообусловленные эти два свойства КД (познава1ельиое и ху
дожественно-выразительное) накладывают вполне определен
иый отпечаток на проведение их источниковедческого аналиы
Работы киноведческого профиля довольно Я1лчн1етьны в ко
личественном отношении. Здесь упомяну! ы нннь ie ih них.
значение которых для Источникове кипя КД iimcci ненрехо
дяшии, постоянный и конкpciнын \лрлыср и выражас|ся it
четком определении значимости и особенностей этих докумен-
тов для исторического познания.
Исходя из того, представляется выделить несколько ис-
следований, знание и использование которых в источниковед-
ческой практике является необходимым. Это, прежде всего,
круг работ, где нашли отражение следующие вопросы: станов-
ление и история советского киноискусства; основные тенден-
ции развития современного кинопроцесса; место и значение
киноискусства среди других искусств; специфика выразитель-
ных средств произведений киноискусства; особенности орга-
низации кинопроизводства; технические и технологические
аспекгы создания КД; проблемы формирования кинолетописи
и др. Специалисту, работающему с КЦ, необходимо четко
представлять не только основные вехи развития документаль-
ною кино в самые различные исторические периоды, но и те
направления и школы, в рамках которых формировалось ис-
кусство кино. В этой связи важное значение имеют для источ-
никоведа встречающиеся в работах различного рода трактовки
и оценки произведений неигрового кино: фильмов, киножур-
налов, отдельных сюжетов и др.
Серьезные успехи киноведения были отмечены в 20-е го-
ды. Именно тогда вышло несколько научно-популярных работ
(в основном это брошюры), в которых раскрывались истоки
возникновения кинематографа как явления науки и техники,
культуры и просвещения и ставился вопрос о популяризации
шаний посредством применения кинематографических
средств. В это время появились первые научные работы, осве-
щающие деятельность первых дореволюционных кинофирм и
советских киноорганизаций, операторов кинохроники по со-
зданию кинолент, имеющих историческое значение, развитие
современного кинопроцесса и его результаты, специфику до-
кументального и игрового кино как искусства, итоги развития
советской кинопромышленности, организационные и техни-
ческие стороны кинопроизводства, уровень работы киноорга-
нтаций по созданию кинолетописи страны, а также проблемы
научно-исследовательской работы в кино.(43)
В ЗО-5()-е годы были продолжены исследования истории
отечественного и советского кино, причем особый акцент де-
лался на ряде спорных вопросов, касающихся становления и
338
развития дореволюционного и звукового кинемато!рафа в Рос-
сии, рассмотрении киноискусства первых лет советской власти
в контексте характерных для того времени методологических
принципов в подходе к историческим событиям в жизни сгра
ны. К этим вопросам относится также оценка кинохроники
периода гражданской войны и первых советских пятилеток, и
роль монтажа при интерпретации реальных событий и фактов,
зафиксированных на кинопленке, использование сведений,
заключенных в киносъемках, в исторических исследованиях и
учебном процессе и создание необходимых условий для осу
ществления этой работы.(44)
В конце 50-х - начале 60-х годов и последующие десяти-
летия появились первые обобщающие работы и монографи
ческие исследования по истории изобретения кинематографа и
телевидения, значительно расширившие наше представление о
первооткрывателях - представителях различных стран Европы
и Америки, значению этих средств связи как коммуникатив-
ных систем, их специфики и перспективы развития, возмож-
ности внедрения видеозаписи в практику кинематографии и
телевидения.(45) Бесспорный интерес представляют аналити-
ческого плана соображения историков, киноведов и других
специалистов о достижениях отечественного кинематографа, о
творчестве видных советских кинодокументалистов Дзиги Вер-
това, Э.Шуб, А.Медведкина и др., оценке их фильмов, сьн-
равших определенную роль в становлении советского неигро
вого кино как искусства, а также выявления образного языка
документальных фильмов, авторского видения действительнос-
ти, попавшей в поле зрения объектива, роли монтажа в этом
процессе.(46)
В середине 60-х годов и в последующие годы на страни-
цах газе!' и журналов вновь стали широко использоваться КД и
был продолжен разговор о судьбе исторической кинохроники,
ее непреходящей ценности для будущих поколений. В зги го-
ды появились коллективные исследования истории советскою
кино и союзных республик.(47)
Все большее значение приобретали работы в области фо-
тожурналистики, в которых рассматривались вопросы возник-
новения и формирования фотографии как новой формы об-
339
разного творчества и ее связей с другими видами изобрази-
тельных и других искусств.
Такого рода материал, вмещающий в себя художествен-
но-эстетические и информационные подходы к анализу фото-
। рафии, дает возможность источниковеду выявить и применить
на практике приемы искусствоведческой критики ФД с целью
установления наиболее характерных природных свойств фото-
। рафии как продукта науки и техники и особенностей воспро-
изведения и восприятия отраженных в ней явлений и фактов
действительности.
Вышеуказанные аспекты затрагиваются в сравнительно
небольшой по объему литературе. Здесь можно выделить не-
сколько исследований, характеризующих фотографию как ис-
кусство и рассматривать самые различные ее виды и жанры (в
первую очередь документального характера - репортажные
снимки, портреты и др.) не только с художественно-
эстетической точки зрения, но с познавательной стороны.
В этой связи первостепенное значение имеют работы, це-
иью которых является исследование роли языка, его семиоти-
ческого осмысления, фактора времени как специфического
элемента в фотографическом творчестве, его вдияния на обще-
эстетические представления о фотографии как произведении
искусства и на содержание документа. Самостоятельное значе-
ние имеют исследования философско-филологической на-
правленности, разрабатывающие методы истолкования фото-
графического текста с учетом особенностей языка фотогра-
фии.(48)
Достаточно оригинальными и практически неиспользуе-
мыми при анализе ФД являются приемы и методы восприятия
реального пространства в фотоизображении, идентифицируе-
мом обычно с реальным миром. Здесь историкам, изучающим
непосредственно содержательную часть фотоизображения, не-
обходимо учитывать развитие и эволюцию традиционных
форм изобразительных искусств, позволяющих объективно и
точно увидеть и оценить элементы уникальности и неповтори-
мости информации, заключенной в ФД.
Широкие возможности для источниковедческого анализа
ФД открывает изучение содержания фотоизображения одно-
временно н двух качествах: документальном и художественном,
Ми
ибо сугубо технические и эстетические их свойства проявляю!
ся практически одновременно в процессе создания докумен
тов. Вместе в тем проведение этой работы требуют четкого
разграничения внутри документальных и художественных ви
дов ФД различных жанровых разновидностей, исходя из того,
что указанные выше свойства выступают с различной степе
нью интенсивности, что в известной мере накладывает опреде
ленный отпечаток на выработку методики их анализа и оценки
как исторических источников.(49)
И, наконец, для источниковеда, работающего с ФД, не
сомненно полезен опыт искусствоведов, накопленный по аг
рибуции произведений изобразительного искусства, специали
стов в области криминалистики и др.(50)
В течение последних 10-20 лет в технике фиксации, пере-
дачи и воспроизведения информации появились интересные
открытия, оказавшие определенное воздействие на радиовеща
ние, кинематограф и телевидение.(51) Это свидетельствует о
том, что источниковеду, имеющему дело с современными
ФоД, приходится сталкиваться с самыми разнообразными по
жанру и назначению звукозаписями, созданными на неодно
типных носителях информации. Многообразие задач радиове
щания, широкое использование с своих программах архивных
ФоД приводит к необходимости специального рассмотрения
работ, касающихся проблем звукозаписи и радиовещания.
Исследователю, приступающему к анализу ФоД, крайне
необходимо иметь четкое представление о работах обобщаю
щего плана, характеризующих основные этапы становления и
развития радиовещания в нашей стране, процессы складыва-
ния и эволюции различных форм советской радиожурналисти-
ки, место радиовещания в системе средств массовой информа-
ции и пропаганды, журналистики и др. Другой не менее важ-
ный аспект связан с изучением особенностей информационно-
го и пропагандистского радиовещания, берущих начало в пер-
вые годы советской власти и имеющих ярко выраженную до-
кументальную направленность как средство оперативной по-
литической информации и массовой агитации и пропаган-
ды. (52)
Особое значение для источниковедческого анализа ФоД
имеет характеристика основных жанров радиожурналистики
341
(информационные, публицистические, документально-
художественные и др.). Дифференцированный подход к анали-
зу существующих на практике жанров вполне закономерен,
ибо позволяет выработать общие и специфические приемы и
методы всестороннего анализа различных разновидностей ФоД
и их эффективного использования в научных и других иссле-
дованиях.^)
Переход к массовому и комплексному применению ис-
точниковедческих приемов и методов анализа КФФД обуслав-
ливает наличие достаточно приоритетного направления в раз-
витии данной области научных исследований - создание сис-
темы информационно-справочных изданий, обеспечивающих
исследователей различного рода информацией о составе и со-
держании КФФД по определенной теме, библиографического
и фильмографического характера.
Анализ информационно-справочных изданий за после-
дние 70 лет свидетельствует о том, что литература такого рода
выходила нерегулярно, бессистемно, многие справочники, по-
лучившие признание в 20-е годы, впоследствии не нашли
дальнейшего распространения. В целом, известные нам публи-
кации не дают достаточно полного представления о созданных
в различные годы КФФД. Практически отсутствуют темати-
ческие обзоры (обзорные статьи тематического характера),
раскрывающие развитие процессов кинофотофонодокументи-
рования в различные исторические периоды. Обращает на себя
внимание и тот факт, что информационно-справочные изда-
ния значительно лучше разработаны применительно к КД.
В 20-е и начале 30-х годов широкое распространение по-
лучили справочники самого широкого профиля и назначе-
ния.(54) В ряде их них раскрывалась общая картина развития
кинематографии, фотодела и радио, причем особое внимание
акцентировалось на статистических данных кинопроизводства,
сообщались важные сведения о деятельности радиовещания,
кино- и фотозаконодательстве, основах авторского права. Не-
малое место в изданиях этого типа занимала характеристика
деятельности кинофотопредприятий с указанием различных
данных о произведенных ими фильмах и фотографиях, работа
кинопроката. Кроме того, в них специально рассматривались
вопросы, качающиеся взаимоотношений кино- и фотоучреж-
342
дений с профсоюзами, общественными организациями, а так-
же перспектив развития кинопромышленности на ближайшее
пятилетие. Специальные разделы в некоторых из этих изданий
были отведены анализу зарубежной киноиндустрии и работы
издательств по подготовке литературы по проблемам кино и
фотографии. Важно подчеркнуть, что эти издания затрагивали
по сути дела весьма шйрокий спектр вопросов, имеющих не
только познавательную, но и просветительскую направлен
ность.
В эти же годы широко практиковалось использование
периодических и других изданий для информирования читате-
лей о вышедших на экран кинолентах и киноведческой и фо-
тографической литературе, а также по вопросам радио и теле
видения.
Определенное оживление в выпуске справочно
информационных изданий наблюдалось в 60-80-е годы. Их це
лью являлось продолжение традиций, заложенных в 30-50-е
годы. Наряду с рядом удачных справочников, в которых в
концентрированной форме предпринималась попытка расши-
рить представление об истории становления и развития фото-
графии, кинематографа, радио и телевидения, архивных ФД,
кинопродукции, вышедшей н экран за годы советской власти,
ее авторах, появились новые издания - аннотированные ката-
логи. Их ценность состоит в том, что в них на довольно широ-
кой документальной основе с научных позиций были проком-
ментированы фильмы и киножурналы различных периодов ис-
тории советского общества.(56)
Событием в научной и творческой жизни явилась подго-
товка двух изданий энциклопедических кинословарей.(57)
Информация, заложенная в них, практически универсальна, и
позволяет составить достаточно цельное представление не
только о кинолентах различных школ и направлений, но и об
авторах (киноорганизациях, сценаристах, режиссерах, опера-
торах и др.).
Определенное значение для специалистов имеет такой
тип информационно-справочных изданий как фильмографи-
ческие описания фильмов деятелей документального кино,
сыгравших существенную роль в становлении и развитии со-
ветского киноискусства.(58) В них, как правило, содержатся
343
необходимые для ориентации, особенно на начальном этапе
исследований, сведения о времени производства кинопроизве-
дения, его объеме и метраже, учреждении-создателе и др.
Одним из важнейших архивных справочников, к которо-
му постоянно обращаются специалисты, является путеводитель
но архиву. Однако, применительно к КФФД, они получили
пока недостаточно большое развитие. Это объясняется, в ос-
новном, методическими трудностями их составления, вызван-
ными пестротой и разнообразием заключенной в этих доку-
ментах информации. Среди путеводителей, вышедших в свет в
последние 20-30 лет, следует назвать очерк-путеводитель о
КФФД, хранящийся в ЦГА КФД СССР, Азербайджанской
ССР, ЦГА КФФД ГССР, Латв. ССР, Тадж. ССР и др.(59)
Полезен для исследователей краткий путеводитель по ки-
нематографическим местам Москвы, в котором впервые пред-
принята попытка собрать большой фактический материал об
основных событиях и фактах, связанных с кинематографичес-
кой Москвой.(60)
Тесное сближение интересов источниковеда, занимающе-
гося изучением КФФД, и архивиста вполне закономерно и во
многом обусловлено общностью научных взглядов на эти до-
кументы как на исторический источник, с одной стороны, и
памятник истории и культуры, с другой, а также прагматичес-
ким подходом к сохранению как можно большего количества
документов, представляющих историческую, научную и соци-
ально-культурную ценность.
Научное архивоведение КФФД крайне невелико по
объему и практически составляет немногим больше 50 не-
больших статей, в основном опубликованных в журнальной
периодике и материалах научных конференций, семинаров-
совещаний и т.п. Кроме того, существует около 20 норматив-
но-методических разработок, созданных архивными учрежде-
ниями.
Первые попытки популяризации кино- и фотосъемок от-
носятся к 20-м годам, когда фактически остро встал вопрос о
со здании самостоятельного архива кииофотодокументов и
обеспечения их сохранности. Формирование и создание во
BTopoii половине 20- и начале 30-х годов специализированных
архивов (ЦГА КФД СССР, ЦГАЗ СССР) способствовало раз-
344
витию активной работы по ознакомлению исследователей с
составом и содержанием хранящихся в них документов и оп-
ределению их значимости как ценных исторических источни-
ков.
В последующие годы этот важнейшее направление дея-
тельности архивов носило эпизодический характер и можно
выделить лишь несколько статей в основном обзорного плана,
в которых была продолжена работа по общей оценке довольно
значительного массива КФФД, сосредоточенных в архивах,
музеях, вузах, общественных организациях и других учрежде-
ниях и в личных фондах,(61) хотя еще в начале 30-х годов пе-
ред архивистами встала проблема разработки форм и методов
научного использования КФФД. Несколько более целеустрем-
ленный характер и более широкий географический диапазон
носило обсуждение этих вопросов в начале 60-х годов, когда в
ряде статей рассматривались на достаточно обширном доку-
ментальном материале вопросы повышения эффективности
использования документов в различных областях знаний. Бо-
лее серьезное внимание было уделено методической стороне
организации использования КФФД, что позволило значитель-
но расширить сферу их применения в работе средств массовой
информации и пропаганды, музеев, судебной практике, искус-
стве и архитектуре и научных исследованиях.(62)
С 50-х годов начался разговор о совершенствовании
организации хранения КФФД. Стали появляться статьи, по
священные проблемам комплектования государственных архи-
вов КФФД, улучшения ведомственного и государственного
хранения документов и др. С целью активизации системати-
ческого пополнения архивов документами авторы поднимали
вопрос о необходимости преемственности работы ведомствен-
ных и государственных архивов с учреждениями, организаци-
ями, предприятиями - источниками комплектования архивов
КФФД и др. Изучения этих вопросов носило дискуссионный
характер в связи с различными подходами к роли и месту уч-
реждения в создании КФФД и их классификации.
С начала 60-х годов в поле зрения архивистов постоянно
находились вопросы экспертизы ценности КФФД и отбора их
на государственное хранение. Специальное внимание стало
уделяться КФФД, созданным на новых носителях информа-
345
ции, проблемам обеспечения их сохранности. Здесь, как ни в
одном другом архивоведческом направлении, особенно важно
применение источниковедческих подходов к выработке науч-
но-обоснованных критериев их оценки. Попытки такого ис-
следования на различном уровне с целью разработки системы
критериев экспертизы ценности КФФД Применительно к
оценке их содержания, происхождения и внешних особеннос-
тей были предприняты в нескольких статьях, на научных кон-
ференциях и совещаниях. (64)
Архивоведение позволяет по иному, значительно шире и
глубже взглянуть на проблему КФФД как исторического ис-
точника и на более прочной научной основе рассмотреть воп-
росы органической взаимосвязи источниковедческой и архи-
воведческой проблематики.
Для целенаправленной источниковедческой работы важ-
ное значение имеет не только наличие сохранившихся в ори-
гиналах и в полном объеме КФФД, но комплекса текстовой
сопроводительной документации, непосредственно относя-
щейся к истории создания и содержанию вполне определенно-
го произведения киноискусства, радиовещания и телевидения.
Одним из таких важнейших исторических источников является
мемуарная литература. Основная ее часть опубликована в 20-е
годы и принадлежит кинооператорам, фоторепортерам - учас-
тникам съемок исторических событий и другим творческим
работникам.(65) В дальнейшем она стала выходить реже, хотя
время от времени появлялись воспоминания режиссеров и
организаторов кинопроизводства и радиовещания, в том числе
об участии в съемках и записи событий в революционной Ис-
пании, на фронтах Великой Отечественной войны и др. В 60-
80-е годы наряду с отдельными воспоминаниями, содержащи-
ми неточные фактические данные, выхддит из печати обшир-
ная мемуарная литература, в которой воссоздается достаточно
цельная картина деятельности кинофотофоноорганизаций и
лиц в создании и развитии советской кинофотопублицистики
и радиожурналистики.(66)
Познавательную ценность в процессе проведения источ-
никоведческой критики КФФД имеют обобщающие работы по
истории науки и техники, в которых освещаются вопросы ис-
тории изобретения фотографии, звукозаписи, кинематографа,
346
радио и телевидения и других средств связи и массовой ин-
формации, классификации памятников науки и техники и
др.(67) Кроме того, они дают представление об эволюции этих
средств фиксации и воспроизведения информации, появление
которых значительно расширяло возможности познания исто-
рической действительности. С.В.Шухардин предложил приме-
нять к КФФД приемы й методы источниковедческого анализа
как к источнику по истории техники (изучение внешних при-
знаков документов, достоверности и подлинности, предвари-
тельно проводя сопоставления их данных с другими истори-
ческими источниками). (68)
В последние годы получили развитие постановка и изу-
чение вопросов, связанных с особенностями процесса кино-
фотофонодокументирования, организацией их государственно
го хранения и использования КФФД в учебных заведениях.
Как известно, в университетах, педагогических и других
вузах страны пока не предусмотрено специальных курсов и за-
нятий по проблемам КФФД. На устранение этих пробелов и
расширение круга изучаемых источников указывалось рядом
ученых еще в начале 60-х годов. В настоящее время изучение
этих документов, в основном, ведется в РГГУ, где их препода-
вание имеет уже сложившуюся традицию со времен
МГИАИ.(69) Отдельные аспекты кинофотофонодокументиро-
вания включены в курс лекций по истории науки и техники и
др.(70)
Общим для ни является использование КФФД, в основ-
ном в качестве иллюстративного материала при освещении ис-
торических событий, фактов, явлений.
Источниковедческая критика КФФД предполагает четкое
представление об их особенностях как исторических источни-
ков. Между тем, вопросы, касающиеся специфики КФФД, яв-
ляются до сих пор недостаточно изученными и наиболее дис-
куссионными. Один исследователи неправомерно абсолютизи-
руют источниковедческие особенности этих документов, в то
время как другие их явно недооценивают. Кроме того, боль-
шая часть исследователей не учитывает в должной мере дости-
жений в области источниковедения традиционных
(письменных) исторических источников с целью их использо-
вания при анализе КФФД.(71)
347
В этой связи наиболее продуктивным шагом в дальней-
шем изучении КФФД является выявление общих черт, харак-
терных для них и письменных источников, с одной стороны,
КФФД как комплекса изобразительных, аудиовизуальных и
звуковых документов, с другой, а также сугубо специфических,
касающихся отдельно кино-, фото-, фонодокументов как са-
мостоятельных видов исторических источников.
Как и многие письменные источники, КФФД являются
политически направленными, отражающими присущие данно-
му обществу политические воззрения и способы интерпрета-
ции событий. Она характеризуются двойственностью, т.е. сво-
еобразной билатеральностью, проявляющейся в сочетании
объективного отражения действительности и субъективной де-
ятельности автора; публицистичностью, приближаясь в этой
случае к периодической печати; определенной фрагментарнос-
тью и ограниченностью в отражении событий, явлений, фак-
тов; могут выступать не только в качестве полноценного исто-
рического источника, но и произведения искусства. Имеется в
виду то, что они призваны документально отобразить реально
происходящие события, явления или факты, с другой - ис-
пользовать ингерентно присущие им возможности искусства,
эстетически воздействовать на зрителя или слушателя.
Рассмотрение кино-, фото-, и, в определенной степени,
фонодокументов, прежде всего, как исторически сложившего-
ся еще в середине 20- годов единого комплекса документов в
принципе никто из специалистов не оспаривает. Эта традиция
в основе своей сохраняется и до сих пор. Близость этих доку-
ментов, каждый из которых несомненно является самостоя-
тельным видом исторических источников, объясняется нали-
чием сходных черт и особенностей в технике и технологии со-
здания кинофотофонодокументов; их возникновение как про-
дукта науки и техники было связано с открытиями в химии,
оптике, механике, акустике и др.; значительным сходством но-
сителей информации (наиболее распространенным материалом
для изготовления КФФД служит пленка - светочувствительная,
магнитная и др ); применением в процессе кинофотофонодо-
кументирования в большинстве случаев фотографического
(оптического) и других способов фиксации (кодирования) ин-
формации: организацией их хранения и использования.
348
Существенное значение имеет и то, что КФФД, выступая
как единым комплекс исторических источников, располагаю)
достаточно высокими информативными свойствами
(информация передает посредством изображений и звуков)
Это позволяет им точно и достаточно полно передавать и вое
производить изобразительную, звуковую и аудиовизуальную
сторону отображаемого факта или явления с сохранением ис
торизма обстановки, в которой происходило конкретное собы
тие. Обращая внимание на первостепенное значение содержа
ния КФФД, важно иметь в ввиду также и эмоциональную на-
сыщенность того, что исследователь или зритель видит на эк
ране или воспринимает в звуке. Кроме того, необходимо учи-
тывать, что в КФФД события фиксируются именно в тот мо
мент, когда оно совершается. Речь идет о своего рода феноме
не в источниковедческой практике, когда момент съемки или
записи события (дата, место) в основном совпадает с самим
событием, что является важнейшей особенностью КФФД.
Именно благодаря этому оригинальному свойству КФФД по
является возможность посредством заключенной в них ин-
формации восстановить колорит эпохи, вид городов, облик,
настроения и жесты людей, их голос, интонации, мимику и
т.д.
Технический прогресс привел к тому, что КФФД, будучи
памятником истории и культуры, стали выступать в качестве
массовых исторических источников в смысле широты приме-
нения конофотофонодокументирования, массового и много
кратного тиражирования, их доступности.(72) К этому следует
добавить широкий охват событий, явлений и фактов действи
тельности, находящих отражение в КФФД, которые до их по-
явления вообще не поддавались адекватному воспроизведе-
нию.
Кроме того, являясь одним из средств массовой комму-
никации, КФФД обладают уникальной способностью опера-
тивно сообщать информацию о наиболее злободневных теку-
щих событиях, выступая тем самым выразителем интересов
определенных политических и общественных сил и течений. В
этой связи крайне важно подчеркнуть особую роль автора
КФФД, его многоликость. Это выражается, по сути дела, в
том, что исследователю недостаточно судить об авторе как
349
творце, художнике только на основе отснятых или записанных
им событий. Автор КФФД в известной мере выступает на всех
этапах их создания как продукт определенной исторической
среды, действительности. Поэтому не менее существенно зна-
ние его личностных черт, отношения к людям и природе,
нравственных, политических, эстетических и других взглядов и
г.д.
Таким образом, очевидно, что КФФД обладают рядом
только им присущих специфических черт, позволяющих полу-
чить разнообразную по характеру, содержанию и форме с
вполне определенной эмоциональной окраской информацию
об историческом прошлом. Все это позволяет ставить КФФД в
один ряд с другими историческими источниками.
Вполне определенные черты характерны и для кино, фо-
то- и фонодокументов. Выявление этих особенностей имеет
принципиальное значение для понимания сущности этих до-
кументов как трех самостоятельных разновидностей источни-
ков. Не случайно этот вопрос занимает одно из центральных
мест в рассмотрении теоретико-методологических основ ис-
точниковедения КФФД. в источниковедческой, архивоведчес-
кой, искусствоведческой, киноведческой литературе можно
встретить различные толкования понятий кино-, фото-, фоно-
документ. (73) Исследователи вполне свободно, не давая прак-
тически никаких разъяснений, используют самую различную
терминологию применительно к этим понятиям. Это, на пер-
вый взгляд, якобы безобидное явление, выражающееся в тер-
минологической нечеткости, не учитывает в должной степени
специфики КФФД вообще и процесса кинофбтофонодокумен-
тирования, в частности, в дальнейшем,-вполне естественно, не
всегда объективно отражается на определении их значимости,
типологии и в широком плане классификации.
Ряд исследователей утверждает, что кино и фотография,
ввиду их природной общности могут классифицироваться как
один (единый) тип исторических источников. Л.Н.Пушкарев,
как бы развивая эту мысль, отмечает общность у них способа
кодирования информации, что дает право кинофотодокументы
как тип источника делить на два рода - кинодокументы и фо-
тодокументы. Вполне очевидная природная общность и взаи-
мосвязь фотографии и кино с учетом того, что зрительский
350
первоэлемент кино - фотография. Можно говорить о том, что
процесс фиксации изображения в кинематографе идентичен
фотографии. Кроме того, для кинодокументов характерна спо-
собность фиксировать отдельные черты происходивших собы
тий и явлений, которые не всегда могут быть предварительно
угаданы или запланированы автором, но обнаруживаются
только на основе последующего анализа изображений. Однако
несмотря на ярко выраженные общие генетические черты,
свойственные кино-фотодокументам, они, тем не менее, отли
чаются друг от друга.
Говоря о ФД, прежде всего, обратим внимание на нео
днозначное употребление в литературе этого понятия. ФД
фиксирует лишь одно мгновенье снимаемого объекта, нередко
регистрируя мельчайшие детали производящего процесса, и
поэтому может быть в какой-то мере приравнен к одному ки
нокадру (точнее, кадрику). Основываясь на данном исходном
моменте, характеризующем сугубо техническую особенность
ФД как одно из средств запечатления действительности по-
средством фототехники, попытаемся сформулировать наиболее
важные их специфические черты:
- способность мгновенно запечатлеть на пленочном или
другом носителе информации некоторые факты реальной дей-
ствительности (что очень важно, учитывая преходящий харак
тер жизненных явлений). Отдельный фотокадр в этом случае
выступает как техническая репродукция действительности;
- способность ’’остановить мгновенье” в ФД в определен -
ной мере ограничивает возможности познания того, что остав-
лено за пределами фотокадра. Вместе с тем, это свойство вы-
зывает потребность серьезного, глубокого размышления над
этим явлением;
- наличие вполне определенных границ фатокадра, ос-
новные компоненты которого находятся в пределах изобра-
женного ФД. Это особенно надо учитывать при анализе со-
держания ФД;
- фотогеничность, характерная для ФД, позволяет запе-
чатлеть одно мгновение события, явления или факта с прису-
щим им ритмом, реальным движением, пульсом реальной
жизни, что производит впечатления схваченного на лету”;
351
- возможность посредством информации, заключенной в
фотодокументе, не только образно представить событие, но и
его осмыслить с учетом своеобразия передачи движения в фо-
тографии, ее композиционной, пространственно-временной
целостности, использования различных приемов съемки;
- разнообразие информации, заключенной в фотодоку-
менте, создает возможность интегрированного представления
о действительности, причем, этот процесс осуществляется в
наиболее активной для восприятия форме;
- широкая доступность ФД при изготовлении и исполь-
зовании;
- возможность использования различных технических
средств, способствующих искажению содержания фотоизобра-
жения и приводящих в результате к фальсификации событий
или фактов, отраженных в ФД (ретушь, фотомонтаж, инсце-
нировка и др.);
- взаимосвязь эстетической и познавательной ценности
ФД, проявляющаяся в возможности фотографического изоб-
ражения запечатлевать такие картины действительности, кото-
рые имеют изначально присущую им эстетическую цен-
ность. (74)
Сформулированные выше специфические черты ФД как
исторических источников должны стать отправным моментом
при интерпретации существа этих документов. Данная мотива-
ция определяет подход к ФД как одному из изобразительных
документов фиксирующему посредством фотографической
техники события, явления и факты реальной действительности
в виде отдельных или серии изображений, фотоочерков, свя-
занных определенными признаками (хронологическими, тема-
тическими, авторскими и др.)
При трактовке КД используются практически как тожде-
ственные несколько различных по своему характеру и назна-
чению понятий, каждое из которых имеет вполне определен-
ную смысловую направленность. При этом не принимаются во
внимание важные особенности КД, связанные с их происхож-
дением, техническими свойствами и возможностями их даль-
нейшего использования в научных исследованиях. Так, при
определении КД принципиально важно учитывать, что они
подразделяются на документы периода немого и звукового ки-
352
но. Звуковое кино, объединив изображение и звук, стало фак-
тически первым техническим средством распространения
аудиовизуальной информации. Использование на телевидении
в конца 50-х годов видеомагнитофонной ленты дало толчок к
широкому распространению аудиовизуальных документов в
виде видеофонограмм.(76)
По сравнению с фотодокументами КД более сложный,
точнее, комплексный исторический источник как в отношении
специфики вообще, так и в отношении структуры, в частно
сти. КД способны отразить событие не только наглядно и об
разно (как и фотография и другие изобразительные источни-
ки), но и в движении, близком к естественному, происходя
щему в реальной жизни, что является спецификой только к и
но. На важность этой черты КД для исторической науки обра-
тил внимание академик Б.Д.Греков.(77)
Определяя кино вообще как кинематографическое явле
ние, ставящее перед собой задачу передать реальные сведения
в строго определенной последовательности кинокадров и эпи
зодов, важно четко сформулировать наиболее характерные для
КД черты, которые основаны на данном фундаментальном,
наиболее существенном их свойстве - динамике. Именно это
свойство позволяет рассматривать КД в качестве оригиналь-
ных исторических источников и, в значительной части, произ-
ведений искусства.
КД, представляющие неигровое кино, непосредственно
отражают события реальной жизни, причем, в этом случае до-
вольно часто можно говорить о бесстрастной регистрации от-
дельных фактов, имеющих историческую и социально-
культурную значимость. В объектив кинокамеры фактически
попадает жизнь "в ее наименее контролируемых и наиболее
неосознанных моментах...доступных только глазу камеры".
Изучение содержательной стороны КД предполагает чет-
кое представление об их структуре. КД *в этом отношении
представляют собой непростую достаточно оригинальную
композицию (своеобразную "пирамиду"), включающую в себя
три взаимосвязанных элемента: последовательность эпизодов
или сюжетов, состоящих, в свою очередь, из кинематографи-
ческих планов (монтажных кадров) и отдельных кинокадров.
Кинематографические планы и кинокадры органически связа-
353
ны между собой. В отличие от фотокадров кинокадры никогда
не появляются изолированно. Ни один план практически не-
мыслим без кинокадров. Отдельные же кинокадры могут суще-
ствовать независимо от плана, являясь по аналогии с фотодо-
кументами самостоятельным объектом для изучения.
При съемке окружающей действительности кинематогра-
фисту предоставляется возможность использовать (в отличие,
например, от фотографии) значительно более широкий и, в
известной мере, более разнообразный спектр выразительных
средств. Это позволяет говорить о том, что кино в большей
мере, чем другие изобразительные и аудиовизуальные доку-
менты, предназначено для более глубокого изучения истори-
ческих событий, явлений и фактов. Анализ этого процесса
органически связан с наличием у КД таких уникальных, сугубо
специфических элементов как монтаж и звуковое оформление.
Роль монтажа как творческого процесса очевидна. Он
обычно состоит из нескольких этапов: выбора (в соответствии
с заданием киноучреждения или авторским замыслом) объек-
тов, точек, ракурсов съемки, просмотра отснятого материала
на экране с целью отбора необходимых для фильма кинокад-
ров; композиционного оформления отобранных кадров и пла-
нов. Таким образом, монтаж является главным атрибутом кино
и служит преимущественно "для установления осмысленной
последовательности кадров". С появлением звукового кино
органическим элементом кинопроизведений становится фо-
нограмма, значительно расширившая информационной потен-
циал КД, придав ему аудиовизуальных характер.
Немаловажное значение для характеристики КД как ис-
торических источников имеют такие технические приемы, ис-
пользуемые только в процессе кинодокументирования
(наплыв, ускоренное или замедленное движение пленки на эк-
ране, способы освещения, некоторые специальные эффекты).
Эти приемы не являются в принципе определяющими при
анализе особенностей КД. Однако их недооценка ведет порой
к утрате свойств КД, которые непосредственно связаны с при-
родной сущностью кинематографа и придают им наряду с
другими чертами ярко выраженный синтетический характер.
Посредством кинодокументирования, одного из немно-
гих, а может быть единственного технического средства фик-
354
сации и отражения, действительности, возможно увидеть дви-
жения людей и других реальных объектов, не воспринимаемых
и не воспроизводимых в обычных, нормальных условиях
(мимика человеческого лица, жеста, медленный рост растений
И др.)
Отмечая, в целом, неисчерпаемые информационные воз-
можности КД, следует обратить внимание на тот факт, сто, но
сравнению с ФД, в них имеется значительно больше содержа-
тельных элементов, что позволяет им служить уникальным ис
точником сведения для различных областей знаний.
Исходя из вышесказанного и принимая во внимание
специфические черты КД как исторических источников, пол
кинодокументов следует понимать изобразительное (немое ки-
но) и аудиовизуальный (звуковое кино, видеозвукозапись) до
кумент, фиксирующий посредством кинематографической и
телевизионной техники события, явления и факты реальной
действительности в виде последовательных их изображений, а
также звуковую информацию о тех же событиях, явлениях и
фактах в виде речи, музыки шумов.(78)
Рассмотрение специфических черт ФоД также требуел
четкой трактовки этого понятия. Анализ показывает, что тер
мин "фонодокумент” практически отождествляется по смыслу
с понятием "звукозапись". Строго разграничивая эти понятия,
мы рассматриваем звукозапись, прежде всего, как процесс до-
кументирования явлений и объектов посредством определен-
ной системы записи и воспроизведения звуковой информации,
приводящей к образованию ФоД. Их этого вытекает, что зву-
козапись трактуется в двух органически связанных качествах:
как процесс и как его результат. Термин же "фонодокумент" по
своей природе однозначен, он используется для обозначения
звукового документа, полученного посредством какой-либо
системы записи звуковой информации. ФоД в отличие от ки-
но- и фотодокументов, которые предоставляют в распоряже-
ние исследователей наглядные, зримые образы, воздействуют
на сфере воображения и способность человеческого мозга
мысленно воссоздавать зрительные образы действительности.
Передаче содержащейся в ФоД информации осуществляется
исключительно в звуковой форме. Сочетание в ФоД трех ос-
новных компонентов (речи, музыки, шумов) в четвертого,
355
обеспечивающего паузу в контексте определенной акустичес-
кой обстановки, предоставляют исследователю разнообразную
по характеру и содержанию информацию. В этом состоит ос-
новная ценность ФоД как исторических источников.
Выделяя роль в качестве главного, наиболее существен-
ного компонента ФоД, следует отметить не только ее значение
для определения смыслового содержания документа, но и ее
выразительные и информационные черты. Вместе в тем,
нельзя недооценивать художественную и эстетическую значи-
мость музыкального компонента, получившего в последние го-
ды дальнейшее развитие в связи с интенсивностью музыкаль-
ной диффузии в обществе, а также шумов (прежде всего собы-
тийного и фонового характера), имеющих место на торже-
ственных и других мероприятиях, в производственных процес-
сах и др.
Уже в мифологии находим упоминание о том, что слово
написанное и слово звучащее неравнозначны, ибо важно не
только то, что сказано, но и как сказано. Именно этот тезис,
характеризующий звукозапись как документ, обладающий не
меньшей силой эмоционального и ассоциативного воздей-
ствия, чем кино-, фотодокументы, является отправным при
выделении наиболее существенных специфических черт звуко-
вых документов как исторических источников.
Первая группа этих признаков непосредственно связана с
особенностями тех систем записи звуковой информации
(механической, оптико-фотографической и магнитной), обла-
дающих способностью, особенно последние, закрепить на ма-
териальном* носителе информации многозвучие реальной жиз-
ни. Необходимо также учитывать различную степень емкости
информации, обусловленной особенностями носителя инфор-
мации. Здесь взаимосвязь между носителем и информативнос-
тью документов вполне очевидна.
Вторая группа специфических черт ФоД определяется
особенностями процесса фонодокументирования, а также
техническими и художественными качествами записи звуковой
информации. При характеристике признаков данной группы
необходимо иметь в виду, что для ФоД характерно восприятие
как прямой информации, идущей непосредственно от объекта
записи, так и отраженной. Соотношения прямой и отражен-
356
ной информации, фиксируемой в ФоД, постоянно изменяется,
что связано с акустической обстановкой. Исходя их этого,
можно говорить в более широком плане о понятии акустичес-
кой атмосферы, предопределяющей во многом информатив-
ность, смысловую и эмоциональную глубину, художественно
выразительные качества, характер и значимость фонодокумен-
тов.
Самостоятельной следует назвать группу признаков, да-
ющих возможность установить степень важности интонации в
регистре записанной на пленку речи (голосовые данные гово
рящего, дикция, тембр голоса и др.) Как известно, интонация
раскрывает смысл содержательной стороны речи, делает ее
убедительной, многозначной и доступной. Изучение этих при-
знаков при работе с ФоД носит многоаспектный характер. С
внешней точки зрения исследователь четко определяет эмоци
ональный уровень интонации (живая, приподнятая и т.д.). С
другой стороны, перед исследователем открывается внутрен-
ний мир говорящего, выражающийся в его психологической и
эмоциональном настрое, темпе речи, движении высоты и силы
голоса и др., контексте с коммуникатором. Принимая во вни-
мание эти факторы, следует учитывать существенное различие
в восприятии звуковой речевой информации в реальной жизни
и посредством прослушивания фотограммы.
Следующая группа признаков характеризует назначение и
особенности монтажа при подготовке радиопередач и других
видов ФоД. Как и в работе с КД, монтажное мышление с раз-
личной степенью интенсивности и творческого проявления
присуще радиожурналистике, начиная с организации передач
до их завершения. В процессе прослушивания материала осу-
ществляется осмысленный отбор наиболее важных по смыслу
и ярких в эмоциональном отношении документов. Отображен-
ный массив составляет ядро будущей передачи. Авторское
вмешательство в интерпретацию материала очевидно и выра-
жается в некотором, а иногда существенном изменении поряд-
ка мыслей или порядка слов, редактирования и правке пись-
менного текста, определении меры гармонии шумов, музыки,
речи в окончательной структуре произведения.(79)
Все названные выше основные признаки ФоД как исто-
рических источников взаимосвязаны и позволяют в совокуп-
357
пости выявить и оценить степень соответствия действительно-
сти ее отражению в звуковой форме.
Принимая их за основу, можно сформулировать общее
представление о понятии ФоД как документе, содержащем
звуковую информацию о событиях, явлениях и фактах реаль-
ной действительности, полученную в результате механической,
фотографической или магнитной систем звукозаписи.(80)
Возводя определенную совокупность кино-, фотосъемок
и звукозаписей в ранг документов, мы считаем необходимым
дать наше представление об этой дефиниции, учитывая ее не-
равнозначное толкование. Термин "документ" трактуется в ли-
тературе по крайней мере в трех значениях" в качестве сред-
ства закрепления информации; материального объекта и ре-
зультата отображения действительности различным спосо-
бом.(81)
Из всего разнообразия существующих определений доку-
менты мы сочли целесообразным остановиться на одном из
них, широко и емко трактующие атрибутивные средства доку-
мента вообще независимо от способа его создания и носителя
информации, а также включающего в себя и понимание сущ-
ности КФФД. Это определение принадлежит К.Г. Митяеву.
Охватывая самые различные стороны процесса документиро-
вания, автор указывает на три весьма существенных признака,
характеризующих основные особенности создания документа
вообще и отражающих основную сущность КФФД:
1 Сознательность процесса, 2) передача зафиксированной ин-
формации во времени и на расстоянии и 3)обязательная иден-
тификация‘изображения или звукозаписи с Письменным со-
провождением.(82) Последняя выделенная нами особенность
этих документов имеет принципиальное значение, ибо указы-
вает на органическую связь собственно ’ КФФД и письменной
документации. Однако, было бы неверным подчеркивать особо
важную роль какого-либо одного из указанных признаков. Все
они без исключения существенны и способны в совокупности
раскрыть достаточно полно содержательную в внешнюю сто-
рону КФФД. В этой связи требует комментариев недостаточно
аргументированная точка зрения А.А.Кузина, согласно кото-
рой "кинофотодокументирование следует рассматривать, преж-
де всего, как средство документирования форм, в которых
358
проявляются процессы, объекты, явления и события”.(83) По-
стулируя эти положения и делая, в основном, акцент на
’’фетишизации" формы кинофотодокументов, автор не случай-
но при характеристике кинофотодокументирования отдает
предпочтение технической стороне этого процесса. Он прихо-
дит в результате к выводу о том, что КД, например, раскрыва-
ют только внешнюю сторону зафиксированного на пленку со-
бытия. Здесь, как мы видим, явно игнорируется роль создателя
документа, от которого зависит не только качество передачи
содержания события и его интерпретации, но и объем отсня-
того материала, композиционно-выразительное решение съем-
ки и другие моменты. Другими словами, недооценка диалекти-
ческой связи между анализом происхождения документа, его
содержанием и внешними свойствами не могут считаться оп
равданной в изучении КФФД. •
Эти и другие представления в единстве формы и содер-
жания источников делают необходимым высказать некоторые
соображения относительно рассмотрения КФФД в качестве
современной документальной системы с учетом структурных,
видовых и семантических свойств, характерных для КФФД в
целом как ’’гиперсистемы” и каждого из этих видов документа
ции в отдельности.
Исходя из изучения современных документальных сис
тем, создаваемых в сфере управления, научно-технического
документирования, высшего образования и др. (84) предпола
гнется в качестве основных критериев для отнесения КФФД к
самостоятельной системе считать достаточно устойчивую фор-
му этих документов (это особенно характерно для законченных
производством кинофотофонопроизведений), наличие в их
структуре постоянных атрибутов - определенного формуляра, с
соответствующим набором реквизитов, видовое и жанровое
разнообразие документов и возможность систематизации их по
происхождению.
КФФД как ’’гиперсистема” вмещает в себя по сути дела
несколько крупных массивов документации: с одной стороны,
изобразительную, звуковую и аудиовизуальную, с другой - це-
лый комплекс письменных документов, имеющих к созданию,
содержанию и техническими аспектами первой группы доку-
ментации непосредственное отношение.
359
Эта документальная система, способная выступать в ка-
честве исторического источника, произведения искусства,
юридического доказательства или свидетельства, обладает ши-
роким спектром политических, социальных и других функций,
что находит свое подтверждение в использовании информа-
ции, заключенной в КФФД, в сфере массовой коммуникации,
управления, производства, научно-прикладных исследований,
преподавания, криминалистике и др.
В отличие от таких унифицированных систем, как управ-
ленческая документация, КФФД и текстовая сопроводитель-
ная документация к ним не подлежат строгой регламентации с
точки зрения формуляра, что открывает определенный про-
стор для произвольного оформления документов. Будучи в ос-
нове своей документацией творческого характера, КФФД со-
здаются учреждениями, организациями различного профиля и
подчиненности и отдельными лицами. Они содержат в своем
оформлении самый разнообразный по характеру и информа-
ционной насыщенности набор реквизитов (например, в титрах
для кинодокументов и надписях для фотодокументов): обозна-
чение авторства, даты и места создания документа; его назва-
ние и краткое описание; характеристика носителя информа-
ции, время и место изготовления, технические и другие пара-
метры, расположенные произвольно согласно принятой в каж-
дом учреждении или организации форме документа.
Вместе с тем, трактовка КФФД как "гиперсистемы" с ука-
занными выше особенностями вовсе не исключает, а напро-
тив, предполагает выделение внутри ее трех вполне самостоя-
тельных документальных систем - соответственно кино-, фото-
, фонодокументации, каждая из которых характеризуется сло-
жившимися формами, видовыми, жанровыми и другими при-
знаками.
Генетическое различие данных систем, специфика их по-
строений, многообразие форм проявлений требует рассмотре-
ние их с источниковедческих позиций. Отправным моментов в
дальнейшем изучении этих систем в данном аспекте может
служить всесторонняя классификация кино-, фото-, фонодо-
кументации в целях унификации и стандартизации всей сово-
купности документов, входящих в состав указанных систем.
360
Наиболее крупным классификационным понятием при
менительно к КФФД выступает такая весьма распространен
ная категория как тип исторического источника. (85) Основ
ным критерием для определения типологии КФФД служиi
способ кодирования информации, принципы их хранения и
специфические черты КФФД как исторических источников
Исходя из этого, КД необходимо отнести к изобразительным
(немое кино) и аудиовизуальным (звуковое кино), ФД к
изобразительным и ФоД - к звуковым источникам. Таким об-
разом, мы располагаем тремя типами исторических источни-
ков, отличающихся различием формы и содержания в отобра-
жении действительности, что влияет на определение ценности
этих источников, методики их источниковедческого анализа.
Вторая классификационная единица может быть пред
ставлена в виде рода КФФД. Родовые отличия КФФД выра
жаются в четком их разграничении на документальные, науч
ные, игровые (художественные) и др. Деление КФФД на роды
вытекает из объективных, присущих именно этим источникам
особенностей, связанных с процессом кинофотофонодокумен
тирования и сложившейся практики создания этих документов
посредством съемки или записи реальных событий действи
тельности (документальные), популяризации научно и научно
технических достижений (научные) и использовании актере
кой игры и соответствующих художественных средств выраже
ния (игровые и художественные КФФД).
Следующей классификационной единицей, предполага-
ющей деление КФФД по назначению с учетом формы органи-
зации снятого или записанного материала можно считать
группировку этих источников на три больших вида: официаль-
ные, творческие и личного происхождения. Первый вид
КФФД представлен официальной документацией и включае! в
себя кино-телехронику и специальные кинотелевыпуски
(кинодокументы), событийные съемки (фотодокументы), ин-
формационное радиовещание (фонодокументы). Особую мне-
горию КФФД составляют кинопублицистика в виде фильмов,
отдельных кино-телесюжетов (кинодокументы) или целых со
браний, фотоочерки, портреты, пейзажи (фотодокументы) и
радиопередачи (фонодокументы). К третьему виду относя гея
361
нее КФФД, созданные или собранные кинофотолюбителями,
коллекционерами, филофонистами и др.
Видовой признак КФФД является по сути дела отправ-
ным для дальнейшей их классификации. Здесь немалую роль
играет формуляр документа, хотя он в большинстве случаев
имеет условный характер, т.к. не всегда соответствует своему
видовому определению и не раскрывает даже в общих чертах
его содержательных характеристик. Виды КФФД, сложившие-
ся в кинематографе, фотографии, радиовещании и др. подраз-
деляются также и на несколько разновидностей, представление
о которых необходимо для источниковедческой критики. Для
определения основных разновидностей КФФД целесообразно
использовать их группировку по генетическому, тематическо-
му, структурно-типизационному и другим признакам.
Генетический подход к классификации КФФД позволяет
четко разграничить все создаваемые документы по хронологии,
объекту и месту съемки или записи, авторству, исполнителям и
яр.
Вполне объясним тематическим признак, дающий воз-
можность получить достаточно полное представление о составе
и содержании выделенных для исследования КФФД.
Немаловажное значение имеет структурно-
типизационный признак, позволяющий выделить по сути дела
все жанровые разновидности КФФД, осмыслить уровень ин-
терпретации событий, явлений и фактов действительности по-
средством конофотофонодокументирования, а также методами
искусства.
Важнейшая роль в источниковедческой практике отво-
дится и другим сугубо формальным признакам, на основании
которых КФФД разграничиваются по носителям информации
(кинофотопленка, стекло, бумага, видеолента и др.), их разме-
ру, цветности и др. Знание технических, изобразительных и
звуковых характеристик физико-химического состояния, тех-
нологии создания КФФД значительно углубляет наше пред-
ставление о внешних свойствах этих исторических источников.
Данная классификационная схема вовсе не исчерпывает
все известные типы, роды, виды и разновидности КФФД. Ее
основу составляют наиболее характерные категории КФФД, с
помощью которых возможно осуществить исторические иссле-
362
дования с использованием этих источников с целью раскрытия
познавательных, эстетических и информационных возможное
гей КФФД как исторических источников, их объективного и
гносеологического характера.
Конкретная источниковедческая ценность КФФД выяв-
ляется в ходе их критического анализа при условии комплекс-
ного использования общих и специальных (с учетом специфи-
ки КФФД) источниковедческих приемов и методов исследова-
ния этих исторических источников . Вполне очевидна много-
гранность этого процесса, предполагающего соблюдение этан-
ности в работе с КФФД (от их выявления в архивных и лич-
ных фондах, музеях, библиотеках и других хранилищах о раз-
работки методики их публикаций в исторической литературе)
и решение целого ряда задач, необходимых для всестороннего
и плодотворного осуществления критики КФФД как источни-
ка.
Первоочередным и наиболее трудоемким этапом в изуче-
нии КФФД как исторических является выявление всех сохра-
нившихся изобразительных, звуковых и аудиовизуальных до-
кументов по теме исследования и письменной документации,
имеющей непосредственное отношение к происхождению, со-
держанию и внешним особенностям КФФД. На данном этапе
первостепенное значение имеет накопление знаний об истори-
ческой обстановке, в которой протекало кинофотофонодоку-
ментирования, что создает необходимые предпосылки для бо-
лее четкой и профессиональной ориентации исследователя в
событиях и фактах, зафиксированных в КФФД, и их оценки.
Имея в своем распоряжении определенный массив
КФФД, следует проводить целенаправленную работу по отбору
части этих источников непосредственно для их использования
в исследовании. Этой работе посвящен ее второй этап. В каче-
стве критериев отбора источников выступают самые различные
оценочные факторы: значимость запечатленных в КФФД со-
бытий или фактов, степень атрибутивности этих документов,
их технического состояния, наличие и качество текстовой со-
проводительной документации, повторяемость информации в
документах и др. Нельзя, конечно, рассчитывать на то, что
всякий КФФД содержит важные исторические сведения. Осо-
бенностью кинофотоизображения и звукозаписи, как известно,
363
являю гея довольно узкие рамки раскрытия событий или фак-
тов. Однако, даже самые локальные, отрывочные сведения,
«(фиксированные в КФФД, помимо явной ценности для исто-
рии и искусства, могут дать исследователя неожиданные и по-
рой значительные результаты, создать определенные ассоциа-
ции с ранее прочитанными или увиденными, или услышан-
ными небезынтересными для исследователя сведениями.
На третьем этапе крайне важно обдуманно и обоснован-
но провести научную систематизацию КФФД. Исходя из пред-
варительных результатов группировки КФФД, следует распре-
/(слить все отобранные для анализа документы по нескольким
крупным темам, в рамках которых и будет проводится даль-
нейшая работа по их источниковедческому анализу. Полез-
ность и нужность этой работы очевидна: она дает возможность
поставить вопрос о полноте сведений, которыми располагают
КФФД, необходимости привлечения других источников.
Критика КФФД, проводимая на последнем этапе, зани-
мает особое место в их оценке. Именно на этом этапе подвер-
тки ся анализу все без исключения стороны этих документов
совместно с текстовой сопроводительной документацией. Ис-
следователь обязан в целях достижения плодотворности изуче-
ния этих процессов выстроить продуманную, логическую цепь
взаимосвязанных операций по анализе КФФД. Вполне есте-
сгвенно, избранная методика не может быть универсальной, и
каждый раз она будет видоизменяться, уточняться с учетом
специально исследуемого тематического комплекса, его объема
и назначения.
Своего рода приоритет при изучении КФФД имеет ав-
торский аспект, который в отличие от других типов и видов
источников трактуется весьма широко. Исследования КФФД
целесообразно начинать с изучения деятельности учреждения
или лица - создателя документа, творческого пути автора
КФФД. Эго обстоятельство дает возможность говорить о том,
то одним из основных требований критики КФФД следует
считать анализ их происхождения. Выполнение его способ-
ствует установлению обьективного представления об истории
создания КФФД, их формирования в рамках коллекций и
других классификационных единиц в архивах, музеях и других
хранилищах.
ЗМ
При анализе места и времени КФФД обращает на себя
внимание то, что эти характеристики имеют первое tenon к и
значение при определении ценности этих документов Здесь
следует отметить, что факт указания места и времени собьпия
"Москва. Кремлевский Дворец сьездов. Июль 1989 г", учини
вая что это дата 1 съезда народных депутатов СССР, може!
служить основанием для оценки содержания снимка или дани
си.
Особое значение в ходе источниковедческого анализ
имеет четкое представление о первоисточнике КФФД, его на
личии или утрате. Эти вопросы пока недостаточно разработа
ны в литературе. Между тем отсутствие первоисточника ставш
перед исследователем ряд проблем, одной из основных кою
рой является восстановление или реконструкция первоисточ-
ника, а также текстовой сопроводительной документации к
КФФД и установление их подлинности. В качестве первоис-
точника КФФД выступают такие документы, в которых хроно
логически впервые на пленочных или других носителях по-
средством кинофототехники или звукозаписи запечатлена пер
воначальная информация о действительных исторических со
бытиях и фактах.
Органическое переплетение в КФФД самых различных
съемок или записей как созданных первоначально, так и про
шедших путь эволюционного развития на стадии монтажа, хи
мико-фотографической обработки и других операций rpefiyei
дополнительных разъяснений. Первоисточник КФФД нео-
днозначное понятие. Сюда следует отнести не только отснятый
материал в оригинале (не подвергшийся монтажу), но и сово-
купность съемок, составивших основу того или иного кино
произведения (фильмы, киножурналы, кино-телесюже1ы) Не
сколько иначе трактуется понятие первоисточника примени
тельно к ФД. Здесь первоисточником обычно служит авторс-
кая съемка, неподвергнутая никаким техническим, компози-
ционным и другим изменениям. Первоисточник ФоД опреде-
ляется как первая по времени звукозапись с учетом наличия
трех систем записи звуковой информации (механической, он
тико-фотографической и магнитной).
Понятие первоисточника КФФД непосредственно свям
но с выяснением подлинности этих документов. Часто под-
365
линность КФФД идентифицируется с их оригинальностью,
что, по-существу, приводит к неверному толкованию того или
иного понятия. Под подлинностью КФФД понимается дей-
ствительное происхождение этого источника от определенного
учреждения или лица - создателя документа. В этом оно рас-
сматривается как антипод подложности.
Фальсификация событий и фактов, отраженных в
КФФД, довольно распространенное явление и находит свое
отражение с различной степенью, интенсивностью и размахом
с момента возникновения фотографии, кинематографии и зву-
козаписи. Практически для всех основных периодов отече-
ственной истории, связанных по времени с этими технически-
ми средствами фиксации различных явлений действительнос-
ти, можно найти примеры искажений трактовки исторических
событий путем использования методов и средств кинофотофо-
н одоку ментирования.
В число наиболее часто употребляемых из них можно на-
звать следующие:
1) монтаж различных съемок или записей, созданных в
разное время и использующихся художниками в качестве ил-
люстраций и др. Довольно выразительно возможности монта-
жа в этом плане выражены Дзигой Вертовым, который приво-
дил в качестве одного из приемов сочетание нескольких гео-
графически и хронологически несовместимых кинокадров;
2) ретушь, возможности которой выходят за рамки устра-
нения технических или традиционных дефектов фотографи-
ческого изображения. Посредством ретуши производится за-
мена одной части изображения другой, усиливается или
уменьшается изобразительный эффект необходимого элемента
съемки, дополняются или устраняются неугодные детали или
объекты и др. Существует в обиходе термин "пальмирование",
обозначающий одну из процедур в кинематографической и
фотографической практике, выполняемых с помощью ретуши.
Согласно ей не фотографии, например, президиума устраняет-
ся нежелательное лицо или предмет и вместо него на это место
устанавливается развесистая пальма. Особое развитие этой
процесс получил в фотографии и кинематографии в 30-50-е
годы;
366
3) внесение изменений в первоисточник КФФД (изъятие
отдельных фрагментов или кусков изображения или фоног
рам мы, замена надписей, дикторского иди авторского текста и
др.) и создание в результате этой работы несколько различных
копий данного КФФД;
4) использование в документальных фильмах, теле- и ра
диопередачах инсценировок реальных событий;
5) воссоздание или восстановление исторических собы-
тий и фактов на основе документальных свидетельств, мемуар-
ной литературе и других источников. Съемки такого рода об-
ладают определенной ценностью, но они не могут использо-
ваться как полноценный исторических документ, а тем более
выступать в качестве первоисточника подлинных событий.
Учитывая важность выявления всех без исключения слу-
чаев деформации онтологической сущности КФФД с целью
сохранения целостности первоисточника, особое внимание
должно быть уделено работе, связанной с подтверждением
подлинности копий документа, избранного для изучения, что
модно было бы назвать верификацией. Цель источниковедчес-
кой верификации - установление полного соответствия ориги-
нала и копии.
Задача восстановления и реконструкции первоисточника
КФФД решается путем привлечения для изучения всех дос-
тупных сведений, относящихся к происхождению, содержанию
и внешним особенностям этих документов. Особое значение
имеют документальные данные, характеризующие содержание
КФФД. Это, как правило, монтажные листы, текстовки или
аннотации к фотодокументам, микрофонные материалы ра-
дио-телепередач и др. Нередко на практике встречается не
сколько модификаций описаний КФФД. Принципы и методы
изучения описаний КФФД, сохранявшихся в нескольких
списках, строятся на использовании сравнительно-
исторического и логически-смыслового анализа текстов с уче-
том времени их происхождения и авторства, а также в тесной
связи с политической и идеологической обсзановкой, в кото-
рой они создавались.(87)
Исходя из представления о юм, чю одни и ге же КФФД
могут использоваться в различных произведениях докумен-
тальным кино-,фото- и радиожурналистке в разном объеме в
367
uh (ерпретации крайне важно осуществить еще один важный
нан работы с КФФД, связанный с выявлением генетических
«вязей между хранившимися и утраченными описаниями, оп-
ределением их значимости в изучении конкретных КФФД, ус-
ыновлении реальных и потенциальных источников каждого
описания и т.д.
Проведение исследования в данном аспекте может ока-
за i ься плодотворным и в другом отношении. На его основе
можно составить представление об уровне изученности КФФД
в последовательном развитии от первоисточника до самых раз-
личных редакций, уровне достоверности и возможности ис-
пользования каждого документа как исторического источника,
реконструкции несохранившихся в оригинале и подлиннике
КФФД и др.
Важным условием плодотворного изучения КФФД каче-
стве источника является знание особенностей носителей ин-
формации. При решении этой задачи особое внимание обра-
щаемся на установление оригинальности источника, техничес-
ких, химико -фотографических и других особенностей носителя
и др.
При решении этой задачи следует иметь четкое представ-
ление об оригинальности КФФД. Понятие об оригиналах и
копиях - один из принципиальных вопросов, встающих при
изучении внешних признаков КФФД. К числу основных при-
знаков, определяющих оригинальность конофотодокумента
относится установления факта авторской съемки и осуществ-
ление химико-фотографической обработки отснятого материа-
ла Решающим признаком для определения оригинала ФоД
является запись звуковой информации, поступившей от пер-
воисточника (воскового валика, граммофонного оригинала,
записи на магнитной ленте и др.).
14лучение носителей информации, используемых при ки-
нофотофонодокументировании, дает достаточно обширный
м«> tepiiaii не только о генетических связях оригинала и копий,
но и в совокупности позволяет получить необходимые сведе-
ния о происхождении носителя, особенностях процесса кино-
фо|офопо;юкументирования и др.
Основной смысл КФФД раскрывается при интерпрета-
ции и\ содср,кл 1с>1ыюй сюроны. Цель этой работы заключаст-
яд
ся в том, чтобы раскрыть как, в какой форме отражены собы
тия или факты в КФФД, на какие моменты происходящих яв
лений действительности делаются автором акценты, какая да
ется их оценка, какая выбрана им форма выражения иосред
сгвом кинофототехники или звукозаписи своего взгляда на от
дельные факты реальной жизни. Истолкование КФФД в точки
зрения достоверности и полноты представленных в них сведе-
ний, глубины их раскрытия и осмысления зафиксированных
явлений действительности, а также художественной вырази-
тельности отснятого или записанного материала составляю!
одну из ответственных задач их научной критики.
При выполнении этой задачи необходимо строю индиви-
дуальная работы с каждым КФФД. Чрезвычайно важно кроме
общих моментов, имеющих значения для характеристики и
оценки содержания КФФД, не упускать из виду как суще-
ственные, так и менее важные на первый взгляд детали, позво-
ляющие порой в конечном итоге определить истинную цен
ность документов. Детали, в том числе и мелкие, обычно
сконцентрированы в киноскриптах (88) на задней плане или
по бокам кинофотоизображения.
Определяющим приемом при оценке содержания досто-
верности и полноты является сопоставление информации, зак-
люченной в КФФД, с другими источниками. Интерпретация
отдельных КФФД и их совокупности приводит к необходимос-
ти проведения сопоставимости в нескольких направлениях: 1)
сопоставление по содержанию КФФД с письменными и дру-
гими источниками (в первую очередь, с периодической неча
тью); 2) сопоставление опубликованных и неопубликованных
КФФД; 3) сопоставление КФФД, сосредоточенных в одном
хранилище (архиве, музее и др.); 4) сопоставление КФФД од-
ного содержания, находящихся в различных хранилищах; 5)
сопоставление данных кино-, фото-, и фотодокументирования
(изобразительных источников для фото- и кинодокументов пе-
риода немого кино; звуковых - фонодокументов, аудиовизу-
альных - кинодокументов периода звукового кино, видеофо-
нограмм).
Сопоставление КФФД удобно и целесообразно осуществ
лять с четом выделенных в ходе научной систематизации тема
тических групп. При таком подходе сопоставление будет но-
369
сить более предметный характер и будет важным не только са-
мо но себе, сколько для уяснения ценности конкретных групп
КФФД, а также их достоверности, т.е. установления соответ-
ствия действительных событий их отражению в этих источни-
ках и степени полноты представленных с них сведений.
Вышеуказанные метода сопоставления, образуя диалек-
гическое единство, используются практически одновременно в
логической и смысловой последовательности. Непосредствен-
ной целью применения этих методов является определение на-
учной ценности КФФД как исторических источников. По ме-
ре развития исторической науки, введения в научный оборот
новых источников, этот вопрос приобретает особую значи-
мость, ибо речь идет о правомерности использования данных,
заключенных к КФФД, в исторических исследованиях в каче-
стве полноценного источника.
Работа в этом направлении разворачивается крайне мед-
ленно. До сих пор не вошли в исследовательскую практику
приемы и методы научного использования кинофотодокумен-
гов в конкретно-исторических трудах, разработанные еще в
начале 70-х годов.(89) Применительно в ФоД эти вопросы в
данной аспекте практически не ставились в литературе.
Одна из наиболее ответственных задач в процессе исто-
рического исследования, характеризующих в известной мере
уровень источниковедческой разработанности источников -
овладение методикой публикации КФФД.
Наиболее распространенный путь издания КФФД в со-
временных исторических трудах - это публикация в виде ил-
люстраций. Если говорить обобщенно, то делается это непро-
фессионально, в отрыве от текста изложения основного мате-
риала исследования, без указания авторства документов, чаще
всего в неверными и неполными текстовыми сопровождения-
ми, другими словами, без должной источниковедческой и ар-
хеографической проработки. Это свидетельствует о том, что
археографии КФФД как самостоятельное направление иссле-
дований в полной мере еще не сложилась. Отдельные работы,
посвященные этой проблеме, не столько решают, сколько ста-
вя г ряд новых проблем, связанных с теорией и методикой пуб-
ликации этих источников с учетом их специфики. Комплекс-
ный подход к изучению КФФД, намеченный в "Правилах из-
370
дания исторических документов в СССР” (М., 1990), где за-
метное место отведено КФФД, пока не получил в литературе
должного развития. Оптимизации этой работы могул способ-
ствовать подготовка антологии КФФД по истории СССР доре-
волюционного и советского периода, а также создание серии
аннотированных каталогов КФФД ГАФ СССР по различным
периодам отечественной истории и истории зарубежных стран
Пока не нашло должного развития выявление КФФД как
закономерного, постоянного процесса в работе в этими доку-
ментами, преследующего цель фронтального, всеобъемлющего
ознакомления исследователей с КФФД по отечественной ис-
тории. Если в части ФоД имеются определенные достижения в
этой плане,(90) то применительно к кинематографии эта рабо
та практически находится на начальной стадии. Речь, в резуль-
тате, идет о четком, вполне определенном представлении о
том, каким массивом КФФД, какой Источниковой базой мо-
жет располагать исследователь по отдельным периодам исто-
рии нашей страны. Кроме того, нельзя упускать из виду реше-
ние проблемы планомерной, координированной фиксации на
пленку или какой-либо другой носитель аудиовизуальной ин-
формации событий, представляющих интерес для истории и
культуры, создание полноценной кинофотозвукозаписи по ис-
тории общества, в том числе и ее составной части - устной ис-
тории.
Таковы основные задачи источниковедческого анализа
КФФД и других смежных с ним научным направлений в дан-
ной области. Скорейшее освоение методики и техники изуче-
ния КФФД открывает вполне определенные перспективы пол-
ноценного использования информации, заключенной в этих
документах, в исторических исследованиях. Будучи синтети-
ческими по своему характеру и назначению, они создают ши-
рокие возможности для подготовки целого ряда теоретоко-
методологических и прикладных разработок, повышения роли
КФФД в общем процессе источниковедения и других специ
альных исторических дисциплин, использования и выработки
пути интеграции исторических и других знаний и аудиовизу-
альных документов.
371
1. Егоров В.В. Теория и практика советского телевидения. М., 1980.
С. 59; Основы радиожурналистики. М., 1984. С.51-71; Ковальченко И.Д.
Метлы исторического исследования. М., 1987. С.108-114.
1. IIодр. см/. Магидов В.М. Кинофотофонодокументы и пути ин-
теграции вспомогательных исторических дисциплин и других историчес-
ких знаний //Перестройка в исторической науке и проблемы источни-
коведения и специальных исторических дисциплин: Тезисы докладов и
сообщений У Всесоюзной конференции. 30 мая - 1 июня 1990 г. Киев,
1990. С.23-25.
3. См., напр.: Стасов В.В. Фотография и гравюра //Русский вест-
ник Т.6. Кн.1-2. М., 1856; Матушевский Б. Новый источник истории. О
создании хранилища исторических кинодокументов. Париж. 1898; ЦГА-
ЛИ СССР. Ф.2057. Оп.1. Ед.хр.55. Д.6-7; Тюрин В.Л. Живая фотография.
СПб., 1898; Зарубин И. Фонограф //Новости граммофона. Ежемесячный
иллюстрированный журнал. СПб., 1907. N 1 и др.
4. XIII съезд партии о кино //Кино-неделя. 1924. N 40-41. С.9;
Пуги кино. I Всесоюзное партсовещание по кинематографии. М., 1929.
5. Ленин. Сталин. Партия о кино. М., 1938; Партия о кино. Сбор-
ник материалов под редакцией и с комментариями Н.А.Лебединского. 2-
е ищ. М., 1939.
6. Болтянский Г. Ленин и кино. М.-Л., 1925; Самое важное из всех
искусств. Ленин о кино. Сборник документов и материалов. М., 1963;
Изд. 2-е, доп. М., 1973; В.И.Ленин и А.В.Луначарский. Переписка. Док-
лады. Документы //Литературное наследство. Т.80. -М., 1971; Ленин о
радио. М., 1973.
7. Самое важное из всех искусств... С.25, 42, 43, 51; Ленин о ра-
дио ... С.49-53 и др.
8. См. напр.: Листов В.С. Ленин и кинематограф. М., 1986. •
9. С амое важное из всех искусств... С.42, 43, 116; Ленин о радио...
(’ 19, 22, 29, 45; Самое важное из всех искусств... С.30-34, 72; 97-98, 142
и др.; Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т.20. С. 171; Ленин о радио... С.34-35,
37-38, 40, 43 и др.; Самое важное из всех искусств... С.25.
10. Луначарский А.В. Задачи государственного кино-дела в РСФСР
//Кинематограф: Сборник статей. М., 1919. С.5.
11. Керженцев П.М. Социальная борьба и экран //Там же. С.91.
12. Стеклов Ю.М. Воспоминания о Якутской ссылке //Каторга и
ссылка. 1923. N6. С.72-74; Болтянский Г. Фотографии в эпоху револю-
ции //Советское фото. 1926. N 3. С.72-73; Его же. Фотографическая
жизнь в советский период //Советское фото. 1926. С. 163-164. N6; Под-
лузский Б.П. Революционное десятилетие в фотографии //Советское фо-
нт 1927. Nil. С.323-327; Срезневский В.И. Очередные задачи фотографи-
ческой промышленности СССР // Советский фотографический альма-
нах. 1928. М., 1928 С.46-62.
13 Донде А.М. Фотография //Энциклопедический словарь Русско-
ю библиографического института ’’Гранат". 7-е изд. Т.44. М., (1927).
( 153
372
14. Дюшен Б.В. Радиотелеграфия, ее основы, успехи и роль в со
временной жизни. Изд. 2-е, Берлин, 1922; Его же. Радио. М., 1929; Ле
бединский В.К. Изобретение беспроволочного телеграфа (1895)
А.С.Попов. М.,1925; Браудо Е.М. Каким должно быть художественное
широковещание. Материалы к 1 Всесоюзному съезду Общества друзей
радио. М., 1926; Ванинский А.И. Фонограф //Энциклопедический ело
варь Русского библиографического института “Гранат". 7-е изд. I 44
М.,(1927). С.246.
15. Каменев С.С. Фотография в военном деле //Советский фото
графический альманах. 1928. М., 1928. С.203-206; Межечер Л. Фо пира
фический снимок в периодической печати //Советский фонирафичсс
кий альманах. 1928. М., 1928. С. 194-202; Логинова Е. Фотолюбители в
борьбе за новый быт //Советское фото. 1929. N5. С. 131-132; Кожрный //
С фотоаппаратом на бытовом фронте //Советское фото. 1929. NI4
С.424-426.
16. Цит. по книге Лебедева Я. "Кино. Его краткая история, ею
возможности, его строительство в советском государстве. М., 1926", в ко
торой статья Л.Д.Троцкого была опубликована полностью.
17. Кроме указанной книги Н.А.Лебедева следует назвать: Крыюв
С. Кино вместо водки. М., 1925; Кефала Л. Кино на борьбу с религией
М„ 1928.
18. ' Кино в дни XVI Октября. М., 1933; Пути советской кинохро
ники. М., 1933; Советская кинохроника (Творческо-производственные и
технические вопросы): Сборник статей. М., 1934; Записки киноопера!о
ров. М., 1938.
19. См.: Глидер М. С киноаппаратом в тылу врага. М., 1946; Ждан
В. Военный фильм в годы войны. М., 1947; Копалин И. Советская доку
ментальная кинематография. М., 1950; Микоша В. С киноаппаратом в
бою. М., 1964; Вихирев Н. С киноаппаратом по жизни. М., 1966; Алешьин
П. Кино летопись Великой Отечественной войны //Историко-napi пиная
гема в советском кино: Сборник статей. М., 1967; Их оружие - кинока
мера. М., 1970; Школьников С.С. В объективе - война. М., 1978 и др
20. Ханжонков А.А. Первые годы русской кинопромышленности
М.-Л., 1937; Форестье Л.П. “Великий немой" (Воспоминания киноопера
гора). М., 1945; Смирнов В.П. Документальные фильмы о Великой Оте-
чественной войне. М., 1947; Очерки истории советского кино. Г.1. 1917
1934. М., 1956.
21. Бунимович Д. Наглядная фотография. М., 1931; Гришанин В
Идеологические проблемы фото //Советское фото. 19.32 N 1 С.З 9; ( го
лет фотографии. М., 1939; Болтянский Г. Очерки по истории фотографии
в СССР. М., 1939; Морозов С.А. Методика фоторепортажа. М , 1959.
22. Межеричер Л.> Яштольд-Говорки В. Фотография в прессе, на
уке, технике и хозяйстве. М., 1930; Потапов С.М. Судебная фони рафия
Учебное и практическое руководство. М ., 19 36; Мороюв С. А Фони рафия
в науке. М., 1955; Куделин П., Молчанов В Фотолюбитель краснел М ,
1956.
373
2 Г Малкин И,Т. Газеты в эфире. Содержание и техника радиогазе-
1ы М , 1930; Юровская В.Р. Радиогазета на предприятии. М., 1932; Ал. К.
Основные принципы телевидения //Говорит СССР. 1932. N19. С.14-15;
К\дрявцев-Скайеф С.С. Возникновение радио. М.,1938; Пересыпкин И.Т.
Рално на службе обороны страны. М., 1946; Беличенко П. Сельскохозяй-
< гвенные радиопередачи. М., 1959.
24. Зоркая Н. Историко-революционный фильм. М., 1962; Дроба-
mcHho С. В. Экран и жизнь. М., 1962; Его же. Феномен достоверности.
М . 1972, Лебедев Н.А. Очерк истории кино СССР. Немое кино. 2-е изд.,
перераб., доп. М., 1965; Медведев Б. Свидетель обвинения. М., 1966;
Юткевич С. Модели политического кино. М., 1978; Васильков И. Искус-
ано кинопопуляризации. М., 1982.
25. Арсентьев Р. Летопись полувека //Советское радио и телевиде-
ние М.. 1967. N 7; Московский П. "Летопись полувека" //Искусство ки-
но 1968 N3 и др.
26. Фомин А. В. Общий курс фотографии. 1-е изд. М., 1975; 2-е
изд . М., 1980; Вилейкин Б. Фотографии рассказывают... М., 1977; Чиби-
< ов К В. Очерки по истории фотографии. М., 1987.
27. Волчек Г. Фотоиллюстрация в советской периодике. М., МГУ,
1962. Волков-Ланнит Л.Ф. История пишется объективом. 1-е изд. М.,
1971. 2-е изд. М., 1980; Новоспасский В. Фотография в книге. М., 1973;
Фок>журналист и время. М., 1975; Крупнов Р. Фотолюбитель и фотоклуб.
М , 1977; Каган М. О месте фотографии в современной культуре
'.'Советское фото. 1978. N4. С.30-31; N5. С.24-25; Борее В.Ю. Фотогра-
фия в структуре массовой коммуникации. Вильнюс? 1986; Михалкович
ВИ Изобразительный язык средств массовой коммуникации. М., 1986;
Дариус Д. Недоступные глазу. О применении фотографии в научно-
и сел слова гельской работе (пер. с англ.). М., 1986; Сабурова Т., Семакова
И От дагерротипа к фотографии //Фото-89: Альманах. М., 1989. С. 10-
19.
28. Меркулов А.Ф. Могучее оружие воспитания. М., 1960; Волков-
7аннит Л.Ф. Искусство замечательного звука. Очерки по истории грам-
мофона. М., 1964.
29. См.напр.: Справочник партийного работника. Вып.1. М., 1921.
< 64 65, Вып.2. М., 1922. С.109; Вып.З. М., 1923. С.149, 151; Вып.5. М.,
1926, Рубинштейн Ю.Г. Вопросы кино в постановлениях и решениях
КПСС. Указатель книжной литературы //Из истории кино. Материалы и
юкумежы. Вып.2. М., 1959. С.176-188 и др.
30. Маршан Р., Вейштейн П. 5 лет советской кинематографии.
1919 1924 гг. М.-Л., 1925.
31 Братолюбов С. На заре советской кинематографии. Из истории
ь пноорганизапий Петрограда-Ленинграда 1918-1925 годов. Л., 1976.
32. Советская кинематография. Систематизированный сборник за-
। оно иге |ьных постановлений, ведомственных приказов и инструкций.
( <)- । \ К Коссовский. М., 1940.
374
33. Материалы по вопросам радио. Сост. АНО и Информ, п/о МК
В КП (6) по материалам НКТП, МОДР, МГСПС, радиопередачи и ivb
партсовещания. М.» 1928; О радиофикации и радиовещании //Ct>opinn
постановлений. М., 1935; О партийной и советской печати, радиовсщл
нии и телевидении //Сборник документов и материалов М., 1972 и др
34. Болтянский Г.М. Проблема научного изучения кино //Кино
фронт. 1927. N 6. С.2-4; Донде А.М. Техника на службе духовных шнсре
сов человечества. М., 1924. С.367; Россоловская В. Русская кинемнюгра
фия в 1917 году. Материалы к исгории. М.-Л., 1937; Михайлов В. Кино
летопись двух революций //Вопросы киноискусства: Сборник пани и
материалов. М., 1956 и др.
36. Тихомиров М.Н. Источниковедение истории СССР. Вып I М ,
1962; Черноморский М.Н. Источниковедение истории СССР. Соьсгскип
период. М., 1966; Варшавчик М.А. Источниковедение исгории КПС<
М., 1973; Стрелъский В.И. Теория и методика источниковедения истории
СССР. Киев, 1976; Тартаковский А.Г. 1812 год и русская мемуаристика
М., 1980.
36. Кунтиков И.Н. Кинофотофонодокументы в научных шок до
ваниях //Вопросы архивоведения. 1962. N2; Пушкарев Л.Н Источники
всяческие проблемы кинофотофонодокументов //Совсюкие архивы
1968. N 2; Листов В.С. История смотрит в объектив. М., 1973, Е.вграфо»
Е.М. КиИофотодокументы как исторический источник. Учебное нииипк
М., 1973; Магидов В.М. Зримая память истории. М , 1984; Кистрин шы
О.В. Фотодокументы по исгории космонавтики в СССР (1961 1965 и I
Источниковедческий анализ. Автореф. дисс канд.ист.наук М 198 ч
37. Фесуненко И.С. Значение кинофотофонодокументов как йен»
рических источников и основные задачи комплектования ими 1<к}иар
ственного архивного фонда Союза СССР //Труды МГИАИ 1 16. I9M
Рошаль Л. М. Некоторые вопросы источниковедческого аналиы кинодо
кументов //Труды МГИАИ. Т.17. М., 1963; Маркшпан Л И. Кинофоно
документы как исторический источник //Исторические источники и н\
исследование. Вып.6. Киев, 1971; Магидов В.М. Источниковсдчсст ии
анализ кинофотодокументов в историографии ГДР и ПНР //( ’овст< ми
архивы. 1975. N1. Возчиков В. Эхо звучащего мира //Телевидение и рл
диовещание. 1978. N 8; Розанова Л.Н. К понятию авторства фонидик)
ментов //Советские архивы. 1983. N5; Кобелькова Л А. Организация ю
сударственного хранения фонодокументов и экспергизл их ценности
(теоретические и методические вопросы). Авгореф. дисс. ... к.им гн i
наук. М., 1984.
38. Лейда Джей, Из фильмов - фильмы. М., 1966; Коте В Аркины
кинофотофонодокументов. М., 1972.
39. Преображенский С.Н. Кино как метод научною исслсловлнил
М., 1948; Листов В. Документальное кино - глазами историка // Н «дл и
жизнь. 1965. N 6. С.60-62; Янин В.Л. Старая граммофонная п ыстиш. ।
как объект источниковедения //Археографический ежегодник *л 19,’/
год. М., 1978. С.27-37; Магидов В.М. Кинофогодокумснгы I <м}.глрст1»<л1
375
но! о архивного фонда СССР периода Великой Октябрьской социалис-
тической революции. Некоторые проблемы источниковедческого анали-
за и публикации. К постановке проблемы //История СССР. 1987. N5.
С 129-148.
40. См.: БСЭ. Т.5. М., 1971. С.30; Словарь современной архивной
терминологии социалистических стран. Вып.1. М., 1982. С.35.
41. Семеновкер Б.А. Государственная регистрация и архивное хра-
нение аудиовизуальных материалов в СССР //Советское библиотекове-
дение. 1973. N 2. С.93-102; ГОСТ 7.40-82. Библиографическое описание
аудиовизуальных материалов. М., 1984.
42. Georges SadouL Tenonignages Photographique et Cinema-
tographique //L’histoire et ses methodes sour la direction de Charles Samaran
de Institute. 1961. P. 1390-1399; W.Eckerman, H.Mohr. Einfuhrung in das
Stiidium der Geschichte. Berlin. 1966. S.372-374; Dictionaire de terminologie
archivistique. English and French with Equivalents in Dutch, German, Hol-
land, Russian and Spanish/ Ed. by Peter Walne and K.G. Saur. Munchen,
New York, London, Paris, 1984. P.75-76,113,125-126, 160; Schulz G. Zur
Bewertung audiovisueller Informationsquellen //Archivmittelungen. 1972. N3.
S.105.
43. Ермилов H.A. Кинематограф, его история, устройство и тайны.
Л , 1925; Беленсон А. Кино сегодня. М., 1925; Балаш Бела. Культура ки-
но. М.-Л., 1925; Дихачев Б.С. Кино в России (1896-1926). Материалы к
и с гори и русского кино. 4.1 1896-1913. Л., 1927; Тынянов Ю.Н. Об осно-
вах кино //Поэтика кино: Сборник статей. М.-Л., 1927. С.55-85; Кулешов
ТВ. Искусство кино. Мой опыт. М., 1929; Анощенко'Н.Д. Рождение ки-
нофильма. М., 1930; Лемберг Э. Кинопромышленность СССР. М., 1930
и др.
44. Мур Лео. Азбука киномонтажа. М., 1930; Юткевич С. О неко-
торых спорных вопросах советского кино //Вопросы киноискусства.
Вып.2. М., 1958; Шуб Э. Крупным планом. М., 1959; Писаревский Д. Не-
которые уроки юбилейных документальных фильмов //Вопросы киноис-
кусства. Вып.З. М., 1959; Теплиц Е. История киноискусства. T.III. 1928-
1938 (пер. с польского). М., 1971. С. 13-14.
45. Жорж Садулъ. Всеобщая история кино. 1832-1909. Т.1. М.,
1958; Т.2. 1909-1914, М., 1958; Т.З. 1914-1920. М., 1961; Т.4. 1919-1929.
М., 1982; Т.6. 1939-1945. М., 1963; Соколов И.В. История изобретения
кинематографа. М., 1960; Юровский А. Основы телевизионной журналис-
тки. М., 1966; Багиров Э., Кацев И. Телевидение. XX век. Политика.
Искусство. Мораль. М., 1968; Саппак В.С. Телевидение и мы: четыре бе-
седы. 3 изд. М., 1988.
46. Соболев Р.П. Люди и годы дореволюционного кино. М., 1961;
Гинзбург С.С. Кинематография дореволюционной России. М., 1963;
Монтегю А. Мир фильма. М., 1969; Ханютин Ю. Факт-образ-мысль
//Вопросы киноискусства. Вып. 12. М., 1970. С.48-74; Рошаль Л.М. Мир
и тира. М., 1973; Его же. Дзига Вертов. М., 1982; Юткевич С. Кино - это
правда 24 кадра в секунду. М., 1974; Вайсфельд И. Кино как вид искус-
376
сгва. М., 1983; Дробашенко С.В. Пространство экранного документа М .
1986; Магидов В.М. Становление советской кинохроники: Аналитический
обзор //ОЦНТИ по документове дению и архивному делу. Об горная ин
формация. N 24. М., 1987; Гулев В.В. Деятельность Совегскою locyaap
ства в области кинематографии (1918-1921 гг.> //Исторические ганшки
Г.116. М., 1988. С.86-102.
47. Сиринов К. Киноискусство Советского Казахстана Алма Ап».
1966; Краткая история советского кино. 1917-1967 М., 1969; Симонов А
О пропитом для будущего //Известия 1971. 30 июля; Мальцене М кино
Советской Литвы. Л., 1980 и др.
48-49. Вартанов Ан. Фотография; документ и обрат М , 198 1, Ьи
гомолов Ю. Как работает время в фотографии //Советское фою
N1; Марковский Я.Э. Некоторые особенности языка фони рафии
(попытки семиотического осмысления). М , МГУ, 1986
50. Арнхейм Р. Искусство и визуальное восириягие. М , 19 7ч
С.279, 304-305; Раушенбах Б.В. Восприятие и перспективные итображс
ния пространства //Искусство и точные науки. М., 1979 С. 180 181, С</
колов В. Особенности технических средств изображения в искус» ihc
//Искусство и научно-технический прогресс. М.,1972; Деви А.А , Горинов
Ю.А. Звукозапись и видеозапись в уголовном судопроизводстве М ,
1983.
51? Современные системы записи и воспроизведения июбражения
М., 1972; Брацлавец П.Ф., Россалевич И.А., Хромов Л И. Космическое к
левидение. М., 1974; Уиньон М. Знакомство с голографией (нер. с .ihhi )
М., 1980 и др.
52. Бернштейн С. Устная публичная речь и проблемы ораторской
радиоречи //Говорит СССР. 1932. N32-33 С.4-5; Воробьев А И у Катков
Г.А., Мельников А.И. Очерки истории советского радиовещания и гелеви
дения. 4.1. 1917-1941. М., 1972; Расторгуев Б.Н. Окно в мир звука М ,
1978; Основы радиожурналистики. М., МГУ. 1984.
53. Щербатюк В.Л. Радиорепортаж. М , 1970, Ярошенко ВН Ин
формационные жанры радиожурналистики. Изд.2-е доп. и перер М ,
1976; Баранович Ю.Д. Жанры радиовещания. Киев-Одесса, 1978
54. См. напр.: Кино-бюллютень. Указатель просмотренных картин
отделом рецензий Кинематографического комитета Народного комисса
риата просвещения. М., 1918. N 1-2; Фото-кино Ленинград. Иллюсгра
тивный справочник. Л., 1924; Кубанкин Л.В. Путеводитель по эфиру М ,
1933. Репертуарный указатель. Кинорепертуар М., 1934 и др
55. Подр. см.: Чернышев А.А. Русская дооктябрьская киножурначн
стика. М., 1987 и др.
56. См.напр.: Советская кинохроника. 1918-1925 п. Ангинирован
ный каталог. 4.1. Киножурналы. М., 1965; Кинолстонись Анношрован
ный каталог киножурналов и документальных фильмов украинских о у
дий (1923-1941). Киев, 1969; Тематический каталог кинофильмов по ш
тории СССР (1917-1973). М., 1975; Кинолстонись. Аннотированный ка
377
налог документальных фильмов киностудии "Казахфильм" (1925-1975).
Вып.1. Алма-Ата, 1988 и др.
57. Кинословарь в двух томах. Т.1. М., 1966; Т.2. М., 1970; Кино.
Энциклопедический словарь. М., 1986.
58. Дзига Вертов. Статьи. Дневники. Замыслы. М., 1966. С.316-
318; Шуб Э. Жизнь моя - кинематограф. М., 1972. С.470.
59. См.: Страницы живой истории. Очерк-путеводитель по Цент-
ральному государственному архиву кинофотофонодокументов СССР. М.,
1961; Центральный государственный архив кинофотофонодокументов
Азербайджанской ССР: Путеводитель. Баку, 1964; Центральный государ-
ственный архив кинофотофонодокументов Таджикской ССР: Путеводи-
тель. Душанбе, 1984 и др.
60. Будяк Л.М., Михайлов В.П. Адреса Московского кино. М., 1987;
Первая попытка провести эту работу была осуществлена в конце 60-х
годов. См.: Москва кинематографическая. М., 1969.
61. Левин Л. Фото-кино-архив //Архивное дело. 1926. Bbin.VIII-IX.
С.46-48; Бернштейн С. Центральный государственный фоноархив
//Говорит СССР. 1932. N34. С.6-7; Зубков С. Значение фотокиноархив-
ных материалов и задачи организации их использования //Архивное де-
ло. 1933. Bbin.Hl-lV (32-33). С.53-60; Минченко А. Центральный фоно-
фото-киноархив СССР //Архивное дело. 1935. N36. С.31-44; Бычков П.
О работе киноотдела Центрального кино-фоно-фотоархива //Архивное
дело. 1937. N2 (43). С. 132-141; Зданович И. Звуковой архив //Архивное
дело. 1939. N2. (50). С. 90-97.
62. Шабатин И. Использование архивных материалов в кинема-
тографии //Радянский архив. N405 (19-20). Харьков, 1931; Плешаков
С.Т., Ходоровский В.Р. Использование документальных материалов Цент-
рального государственного архива кинофотофонодокументов СССР
//Исторический архив. 1956. N 4; Кривошеин Л.Н., Фесуненко И.С. Об
использовании кинофотодокументов //Вопросы архивоведения. 1963.
N1; Шевченко Ф.П. К вопросу об использовании кинодокументов в ис-
торической науке //Украинский исторический журнал. 1976. N 6. С.64-
72 (на укр.яз ); Миронычева И.В. Об использовании документов ЦГАЗ
СССР (1968-1983) //Советские архивы. 1985. N3. С. 19-21; Запрягаева
Л.П. Зримая история страны //Советские архивы. 1986. N 5. С.28-33;
Мандральская Н.В. Запечатленные образы войны (фото и фоноисточники
об Узбекистане в годы Великой Отечественной войны). Ташкент, 1987.
63. Михайлов В.П. История организации кино-
фотодокументальных материалов в государственных архивах СССР
(1917-1941). Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М., 1955; Кобелъкова Л. А.,
Магидов В.М. О классификации и фондировании кинофотофонодоку-
ментов и видеофонограмм ГАФ СССР //Советские архивы. 1989. N1;
Баталин В.Н., Крюкова Л.Н. Об организации КФФД и видеофонограмм
в госархивах //Там же; Розанова Л. О связи теории и практики в работе с
фонолокументами //Там же.
378
64. Подр. см.: Экспертиза ценности, отбор и комплектовании го
сударственных архивов СССР кинофотодокументами (обзор норматив-
но-методических документов и архивоведческой литературы. 1920-70-е
годы). М., 1981 и др.
65. См.: Кино на войне (из личных воспоминаний оператора
П.К.Новицкого) //Советский экран. 1925. N6 (16); Тиссз Э. Пройденный
путь //Кино. 1927. N45(217). 8 ноября и др.
66. Макасеев Б. В революционной Испании. М., 1937; Нардин В Р.
Воспоминания. Т.1. М., 1949; Трояновский М. Я хотел написать книгу.
М., 1972; Харон Я.Е. Из жизни звукооператора. Немое! Звуковое? Звуко-
зрительное??! М., 1987.
67. Шухардин С.В. История науки и техники: Учебное пособие.
4.1-2. М., 1974, 1975; Виршинский В.С., Хотеенков В.Ф. Очерки истории
науки и техники. 1870-1917 гг. М., 1980 и др.
68. Шухардин С.В. Основы истории техники. М., 1961. С. 169, 253.
69. Кузин А.А. Кино-фото-фоноархивы: Учебное пособие. М., I960,
Дунаевский . В.А. Некоторые особенности чтения курса
"Источниковедение новой и новейшей истории" //Новая и новейшая ис-
тория. 1961. N6. С. 124. Шмидт С.О. Вопросы преподавания источнико-
ведения //Новая и новейшая история. 1962. N 4. С.115,117; Кузин А.А.У
Рошаль Л. М. Кинофотофоноархивы: Учебное пособие. М., 1982.
70? См. напр: Ваксер А.З. Фотоисточники в преподавании в вузе
//История СССР. 1971. N 3; Шухардин С.В. История науки и техники
Ч.П. С конца XVIII века и до начала XX века: Учебное пособие. М.,
1976 и др.
71. Самуйленко Е. Кинематограф и его просветительская роль.
СПБ, 1912; Донде А.М. Техника на службе духовных интересов человече-
ства. М., 1924.
72. Моль Абраам. Социодинамика культуры, (перев. с франц ). М ,
1973. С.286-298; Магидов В.М. К вопросу об особенностях кинофотофо-
нодокументов как массовых источников //Массовые документы и про-
блемы архивоведения. М., 1986. С.79-92.
73. См. напр.: Пушкарев Л.Н. Классификация русских письменных
источников по отечественной истории. М., 1975. С. 104-105, 202-203; Ос-
новные правила работы государственных архивов с кинофотофонодоку-
ментами. М., 1980. С.6; Словарь современной архивной терминологии
социалистических стран. М., 1982. Вып.1. С. 104, 248, 252; ГОСТ 16487-
83. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения. М.,
1984. С.З.
74. Деллюк Л. Фотогения кино. М., 1924. С.22-23; Медушевская
О.М. Вопросы источниковедения в издании "L'liistori ct ses methodes"
//Вопросы архивоведения. 1963. N2. С.114; Арнхейм Р. Искусство и визу-
альное восприятие. М., 1974. С.279; Кракауэр 3. Природа фильма. Реа-
билитация физической реальности... С.45,49,380; Раушенбах Б. Восприя-
тие и перспективное восприятие пространства //Искусство и точные на-
379
\М1 М , 1979 (. .180-181; Пондопуло Г.К. Фотография и современность...
( 58 59,61,76 77,98-99,108 и др.
75. С ловарь современной архивной терминологии социалистичес-
ких ( гран С’ 203 и др.
76. Эйзенштейн С., Пудовкин В., Александров Г. Будущее звуковой
фильмы //Эйзенштейн С.М. Избр. произвел. Т.2. М., 1964; Разлогов К.Э.
< peaciва аудиовизуальной коммуникации и искусство //Вопросы фило-
софии 1975 N 7. С.128-138; Магидов В.М., Стрекопытов С.П. Вопросы
жспертизы ценности видеозаписей телевизионных студий //Материалы
Всесоюзной научной конференции "Архивы СССР периода развитого
социалистического общества". 4.1. М., 1979. С.210-213; В зарубежной
нигера гуре понятие кинодокумент идентифицируется с понятием кино-
фильм См.. Dictionary of Archival Terminology /Ed. by Peter Walne.
( ompiled by Frank B. Evans, Frangois J.Himly and Peter Walne. Munchen,
New York, London, Paris, 1984. P.113.
77. Греков Б. История и кино //Советский исторический фильм.
М . 1939 С.13.
78. Словарь современной архивной терминологии социалистичес-
ких пран. М., 1982. С. 104.
79. Андроников И.Л. Слово написанное и сказанное //Я хочу рас-
<. казан» вам... 2-е изд., доп. М., 1965; Дзига Вертов. Статьи. Дневники.
Замыслы М , 1966. С.55, 57, 82, 84-86; Летунов Ю.А. О развитии доку-
ментальной радиожурналистики. М., 1966. С. 16; Закон СССР об охране
и использовании памятник истории и культуры. М., 1976; Бернштейн
СИ Я зык радио. М., 1977. С.8-10, 32-35; Фонд документов В.И.Ленина.
М , 1984. Один из разделов книги назван "Фонодокументы - звукозаписи
речей В.И.Ленина". С.269-276; Возчиков В. Звуковой документ и комму-
никации во времени //Звучащий мир. Книга о звуковой документалис-
1ике М., 1979. С.27-28, 32-39, 40-43, 45.
80, ГОСТ 16487-83. Делопроизводство и архивное дело. Термины и
определения. М., 1984. С.З.
81. Митяев К. Г. История и организация делопроизводства в СССР.
М , 1959. С-8; Терминологический словарь по научной информации.
СЭВ. М., 1966. С.97; Рудельсон К.И. Современные документные класси-
фикации. М., 1973. С. 16-24; Словарь современной архивной терминоло-
1ИИ социалистических стран... С.59.
82. Митяев К.Г. Документоведение, его задачи и перспективы раз-
ни ши //Вопросы архивоведения. 1964. N2. С.27-37.
83 Бузин А.А. О некоторых вопросах экспертизы ценности и ис-
пользования к и нофотодокументов//Советские архивы. 1976. N2. С.40.
84 Сокова А.И. Современные системы документации в аспекте до-
ку менговеления //Вопросы кибернетики: Современные документальные
си< гемы М , 1979 С. 3-23.
8 5. Пушкарев Л.П. Классификации русских письменных источии-
кон но о|сче( (венной ис(ории .. С. 188-206.
180
86. Основные правила работы государственных архивов с кинофо
гофонодокументами... С.7-9.
87. Пронштейн А.П. Методика историческою источниковедении
Изд-во Ростовского университета, 1976. С. 129.
88. Киноскрипт - это письменный исторический иеючник. фик
сированный документальными кадрами. См.: Кино Эпцикчопеличгстни
словарь. М., 1986. (’.194-195.
89. Подр. см.: Магидов В.М. Зримая намять исюрии. М , 1984
С.108-113.
90. История советской радиожурналистики: Докуметы 1ек<чы
Воспоминания. (1917-1945). М, 1991.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Идеология, которую многие поколения советских историков
исповедовали как научное мировоззрение, как единственно
верную систему взглядов и представлений о сущности истори-
ческого процесса, обнаруживает признаки распада в обстанов-
ке глубокого и всеобъемлющего кризиса, охватившего обще-
ство. Установки и ориентации марксизма-ленинизма, ранее
воплощавшего в себе "соединение в теории высшей и строгой
научности с революционностью", "совпадение партийного,
классового и научного подхода", большей частью отвергаются
как форма утопического сознания или с позиций поверхност-
ного антикоммунизма.
Образующийся в результате крушения "научной теории
социализма" вакуум заполняется обрывкаки идей самого раз-
ного юлка, которые вряд ли можно считать надежным компа-
сом в бурном море политических страстей. Посткоммунисти-
ческое сознание захлестывают элементы иррационализма, ми-
стики, религиозного миросозерцания, национализма. Наблю-
дается сладострастное копание на кладбище мертвых идей, на
свет вытаскиваются мысли казалось бы давно забытых проро-
ков. С точки зрения научного познания такой подход не сулит
особых успехов, создает опасность возникновения новых ми-
фов и догм, не избавляет научное сообщество от конъюнктур-
ной идеологической зависимости. Остро встает вопрос о пре-
емственности идей в современной историографической ситуа-
ции. По нащему мнению, марксизм, очищенный от шелухи
догматизма и схоластики, обладает творческим познаватель-
ным потенциалом. Преимущества марксизма - в последова-
тельности и непротиворечивости заложенных в него идей, по-
зволяющих получить целостное восприятие мира. В сущности
сегодня терпит поражение только одна догматическая версия
марксизма, рожденная в условиях крайней большевистской
нетерпимости и утвердившаяся в советском обществе в годы
сталинизма. С марксизмом связаны или ведут от него проис-
хождение множество теорий и концепций, нашедших свое
подтверждение в исторической практике, которые раньше бе-
запелляционно отвергались под флагом борьбы с оппортуниз-
мом и ревизионизмом. Вызывает неприятие прямолинейный
382
детерминизм марксистско-ленинской идеологии, привержен
ность к абстрактным схемам, односторонняя абсолютизация
классового подхода и классовой борьбы как основного содер-
жания исторического процесса, недооценка психологии чело-
века, личной свободы.
Однако идеология марксизма сегодня не может претендо-
вать на особое положение. В нормальном демократическом
обществе должна быть свободная конкуренция идей. Шанс на
выживание имеют те из них, которые более всего соответству-
ют историческим реалиям и в этом качестве могут служить на-
дежными ориентирами в практической и познавательной дея-
тельности. Обществу необходима открытость для восприятия
новых взглядов и представлений, содержащих конструктивные
цели и задачи, способствующих преодолению хаоса и песта
бильности.
Ортодоксальные приверженцы идеологического пуризма
несомненно назовут такой подход эклектикой. К сожалению,
для этого есть основания, если смотреть непредвзято на царя
щие сегодня в умах обрывки разных концепций, их мозаич
ность и переплетение, на в сущности тот же коммунистичес
кий максимализм, только вывернутый наизнанку, идейную не
терпимость и неумение вести научные дискуссии. Не спасает
положение бездумное заимствование идей из зарубежной ис-
ториографии. Западные ученые немало сделали, чтобы понять
более чем 70-летнюю историю коммунистического экспери-
мента, но почти каждый, как говорится, со своей колокольни
и в соответствии с теми ценностями, которые он усвоил. Кто
может сегодня с уверенностью сказать, где содержится истина?
Беда заключается в том, что общество, возникшее в нашей
стране в 1917 г., развивалось по своим законам, которых мы
еще до конца не знаем. Идеология и политика постоянно дов-
лели и насиловали объективный ход истории, вызывая к жиз-
ни невиданные ранее формы, принося порою самые неожи-
данные результаты.
Процесс утверждения новых позитивных идей, которые
разделяла бы большая часть общества, невероятно труден. В
некотором смысле ему придется пройти этап деидеологизации,
т.е. избавиться от сковывающих пут прежнего мышления, от
политической трескотни, от попыток немедленно решать
383
вопросы, обратиться к теории малых дел, служащих
решению конкретных проблем в области науки и практики.
Пережив период Круглых столов в годы "горбачевской пере
k ।ройки", местами откровенно смахивающих на пустую бол
товню, общее!венное сознание, не поспевая за быстро меня
юшеися политической конъюнктурой и сменой акцентов, по
(новаио интерес к документу, к историческому источнику,
но «воляюшему чиппелю самому вынести суждение о том, что
же произошло в действительности за годы советской власти.
Отвечая на эту потребность, историки обозначили целый
ряд программ публикаций исторических документов. Это
cipt мнение было бы похвально и разделяемо источниковеда-
мн, если бы во всем этом деле не было нескольких тревожа-
щих обстоятельств. Под про!раммы публикаций нередко, как и
раньше, закладываются идеи, вытекающие из нынешних весь-
ма аморфных и не устоявшихся представлений, страдающих
г а «иными штампами и клише. Если учесть, что процесс под-
loioBKii публикаций достаточно длительный, где гарантия, что
через несколько лет они не потеряют' своей значимости, по-
добно тому, как это случилось со многими сборниками и до-
кументальными сериями, изданными в прежние годы? Изда-
ние исторических источников полезно и необходимо, но оно
гребует основательных профессиональных навыков и доста-
точной архео!рафической подготовки.
Историк, естественно, не может быть в стороне от про-
цессов, происходящих в обществе. Как доказывает весь пред-
шествующий опыт историографии, история не может быть
свободной от идеологии и политики. Более того, история час-
то оказывается крайне опасным орудием в руках политиков,
будь го приверженцы революционной стратегии и тактики,
национальной идеи или какой-либо еЩе. Достаточно выбрать
научную идеологию, утверждали марксисты, и успех будет
обеспечен. Но где на сегодня критерии научности "идеологии
самою передового класса нашей эпохи" и "его замечательного
авангарда - Коммунистической партии"? Другие же идеи еще
ие успели внедриться сколько-нибудь прочно в сознание лю-
дей
Каким же видится выход из глубокого идейного кризиса,
в котором оказалась историческая наука? Если ей нельзя пол-
384
ностью освободиться от идеологической зависимости, то что
препятствует стремиться к этому? Почему надо выдавать за до-
стоинство то, что с позиций научного знания является явным
недостатком? Почему a priori нужно провозглашать верность
неким идеям? Почему они не должны пройти испытание на
прочность, проверены системой фактов, полученных в ходе
научного исследования. Любые взгляды и представления име
ют право на существование, но только в роли гипотез и пред-
положений. Это особенно важно подчеркнуть, так как отечс
ственной исторической науке, если она действительно прете н
дует на статус науки, предстоит кардинальный пересмотр на
копленных знаний, их достаточно основательная ревизия.
Возможен ли в истории путь к научному знанию, посте
пенно освобождаемому от тумана идеологии и риторики? По
нашему убеждению, - да, хотя-для нас совершенно очевидно
что очень многие с ним не согласятся. Поиски в этом направ-
лении ведутся давно. Любители навешивать ярлыки окрестили
их постпозитивистскими, как бы ставя их в один ряд с пре
жними вариантами позитивизма и подчеркивая тщетность уси-
лий разрешить проблемы научного познания в рамках этого
подхода. (От решения онтологических вопросов позитивисты
всегда отрекались сами). Необходимо все же сказать несколько
слов в защиту позитивизма. Он никогда не представлял из себя
какой-то одной философской или исторической школы. Его
скорее следует рассматривать как определенную методологи-
ческую ориентацию, творческое кредо ученых. Никто не может
отрицать громадных успехов науки, достигнутых сторонниками
положительного знания. История, в частности, обязана им
возникновением такой дисциплины как источниковедение
Что касается постпозитивизма, то это скорее свойство совре-
менного научного мышления, которое стремится преодолеть
ограниченности прежнего позитивистского подхода: склон
ность к редукционизму, недооценку диалектики и т.д. Думает
ся, что сегодня было бы весьма полезно позаимствовать кое-
что из арсенала современных ученых, придерживающихся по-
добной ориентации.
Авторы монографии, как уже не раз говорилось, трактуют
предмет и задачи современного источниковедения весьма ши-
роко, считая его творческой лабораторией исторической па-
385
уки, а значит, - затрагивающего широкий спектр вопросов,
связанных с теорией и методологией научно-исторического
познания. Круг литературы по этим вопросам чрезвычайно
многообразен. По ряду соображений авторы отказались от ее
развернутого историографического анализа, ограничившись
отдельными обобщающими оценками. Это обусловлено, во-
первых, тем, что решать теоретико-методологические пробле-
мы исторической науки ныне предстоит всему сообществу
ученых-историков, причем, если раньше можно было вполне
обойтись анализом трудов, лежащих в русле марксизма-
ленинизма и утверждающих его достоинства и преимущества,
то теперь этого багажа теоретических знаний будет мало. Во-
вторых, как представляется, обращение к этому сюжету от-
влекло бы нас от основной задачи книги - показать специфику
профессионального подхода именно к освещению относитель-
но недавней нашей истории.
Тем не менее хотелось бы выделить отдельно вышедшую
в 1987 г. книгу И.Д.Ковальченко "Методы исторического ис-
следования". Ее можно назвать квинтэссенцией марксистско-
ленинского подхода к проблемам научно-исторического по-
знания. Там, где этот подход не ставит точку своей претензией
на единственно правильное и верное понимание истории,
книга дает достаточно широкий набор элементов научного по-
знания, необходимый профессиональному историку. В отли-
чие от многих работ, страдающих абстрактными схемами и
общими рассуждениями на этот счет, написанных, как прави-
ло, философами, книга И.Д.Ковальченко имеет достаточно
выраженный прагматический аспект, выходящий на решение
конкретных узловых проблем отечественной истории, но не
охватывающий, к сожалению, проблем новейшей истории.
Привлекает внимание и то, что источниковедение органически
вплетено автором в круг теоретических и методологических
проблем исторического исследования, хотя, по нашему мне-
нию, вряд ли стоит разделять триаду научно-исторического
познания: "действительность-источник-историк" на два от-
дельных направления теоретико-методологических проблем
источниковедения: "действительность-источник" и "источник-
историк" (Указ. соч. С. 106).
386
Теоретическое источниковедение выделилось в качестве
самостоятельного раздела современного источниковедения. К
сожалению, его характерной чертой было стремление не
столько поставить на повестку дня новые, важные для всех ис
ториков проблемы, сколько бесконечно уточнять и детализи
ровать понятия, дискуссии о которых велись давно, но общих
позиций так и не удалбсь выработать. Среди дискуссионных
оказался вопрос о предмете и задачах источниковедения, его
месте в структуре исторических знаний. Одни авторы настаи
вают, что источниковедение - вспомогательная историческая
дисциплина, задачей которой является критический анализ ис-
точников, их систематизация и описание. Другие видят задачу
источниковедения в изучении происхождения и эволюции ис
точников. Третьи полагают, что источниковедение призвано
разрабатывать методы использования источников в историчес
ких исследованиях. От этого, в свою очередь, зависит отноше-
ние к источниковедению как вспомогательной или специаль
ной исторической дисциплине. Другой пример подобных дис
куссий: какое понятие правильнее употреблять “источниковая
база” или ’’источниковедческая база”. Представляется, что все
эти споры связаны с тем, что на задний план отошла главная
проблема - соотнесение предмета и задач источниковедения с
предметом и задачами исторической науки как таковой. В ре
зультате дискуссии стали носить во многом схоластический
характер.
По нашему мнению, любое сужение задач Источникове
дения неоправданно. Но выступая за расширительную трак
товку предмета и задач источниковедения, мы тем не менее
возражаем против превращения его в самостоятельную
(специальную) историческую дисциплину, ибо это противоре-
чит основной функции источниковедения - обслуживанию по-
требностей исторической науки. Бесконечное навешивание на
источниковедение особых самостоятельных ’’функций” и
"аспектов” рассмотрения не конструктивно с точки зрения об
щей теории исторического познания. В этой связи мы крайне
скептически относимся к попыткам отделить проблемы теории
и методологии источниковедения (а такие попытки имели мес-
то) от эпистемологических вопросов исторической науки в це-
лом или превращению их в последовательности чисто умозри-
387
|елы1ых абстракций, оторванных от практических нужд исто-
риков. Они явно отвлекают исследователей от решения дей-
ствительно важного вопроса о том, какой должна быть их
। ворческая лаборатория в современных условиях.
Одной из наиболее актуальных задач источниковедения
нового и новейшего времени является, по нашему мнению,
решение в едином комплексе историографических, теорети-
ческих и методологических задач. Занимаясь общими вопро-
сами теории и методологии научно-исторического познания,
не следует забывать, что новейшая история - клубок сложней-
ших проблем, каждая из которых требует своего теоретическо-
го и методологического осмысления, адекватного решения це-
ною ряда источниковедческих вопросов. Это особенно важно
подчеркнуть в плане поиска путей выхода из кризиса, в кото-
ром оказалась историческая наука. В переосмыслении нужда-
ются проблемы революции 1917 г. в России, многие страницы
исгории гражданской войны, борьбы различных тенденций в
экономике и политике 1920-х годов, вопрос о сущности и ха-
рактере социализма, построенного в СССР, о сталинизме, его
влиянии на деформации в экономике, в социальной сфере, в
политической системе, в идеологии, культуре и массовом со-
знании. Несмотря на обилие трудов по истории Великой Оте-
чественной войны, ее научное освещение, в котором нашли бы
отражение все стороны жизни и борьбы советских людей за
победу, роль отдельных личностей, остается актуальной зада-
чей Фактически заново надо создавать историю послевоенно-
го времени.
Весьма остро стоят на повестке дня проблемы истории
советской экономики. Большинство историков, к сожалению,
не владеет категориями и методами экономического анализа,
не умеет' оценить качество экономических показателей, содер-
жащихся в источниках. Изучение народнохозяйственных про-
цессов органически требует точных расчетов, применения ме-
тодов моделирования, спецификации моделей применительно
к условиям функционирования планово-распределительной
системы. Историки большей частью привыкли пользоваться
сведениями, которые были подготовлены государственной ста-
нки икой. Эти сведения нередко несовершенны, искаженны,
требуют тщательной проверки и скрупулезного источниковед-
388
ческого анализа. В них могли бы помочь разобраться специа-
листы в области экономики, однако они мало склонны сегод-
ня к ретроспекциям и долговременному анализу. История на
родного хозяйства - область экономической науки, где некогда
трудились крупные ученые, превратилась в периферию эконо
мических исследований. Относительно недавно мы имели воз
можность наблюдать обращение отдельных экономистов <гго
называется к истокам в связи с попытками объяснить феномен
административно-командной системы. Особых успехов, на
наш взгляд, подобные экскурсы в прошлое не принесли. Что
бы понять и объяснить все перипетии, происходившие в оте
чественной экономике, надо выйти за рамки изучения только
хозяйственной сферы, учесть в совокупности множество фак
торов социального, политического и т.д. свойства, что орган и
чески предусматривает участие- специалистов-историков в ис
следованиях, но, разумеется, на более высоком, чем прежде,
теоретико-методологическом и организационно-техническом
уровне.
Не менее актуальны проблемы создания подлинно науч
ной социальной истории советского периода. Пожалуй, един
ственным направлением, где до недавнего времени осуществ
лядась разработка социальной истории, было изучение дина
мики социальной структуры общества. В нем были намечены
некоторые оригинальные подходы, новые методики, стала
просматриваться линия на организацию комплексных иссле
дований, сотрудничество ученых различных наук. Но не эти
поиски определяли погоду. Над всем довлела жесткая схема
социально-классовой структуры общества, а ее идеологи бди-
тельно следили за тем, чтобы исследователи не выходили и*
установленных рамок: видеть все социальные процессы только
через призму отношений рабочего класса и крестьянства, а
также межклассовой прослойки - интеллигенции. Однако для
многих уже тогда было очевидно, что советское общество на
всех этапах своего развития было более сложным и дифферен-
цированным, чем ему предписывалось быть. Динамика сопи
альных процессов оказалась весьма далекой от бюрократичес-
кого идеала движения к социальной однородности. В обществе
постоянно возникали новые группы с особым статусом и ин-
тересами. Их роль (или роль олицетворяющих эти группы лю
389
ней) подчас была столь значительной, что порой могло казать
ся, что за их действиями исчезает объективное содержание са-
мого исторического процесса. Конечно, это не так. "Гении” и
" злодеи” приходят и уходят вместе со своим временем, а исто-
рические законы нельзя ни обойти, ни отменить, ни тем более
"перепрыгнуть”, "перескочить” через них, сколь бы ни были
круты виражи истории.
К числу совершенно неизученных проблем относится
возникновение и эволюция партийно-советской бюрократии и
се высшего слоя - номенклатуры. Можно констатировать, что
в отечественной исторической науке не накоплено ни тради-
ций, ни навыков ее изучения. Все, что говорилось на данную
зему в печати в последние годы, это большей частью предпо-
ложения и общие рассуждения, а не результат серьезного на-
учного анализа. Социальная история исходит из нескольких
обязательных предпосылок. Она не ограничивается описанием
событий с чисто внешней стороны, а доискивается до самых
глубоких их оснований, до так называемых первопричин. Она
зребует рассматривать все происходящие в истории процессы
глазами не только главных, но и рядовых ее участников. Она
оперирует большими массами людей, их интересами, настрое-
ниями, различными аспектами поведения в стандартных и не-
стандартных ситуациях, какие постоянно возникали в бурном
потоке событий XX в. Социальная история не создает своей
специальной области исследований, а в зависимости от необ-
ходимости и поставленных задач вторгается в любую сферу че-
ловеческих отношений: будь то производство или психология
поведения *в быту. Естественно, что изучение социальной ис-
тории должно базироваться на адекватных приемах и методах
исследования. Они предполагают использование массовых ис-
точников, на базе которых возможно осуществить как фунда-
ментальную разработку темы, так и подвергнуть проверке ус-
тоявшиеся концепции и новые гипотезы.
В очень сложной ситуации оказалась такая традиционная
область приложения усилий советских историков, как история
рабочего класса, закатанная в русло схем и догм, определяв-
ших направления исследований и превращавших их в квазина-
учные разработки о повышении ведущей роли рабочего класса,
о нрозрессивных количественных и качественных изменениях
390
в его составе, о росте его производственной и обществен но
политической активности и т.д. Попытки "перестроечного со
знания" обновить историю класса, от имени которого верши
лось все, путем добавления "ложки дегтя в бочку меда" оказа-
лись бесперспективными. Извлеченные из архивов негативные
факты требуют иного осмысления. Видимо, нужно начинать
исследования с чистого листа, с установления роли и места
занятых в производстве людей во всей системе советского об
щества на разных этапах его существования. Таким образом,
главные трудности, стоящие перед историками, - методологи
ческие. Не меньше проблем встает перед исследователями, ко
торые занимались изучением истории крестьянства и интелли
генции.
Политическая история новейшего времени, пожалуй, в
наибольшей степени оказалась- переполненной ворохом обвет
шавших и изрядно потрепанных в последние годы представле
ний. Естественной реакцией на такое состояние исторической
науки стало обращение широкой общественности к литератур
ной версии происходивших политических событий. Публицис
тов и литераторов меньше всего заботила теоретическая и ме
тодологическая сторона дела в стремлении оказаться в центре
внимания. Итоги оказались достаточно плачевными. Вместо
серьезного научного анализа получился худший вариант зави
симости от политической конъюнктуры, постоянные метамор
фозы и смены акцентов в работах одних и тех же авторов. В
результате авторитет и реноме "глашатаев перестройки" сильно
пошатнулись, а выход многих на авансцену политической
жизни показал их некомпетентность и непрофессионализм,
ибо политика в той же мере требует научных подходов, в ка
кой и другие направления общественной деятельности.
Общество начинает уставать от беспрерывного потока ра -
зоблачений и дискредитации большевистского режима, описа
ния преступлений Сталина и его подручных, составляющих
львиную долю газетных и журнальных публикаций, но мало
что дающих для понимания глубинной сути процессов, при
ведших к кризису политической системы. Не приносит удов-
летворения жанр политических биографий, получивших рас
пространение в ответ на призыв писать историю в лицах и
портретах для преодоления схематизма и сухого академизма.
391
свойственного официальной историографии. Сколько-нибудь
полноценное исследование в таком роде вряд ли возможно без
воссоздания надлежащего исторического фона, своеобразного
портрета эпохи. Только тогда можно понять и объяснить дела,
поступки и мысли людей своего времени, когда приходилось
им жиль и действовать.
Для истории советского периода особенно важен анализ
скрытых механизмов и пружин, с помощью которых правящая
партийная номенклатура осуществляла на деле власть и управ-
ление. Открытие архивных фондов позволило пока лишь при-
oiкрыть завесу над этими тайнами. Нуждаются в конкретиза-
ции и реальном наполнении многие политические категории,
в использовании которых особенно усердствует современная
пресса. На ее страницах постоянно мелькают термины
’’тоталитаризм", "тоталитарное государство", "тоталитарное об-
щество". Не составляет секрета, что они заимствованы из за-
падной политологии. Мы вовсе не против заимствования по-
нятий из социальных и политических теорий, доказавших
свою пригодность и эффективность для анализа политических
процессов. Однако нужно отдавать отчет в том, что за этими
теориями стоит определенная система знаний, с которой
большинство "пишущей братии" незнакомо.
Так называемая "тоталитарная модель" в политологии не-
разрывно связана с теорией модернизации и структурно-
функциональным анализом, которые значительно разнятся от
привычных для нынешних властителей умов канонов полити-
ческого анализа. Кстати, история накопила в своем арсенале
шачительно более широкий набор определений сущности того
или иного политического строя, чем предлагает "тоталитарная
модель", и нет надобности прилаживать ее ко всем векам и на-
родам. Можно назвать множество явлейий в советской исто-
рии, которые никак не укладываются в ее рамки, хотя было
немало и таких, которые можно было бы отнести к самым ти-
пичным признакам тоталитаризма. Аналогично обстоит дело и
с другими вариантами политических теорий, обрывки которых
вига ют сегодня в обществе: авторитарно-бюрократической,
элитарной, теорией групп и др.
Научный подход к политическому анализу требует, чтобы
политические институты были рассмотрены в тех понятиях и
392
категориях, какими они сами себя определяют, в свете тех не
лей и задач, которые они провозглашают, и лишь убедившись
в том, что они не соответствуют фактам, искать другие пути
объяснения. В последние годы мы, кажется, живем в странном
мире, где многие понятия приобрели превратное и несвой-
ственное им значение. Искаженное толкование получила де-
мократия, правые и левые нередко меняются местами. Спектр
политических сил чрезвычайно запутан. Чтобы в нем разоб
раться, необходимо вернуть основным понятиям их первород-
ный исторический смысл, и с этой точки зрения смотреть на
программы политических партий и движений.
Можно перечислить множество проблем, которые жду!
своего решения и предусматривают прорыв в исторических
знаниях и поиск новых методологических подходов. На дале
кой периферии историографии до сих пор оказывается изуче
ние таких важных для понимания истории советского обще
ства сторон, как культура, массовое сознание, демографичес
кие процессы, проблемы взаимодействия общества и геогра
фической среды. Необходимо принять во внимание, что прак-
тически все острые и злободневные вопросы истории советс-
кого общества в силу обширности и многонациональноети
страны, выступающей объектом изучения, имели четко выра-
женные региональные и межрегиональные, национальные и
межнациональные аспекты. Анализ национальных отношений
сам по себе приобретает в современных условиях исключи-
тельное значение.
Проблемно ориентированные источниковедческие труды,
представляющие собой сплав теории, методологии и историог-
рафии, это, по нашему мнению, магистральный путь развития
источниковедения современной истории. В них должны найти
отражение все вопросы исследовательской работы, связанные
с использованием как достаточно известных, так и новых ком-
плексов источников, демонстрация наиболее эффективных
способов анализа и синтеза содержащейся в них информации
Вопрос о синтезе информации - один из наиболее сложных и
наименее разработанных в источниковедении. Хотелось бы об
ратить внимание на такие критерии синтеза, предлагаемые ис-
точниковсдами, как изоморфизм (подобие, соответствие) ис
393
точниковедческой базы объекту и предмету исследования, ее
представительность, достаточность, доказательность и т.д.
Как часто в предшествующей историографии бывало так,
что для анализа исторических событий применялись только
декреты и постановления, только мемуары, другие подчас слу-
чайные и разрозненные источники. Пытаясь обобщить опыт
советских источниковедов, мы стремились показать, что дает
каждый вид или разновидность или даже отдельные комплек-
сы источников для полнокровного отражения исторической
действительности, какие из них нужно в первую очередь при-
влекать, чтобы осветить проблемы экономики, социальной
структуры, психологии людей, культурной и духовной жизни.
Допустим, что в центре внимания исследователей оказы-
вается проблема индустриализации. Это, действительно, одна
из важнейших проблем для понимания истории советского пе-
риода, где, как выясняется, среди отечественных авторов об-
наруживается полный разброд мнений. По сути своей пробле-
ма индустриализации - прежде всего экономическая, хотя и
сопряженная с целым рядом сюжетов, выходящих за рамки
экономики. Методологическое осмысление проблемы предпо-
лагает изучение теоретических взглядов на индустриализацию,
содержащихся в работах, речах, выступлениях экономистов,
партийных и государственных деятелей. Разнообразие позиций
и мнений сводится к выработке политики и принятию реше-
ний по осуществлению индустриализации. Они должны быть
найдены и проанализированы в комплексе на основе изучения
документов высших и центральных органов ВКП(б) и государ-
ства. Наконец, необходимо изучить ход и результаты индуст-
риализации. Здесь возникают наибольшие трудности источни-
коведческого характера, так как для всестороннего освещения
проблемы нужен достаточно широкий* круг интегральных и
структурно связанных по различным отраслям народного хо-
зяйства статистических показателей, которых может не ока-
заться в источниках или же они отражены там в искаженном
или весьма приблизительном виде. Это касается прежде всего
стоимостных показателей. Источниковедение допускает пере-
расчет или реконструкцию отсутствующих сведений на основе
научной методики, но в допустимых пределах, не превышаю-
щих, например, 60%. Но в этом случае исследователь берет на
394
себя гораздо больший груз ответственности. Разумеется, более
широкий подход к индустриализации, включающий, в частно-
сти, изучение ее предпосылок или последствий в различных
областях общественной жизни, предусматривает иную проце-
дуру и организацию исследования.
При работе с источниками по советской истории иссле-
дователь должен принимать во внимание известную специфи-
ку. Ему приходится иметь дело с гораздо большим объемом
публикаций и архивных документов, чем, например, историку
дореволюционной России. - Одновременно нужно учитывать,
что созданная при Сталине система выработала целый ряд
приемов и способов манипулирования общественным созна
нием путем дозирования информации, скрытия правды, ареста
и уничтожения неугодных источников сведений, документаль
ных фальсификаций и мистификаций. Вместе с сталинизмом
утверждалась система двоемыслия, двойного расклада сущнос-
ти явлений: реального и преподносимого официальной идео
логией. В монографии мы стремились показать, как это сказы
валось на отдельных видах и разновидностях источников. Они
во многом пропитаны искажениями, приписками, фигурами
умолчания, рапортизмом, политической трескотней, множе
ственной идеологической бухгалтерией. Но было бы неверно
игнорировать эти источники. Других подчас просто нет. Есте-
ственно, это налагает на каждого исследователя дополнитель-
ный круг источниковедческих задач, направленных на уста-
новление истины. Ситуация вовсе не является безнадежной,
если понять закономерности развития и функционирования
системы, проникнуть в ее сокровенные тайны.
Многие проблемы, которые предстоит решать историкам
новейшего времени, требуют обращения к массовым источни-
кам. Это, в свою очередь, предполагает четкую постановку ис-
следовательской задачи, определяющей приемы и методы по-
иска, выявления, сбора и обработки сведений, служит одним
из путей поднятия уровня исследовательской работы и преодо-
ления существующих трудностей в изучении источников со-
ветского времени. Расширение круга исследовательских задач
неизбежно ведет к выдвижению новых научных программ и
становлению научных коллективов, объединенных единой це-
лью. Работа с массовыми источниками неразрывно связана с
395
применением компьютеров и математических методов. Осо-
бенно актуальна для источниковедения компьютеризация, ко-
юрая избавляет исследователя от массы рутинного труда, ос-
(авляет больше времени для чисто научной работы. С компью-
1сром связано создание информационно-справочных систем,
1акже облегчающих труд историка.
Компьютер - главный инструмент при работе с массовы-
ми источниками. Он позволяет записывать, систематизиро-
ван», накапливать сведения в форме своеобразного электрон-
ного архива, открывает возможность для быстрой и оператив-
ной обработки данных, соединения их в системы и структуры
информации. В ряде научных центров уже существуют архивы
и банки данных по советской истории, куда входят материалы
переписей, массовых обследований, текущего учета, регистра-
ций и т.д. Постоянное пополнение и расширение подобных
архивов можно рассматривать как один из способов источни-
коведческого синтеза.
С помощью создания архивов машиночитаемых данных
преодолевается традиционная скованность историков перед
лицом необозримых архивных фондов, поскольку извлеченная
из них информация становится оперативно управляемой и
может служить решению многих исследовательских задач.
Только с учетом высокого уровня компьютеризации и созда-
ния банков или архивов машиночитаемых данных можно вы-
вести па новую ступень применение математических методов в
истории, осуществить цикл операций по обработке материала
с целью получения достаточно точных и строгих научных вы-
водов. Создание архивов и банков информации - наиболее
перспективный путь к сотрудничеству отечественных и зару-
бежных ученых.
Компьютер и использование других технических средств
позволяют значительно расширить возможности "живой" или
"устной истории", т.е. записи исторических свидетельств от
лица живущих еще людей, что составляет одну из характерных
особенностей источниковедческой работы по современной ис-
тории. Те же технические средства создают более благоприят-
ные перспективы для организации личных и семейных архи-
вов, использования машиночитаемых документов, возникаю-
щих в деятельности предприятий, учреждений, организаций,
396
описания памятников, каталогизации, публикации докуменюн
и т.д.
К сожалению, несмотря на очевидные преимущества iex
нических новаций, они медленно проникают в историческую
науку. Между тем это чревато такими последствиями, как па-
дение престижа профессии историка, отставание наших уме
ных от своих зарубежных коллег.
Разумеется, никакие новации не помогут, если будут ш
норироваться элементарные азы источниковедческой работы,
имеющиеся в арсенале историков.
По-прежнему очень скудным остается изобразительным
ряд исторических трудов и сочинений. Мы надеемся, что ана
лиз опыта использования историками кинофотодокументов
привлечет к себе внимание и обогатит творческую лаборато
рию исследователей. Конечно, это малая толика того, чго
можно привлечь для расширения творческих возможности
историков.
С источниковедением непосредственно связаны археог
рафическая работа и публикация источников. В книге был дан
краткий анализ того, что было издано в советское время. Пре
обладали публикации партийных документов, правда весьма
специфические. В них содержится только то, что партийное
руководство считало нужным предавать гласности. Естествен
но, что в архивах хранится немало документов, раскрывающих
другие стороны деятельности партийных органов, которые не
мешало бы сегодня опубликовать. Наша точка зрения состою
в том, чтобы вести подготовку публикаций на научных осно
вах, без конъюнктурных выжимок и купюр. Особое внимание
должно быть уделено пофондовым видовым публикациям. Де
ло в том, что за советское время было сделано очень мало та
ких публикаций, а иные стали прямо-таки библиографической
редкостью. В отличие от цивилизованных стран не изданы до-
кументы многих высших и центральных учреждений, крайне
необходимых для исторических исследований, да и для прак
тики управления также весьма полезных. К этой проблеме, ви
димо, следует привлечь внимание широкой общественности.
Целесообразно создать национальную программу публикации
исторических документов, в которой подобающее место заняли
397
бы источники по истории отечественной истории новейшего
времени
Круг обозначенных проблем источниковедения, ведущих,
ио нашему мнению, к созданию подлинно научной истории
новейшего времени, достаточно широк и объемен. Не каждый
историк будет склонен признавать их как программу действий,
уповая больше на традиционные "добродетели" своей профес-
сии: интуицию и озарение, вдохновение и словесное мастер-
ство, здоровый скептицизм и усидчивость, способность взы-
вать к уму и совести людей, к гражданскому чувству и патрио-
тизму. Мы можем в ответ сказать, что все эти качества вовсе
не противопоказаны любому научному исследованию. Конеч-
но, большинство проблем придется решать самим источнико-
ведам, но было бы неплохо, если бы кое-что из сказанного
взяли на вооружение все историки.
Авторы книги всячески приветствуют стремление совре-
менного источниковедения к выходу на конкретную историю,
ибо предлагаемые источниковедами методы работы могут луч-
ше всего убедить эффективностью и наглядностью результатов.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение........................................... 3
Глава 1.
Законодательные и нормативные акты.................II
Глава 2.
Делопроизводственная документация..................59
Глава 3.
Периодическая печать...............................84
Глава 4.
Мемуары...........................................105
Глава 5.
Дневники и письма.................................158
Глава 6г
Источниковедческая лениниана......................198
Глава 7.
Партийность и профессионализм историка............243
Глава 8.
Массовые источники................................288
Глава 9.
Кинофотофонодокументы.............................321
Заключение........................................382
Утверждено к печати Институтом российской и сгори и РАН
ЛР N 020768 от 15.04.93.
Подписано в печать 01.12.94 Формат 60x84/16. Тираж 300 экз.
25 пл. 22,76 уч.-изд. л. Цена договорная Заказ N49
ЦОП Института российской истории РАН
117036, Москва, ул. Дм. Ульянова, 19