Норманны
в Византии

HUGUES LE ROUX
CONFIDIENCES D'HOMMES
ADOLF FON SCHACK
NORMANNER IN SIZILIEN 1889
1894
ОИздател ьс кий центр «ТЕРРА», 1996

орманны
в Византии
ГЮГ ЛЕ РУ
Норманны
в Византии
АДОЛ ЬФ ФОН ШАКК
Норманны
в Сицилии
Рисованные
комментарии
МОСКВА
«ТЕРРА*—«TERRA»
1996

ББК84(4)
Н83
Редколлегия серии
Наталия Будур
Любовь Горлина
Сергей Кондратов
Ирина Шурыгина
Художник
Нонна Алешина
Серия «Викингю>
подготовлена Издательским центром «ТЕРРА»
совместно с Центром скандинавской культуры «НОРД»
ISBN S-300 -00851 -6

СОДЕРЖАНИЕ
К читателю
7
Г.леРу
Норманны в Византии
перевод с французского А. Толстой
8
А. фон Шакк
Норманны в Сицилии
пересказ с немецкого Д. Мельникова
144
Рисованные комментарии
529

К ЧИТАТЕЛЮ
Плавая вдоль западного берега Франции, норманны стали прони­
кать дальше на юг. В 844 г. викинги напали на поселения на Астурий­
ском берегуу но были отбиты. Они разграбили много магометанских
поселений, Севилью , разбили войско эмира .
В Италию норманны пришли в IX веке. В 1016 году немногочислен­
ный отряд норманнов-пилигримов, возвращавшихся из святой Земли ,
помог князю салернскому в борьбе с сарацинами, осаждавшими его
город, и итальянцы , пораженные силой и храбростью викингов , стали
приглашать их к себе на службу. С тех пор все новые и новые отряды
скандинавских воинов прибывали в Южную Италию, и им вскоре уда­
лось создать там маленькое норманнское владение, а некоторое время
спустя Роберт Гюискар создал на Сицилии сильное государство.
Встречались норманны и в Византии, где императоры высоко цени­
ли их храбрость и силу и за это брали их в свои дружины.
О приключениях викингов в Византии и Южной Италии вы и
узнаете из очередного тома нашей серии, куда вошли романы «Норман­
ны в Византии» известного французского писателя Г. Леру, « Викинги
на Сицилии» знаменитого барона А. фон Шакка.
Счастливого плавания на викингских драюсарах!

ГЮГ ЛЕ РУ
Норманны
в ви.зантии

Глава I
ВОЛШЕБНЫЙ ОСТРОВ
Н аступалхолодный, туманный , бурный день. Слабый свет
бледной зари едва скользил и разливался по сердитым
волнам. Казалось, что сам Бальдр , отец света , нехотя ,
только на одно мгновение, решился расстаться с глубиной
морской пучины.
Пользуясь коротким временем рассвета, жрец Имира
вышел из храма и стал всматриваться в туманную даль.
Вокруг него все было пустынно и безжизненно, даже
лишаи не оживляли бесплодных гранитных скал голого
острова. Птицы , водившиеся в изобилии на других остро­
вах Лофотенского архипелага, никогда не посещали этого
дикого места. Огромные тюлени , выплывая подышать
воздухом на поверхность воды, быстро ныряли в глубину,
заметив горящий на острове огонек.
Живя в таком страшном одиночестве, служитель бо­
гов совершенно одичал, стал нелюдимым и тех, кто риско­
вал погибнуть в бурных волнах, бьющихся о гранитные
выступы острова, чтобы только услыхать предсказания
оракула, встречал дикими проклятиями , угрожающе по­
трясая кулаками и ожесточенно кидая в них каменьями.
То были времена, когда на общем темном фоне наси­

12
Гюг ле Ру
лия, господствовавшего в мире, самым черным пятном выделялся
Север. Йормугандир, змей вражды, обвившая весь свет, красовав­
шийся на щитах викингов и их сотоварищей. Отвратительная пасть
его зияла на носу их ладей, яд отравлял реки, по которым ладьи эти
ходили, он извергал пламя, пожиравшее христианские города, а кро­
вавая слюна, разливавшаяся, как море отчаяния, по свету, колебала
веру в сердцах приверженцев нового учения, обещающего людям
царство небесное, и заставляла их, в сомнении, спрашивать: «Уж не
лучше ли было бы разделить с поклонниками Локи господство на
земле?»
Жрец Имира остановился на самом краю обрыва, одетый в
странный, требуемый правилами культа костюм: большую шапку с
наушниками, сделанную из шкурки черного ягненка; балахон из ку­
ницы и белого зайца, весь испещренный нашитыми на нем хвостами
диких кошек; на ногах — высокие, из меха выдры сапоги, а вокруг
шеи его развевались легкие перья гаги, сливаясь своей сверкающей
белизной с его длинной, седой бородою. Опираясь на огромный по ­
сох из слоновой кости, весь исчерченный руническими письменами,
стоял он, подняв руку, и как бы отталкивал ветер, с силой вздымав­
ш ий волны, которые, разбиваясь об утес, обдавали старика брызгами
белой пены.
Долго стоял он так и смотрел на бушующее море. Видневшийся
на расстоянии человеческого голоса скалистый утес, казалось, то уто­
пал, то вновь всплывал из-под белых гребешков волны. Остроконеч­
ная вершина его скрывалась в синеве тумана. Волны вздымались и,
набегая на темные груды гранита, зловеще чернели, а потом, кружась
и падая, блестели и искрились мелкими брызгами. В изменчивом по ­
лусвете тумана принимали они самые причудливые, фантастические
формы, поднимались, прыгали, вертелись, как колдуны на шабаше, и
когда, вскинувшись высоко, высоко с шумом и ревом ударялись о
берег, тогда старый жрец дико хохотал им в ответ. Налюбовавшись
дивной картиной бушующего моря, жрец пошел было обратно к хра­
му, как вдруг до ушей его донесся резкий крик, ш едший как бы из
волн. «Это кричит чайка», — подумал он; но скоро должен был отка­
заться от своего предположения, так как среди жалобного воя ветра
ему ясно послышались призывные звуки рога. В то же время у берега
показался челнок, в котором стоял высокого роста мужчина, ловко

Норманны в Византии
13
работая веслом, чтобы предотвратить столкновение с острыми вы­
ступами утеса. Заметив старца , он бросил ему веревку, а сам легко
перескочил на берег, причем бесчисленное множество погремушек,
привешенных к поясу, плотно обхватывавшему его стройный стан,
равно как и к браслетам на руках, звенели как бубенчики. Во время
прыжка ворот его рубахи распахнулся, и старик заметил на могучей
груди татуированное изображение лодки. Он понял тогда , что перед
ним стоит один из викингов.
Безмолвно смотрели они друг на друга.
Жрец не мог не заметить, что за выражением беззаветной отваги ,
сквозившей во всех чертах викинга, проглядывает полное спокойст­
вие и отсутствие того суеверного страха, который охватывал даже
самых смелых людей, когда они ступали на волшебный остров . Спо­
койствие это было, по всей вероятности , от напряженной мысли , по­
глотившей все внимание молодого человека. Казалось, что внутрен­
няя, душевная работа сделала его нечувствительным к внешним
впечатлениям. Удрученный этой работой , он скорее от усталости ,
чем из страха перед пристальным взглядом служителя грозных богов,
опустил глаза.
Подняв, наконец , голову , он гордым и небрежным жестом указал
на огромного лосося, лежавшего в лодке.
—
Это все, что ты жертвуешь богу? — сердито крикнул старик .
—
Ивотэтоеще, — отвечал викинг,снимаясосвоейголойруки,
покрытой громадными, выпятившимися мышцами , большой золо­
той обруч.
Взвесив в руках обручье и оставшись, по -видимому , довольным
его значительным весом, жрец уже менее сурово приказал воину сле­
довать за собой к капищу.
Массивные сосновые бревна составляли стены храма. Покрытый
целым рядом нагроможденных одна на другую крыш, из деревянных
черепиц, соединенных между собою подобно петлям кольчуги и сма­
занных для предохранения от порчи дегтем, он блестел как бронзо­
вый. Изображение двуглавого дракона возвышалось на самой верх­
ней крыше.
При своем гигантском росте молодой воин должен был согнуться
чуть не вдовое, чтоб войти в святилище . Оно было пусто , только
вдали, на жертвеннике , сложенном из камней, тлел огонь, да посре­

14
Гюг ле Ру
дине храма стояла большая медная чаша с водой, прозрачной , как
кристалл. Входя в храм , старик прошептал какие -то непонятные сло­
ва, причем послушный его заклинаниям огонь тотчас же сильно раз­
горелся, а вода в чаше , до того совершенно спокойная, заколыхалась.
Без всякой боязни смотрел молодой викинг на совершающиеся
перед ним чудеса и спокойно остановился перед чашей, в которой
вода продолжала волноваться; а служитель асов поместился на седа­
лище, сделанном из пня гигантской сосны , исчерченного разными
надписями. Вдохнув в себя несколько раз дым , подымавшийся от
огня, старик впал в забытье; глаза его закрылись, голова бессильно
упала на грудь, так что он едва мог пробормотать:
—
Что преследуешь ты? Добычу?
Воин наклонил голову.
—
Мести, мести жаждаешь ты!
—
Яхочузнать, — сказал воин, — куда должен я идти, насторо­
ну ли заката или восхода солнца, чтобы найти ее?
Окруженный клубами дыма, жрец размышлял . Викинг же , сооб­
разно господствовавшему тогда поверью, напряженно сосредочивал
мысли на своем желании, стараясь этим направить и поддержать в
предсказателе силу ясновидения.
А снаружи бушевала буря, потрясая крышу храма и раскачивая
изображение двуглавого дракона на ней.
Жрец продолжал:
—
Вижу, вижу седьмую волну . .. Вот она , как высока, как волшеб­
на, таинственна! Вот она катится... Вот подступает к твоим ногам . . .
Скорей, скорей нагнись, зачерпни рукой и выпей, это — целебный
напиток!.. Он даст тебе знание . .. Ну, так. Теперь иди ты в лес, туда, в
самую непроходимую чащу, к фьорду , в котором приходят купаться
лоси. В лунную ночь подстереги их; пусти метко стрелу — и вот один
убит... он лежит уже на земле . Считай отростки на его рогах , и если
они будут парными, иди к восходу. Если же будет непарное число ,
иди к закату солнца. Иди , иди , в твоих она руках. Месть, освежающая
как утренняя заря, кровавая как костер Бальдра!
Огонь уже давно погас и вода стала по-прежнему спокойна , когда
жрец открыл глаза, сошел с седалища и, подойдя к воину , спросил:
—
Как твое имя?
—
Дромунд.

Норманны в Византии
15
—
Желаешь ли ты, чтобы бог еще чем -нибудь проявил свое могу­
щество?
Выйдя затем из святилища, жрец ударил своим посохом из сло­
новой кости о землю. В ту же минуту из углубления, оставшегося от
удара жезла, вырвался резкий звук, будто заключенный в скале гигант
с пронзительным свистом дышал в это отверстие, из которого вслед
затем стали подниматься клубы белого, горячего пара и, постепенно
сгущаясь, они образовали туман, скрывавший от взоров викинга как
сам храм, так и его служителя. Тогда Дромунд пошел обратно к краю
скалы, где находилась его ладья, прыгнул в нее и одним сильным
поворотом весла направил свой путь навстречу буре.

Глава 2
«ЗО ЛОТОЙ ДРАКОН»
Старая вражда, существовавшая между потомством Харальда
Прекрасноволосого и Йомсбургскими викингами, прекратилась к
тому времени, так что Хакон, гроза восточных морей, мог зайти в
гавань Трондхейм, чтобы исправить повреждения своего судна.
В своих палатах, расположенных на берегу фьорда , конунг Трюг-
гви C. ioBccoH и его супруга Астрид с почетом приняли дорогого гос­
тя. Устроили в честь его целый ряд роскошных пиров , на которых
подавались рога с пенистым медом и жарились на гигантских верте­
лах целые туши лосей.
Оживленно и весело пировали гости. Шум веселья доносился до
гавани, на которой работали над подчинкой судна норманнские
плотники. По громадным оструганным сосновым бревнам они выка­
тили на берег «Золотого Дракона» .
Это было судно такое большое, что подобного ему еще не виды­
вали на Западе. Оно ходило и на веслах, и на парусах, вмещая в себе
сто человек, не считая гребцов . Все страшились его, как сверхъестест­
венного чудовища, и трепетали даже за стенами городов. Обитатели
Аландских островов, Эзеля и Даго, обращались с мольбой о защите к
асам, лишь только его грозный нос показывался на горизонте , а жи­
тели Фарер воспевали его в своих сагах.
Относясь с уважением и трепетом к этому гиганту, Трюггви при­
казал для починки его привезти из Нидароса знаменитого мастера
Торберга Строгалу, который слыл за человека, обладавшего тайной
заклинаний, заставляющих легко сгибаться доски и придающих осо­
бенную силу и прочность судну.
Работа кипела на «Золотом Драконе». Отовсюду слыш алось

Норманны в Византии
17
визжанье пил и грохот молотков, так что мастер из Нидароса едва
поспевал следить за рабочими. Спеша дать какое -то указание , он
шел с одного конца судна на другой, как вдруг почувствовал , что
кто-то берет его за плечо . Быстро обернувшись , он радостно
вскрикнул:
—
Дромунд! Ты откуда?
—
С западных морей, Торберг.
—
А куда направляешь свой путь?
—
В сторону Востока.
—
Зачем это тебе нужно?
—
Так приказал бог. Получилось парное число . .. на роге убитого
при луне лося...
—
А твой брат Эрик?
Дромунд не ответил и задумчиво стал слушать стук молотков,
колотивших по бортам судна.
—
Боги указывают тебе бревно, в которое можешь ты вколотить
гвоздь, — тихо проговорил Торберг и потом спросил: — С каким же
конунгом думаешь ты отплыть?
—
Я бы желал, чтоб Хакон позволил мне плыть на «Золотом Дра­
коне», — отвечал Дромунд.
—
Он возвращается в Йомсбург, в сторону Вендов , а это —
дверь, через которую я должен пройти , чтобы достигнуть великого
греческого пути.
Пока приятели беседовали, прибыл на судно Хакон.
Тончайшая кольчуга, нисколько не стеснявшая движений, краси­
во обрисовывала его могучий стан; прикрепленная к плечам шелко­
вая мантия большими складками падала сзади; вороненой стали
шлем, с возвышающимся на нем золотым драконом , украшал его
гордую голову. Все находили Хакона красавцем и любовались его
длинными усами, сильными голыми ногами и руками.
Увидав свое любимое судно, красиво покачивавшееся на волнах,
таким обновленным, таким блестящим, Хакон с радостным криком
крепко прижал к своей широкой груди Торберга. Потом снял со сво­
ей руки самое дорогое кольцо и, отдавая его мастеру , в избытке
чувств сказал:
—
Чем могу я еще тебя отблагодарить? Скажи, я исполню всякое
твое желание.

18
Гюгле Ру
—
Я просил бы, чтобы ты дал позволение моему товарищу Дро -
мунду проплыть до Йомсбурга на «Золотом Драконе».
Викинг Хакон грозно нахмурил брови и, указав на крест, нарисо­
ванный на своем щите, спросил:
—
А он христианин? Преклоняется ли он пред этим изображе­
нием?
—
Я служу великим асам! — запальчиво ответил ему Дромунд .
—
И в день, когда окончу свою жизнь , Валкирия подаст мне кубок.
—
Ну, в таком случае ступай на корму и ухаживай за моей соба­
кой! Я поклонялся древом святого креста в том, что ни один язычник
не будет никогда держать весла на моей ладье. И я охотнее пролью
свою кровь в море, чем заслужу упрек в нарушении клятвы . Но Тор -
берг тоже должен быть удовлетворен. Я обещал ему исполнить все,
что он пожелает, и не возьму своего слова назад. Для него я беру тебя
под свою защиту.
Дромунд побледнел от такого оскорбления и произнес:
—
Тебе, викинг Хакон, не прошло бы это так безнаказанно , если
б мои руки не были связаны. Но Дромунд не свободен больше: он
принадлежит мести. Эта месть теперь служить тебе лучшей защитой ,
чем твой щит. Из -за нее я принимаю предложение, которое ты мне
делаешь. Я буду так ухаживать за твоей собакой, как если б это был
волк Фенрир, который в день светопреставления пожрет солнце и
погрузит в вечный мрак поклонников учения Белого бога.
Гордо взявшись за меч, проговорил все это Дромунд , вполне го­
товый поплатиться сейчас же за свои слова жизнью.
Но Хакон, любивший смелость в людях и находившийся в это
время в особенно радостном настроении, только посмеялся этому и
удалился в сопровождении Торберга.
В то утро, когда «Золотой Дракон» должен был покинуть
Трондхеймский фьорд, море было так тихо и ясно , как будто хотело
поспорить своей спокойной красотой с великолепием прощальной
процессии.
Конунг Трюггви и супруга его Астрид с дружиной сопровождали
гостей в легких ладьях.
Весь фьорд был покрыт разукрашенными судами. Испуганные
таким невиданным зрелищем, пасшиеся по берегам стада коров убе­
гали на вершины гор. При входе в открытое море все сопровождав­

Норманны в Византии
19
шие Хакона суда приспустили, в знак прощального приветствия,
свои флаги; после чего «Золотой Дракон», повернув на юг, пошел
полным ходом, постепенно скрываясь из вида.
Нос этого величественного судна украшала громадная голова чу­
довища Йормугандира, которая соединялась с бортами шеей, покры ­
той чешуей из массивных золотых пластинок. А на корме, над рулем,
из таких же золотых пластинок был приделан хвост, скользивший по
поверхности воды и управлявший ходом ладьи.
На всех парусах, под блестящим северным солнцем, ш ло в откры ­
тое море это великолепное судно, представляясь одним из тех виде­
ний, которые восстанут в те дни, когда царство асов проявится в сво­
ем полном величии.
Сойдя с палубы, Дромунд отправился в трюм и подошел к кучке
людей Хакона, ожидавших своей очереди грести. Все они были ро­
дом из Ютландии и ближайших островов.
Голубоглазые, рыжеволосые, они хотя и были крещены по воле
своего предводителя, но стремились только к разбою и грабежу. А
религия, запрещавшая всякое насилие, раздражала и приводила их в
ярость.
Между прочим, они передавали друг другу самые чудесные исто­
рии, слышанные от тех, кто побывал в Византии. Небо там, говорили
они, синее, как сапфир; золотые куполы, блестящие процессии, атле­
тические игры, яркое солнце и много вина. Нельзя ли проехать мо ­
рем в эту чудесную Византию? — спрашивали они. Пусть бы «Золо­
той Дракон» перенес нас туда, чтоб хоть раз вдоволь упиться вином и
кровью, раньше чем настигнет смерть. С завистью вспоминали они
своих товарищей, побывавших в Византии. Добравшись туда хоть и
на плохих, дырявых ладьях, эти последние поступали в император­
скую гвардию, жили во дворцах, пили сколько хотели вина и меда.
Каждый день дрались они с черными людьми, приезжавшими отку­
да-то на кораблях. А в конце концов возвращались опять на Север с
огромными богатствами, говоря на чудном языке, которого никто не
мог понять.
Наслушавшись таких необыкновенных рассказов о золоте, солн­
це, вине и крови, Дромунд совсем позабыл о цели своего путешест­
вия и с восторгом предался мечтам об ожидающих его пирах и обога-
щении. Но вдруг, как бы разбуженный мыслью о мести, он

20
Гюг ле Ру
содрогнулся от такого падения, и датчане стали ему так противны,
что он, не сказав ни слова, встал, позвал собаку Хакона и ушел на нос.
Была уже ночь, и при свете восходившей луны фантастично вы­
рисовывалась на палубе гигантская, страшная тень собаки. Громад­
ный, серый датский дог, подняв свою свирепую пасть, глядел на звез­
ды и выл.
Дромунд взглянул на него с суеверным страхом, думая, что перед
ним находится сын Локи и Ангрбоды.
—
Фенрир, — шептал он вполголоса. —
Фенрир, скажи, верный
ли путь избрал Дромунд?
Сердито поглядела на него собака свирепыми глазами и, подняв
опять морду кверху, стала ожесточенно лаять на луну.

Глава 3
ГРЕЧЕСКИЙ ПУТЬ
Прошло уже больше восьмидесяти лет с тех пор, как новгород­
цы, угнетаемые азиатскими племенами, призвали к себе могучего
Рюрика.
По его примеру многие из знатных варягов переправились через
Балтийское море и, чтоб не возвращаться опять назад, даже сожгли
свои суда. По течению Днепра и Дона, между Болгарией и землей
печенегов, основывали они княжества, существовавшие только наси­
лием, обогащавшиеся грабежом; эти княжества росли и гибли сооб­
разно предприимчивости своих вождей или просто благодаря капри­
зу случая.
По их землям, из глубины Азии , тянулись караваны с разными
восточными товарами, с богатейшими узорными коврами . До само­
го Мемеля доезжали послы калифа Багдадского и других властителей
Востока за знаменитым желтым янтарем, исключительно находи­
мым на берегах Балтийского моря. За дорогую цену выменивали они
его, оплачивая, кроме того , право проезда туда и обратно . Янтарь
считался у них обладающим чудесной магической силой; исцелял
всевозможные болезни, возбуждал любовь и возвращал старикам
юность.
По непроходимым лесам и необозримым степям пролегал этот
великий торговый путь на восток, по которому лились то волны зо­
лота, то волны крови .
Окончив плавание по Балтийскому морю, проехав Вислу и Мин­
ские болота, Дромунд на этом пути стал встречать отряды людей,
говорящих, как и он, по -варяжски .
Эти люди не везли с собой никакой утвари, даже котла для варки

22
Гюг ле Ру
пищи. Они довольствовались кониной или какой -нибудь дичью ,
поджаренной на горячих угольях. Спали на голой земле, без палаток,
подложив свои седла под головы и подостлав звериные шкуры.
Все они были широкоплечие, с бычачьими шеями , голубыми гла­
зами, густыми бровями , длинными усами. Некоторые из них остав­
ляли на бритых головах длинный чуб в знак благородного происхож­
дения, а в одном ухе носили продетое золотое кольцо , украшенное
драгоценным камнем или жемчужиной.
Дромунд узнал, что они составляли часть дружины киевского
князя Святослава, сына княгини Ольги, принявшей христианство .
Они звали его поступить в эту дружину и рассказывали про свои на­
беги на печенежские земли. Как много доставалось добычи на долю
каждого! Какое раздолье страстям! Никто не препятствовал воинам
резать и распинать пленников, сажать на кол женщин , вешать детей
вниз головой, превращая их в мишень для стрел.
Дромунд притворялся, что охотно принимает их предложение ,
дошел с ними до Печерской горы под Киевом; но тут, достав себе
челнок, тайком покинул своих товарищей , пока они отдыхали, и пус­
тился плыть по течению реки.
Проплыв два дня и две ночи вдоль восточного ее берега, он
встретил странного устройства ладью, плывшую на веслах вверх ,
против течения, к столице Ольги.
Похожая на форме на башмак, с высоко поднятыми концами ,
причем передний был сильно заострен, ладья эта, выдолбленная из
одного толстого бревна, была так глубока, что в ней свободно поме­
щались двенадцать человек.
Такие ладьи руссы обыкновенно брали с собой в походы и при
всяких затруднениях в плавании — порогах , крутых поворотах
реки — вытаскивали их из воды , взваливали себе на плечи и продол­
жали путь через леса и степи вплоть до того места, где река опять
становилась судоходною.
Всмотревшись пристальнее, Дромунд ясно различил в ладье во­
семь человек гребцов, по -видимому руссов, и еще двух вооруженных
копьями людей, между которыми сидел на подушке великолепно
одетый человек и держал на коленях свитый в трубку пергамент.
Кормчий же, который стоял на заднем конце ладьи и управлял рулем,
не был в шишаке, как остальные руссы; его голову покрывал такой

Норманны в Византии
23
же двурогий шлем, прообразующий для норвежцев змея Иормуган-
дура, какой носил и сам Дромунд.
Сильно налегая на руль, кормчий этот запел по -норвежски:
До начала веков, когда жил божественный Имир ,
не было ни океана с его песками и студеной водой,
ни земли, ни неба,
а везде и повсюду одна темная бездна.
Услыхав песню, священную для его родного края, Дромунд забыл
всякое благоразумие и, вместо того чтобы спрятаться поглубже в
тростники, он одним сильным ударом весла выплыл на середину
реки и, стоя в своем легком челноке , во весь голос запел:
Когда жил божественный Имир.
Испуганные этим, руссы тотчас же опустили весла; двое воору­
женных людей, бывшие в ладье, угрожающе схватились за копья , а
великолепно одетый человек, который сидел со свитком в руках, тре­
вожно взглянул на кормчего.
Строго сдвинув брови, последний спросил Дромунда:
—
Ты, отвечающий таким образом на мою священную песнь, кто
ты такой?
—
Сын северных фьордов! — отвечал Дромунд.
—
Ты идешь из Норвегии?
—
Я покинул ее с наступлением зимней ночи.
—
А куда ты направляешься?
—
В Византию.
—
Один, в этом челноке?
—
Жрец направил мой путь.
—
Скажи лучше, что оракул направил тебя к нам навстречу , так
как сам Тор не прошел бы один те пороги, которые мы прошли .
—
Моя судьба уже определена.
—
Не хочешь ли разделить с нами нашу?
—
Но вы идете на Север.
—
Мы завтра же возвратимся.
—
И отправитесь опять на ночь?

24
Гюг ле Ру
—
В Византию.
—
Значит,самиасыпосылаютмневас, — воскликнул Дромунд и,
ухватившись за борт ладьи руссов, впрыгнул в нее, несмотря на то,
что сидящий на подушке человек продолжал недоверчиво его огля­
дывать.
Это был один из посланников, которых будущий император Ви­
зантийский, Роман , поспешил послать по всем государствам, узнав
его, автократор Константин , прозванный Багрянородным , не увидит
новой луны.
Под предлогом просить друзей молиться о здоровье автократора,
Роман разослал таким образом по миру всех патрициев, знатных
вельмож и придворных, по своему сану достойных такого поручения.
Иностранные государи, правители отдельных областей, полководцы
армий, начальники крепостей и флота , как Средиземного , так и Ад­
риатического, были предупреждены , что скоро предстоит перемена
императора.
В память дружеских отношений, которые существовали между
княгиней Ольгой и умирающим теперь базилевсом, Роман отправил
к ней, в ее отдаленную столицу Киев, своего протоспафария , с пись­
мом, написанным золотыми письменами , одна печать которого ве­
сила восемнадцать золотых. В этом письме просил он варяжскую
княгиню, которая в царствовании Константина не побоялась прие­
хать в Византию для того, чтобы принять святое крещение от патри­
арха Полиевкта, молиться за своего отца . Но в то же время будущий
автократор хотел предотвратить волнения и устранить какие-нибудь
дерзкие надежды, которые могли явиться у беспокойных и смелых
руссов при вести о перемене императора. Поэтому он обещал Ольге
оказывать ту же поддержку, какою она пользовалась в Византии в
царствование Константина.
Но все эти подробности были, конечно , неизвестны норвежскому
гиганту, правившему рулем. В немногих словах объяснил он Дромун -
ду, что находится на службе в Византии , в дворцовой страже, под
начальством норманна Ангуля, что имя его Харальд, Харальд Докели,
и что его, как искусного кормчего , много плававшего по Днепру , ко­
гда он раньше служил по найму у одного важного боярина, русса,
назначили сопровождать в Киев посланника.
—
Если бы ты пожелал вступить на службу в наш отряд, — п р и ­

Норманны в Византии
25
бавил он, — то тебя охотно бы приняли, так как новый базилевс не
очень-то доверяет византийцам , предпочитая им норвежских вол­
ков, и щедро оплачивает нашу службу.
—
В отряд Ангуля? — переспросил Дромунд, склоня голову .
—
Да, Ангуля, который раньше плавал с викингами .
—
Давно ли он покинул ладью, чтобы принять командование им­
ператорской стражей?
—
Околодвухужелет, — отвечал Харальд.
—
Около двух лет...
—
повторил Дромунд.
Задумчиво смотря на исчезающие следы ладьи, он мысленно уно­
сился в прошлое.

Глава 4
ЦАРИЦА МИРА
Таким образом Дромунд вместе с послом доплыл до города Кие­
ва. Миновав предместье хазар , он достиг холма, на котором возвы­
шался деревянный дворец. В этом дворце ему удалось даже увидать
княгиню Ольгу, в то время когда ей преподносили императорскую
буллу. Но несмотря , однако же, на новую обстановку и на интересные
зрелища, он почувствовал себя довольным лишь тогда , когда ладья
опять стала скользить по волнам Днепра и перескакивать через пену
порогов, самые названия которых указывали на страх, внушаемый
ими путешественникам: «Не спи!», «Гремящий», «Ненасытный»...
До самого Босфора быстро плыла ладья по глубоким водам Пон­
та Эвксинского. Яркое солнце весело играло в его легкой зыби , а бе­
лоснежные облака, плавая на голубом фоне неба, красиво отражались
в воде. По мере приближения к Босфору посланник стал резче и са­
моувереннее относиться к команде, так что Харальд заметил вполго­
лоса:
—
А видно, что мы ближе к Византии, чем к Киеву ...
На утро, среди легкого тумана, поднимающегося с Пропонтиды ,
показалась, как бы всплывая из воды , царица мира — Византия .
Целый лес мачт, разных размеров и форм , загромождал порт Бу-
колеона. Через сеть снастей Дромунд различил окруженный зеленью
садов двуглавый купол большого дворца. Громадный траурный флаг
развевался на нем, то открывая, то закрывая золоченую крышу и как
бы выражая этим, точно жестами отчаяния , глубокую печаль всего
города, оплакивающего смерть базилевса .
По вымощенной тенистой аллее роскошного сада Дромунд со
своим товарищем-варягом спешили добраться до дворца , так как

Норманны в Византии
27
они пристали к Буколеону в такое время, что могли еше застать и
посмотреть начальную церемонию погребения Константина Баг­
рянородного.
—
Мыувидимпроцессию, — сказал Харальд, — с террасы Кабал­
лария.
Это был императорский манеж, в котором , под присмотром из­
бранных варягов, содержались любимые лошади базилевса и тех по­
слов, которые приезжали к императору со всех концов света.
Как и всюду кругом, толпа народа была здесь громадна , но перед
Дромундом и сопровождавшим его воином она расступилась, давая
им свободный проход. Они подошли вовремя, чтобы увидеть погре­
бальную процессию, выходящую из ворот дворца .
Целых два дня перед тем придворные врачи, евнухи, хитонаты и
кубикулярии были заняты тем, что обмывали, наполняли благовон­
ными травами и раскрашивали тело покойного. Наконец , приведя
его в надлежащий вид, они с воплями и стенаниями вышли из двор­
ца, а за ними следовало тело базилевса , положенное на траурный ка­
тафалк, блестящий, как яркое солнце.
Привыкший к простому погребальному обряду, совершаемому
над умершими конунгами, при котором тела их, украшенные лишь
рубцами от полученных в бою ран, сгорая на костре, разложенном
посредине палубы, исчезали в облаках дыма , Дромунд с удивлением
смотрел на эту церемонию.
Лицо покойного было раскрашено самыми живыми красками,
борода расчесана волосок к волоску. Золотая с эмалью диадема укра­
шала величественное чело его. Блестящая золотая порфира покрыва­
ла бренные останки. А ноги , в высоких пурпуровых сапогах , покои­
лись на подушке, изукрашенной жемчугом.
Харальд и Дромунд присоединились к кортежу, сопровождавше­
му через внутренние дворы дворца тело базилевса в парадный трик­
линий. В конце последнего для тела базилевса был приготовлен по­
мост.
Два стража, не смея переступить порога триклиния, неподвижно
стояли, вперив глаза в виднеющиеся подошвы пурпуровых сапог, да
наблюдали за удивительным блеском диадемы, которая , будучи осве­
щена огнем висячей лампады, как ореол разливала свои радужные
лучи. И среди всего этого великолепия пурпура, самоцветных камней

28
Гюг ле Ру
и золота покоилось лишенное внутренностей, набитое травами, поч­
ти высохшее уже тело самодержца.
Когда все участвующие были на назначенных распорядителями
местах, оглушительный звук труб возвестил о прибытии императора,
спешившего отдать последний долг покойному отцу, после которого
занял он престол свой.
Базилевс Роман Второй ко дню смерти отца достиг уже двадцати
одного года.
Шестилетним мальчиком в праздник Пасхи, по желанию Багря­
нородного, был он коронован и принужден принимать участие в де­
лах управления государством.
Склонный больше к охоте и игре в мяч, он мало интересовался
изучением руководства к политической науке, нарочно составленно­
го для него покойным базилевсом.
Когда Роман вошел в триклиний, то громадная толпа народа и
придворных так заслонила его и его жену, что Дромунд, несмотря на
свой высокий рост, увидал только рядом два профиля в коронах, как
бы изображенные на медали. Одно лицо — интеллигентное и хотя
очень еще юное и безбородое, но уже поблекшее от излишеств, и
другое — лицо молодой женщ ины поразительной красоты, тонкие и
правильные черты которого дышали такой гармонией, что возбуж­
дали всеобщий восторг.
—
Слава! Слава! Роману слава! Теофано слава! — кричала жа­
ждавшая богатых милостей от нового базилевса толпа, как будто
бы все присутствовали не на похоронах, а находились на зрелище
в цирке.
В это время толпа была отодвинута к стенам триклиния сильным
натиском конвоя из варягов и других народностей. Этот отряд, как
стая верных псов, всюду следовал за базилевсом. В состав его входи­
ли — и наголо бритые болгары, и хазары, и печенеги, одетые в гряз­
ные звериные шкуры, и руссы, в шлемах с шишаками, подобные тем,
каких встречал Дромунд на великом греческом пути. Не видя среди
них норманнов, он с удивлением спросил своего товарища:
—
Что же нет наших?
Но Харальд был слишком поглощен старанием не отстать от
процессии и добраться до церкви Всех Святых, где предполагалась
раздача милостыни народу.

Норманны в Византии
29
—
Идем, идем, — отвечал он, увлекая за собой Дромунда.
Кортеж подходил к церкви.
Дворцовые певчие пели дрожащими прочувствовавнными голо­
сами погребальные гимны. Все улицы , перекрестки, портики благо­
честивой столицы были изукрашены дорогими материями. Вся доро­
га покрыта зеленью, ветками и золотым песком. Отборная стража из
руссов, армян , скандинавов, венецианцев и амальфитян стояла вдоль
нее шпалерами, держа в руках кривые сабли, обоюдоострые аллебар-
ды, копья и луки. Большая часть этих воинов была лично известна
покойному императору, пользовалась его благоволением и получала
от него подачки. Поэтому , во время шествия похоронной процессии,
отборная стража выражала свое горе такими громкими и дикими
криками, что испуганные лошади кортежа кидались в сторону .
Перед входом в церковь Дромунд был охвачен суеверным стра­
хом при виде духовенства, выходившего навстречу, чтоб благосло­
вить тело покойного.
Во главе старцев в золотых одеяниях, с бородами , доходящими
до пояса, и распущенными по плечам густыми волосами шел патри­
арх Полиевкт. Он был духовником Багрянородного , и он же обратил
в христианство княгиню Ольгу. Только одна из всех тут присутство­
вавших базилисса Теофано подняла голову и могла спокойно выдер­
живать необыкновенно проницательный взгляд благочестивого мо­
наха.
Все духовенство разместилось около патриарха и образовало по­
лукруг у изголовья катафалка.
В ногах покойного стоял великий евнух с белым жезлом в руках.
Он следил за всем происходящим, распоряжался церемонией послед­
него прощания с усопшим и допускал, смотря по чину и рангу , кого
только до поклона, кого только до целования руки.
Когда все отдали последний долг покойному, главный распоря­
дитель погребальной церемонии выдвинулся из-за колонны и громо­
вым голосом воскликнул:
—
Выходи базилевс! Царь царствующих и Господь господствую­
щих тебя призывает.
Это служило сигналом для взрыва всеобщей скорби. Загремели
серебряные трубы органа; волны дыма аравийского ладана как тума­
ном наполнили весь собор; пение придворного хора то раздавалось

30
Гюг ле Ру
жалобными печальными стенаниями, то бурным воплем и отрыви­
стыми восклицаниями возносилось к сводам храма, а бесчисленная
толпа народа, наполняя улицы , дворцы , терассы , сады, палубы ладей,
потрясала воздух отчаянным криком, доносившимся по воде Босфо­
ра до азиатского берега.
Потом толпа обратила свои жадные взоры и приветственные
восклицания прирожденных рабов к новому самодержцу, от которо­
го ждала удовлетворения вечной своей жажады «хлеба и зрелищ » ,
свойственной несчастным, лишенным иницативы и потому неспо­
собным выбиться из самой жалкой нищеты.
Части стен рушились под напором зрителей. Оставшиеся на но­
гах ходили, как по какой-нибудь насыпи , по теплым трупам упавших .
Всякому хотелось быть поближе к молодому самодержцу, встретить­
ся с ним глазами и обратить на себя его внимание.

Глава 5
ВАРЯГИ
Берега Средиземного моря в то время содрогались от постоян­
ных разбоев сарацинов, которые дошли до такой дерзости , что
безнаказанно разоряли даже города, подрывая тем веру в могуще­
ство Византии. Острова архипелага , берега Греции и Азии особен­
но страдали от их набегов. Неприступная греческая цитадель Хан -
дакс на острове Крит, была взята ими и превратилась в громадный
притон разбойников, куда , как на базар , стекались богатства всего
Востока. Пираты вели там открытый торг христианскими неволь­
никами, а поставщики гаремов приезжали туда запасаться живым
товаром.
Измученный таким насилием и грабежом, народ возлагал все
свои надежды на юного самодержца, надеясь, что он отомстит тур­
кам и прекратит их набеги.
Желая успокоить своих подданных и, кстати, удалить из Визан­
тии распущенных наемников, державших в страхе всю столицу , Ро­
ман придумал снарядить в Средиземное море экспедицию. Начальст­
во над нею он поручил знаменитому полководцу Фоке, который в
это время только что прославился своими победами в Малой Азии,
на сарацинской границе.
Роман дал ему титул сиятельнейшего господина, главнокоман­
дующего армиями Восточной провинции, и приказал немедленно
организовать экспедицию на Крит.
Эта новость с восторгом была принята и во дворце, и в лагере .
Воины любили Фоку за то, что он делил с ними их труды и опасно­
сти. Они складывали в честь его даже свои хоровые песни . Самая
горячая конкуренция возникла среди варварских гетерий, когда узна­

32
Гюг ле Ру
ли, что император предоставлял право сиятельному Фоке по своему
усмотрению составлять из наемников свою армию. Все мечтали о
громадных богатствах, собранных в Хандаксе, и уже видели себя воз­
вращающимися на свою далекую родину, загромождая несметной
кладью Великий греческий путь.
Только в норманнском стане было страшное недовольство, когда
узнали, что базилевс исключил из числа этих счастливцев всю скан­
динавскую дружину с их начальником Ангулем.
Привыкший к строгой дисциплине, Дромунд изумлялся распу­
щенности своих земляков.
Варяги, как разъяренные волки, сновали по Кабалларию. Во все
горло пели они на своем родном языке оскорбительные для импера­
тора песни, а по ночам забирались в сады и нижние кварталы Буколе-
она, где буянили и бесчинствовали .
По старой традиции, византийские императоры все прощали
своей любимой дружине. Базилевс только смеялся, когда кто -нибудь
из придворных доносил ему о проделках, совершаемых по ночам ,
под воздействием вина, этими варварами . Он хорошо знал , что ди­
кая свора норманнских волков, слушавшаяся своих начальников
только во время битвы, моментально стихала и переставала выра­
жать какое бы то ни было неудовольствие при одном виде самодерж­
ца. Его радовала уверенность в том , что эти буяны ежеминутно были
готовы своей могучей грудью прикрыть его трон. И в награду за та­
кую верность базилевс отдавал в их распоряжение Византию, как ка­
кой-нибудь покоренный город .
Но за удовольствие императора приходилось дорого платить жи­
телям Царицы мира, в особенности содержателям питейных заведе­
ний и мужьям. По преданию , самые знатные византийки и даже те,
которые были приняты в императорском гинекее, не отказывались
участвовать, наряду с разными женщинами из низов общества , в
ночных похождениях варягов.
Соскучившись жить среди изящных, изнеженных мужчин сво­
его круга, эти дамы искали по ночам новых , сильных эмоций в
Буколеоне.
В гавани, против судов, которые привозили из страны руссов
громадные транспорты хлеба, варяги устроили обширную пивную и
там, в честь асов, выпивали рога с пенистой брагой.

Норманны в Византии
33
Опьяненные, забывали они прелести греческого моря, лазурь не­
бес, легкость своей жизни, и из глубины их широкой груди вырыва­
лись гимны, полные мрачного отчаяния, или меланхолично звучали
грустные песни любви.
Дромунд слушал их с напряженным вниманием и, казалось,
подстерегал тайну, могущую быть высказанной одним из этих лю­
дей в пьяном виде. Он жил среди них не как товарищ, с открытой
для всех душой, но как притаившийся охотник, выслеживающий
добычу.
Благодаря присущей людям его племени способности быстро
запоминать, равно как и врожденному музыкальному слуху, Дро­
мунд уже начал почти хорошо говорить на мелодичном языке ви­
зантийцев. Даже на египетском наречии он мог отвечать на во­
просы пристававших к нему девиц, которые торговали своей
красотой.
Но Дромунд оставался холоден, как кусок льда, который не
могли растопить самые жаркие лучи солнца, и ни игры, ни любовь
не затрагивали его души, там царила только одна занимавшая его
мысль.
Однажды, когда он стоял на часах у дверей триклиния, Харальд
сказал ему:
—
Когда больной чувствует, что легкие его переполнены кровью,
то он велит пустить себе кровь, и это его облегчает. Не решился ли
ты так же излить свою печаль?
Дромунд, продолжая грустно смотреть в землю, ответил:
—
Ну, хорошо, я поделюсь с тобой моим горем. Два года тому
назад при входе во фьорд я нашел тело моего милого брата. Оно еще
содрогалось в предсмертных судорогах от полученной в спину раны.
Убийца унес с собой мечь...
—
Ты предполагаешь, что твой враг служит в варяжской дружи­
не? — спросил Харальд.
—
Жрец сказал мне это.
—
Какой знак был на мече твоего брата?
—
Рукоятка его, — отвечал Дромунд, — представляет собой мед­
вежий коготь.
При этих словах брови Харальда нахмурились, и Дромунд, заметя
это, воскликнул:

34
Гюг ne Ру
—
Ты знаешь этого человека?
Причем от злобы и горя у него выкатились из глаз две слезы,
тяжелые, как свинец.
Харальд отвечал с невольной осторожностью:
—
Да, он находится среди варягов , но слишком высоко стоит, для
того чтобы ты мог достать его.

Глава 6
МЕДВЕЖИЙ КОГОТЬ
По традиции, исстари существовавшей в Византии, каждый са­
модержец должен был по прошествии трех месяцев после вступления
на престол делать смотр своей армии. Это торжество давало случай
базилевсу превзойти щедростью своего предшественника.
Роман тоже намеревался воспользоваться этим парадом, чтобы
щедрыми подарками навсегда упрочить за собой верность варяж­
ской дружины. В порыве гнева он сместил благоразумного Сициния ,
предложившего ему быть экономнее.
На его место Роман назначил одного бесчестного монаха-расст -
ригу, Иоанна , прозванного Хэриной. Этот ловкий человек хорошо
понимал, как легко может нажиться организатор народного праздни­
ка, распоряжающийся подарками , украшениями и продовольствием
народа. Хэрине, например , была вручена базилевсом модель щита ,
окованного серебром, а из его рук варяжская дружина получила
щиты, у которых стальная оправа заменила более драгоценную .
Утром, в день предполагавшегося праздника , весь норвежский
стан был очень озабочен приготовлениями. Всякому хотелось явить­
ся на парад в блестящем вооружении. Большинство носили вороне­
ной стали кирасы, наручи из золоченой меди и такие же шлемы с
шишаками.
Освещенное лучами солнца, их вооружение было так ослепитель­
но, что вся дружина сливалась в одно общее сияние и казалась ка­
ким-то чудовищным драконом , извергающим пламя.
Развеселившиеся от приготовлений к празднику, воины пели
песни и демонстрировали друг другу боевые приемы, возбуждая себя
воинственным криком. Некоторые , особенно искусные в стрельбе ,

36
Гюгле Ру
забавлялись тем, что пускали стрелы в тело мертвого раба, отнятое у
могильщиков. Каждое меткое попадание приветствовалось радост­
ным восклицанием.
В стороне от толпы, соединенные взаимной клятвой помогать
друг другу, сидели Дромунд и Харальд, ожидая удобного момента для
отмщения.
Порешивши с делом, которое было главным вопросом их жизни ,
они не хотели ни о чем больше говорить и молча предались каждый
своим мыслям. Они думали о битвах , о геройской славе, и нередко
среди представляющихся картин войны им вспоминалась их далекая
родина. Но мысль о мести, обещающая блаженство рая, которое они
уже предвкушали, наполняла главным образом их геройские сердца.
Когда под сводами Кабаллария раздались звуки рога, призываю­
щие в ряды воинов, то Дромунд и Харальд содрогнулись, как будто
это был уже призыв валькирий, открывающих им дверь на небо .
Начальник норманнской дружины Ангуль был ростом много
выше своих товарищей. В последние годы царствования Багрянород­
ного он прибыл вместе с другими скандинавами по Великому пути в
Грецию, не имея с собой ничего , кроме туники из звериных шкур да
бедного вооружения.
Поступив в отряд Фоки, сражавшийся в Малой Азии , он успел
там отличиться, а по возвращении из похода стал пользоваться щед­
рыми подарками одной знатной госпожи. Чтоб ей понравиться , он
расстался со своей курткой из кожи моржа и стал надевать под кира­
су короткий дибетезий, а наброшенный на плечи разноцветный
плащ наполовину прикрывал его щит.
Он был суров нравом и безпощаден; воины про него говорили:
«Ангуль — это настоящий сын Локи . .. Он более коварен и хитер , чем
храбр».
Настал, наконец , момент появления императора . Колесница , в
которой Роман приехал на смотр, изображала собой квадригу Апол­
лона. Базилевс стоял на ней во весь рост, опираясь правой рукой на
пику, рукоять которой была обвита пурпуровой тканью .
Литая золотая корона, с горевшим на ней, как звезда, громадным
рубином, венчала его голову.
Другой, не меньшей величины , рубин пристегивал светло -лазуре­
вую мантию, под которой была надета темная , как аметист, хламида.

Норманны в Византии
37
Золотыми пряжками, золотыми наручами и поясом перехватывалась
туника. Мелкие жемчужные пуговки застегивали до самых колен его
пурпуровые сапоги. Роман сделал сначала смотр своей коннице , со­
стоявшей из венгров, печенегов , хазар , руссов и тавроскифов .
Ржание горячих диких коней было так оглушительно что приру­
ченная пантера базилевса, которая всюду следовала за ним , как соба­
ка, с испуга поджав хвост и заметая им песок , бросилась бежать в
сторону.
Но когда самодержец достиг порога Кабаллария и приветствовал
свою верную норманнскую дружину, то такой неудержимый взрыв
энтузиазма охватил этих до безумия поклонявшихся ему воинов, что
двое из них, в знак преданности, выдвинулись вперед из рядов , и
пронзили собственным оружием себе сердца. А вся дружина в это
время неистово кричала свое грозное «barritus», ко тор ое когда-то на
дальнем Севере испугало даже римлян.
Громче всех кричал Ангуль:
—
Честь самодержцу! Да предшествует ему слава! Да сопутствует
ему щедрость!
При этом он так подобострастно изгибался и протягивал вперед
своей шлем, что Роман снял со своей руки драгоценное кольцо и
бросил его в шлем.
Наконец, колесница выехала из Кабаллария, а громкие крики ,
усиленные этой монаршей милостью, все еще продолжались. Не слу­
шая команды начальника, все норманны кинулись через дворы , пор­
тики и лестницы, чтоб посмотреть еще раз на императора .
Этой минутой воспользовался Дромунд, чтобы напасть на Ангу­
ля, который забавлялся примериванием на свои пальцы император­
ского подарка. Услыхав, что его спрашивают по -норвежски , он обер­
нулся, сурово сдвинув брови .
—
Одно только слово! — сказал Дромунд .
—
Знаешь ли ты, что
скандинавские волки все равны между собою?
Гордо подбоченясь, Ангуль отвечал:
—
Да, я знаю это. Что же тебе нужно?
—
Яхочуоттебяправосудия, — сказал Дромунд и продолжал: —
Из глубины Норвегии прибыл я, чтобы отомстить за смерть люби­
мого брата. Его убийца находится в твоей дружине . Прикажи ему
выйти из рядов и назначь воинов в свидетели нашего поединка.

38
Гюгле Ру
Надменность Ангуля сменилась осторожностью, и он, всмотрев­
шись в говорившего с ним человека, спокойно сказал:
—
По какому признаку можешь узнать ты убийцу?
—
Тот, кто убил моего брата, воспользовался его мечом. Медве­
жий коготь изображен на рукоятке последнего... Смотри, он был вот
такой же, как этот!..
Тут выхватил Дромунд меч, привешенный к боку Ангуля, и по­
трясал им, крича:
—
Я нашел убийцу!
Сложив руки на своей широкой груди и смотря в упор на своего
врага с поддельной отвагой, Ангуль пробовал сдержать его гнев:
—
Асы тебе помогают, Дромунд. Вложи меч в ножны и скажи,
чего ты требуешь. Я заплачу за кровь, как велит правосудие и наши
законы...
Но он не успел договорить своего лживого обещания, как Дро­
мунд два раза вонзил меч в грудь своего врага; потом, попирая нога­
ми скатившееся в песок тело, запел гимн, который обыкновенно
поют воины, удовлетворившие свою месть:
Меня окружала темная ночь,
А теперь засиял день!
Я смотрел на прах,
Теперь я созерцаю звезды!
Руки мои обагрены кровью,
Но моя честь зато белее снега!

Глава 7
ПОЗОРНЫЙ СТОЛБ
Право мести было признаваемо в стане варягов всеми без исключе­
ния. Их варварский мозг так же привык к жестокостям, как тело к сыро­
му мясу. Убийство , совершенное на земле из-за мести, давало доступ в
Валгаллу. Но в данном случае смерть Ангуля задевала интересы слишком
многих, лишая их надежды на осуществление ожидаемых выгод.
Дромунд и Харальд, защитивший своего друга от нападения тол­
пы, должны были поэтому нести ответственность за совершенное
ими убийство.
Распри среди наемников улаживались в Византии судьями очень
просто. Виноватых приводили к пансевасту, и предлагали им запла­
тить выкуп за убийство. За такого важного начальника, каким был
Ангуль, надо было заплатить сто сорок золотых , более чем годовое
жалование наемного норманна.
Дромунд открыл перед трибуналом свой пустой кошелек...
—
Ты знаешь закон? — сказал ему главный переводчик . —
То­
пор правосудия должен пасть на твою голову.
—
Да будет так, но этот человек не участвовал в убийстве, — с ка ­
зал Дромунд, указывая на Харальда.
—
Он защищал тебя от возмездия, — отвечал пансеваст, — так
пускай и разделяет твою участь.
—
Я этого и ожидал,— сказал Харальд.
Тотчас же по окончании суда назначена была и казнь.
Дворцовый сад оканчивался на востоке большой террасой, кото­
рая господствовала над Босфором.
Эта терраса служила для праздно живущих жителей Византии и
для элегантной толпы знати, имеющей доступ ко двору , излюблен­

40
Гюг ле Ру
ным местом прогулок и любовных свиданий. Вечером сюда приходи­
ли любоваться заходом солнца.
С этой эспланады, как с возвышения , открывался вид на порт,
где лавировали суда. Внизу , под отвесной ее стеной, слышались бес­
прерывные брань и крики; наверху же между тем раздавались весе­
лый смех, любезности, шорох вееров и звуки поцелуев .
У подножий этой террасы Дромунд и Харальд были прикованы к
позорным столбам. Приставленный для наблюдения за ними воин то
и дело отгонял зевак, которые приходили посмотреть на приговорен­
ных к казни, и гонял шалунов -мальчишек , при одном виде его копья
обращавшихся в бегство.
Равнодушные к взорам любопытных и к детским проказам, оба
варяга безмолвно сидели у своих столбов. Их сердца под стальными
кольчугами, по -видимому , бились спокойно . Но все же, когда в зали­
ве показалось судно, плывущее на всех парусах в сторону Понтийско -
го моря, Харальд глубоко вздохнул . Не боязнь смерти закрадывалась,
однако же, в его душу при потухающих лучах заходящего солнца . Не
питая ни к кому ненависти, он не испытывал теперь и удовлетворе­
ния от совершенного убийства. Ему просто было грустно . С тоской
вспоминал он свои полные приключений плавания среди беспре­
дельной свободы морей; ночи, проведенные в борьбе с волнами и
непогодой; длинные рейсы, совершенные со славой; бури и грозы,
которым так радовалась его смелая душа.
Сквозь высокие мачты судов грезились ему острые скалы, без­
донные пропасти, снежные вершины и громадные сосны , тесно стоя­
щие друг около друга, как гиганты , готовые выдержать приступ; все
эти воспоминания о милом севере так переполнили его сердце, что
он запел старую скандинавскую песню.
Он воспевал и зиму с ее глубокими снегами, и весну, которая ло­
мает твердый лед, согревает землю , зеленит ветви сосен, освобождая
их от ледяной одежды. Про весну в песне говорилось:
В этот нас спешит Урда,
одна из трех красавиц Норну
за весенней водой к ручейку,
чтоб напоить свежей влагой
могучий ясень Иггдрасиль.

Норманны в Византии
41
Харальд напевал тихо, сквозь зубы, и голос его звучал жалобно ,
как ветер, колеблющий снасти судна.
Услыхав эти звуки, Дромунд бросил на землю горсть игральных
костей, которыми забавлялся с ловкостью жонглера , перекидывая их
с руки на руку. Затем , как собака, которую раздражает привязь , он
нетерпеливо рванул свою цепь и обратился с вопросом к стражу.
—
Товарищ, — сказал он, — я не страшусь смерти; скажи,когда
нас поведут на казнь?
Посмотрев через лес мачт на запад, воин отвечал:
—
Когда солнце погрузится в море, тогда и ваши головы будут
плавать в крови.
—
Благодарю!
Взволнованный своим пением, Харальд не обратил никакого
внимания на слова воина. Помолчав несколько времени , как бы для
того, чтобы прислушаться к грустным чувствам , царившими в его
душе, он снова запел свой гимн:
Вода тенет и превращается в мед,
которым питаются пчелы.
Норны не оставляют своими заботами ясень,
и он растет и тянется к небу.
С душой, умиленной пением, норманн забыл даже , где он нахо­
дится, и чувствовал себя то трепещущим листком, то жужжащим на­
секомым, порхающим среди ветвей чудесного Мирового древа.
Дромунд заметил сильное волнение Харальда, вскочил на ноги и,
подойдя, насколько позволяла цепь , крикнул ему:
—
Чтоб когти Фенрира вонзились тебе в кожу! Прекрати ты этот
волчий вой! Возьми кости и давай сыграем. Ты отказываешься? Что с
тобой? Уж не сожелеешь ли ты о Византии?
Со спокойствием человека, не боящегося, что усомнятся в его
мужестве, Харальд отвечал:
—
Я мечтал, что возвращуюсь на родину с нагруженной золотом
ладьею. Мне хотелось еще отправиться на конец моря , на запад, и
посмотреть на других богов, кроме асов, охраняющих другой мир . Я
завещал сжечь себя на своем судне. Вот над своей головой я как бы
слышу шелест стяга, которого я уже больше не разверну .

42
Гюгле Ру
Дромунд, желая убедить его , что судьбы людей заранее предна­
чертаны на небесах, промолвил:
—
Что тебе из того, что несколькими годами больше или меньше
морской ветер будет дуть тебе в лицо? След самой знаменитой ладьи
исчезнет в океане; дым самого славного костра рассеется в воздухе.
Предоставь женщинам оплакивать утраченную молодость и купцам
сожалеть о жизни. Неведомый мир находится не на западе от ф ьор­
дов и Пропонтиды, а над ними. Через несколько часов мы пройдем
уже таинственный путь! Двери отпираются перед нами! Свет воссея-
ет в наших потухших глазах!
Голос Дромунда славился среди моряков. Говорили, что он наду­
вает паруса, доходит до неба, что сами асы наклоняют ухо, чтобы
наслаждаться, слушая его пение. В этот же вечер , когда Дромунд, эк-
зольтированный верой и предстоящей смертью, обращая к небу свое
вдохновенное лицо, спокойное, как у самого Бальдра , торжественно
запел похоронный гимн, — голос его звучал, как никогда прежде, и
вся фигура как бы дышала гордым сознанием близости к Валгалле.

Глава 8
ЕВДОКИЯ
Из придворных дам, окружавших базилиссу Теофано , она более
всего любила, за веселость, живое воображение и изобретательность
в развлечениях, некую Евдокию , молоденькую вдовушку одного зна­
менитого патриция, удивлявшую всю Византию своими разнообраз­
ными фантазиями и любовными причудами.
Она открыто выказывала, например , какую -то необъяснимую
привязанность к бывшему придворному писцу, выгнанному Кон­
стантином Багрянородным со службы за взятки и лихоимство.
Она употребила все свое влияние на то, чтобы избавить этого
негодяя, Иоанна , прозванного Хориной, от заслуженной казни , уст­
роив ему убежище в монастыре; она вела с ним самую прочувство­
ванную переписку.
Впоследствии, при восшествии на престол Романа , благодаря ее
стараниям и по ее совету, Хорина сбросил свой монашеский клобук и
пристроился опять ко двору.
Горячее рвение, высказанное Евдокией в заботах о Хорине, не­
приятно действовало на императрицу и заставляло ее хмурить брови.
Но Евдокия, поведя плечами, с улыбкой , подкупающей равно муж­
чин и женщин, воскликнула:
—
Базилисса! Неужели ты ревнуешь меня к евнуху?
Благодаря таким шуткам и постоянной веселости, она не только
сохранила благоволение императрицы, но и сумела добиться для сво­
его недостойного приятеля назначения главным начальником над
первым наемным отрядом, который должен был охранять священ­
ную особу самодержца.
Расположение Евдокии к Хорине объяснялось отчасти тем, что

44
Гюг ле Ру
этот евнух забавлял ее своими циничными разговорами и общими
делами. Оба честолюбивые, оба расчетливые, несмотря на кажущееся
легкомыслие, они прекрасно понимали , какую силу может приобре­
сти среди придворного общества союз хищного человека с обаятель­
ной женщиной, только для вида прикрывающейся мнимой пустотой
своего характера.
Большое состояние, которым обладала Евдокия , увеличивало
число почитателей ее ума и красоты людьми, поклоняющимися ис­
ключительно богатству. Но из этой громадной толпы обожателей
она особенно выделяла двух братьев-близнецов , Троила и Агафия.
Их поразительное сходство служило предметом постоянных насме­
шек и шуток для всех знакомых.
Эта игра природы забавляла и Евдокию. Ей нравилось смешивать
близнецов друг с другом и тем вызывать в них поддельную ревность.
—
До сих пор я всегда любила зараз нескольких мужчин, — г о в о ­
рила она, — ч т о , конечно , грех. Но небо хочет моего спасения и, соз­
дав этих близнецов, дает мне возможность прийти к верности легким
путем...
В тот день, когда базилевс в Кабалларии производил смотр ва­
ряжской дружине, Евдокия дольше обыкновенного занималась своей
прической. Сидя перед зеркалом, следила она за движениями азиат­
ской рабыни, сдерживавшей и связывавшей лентами пышную массу
ее золотистых волос. В это время привратник , пользовавшийся ее
доверием, вошел без доклада в комнату.
—
Что тебе нужно, Пастилас?
—
Давот, — отвечал он, — эти твои близнецы врываются силой
и говорят, что ты их ожидаешь.
—
Они лгут! Но все равно, пускай подождут в саду.
Евдокия, не спеша , окончила свой туалет. Удовольствие , которое
она получала от созерцания в зеркале своих глаз, подобных цветкам
лотоса, заняло и еще много времени; а потом ей нравилось также
заставлять ждать своих обожателей, как заставляла она своих лоша­
дей подолгу стоять перед крыльцом, для того чтобы , застоявшись ,
они потом ретивее бежали.
Когда, наконец , близнецы были допущены , то они ворвались как
какие-нибудь школьники и остановились, пораженные восхищени­
ем, посреди комнаты .

Норманны в Византии
45
Евдокия, ради шутки, для встречи их задрапировалась и приняла
позу богини. Свои красивые ноги она поставила на скамеечку из сло­
новой кости; придерживая одной рукой складки прозрачной туники,
другую она откинула назад, как бы доставая стрелу из невидимого
колчана.
—
На колени! — вскричала она. — На колени! Или я вас убью.
С веселым смехом близнецы растянулись на полу, и, когда она,
сияющая и оживленная, сошла со скамьи, они стали кружиться около
нее, как борзые собаки, и, завладев ее обнаженными ногами, слегка
кусали их.
—
Довольно! — кричала она. —
Вы разве созданы с собачьими
душами? Я хочу, чтобы вы занимали меня разговором, а не звериным
рычаньем. Ну поднимайтесь! Оба! И покажите ваш и лица, чтоб я
узнала, наконец, который же мой возлюбленный.
Они по-братски обещали друг другу сообща пользоваться распо­
ложением могущественной женщ ины и, вскочив на ноги, продекла­
мировали обращение к богине Диане, которое произносил один ак­
тер из Каррадоса в роли Актеона:
О ц ари ца ночей! Белоснежная!
Сладкая, как молоко!
Я любуюсь только твоим лицом;
рассей же облака, тебя окружающие,
чтобы я мог наслаждаться
созерцанием твоих чудных форм
и чтоб мое желание упилось вполне твоей красотой...
Протянув обе руки, Евдокия зажала им обоим рты и, потрясая
своим ожерельем, сказала:
—
Агафий!
—
Приказывай, — отозвался один из близнецов.
—
Как сильно ты меня желаешь?
Молодой человек взглянул на нее с бесконечной страстью, окинул
глазами комнату и, увидав висевшую на стене мягкую ткань, которой
вытирала Евдокия свои божественные формы после ванны, он бросился
к этой ткани, приник лицом к складкам, еще не утратившим следов тела
богини, и стал безумно целовать еще влажную ткань.

46
Гюг ле Ру
Точно в припадке сумасшествия, он целовал ее без конца , завер­
тывая свою голову в материю и крича страстным голосом:
—
Моя любовь меня сожгла! Я погребальная урна! Я полон
пепла!..
Затем поднялся весь всклокоченный.
Евдокия, увидев его , неудержимо расхохоталась и, дотрагиваясь
до плеча Троила, спросила:
—
Ну, а ты , как меня любишь?
Он, склонив свою красивую голову , грациозно , как лебедь, спус­
тился с мраморной ступени к бассейну, где любила купаться Евдокия
и, зачерпнув рукой воду, разом выпил ее и воскликнул:
—
Восторг, опьянение! Моя любовь меня освежает, моя любовь
меня опьяняет! Освященная вода удваивает силы моей любви!
Держа Агафия за руку, Евдокия другой рукой взяла руку Троила
и, обращаясь к ним обоим , спросила:
—
Который же поцелуй лучше — тот , что освежает, или тот, ко­
торый жжет? Я не могу сделать выбора; объясните еще раз.
Они оба тяжело вздохнули, и Троил сказал:
—
Вот слушай, как я буду тебя любить . ..
—
Ну, я слушаю . ..
—
Нет, ближе, ближе склонись ко мне, не должно , чтобы Агафий
слышал.
Смеясь, она наклонила к нему ухо, и он стал тихо говорить, каса­
ясь губами ее душистых волос.
Агафий наблюдал улыбку молодой женщины, становившуюся
все более и более напряженной.
Глаза ее выражали ожидание подтверждения слышанных слов, и
в груди стеснилось дыхание.
Но вдруг Евдокия вскинула своими блестящими плечами и вос­
кликнула:
—
Обманщик! Это уже мне знакомо.
—
Ты вот не знаешь моего секрета! — вставил Агафий .
—
Я его
не доверял никому. И если бы богини узнали его, то сошли бы со
своего старого Олимпа, чтобы испытать мою любовь.
—
Посмотрим, — сказала Евдокия.
И она стала слушать нашептывание влюбленного с таким же вы­
ражением лица, какое бывает у детей , когда они хотят знать и в то же

Норманны в Византии
47
время бояться быть обманутыми. Наконец, краска разлилась по ее
лицу, краска стыда , удовольствия и усталости от напряженного вни­
мания; она опять разом прервала объяснения Агафия и, всплеснув
руками, сказала:
—
Дорогие друзья, я отказываюсь вас разделить. Отдадим это
вопрос на решение судьбы.
—
Хорины? — спросил недовольным тоном Агафий .
Но Евдокия насмешливо взглянула на него, как бы говоря: «Ты
тоже ревнуешь меня к моему евнуху?»
И, польщенная всем присшедшим , добавила:
—
Нет, не Хорине, мы лучше Ирине поручим это дело . ..

Глава 9
ИРИНА
Дружба скромной Ирины с сумасбродной Евдокией, так же как
и расположение последней к евнуху Хорине могли бы удивлять
Византию, если бы привыкшая к самым разнообразным интригам
и невероятным приключениям Царица мира вообще могла чему--
нибудь удивляться. Близость двух столь непохожих друг на друга
женщин обуславливалась своеобразной прелестью каждой из них
в своем роде. Евдокия блистала откровенной веселостью и детски­
ми причудами, а Ирина — правдивым , искренним сердцем , что в
то время в Византии встречалось так же редко, как живой цветок
среди каменных плит набережной. Мужчины относились с уваже­
нием к этой привлекательной женщине, в которой не было ни ко­
кетства, ни напускной добродетели и которая никого не обижала ,
так как никому не давала предпочтения. Женщины любили Ирину
за то, что , будучи самым лучшим украшением празднеств , она не
внушала им ревности. Ирина была гречанка из Милета , сестра
Троила и Агафия, сирота , разоренная так же , как и они , своим
бесчестным опекуном, и мечтала поступить в Каниклионский мо­
настырь; но в это время один уже не молодой, богатый и пользую­
щийся дурной славой банкир сделал ей предложение. Уступая
мольбам своих братьев, соблазнившихся легким кредитом у Ники­
фора и роскошью его жизни, она дала свое согласие на брак, смот­
ря на него, как на обет самоотречения .
Серьезность и чистота стремлений и желание посвятить себя
Богу придавали ее постоянной тоске возвышенный характер. Жгучая
брюнетка с голубоватыми, прозрачными веками , она всей своей
изящной фигурой напоминала те статуи, какие создавали великие ар­

Норманны в Византии
49
тисты, изображая вечную , божественную красоту, олицетворенную в
нежных, правильных формах .
Сделавшись жертвою старческой похоти, она относилась к этому
как к испытанию, посланному судьбою , и безропотно переносила
его. Только высеченная из камня печатка, изображавшая смятую , ра­
зорванную лилию, заказанная ею в одну из тяжелых минут ее печаль­
ной жизни, намекала на обстоятельства этой жизни; но Ирина всем
говорила, что печатка эта осталась ей от матери.
По прошествии четырех лет замужества она, однако же , совер­
шенно примирилась со своей тяжелой долей, и это сделало ее еще
привлекательнее и еще милее. Она спокойно улыбалась своему старо­
му супругу, и когда он , по свойственной ему грубости, упрекал ее в
излишних тратах, главными виновниками которых были ее братья
Троил и Агафий, то она покорно отвечала:
—
Надо же, чтоб каждая женщина кого -нибудь да баловала
—
или дитя, или возлюбленного . . . А у меня только и есть, что бра­
тья...
Старый ворчун замолкал при этом, боясь, чтобы она не завела
себе любовника, так как не мог уже дать ей сына.
Между прочим, он очень уважал в ней способности, которые так
украшали его дом: умение устраивать празднества, наблюдать за при­
слугой, угождать влиятельным лицам и отпускать от себя своих зна­
комых вполне довольными и угощением, и разговорами.
Когда Евдокия, в сопровождении своих поклонников , вошла в
комнату, где Ирина проводила все свободое от визитов время, зани­
маясь рисованием, она в эту минуту запечатывала письмо , поспешно
написав несколько строк. Легкий испуг Ирины от неожиданности
ввел в заблуждение Евдокию и ее обажателей.
—
А, я тебя поймала! — вскричала Евдокия . —
Вот скромница!
Ты пишешь своему возлюбленному! Как его зовут?..
Ирина с меланхолической улыбкой подала письмо, и Агафий
прочел: «Августе Софии, игуменг>е Каниклионского монастыря» .
Все вскрикнули от удивления, и Троил спросил:
—
Что же это значит? Ты просишь приготовить тебе там келью?
—
Я писала Августе и просила, чтобы она передала это письмо
царевне Агате.
—
Разве Агата в монастыре?

50
Гюг ле Ру
—
И Агата, и ее сестры — Анна, Зоя и Феодора! Это — самая свежая
новость. Откуда вы явились, милые друзья, что ничего не знаете?
И она рассказала происшествие, о котором тогда все говорили .
Утром, еще перед смотром , самодержец призвал к себе вдовст­
вующую базилиссу и своих молоденьких сестер и поведал им в тот же
день покинуть дворцовый гинекей, отправиться в монастырь и по­
стричься.
Повеление брата, как громом , поразило царевен , которые гото­
вились к совсем иной жизни. Они получили прекрасное воспитание;
сам покойный базилевс, страстно любивший своих дочерей, заботил­
ся о нем.
Царевны, рассказывала Ирина , помешались от горя. Они на коле­
нях умоляли Романа о помиловании и не хотели добровольно оста­
вить дворец, так что были насильно увезены из него. Теперь они уже
пострижены и будут жить среди ангелов.
Евдокия и оба молодых человека почувствовали, как мороз про­
бирался у них по спине от предчувствия зла, которое возможно при
неограниченной власти; по случаю несчастной судьбы царевен, они
беспокоились и о самих себе.
Наконец Евдокия сказала:
—
Хорина мне рассказывал, что молодая базилисса хотела отом­
стить своим золовкам, но я не думала, что ее гнев будет так страшен
и так беспощаден!
—
В чем же могла упрекнуть Теофано этих прекрасных девиц? —
спросила Ирина.
Евдокия, тревожно оглянувшись на дверь, продолжала:
—
Они слишком громко повторяли историю, о которой уже дав­
но говорят во дворце и которая очень не нравится базилиссе.
—
Какую же?
—
Есть люди, которые помнят , как десять лет тому назад в гавани
жил кабатчик по имени Кратерос. Его дочь Анастазо наливала вино
матросам. Она была удивительно красива и на пятнадцатом году ку­
да-то исчезла . Первые ее поклонники не забыли, однако же , прекрас­
ной кабатчицы, и в тот день, когда базилисса Теофано взошла на
золоченое ложе наследника престола, равного святым апостолам ,
матросы Буколеона разинули рты от удивления: так поражены они
были страшным ее сходством с Анастазо...

Норманны в Византии
51
—
Что же?! Теофано могла быть сестрою прекрасной кабатчи­
цы? — спросила Ирина .
—
Или, может быть , ею самою!
Все смолкли в комнате Ирины, а потом Агафий сказал:
—
Да, это такая история , которую я постараюсь навсегда поза­
быть... Бедная Феодора! Она так гордилась своими волосами... Как
она плакала, должно быть , видя их на полу! Честное слово, это —
преступление — закутать в монашескую мантию девушку царской
крови, которая так умела носить свои туалеты!
—
А бедная Зоя! — сказал Троил . —
Зоя, которая так любила по­
кушать! Зоя, которая, как никто другой, умела устроить полдник в
саду! Зоя, которая надевала перчатки , чтобы наготовить кушанья
вместе со своими прислужницами! Как она устроится с монастырски­
ми постами, где воздержание по пятницам повторяется шесть раз в
неделю?
—
Я знаю, — сказала Ирина,— что Агата питала в своем сердце
любовь и пользовалась взаимностью человека, вполне ее достойного .
Мне страшно, что она принесет к престолу Всевышнего свое разби­
тое сердце... Без ропота она не подчинится , а ропот сделает ее жерт­
ву бесполезной.

IIWYl X j
\
ЦП1\ 1
*-11
У//\у ,°/ ОJL
.
—
)
|и/-\v/о
yyy
ШШ
Глава 10
СУДЬБА
Наступал час захода солнца, когда , после полуденного жара , вся
элегантная молодежь столицы собиралась в ту часть дворцового
сада, которая всегда была открыта для посетителей . Там показыва­
лись новые моды, там составлялись новые связи. Семейные, занятые
люди появлялись там редко, и сад всецело принадлежал холостой мо­
лодежи, франтам и кокеткам .
Евдокия любила показываться на этих прогулках, окруженная своими
поклонниками. Ирина же не любила этого, так что и в njn вечер Евдокии
с трудом удалось уговорить свою подругу сопровождать их в сад.
—
Яверю, — говорила Ирина, — что искренняя любовь дала бы
мне все, но мое сердце разрушено! Зачем же понапрасну тревожить
моего мужа! Спокойствие, исходящее из равнодушия, это — единст­
венное благо, которым я дорожу .
Отчасти из любезности, отчасти, для того , чтобы рассеять тяже­
лые мысли о заточенных царевнах, она согласилась, однако же, прой­
тись по саду вместе с Евдокией и своими братьями.
Когда они были уже в саду, Троил ласково взял сестру под руку и
сказал:
—
Дорогая Ирина, помоги мне убедить твою капризную подругу,
скажи ей все хорошее, что ты обо мне думаешь, и даже то , чего и не
думаешь, уверь ее, что если бы твоею душою не руководила такая
сверхъестественная добродетель, то ты влюбилась бы в меня, несмот­
ря на то, что я твой брат, Агафий же , взяв сестру за другую руку, стал
говорить ей:
—
Милая сестра, Евдокия говорила нам, что ты ее советница; вот
случай испытать, слушает ли она тебя. Хорина принес ей, в конце кон­

Норманны в Византии
53
цов, только вред, да и нельзя не смотреть дурно на женщину, когда она
ценит в мужчине только мужество и умение разговаривать. Если небу
было угодно сделать из твоего друга соблазнительную вдовушку, то это
значит, что оно решило превратить ее в общее достояние, так как такая
красота не может принадлежать никому в отдельности.
При этих словах Евдокия, смеясь, отвернулась от них , а близнецы
сразу стали убеждать ее:
—
Ну что может дать любовь к кому-нибудь одному , если вы
будете ему верны? Бабочка и та должна порхать с цветка на цветок...
—
Любовь появляется и исчезает в одном взгляде.
—
Влюбляются...
—
Расстаются...
—
Плачут...
—
Вот это жизнь!
Оживленные жесты молодых людей заставляли трепетать, как
крылья, тонкую ткань их плащей , и они сами казались вольными
птичками, которые присаживаются на минутку к фонтану , чтобы на­
питься, и тотчас же улетают освеженные и веселые.
Конечно, Евдокия был так же непостоянна, как и они; одно слово
могло привлечь ее внимание, и одного каприза достаточно было ,
чтобы отвернуться и искать других впечатлений. Но она не могла
еще сделать выбора и потому отвечала шутя:
—
Ты молчишь, Ирина , и я тебя за это одобряю. Ты — последний
человек на свете, совету которого я последовала бы. Тот, кто стал вне
влияния любви, не заслуживает доверия, если советует ею пользоваться.
Бог же видит, до какой степени ты упорна в этом отношении! Твои
братья показывают, что любят тебя! А знают ли они, что про тебя гово­
рят в обществе? Оно уже устало хвалить тебя за твою добродетельность
и высказывает теперь о тебе два мнения: или у тебя совсем нет сердца,
или Никифор держит его в своих руках.
Ирина меланхолично улыбнулась и сказала:
—
Никифор — один из тех мужей, каких очень много. Он смотрит
на меня как на предмет роскоши в своем доме, которому другие знают
цену. Если б он был для меня снисходительным отцом , то я бы нежно
скрашивала его старость, Он предпочел быть тюремщиком, когда я и не
думала вырваться на свободу; он не понял, что я жду одного только
визита — визита ангела, который закроет мне глаза.

54
Гюг ле Ру
Ирина произнесла все это с таким прочувствованным волнением,
что все трое ее слушателей перестали смеяться и Евдокия ласково
возразила:
—
То чудо, которого ты ждешь от смерти, может тут, на земле,
дать любовь...
Ирина ответила на это:
—
Я тоже так думала и признаюсь, что глаза мои искали среди
людей, ухаживающих за мной , человека , которого бы я могла полю­
бить. Я готова была совсем отдаться этому чувству, но я не могла не
видеть, что никому не нужна была моя душа. А отдаться одному опь­
янению наслаждением, что составляет вашу жизнь, я боялась и пред­
почла свои вечные слезы.
При ее последних словах Евдокия сделала такую жалкую мину,
что оба брата не могли оставаться более серьезными.
—
Где же ты родилась? — спросила она .
—
ВМилете, — ответила Ирина .
—
Не может быть! Ты не могла родиться в такой жаркой стране,
где лучи солнца дают силу любить, ты родилась, вероятно , в грустной
стране, освященной холодной луною; твоя мать зачала тебя в ласках
северного воина, носившего на шлеме снежный султан.
Разговаривая таким образом, они дошли до места, где сад закан­
чивался набережной Буколеона и где привязанные к столбам варяги
ожидали своей казни. Приблизившись к балюстраде, они услыхали
пение Дромунда.
Устремив глаза на заходящее солнце, он пел заключительную строфу
гимна. Голос его разносился чистый как снег и полный горячей веры .
Песня говорила о том, как в изукрашенном алмазами покое , на
роскошном брачном ложе Валкирия с возлюбленным своим горят в
вечном пламени любви, излечивая поцелуями страдания.
Ирина остановилась, с блуждающими глазами.
—
Слушайте, — сказала она.
Голос между тем продолжал:
Их души слились воедино,
как два луна в один свет,
и взаимное чувство согревает больше их сердца,
нем их молодые тела.

/^-'Д —/
-vV м «Ту ÆuMKrt* "лИг
•AlО
л£и/л
1*ыЛ шш2л>Ш „
Глава 11
ИРИНА И ДРОМУНД
День склонялся к вечеру. За высокими куполами большого двор­
ца постепенно пряталось солнце; косые лучи его скользили по кры ­
ш ам Буколеона, золотили снасти бесчисленного множества судов,
стоявших в водах Босфора, и тонул в колеблющихся волнах послед­
него.
Остановившись у балюстрады, Ирина стала любоваться морем.
Неподвижный в жаркие часы дня, Босфор терял свое спокойст­
вие, делавшее его воды похожими на лазурный, огромный мост.
Вечерний ветерок давал им жизнь, которая, как казалось Ирине,
пробуждалась и в ее душе.
Эту жизнь вызывал в ней голос полный веры и грусти, говорив­
ш ий о чем-то постоянном, что не гаснет, как веселье и радость, пере­
живает смерть и сливается с вечностью.
С горячим порывом, вырвавшимся, как вздох, из ее груди, она
спросила:
—
Кто это поет?
Наклонясь через балюстраду, Евдокия отвечала:
—
Песня мужественна, и певец очень красив! Троил, мой друг,
пойди узнай у воина, который стоит на часах, за какое преступление
выставлены эти два человека к позорному столбу.
Услужливый молодой поклонник ловко сбежал по лестнице, рас­
считывая произвести на Евдокию впечатление своей любезностью и
элегантностью, причем его плащ красиво развевался.
Все внимание Евдокии было поглощено, однако же, двумя воина­
ми; она и не заметила, как энергично растолкал Троил толпу зевак,
которая собралась вокруг осужденных. Как ребенок, горела она не­

56
Гюг ле Ру
терпением удовлетворить свое любопытство и крикнула с балкона
Троилу:
—
Кто же они такие?
—
Норманны...
—
О ни украли?
—
Убили.
—
Их заклеймят за это?
—
Им отрубят головы.
—
Когда?
—
Сегодня, после захода солнца.
Евдокия всплеснула руками и, обратясь к подруге сказала:
—
О Ирина, посмотрим на их казнь... Говорят, что они с удиви­
тельным мужеством подставляют головы под топор и улыбка блуж­
дает на их мертвых губах!
—
Несчастные! — прошептала Ирина. —
Они умрут так далеко
от родного края. Пойдем, скажем им несколько ласковых слов.
Она первая спустилась с лестницы и направилась к тому, чей го­
лос еще звучал в ее душе. Сопровождавшее ее общество, толпа наро­
да и даже Харальд, который сидел у другого столба, скрылиь для нее
из вида; она шла прямо к Дромунду, так же легко и свободно и почти
так же бессознательно, как в сладком сне.
Подойдя поближе, она пристально на него посмотрела. Вся фигура
его и лицо выражали полное спокойствие. Могучие руки были сложены
на груди, сдерживая ее дыхание, как берега сдерживают бурные волны.
Шлем еще увеличивал его высокий рост, а в глазах, светлых как сканди­
навское море и устремленных вдаль, сквозили видения рая.
Ирина увидала в этой ясной лазури отражение незнакомого неба
и сказала:
—
Я полюбила твой голос и твое благородное мужество... Скажи
мне, как твое имя?
—
Дромунд.
—
Сегодня ты должен умереть?
—
Я это знаю, что ж из этого!
—
Ты ни о чем разве не сожалеешь на этом свете?
—
Да, ни о чем.
—
И тебя никто не будет жалеть?
—
Нет!

Норманны в Византии
57
—
Ни одна женщина не поцелует твою голову, отделенную от
тела?
—
Звери меня растерзают, — ответил Дромунд . И он засмеялся
картине, как в лунную ночь собаки будут делить его труп .
Не все ли ему равно, возмут ли тело его на ремни для бичей, или
его свора царских собак разорвет; матрос ли Буклеона выбросит в
море, или же азиатский маг проткнет его сердце для своих заклина­
ний? Чем больше будет на нем крови и ран, тем с большим почетом
и любовью будет он принят в Валгалле.
Ирине стало тяжело от его равнодушия, и она заплакала.
—
Никто не оскорбит твоих кровавых останков... О Дромунд, я
их выкуплю слезами...
Она так волновалась, как будто этот человек был ей брат или
возлюбленный, проживший с ней всю жизнь. Любовь, которая заро­
дилась в ней у порога смерти, имела уже свое прошлое , свои воспо­
минания. В этой любви уже были и заря счастья, и надежды , и пере­
житые бури чувства, и восторги обладания , и все страдания ,
которыми судьба, законы , ревность и людская ненависть омрачают
сладкие минуты, переживаемые на земле влюбленными в объятиях
друг друга.
И вот теперь она стояла перед ним, протягивая руки , и умоляла
сохранить воспоминание о ней, остающейся такою одинокою на зем­
ле, тогда как он идет к райским видениям.
Дромунд оставался все так же неподвижен, хотя выражение лица
его совершенно изменилось. Его глаза уже не просто смотрели на
Ирину; они созерцали ее.
Стоя один против другого, забыв место и время, обмениваясь
простыми словами, они слушали музыку , звучавшую в их сердцах.
Сострадание и участие этой женщины не оскорбляло воина. Оно
было для него оазисом в пустыне. Оно вливало в его душу неиспы­
танную радость, которая осветила его мужественные черты почти
по-детски счастливой улыбкой; потупив глаза в землю и отдаваясь
блаженству, которое должно было окончится навсегда с наступлени­
ем ночи, он сказал:
—
Радостно покидал я жизнь, чтоб занять за столом Одина ме­
сто, достойное героя, но ты предстала глазам моим — и теперь я
встречаю смерть, с желанием расставаясь с тобой.

Глава 12
ВЫКУП
Охваченная чувством любви, Ирина перестала замечать все окру­
жающее, и это было так очевидно для посторонних глаз, что стало
вызывать всеобщее внимание и насмешки.
—
Ах, Боже мой! — вскричал Троил. —
Теперь я не удивлюсь,
что эти варвары похитили у стольких мужей их жен! Они так же хо­
рошо работают языком, как и веслами. Им и копья не нужно, чтобы
достать до сердца женщины. Что ты об этом думаешь, милая сестра?
Ирина и не почувствовала в его речах насмешки. Она отвечала
ему словами, которыми выливались прямо из души:
—
Друзья мои, надо спасти этого человека от казни. Где судьи? Я
пойду их умолять... Где палач? Я удержу его...
Евдокия и близнецы посмеялись над нею, и Агафий сказал:
—
Не следует тебе так открыто себя компрометировать. Твои
братья, Ирина, устроят это. Они не дорого возьмут за это дельце с
тебя. —
И он обратился к воину, сторожившему приговоренных к
казни. — Послушай! Не знаеш ь ли ты средства избавить этого чело­
века от смерти?
—
Можно дать выкуп.
—
А ты знаешь сумму выкупа?
—
Двести золотых.
Агафий нахмурился. Фантазия сестры показалась ему слишком
дорогой. Такой сумме он и сам бы придумал хорошее употребление.
—
Если вам угодно выкупить его, — добавил наемник, — то спе­
шите. Его голова падет раньше, чем наступит ночь.
Эти слова возвратили Ирину к действительнсти, и она чуть не
упала от волнения.

\
Норманны в Византии
59
Евдокия ободряла ее, наполовину смеясь, наполовину тронутая
жалостью.
—
Пойдем, пойдем! Успокойся, чувствительная ты душа! Поверь,
я удержу именем Хорины уже поднявшийся топор. Палач не может
не знать начальника, которого он обязан слушаться. А ты достань
дома нужную сумму денег. Мы же проводим твоего Дромунда в
тюрьму, где он и будет терпеливо ожидать, когда любовь ему откроет
двери.
Навернувшиеся на глаза слезы придали лицу Ирины особенную
привлекательность, и она нежно сказала:
—
Евдокия, ты знаешь, какое большое место занимала в моей
душе твоя дружба. Твое участие к моему горю увеличивает его еще
больше.
—
Перестань! — отвечала, смеясь, молодая женщина. —
Теперь
не время отводить нашей дружбе еще большее место. Любовь, кото­
рая вошла в твое сердце, не найдет его слишком для себя большим,
если судить по тем размерам, в каких ты его получила, даже в настоя­
щую минуту.
Слово «любовь», которое произнесла Евдокия, поразило Ирину,
как открытие. Не испытав никогда этого чувства, она не понимала
его. И, как бы пробуждаясь от сна, тихо сказала:
—
Неужели ты думаешь, что я ...
—
Влюблена, — подсказала Евдокия.
Ирина повторила:
—
Влюблена в этого человека...
И она тихо заплакала.
Часто, стоя в строю своей дружины, Дромунд с презрением смот­
рел на проходящих мимо византийских женщин, которые были так
не похожи на женщин его родины. В ту минуту, когда любовь одной
из них возвратила ему жизнь, он не забыл своего друга, который за­
одно с ним был обречен на казнь, и потому, указывая на Харальда, он
сказал:
—
Этот человек так же, как и я, приговорен к смерти. Сегодня же
вечером должны были мы оба уже сидеть за столом Одина; и он не
отправится туда один, без своего сотоварища.
—
Я позабочусь и о нем,— сказала Евдокия. — Как его зовут?
—
Харальд.

60
Гюг Tie Ру
—
Он тоже, как и ты , поет?
Троил и Агафий не дали ей продолжать шутки, воскликнув:
—
Как! У нас на глазах! Ты с ним заигрываешь?
И они отвели ее почти насильно. Ирина же опять подошла к Дро -
мунду: ей хотелось, чтобы он заговорил с ней.
Он почувствовал это внутреннее ее желание и сказал с улыбкой:
—
Если когда-нибудь будет нужна тебе, красавица , моя рука, то
знай, что кровь Дромунда прольется за тебя с любовью .
Как нежная песня звучали его слова для Ирины. Тронутая его
благодарностью, она чувствовала , как опять зазвучал в ее душе толь­
ко что слышанный гимн о наслаждениях Валгаллы и вечной любви.
Она уже не могла больше противиться овладевшему ею желанию. Не
замечая ни Евдокии, ни братьев , ни толпы , ее окружавшей , она поло­
жила свою руку на руку любимого ею человека и бессознательно
шептала:
—
Спой, спой еще!
И он запел...

Глава 13
НИКИФОР
Муж Ирины был богатый меняла, довольно пожилой и весьма
некрасивый. Жадность и усиленная деятельность по накоплению де­
нег помешали ему окончательно разжиреть на лоне роскоши. Венчик
седых волос, вьющихся так же, как и волосы бороды, окружал его
блистающую лысину. Желчный цвет лица, нос слегка согнутый
крючком, намекавший на финикийское происхождение, зрачки, не
круглые, а вытянутые в горизонтальные черточки и совсем черные,
точно какая-то из его прабабушек слишком много любовалась коз­
лом, — были отличительными чертами его лица.
При такой физиономии Никифор обладал несоразмерно длин­
ной талией и очень короткими ногами. Всем жителям Царицы мира
он был хорошо известен и слыл за смешного, но опасного шута.
Обитатели Буколеона прозвали его «Приапом», так как он таскал все­
гда с собой толстую трость, казавшуюся его третьей ногой, а патри­
ции, побывавшие в его когтях, между собой называли его «Грифом».
Никифор начал торговлю за простым прилавком, на перекрест­
ках улиц. На его переносном столе появлялись в изобилии бриллиан­
ты, золото, серебро и драгоценные вещи. Клиентами его были курти­
занки, дружинники, не знавшие, куда девать свою добычу, и негодяи,
спешившие сбыть краденные вещи. Как след слишком горячих объ­
яснений с кем-то из клиентов, Никифор носил шрам над бровью,
который при каждой вспышке злобы становился кроваво-красным.
Этот шрам служил на его лице, оживленном единственною стра­
стью — страстью к любостяжанию, неизгладимым свидетелем совер­
шенных им в прошлом дурных дел.
В царствование Багрянородного Никифор состоял постоянным

62
Гюг ле Ру
банкиром патриарха Феофилакта, так нагло эксплуатировавшего на­
божных жителей Византии.
Он снабжал этого высокопоставленного клиента деньгами, оби­
рая потом хиротонии.
Он же заведывал жалованием танцовщ иц, которых Феофилакт
любил видеть участвующими в церковных церемониях, и держал по ­
ставку фуража для двух тысяч лошадей, помещенных патриархом,
большим их любителем, рядом со стеною собора.
Когда Феофилакта постигла смерть, в то время, как он катался
верхом на лошади, положение Никифора было уже упрочено. Он вы­
строил себе около дворцовых садов такой великолепный дом, что
уже никакая молва не могла проникнуть за его стены. Кроме того, он
заставил молчать эту молву своею щедростью.
Так, например, когда патриарх Полиевкт, стараясь вычеркнуть из
памяти народа злоупотребления своего предшественника, переделал
конюшни на приют для беспомощных стариков, Никифор предоста­
вил к его услугам свой неистощимый кошелек.
Мало-помалу он стал известен как выдающийся ф илантроп, по­
кровитель сирых и беспомощных, находя, что дружба с людьми ува­
жаемыми и живущими в Боге в высшей степени ему полезна, так как,
заручившись ею, он мог с презрением относиться к враждебной мол­
ве и скрытой злобе аристократов. Он не боялся своими странностями
давать пищу разговорам, отвечая на ненависть смехом.
Женитьба на Ирине была тоже делом расчета.
Имея огромное состояние, он не нуждался в приданом жены; но
зато, достигнув уже видного положения, хотел иметь возможность
похвастаться перед другими красотою и элегантностью своей жены,
выводя ее на придворные празднества. Потому-то его выбор и пал на
сироту Ирину, замечательно красивую и очень умную.
Он рассчитывал, что она, из чувства долга, будет относиться к
нему так, как другие жены относятся к своим мужьям из чувства
любви.
Впрочем, и сам-то Никифор пользовался своими супружескими
правами, больше из свойственной его натуре жадности, так как вся­
кие другие желания давно потухли в нем от прежних излишеств.
Он не мог вообще не извлечь всей возможной выгоды из того
сокровища, которое ему принадлежало, и наслаждался только одним

Норманны в Византии
63
сознанием, что красота, молодость и девственность Ирины принад­
лежат ему безраздельно, ревниво оберегая их, как слитки золота , на­
полнявшие его сундуки.
Он дрожал от страха, когда Ирина вкходила из дома точно так
же, как когда ему приходилось подписывать чек на сумму, нужную
для передачи другому.
Между прочим, с тех пор , как эта прелестная женщина посели­
лась в его доме, Никифор не считал себя принужденным отвлекать
внимание общества от своих темных дел, как прежде , разными
странными выходками. Образцовая добродетель Ирины и без того
давала для пересудов общества неистощимую пищу.
Они говорили:
—
Верно, Никифор напоил ее приворотным зельем .
Другие утверждали, склоняя многозначительно голову:
—
Она хитра и ловко скрывает свою игру.
А скептики между тем повторяли:
—
Подождем — увидим . ..
Итак, добродетель Ирины служила ширмой низости ее мужа.
Все взоры были обращены теперь на нее.
И пока кругом все занимались отыскиванием имени незнакомца,
который мог бы еще усилить интерес предположений и сплетен, Ни­
кифор спокойно набивал свой карман.

Глава 14
ОЖЕРЕЛЬЕ
На третий день после того, как вмешательство любви освободило
от цепей воинов норманнской дружины, Ирина вместе с Никифором
сидела в столовой своего богатого дворца.
Длинные часы обеда были для Ирины всегда тяжелой пыткой.
Но с тех пор, как она полюбила Дромунда, в ней явились необык­
новенная сила и способность все выдержать.
Смущавшаяся прежде, при полной невинности, от одного подоз­
рительного взгляда Никифора, Ирина теперь находила наслаждение
совершаемого подвига в том, чтобы , не смущаясь, смотреть мужу в
глаза.
Она с трудом сдерживала радость. Щадя ревность мужа , она
по-детски сожалела, что не могла сделать его поверенным своего сча­
стья.
В этот день она ждала к себе Евдокию и мечтала узнать от нее все
подробности случившегося и услыхать о страстном нетерпении, с ко­
торым норманнский воин должен был ждать блаженной минуты, ко­
гда ему можно будет броситься к ногам возлюбленной, вырвавшей
его у смерти.
Охваченная этим чарующим волнением, Ирина рассеянно слуша­
ла проекты и расчеты мужа.
Никифор предполагал, что Хорина думает предложить ему уча­
стие в одном очень крупном деле. Оно заключалось в том , что нужно
было взять в свои руки поставку муки для армии Фоки в Сицилии.
Это предприятие было такое нагло-мошенническое , что даже сам ев­
нух Хорина не решился открыто вести его и рассчитывал на Никифо­
ра, как на подставное лицо .

Норманны в Византии
65
Успех такого замысла разом мог удвоить состояние банкира.
Обольщенный такой заманчивой перспективой, Никифор был даже
любезен и ласков.
Заметив, что Ирина намеревается уйти, он загородил ей дорогу и
сказал:
—
Что ты так спешишь меня покинуть сегодня?
Ирина рискнула сказать неправду и отвечала:
—
Мне нужно сегодня выехать.
—
Куда же ты собралась?
—
В Каниклионский монатырь.
—
Чтоб исповедываться?
Покраснев от сознания греха, растущего в ее душе , Ирина едва
проговорила:
—
Я хочу навестить царевну Агату, которая не может утешиться в
своем несчастии.
—
Вот как! — вскричал он.
—
Я не считал тебя такой безрас­
судной. Хорошо же проводишь ты свое свободное время , тратя
его на выражения соболезнования царевне! Что нам за дело до
отчаяния этой девчонки. Она же предпочитает императорскй пур -
пур грубой власянице! Сладость царской кухни — постному , мо­
настырскому кушанью! Вот — вполне достойный предмет для
нежностей! Не очень умно было бы с нашей стороны, из -за сочув­
ствия к такой дурочке, лишить себя милостей самодержца и ласки
Теофано. В ком же твой муж найдет себе защиту от зависти обще­
ства к успехам его в делах? У монахини Агаты или у царствующей
базилиссы? Я хочу, чтобы тебя чаще видели не в Каниклионе , а во
дворце, в свите юной императрицы , с обращенным на нее взором ,
с готовой для нее похвалой на устах. Бесцельно терять время с
теми, кто плачет! И я не из числа тех, которые допустят похоро­
нить себя под обломками.
Несмотря на то, что такие слова не были новостью в устах Ники­
фора, Ирина все-таки вслушивалась в них с чувством полного ужаса .
И если бы в ее сердце любовь оставила место каким-нибудь угрызе­
ниям совести, то она тотчас бы умолкла. Но решимость молодой
женщины не нуждалась в поддержке; она сухо ответила:
—
Я пойду во дворец, как только меня позовут .
—
Яхочу, — возразил Никифор, — чтобы сегодня же тебя виде­

66
Гюгле Ру
ли среди жен патрициев в приемной базилиссы. Чтоб обратить ее
внимание на себя, среди всего этого блестящего общества , ты должна
надеть ожерелье из сапфиров, которое я тебе подарил и которому
могут позавидовать султанши.
Она смутилась и дрогнувшим голосом сказала:
—
Такую драгоценность... Надеть днем!..
—
Почему же нет?
—
Предоставь мне этим распоряжаться; мужчины не понимают
ничего в дамских нарядах; ты сделаешь меня смешной, желая видеть
слишком богато одетой.
Подозрение вкралось в душу Никифора, и он вскричал:
—
Где ожерелье? Я хочу его видеть!
—
Это невозможно.
—
Ты его потеряла?
—
Нет.
—
Продала, может быть?
—
Я его заложила.
Никифор схватил Ирину за руку так крепко, что она закричала , а
его шрам между бровей стал кровавым.
Гнев и грубость мужа ободрили Ирину. Она холодно сказала:
—
Я заложила, чтоб одолжить денег Евдокии, которой Хорина
отказал в уплате одного долга. Если ты осуждаешь мой поступок , то
упрекай самого себя. Твоя скаредность приучила меня скрывать от
тебя многое; берегись, чтобы твоя грубость не научила меня осталь­
ному. ..
Он выпустил ее руку и с выкатившимися от ревности глазами
пробасил:
—
Я взял тебя без приданого... за красоту и за то , что слыла ты
умною. Я дал тебе счастливую жизнь , так как ты в точности исполня­
ла брачный договор. Тебе завидовали даже в императорском гинекее .
Твоя роскошь заставляла бледнеть от досады жен патрициев. Доста­
точно одного моего слова, чтобы засадить тебя в келью , еще более
тесную и ужасную, чем те, в которых сидять монахини Каниклион -
ского монастыря. Я узнаю от Хорины и о долге, и о закладе. Дай Бог,
чтобы ответ удовлетворил меня. Доверие Никифора приобретается
медленно, а потерять его можно в одну минуту.
Он вышел из залы. Поставка хлеба требовала его присутствия

Норманны в Византии
67
за городом. Ирина знала, что до завтра она избавлена от его обще­
ства.
Она улыбнулась, глядя ему вслед. Уверенность, что Евдокия не
выдаст тайны своей подруги, придавала ей спокойствие. К тому же
она считала, что недоверие мужа, после стольких лет верности, из­
бавляло ее от всяких к нему обязанностей. Она спешила изгладить из
своей памяти образ Никифора и даже старалась забыть его голос,
чтоб всецело отдаться мечтам о любви, которые, благодаря появле­
нию Дромунда, готовы были стать действительностью.

Глава 15
ЗАГОВОР
С того самого вечера, когда дружинники были вырванны из рук
палача, Ирина получила от Евдокии лишь одну короткую , уведом­
ляющую о совершившемся записку. Но такой лаконизм не мог удов­
летворить жажду влюбленной женщины, которой хотелось знать все
дорогие для нее подробности происшедшего. Три дня тревожного
ожидания, протекшие без новых известий, только увеличили и уси­
лили зародившуюся в ней любовь.
Изнемогая в томлении, Ирина вдруг заметила в конце сада, на
аллее, которая вела к дворцу , показавшиеся среди зелени носилки
Евдокии. Потеряв всякое самообладание , она не могла уже подож­
дать, пока носилки приблизятся к дому , а бросилась сама к ним на­
встречу и, отдернув занавеску, прошептала на ухо Евдокии:
—
Благодарю тебя, милая, дорогая! Где он теперь?
Нежно поцеловав свою подругу, Евдокия веером указала на слуг,
несших ее, а потом вышла из носилок.
Ирина поспешно увела приятельницу в уединенное место сада,
где пальмы, обильно орошаемые протекавшим ручьем , разрослись и
составили непроницаемый свод. Там, усевшись на бронзовую ска­
мейку, Евдокия залилась веселым смехом.
—
Где он?.. —
повторяла она.
—
Какая же ты, право! Ты думала,
что я спрятала его в своих носилках? А разве желала бы ты увидеть на
подушке его голову рядом с моей?
—
О, Евдокия!..
—
Ты увидишь его сегодня вечером.
—
В котором часу?
—
В сумерках.

Норманны в Византии
69
—
Где же?
—
У меня, если желаешь.
—
О, моя милая!
Тронутая до глубины души, Ирина обняла своего друга и разры­
далась.
Она плакала и о своей прошедшей жизни, и об охватывающих ее
надеждах, готовых осуществиться. Она плакала, как узник , выпущен­
ный на волю после долгого заключения. Евдокия поддерживала ее с
материнской нежностью, хотя, может быть, немножко и зивидывала
ее волнению.
Но слезы Ирины, казалось, могли течь так же бесконечно , как
журчащие волны ручья, и потому она сказала:
—
Ну, если ты так много будешь плакать, то покажешься ему
совсем некрасивой, с красными глазами и побледневшими щечками.
—
Прости меня, Евдокия; в моей груди теснились слезы, как вино
в переполненном сосуде. Теперь я готова следовать за тобой , куда
угодно. Но не хочешь ли ты подождать назначенного часа, за кото­
рый я так обязана твоей дружбе, под сенью этих деревьев? Ожидая
свидания, мы тут свободнее можем разговаривать о нем; да к тому же
ты мне еще ничего не сообщила, как это все тогда обошлось?..
Евдокия начала рассказывать, как при наступлении ночи пришел
палач со своими помощниками и собрался исполнить приговор; как
Троил показал ему перстень с печатью Хорины, который Евдокия
всегда носила на руке; как, несмотря на это , палач долго не соглашал­
ся отложить казнь, отвести воинов в тюрьму и как, наконец , это
было исполнено.
—
Там-то,— говорила Евдокия,— и находился обворожительный
певец до сегодняшнего утра, так как Хорина — веришь ли ты? —
прикинулся ревнующим! Он думал, что я выкуплю этого воина для
себя. Сам позволяет себе всякие проделки, а к моим невинным фан­
тазиям строг, как деловой человек, дорожащий своим общественным
положением! Все же я добилась согласия, не выдав тебя. Но скажи
мне, пожалуйста, откуда ты достала такую сумму? Сомневаюсь, что
это только твои сбережения. У Никифора глаза так зорки , что он
увидал бы золото и через крышку сундука.
Ирина не раскаивалась в том, что обманула мужа, но воспользо­
ваться без позволения именем Евдокии ей было стыдно. Сильно по­

70
Гюгле Ру
краснев, она призналась в своей хитрости , причем с радостью увида­
ла, что поступок ее нисколько не огорчил Евдокию , так как послед­
няя, выслушав ее признание , захлопала в ладоши .
—
Браво! — вскричала молодая шалунья .
—
Твои способности
мне были хорошо известны, но твоя находчивость превзошла все
мои ожидания. Н икифор уже обманут! Когда же у него вырастут
рога?
—
Я свалила свою вину на тебя так же спокойно, как будто бы это
была правда. Не знаю , происходит ли такая бесцеремонность от веры
в твою дружбу или от силы моей любви? Я, впрочем , не хочу и знать.
Я наслаждаюсь теперь тем, что ничего не понимаю . . . Я чувствую
презрение к той замкнутой в себе жизни, которую я прежде так гор­
дилась! Не может быть, чтобы любовь могла считаться грехом , так
как она вырывает нас из самолюбования и заменяет гордость готов­
ностью уступать и подчиняться!
—
Только старайся, — серьезно добавила Евдокия, — не отре­
кайся слишком скоро от своих убеждений. Раскаяние в грехах очень
хорошее занятие в часы скуки. Я думаю , что оно дает душе тоже мно­
го приятных минут. Верь моей опытности , моя милая, и еще не спе­
ши отдавать всю себя, чтоб сильнее могло разгореться пламя в том,
кто тебя любит. Да, медленнее уступай, чтобы твоя любовь могла
дольше нравиться и тебе самой.

Глава 16
ДУШИ
Приехав в свой дом, Евдокия проводила Ирину в уединенный по­
кой для того, чтобы укрыть от посторонних глаз. Из этого покоя был
выход в комнату с ванной. Мозаика на его полу изображала Часы ,
запряженные в колесницу Любви. Помещенная среди колонн постель
возвышалась над полом на две ступени, сделанные из редкого мра­
мора.
Прямо против нее находился бассейн с постоянно бьющей стру­
ей прозрачной воды. Все говорило здесь о восторгах любви . Ее чары
наполняли воздух, опьяняли и кружили голову.
Войдя в комнату, Ирина подошла к зеркалу, села на египетский
треножник, который Евдокия употребляла вместо табурета , и стала
поправлять волосы, растрепавшиеся во время пути. Но лишь только
начала она причесываться, как Евдокия облила ее голову возбуждаю­
щим бальзамом.
Слегка испугавшись, Ирина вскрикнула:
—
Что ты делаешь?
—
Я приготовляю жертву для жертвоприношения, — о тв еч ал а,
смеясь, Евдокия.
Опьяненная своими мечтами, Ирина в первый раз только поду­
мала о том, что рискует своею стыдливостью , оставаясь наедине с
незнакомым ей человеком, и потому торопливо сказала:
—
Ты же будешь с нами?
—
Нет, я предпочту вас оставить одних .
—
Но я прошу тебя.
—
Ты мне этого не простишь после!
—
Евдокия!

72
Гюг ле Ру
—
Ну, без ребячества! Я слышу, он идет... Пусти меня...
Вырвавшись из рук Ирины, она убежала через помещение для
ванны.
Приближавшиеся твердые шаги раздавались так громко, как буд­
то металлическая статуя спускалась по ступеням пьедестала.
Когда Ирина увидала входившего дружинника, волнение ее было
так сильно, что она даже не знала, человек ли перед ней или само
божество.
Он приближался как бы окутанный облаком, в котором она виде­
ла только его чудную голову, увенчанную шлемом, да блестевшие
из-под шлема устремленные на нее глаза.
В то время, когда героическая душа воина, привязанного к позорно­
му столбу, созерцала свет Валгаллы, образ И рины тоже показался ему
сверхъестественным, злым гением, враждебным его расе, появившимся
для того, чтобы соблазнить его в эти последние минуты.
При приближении полубога, свидания с которым она так жажда­
ла, Ирина почувствовала страх и затрепетала так же, как агарянские
девушки, которых она видела в цирке, трепетали перед выпущенны­
ми на них львами. Ей хотелось бежать, но взгляд воина приковывал
ее к месту, да и всякое движение только бросило бы ее в его объятия.
Она готова была крикнуть о помощи и боялась в то же время, как бы
кто не стал между нею и ее счастьем.
Как два противника смотрели они друг на друга, а любовь, кото­
рая готова была вознести их на вершину человеческого счастья, би­
лась в их сердцах страстным порывом.
У Дромунда и в разговоре на византийском языке слышалось се­
верное произношение — звучное и чистое, которое привлекало и
пленяло сердца женщин. Звук его голоса пробуждал в их душах жаж­
ду наслаждений, так что с первых же слов воина и в Ирине совершен­
но рассеялся всякий страх.
—
По решению асов, — говорил Дромунд, — еще вчера я бы
должен был быть мертв. Но предо мною предстала женщ ина, дочь
неба, и моя судьба тотчас же изменилась по ее желанию. И вот я
опять совершаю жизненный путь, я вижу свет, Ирина, я вижу тебя!
Такие именно слова и мечтала Ирина услышать от своего героя.
Но ей тяжело стало при мысли, что благородство может быть прегра­
дой к сближению между ними.

Норманны в Византии
73
Она отвечала ему с нескрываемым жаром:
—
О Дромунд! Ты мне дал больше, чем получил сам. Ты гово­
ришь, что я спасла тебя от смерти? Ты же вызвал меня к жизни. Бу­
дешь ли ты добрым властителем сердца, которое тебе отдалось? Пом­
нишь ли, я полюбила тебя за твою веру, за твои страдания и за то,
что и в минуту перед казнью в тебе жила вечная любовь!
Он улыбался, так как теперь чувствовал и видел в ней только пре­
лестную женщину. Уступая своему радостному, почти детски-весело -
му восторгу, он прикинулся ревнующим и отвечал на вопрос вопро­
сом, пользуясь вызовом , который ему был сделан.
—
Уж не любишь ли ты тех молодых людей, таких красивых ,
таких смелых в разговоре, которые пришли с тобой тогда на набе­
режную Буколеона? — спросил Дромунд тоном , выражавшим боль­
ше любезности, чем упрека.
Ирина почувствовала себя счастливой, что имеет случай выска­
зать ему, как чиста была до сих пор ее душа, и отвечала:
—
Те, про кого ты говоришь, — мои бр атья . Их братская любовь
оберегала свежесть моей души, сохранившей все силы любви, гото­
вые излиться теперь на одного тебя!
Неудержимое опьянение волновало ее грудь и вызывало блеск в
глазах.
Оно сообщилось также Дромунду, и он , торжественно подняв
руку к небу, вскричал:
—
Я проводил целые годы в море. Я плавал по рекам с цветущи­
ми берегами... Я жег незнакомые мне города . . . Я брал в плен жен­
щин, как часть добычи. .. Я видел дев, принявших крещение и в объ­
ятиях моих товарищей забывавших все, даже не исключая самого
имени Белого Человека. Я принуждал невольниц вышивать мне ту­
ники. Я их менял на оружие и браслеты . .. Но я никогда не любил!
Испугавшись того, что Дромунд в неудержимом порыве любви
заключит ее в свои объятия, Ирина понемногу отступала к скамейке ,
удерживая своего возлюбленного жестами и маня его взором.

Глава 17
ЧУВСТВО
Полулежа на постели, Ирина смотрела на Дромунда , который си­
дел на ступени у ее ног, обратив к ней мужественное лицо . Она жале­
ла, что они не могут оставаться так навсегда, в виде двух мраморных
статуй, увековечивающих минуты несказанного счастия.
—
Спой! — нежно сказала она Дромунду .
Поднявшись на ноги, он улыбнулся при виде того , как исчезла в
ней последняя тень сопротивления. Стоя на ступеньке и опираясь
рукой на мечь, он запел звучным голосом гимн , сочиненный одним
варяжским князем в честь несчастной любви. В этом гимне говори­
лось, как во дни плавания на ладьях , среди тумана, окружающего
пловцов темной могилой, тоска любви охватывает сердце гребца.
Мы дрались менами!
Мое судно оставляло
за собою кровавый след,
змеившийся по реке,
как пурпурная лента.
А несмотря на это
дева из племени руссов меня отвергает.
Мы дрались менами!
Тысячи людей убивал я.
Когда-нибудь убьют и меня . ..
Тогда я буду встречен
сулыбкой Валкирией,
а дева из племени руссов будет меня оплакивать!

Норманны в Византии
75
Переживая радости любви, Дромунд пел о смерти и страданиях .
Подавленная чувствами, Ирина хранила молчание . Она не могла
вернуться к действительности, в ее ушах все еще раздавалось бряца­
ние мечей, в глазах стояли льющиеся , как вино , наливаемое в кубки,
потоки крови.
Ей было страшно и жутко. Она не могла понять , осталась ли она
прежней Ириной — женой Никифора , Ириной — крещенной патри­
архом Полиевктом, ставшей христианкой, верящей в истинного Бога
и ожидающей будущей жизни или превратилась в ту самую богиню,
украшенную шлемом, вооруженную копьем и встречающую поцелу­
ем своих алых уст освобожденные от тела души героев.
Горя желанием подарить такой поцелуй, она страстно придвину­
лась к Дромунду и прошептала:
—
Моя душа вливается в твою, как весенний ручей в широкую
речку... Я хочу забыться в твоем поцелуе , с которым любовь и возни­
кает и кончается. Твой голос меня чарует и восхищает!..
Сильными, могучими руками , столько раз избавлявшими воина
от смертельной опасности, привлек он к себе Ирину , обнимая ее тре­
пещущий стан, точно желая испепелить ее своею любовью .
Бессильная в его руках, Ирина покорно отдавалась его объятиям
и, не в силах отвести глаз от его горячего взора, едва шептала:
—
Возьми меня! Ты дал мне душу, я твоя, твоя!..
Как бурное море, готовое поглотить все в своих грозных волнах,
бушевала любовь в сердце Дромунда.
Забыв, что может причинить ей боль кольцами своей твердой
кольчуги, он прижал ее к пылающей груди, весь отдаваясь своей
страсти, своему счастью , своей любви.
Любовь, возвышающаяся над человеческими силами, уносила их
от земли. Их союз был одновременно свадебным пиром и грозной
битвой. Им казалось, что сама жизнь должна окончиться с их счасть­
ем, с их поцелуем . ..
Последние лучи вечерней зари погасли. Темная южная ночь оку­
тала своим таинственным покровом Босфор, дворцы , сады, геникеи,
где кипело так много желаний, монастыри , где схоронено столько
разбитых надежд. Окутала и счастливых влюбленных , забывших весь
мир в объятиях друг друга.

Глава 18
СОМНЕНИЕ
Дромунд с Ириной совсем забылись в сладкой дреме, которую
ничто не нарушало.
Ирина унеслась в тот волшебный край, где нет всеразрушающего
времени, где цветы не отцветают, поцелуй не прерывается и любовь
живет вечно.
Дромунд тоже находился как бы в том ожидаемом раю, где Вал-
кирии встречают лаской героев.
Воспоминания о жарких битвах и веселых оргиях заменились в
его душе блажеством близости чистого, любящего существа.
Сам побежденный своим торжеством, он наслаждался покоем,
при котором в душе чувствовалось так много сил и жизни.
Журчание фонтана пробудило Дромунда к сознанию. Он не сожалел о
приятном забытье, так как ясное сознание давало ему еще большее счастие.
Не отрываясь от уст Ирины, он улыбнулся своему блаженству.
Полуразбуженная этим движением, Ирина медлила открыть гла­
за, чувствуя себя как бы в плену в сильных руках Дромунда; она боя­
лась, что вместе с прерванным сном исчезнет и милая неволя.
В саду, между тем еще полным волшебных теней, готовилось
нечно, ускорившее ее пробуждение.
Не способная удержаться даже и в этом случае от шутки Евдокия
подговорила Троила и Агафия спрятаться под деревьями и оттуда
следить за влюбленной парочкой.
К дружбе, которую питала Евдокия к благоразумной Ирине, п ри ­
мешивалось некоторое чувство зависти и желания увидать падение
этой образцовой добродетели. Она страдала от необходимости с ува­
жением преклоняться перед женщиной, которую любила.

Норманны в Византии
77
Неспособная удержаться от каприза или прихоти, она с удоволь­
ствием видела теперь это. Ирина не нашла счастия в своей сдержан­
ности и в конце концов отдалась любви неудержимо и страстно.
Падение сестры хотя и веселило Троила и Агафия, но и внушало
им некоторое беспокойство. Они так безгранично пользовались ее
расположением, что появление в ее сердце другой любви пугало их.
Несмотря на это, однако же, они не могли лишить себя малень­
кого развлечения подшутить над сестрой. Спрятавшись в тени де­
ревьев, они следили за нею и подслушивали.
—
Что там делается? — спрашивал Троил .
—
Всеещешепчутся, — отвечал Агафий.
—
Да это журчит вода.
—
Нет же!
—
Я тебе говорю наверное: вода.
—
Дай же слушать! — нетерпеливо прервала их Евдокия .
Услыхав пение Дромунда, они притихли , очарованные его удиви­
тельным голосом, но когда после пения наступила продолжительная
тишина, трое шалунов весело переглянулись.
—
Наконец-то! — сказал Агафий .
—
Ну, слава Богу! — добавил Троил . —
А то этот северный воин
мне становился подозрителен.
—
Нет, я в нем никогда не сомневалась! — воскликнула Евдокия
смеясь.
Внезапно у них явилась мысль спеть под оконом серенаду, при­
чем Евдокия взялась аккомпанировать их пению на псалтерионе.
Агафий и Троил должны были петь по очереди, так как голоса их не
подходили друг к другу: Агафий пискливо визжал, а голос Троила
напоминал собою звук падения каменьев в воду.
Они пережидали пока длившееся молчание еще больше подтвер­
дило их догадку. При свете луны, волшебно озарявшем все кругом,
наконец, полилась их песенка, сопровождаемая дребезжанием натя­
нутых струн.
Милая, ночь так прекрасна,
И сердце надежды полно,
Но счастие долго не длится,
Скоро проходит оно.

78
Гюгле Ру
Услыхав слова этой песенки, Дромунд приподнялся и стал нетер­
пеливо искать в ногах свой меч.
Ирина удержала его в своих объятиях, сказав:
—
Не бойся за меня, это поют они , вечные школьники , все обра­
щающиевшутку, — Троил,ЕвдокияиАгафий.
Ирина успокаивала Дромунда, хотя сама глубоко чувствовала
боль от этой неуместной шутки, так сильно диссонирующей с на­
строением, в котором она находилась, что лучше предпочла бы по­
гибнуть, чем услышать пустую жестокую насмешку.
Но голоса между тем продолжали:
Скоро день настанет,
Все тогда поймешь,
Пожалеешь поцелуя,
Что теперь даешь!
Дромунд сидел на конце постели и едва сдерживался, прислуши­
ваясь к словам песни.
Ирина прижалась к его плечу, как бы ищя защиты от нахлынув­
ших тяжелых мыслей и предчувствий, которые заставляли ее так
сильно страдать.
—
О Боже! — шептала она. —
Почему эта песня еще сильнее за­
ставляет меня любить и еще больше желать тебя?
Она скрыла лицо на его широкой груди. А песня под окном меж­
ду тем продолжала дальше свои жестокие предсказания:
Переполненные кубки
Фалернского вина
Печали, муки сердца
Лишь утолят тогда.
Это было более, чем могла вынести взволнованная Ирина . Точно
желая разбить себя и избавиться от невыносимой мысли, она при­
подняла голову и с силой стукнула ею о грудь Дромунда.
Из ее уст, только что улыбавшихся от счастья, вырвался крик
отчаянной тоски.
И она зарыдала.

Глава 19
КЛЯТВА
С гневно нахмуренными бровями прислушивался Дромунд к раз­
давшимся аккордам псалтериона, едва сдерживая желание наказать и
уничтожить своих обидчиков. Плач и горе Ирины лишили его по­
следнего самообладания. Бережно положив свою возлюбленную на
подушки, он вышел на террасу ярко освещенную луной.
Появление его грозной фигуры моментально прекратило игру
Евдокии и заставило смолкнуть один за другим голоса братьев.
Испугавшись разгневанного Дромунда, наши три музыканта, как
дети, пустились бежать, и их веселый смех опять послышался уже
далеко, в конце аллеи.
Оставшись одна, Ирина заплакала еще сильнее. О на как бы уже
переживала страдания, которые ей предсказывались в песне. Но
страх потерять любимого человека из-за минутного гнева или не­
сдержанности, которая могла повести к трагической развязке, заста­
вил ее сдержать горе. Приподнявшись, она стала смотреть в окно.
Полная луна щедро разливала кругом свой мягкий, волшебный
свет. В саду деревья бросали таинственные тени. Купола и кры ши
Царицы мира искрились и блистали, стены же зданий казались со­
всем мрачно-белыми. Над Босфором торжественно сиял лазурный
свод небес, а на горизонте виднелись стоявшие, как призраки, тем­
ны е леса.
Дромунд продолжал стоять на залитой лунным светом террасе и
тревожно смотрел на звезды.
Днем, среди обычного оживления Буколеона, под горячими при­
ветливыми лучами солнца, озарявшего дворцы и улицы, Дромунд не
чувствовал обыкновенно присутствия богов. Без сомнений и трепета

80
Гюгле Ру
вел он веселую жизнь воина; но таинственный свет луны заставил его
оглянуться на свои византийские увлечения и припомнить трезвые
верования своей родины.
Считая земную жизнь как бы предверием рая, он боялся оскор­
бить будущую вечную любовь горячностью здешней страсти.
Ирина подошла и склонила свою голову к нему на грудь, на которой
было нататуировано изображение ладьи, обвила его стан руками и со
страданием смотрела на его глаза, обращенные к небу. Она не боялась,
что какая-нибудь женщина отнимет его от нее но она чувствовала суще­
ствование неземной соперницы, с которой у нее не хватило бы сил бо­
роться. От избытка страдания она, наконец, закричала:
—
Вернись ко мне, или я умру!
Разбуженный этой мольбой, он медленно опустил голову , и толь­
ко тогда заметил, что Ирина лежала на его груди, когда взглянул на ее
грустное лицо, казавшееся от тени распущенных волос страшно
бледным.
Она показалась ему каким-то неземным существом , и он неволь­
но подумал: «Она не долго будет жить».
Тысячу раз со своими товарищами он проливал кровь. Ничто их
не останавливало, ни ужас женщин , ни беззащитность детей. Они
смеялись над мольбами, над отчаянием. Никогда ни одна слеза не
навернулась на его светлых глазах, и никогда сожаление не лишало
его сана.
Теперь же при виде этой женщины, готовой отдать за его любовь
всю жизнь, он почувствовал , как под кольчугой больно защемило его
сердце; женщина эта стала ему так дорога, как не была и в бурную
минуту страсти.
Это новое чувство, нарушившее покой Дромунда , давало его
душе неизведанную сладость.
Он подумал, что никакие клятвы существу, которого любовь уже
наполовину разбита, не стеснят его и не поставятся ему в вину. Зав­
тра же звук рога и призыв полководца Фоки возвратят его на настоя­
щий путь. И потому он может убаюкать тоску этой женщины лаской
и любовью, не изменяя своим надеждам и своим богам.
—
Ирина, — сказал он, бросая последний взгляд на звезды, как
бы просяунихпрощения, — позволь своей любви свободно нестись
навстречу моему поцелую...

Норманны в Византии
81
И он старался заглушить в ней ревность новыми ласками, вливая
в них всю возвращающуюся силу своей любви и страсти.
Ему вспомнилось, как овладел он этой душой, и что , должно
быть, сами асы сделали его пение таким чарующим, что так всецело
отдалось ему сердце Ирины.
Опьяняя свою возлюбленную самыми горячими ласками, Дро­
мунд под аккомпанимент тихого шелеста ночи запел:
Если бы перед моими ослепленными очами
показалась гордая богиня и молвила:
«Твой час настал!
Один открывает для тебя двери рая!»
Я бы отвечал тогда Валкирии:
«Из-за любви к смертной
я отказываюсь от вечной девы.
Я на земле нашел мой рай!»
Ирина далека была от подозрений и потому не могла различить в
душе этого богатыря чувства, отождествляющего ее с загробными
тенями, чувства, в котором ее земное счастье должно было погиб­
нуть.
Напротив того, ее сердце наполнилось сладкой уверенностью , ко­
торая могла бы выразиться в таких словах: «Он мною овладел... Те­
перь он сам мой невольник...»
Счастье было почти не по силам Ирине; Дромунд снова почувст­
вовал, что она падает, и, нежно обхватив ее стан, он унес ее в окутан­
ный мраком альков.

Глава 20
УПОЕНИЕ
Луна ярко сияла в вышине и освещала забывшихся покойным
сном в объятиях друг друга Дромунда и Ирину.
Кругом царила торжественная тишина. Лишь иногда донесется
из отдаленных улиц Буколеона лай собаки, или в кипарисовой аллее
звучно раздадутся торопливые шаги запоздалого раба. Иногда мимо­
летное облачко закроет диск луны, и опять наступает тишина и опять
светло, опять ясная южная ночь хранит покой и счастие влюбленных ,
как бы празднуя свободу.
С первым прокравшимся в комнату лучем утренней зари Дро­
мунд и Ирина проснулись. Из мира очаровательных грез и восторгов
опять пришлось возвращаться к действительной жизни. При этом
они оба почувствовали, что нечто прекрасное прошло и уже никогда
более не возвратится.
Целуя глаза своей возлюбленной, Дромунд стер слезу с ее длин­
ных ресниц.
—
Это роса, которую ночь оставляет в каждом цветке , — ск аза ла
Ирина, протягивая к нему, как ребенок, руки.
Он нежно поднял ее и, поддерживая, подвел к бассейну .
Но когда Дромунд увидал ее спускающуюся с последней ступени
мраморной лесенки к прозрачной воде, в которой дрожал, отража­
ясь, ее чудный образ , он не мог удержаться от крика восхищения:
—
Подожди, подожди меня! Я хочу с тобой вместе погрузиться в
воду...
Улыбаясь, она смотрела, как спешил он распустить пояс, расстег­
нуть кольчугу и сбросить с себя куртку из лосиной кожи. Отвернув­
шись потом, она подала ему руку.

Норманны в Византии
83
Бассейн Евдокии был устроен по образцу тех, которые базилисса
Теофано приказала соорудить в садах гинекея. Посредине его стоял
столб, служивший убежищем для голубей . Купающейся приятно
было видеть в зеркале воды свое отражение, окруженное этими снеж­
но-белыми птицами . Но скромная Ирина , смущенная прозрачно­
стью воды, поспешила взволновать гладкую ее поверхность, хлопая
по ней руками, причем испуганные голуби разлетелись в разные сто­
роны.
Последние звездочки уже погасли на небосклоне, когда возлюб­
ленные вышли в сад, освежившись прохладной водой и подкрепясь
фигами, полную корзину которых , поставленную заботливым слугою
Евдокии, они нашли на балконе . На дне корзины лежала записка по­
следней, вполне сглаживающая неприятное впечатление серенады.
Евдокия писала:
Хорина обещал мне удержать твоего мужа за городом до завтра.
Не прерывай своего счастья. Я уступаю тебе мой дом. Вечером приходи
в конец сада, где я буду ждать тебя с носилками, в которых мы и
отправимся в твой дворец, так что никто нас не увидит .
Успокоенная такой заботливостью, Ирина об руку с Дромундом
направилась в таинственную глубину сада. Никогда до сих пор не
испытав любви, Дромунд не замечал красот природы и не любовался
весенней утренней зарей. Теперь же он чувствовал , что аромат про­
снувшихся цветов, пение птиц, журчанье ручейков, — все сливалось
в один стройный хор, воспевавший его счастье.
Долго гуляли влюбленные под тенью кипарисов, упиваясь новы­
ми для них ощущениями, и, наконец , по лабиринту извилистых ал­
лей поднялись на возывышенную террасу, с которой открывался вос­
хитительный вид на город.
Группы домов Буколеона, сверкая различными красками — ро­
зовой, лиловой, белой, — сливались между собой в некоторое подо­
бие пчелиного улья, в котором пробуждалась уже жизнь . В прозрач­
ном утреннем воздухе ярко сияли золоченые крыши и круглые
купола церквей, которые казались грандиозными хрустальными ш а­
рами, громоздившимися один над другим. А внизу расстилался Бос­
фор, как бы опоясанный бледным поясом тумана . Бледно -розовый

84
Гюгле Ру
цвет зари понемногу принял оттенок пурпура, и небо на востоке , ка­
залось, горело ярким пламенем. Это огненное зарево , разливаясь по
городу, придавало зданиям красноватый оттенок и как бы обхваты­
вало их пожаром, в котором колонны большого дворца казались ог­
ненными столбами.
Пораженный этой волшебной картиной, Дромунд воскликнул:
—
Смотри! Пожар! Весь город в огне!
Но зарево восхода отразилось и на их лицах. Взглянув на своего
возлюбленного, Ирина с восторгом увидала в его расширенных зрач­
ках всю силу этой варварской души, в которой опьянение убийством,
битвам, дикими оргиями и бурными порывами страсти заменилось
теперь чувством восторга перед красотой, перед прекрасным .
Видя выражение экстаза в его глазах, она забыла весь мир и со­
средоточилась на одном желании доставить ему полное счастие, по­
знакомить его с блаженством, даваемым широкой мыслью , сильным
чувством, красотой , страданием , короче — полной сознательной
жизнью.
В эту минуту в ней сказалась душа византийки, выросшей среди
золота и мишурного блеска, среди красоты и растления, среди аске­
тизма монастырей и разврата гинекеев, и со страстным жестом , как
бы желая обнять весь горизонт со всеми церквами, садами , дворцами
и даже хижинами азиатского берега, она бросилась на шею варвара,
воскликнув:
—
Море с его кораблями, город со всеми его сокровищами , весь
Божий мир — все твое!

- /Рт
1-—.—-"-ч
Глава 21
НА МОГИЛАХ
Никифор между тем наблюдал в малом порте за разгрузкой судов
с зерном.
Вдыхая зловредные испарения морского берега, он заразился тя­
желой лихорадкой. Мучимый попеременно ознобом и жаром , он то
приказывал разводить огонь в жаровнях, чтобы согреть коченеющие
члены, то кидался раздетый на каменный пол, желая хоть немного
охладиться.
Несмотря на то, что жадность к деньгам сделала его жизнь со­
всем жалкой, Никифор все -таки страшно боялся умереть . Может
быть, его пугало то возмездие, которое на том свете, как обещали
священники, ожидало всех скряг, а может быть , он был уверен, что в
раю не позволяется копить ?олото; и этой уверенности уже было дос­
таточно для того, чтобы не желать попасть туда.
Болезнь настигла его при ссыпке испорченного зерна, которым
он намеревался кормить солдат Фоки; поэтому он принял ее как на­
казание Божие, но , не будучи в силах отказаться от возможности уве­
личить свое богатство, он вздумал войти с небом в сделку.
Для этого Никифор отправился в молельню патриарха, где Поли -
евкт принимал избранных овец своего духовного стада, и со свойст­
венной торговым людям манерой утаивать положение своих дел ска­
зал ему:
—
У меня есть проект, благодаря которому положение стариков в
приюте очень бы улучшилось, и если бы только Господь Бог исцелил
меня, то проект этот тотчас же был бы выполнен. Мое выздоровле­
ние и небу принесло бы пользу.
—
Бог, — сказал строго набожный монах, — не нуждается ни в

86
Гюг ле Ру
какой выгоде. Молись Ему, смиряя свою гордость , и Он поможет ,
если ты будешь достоин спасения.
—
Благодарю за добрый совет, — отвечал банкир .
—
В таком
случае я отправлюсь в монастырь на Олимпе и буду молиться о своем
выздоровлении, а на приют все же прошу принять мою лепту.
При этом он подал Полиевкту довольно значительную сумму де­
нег. Принимая презрение патриарха к золоту за проявление этикета ,
обязательно для духовных лиц, Никифор был уверен, что за плату
Полиевкт все же помянет в своих молитвах такого щедрого благотво­
рителя. Он радовался, что так удачно обошел большое препятствие:
Бог получил теперь выгоду с хлебного дела, без большой потери для
дьявола.
С такими набожными мыслями Никифор сел в носилки и отпра­
вился на богомолье.
Весь бледный от страха, поднимался он по крутому подъему свя­
щенной горы. Посетил все монастыри , побывал во всех келиях и мо­
лился вместе с отшельниками, подвергая себя благодетельным влия­
ниям воздержания и пребывания на чистом воздухе.
Пользуясь его отлучкой, Ирина со своим возлюбленным отдава­
лась между тем восторгам любви...
Они уходили гулять в отдаленные кварталы, где их близость не
обращала на себя ничьего внимания. Охотнее всего они взбирались
по горе до церкви Всех Святых, находя среди могил нужное им уеди­
нение.
Вокруг старинного храма, который был сооружен еще Юстиниа­
ном, находилось царское кладбище . Тут лежали все умершие бази -
левсы, как храбрые и воинственные , проведшие свою жизнь на поле
брани, в заботах о защите и укреплении своего государства , так и
мудрые правители, не покидавшие своих дворцов , подобно тем моза­
ичным их изображениям, которые красовались на стенах гинекея .
Гробницы были расположены или рядом, под портиками , около
церкви, или по одиночке , в кладбищенском саду. Они были сделаны
из прекрасного дорогого мрамора, привезенного из отдаленных про­
винций.
В их крышках высечены были кресты и тексты из Святого Писа­
ния. Каждая гробница была изукрашена редкими драгоценностями и
обнесена золоченной решеткой с самоцветными камнями.

Норманны в Византии
87
Дромунд, как ребенок, любовался игрой этих камней, переливав­
шихся всеми цветами радуги под яркими лучами солнца; он с насла­
ждением проводил рукой по остроконечным кры шкам саркофагов и
разглядывал высеченные на мраморе изображения.
Ирине нравилось, собственно, кладбище, так много говорившее
о смерти, в силу контраста с тем ярким и живым чувством, которое
горело в ее душе, а кроме того, под портиками было так тихо, так
уединенно. Н ичто не нарушало молчаливого покоя гробниц, только
ветер, доносившийся с Босфора, легкой дрожью пробегал по траве и
густой зелени кипарисов.
Однажды вечером, сидя перед совершенно новым и роскошно
украшенным драгоценностями саркофагом, высеченым из редкого
бледно-розового мрамора Сангорских копей, Ирина спросила:
—
Знаешь ли ты имя императора, который покоится в этой гроб­
нице?
—
Тут лежит Багрянородный, — отвечал Дромунд.
—
Кто же сказал тебе это?
—
Я сам видел его похороны. При мне сняли с его чела корону, и
я слышал, как патриарх вскричал три раза: «Отыди с миром, бази-
левс! Царь царствующих, Господь господствующих тебя призывает».
—
И я тоже была при погребении, — сказала Ирина. — Я нахо­
дилась в свите, сопровождавшей базилиссу Теофано. Все подробно­
сти этого дня я живо помню. Будто и теперь стоят перед глазами
ряды императорской стражи из руссов, армян, скандинавов, венеци­
анцев и амальфитян. Будто вижу двойной ряд заостренных с обеих
сторон секир, изогнутые сабли, щ иты, пики; вижу пансебаста и глав­
ного гетериара. О, мой милый! Как же случилось, что я не заметила
тебя!.. Почему мои глаза не увидали твоего лица среди толпы? Как
время, канувшее в вечность, потеряны для нас часы, когда мы не
знали друг друга, не сливались в поцелуй любви!
И Ирина прижалась к Дромунду, желая вознаградить и утешить
себя лаской; но густые брови ее возлюбленного нахмурились, в глазах
его блеснул огонь, выдававший всю дикость его нетронутой натуры,
и он сказал:
—
Ты помнишь, конечно, и Ангуля? Женщины всегда обращают
внимание на знатных начальников, выдающихся из рядов тем, что
едут впереди верхами. Не стыдишься ли ты, что полюбила меня,

88
Гюг ле Ру
шедшего тогда пешком, в строю воинов? Не желала ли ты, чтобы
друзья твои, видя проходящую дружину , с завистью восклицали:
«Вот избранник Ирины, это воин, блистающий красотой и силой».
Чувствуя страдание под жесткостью его тона, Ирина не оскорби­
лась этими словами и мягко ответила:
—
О, Дромунд! Не по зависти других наша любовь дает нам сча­
стие! Я люблю тебя и не нуждаюсь в том, чтоб другие женщины нахо­
дили тебя достойным любви. Я упиваюсь твоей красотой , твоей си­
лой не потому, что все превозносят их. Я ставлю тебя выше , чем
может это сделать мнение людей, — так вы соко, что никакая земная
власть не в силах поставить тебя на такую высоту, ничей взгляд, горя­
щий завистью или восхищением, не достигнет до тебя. Ты владеешь
мною безраздельно, в мечтах и на деле, на земле и на небе, а, пожа­
луй, между небом и землею , так же далеко от Бога , как и от людей, в
уединении нашей взаимной любви.
Дромунд опустил голову. Он желал, чтоб Ирина полюбила его
иначе. Его душа дикого пирата гордилась победой над женщиной ,
как удачной добычей. Он желал бы хвастаться ею, как богатым че­
канным вооружением, браслетами , кольцами , подаренными ему воз­
любленной. Он много раз просил Ирину отправиться с ним в ту та­
верну, где собирались дружинники играть в кости и пить пиво .
Отказы Ирины ему оставались непонятны. Он не допускал в ней чув­
ства самолюбия, считая ее совершенно завоеванной.
Скромность же ее души была для него загадкой, перед которой
он терялся, впадая в бессознательное беспокойство , тяготившее и
вызывавшее в нем гнев. Ирина между тем сказала:
—
Я оставлю тебя на минутку...
—
Куда же ты пойдешь?
—
В церковь.
—
Что ты там будешь делать?
—
Я хочу помолиться Богу о нашей любви.
—
Какому Богу?
—
Моему Богу.
—
Это Белому человеку? — спросил Дромунд, с презрением по­
жав плечами, и добавил: — Ты увидишь, как поможет тебе твой Хри­
стос, когда разразится гнев асов и когда норманны сделают из Цари­
цы мира кладовую для солонины!

Норманны в Византии
89
Это дикое восклицание вызвало краску на лице Ирины. Ей
вспомнились те львы, которых она видела в цирке . Усталые от про­
должительного морского пути, едва успевшие расправить свои чле­
ны, утомленные долгим сиденьем в клетках , они вдруг выпрямлялись
и злобно рыкали при виде оскорблявшей их своею близостью толпы.
Слезы брызнули из глаз Ирины от обиды, что в своей страсти к раз­
рушению он забывал о ней.
—
Тогда я не от моего Бога буду ждать защиты, а от тебя! —
сказала она.
При этих словах детски-милая улыбка мелькнула на губах дру­
жинника. Он сжал Ирину в объятиях и своим музыкальным голосом,
звучавшим, как лира, в душе его возлюбленной, промолвил:
—
Прости меня, если я ревную тебя к твоему Богу! Я отказался от
своего рая ради тебя. Не открывай же мне двери и в твой . .. Мы знаем
такое небо, где мы царим одни. Унесемся же туда!..

Глава 22
ТОРЖЕСТВО
Радостная весть о взятии Хандакса была очень приятна базилев-
су, проводившему все свое время в объятиях красавицы Теофано .
Чем менее эта удача была им заслужена, тем более она его радовала.
Мысль о дерзости сарацин как кошмар давила Романа и пробуждала
его среди ночи, мешая спокойно отдаваться своему личному сча­
стию. Теперь же Хандакс был превращен в развалины , в которых до­
горавшие пожары тушились кровью.
Воины Фоки, ворвавшись, как ураган, в побежденный город ,
прошли по всем его кварталам и побывали в каждом доме. Двести
женщин были истерзаны и задушены. Маленьких детей стрельцы
разбивали о камни. Стариков пристреливали на улицах , а людей, спо­
собных работать, приводили в порт и продавали в рабство .
Старый эмир Корунас с сыновьями и с женами были связаны и
ожидали позорной казни, которая долженствовала украсить триумф
победителей. Богатство добычи превзошло все ожидания .
В продолжение полутораста лет пираты Средиземного моря со­
бирали в свою берлогу награбленные с тысячи городов богатства.
Только одна продажа невольников, годных для составления дружин,
наполняла золотыми динариями шлемы воинов. Целое судно со свя­
щенными реликвиями, некогда взятыми из святых храмов и хранив­
шихся для того, чтобы при случае продать их за большие деньги,
было послано в Византию. Кроме того , красивые сарацинки попол­
нили запас невольниц для гинекеев.
По старому обычаю, полководец, возвращающийся из похода увен­
чанным славою победы, должен был войти в город с большим триум­
фом и пышностью; для него устраивалась торжественная встреча.

Норманны в Византии
91
В ожидании этой встречи, базилевс предложил Фоке занять свой
загородный дворец, который соединялся с Византией непрерывным
садом. По своей подозрительности и малодушию Роман боялся, од­
нако же, отдать полководцу надлежащие почести .
В большом дворце вообще не любили военачальников, которых
боготворило войско, и потому Фоке пришлось обойтись без триум­
фальной колесницы.
Но он не страдал от этого. Он знал, что народ воздаст ему все
почести, в которых отказывал император .
И как Роман ни окружал самого себя пленными сарацинами, на­
род знал, кто победил и привел их в Византию.
Праздник, который должен был окончиться представлением в
цирке, начался церемонией на форуме. Опоясанная со всех сторон
портиками, эта площадь, находящаяся между дворцом , сенатом и со­
бором, была самым сердцем Царицы мира и носила название Авгут-
стеона. На ней возвышалось множество колонн из разноцветного
мрамора, стояли статуи императоров и императриц , отлитые из зо­
лота и серебра, а также редкие египетские изваяния , изображения
библейскихживотных, — история и химера одновременно .
Яркое солнце заливало Августеон, когда около полудня автокра­
тор взошел на верхнюю ступень пьедестала колонны, поставленной в
память Константина, где над его головой возвышался крест со свя­
той надписью.
Направо от императора, на паперти собора, находился патриарх ,
окруженный духовенством, а обе стороны площади были заняты
толпою сановников.
Роман сделал знак копьем, которое держал в правой руке, и тогда
из соседнего перистиля вывели старого эмира Корунаса с сыновьями,
улемов и других пленных сарацин. Закованные в цепи, как дикие зве­
ри, они медленно подвигались к середине площади , причем их белые
одежды ярко блестели на солнце.
Несмотря на то, что их унижение радостно возбуждало всех при­
сутствующих, на площади господствовала полная тишина . Все жда­
ли, когда солист императорской капеллы запоет триумфальный
гимн.
Он начал:
—
Господь моя крепость и сила!..

92
Гюг ле Ру
Напев гимна был торжественный и грандиозный; слова полны
глубокого смысла. Воодушевление охватило слушателей . Голоса при­
дворных певчих, а с ними и всего народа слились в один восторжен­
ный хор.
Тогда, среди воинов и архонтов , сопровождавших сарацин, про­
изошло неудержимое волнение. Победители побуждали побежден­
ных пасть ниц к стопам императора. Протонотарий схватил за плечи
Корунаса и бросил его на землю. Но оскорбившийся этим старый
эмир настойчиво приподнял голову, которая опять была насильно
пригнута к подножию балдахина.
За исключением таких неустранимых жестокостей, вся церемо­
ния представляла собой веселый, оживленный праздник .
Дворцы и дома исчезли под массой гирлянд из зелени, под
драпировками из азиатских материй с вытканными на них фигу­
рами людей и животных. Лавровые деревья , душистые цветы , ку­
рения наполняли воздух благоуханием. Обитатели домов выстав­
ляли на балконы и окна золотые и серебряные вещи, посуду и
дорогое оружие. При ослепительном блеске солнца повсюду горе­
ли жаровни и факелы.
Взоры всех были обращены на Фоку.
Базилисса Теофано со своими приближенными и евнухами лю­
бовалась на церемонию из-за решетки церкви святой Марии и, когда
Фока проходил мимо, она очень заволновалась. Стараясь получше
рассмотреть героя, избавившего ее от постоянного страха, она при­
подняла голову и заглянула ему в глаза.
Фока как бы ожидал этого взгляда, в котором он мог прочесть ее
мысли, и потому ни одна черта не дрогнула в его лице , когда он
встретился с нею глазами.
Для внимательного наблюдателя, однако же, один этот малень­
кий эпизод мог выдать тайну честолюбия Фоки, в котором Теофано
была самой высшей ступенью...
В ту же минуту нетерпение другой женщины подстерегало появ­
ление в цирке другого воина.
Ирина рассеянно смотрела на небывалые представления, вид ко­
торых вызывал бешеные аплодисменты.
Ее мало занимали блеск золота и серебра, восточные редкости,
пурпур Дамаска, персидские ковры , изделия из слоновой кости и чер­

Норманны в Византии
93
ного дерева, из раковин и перламутра; ее не интересовали сабли, па­
лаши, каски, инкустированные золотом щиты . Мало возбуждали в
ней любопытства и пленные принцессы. Не прельщали ее ни араб­
ские лошади с завитыми гривами и хвостами, ни вереницы верблю­
дов с качающейся, стройной походкой и неприятным ревом , пугав­
шим дружины руссов.
Ирина ждала триумфа своего возлюбленного, так как он должен
был появиться на квадриге, на которую возвела его ее любовь.
Наконец, эта квадрига показалась, а на ней могучий торс Дро­
мунда, в накинутом поверх серебряной кольчуги хитоне, который , по
вышитым на нем золотым кистям винограда и листьям папоротни­
ка, назывался родоботрином .
В правой руке Дромунд держал копье с ярко-красным норвеж­
ским значком. В левой руке его были вожжи от четырех лошадей,
которыми он так ловко правил, что , казалось, квадрига плыла как
ладья по волнам, а он при этом походил на одно из тех золотых из­
ваяний, которыми украшают носы галер.
В момент, когда Дромунд проезжал мимо ложи Ирины , выраже­
ние его лица на мгновение изменилось. Его светлые глаза поднялись
и обратились к ложе.
Он взглянул на свою возлюбленную. Этот взгляд вознагадил ее за
все...

Глава 23
ТАВЕРНА
В разношерстной толпе, которую вел за собой Фока, особенной
страстностью в проявлениях энтузиазма отличались норманны.
В их могучих телах таился большой запас нетронутых сил.
Выросшие в борьбе с природой, приученные к полному воздер­
жанию условиями морской жизни, попадая на почву Византии и
сталкиваясь с ее соблазнами, они обыкновенно смущались. Но сму­
щение это рассеивалось от первой чаши вина. Вино вызывало нару­
жу тлевшее в них пламя, которое и отражалось в их светлых глазах
пурпурным отблеском. Оно горячило кровь и доводило их нетрону­
тые души до состояния галлюцинаций, до буйного помешательства.
Оно возбуждало норманнов, как напиток, который прибавляю т к
пище диких зверей, желая придать им больше ярости.
Между тем к буйным крикам их оргий тоска по родине была как
бы постоянным припевом. Часто северные великаны чувствовали ус-
талось от знойного солнца, пурпура и блеска Царицы мира; им на­
доедало даже искрящееся в кубках вино. Родные сосны и снега вста­
вали перед их очами; зеленые волны моря, бьющиеся об острые
скалы, утлые ладьи, в которых гребцы наслаждались страхом гибели
и жаждой крови, вновь манили их к себе.
За дворцами и виллами, составлявшими продолжение города, на­
ходилось выстроенное самими норманнами, из краденных бревен,
обширное помещение, темное и закопченное, как междупалубное
пространство на судне. Там собирались они по ночам и усаживались
вокруг огня. Там осушали они переходящую чередовую чашу, сде­
ланную из дерева, с высокой ручкой в виде лошадиной головы, или
кубок в форме рога, выложенный металлом.

Норманны в Византии
95
Упиваясь пивом, тут же сваренным из египетского ячменя, нор­
манны ссорились за игрой в кости; их громкая брань на далекое рас­
стояние нарушала ночную тишину и походила на рычанье волков,
грызущихся в конюшнях цирка.
Вечером, после торжества, все свободные от караула в большом
дворце норманны собрались в таверне, чтоб промочить вином свои
пересохшие от неистовых криков глотки и обменяться впечатления­
ми от богатства добычи, выставка которой возбуждала до головокру­
жения их страсть к грабежу.
После грубых упреков императору за то, что он не отпустил свою
самую верную дружину в поход на Хандакс, воины вспоминали парад
норманнов в цирке.
—
Дромунд, — сказал один из дружинников, — был настоящим
триумфатором. Придет ли он сегодня выпить с нами?
Возлюбленный Ирины был очень популярен в таверне, так как не
долго берег сокровища, которыми снабжала его любовь. Все уходило за
игру в кости и на чаши пива. Вся дружина имела свою часть в его счастии.
—
Дромунд, — возразил один из играющих в кости, — принадле­
жит сегодня своей возлюбленной.
—
Той, которая заплатила за колесницу.
—
И за родоботрин.
—
Он стоит восемьдесят литр.
—
Или сто.
—
Да, Дромунд очень любим.
Шум раздавшихся шагов заставил всех оглянуться на двери та­
верны.
Дромунд и Харальд входили в сопровождении Ирины и Евдокии.
По манерам, по драгоценностям, украшавшим руки этих жен­
щин, закутанных в легкие вуали, все поняли, что это были не цыган­
ки, а кто-нибудь из патрицианок, которых они видели ежедневно по­
сещавшими императорский гинекей.
Привыкшие в своем родном краю к полному равенству, норман­
ны даже не привстали со своих мест, и только полная тиш ина насту­
пила в ту минуту, когда две женщины вошли в таверну.
Пользуясь экзальтацией, охватившей Ирину в цирке, Дромунд
упросил ее довершить его триуф, согласясь побывать в таверне и по­
казаться его товарищам.

96
Гюг ле Ру
Евдокия, увлекаясь новизною этого безрассудства , постаралась
победить нерешительность своего друга и сказала:
—
Исполни его просьбу. Я тоже буду сопровождать вас.
—
Ты обещаешь?
—
Мне только нужно провожатого.
—
Возьми Троила...
—
А как же тогда Агафий?
—
Возьми их обоих...
—
Нет, ни того , ни другого . Они будут дуться , так что с ними
как раз попадешь в неприятность. Я возьму лучше друга твоего
возлюбленного, того молчаливого Харальда , которого ты тогда
выкупила.
Счастье Ирины возбуждало некоторую зависть в Евдокии. Она не
понимала, что оно зависело от чувства самой Ирины , и приписывала
его качествам возлюбленного, такого первобытного и сильного . По­
тому-то она надеялась и сама испытать новые ощущения от нетрону­
тости Харальда.
В таком расположении духа все маленькие приключения в доро­
ге — обмен ругательствами с лодочником , резкость Дромунда с пья­
ными рабами, — все, что неприятно сжимало сердце Ирины , служи­
ло развлечением Евдокии.
Она черпала наслаждение в том, что не находило отголоска в
душе ее подруги.
Переступая порог таверны, Ирина чувствовала себя неловко , Ев­
докия же, напротив , оживленно смеялась, довольная новизною заба­
вы.
Только они сели, как один дружинник, осушив громадный рог
пива и покачиваясь на ногах, отважно подошел к ним и, хлопнув по
плечу Дромунда, крикнул ему в ухо:
—
Откуда ты? Мы тебя звали, а ты и не откликнулся на свое имя.
Дромунд нахмурил брови; он не любил, чтобы даже в шутку под­
нимали на него руку.
—
Не хочешь ли попробовать моего меча? — сказал он, вставая,
чтоб оттолкнуть нахала.
Ирина заслонила его собой и прошептала:
—
Дромунд!
Под складками вуали она протянула к нему руки, так умоляюще,

Норманны в Византии
97
так любовно, что он не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее дро­
жащие от испуга уста, и, переходя от гнева к ласке, сказал:
—
О моя Ирина, чего можешь ты тут бояться! Эти люди мои
братья. Тысячу раз пируя на счет твоей щедрости, они желали уви­
дать красоту твоего лица. Откинь, ради моего удовольствия, твое по­
крывало. Я хочу, чтоб они видели мою царицу и чтоб их сердца пере­
полнились восторгом.
Колеблясь между неловкостью и желанием угодить своему воз­
любленному, Ирина воскликнула:
—
О, Дромунд!
Но было уже поздно противиться его настойчивому желанию.
Когда головы товарищей обернулись на ее крик, газ, закутывавший
фигуру Ирины, лежал у ее ног.

Глава 24
ИГРА
Желая угодить Дромунду, Ирина осталась в том же наряде, в ко­
тором была в цирке, и только , сверх его, закуталась в газ .
Не имея права, по рангу своего мужа, носить пояс патрицианок ,
она заказала лучшим мастерам сделать себе тунику, подобную той , в
которой была изображена святая Ирина на фреске в ее молельне.
Эта длинная туника, вышитая по серебряному фону цветным
шелком, красивыми складками драпировала фигуру Ирины , а край ее
был перекинут на руку, по образцу древних тог , что придавало том­
ную красоту ее фигуре.
Густые, темные волосы Ирины красивым , пышным узлом были
собраны на затылке; в них сверкали опалы, бриллианты , аметисты ,
жемчуг, окружавшие , как ореолом бледное лицо красавицы .
Когда вуаль, отброшенная как облако , открыл это чудесное лицо ,
норманны вскочили с криком дикого восторга. Им казалось, что пе­
ред ними появился божественный гений, которому , по их религии ,
следовало поклоняться во время полнолуния.
Дав товарищам налюбоваться этим волшебным видением, Дро­
мунд, как хранитель святыни, опять опустил вуаль на голову Ирины
и сказал:
—
Твоя красота служит мне оправданием! А вы, мои дорогие то­
варищи, не упрекайте меня за то, что часто не разделяю вашего весе­
лья и меняю его на такое сокровище, которого не превздойдет ни
стоимость триумфа, ни все золото агарян .
Взволнованная, довольная и испуганная, Ирина, между тем, гово­
рила Евдокии, поправлявшей на ней газ:
—
Как могу я отказать ему! Сегодня утром, когда он появился в

Норманны в Византии
99
цирке и отыскал меня глазами, я едва удержала готовое сорваться с
моих губ восклицание: «Смотрите! Он мой! Я засыпаю у него на гру­
ди! Я целую его губы!»
В первый раз Ирина свободно говорила с подругой о своей стра­
сти. Евдокия, покачав головою , заметила:
—
Берегись, чтобы твоя радость не открыла для завистливых глаз
твоего секрета! Я же, которой нечего бояться на этом свете и которая
не променяет ни на что свободу своих желаний, пойду и постараюсь
побольше понравиться моему временному возлюбленному.
Подойдя к Харальду и взяв его за бороду, она сказала:
—
Ну, молчаливый красавец, надо поучить тебя. Женщины лю­
бят, когда ими любуются! Смотри же на меня.
С этими словами она раздвинула толпу присутствующих и вышла
на середину залы.
Евдокия славилась умением танцевать. Часто базилисса Теофано ,
устав от болтовни придворных и от сплетен безбородых евнухов,
приказывала Евдокии развлекать себя танцами. Скука, навеянная
придворным этикетом, тотчас же проходила , лица оживлялись, в гла­
зах вспыхивал огонек страсти, разбуженный грациозными и соблаз­
нительными движениями танцовщицы.
Позы и движения эти, увлекавшие и возбуждавшие принцесс ,
взволновали толпу варваров, как бурное море. Они пришли в полное
смятение. Каждый хотел прикоснуться к .такой красивой женщине .
В стороне от этого общего неистовства Дромунд бросал кости.
Ему не везло.
—
Я проиграл! Получайте! — вскричал Дромунд, сорвав с себя
ожерелье, которое Ирина повесила ему на шею на другой день после
их первого свидания, и бросил его на стол.
Выигравший воин спросил его:
—
Не хочешь ли еще раз попробовать счастья?
—
Да, хочу. Квит или вдвое .
—
Ну, бросай.
—
Шесть!
—
Десять...
Ирина смотрела на играющих и не могла прогнать грустного вы­
ражения со своего лица, так что Дромунд с мольбой взглянул на нее и
сказал:

100
Гюгле Ру
—
О, моя возлюбленная, боги против нас! Дай мне твои брасле­
ты. .. Я должен отыграться . ..
Ирина носила очень дорогие вещи; снимая и подавая ему их, она
мягко сказала:
—
Все, что у меня есть, — тв о е , Дромунд. Но перестань лучше
играть. С тех пор , как ты добиваешься выигрыша , ты ни разу не
взглянул на меня...
Почувствовав неудовольствие, промелькнувшее между ними , но
не будучи в состоянии удержаться от желания играть, Дромунд, пе­
ред которым не могла устоять Ирина, стал шептать ей на ухо:
—
Дорогая моя, я клялся твоим поцелуем, что забуду на твоей
груди и океан, и родину , и Валгаллу, но перестань испытывать сча­
стье — это для меня то же, что погасить огонь на вершине мачты , то
же, что вытащить судно на сушу . .. Ирина, жизнь — тоже игра!
Ирина склонила голову.
—
О чем ты? Твои браслеты? Я их выкуплю. Долги? Харальд на­
шел у кого занять денег, у одного ростовщика . .. Он будет тут сегодня
же вечером, он снабдить нас ими.
Успокоив возлюбленную, Дромунд возобновил игру.
Ирина не смотрела больше на играющих. Она думала только о
том, что Дромунд не обратил внимания на ее просьбу .
Одна Евдокия получала больше удовольствия, чем даже ожидала.
Раздав по кусочкам этим диким, но восторженным поклонникам
свою вуаль, она продолжала танцевать с открытой шеей и с распус­
тившимися волосами.
Отступая к рядам стоявших зрителей, чтоб дать себе больше про­
стора для танцев, она почувствовала на своем плече чью -то руку, но
готовая сорваться с ее уст вызывающая шутка заменилась криком
ужаса при виде того, что представилось ее глазам.
—
Никифор! — воскликнула она , пораженная неожиданностью .

Глава 25
РОСТОВЩИК
Неожиданное возвращение Фоки прервало богомолье Никифора
и прекратило его лихорадку. Мысль, что он может пропустить такой
удобный случай для лишней наживы, восстановила его силы. Он не
сомневался в том, что награбленное золото, динарии с изображения­
ми калифов, драгоценности и лошади не долго удержатся в руках
торжествующих победителей. Все эти богатства скоро протекут в
чаду вина и шумных оргий.
Никифор любил вместе с Хориной обделывать крупные дела,
которые ставят на карту большие деньги, захватывают всего чело­
века, овладевают его вниманием и мечтами. Но он отдыхал от
этих эмоций в мелких аферах, которых не мог больше открыто
вести, с тех пор как променял свой прилавок на перекрестке на
мраморный дворец.
Его продолжало тянуть к низменным, подлым сделкам, среди
солдат и мелких людей, которых он и притеснял и обирал. Тут, в
квартале дружинников и простого народа, муж Ирины был так же
известен в качестве ростовщика, как среди аристократии в качестве
банкира.
Возвратясь в Византию утром этого дня, Н икифор прятался от
всех, так как не желал вызвать конкуренцию в других менялах и скуп­
щиках. Удовольствие, которое испытал он, застав в таком месте под­
ругу своего компаниона, чуть было не заставило его позабыть цели
визита в таверну.
—
Где же Хорина? — насмешливо спросил он Евдокию. —
От­
сутствует? Но, моя милая, Никифор скромен. И твоя честь в моих
руках будет неприкосновенна.

102
Гюг ле Ру
Евдокия, уже успевшая оправиться от удивления, спокойно отве­
чала:
—
Так же, как и твоя в моих! Такая любопытная женщина, как я,
легко может разыграть роль цыганки из Египта, когда такой финансист,
как ты, становится мелким закладчиком. За скромность — двойная
скромность. Не будем же стесняться в своих делах. Мы преследуем тут
слишком разные цели. Я ищу удовольствия, а ты — вероятно , золото?
Никифор отошел от нее и, подойдя к играющим , спросил:
—
Кто просил у меня денег?
—
Я, — сказал Д ромунд, вставая и заслоняя собой Ирину. Но
Никифор уже успел заметить молодую женщину. По выдающейся
красоте дружинника, по богатству его вооружения, он заключил , что
тут кроется интрига какой-нибудь знатной патрицианки , и улыбнул­
ся, предвидя выгоду от предстоящей сделки.
—
Сколько же тебе нужно? — спросил он любезным шепотом .
—
Сто литр.
—
Почему же не двести? Когда предлагают такой залог, можно
просить целое состояние!
И Никифор старался получше разглядеть молодую женщину, но
каждый раз Дромунд стоял перед ним, заслоняя Ирину .
Наконец Никифор тихо спросил:
—
Она замужем?
—
Какое тебе до этого дело?
—
Я не хочу больше ссужать куртизанок. Хороший муж , прекрас­
ная незнакомка, лучшее ругательство для заимодавца .
Эти слова Никифора вызвали в окружающей толпе взрыв весело­
сти; среди хохота Евдокия крикнула ему в ответ:
—
Наш супруг из финансистов...
—
А, сотоварищ! Тем лучше!
И, обратясь к Ирине, он добавил:
—
Когда настанет срок платежа, а ваш кошелек окажется пустым,
вы, красавица , сумеете , конечно , его наполнить . Вы знаете любимые
кушанья вашего ревнивца! Не жалейте только вина и пряностей, уго­
щая его. Потом , не дав ему совсем осоловеть от сытных блюд, возь­
мите его нежный подобродок и проводите к себе в спальню. Ваши
требования будут исполнены. Какой муж устоит перед такой любов­
ной комедией?..

Норманны в Византии
103
—
А ты не боишься, старый плут, что в один прекрасный день
твоя собственная жена даст тебе такое представление?
—
Моя жена?
Несмотря на то, что Ирина никогда не давала серьезного повода
к ревности, Никифор в эту минуту страшно испугался, так что даже
мысль о барыше выскочила у него из головы. Лицо его налилось кро­
вью, он сжимал кулаки, причем зрачки его вытянулись и сверкали
как две блестящие черточки. Едва сдерживая дрожь, от которой тряс­
лась его борода, Никифор с искаженным лицом посмотрел на Дро-
мунда и сказал:
—
Хорошо! Ты просишь у меня взаймы сотню червонцев?
—
Илидвесотни, — небрежно прибавил Дромунд.
Никифор не стал спорить и отвечал:
—
Так! Но я ставлю одно условие.
—
Скажи какое?
—
Я хочу, чтоб эта незнакомка на минуту открыла свое лицо , —
сказал Никифор, протягивая руку, чтоб сорвать покрывало с Ирины .
Но Дромунд с такой силой отшвырнул его, что он ударился об
стену и расшиб до крови руку.
—
Ты шутишь!..
—
Я требую...
—
Ты с ума сошел!..
—
Я во что бы то ни стало узнаю, кто эта распутница, взявшая
тебя в любовники!
Испуганная Ирина, покидая таверну, едва успела заметить , что
Никифор, разъяренный своим бессилием , как кошка , бросился на
Дромунда, который , превосходя его ростом и силой , схватил его за
горло. И Дромунд задушил бы Никифора , если бы товарищи не вы­
свободили последнего из тисков. Они хохотали между тем и кричали:
—
Ура, Никифор! В атаку на Дромунда! Вот храбрый ростовщик!
Покачаем его на щите. Ура, ура, Никифор!
И, перевернув большой щит , которым можно было укрыться с
головы до ног, взвалили на него Никифора . Руки и ноги последнего
болтались, голова поднималась от ужаса, но , не обращая внимания
на крики и мольбы своей жертвы, норманны подбросили его до по­
толка таверны.
Барахтаясь, с выпученными глазами, взбешенный от злобы , Ни­

104
Гюгле Ру
кифор все еще искал Дромунда с его таинственной спутницей. Но их
уже не было. Тогда Никифор гневно взглянул на Евдокию , которая
танцевала, чествуя его шутовской триумф .
При выходе из таверны, она обернулась и игриво сказала ему:
—
Будь скромен, Никифор! Честь — самое дорогое сокровище
для банкира, так же как и для женщины .

Глава 26
КОВАРНЫЕ ЗАМЫСЛЫ
Перепуганная насмерть Ирина между тем поспешно бежала по
темным улицам, и когда Дромунд настиг и остановил ее, то долго не
узнавала своего возлюбленного и вырывалась из его рук.
Наконец, увидав , что ее отчаяние приводит его в ярость , она
сдержалась и покорилась. Дромунд был человек настолько горячий ,
что способен был возвратиться назад в таверну и убить Никифора,
как некогда убил Ангуля.
Неспособная к хитростям и уловкам, Ирина не могла долго пере­
носить затруднений, в которые вводила ее эта связь; она не сомнева­
лась, что последняя неминуемо должна кончиться , и только желала,
чтобы время расплаты наступило не так скоро. Сердце Ирины готово
было разорваться от горя, когда, подходя к саду ее дворца , Дромунд
простился с ней, решив не проводить эту ночь в ее объятиях , а воз­
вратиться в Кабалларий.
Напрасно всю ночь Ирина в слезах обращалась с наивной просьбой
к Богу и ниспосланий ей некоторой беззастенчивости для того, чтоб
спокойнее перенести первую минуту встречи со своим супругом. Выска­
зывая, в порыве отчаяния, такие желания, противоречившие всякой
святости, она была, однако же, настолько искренна, чтоб не обещать, в
знак благодарности за поддержку, принести в жертву свою любовь. Грех
был для нее еще слишком мил, чтоб от него отказаться.
Заря застала Ирину коленопреклоненной в своей молельне.
Но день прошел, а Никифор не появлялся; прошла и еще ночь, и
еще день, и так целая неделя.
Едва живой и весь покрытый синяками вырвался Никифор из
рук своих преследователей.

106
Гюг ле Ру
Переплыв в ладье Босфор, он укрылся на одной вилле на левом
берегу, которая примыкала к загородному дворцу. Поселившись там,
чтоб переждать, пока исчезнут следы побоев с его лица, он страшно
мучился мыслью, что Ирина узнает обо всем с ним случившемся. К
тому же он слышал, что Фока жаловался на испорченный провиант,
которым снабжали его армию; при этом Никифор, конечно, не со­
мневался, что Хорина не пощадит его, если автократор настоит на
отыскании виновного. Он знал тоже, что и общественное мнение
обрадуется его несчастию. Поэтому он измышлял уловку, с помощью
которой можно бы было отклонить внимание и молву от совершен­
ного им мошенничества при поставке хлеба.
Обуреваемый таким беспокойством, он находил даже некоторое
удовольствие в мыслях об измене жены. Он знал, что Дромунд встре­
чается с Ириной то в базарных лавках, то во дворце Евдокии.
Затруднение, в котором они очутились, благодаря громадному
долгу за триумфальную колесницу, заставило их поступать неосто­
рожно. Их тайна была в руках ростовщика, который, конечно, не
даст пощады и непременно потребует полной уплаты своей ссуды.
Ожидание этого момента было приятно Никифору. Скандал, ко­
торый произойдет в Византии, при обнаружении проступка Ирины,
слывшей такой благоразумной, даст пищу толкам и утолит ненасыт­
ную злобу общества.
Привыкший постоянно вызывать смех своими странностями,
Никифор не мог останавиться на каком-нибудь решении. Жестокое
убийство, например, могло удовлетворить только одну его ревность,
а он мало думал об этом.
Ему нужен был кричащий процесс, который бы привлек общее
внимание. Тогда все клиенты обратятся к Н икифору ради одного
только любопытства, чтобы посмотреть на его унижение; и он давал
себе слово заставить дорого людей поплатиться за насмешки, грима­
сы и намеки, обманутого мужа, положение которого среди всеобщей
веселости на его счет, действительно, трагическое. Надо было, одна­
ко же, хорошенько обдумать все обстоятельства и условия этого
страшного скандала.
Никифор хорошо помнил набожность Ирины и знал, что это ка­
чество, свойственное ее мягкой натуре, сильно развилось еще от по ­
стоянной грусти. Он не сомневался, что даже в пылу любовного увле­

Норманны в Византии
107
чения оно не могло в ней не сказаться. Он знал, что , дав религиозный
обет, она никогда бы его не нарушила, а потому остановился на ре­
шении обратиться к патриарху. Один Полиевкт мог принудить Ири­
ну к полному сознанию.
Его монашеская строгость к грешнице не смягчится никакими
мольбами. Он был способен потребовать от преступной супруги пуб­
личного покаяния на паперти большого собора.
Придя к такому мудрому решению, Никифор терпеливо ждал,
пока его синяки не пройдут через все цвета радуги.
Как только ожидание это исполнилось, а лицо Никифора приня­
ло приличный вид, он отправился к патриарху доложить ему, что
молитвой святых отцов поправился от болезни, что жертвует на при­
ют для старцев еще большую сумму денег в память своего выздоров­
ления, и просил Полиевкта почтить своим присутствием праздник ,
устраиваемый в честь благополучного своего возвращения.

Глава 27
ОБВИНЕНИЕ
В то утро, когда банкир взошел в свой дворец, с видом возвра­
тившегося с курса лечения на водах, Ирина была еще в постели. За­
претив ее будить, Никифор отправился на кухню, чтобы обсудить со
своими слугами все подробности роскошного пира.
Такое поведение Никифора не внушило Ирине ни малейшей тре­
воги. Она только поспешила написать приглашение своим братьям
на предполагаемое пиршество. В этот день Ирина совсем не видела
Дромунда, так как ей пришлось возиться со своим кредитором и уп­
рашивать его подождать уплаты долга. Она обращалась с ним мягко ,
как с отцом, снисходительно улыбаясь его цинизму . Оставив же его,
почувствовала себя такой униженной, что не могла пойти на свида­
ние с возлюбленным, а, напротив , отправилась в церковь и там , при­
жавшись в тесном уголке и не смея молиться, обливалась горячими
слезами.
При входе в парадный зал, лишенная своих драгоценностей, она
робко встретила проницательный взгляд Никифора.
Патриарх Полиевкт был уже там. Отказавшись от всякой роско­
ши, которой его предшественники так оскорбляли набожных прихо­
жан, он вне церковных церемоний носил поверх лилового подрясни­
ка темно-коричневую рясу, на которую спускалась его длинная седая
борода. Белоснежные локоны его еще густых волос ниспадали по
плечам. Даже на пиру он был крайне воздержан и ел только яйца и
хлеб, а пил просто воду. На его исхудалом лице цвета старой слоно­
вой кости жили только глаза. Бдительные, проницательные , они , как
стрелы, пронизывали сердца людей.

Норманны в Византии
109
Когда обед кончился и Полиевкт прочел благодарственную мо­
литву Богу и хозяевам, Никифор пригласил его посидеть на закрытой
террасе, выходящей в сад.
Там, усадив патриарха на кресло , он скорбно и смиренно стал
излагать ему свое горе.
В волнениях бурной жизни Никифор привык придавать лицу
своему любое выражение. Но в эту минуту , когда успех готов был
увенчать все его хитрые соображения, под притворным смирением
на его лице промелькнула такая жестокая ненависть, что Ирина уга­
дала, о чем заговорит он, и сердце ее похолодело .
—
Владыко, — сказал Никифор, — прости,чтообращуськтебес
затруднением, которое меня гнетет. Один мой друг женился на бед­
ной девушке-сироте . Она была беззащитна и одинока . Этот человек
думал, что угождает Богу, давая ей приют . У нее не было друзей, и он
окружил ее целым двором. Она должна была поступить без призва­
ния в монастырь, и он открыл ей двери в гинекей. Он ей не отказы­
вал ни в чем, ни в драгоценностях , ни в нарядах , ни в чем, что состав­
ляет удовольствие всякой женщины. И как же был он вознагражден?
Никифор остановился на минуту. Не сводя своего пристального
взгляда с лица патриарха, он все же наслаждался томлением Ирины ,
как самым вкусным плодом. Помолчав немного , он продолжал с жес­
токой медленностью:
—
Эта женщина не только посягнула на честь своего супруга, но
готова была разорить его. Она довершила свое падение еще тем , что
выбор ее пал на низкого человека, продающего свои ласки за деньги!
При перечислении преступлений Ирины глаза Никифора блесну­
ли таким огнем, который был зажжен не одной только ревностью .
Его рука поднялась было, чтобы указать на виновницу ; но этот мсти­
тельный жест не был докончен, так как чья -то другая рука , дрожав­
шая от гнева, опустилась на его плечо .
—
Кого касается эта история?
—
Тише, Агафий! Она касается нас всех. Твоя сестра назовет нам
имя своего любовника...
Высказав это, он как бы освободился от тяжести , его давившей.
Но Троил, в свою очередь, бросился к нему со сжатыми кулаками:
—
Видит Бог! Ты оскорбляешь нашу кровь.
—
Успокойся, Троил.

110
Гюг ле Ру
—
Владыко, я требую правосудия!
—
Того же хочу и я... пусть патриарх рассудит мужа с его пре­
ступной женой.
Тогда близнецы обратились к сестре:
—
Ирина, милая сестра, оправдайся же.
—
К чему?
Ее губы, сохранившие следы поцелуев возлюбленного , отказыва­
лись произносить ложь.
Минута, приближения которой Ирина так боялась, настигла ее
уже подготовленной, как тех, которым единое , великое чувство дает
силы переносить страдания мучениц.
Полиевкт задумчиво смотрел на расстилавшийся перед ним го­
род. Казалось, что только тело его было тут, на этом кресле, душа же
находилась там, перед алтарем в большом соборе, главы которого
виднелись с террасы.
Не удостоивая взглядом Никифора, он произнес строгим голо­
сом:
—
Никифор, обвинение — тяжелая вещь . Дашь ли ты доказа­
тельства, которые я от тебя потребую?
—
Я удовольствуюсь признанием самой виновной. Допроси ее
сам, владыко , заставь ее поклясться спасением души. Если мои по­
дозрения окажутся несправедливыми, то я готов искупить свою
ошибку, раздав бедным столько , сколько ты на меня возложишь; но
если, из страха попасть в ад, как того заслуживает, Ирина признается
в своей преступной любви, то дай мне сейчас же развод, чтоб я мог
выбросить за дверь виновницу моего бесчестия.
—
Согласен, — сказ ал, вставая со своего места, Полиевкт.

1ШЩ
Глава 28
ИСПОВЕДЬ
Никифор не ошибался, полагая, что уважение к религии и вера в
будущую жизнь восторжествуют в душе Ирины над всеми чарами
страсти. С этой стороны она была более всего беззащитна , хотя и
думала, что любовь сделает ее неуязвимой.
Последние слова мужа вызвали в ней чувство негодования, вы­
рвавшее из ее уст крик, которого не могло вырвать даже страдание;
только примешавшееся к гневу презрение заставило ее сдержаться.
Опустив голову, пошла она за Полиевктом в домашнюю молельню .
Молельня эта была настолько обширна, что годилась бы и для
церкви. На первом месте в ней висел большой образ святой базилис -
сы Ирины, которая была страстной гонительницей иконоборцев и
повелела ослепить даже своего родного сына, чтоб прекратить его
развратную жизнь.
Много раз горячо молилась Ирина перед этим святым изображени­
ем, отстраняя от себя кровавые воспоминания и умиляясь над терпени­
ем, которое святая базилисса проявляла в распрях со своим супругом,
автократором Львом. Перед ней воскресали дни, когда, свергнутая с пре­
стола великим логофетом, эта базилисса с полной покорностью воле
Божьей, вместе со простыми женщинами Лесбоса, пряла шерсть.
Но с тех пор как страсть к Дромунду овладела сердцем Ирины,
она перестала посещать молельню.
Ей трудно было переносить пристальный взгляд, смотревший на
нее с этой иконы.
Поднимаясь после земного поклона перед святой мученицей,
патриарх оперся рукой на налой, причем его пальцы стерли легкий
слой пыли, покрывавший верхнюю доску последнего .

112
Гюг ле Ру
Эта обстоятельство обратило на себя внимание Полиевкта, и он,
обернувшись к Ирине, сказал .
—
Ты перестала молиться?
—
О, владыко!
Его взор пронизывал ее еще сильнее, чем глаза , смотревшие с
иконы. Ирина предпочла бы лучше открыть свое сердце перед свя­
той базилиссой. Эта последняя понимала ласки любви, так как пере­
живала их до того времени, пока различие верований не восстанови­
ло против нее супруга. В строгости же патриарха было нечто другое,
большее, чем целомудрие: в ней чувствовалась ненависть к наслажде­
ниям плотской любви, о которой он знал только понаслышке и кото­
рую проклинал с презрением, усиливавшимся от чувства зависти.
Приказав Ирине стать на колени, он сказал:
—
Правда ли, что забыла ты свой долг?
Едва дыша, она прошептала:
—
Владыко, Никифор так ревнив и жаден.
Она старалась обвинять в свою очередь.
Патриарх резко отвечал ей:
—
Как бы я ни был далек от сплетен, которыми вы, женщины ,
друг друга осыпаете, я все-таки слышал много дурного о твоем пове­
дении. Тебя встречали слишком часто вне дома , по вечерам, под ар­
ками, в уединенных садах и кладбищах . ..
Ирина стояла, опустив глаза на мозаичный пол, рисунок которо­
го прыгал в ее глазах, как лилии на поверхности воды .
Почти без мысли, желая только выиграть время, она сказала:
—
Владыко, мне дурно , не могу ли я выйти на минуту?..
Полиевкт, решась овладеть этой душою , которая ускользала из
его рук, гневно сказал:
—
Не лги, женщина , своему пастырю! Если Христос обещает ми­
лосердие кающимся грешникам, то ад готовит огонь вечный для тех,
кто не хочет отказаться от греховного наслаждения. Бойся гнева Гос­
подня!
Уже давно ад не представлялся Ирине огненным жерлом, но он
казался ей теперь темной ночью, где голос возлюбленного не будет
раздаваться, где ее объятия не найдут его и где разум ее постоянно
будет сознавать ужасную истину: «Века пройдут, и я больше его не
увижу!»

Норманны в Византии
113
Вот этот-то ужас и заставлял ее стонать . Она протянула руки, как
бы желая отстранить эту вечную разлуку, и залилась слезами, протес­
тующими против неумолимого правосудия, стремящимися умолить
палача.
Но эта слабость продолжалась одну лишь минуту. Ирина была
готова принять всякие страдания после смерти, только бы доставить
лишний день счастия своему Дромунду. В глазах ее не стало больше
слез, рыдания прекратились, и, отняв руку от лица, она опять была
готова на борьбу.
Полиевкта это рассердило. Он не мог себе представить, чтобы
преступная любовь совершала такие чудеса! Он видел в этой любви
только эгозим и испорченность, совершенно не считая ее способной
быть источником самопожертвования и героизма.
—
Вотчто яоттебятребую, — сказал он. —
Ты проведешь сего­
дняшний день в посте и молитве; эту ночь — перед святой иконой .
Завтра же на заре, одетая, как вдова, в черное платье , ты выйдешь из
дома в сопровождении мужа, братьев и других родственников . В
моем присутствии на паперти церкви дашь обет исправиться. Тогда
и Господь тебя простит.
Зрачки Ирины расширились. Руки вытянулись вперед , как бы
желая оттолкнуть открывшееся перед ней ужасное видение.
Раньше она видела выполнение таких церемоний, при подобных
же обстоятельствах, и потому ей казалось, что она уже стоит перед
патриархом, слышит грубые замечания толпы , чувствует, как дрожат
святые мощи в ее клятвопреступных руках. И у нее вырвался крик
отчаяния:
—
Владыко! Святой отец! Только не это! Я поклянусь перед то­
бою! Не требуй от меня большего. Не выставляй меня на площади!
Бог тут так же, как и там. Он услышит меня . Если я солгу, Он низ­
вергнет меня в ад... Зачем ты хочешь моего публичного унижения?
На ее мольбы Полиевкт строго сказал:
—
Довольно слез! То, что чисто , может предстать безнаказанно
перед глазами людей. А что грязно , то должно очиститься перед все­
ми! Придешь ли ты?
Заметив, что она молится , он удержался от проклятия, которым
хотел поразить ее в случае отказа, и стал ждать, что Господь наставит
ее на путь истинный.

114
Гюг ле Ру
Ирина возбужденно молилась, слова отрывочно вырывались из
ее уст, будто волны , гонимые бурей, ритмически бились о берег.
Она не думала уже больше ни о Боге, ни об аде. Она искала воз­
можности спасти свой разум от последствий такого потрясения. У
нее была только одна настоятельная мысль: остаться одной и обду­
мать. И потому она произнесла слова, нужные для того , чтобы по -
триарх мог уйти:
—
Я повинуюсь.

Глава 29
ПЕРЕД ЛИЦОМ БОЖЬИМ
Удалявшиеся шаги Полиевкта уже перестали раздаваться, а Ири­
на все оставалась на том же месте, где он ее оставил.
Все сознание ее сосредоточивалось только в одном протесте про­
тив насилия совести: «Нет, так не может быть!»
Часто чувствуя упреки совести, Ирина сравнивала свою слабость
с жестоким эгоизмом Никифора. И, как бы ни чувствовала она себя
униженной своим проступком, какой-то внутренний голос говорил
ей: «Я все же лучше этого человека!»
Она знала, что милосердие Никифора есть не что иное, как лице­
мерие, что пожертвования делаются им только из тщеставия или
трусости. Не могло жестокое притворство обманывать Бога, как оно
обманула Полиевкта.
Господь справедлив, думала она. Он читает в сердцах людей. Он
не принесет ее в жертву Никифору.
Ирина была воспитана своею матерью в страхе Божьем и прекло­
нении перед вечной правдой Его.
В память о матери она жила эти годы строго следуя правде и
своим обязанностям, как река, которая бежит по привычному руслу,
не ищя другого пути для своего течения. Но Никифор, подобно кам­
ню, упавшему в чистый поток, вызвал мутную тину лжи и эгоизма,
которая так загрязнила эту благородную натуру. Он купил ее, как по­
купают христианских невольников, которых агаряне выводят голы­
ми на рынок, чтобы покупатель мог лучше рассмотреть товар. Что в
том благословении, которое супруги получили в большом соборе?!
Оно было такой же ложью, как и все остальное, так как закрепляло
собой принужденное рабство.

116
Гюг ле Ру
Мысль, что , замышляя ее погибель, Никифор хочет воспользо­
ваться собственным ее признанием, возбудила в Ирине такое негодо­
вание, которое вывело ее из оцепенения .
Она поднялась на ноги, ломая руки, и стала говорить, как будто
сам Бог стоял перед ней на том месте, с которого только что ушел
Полиевкт.
—
Нет, нет, Господи, Ты не допустишь такой несправедливости!
Ты не для того установил в религии клятву, чтоб она служила оруди­
ем пытки в руках палача! Ты — защита страждущих, Ты снисходи­
тельнее к любви, чем к ненависти! Ты обещал милосердие сознаю­
щим свою слабость перед искушением дьявола! Ты знаешь, что я
была чиста; я мечтала посвятить Тебе свою жизнь, я хотела предстать
пред Тобою девственницей; я отказалась от этого только ради брать­
ев. Не моя вина, что чувство во мне возмутилось от насилия, сердце
взволновалось от страдания... Я полюбила сама, потому что не по­
щадили меня. И если забыла свой долг, то потому , что и купивший
меня в полное рабство злоупотребил своим правом!
Ирина смолкла. Выражение досады на ее лице, вызванное воспо­
минанием о Никифоре, сменилось религиозным экстазом. Любовь,
опять наполнившая ее душу, вызвала перед ней дорогой образ Дро-
мунда. Он представлялся ей таким , каким она видела его в первый
раз на набережной Буколеона, привязанным к столбу, полным муже­
ственного спокойствия, мечтательно -грустным перед надвигавшейся
смертью, освещенным сиянием золотым лучей заходящего солнца.
Там он был, и она стояла перед ним. Как могли очутиться они
друг перед другом, если не было на то воли Божьей? Когда Евдокия с
братьями пришли за ней в ее спокойное жилище, не была ли она
тогда занята своими домашними хлопатами? Не достаточно ли было
какой-нибудь случайной встречи в дворцовом саду, другого направ­
ления пути, которое они могли легко принять, избирая только более
удобный для ходьбы склон, чтоб никогда не увидать того , кто изме­
нить ее судьбу? Бог, которому она ежедневно молилась, не мог отвер­
нуться от нее в такую решительную минуту! Если Он покинул ее в
слабости, то как же может теперь так осуждать?
Она жаждала опять услыхать тот голос, то пение, полное мольбы ,
мужественной решимости, которому отдалось ее сердце. Да, ее унес­
ло тогда как бы ветром, подняло ввысь над видимым миром , в царст­

Норманны в Византии
117
во любви, где не нужно видеть, где не хочется понимать , где можно
носиться как вольное, счастливое облачко .
В этом милом голосе выражалась вся душа возлюбленного, вся
его нравственная сила. Он ласкал и в то же время повелевал; он сжи­
мал, как объятия, и вдохновлял, как призыв к свободе; в нем слыша­
лось и страстное томление, заставляющее закрывать глаза на весь
мир и энергичный порыв дикой воли, влекущей к деятельности, к
подвигу. Геройство и наслаждение , сладострастие и самопожертвова­
ние, радость господства и радость подчинения — все, все совмещал в
себе этот чарующий голос, начало и конец , жизнь и смерть, блажен­
ство любви и горе разлуки...
Воспоминание о счастии, испытанном на груди Дромунда, так
переполнило ее душу, что даже мысль о рае без него ей стала невыно­
симой. За поцелуй своего возлюбленного она охотно заплатила бы
вечной гибелью своей души. Но мысль о таком нечестивом желании ,
в котором она невольно признавалась в этой молельне, перед святой
иконой, среди молитвы , вызвала в душе молодой женщины новый
порыв страстного раскаяния. Сознавая глубину своего падения, она
вскричала:
—
Выбор! Надо сделать выбор! Боже мой! Не допустишь же Ты,
чтоб из любви к нему я лишилась радости лицезреть Тебя! Что вы­
брать: вечное блаженство или вечную казнь? Его любовь, здесь на
земле, или созерцание Твоего величия в жизни будущей!
С мольбой протянула Ирина руки к иконе, как будто находясь
уже перед судом Божьим и оправдываясь в своем преступлении.
Приближающиеся шаги заставили ее обернуться.
—
От Евдокии, — сказал вош едший слуга, подавая Ирине записку.
На самом деле, она была от Дромунда и заключала только одну
строчку:
«Если ты промедлишь прийти еще один нас, тоя явлюсь сам».

Глава 30
ИСКУПЛЕНИЕ
В сумерки Ирина направилась по дороге к базару.
Каждая подробность этого пути напоминала ей те волшебные
эмоции, которые она испытывала в первом опьянении своей любви,
беззаветно отдаваясь Дромунду. На каждом шагу вспоминалось бес­
покойство, тогда ее охватывавшее, тот ужасный и вместе с тем чуд-
но-радостный страх, сквозь который просвечивало ожидающее впе­
реди счастие.
Сегодня же она шла как сомнамбула, руководимая прежней
привычкой. Возможность быть узнанной нисколько ее не заботи­
ла. Ей было бы все равно, если бы кто-нибудь указал на нее паль­
цем, говоря:
—
Это Ирина!
Мнение людей для нее не существовало больше. Она чувствовала
себя дошедшей до того поворота на жизненном пути, который скоро
скроет ее от всех взоров.
Дромунд ждал Ирину, вперив глаза в землю. Они не виделись
больше с того несчастного вечера, когда простились у входа во дво­
рец Никифора — Ирина совсем потерянная от испуга, а Дромунд —
взбешенный необъходимость отказаться провести эту ночь, после
триумфа, вместе со своей возлюбленной.
Взволнованный Дромунд не заговаривал с Ириной и даже не по ­
смотрел на нее; она сама бросилась ему на шею, но, боясь встретить
взгляд упрека, неутешно зарыдала и спрятала свое лицо на его груди.
Излив в обильных слезах свое горе, она смолкла. В объятии, ко­
торым поддерживал ее Дромунд, ей почувствовалась нежность, и
ощущение это придало ей силу, которой не хватило бы для того, что­

Норманны в Византии
119
бы перенести упреки. Приподняв свое бледное лицо , Ирина , как цве­
ток к солнцу, протянула к нему свои губы, еще мокрые от слез.
—
Не будем омрачать, — сказала она, — упреками и досадой
этот последний луч нашего счастия. Я пришла , чтобы сказать тебе
«прости» навсегда...
Вместе того чтоб взглянуть в лицо Ирины и лучше понять то, что
она сказала, Дромунд порывисто оттолкнул ее от своей груди:
—
Что ты сказала?
У Ирины опять не хватило силы выдержать этот взрыв гнева, и
она поникла, как птичка , готовая испустить дыхание.
—
Отвечай же! — бросив ее на софу , добавил он.
Распростершись у его ног и положив руку к нему на колени, она
сказала:
—
О мой возлюбленный, не увеличивай моих страданий своим
гневом. Между мной и тобой те, которых я ненавижу , придумали
поставить Бога! Они знали, что я пожертвую всем на свете ради тебя,
что для меня перестала существовать разница между справедливо­
стью и несправедливостью, между правдой и ложью; чтоб тебя сохра­
нить, я сделала бы все, что только было бы нужно; я могла бы уни­
жаться и возмущаться, могла быть покорной слугой или показывать
когти как львица. Вот и решили они поставить меня перед лицом
Божьим! В присутствии священников и народа я должна буду покля­
сться, что не принадлежу тебе больше!
—
Ну, что ж . .. поклянись!..
Он приподнялся и потянулся к ней.
Ирина изумленно глядела на него, так как в улыбке на этом доро­
гом ей лице промелькнуло выражение чего-то страшного , непонят­
ного, но что между тем больно кольнуло ее. Дикий варвар не отсту­
пил бы, конечно , перед ложью, как только эта ложь оказывалась
нужной.
—
Сами асы, — воскликнул Дромунд, — учили людей обманы­
вать своих врагов! Я тебе скажу, какими словами поклясться .
Любя, она не могла его осуждать.
Только в печальных глазах возлюбленной Дромунд мог бы про­
честь еще большую грусть.
—
ОДромунд! — сказала Ирина. — Все счастие,какоеотпущено
на мою долю в земной жизни, я отдала тебе. Остальное принадлежит

120
Гюгле Ру
моей душе. Снисходя к нашей любви , она принесла себя в жертву .
Она согласилась страдать из-за нашего счастья, надеясь искупить
этим все, что было в нем нечистого . Но принесение ложной клятвы ,
как ты требуешь, нельзя ни искупить, ни очистить страданиями; оно
прямо низвергнет виновную в огонь вечный. Против этого душа воз­
мущается и протестует; отделяясь и от меня и от тебя; она оставляет в
твоих объятиях, Дромунд, лишь одну только мертвую оболочку на­
шей любви!
Часто Дромунд страдал от мысли, что эта христианка заставляет
его нарушать верования, всосанные с молоком матери и от которых
он отказаться не мог. Он знал , что если не умрет случайной смертью ,
то кончит жизнь не под жгучими лучами солнца Византии, а на хо­
лодном Севере, распростертым на костре из сосен, при магическом
свете луны. Почувствовать в Ирине веру, противную своей, Дромун-
ду было очень тяжело, это уменьшало в его глазах ценность жертвы ,
принесенной ею его любви.
Он вспыхнул от досады и сказал:
—
Ты любишь свой рай больше, чем меня!
Подняв на него свой правдивый взор, Ирина ответила:
—
Бог свидетель, что душа моя не побоялась бы никаких мук,
если бы за общее блаженство она разделила бы с тобой и общее стра­
дание. Она забыла про свою скорбь , сокрушаясь о твоей , так же как
моя радость удвоивалась, видя тебя счастливым; но в той жизни
наши дороги различны: христианка, преступившая клятву , не может
рассчитывать на отеческое милосердие Всевышнего, которое ожида­
ет такого темного и неведующего человека, как ты , Дромунд! Тут же,
на земле, должно окончиться наше общее счастье и страдание . Не­
умолимый Судья не исполнит моей просьбы и не соединит наши
страждущие души в одном пламени!
Он понимал в ее словах только сопротивление и воскликнул:
—
Оставь их и следуй за мной!
Любовь в ней заговорила, заслонила собою все ее набожные раз­
мышления, понесла , как волну , гонимую силой ветра , и она вскрик­
нула в порыве полного доверия:
—
Дромунд! Ты этого хочешь? Мы переплывем Босфор... Мы
скроемся под буками. Жить в шалаше под твоей защитой , твоим тру­
дом, любить тебя!..

Норманны в Византии
121
Но она остановилась, так как брови Дромунда нахмурились от
непривычной заботы.
—
О, я сумасшедшая! Не для того ты покинул свой край, чтоб
вести такую тихую, бедную жизнь! Твое счастье в боевой славе, в
победном звуке трубе. Я более не та Ирина , которая могла украшать
тебя как божество и силою своей любви возвышать над толпой и
завистниками. Теперь я буду для тебя только облаком, затемняющим
твою судьбу... Посмотри же ласково на меня еще раз , прежде чем я
удалюсь. Любовь сделала меня и скромной и вместе гордой и дала
мне такие страдания, что я жду, как освобождения , той минуты , ко­
гда даже воспоминания о счастии не обеспокоят меня больше...
Тьма спустилась над их догорающей любовью. Поникнув , Ирина
ждала от Дромунда последней ласки, которая облегчила бы хоть не­
много ее душу.
Но этой ласки не было.
Воин оставался неподвижен и молчал. Он обдумывал положение ,
которое удовлетворило бы его гордость. Он уже не думал больше о
блаженстве, так жадно от него ожидаемом.

КЛЯТВА
Была уже ночь, когда Дромунд вышел на улицу. Проходя по ф о ­
руму, он с ожесточением показал кулак соборной церкви . Под этими
сводами находилась непонятная ему сила, которая хотела отнять у
него возлюбленную. Но он решил оспаривать ее у этой таинственной
силы; любовь и гнев наполняли его душу, все силы его дикой натуры
готовы были на сопротивление неумолимому року.
Он прошел ворота Кабаллария, не разбудив добрых псов, кото­
рых часто кормил в честь Локи. Товарищи его уже спали, когда он
вошел в залу, служившую им общей спальней.
По обычаю Севера, они спали на своем оружии. Постоянная го­
товность вступить в борьбу выражалась даже в их привычке спать —
прижав к груди руки.
Почти все норманны казались сраженными в борьбе, и спальня
походила на поле битвы, усеянное телами мертвых богатырей.
Светившая в открытые окна луна таинственно бросала длинные
полосы света на эти распростертые тела.
Дромунд осторожно прошел между спавшими товарищами и,
подойдя ближе к окну, стал искать среди них того , с которым хотел
поделиться своей заботой. Едва сдерживая свое волнение, он разбу­
дил Харальда.
—
Мне сейчас снилось, — сказал посл едний, проснувшись, —
что я уже восседаю среди избранных воинов... И Ангуль делает мне
вызов...
—
Кто знает, может быть, эта ночь будет последней, какую мы
проведем на службе у автократора. Но вставай же . . . То , что я тебе
должен сказать, требует тайны .

Норманны в Византии
123
Они вышли из залы и направились по аллее Кабаллария. Луна и
звезды ярко освещали их возволнованные лица. Лучи играли и бле­
стели в застежках шлемов, а гигантские тени воинов дрожали и дви­
гались вслед за ними.
—
Возникла борьба между асами и Белым Человеком, — ска­
зал Дромунд. —
Хитрости его священников оспаривают у меня
женщину, которую я победил. Завтра они поведут ее к порогу со­
бора. Они хотят подвергнуть ее магическому заклинанию. Они на­
полнили ее душу таким страхом, что она готова признаться в на­
шей любви, и эти люди унизят и завладеют ею, если я не спасу
ее. —
Брови его нахмурились от страдания при мысли, что могли
вырвать из его рук залог, данный ему любовью. —
Как думаешь
ты: пойдут ли защищать меня дружинники? Сколько раз я поил их
вином; мое золото и драгоценности перешли в их руки. Оставят
ли они меня теперь в нужде? Достаточно будет им показаться в
полном вооружении на площади, испуская наш боевой крик, —
все здешние монахи разбегутся перед нами, форум опустеет, и мы
победоносно унесем невольницу моей любви, которую Белый Че­
ловек хочет забрать в свой гарем.
Дойдя до конца аллеи и усевшись на скамью, Харальд сказал:
—
Хорина истощил терпение нашей дружины. С тех пор как ав­
тократор сделал его великим гетериархом, все наше жалование идет
на ш трафы , и мы должны были бы жить как бедные гребцы, если б
византийки не влюблялись в наш и белокурые волосы. Да еще этот
расстрига осмеливается говорить, что запретит выходить из казарм
под страхом ш трафа в двадцать золотых! Его посыльный ушел вчера
с разбитым в кровь лицом, и наши волки заснули со злобой на серд­
це. Разожги ее, когда они проснутся... Скажи им, что великий гете-
риарх притесняет тебя и твою возлюбленную. Они с радостью вос­
станут против него. Твоя щедрость так же памятна им, как и обиды
Хорины; да к тому же кровь кипит в их жилах с тех пор, как при­
шлось им стоять на гипподроме позади воинов Фоки.
—
Я так и думал, — сказал Дромунд. —
Не для того же, чтобы
только держать караул у входа в гинекей да сторожить этих евнухов,
мы покинули наш край. Мы отражаем руссов и печенегов, выдержи­
ваем палящую жару солнца и притупляем зрение, смотря на это море,
которое синее самого неба. Мы желали обогатиться на счет агарян,

124
Гюг ле Ру
но так, как по воле базилевса , мы остались заключенными в Визан­
тии, то , возмутившись , поживимся тем, что есть под руками!
Рассказы о тех возмущениях, при которых некоторые кварталы
города предавались огню и мечу, были всегда самой любимой темой
разговора между норманнами. Хотя каждый раз после таких мимо­
летных успехов восстания были казнены зачинщики, но это сообра­
жение нисколько не изменило решимости Харальда и Дромунда. Они
даже улыбнулись при мысли о такой смерти, обольстительной как
путешествие, открывающее новые горизонты .
—
Хочешь, мы спросим луну, чтобы знать, покровительствуют
ли нам асы?
Начертив на песке перед Кабалларием различные круги, кабали­
стические знаки и магические фигуры, которые луна должна была
последовательно осветить, они присели на корточки , один против
другого, и стали ждать указаний .
Харальд начал напевать заклинание, которое заставляло звезды
нисходить с неба.
Оба друга избегали поднимать глаза к небу, боясь оскорбить не­
доверием божество, которое вопрошали . Когда тень меча, воткнуто­
го в землю, посреди магических кругов , упала, наконец , на тринадца­
тый из них, то оба друга притаили дыхание , и Харальд, перестав петь,
прошептал едва слышно:
—
Она нисходит...

Глава 32
ПЛОЩАДЬ
Посреди форума, между императорским дворцом, сенатом и большим
собором, часовня святого Константина прилегала своей задней стеной к
порфировой колонне. На этом месте всегда толпилось много народа.
Много было тут путешественников из провинции, приехавших
осмотреть достопримечательности Византии, много богомольцев ,
желающих приложиться к святым мощам, и просто зевак, рассказы­
вающих друг другу новости дня.
По пятницам толпа удваивалась благодаря приливу простого на­
рода из отдаленных кварталов, являвшегося затем, чтобы посмот­
реть на церемонии очистительных клятв, которые , обыкновенно , со­
вершались на этом месте. Все уже знали час, когда патриарх
сопровождал вынос мощей святой Ирины в часовню. Однообразие
этой церемонии не мешало любопытству толпы, которая любила ви­
деть значительных людей, склонявших свои головы наравне в про­
столюдинами, в набожном покаянии .
Каждый раз сторожам церкви и прислуживающим монахам при­
ходилось отталкивать своими белыми жезлами любопытную толпу.
Они чертили на мраморных плитах мелом черты, которых народ , под
страхом греха, не должен был переходить, а перед открытием церков­
ных дверей объявляли обвинительную жалобу и имя того, кто дол­
жен принести очистительную присягу.
Слух о том, что банкир Никифор требует свою жену к такой при­
сяге, наделал большого шума. Все, даже мелкие люди, хорошо знали
закладчика, кто лично , кто по слухам; все слыхали про удивительную
красоту Ирины, про ее ум, ее приветливость, которая согревала и
ласкала всех окружающих.

126
Гюг ле Ру
Потому в толпе слышалось много замечаний:
—
Неужели и эта обманула мужа, как и другие?
—
А Никифор еще удивляется!
—
Из-за таких пустяков беспокоить святые мощи!
—
Придется выставить мощи на площади, если все такие негодяи
полезут к Богу со своими несчастиями.
В толпе интересовались именем любовника, но никто не мог на­
звать Дромунда, так как никогда Ирина не подражала тем бесстыдни­
цам, которые афишируют свою любовь, прибавляя к греху еще и
скандальную славу.
Приближающаяся с одной из улиц группа лиц вызвала всеобщее
молчание. К месту, занятому монахами , медленно продвигались муж­
чины и женщины, печальный вид которых напоминал похоронную
процессию.
На пути вся группа приостанавливалась, как бы давая собраться с
силами одному из идущих в ее среде.
В толпе пронесся шепот:
—
Никифор идет впереди...
—
А кто же эти молодые люди?
—
Это Троил и Агафий.
—
Братья Ирины?
—
А за ними кто?
—
Это сама Ирина.
—
Кто же это ее поддерживает?
—
Евдокия.
—
Подруга Хорины!
—
Тише, вот они подходят!
—
Господи, как она бледна!
—
Боже, как она прекрасна!
За руку со своим другом, Ирина , шатаясь, медленно продвига­
лась. Черное покрывало , которое Полиевкт приказал ей надеть, на
половину прикрывало страшно бледное ее лицо. Она как бы уже ухо­
дила от взоров окружающих людей, с опущенными веками и с гото­
вым вырваться из ее груди последним вздохом, который освободил
бы ее душу.
Евдокия смотрела на толпу с гордым, вызывающим видом, гото­
вая отразить оскорбления...

Норманны в Византии
127
Но на лицах окружающих она увидала лишь выражение участия.
Женщины плакали, как над покойником , очарованные нежной
красотой Ирины, досадовали на ревнивца , который разбил жизнь та­
кого чудного создания.
Троил и Агафий с удовольствием прислушивались к выражениям
такого сочувствия толпы. И когда процессия достигла священного
места, они приступили к банкиру с угрожающими жестами.
—
Ну, — сказал Троил, — вот достигли мы, наконец, вершины
нашей Голгофы! Твоя жена обесчещена твоим несправедливым об­
винением!
—
Трепещи, — воскликнул Агафий, — чтоб тебя не отдали на
растерзание этой толпы! Не Ирину тут судят, а тебя, Никифор!..
Никогда Никифор не рассчитывал на расположение толпы и хо­
рошо знал, какую ненависть питали к нему братья Ирины ; поэтому
он разместил по площади своих должников, которые в случае опас­
ности, могущей угрожать ему, были бы готовы его защитить. Чувст­
вуя, таким образом , некоторую безопасность, он иронично отвечал
братьям.
Между тем Ирина боялась упасть от сильной слабости, раньше
чем вынесут на паперть мощи.
Она шептала:
—
Евдокия, поддержи меня , идущую на казнь . ..
Рука ее, обхватившая шею подруги, бессильно упала.
Евдокия опять положила эту руку на свое плечо и нежно сказала
Ирине:
—
Будь тверда! Подними глаза свои! Посмотри, эта толпа прези­
рает и ненавидит только одного Никифора!
Едва переводя дыхание, Ирина промолвила:
—
Мне нет дела ни до Никифора, ни до всего этого народа! Я
думаю только о Боге, который читает в моей душе и перед которым я
готова произнести клятву!
Евдокия так же легкомысленно относилась к добродетели, как и
ко всему другому. Чтобы быть около Ирины , она даже не обратила
внимания на гнев Хорины.
Без всякого страха она готовилась встретить негодование толпы, но
не могла допустить, чтобы Ирина отказалась принести ложную клятву.
Она стала убеждать ее в неизбежности такого греха, в необходимости

128
Гюгле Ру
его для соблюдения приличий и даже то усилие, какое приходится де­
лать для этого христианской душе, возводила в искупление и заслугу.
Ведь не могла же Ирина предать Дромунда злословию врагов.
—
Думай, — нашептывала Евдокия в ухо Ирине, — думай о сво­
ем возлюбленном.
Глубокий вздох вырвался из груди Ирины и она молвила:
—
О, для него я подвергаю себя вечному проклятию. Он, как дитя
любит все блестящее; ему нужны драгоценности, лошади, колесни­
цы. Игра его опьяняет... Золото возбуждает его... А я за его радость
плачу погибелью своей души!...

Глава 33
КЛЯТВА
По принятому обычаю, во все время очистительной присяги ко­
локола должны были звонить как по покойнику.
Много раз прежде, когда Ирине, занятой своими скромными, домаш­
ними работами, приходилось услыхать этот однообразный звон, сердце
ее сжималось от тоски и жалости. Теперь же первый удар колокола , как
громом, поразил ее. Ей показалось, что произошло землетрясение и что
портик церкви колеблется. Глаза Ирины закрылись; она не различала уже
больше ни гула толпы, ни разговора своих братьев, продолжавших упре­
кать Никифора, ни нашептывания Евдокии. Ее унесла эта волна звуков, и
когда за закрытыми еще дверями собора раздалось пение хора, она не
могла различить, были ли это голоса певчих, звучавшие под сводами, или
сама душа ее рыдала, переполненная страданиями.
Пение хора между тем продолжалось, сопровождаемое редкими
ударами колокола.
Казалось, что не под сводами собора звучали эти невидимые голоса, а
неслись с выси небесной; точно как будто сами святые и ангелы, знавшие
тайну смерти и справедливость Судьи, просили за жертву, переносившую
тяжелое бремя. Даже слова псалма легко можно было расслышать.
О Господь Милосердный! О Христосу простивший разбойника на
креству поддержавший Магдалину в ее отчаянииу Ты даешь нам всем
надежду на спасение!
Когда открылись церковные двери, то вся толпа народа опусти­
лась на колени. Голос патриарха, поддерживаемый пением хора, про­
износил слова псалма:

130
Гюгле Ру
—
Ты сси Бог милосердный и человеколюбивый!
Ирина старалась почерпнуть надежду на прощение в этих словах,
звучавших для нее таким утешением. Но ряд священников , стоявших
на паперти, напомнили ей неумолимую действительность.
Милосердие, которое славил патриарх, было обещаемо только рас­
каявшимся душам, отрешившимся от греха и добровольно умершим
для всех земных радостей, чтоб возвратить потерянный ими рай.
Никогда Ирина не могла смотреть без страха патриарха, даже и
тогда, когда совесть ее была чиста как кристалл , но в эту минуту,
когда предстал он перед нею, среди раздававшегося пения и ударов
колокола, в митре , с посохом в руке, она онемела от ужаса, остано­
вившего все ее мысли.
Патриарх благословил народ, который , кланяясь своему любимо­
му пастырю, кричал:
—
Многие лета преосвященному владыке, благочестивому, дос­
тойному святых апостолов! Да прославится православный патриарх!
Да укрепит он веру среди христиан! Да поможет ему Христос!
Склонив свою почтенную голову патриарх отвечал:
—
Любезные христиане, собравшиеся перед святою церковью ,
изгоните из сердец ваших праздное любопытство. Молитесь вместе с
вашим пастырем Богу. Взывайте в общем крике к Его вечному мило­
сердию.
Патриарх стоял во входе часовни. Величественным жестом при­
казал он открыть ее двери.
Они открылись, и четыре дьякона торжественно вынесли раку со
святыми мощами, приподнявшими ее над головами .
Рака, в виде тех гробниц , в которых у церкви Всех Святых покои­
лись останки базилевсов, была сделана из прозрачного хрусталя, а
потому через узор украшений из золота и каменьев ясно было видно
лежавшее в ней нетленное тело святой базилиссы.
Как только дьяконы опустили рядом с патриархом свою священ­
ную ношу, в народе поднялась страшная давка. Женщины протяги­
вали своих детей, безногие калеки едва протискивались на своих кос­
тылях, увечные потрясали своими обезображенными членами, — все
хотели избавиться от страданий близостью к чудотворным мощам.
Монах-препозит отстранил толпу и, очистив дорогу , коснулся бе­
лым жезлом до плеча Ирины, приглашая ее подойти .

Норманны в Византии
131
Ирина не противилась. Сделав два шага вперед, она упала на ко­
лени. Рака ослепляла ее своими блестящими украшениями . Патриарх
подавлял своим величием.
Он громко провозгласил:
—
Вот женщина, которую муж обвиняет в измене. Помолись, —
обратилсяоткИрине, — так как ты принесешь сейчас присягу,кото­
рая решит твою участь. Если ты безупречна, то Бог докажет твою
невинность. Если же ты преступна, то Он ниспошлет тебе прощение
за искреннее признание. Но если ты солжешь перед глазами всего
народа, Он низвергнет тебя в огонь вечный!
Ирина, казалось, ничего не понимала .
Потом патриарх твердым голосом сказал:
—
Подойди.
И в ту минуту, как обвиняемая поднялась на ноги, хор священни­
ков запел.
В их голосах и лицах не было больше милосердия. Они призыва­
ли торжество правды. Их грозное пение могло вырвать душу из недр
греха и в страхе и ужасе повергнуть перед судом Божим.
Ирина не понимала смысла гимна, так же, как утопающий не
слышит грохота волн, стараясь справиться с их свирепостью . Она не
спускала глаз с Полиевкта, и его взгляд прожигал ее, как жертву веч­
ного огня.
Возложив руку на святые мощи, патриарх сказал:
—
В этой раке из чистого кристалла, до которой касается твоя
голова, покоятся мощи святой Ирины . С высоты небесной она не­
зримо присутствует при испытании. Положи руку свою на ее святые
мощи и повторяй за мной клятву!
Кристалл раки, к которому прислонялась Ирина , освежал ее горя­
чую голову, как свежая роса . Ей хотелось забыться, заснуть вечным
сном, пока ее губы не произнесли проклятой ложной клятвы .
Молчание Ирины приводило патриарха в нетерпение. Он по­
вторил:
—
Ну, повторяй же! Устами, которые приносят свидетельство . ..
Голос Ирины был так слаб, что народ его не слышал вовсе.
Голоса из толпы кричали:
—
Смотрите, она колеблется!
—
Повтори! — приказал Полиевкт .

132
Гюгле Ру
Она, заикаясь, начала:
—
Устами, которые принесут свидет...
Силы ее оставили.
Народ заволновался:
—
Она боится! Она дрожит!
Но голос патриарха заглушил эти замечания.
Он продолжал:
—
Этим сердцем, в котором горит Божественная любовь, я кля­
нусь...
Ирина не пробовала даже повторить всю молитву. Она едва шеп­
тала:
—
Я...
В глазах у нее потемнело, язык онемел; и она не слыхала даже
торжествующего возгласа Никифора, обращенного к народу:
—
Она призналась!
Как будто тяжесть вуали была ей не под силу, Ирина склонилась
на мраморные плиты.

hjÿsp "а\ J
к
Глава 34
ПРИЗНАНИЕ
Страшный шум поднялся на площади. Клиенты Никифора вос­
пользовались этой неожиданностью, чтобы выразить свое негодова­
ние. Они стали кричать:
—
Изменница!
—
В монастырь ее!
—
Побить каменьями!
—
Втоптать ее в грязь!
Эти крики заставили некоторых подумать, что тут скрываются
еще и следы государственного преступления, почему шум еще боль­
ше усилился.
Другие же, добрые люди, выражали сострадание . Это были бед­
ные, которым Ирина прежде помогала , женщины , которых ужасала
строгость наказания за проступок, так легко совершаемого из -за
любви, мужчины , растроганные нежной красотой Ирины , падшие
девушки, рыночные торговцы , побывавшие в когтях Никифора и
жестоко пострадавшие. Их негодование усиливалось еще от грубого
торжества Никифора при виде бесчестия своего дома, и только при­
сутствие святой раки удерживало их от расправы с ним.
Уверенный в своей безопасности, Никифор торжествовал над
женой. Он разговаривал с духовенством, сопровождая свои слова
жестами менялы, доказывающего фальшивость документа . Наконец ,
визгливым голосом он вскричал:
—
Развод! Владыко! Развод!
—
Тыимеешь наэтоправо, — отвечал Полиевкт,делаяторжест­
венный жест разъединения той самой рукой, которая некогда соеди­
няла супругов.

134
Гюгле Ру
Это послужило сигналом, которого как будто только и ждала тол­
па, всегда готовая к буйству. Языческая жажда крови пересилила в
ней христианское милосердие. Некоторые уже поднимали с земли
камни, забыв и благодеяния Ирины , и ее красоту , и долговременную
безупречную жизнь. Толпа образовала круг, готовый поглотить свою
жертву.
Полиевкт остановил ее грозным взглядом:
—
Прочь каменья! Вероотступники, язычники! Недостойные
христиане, думающие заменить своей местью Божественное правосу­
дие! Удалитесь, пока преступление этой грешницы не привело вас
самих к преступлению. Бейте этими каменьями себя в грудь, за жес­
токосердие, с которым судите слабость ближнего .
По обычаю требовалось, чтобы виновную после признания отпе­
вали так же, как покойника при погребении . А потом родные и даже
муж, которого она оскорбила , должны были подойти к виновной и
веткой вербы, намоченной в святой воде, окропить ее. Это служило
как бы знаком прощения и доказательством того, что на раскаяв­
шуюся уже нисходит милосердие Божие.
Патриарх медлил с этой церемонией, пока народ под портиками
разойдется.
Дьяконы молча отнесли в часовню святые мощи. Наконец около
распростертой у ног Полиевкта Ирины остались только братья, Ни­
кифор и Евдокия. Принесли в урне святую воду. Полиевкт первый
омочил в ней ветку и, делая ею крестное знамение , окропил лежащую
у его ног страдалицу.
—
Братья мои, сестра, — нач а л о н , пронизывая своим взглядом
сердца близнецов, Евдокии и Никифора . — Б р а т ь я! Бог требует, что­
бы вы с милосердием и прощением отошли от той, которая обесчес­
тила родных и близких своих. Простите же ее от всего сердца, чтобы
самим стать достойными милосердия на страшном суде Господнем!
Муж Ирины, привыкший к лицемерию , подготовился к этой тро­
гательной минуте, но все же не смог скрыть торжествующей радости
под маской смирения.
На лице его появилось выражение, с каким , обыкновенно , рису­
ется на святых иконах Иуда предатель.
Ирина больше не чувствовала отвращения, только сердце ее сжа­
лось от тоски, когда Полиевкт подозвал ее братьев .

Норманны в Византии
135
Не ожидая признания, они теперь негодовали на Ирину. Они за­
были ее прежнюю к ним любовь, ее страдания из-за них, ее заботы;
они сознавали только, что теперешняя ее слабость многого их лиша­
ла. Поэтому сделанное ими веткой, омоченной в святую воду, крест­
ное знамение скорее походило на удары бичем, чем на символ про­
щения.
Евдокия подошла последней. На ее вечно смеющемся лице было
теперь новое выражение, представляющее собою смесь презрения,
досады и почти дикой жестокости.
В падении Ирины, а главным образом в ее признании Евдокия
видела только собственные неприятности — скандал, упреки Хори-
ны и убытки, какие это приключение влекло за собою. Слиш ком
вспыльчивая Евдокия не хотела подчиниться требованию патриарха
и, оттолкнув ветвь, предлагаемую ей прислужником, она.приблизи­
лась к Ирине и гневно крикнула ей в лицо:
—
Идиотка!

Глава 35
БОЖИЕ — БОГУ
Теперь, когда любовная связь разбилась перед страхом ложной
клятвы, Ирина опять стала для Полиевкта достойной христианского
милосердия. Он забыл в ней ту грешницу, которая упорствовала в
своем грехе, а видел теперь только душу, готовую, как бабочка, оста­
вить свой тесный кокон. Желая помочь ей в этой метаморфозе, он
обратился к Ирине со словами одобрения и утешения:
—
Дочь моя, раскаяние низвергло тебя на эти мраморные пли­
ты, — сказал он, — но вспомни, что Господь простил падшую жен­
щину за одни только слезы раскаяния, которыми она оросила Его
ноги. Как и она, ты можешь вымолить Его прощение.
После всего происшедшего Ирине показалось, что все ее горе
было только дурным сном.
Никогда не была она женой Никифора; никогда не испытала к
нему физического отвращения; не была обманута ветреной дружбой;
никогда злой демон не соблазнял ее гордиться страданиями своей
души, и никогда она не знала того, которому сейчас изменила. Ей
казалось, будто вся ее жизнь прошла в тиши монастыря, да и теперь
не мрамор форума заставлял болеть ее колени, а пол монашеской
кельи. А этот священник, находящийся около, — ее духовник, кото­
рый повелительным жестом указывал ей на небо.
Она прошептала:
—
Отец, подними меня, сложи мои руки, так как силы оставили
меня. Мое сердце слышало слова твои, и я вполне отдаюсь твоей
воле.
Она упала на руки патриарха, склонив свою бедную голову на
панагию, висевшую у него на груди.

Норманны в Византии
137
—
Осанна! — вырвавшееся из уст владыки пронеслось по папер­
ти церкви, было радостно подхвачено дьяконами и всем клиром , а
звуки органа, раздавшиеся изнутри базилики , казались голосом са­
мого Бога.
Они разливались как волны, восхваляя силу Божью , возбуждая
милосердие, унося печали, как порыв урагана уносит легкую соло­
минку; они зажигали в сердцах надежду и утешение.
Припав бледным лицом к груди Полиевкта, Ирина чувствовала ,
как это чудное пение утишало боль ее сердца. Она жила теперь без
сожаления, без воспоминаний , как бы избранница , проникнутая сло­
вами Божиими. Райские мелодии раздавались в ее ушах , звуки арф ,
пение ангелов, победные трубы архангелов доносились сначала изда­
лека, а потом все ближе и ближе . Все ближе и ближе слышались рит­
мические шаги небесного воинства...
Вот оно уже тут, близко , на форуме , на котором раздается топот
лошадей, бряцание оружия и резкие звуки медных фанфар . ..
Ирина содрогнулась.
Она подняла голову, зрачки ее расширились , из уст вырвался
крик любви, взволновавшей ее грудь; закинув руки за голову, как бы
от невыносимой муки, она в неудержимом порыве, голосом , покры­
вавшим шум на форуме, торжественное пение на паперти в церкви ,
воскликнула:
—
Дромунд!

Глава 36
ДРОМУНД
Да, это был он! В блестящем шлеме, в наброшенном, как в день
торжества, сверх серебряной кольчуги, золотом хитоне, расшитом
гроздями винограда и листьями папортника, с мечом в руке, ловко
сидя верхом на кровном сирийском жеребце, подъезжал с торжест­
венно неподвижным лицом Дромунд. Рядом с ним ехал Харальд,
тоже верхом, держа в руке красное норманнское знамя. За ними тол­
пились норманны, опьяненные выпитым пивом, которым на славу
угостил их в этот раз Дромунд.
При виде этого явления Ирина совсем потерялась.
Принятое ею решение заставляло ее следовать за патриархом, а
непреодолимое очарование влекло к воину. Она долго боролась с со­
бою, но, наконец, как бы моля о прощении за то, что ее губы произ­
несут еще раз имя, которое должно быть забыто, она воскликнула:
—
Прости меня, Дромунд, я разбила нашу любовь!
Сильно натянув поводья, Дромунд сразу осадил своего жеребца
на задние ноги; остановленные так неожиданно норманны столкну­
лись, звеня оружием.
С паперти церкви патриарх следил, как дружина наполняла ф о ­
рум. Он стоял впереди других священников, как бы посланник Бо­
жий, и, обратясь к норманну, сказал:
—
Удались, язычник! Не совершай нечистого дела. Эта женщина
больше не принадлежит тебе; она возвратилась ко Христу.
Взрыв хохота опрокинул назад голову, увенчанную шлемом; по ­
том, бросив поводья так быстро, что никто другой не успел их под­
хватить, Дромунд соскочил с лошади и, подняв свой меч, бросился на
Полиевкта, но принужден был остановить свой удар, так как Ирина

Норманны в Византии
139
стояла между ними. Он смотрел на Ирину, скрестив руки на широкой
груди, на которой она так любила отдыхать. Дромунд казался ей в эту
минуту сверхъестественным явлением, призраком прошлого .
Он произнес:
—
Ты мне дала слово!
Ирине было горько сознавать, что он считает ее обманщицей .
—
О Дромунд! — сказала она . —
Никогда я тебя не обманывала!
В тебе я действительно любила представителя вечной любви, идеал
не от мира сего!
В голосе воина послышалась нежность, когда он сказал:
—
Пока не перестанет биться мое сердце, я буду любить тебя!
Невыразимым утешением были эти слова для души Ирины после
стольких тяжелых испытаний.
—
Но я умираю, Дромунд! — сказала она , нежно улыбаясь. —
Примирись с тем, что я раньше тебя пойду умолять Судью Всевыш­
него, чтобы Он соединил наши души в жизни вечной.
Это еретическое желание Ирины рассердило патриарха, и он рез­
ко сказал:
—
Выбирай же!..
Ирина прошептала:
—
Я ваша.
Дромунд схватил ее своими железными руками. Он не желал при­
чинить ей боль, он только хотел заставить ее посмотреть себе в глаза
и нежно шептал ей:
—
Ирина, вспомни . ..
Она умоляла:
—
Пощади!..
Он продолжал:
—
Вспомни эту волшебную ночь... первую в саду . . . при луне.
Ночь, когда душой и телом ты вся отдалась мне! Наши души слились
тогда навсегда!
—
Сжалься!
—
Вспомни!..
Он смолк, оставляя воспоминаниям оживать в ней.
Полиевкт почувствовал, что любовь победит , и воскликнул:
—
Прочь, сатана!
—
Ирина...

140
Гюг ле Ру
Он не могла оторвать глаз от лица Дромунда, она все же прошеп­
тала:
—
Владыко! Не оставляй меня!
И, бросившись на руки Полиевкту , она прижалась щекой к его
жесткой седой бороде. Желая вызвать в Ирине сознание» которое в
ней понемногу затемнялось, патриарх спросил:
—
Кого же выбираешь ты, Бога или этого человека?
Дромунд стоял, тоже наклонившись над Ириной , и, пристально
смотря в лицо, ждал ответа. Она шетала как в агонии:
—
Бога...
—
Умри же! — воскликнул Дромунд, вонзая свой меч в ее грудь.
—
Благодарю!
То дворцовый сад, где гуляет нарядная толпа. Троил и Агафий
там и Евдокия тоже; они болтают смеясь, вдруг с берега моря доно­
сится голос...
О милые братья, скажите, кто это поет? Его голос меланхоличен,
как догорающей день... Он поет о том , что живет в моем сердце. Как
он прекрасен, как силен этот человек, обреченный на казнь! Уйди, па­
лач! Это добыча не для тебя, он принадлежит Ирине . А она ему! О мой
милый, возьми меня! Мой поцелуй, моя честь — все, все твое! Бери и
делай, что хочешь . .. Тебе нужна моя душа? Я отдаю ее. Ты хочешь
моих мучений? Готова к ним. Ты берешь мою жизнь? Возьми, она твоя!
Смертельный удар без страданий поразил Ирину, и в предсмерт­
ном забытье она улыбалась воспоминаниям, которые , как последние
видения, сливались с ослепительным светом небес.

Глава 37
ВАЛКИРИЯ
Страшное смятение произошло на паперти большого собора.
Священники, дьяконы , монахи , насмерть перепуганные , закрыва­
лись стихарями и эпитрахилями. Дикие крики ужаса вырывались у
певчих. Скрываясь от неравной, оскорбляющей духовный сан, борь­
бы, священники бежали через открытые двери в церковь . Более храб­
рые из них останавливались на минуту, умоляли Полиевкта следовать
за ними и искать спасения в бегстве.
При виде меча, вонзившегося в грудь Ирины , патриарх в ужасе
оступил. Он хотел благословить ее, но было уже поздно . Ирина упала
как жертва к ногам Дромунда, стоявшего в торжествующей позе по­
бедителя, готового наступить ногой на голову побежденной.
Молодой норманн и старый первосвященник посмотрели друг
другу в глаза, первый потрясая мечем , а другой шепча проклятие .
Оставшись один, Дромунд опустил глаза вниз и содрогнулся от
ужаса, как бы только что увидав лежащую перед ним Ирину . Будто
неожиданно наткнулся на ее тело. Точно не он, а патриарх убил ее.
—
Ирина!.. — нечеловеческий крик вырвался из груди его.
Но вслед за тем, под влиянием страшной ярости , он скомандовал
атаку.
—
Ко мне! Дети Локи! Огня! Костры! Грабьте! Жгите! Ура! А!
Прислужник Белого Человека, ты мне заплатишь за все!
Смерть Ирины, как порыв ветра, разбудила ярость норманнов .
Неистово бросились они на форум, с громкими криками опрокиды­
вая, как могучий прилив , все встречное на своем пути. Вся дружина
слилась в ослепительном блеске в одно целое, в какое -то море мед­
ных кирас и оружия, над которым , как буруны над волнами , подни­

142
Гюг ле Ру
мались косматые гривы шлемов. Головы драконов , ястребов и раз­
ных фантастических чудовищ, украшавшие эти шлемы , со своими
хищными клювами и разинутыми пастями, казались живыми живот­
ными, жаждавшими крови и добычи.
Первый удар топора в двери большого собора звучно пронесся
по пустой церкви и эхом отдался под высокими ее сводами.
Казалось, базилика жаловалась и негодовала на нечестивое ос­
корбление. Неистовый шум поднялся на площади похожий на шум
свирепых волн на Лафотенах, осаждавших неприступную скалу жре­
ца Имира. Вдруг, как пыль от разбившейся волны , поднялось облако
дыма. Огонь охватил кедровые двери собора . Еще минута, и все сли­
лось в общем пламени — дворец, колонна , часовня и вся Византия
исчезла в облаках дыма, в которых дружинники продолжали ожесто­
ченную борьбу.
Стоя на коленях перед телом Ирины, Дромунд заботливо , как ра­
неную, поддерживал ее, орошая ее бледное лицо своими первыми
слезами.
Освеженная ими как росой, Ирина открыла глаза, протянула к
нему руки и нежно посмотрела на него. Улыбка счастья, сменяясь
тенями смерти, играла на ее устах. И голосом, каким некогда ласкала
его, она прошептала:
—
Мое сердце стремится к тебе, душа улетает в пространство . О,
удержи ее, сожми меня в своих объятиях и дай так уснуть. Твоя грудь
будет для меня зеленым лугом, твое сердце — глубокой могилой, где
я хочу отдохнуть.
Слившись с милым в поцелуе, Ирина перестала жить и страдать.
Голос Харальда вывел Дромунда из забытья:
—
Тревога! Нас окружают! Хочешь ли, чтобы враги взяли тебя
живым?
—
Помогитемне, — сказал Дромунд.
Они вместе положили Ирину на щит. Сорвав с себя золотом вы­
шитый родоботрин, Дромунд положил его под голову своей милой, а
траурным вуалем прикрыл ей ноги. Лавровый венок, венчавший его
в день триумфа, он возложил на чело Ирины , а в похолодевшую руку
ее вложил меч, прервавший эту чудесную жизнь.
Потом четыре воина, взявшись за углы щита , подняли на свои
плечи эту легкую ношу.

Норманны в Византии
143
Дромунд же вскочил опять на лошадь. С седла он продолжал
смотреть на Ирину, наклонясь так близко к ней, что мог бы поцело­
вать ее лоб, но теперь он думал лишь о битве, о смерти , которую
желал в ней найти.
Подняв взор на охваченный пламенем купол церкви, он с вызы­
вающим видом, как тогда у столба, ожидая казни , запел торжествен­
ный гимн:
В минуту, когда мое дыхание замирало на твоих губах,
я на твоей груди уже мечтал,
что та вечная дева, которая меня ожидает, — будешь ты .
Я насладился играми и битвами!
Из-за твоей любви я охладел к радостям жизни!
Войдем же вместе в таинственный мрак!
Прими же меня, Валгалла!
Бросив последний взгляд на свою возлюбленную, лежавшую на
щите, Дромунд пришпорил коня и бросился в кружившееся вихрем
пламя, из которого с серьезным лицом и жгучими глазами дева Вал-
кирия уже манила его к себе...

АДОЛЬФ ФОН ШАКК
Норманны
в Сицилии

ВВЕДЕНИЕ
Норманны на севере. Походы викингов . Поселение
норманнов в Апулии, Исландии и Нормандии.
Родинойнорманнскогоплемени, под эгидой которого впо­
следствии на острове Сицилии культура расцвела так
пышно, мы считаем крайний Север Европы . Мы зашли
бы слишком далеко, если бы , основываясь на изысканиях
сравнительного языковедения захотели отыскать следы
этого племени до азиатского массива Альборса или Гин­
дукуша, откуда спустились его арийские праотцы — пра­
отцы, которые после долгих странствий пришли в эти да­
лекие страны. В первые века от Рождества Христова мы
находим их оседлыми в Скандинавии. Под этим общим
именем мы разумеем Данию, Ютландию , Швецию и Нор­
вегию. Но если и действительно там нашла свою осед­
лость эта ветвь великого арийского племени, подлинным
отечеством норманнов была та часть названных стран, ко­
торая приближается к Полярному кругу.
В краю скал-исполинов , занесенном снежными буря­
ми, где при неплодородной почве , в борьбе со стихиями,
с трудом приходилось отвоевывать для себя жизнь, — ха ­
рактер скандинавов приобрел черты той свирепости и же­
лезной твердости, которая надолго сделала их ужасом
прибрежных жителей всех европейских морей. В этой
стране грозных стихий родилась религия, которая также

148
Адольф фон Шакк
величественна, также фантастична и смела, как и религия индуизма,
и во многих отношениях напоминает ее, хотя носит такие же ясные
следы полярной природы, как последняя — тропической . Скрежет
ледников и грохот лавин Северной Норвегии в долгие полярные
ночи, освещенные только беглым огнем северного сияния , рев разъя­
ренного прибоя в скалистых морских бухтах, затем наступление лета,
которое окутывает скалы и горные кряжи ароматом зеленеющих бе­
рез, когда все выше и выше поднимающееся солнце зажигает свои
радуги над пенящимися водопадами и отражается от ледяных рав­
нин с ослепительным блеском, наполняя их хрустальные впадины
прозрачным голубоватым сиянием, — все это рождало в груди лю­
дей Севера удивление, полное мятежного предчувствия.
Отражением тех грандиозных декораций, среди которых жили
скандинавы, были мифы , созданные их фантазией . Древо жизни ,
ясень Игдрассиль, поднимаясь из царства мертвых , Нифльхейма ,
наполняет своей исполинской вершиной весь мир; в его ветвях рас­
пахивает свои крылья орел, отчего , как шум бури, по всему про­
странству разносятся звуки. Четыре оленя прыгают по сучьям . У
корня дерева бьет ключ Мимира, а внизу , в царстве мрака, поливая
корни дерева, сидят три Норны , вещие сестры — Прошлое , Настоя­
щее и Будущее — и свивают нити судьбы каждого человека . Листья
этого дерева шумят под порывами ветра человеческого бытия; под
ним с самого начала жизни проходят все превратности смертного.
Владычество над миром разделено между добрыми и благосклонны­
ми божествами — с одной стороны , злыми и вредоносными — с
другой. Первые, асы, ипостаси света и солнечного тепла, живут на­
верху, в Асгарде — вторые , Ётуны — колоссы , олицетворяют собой
зимнюю стужу, мрак и снежные метели, — гнездятся глубоко внизу,
в темном царстве Ётунхейм.
Отец богов и старший из асов — Один, которого называют еще
Всеотцом, владыка неба и земли, отец сраженных , который прини­
мает у себя в Валгалле героев, павших в бою . За ним стоит Тор , бог
грома, самый могучий из асов , которого поэтому по надобности боги
призывают к себе на помощь. На своей колеснице , везомой козла­
ми, он в громе непогоды шумно мчится по воздуху и своим молотом
низвергает злобных великанов. В просторных залах, своды которых
поддерживают пятьсот сорок колонн, он принимает после смерти в

Норманны в Сицилии
149
бою храбрых, как это делает Один со сраженными. Всеми любимый ,
прекраснейший из богов, Бальдр , восседает на троне в своем бли­
стающем замке, Брейдаблик; но его рано похищает трагическая
смерть. Фрейр , бог, которого особенно чтили в Швеции , повелевает
светом солнца и дождем. От него зависит зарождение и рост всего
живого; надо умилостивить его, доброго и кроткого , если хотят при­
звать благословение на урожай.
На небесном мосту, Биврёст , т .е . на радуге, живет неотлучно
страж асов, Хеймдалл, который видит на сто миль кругом; звуки его
рога, Гиаллара, раздаются по всем мирам. К асам причисляется и
Локи, хотя он им враждебен и отличается злобным коварством . Пер­
вая из богинь — Фригг , супруга Одина; Фрейя, покровительница
любви, и Идун, вещая хранительница тех яблок, благодаря которым
асы были вечно молодыми. Один в союзе с Землей произвел свет­
лый род асов, в котором есть много и других сородичей. Царила
абсолютная Ночь; солнце, луна и звезды еще не знали своих мест.
Эта Ночь родила своему супругу, из рода асов, сияющий День. Один
вознес их обоих на небо и дал Ночи жеребца Гримфакси, который
возит ее на колеснице по воздуху; его пена, сбегающая с удил, окро­
пляет землю, как утренняя роса . В тоже время Мундильфори , мета­
тель топора, родил двух светлых детей — Солнце и Луну, красотой
которых отец так гордился, что сравнивал их с блаженными богами.
Тогда боги взяли их от земли и перенесли на небо, где они заблиста­
ли с тех пор еще ослепительнее.
Проявлениям света противостояли ужасные чудовища, — в о л к
Фенрир, змей Ермунгандир и Хель, рожденная коварным Локи. От­
вратительная Хель была изгнана Одином в Нифльхейм, в царство
теней; змея Ермунгандир Один низверг в море, где он , кусая себя за
хвост, обвил всю землю; волк Фенрир, по его приказанию , был зако­
ван в цепи. Справились и с Локи, когда он совершил много злодея­
ний, связали его кишками его же сына и нагромоздили на него ска­
лы; когда под его судорожными движениями земля дрожит, змей
источает на него свой яд.
Со смертью Бальдра, прекрасного сына Фригг, которого она ро­
дила Одину, счастье оставило асов. Юноша Бальдр предчувствовал
злую судьбу, которая должна была похитить его так рано . Его мучи­
ли тяжелые сны, и боги стали о нем беспокоиться. Тогда Фригг взяла

150
Адольф фон Шаюс
клятву у стихий, у зверей и растений , у железа , камней и земли, ядов
и всех болезней в том, что они не будут вредить ее сыну. Боги — а
они все его любили — решили , что Бальдр теперь не может погиб­
нуть и поэтому шутя стали наносить ему удары и метать в него
стрелы, так как он казался неуязвимым . Но коварный Локи, превра­
тившись в старуху, допытался у Фригг, что все живое и мертвое
поклялось ей не вредить ее сыну, за исключением одного кустарни­
ка. Хитрый Локи прокрался в собрание богов и подбил слепого Хёда
метнуть в Бальдра стрелою из омелы.
Так погиб юный бог, и бесконечно любившая его жена , Нанна ,
умерла вместе с ним. Такая же мрачная судьба постигла других асов;
они должны были погибнуть в день конца мира, в сумерки богов.
Три зимы, непрерываемые летом , проходят одна за другой. Солнце
меркнет, беда идет за бедой, опустошительная война свирепствует
во всем мире. Князь огня, Суртр , идет от полудня; небо трескается и
сквозь щели прорываются пламенные духи. Под их напором в дре­
безги разлетается небесный мост. На Севере в бешенстве срывается
со своей цепи волк Фенрир. Корабль Нагльфари , увешанный ногтя­
ми покойников, под управлением великана Хемира, идет через море
к востоку, а оттуда движется под предводительством Локи ополче­
ние злых духов. Сюда же идут исполины льдов и пес ада Гарм. Все
они собираются на долине Оскопнер. Небесный страж , Хеймдалл,
трубит в свой рог; боги идут на битву, и все герои , которые пали с
начал времен, следуют за ними. Вырванный с корнем ясень Игдрас -
силь раскачивается, грозя упасть. Исполинский орел с хриплым кле­
котом пожирает трупы сраженных. Змей Ермунганд, изрыгая яд,
поднимается из моря; его убивает Тор, но и сам задыхается от яда
чудовища. Фенрир поглощает Одина, но и его самого убивают; Локи
и Хеймдалл убивают друг друга. Звезды гаснут, пламя разрушает ми­
роздание, но из моря , в которое погрузилась земля, поднимается
новый мир. Асы снова оживают, и с ними начинается обновленный
человеческий род.
Это сказание о богах первоначально сложилась в Норвегии; но
потом мало по малу оно распространилось по всей Скандинавии. В
Норвегии больше чтили Тора. Один имел свое величайшее святили­
ще в Швеции, в Упсале. Как в двух этих странах, так и на датских
островах и в Ютландии созидались храмы и другим асам. Осенью , в

Норманны в Сицилии
151
середине зимы и летом ежегодно бывали большие праздники с
жертвами, когда благодарили богов за дарованную ими жатву и воз­
носили к ним мольбы о сохранении и росте новых посевов. Однаж­
ды в Швеции три года подряд не было урожая. Никакие жертвы жи­
вотных не смягчали богов; им приносили, но напрасно , и людей из
черни. Тогда вожди собрались на совете в Упсале и решили принес­
ти богам в качестве примирительной жертвы благороднейшего ко­
роля Дональди. Храмы были украшены деревянными статуями бо­
гов; эти статуи находились во внутренней части святилища. Они
были сделаны в рост человека и даже немного больше, одеты в на­
стоящие одежды, а обнаженные части и лицо выкрашены . Перед
каждой статуей стоял треножник, где горел вечный огонь. Рядом с
ним лежало серебряное кольцо, на котором приносилась священная
клятва. Там стоял сосуд с жертвенной кровью; ею окропляли людей
и животных. Были особенно популярны деревянные идолы Тора,
которые с молотом в руках установлены на колесницах, запряжен­
ных козлами. В большом упсальском храме были великолепные ста­
туи Одина, Тора и Фрея. Статую последнего в сопровождении моло­
дой жрицы возили по стране, и там , где проходила его колесница , на
всю страну изливалось благословение богов. Маленькие изображе­
ния богов из моржовой кости или из серебра носили в карманах, как
амулеты или талисманы.
Если Одину, Тору и большинству других богов , в противополож­
ность злобному Локи и Ётунам, приписывали и доброту , то это вовсе
нельзя понимать в том смысле, будто бы боги , подобно Ормузду
иранцев, требовали от людей особенно чистой и благопристойной
жизни. Добродетель, которую они ценили выше всего , была храб­
рость. Грех, который они особенно презирали , это трусость. Только
того, кто сражался храбро и, как герой , нашел смерть в бою , прини­
мали — в Валгалле Один, Тор в своих палатах. Тот, кто сам смело
бросился на свой меч, удостаивался этой же чести. Но кто по несча­
стью умер от болезни или как-нибудь иначе , только не с оружием в
руках, должен был, покрытый позором , идти в царство теней , в
Нифльхейм. Эти представления поддерживали среди народа дикий и
воинственный дух. Только война считалась занятием достойным му­
жей, особенно людей благородных и свободных . И они с ранних лет
имели возможность упражняться в военном деле и закалять свою

152
Адольф фон Шсиск
железную силу в бою — во время тех постоянных битв, которые без
перерыва бушевали по всей Скандинавии. Все страны, объединенные
этим географическим названием, были подвластны бесчисленным
королям, князьям и князькам; и все они постоянно и неутомимо
враждовали друг с другом.
Харальд Гильдетанд и Сигурд Ринг — два знаменитейших коро­
ля Скандинавии. Последний происходил из простого народа, но со­
вершил много походов и приобрел громкую боевую славу. Потом он
стал вассалом Харальда, и впоследствии Харальд сделал его королем
Вестготланда. Некоторое время они жили дружно, но потом между
ними началась вражда; дело должно было кончиться войной. Чтобы
вести войну, как следует, враги договорились дать друг другу семь
лет на подготовку.
К концу этого срока Харальд, согбенный от старости, лежал в
постели. Хёвдинги уже считали его неспособным править королевст­
вом и хотели его задушить. Но престарелый герой еще раз поднялся
с одра болезни, чтобы окончить свои дни по-королевски. Он выбрал
бравальское поле, чтобы там дать решительную битву Сигурду Рин­
гу. Флот Сигурда состоял из 2 500 кораблей, а флот Харальда растя­
нулся от Зейландии до Шонии, так что можно было перейти с одного
острова на другой по судам, как по мосту. Битва началась одновре­
менно на воде и на суше. Харальд был настолько стар, что не мог
ходить или ездить верхом, и сидел в колеснице, снабженной серпа­
ми и мечами. Такой битвы, по свидетельству саги, никогда еще не
бывало на Севере, никогда еще не стояло в рядах столько могучих
воинов.
«Можно было подумать, — говорит Саксон Грамматик, — ч то
небо упало на землю, что поля и леса куда-то опустились, что стихии
сошлись на борьбу и весь мир должен погибнуть. Воздух потемнел
от стрел и дротиков. Пар из ран, как облако, закрыл небо».
Наконец, Харальд, сбитый с ног палицей, пал. Когда Сигурд уви­
дел это, он приказал трубить отбой и предложил врагам мир, ко то ­
рый и был принят. На следующий день он велел найти труп Хараль­
да, обмыть его, убрать по старинному обычаю и положить на боевую
колесницу. Потом он приказал насыпать большой холм. Когда холм
был готов, на него привезли труп Харальда и лошадь, на которой он
прежде ездил в бою. Лошадь убили. Сигурд бросил в могилу свое

Норманны в Сицилии
153
седло, чтобы Харальд мог ехать в Валгаллу по своему желанию вер­
хом или на колеснице. Прежде чем засыпать могилу, к ней сошлись
все присутствовавшие воины и бросали туда в честь Харальда коль­
ца и оружие. Затем курган был закрыт , и Сигурд справил тризну по
королю Харальду.
У скандинавов, как у бедуинов и корсиканцев , пролитая кровь
всегда взывала к мести. В каждой битве загорались новые огни мно­
жества новых битв. И не только на границах Швеции и Норвегии ,
Дании и Ютландии жители постоянно шли друг против друга с меча­
ми в руках; их боевой пыл и жажда добычи с ранних пор манили их
в чужие пределы, для набегов на соседние острова и побережья .
Только в южной части Скандинавии почва была настолько плодо­
родна, что могла удовлетворить, хотя и скудно, потребности населе­
ния в продовольствии. Весь север Швеции и Норвегии большую
часть года стыл в зимней стуже, везде был открыт для зимних мете­
лей, местами усеян недоступными скалами, так что нечего было и
думать о земледелии. Там могли находить себе корм только север­
ные олени, которые огромными стадами бродили по Лапландии .
Если не считать тех жалких растений, которые все -таки росли в этой
ледяной пустыне, — здесь только охота и рыбная ловля могли до
некоторой степени давать жителям средства к пропитанию; конечно,
здесь нельзя брать в расчет того, что привозилось сюда из других
стран. Рыбная ловля обещала особенно богатую добычу и поэтому
жители этих северных берегов постоянно имели дело с морем. По­
сле рыбной ловли для моряков особенно выгодна была охота на
моржей; шкура моржей шла на одежду, а жир использовался для
ламп, которые светили жителям Севера в скучные длинные ночи . Но
не добыча сетей и гарпунов, ни дичь, принесенная с охоты , ни хлеб,
который кое-где в более плодородных местностях созревал , — и т а м
не могли прокормить всех людей, которые жили на этом широком
пространстве. Голод часто опустошал целые области . Возможности к
пропитанию были сильно ограничены, что и объясняет один бесче­
ловечный обычай скандинавов: родители часто выбрасывали своих
детей, которых они не могли прокормить до их совершеннолетия .
Король Снио из Виборга на тинге, народном собрании, сделал пред­
ложение убивать всех, кто был неспособен обрабатывать землю или
носить оружие. Одна женщина , Гунборг, мать многих детей , возра­

154
Адольф фон Шакк
зила на это, что было бы гораздо целесообразнее и не так жестоко
изгонять из родины тех, на кого падет жребий. Вполне понятно , что
несоответствие между плодородием почв и ростом населения неиз­
бежно должно было вести к усиленной эмиграции. Скандинавские
страны там, где они не граничат с негостеприимным полярным кру­
гом, окружены морями . Это и определило путь к эмиграции — по
морю, к чужим берегам.

Но было не мало и других причин, которые заставляли сканди­
навов покидать свою родину. Наследство отца по старому обычаю
переходило к старшему сыну. Младшим сыновьям не было места в
родном доме, и они должны были искать себе счастья где -нибудь в
другом месте. Весной, с началом навигации , молодые люди, на ко­
торых пал жребий или которые по необходимости должны были
оставить родину, сходились вместе, чтобы сообща пуститься в море
за своим счастьем. Жажда приключений обуревала многих , и поэто­
му разбойничьи морские походы становились обычным делом. По
смерти короля его сыновья часто приходили к соглашению, в силу
которого один из них наследовал власть, а другие, тоже с титулом
королей, снаряжали корабли и предпринимали плавания вдоль бе­
регов или шли дальше по открытому морю. Иногда два брата дого­
варивались царствовать попеременно — один на море , другой на
земле.
Алчность, жажда мести за себя или за своих родственников и
погоня за тем, что на языке скандинавов называлось славой — вот
что манило этих наемников Севера.
На жилище норвежца Торвальда напала толпа каких-то искате­
лей приключений, которые как -то вдруг появились в окрестностях .
Он спросил у нападавших, за что они приходят с мечом к тому, кто
не сделал им никакого зла. «Никаких причин к этому, — отвечали
ему, — у нас нет; наше дело брать добычу и убивать людей». Потом
они разграбили дом Торвальда и убили его самого с пятнадцатью его
людьми.
Увы, земля Скандинавии не могла накормить жителей; но там
все-таки были продукты , которые годились для торговли с другими
народами — меха, шерсть, сушеная рыба, китовый ус и птичий пух.
Этими продуктами они с давних пор торговали — преимущественно

156
Адольф фон Шсиск
с Русью; город Хольмгард* был главным перевалочным пунктом для
товаров, привозимых из Швеции.
Оттуда эти товары шли дальше, в Византию и на Восток; а с
Востока на Север переправлялись шелковые ткани, стальные клин­
ки, украшения и золотые монеты , что доказывается такими археоло­
гическими находками в скандинавских могильниках, как мечи с
арабской вязью. При виде сокровищ и роскоши Востока , у норман­
нов являлось вполне понятное желание приобретать все эти богатст­
ва не обменом и торговлей, а проще и дешевле — открытой силой . В
то время, когда варяги или веринги , господствовавшие на Балтий­
ском море— тоже одно из скандинавских племен, — предпринима­
ли хищнические походы на Русь и уже успели покорить часть этой
страны, — другая часть норманнов двинулась ради добычи на Запад,
где открывались широкие возможности как для их алчности, так и
для их жажды подвигов и приключений. Сначала они , предавая
огню и мечу все на своем пути, рыскали только по ближайшим бере­
гам, но скоро стали смелее и пошли дальше.
Среди них были люди, которых шторма забрасывали в более
отдаленные страны. Они своими чудесными рассказами разжигали в
других желание идти все дальше к дальше. В отличие от варягов , для
которых ареной морских разбойничих походов был Восток, пираты ,
бороздившие западные моря, присвоили себе имя викингов или гра­
бителей в бухтах. В морском разбое они не видели решительно ни­
чего бесчестного, так что короли , дети князей и военной элиты , ко­
торые им занимались, носили , как почетный титул , имя морских
королей. Некоторые из этих викингов с добычей и славой возвраща­
лись из своих походов домой и привозили пленников, закованных в
цепи, которых продавали потом на рынках Скандинавии в рабство .
Такую торговлю людьми вели и с Россией.
Многие из норманнских моряков находили столько наслажде­
ния в морских скитаниях, что , раз отведав прелести этой бродячей
жизни, всю жизнь проводили среди волн и гордились тем, что нико­
гда не осушали своего кубка под крышей.
Другие оседали на завоеванных островах и побережьях, пред­
принимали оттуда новые походы дальше и не думали о возвраще­
* Название Новгорода у древних скандинавов (здесь и далее прим. редколлегии).

Норманны в Сицилии
157
нии на родину. В беспрерывных битвах — как со стихиями , так и с
врагами — закалялась их железная сила. Вот завет, которому они
следовали: «Кто хочет прославиться храбростью, тот не должен от­
ступать перед тремя противниками и без позора может бежать толь­
ко от четырех».
Боевые ладьи варягов были устроены так, что на них можно
было идти и на веслах, и под парусами . На такой ладье могло помес­
титься до шестидесяти человек. Ладьи были с высокими бортами , но
палубы на них не было. На носу ставилось изображение какого -ни­
будь чудовища — обыкновенно дракона , откуда и происходит их
название «морских драконов». Н а корме возвышалась башня, откуда
можно было метать камни и стрелы. Для дальних походов морские
короли собирали таких судов довольно много — иногда даже до се­
мисот. Это и был флот викингов . Всех охватывал непобедимый
страх, когда у берегов появлялись вереницы этих морских драконов .
Никто не смел препятствовать викингам высадиться на берег; при
их приближении население в ужасе разбегалось и оставляло свои
жилища на разграбление.
По преданиям, некоторые морские короли, чтобы разжечь в ду­
шах своих сыновей воинственный пыл, перед смертью сжигали свои
дома, свои сокровища и все свое имущество , чтобы дети их среди
наследственного богатства не предавались праздности, но сами до­
бывали себе власть и достаток.
Морские короли, упивавшиеся своими беспрерывными битвами
на море и на суше, по -видимому , совсем не заботились о распро­
странении веры в Одина. Но вера в то , что смелый воин , совершив­
ший великие дела и павший на залитом кровью боевом поле, войдет
в чертоги Одина и Тора, чтобы там на пиру богов пировать с други­
ми героями, рождала в их сердцах почти нечеловеческую храбрость.
Курсируя по бурному морю на своих боевых кораблях во всех на­
правлениях, они неожиданно то там , то здесь приставали к берегу;
как ураган, который вырывается из ущелий скандинавских гор и,
разрушая все, несется над долинами , как стая волков, которые в зим­
нюю ночь нападают на овечьи загоны, — так толпа разъяренных
воинов бросалась на испуганных местных жителей. Они жгли дома ,
топором и палицей разрушали на своей дороге все так, что ни один
колос не поднимался на земле, по которой они проходили . Они нала -

158
Адольф фон Шакк
дали молниеносно — с награбленными сокровищами и рабами сно­
ва садились на свои ладьи, чтобы без промедления разграбить дру­
гое побережье. В этих битвах их часто охватывало бешенство , кото­
рое омрачало их сознание. Не различая больше друга от врага ,
убивая всех, кто был доступен их мечу, они бросались в пламя и
проглатывали горящие угли. Это называлось берсеркством* .
Песни скальдов, которые прославляли подвиги морских королей
и героев, разжигали среди воинов желание прославиться смелыми
подвигами. Песни этих певцов раздавались не только при дворах
князей и правителей. Они не оставляли свою лиру и на море; там
под звуки ее — то на кораблях , то на островах и морском берегу, где
викинги останавливались мимоходом или строили себе жилища,
они прославляли великие подвиги в песнях, которые потом переда­
вались из уст в уста и герои которых становились широко известны.
Эти героические песни с повторяющимися рифмами, которые
воспевали битвы королей и героев в возвышенном и торжественном
стиле, назывались драпами. Стихотворения меньшего объема и без
рифм прославляли менее важные события и второстепенных бой­
цов. Скальды, чтобы собирать материалы для своих песен и добыть
себе славу и деньги, часто переходили с места на место , с острова на
остров, ходили по дворам конунгов и по жилищам вождей . Везде,
куда бы они не пришли, они были желанными гостями. Певец вхо­
дит в большой зал, где среди своих воинов сидит конунг, и просит
позволения спеть песню во славу властителя. За песни ему дарят
оружие и золотые кольца, привечают и угощают.
Скальды должны были не только сами слагать новые песни, но и
знать песни своих предшественников. Некоторые из них обладали
такой удивительной памятью, что пропев подряд шестьдесят герои­
*
Слово берсерк, происходя от слов ber (голый, обнаженный), и serker (панцирь),
обозначает воина, который, презирая доспехи, идет в битву в обыкновенной одежде.
Однако Иосиф фон Гаммер, который по части этимологии не пользуется особенной
известностью, указывает на иное происхождение этого слова. Он производит его от
персидского, где ber-ser-kerden значит «разбить на голову». Весьма сложно объяснить,
каким образом персидское словосочетание могло проникнуть в древнюю Скандинавию.
Тогда следовало бы допустить, что имеет арийские корни и пришло в Скандинавию с
религией Одина, который, по Саксону Грамматику, вместе с асами переселился в север­
ные страны из Азии Сприм. автора). Сутцествет и другое объяснение происхождения
слова «оерсерк» — от древнеисландского «Ьег» — «медведь», поскольку оерсерки обыч­
но одевались в медвежью шкуру ( прим. редколлегии).

Норманны в Сицилии
159
ческих песен, еще не исчерпывали всего своего запаса. Странствуя
из страны в страну, от двора ко двору , они собирали большое коли­
чество сведений, изучали историю прошлого и знали обстоятельства
настоящего, поэтому их обществом везде дорожили. Но они умели
владеть и оружием. Некоторые из них прославились и как воины .
Они шли с королями в бой, вдохновляли их на смелые подвиги и
сами храбро бились рядом с ними. После битвы они возвращались
со своими повелителями в их дома или походные палатки и в пылу
пира, когда из рук в руки переходил рог с пивом или медом , про­
славляли новую победу или павших бойцов, которые теперь вошли
в чертог Одина. Они становились советниками королей , занимались
государственными делами и часто в качестве послов ездили от них с
поручениями к другим князьям.
Но не только песни скальдов и жажда славы воспламеняли
сердца викингов. Дочери князей , слухи о красоте которых доходи­
ли до них, также побуждали их военную активность . Чтобы овла­
деть ими, они не отступали ни перед чем . Иногда с очень неболь­
шими отрядами, они вторгались во владения могущественных
королей, чтобы брать штурмом их замки и похищать их дочерей .
При этом они не брезговали и другой добычей, если она подвора­
чивалась под руку. Швед Гуннар напал на норвежского короля
главным образом для того, чтобы завладеть его дочерью . Конунг
спрятал красавицу в подземной темнице, над которой было засея­
но поле, и думал , что теперь она находится в надежном убежище .
Но Гуннару все-таки удалось завладеть ею . С богатой добычей он
принес ее на свой корабль. Женщины , по -видимому , не были про­
тив того, чтобы их сватали с оружием в руках . Слава юных вои­
нов, которая передавалась с острова на остров , их личное мужест­
во располагали к ним женщин, и пленницы охотно отдавали руку
своим похитителям. Часто случалось, что северные красавицы на­
ходили своеобразную прелесть в ремесле викингов и храбро сра­
жались рядом со своими мужьями. Но бывали и такие случаи, что
принцессы, чтобы избежать ненавистного брака , сами брались за
оружие. Отец заставлял свою дочь Альфгильду отдать свою руку
Альфу, морскому королю , но она , чтобы избавиться от этого же­
ниха, собрала своих подруг и , в мужском костюме , поднялась на
корабль для защиты своей свободы. Несколько викингов , предво -

160
Адольф фон Шакк
дитсль которых был убит, примкнуло к смелым девам и признало
Альфгильду своим конунгом. Она оказалась достойной этого , так
как совершила подвиги, делающие честь даже мужчине . Но от­
вергнутый жених Альф поднял паруса и двинулся против нее. Он
встретил корабль амазонок, сцепился с ним и с одним из своих
соратников ринулся на абордаж. Товарищ Альфа одним ударом
меча рассек шлем Альфгильды. Оба воина , когда она упала перед
ними навзничь, увидели ее лицо , обрамленное белокурыми воло­
сами, и отказались от дальнейшей битвы , залюбовавшись ее кра­
сотой. Щитоносная дева
—
так назывались эти героини, — п о к о ­
ренная настойчивой любовью Альфа, протянула ему свою руку , а
его боевой товарищ женился на одной из ее храбрых и прекрас­
ных спутниц.
Покорность к верность скандинавских женщин была зачастую
также велика, как и их мужество . Характерна история Сигне, кото­
рую воспевали скальды и позднейшие поэты. Когда она узнала о
смерти своего возлюбленного, Хагбарта , который пал под мечами ее
братьев, противящихся их союзу , она подожгла свой дом и со своими
подругами погибла в пламени.

Загадочные пророчества предшествовали опустошительным на­
бегам викингов, которым с IX века подвергалось большинство бере­
говых областей Европы.
Когда святой Лидгер, миссионер , первый епископ Мюнстера , на­
ходился в одном селении под названием Вирдун, недалеко от
Дельфциля в Голландии, он видел сон, о котором так рассказал сво­
ей сестре: «Мне снилось, что солнце бежало над морем от севера,
преследуемое чудовищными облаками. Оно прошло над нами, по­
том потемнело и где-то пропало вдали , а темные тучи остановились
над нашим побережьем. Прошло много времени , пока солнце —
бледнее и меньше, чем прежде, — снова не вернулось назад и не
прогнало тьму за море». При этих словах епископ плакал горькими
слезами. Когда сестра увидела это , она сама стала плакать вместе с
ним и спросила брата, что означает этот сон. Лидгер ответил: «Нас
ждут тяжелые беды от людей с Севера, жестокие войны и великие
опустошения; наша прекрасная береговая страна станет почти пус­
тыней». Предсказание исполнилось, хотя уже после смерти Лидгера,
который умер в 809 году. С этого времени, как в качестве очевидца
рассказывает его преемник — а от него -то мы и имеем сведения об
этом пророчестве, — набеги викингов почти ежегодно причиняли
неисчислимые бедствия этой стране.
Когда викинги совершали свои походы на прибрежные острова и
ближайшие побережья европейского континента, они не везде явля­
лись врагами. Иногда они заключали союзные договоры , в силу ко­
торых та или другая область считалась мирной зоной. Они пользова­
лись ею, как местом для остановок, чтобы оттуда предпринимать
походы дальше. Таким образом завязывались дружеские отношения
с чужими князьями и повелителями, которые находили для себя
выгодным дружить с этими опасными морскими героями, пригла­

162
Адольф фон Шаюс
шать их к себе в гости на пиры, где вино лилось рекой, где звучали
песни скальдов. И своей родины не щадили эти псы моря , пока
наконец могущественные скандинавские князья не решились ото­
гнать их от своих берегов. После этого ладьи викингов направлялись
исключительно к югу и западу.
В 787 году они впервые показались на южных и западных бере­
гах Англии, встревожив осевших там англо -саксов . За первыми
смельчаками появились и другие.
При одном из этих набегов, по рассказу саги, страшная судьба
постигла Рагнара Кожаные Штаны, прославленного в песнях. Он был
взят в плен и брошен в колодец, наполненный змеями. Там , без еди­
ного стона, он окончил свои дни, заеденный отвратительными гада­
ми. Самым прославленным из его сыновей был Бьёрн Железнобокий ,
названный так потому, что никогда не получал ран. Пошла молва,
что его мать посредством колдовства заговорила его от огня и желе­
за. Он также , как и его брат Сигурд Змеиный Глаз и его воспитатель
Гастинг еще при жизни отца совершали дерзкие набеги на берега
Англии и Ирландии, проникали в глубь страны и всех истребляли ,
обагряли землю потоками крови, расцвечивали небо пожарами . Они
совершили поход, чтобы отомстить за смерть Рагнара. За ними шли
тысячи бойцов —- юношей , мужчин. Во все соседние страны были
разосланы послы приглашать к участию в этом походе. Из всех об­
ластей Скандинавии — из Швеции, Дании и Норвегии — двинулись
отряды воинов, которые были смелы , свирепы и также готовы к
смерти, как и к победе . Готовясь к такому походу , викинги строили
боевые корабли, ковали оружие, щиты и латы , чистили шлемы , отта­
чивали мечи и копья. В назначенный день корабли спускали на море,
и к ним со всех сторон стекались воины. Приносили большую жерт­
ву богу Тору и кровью жертвенного животного окропляли головы
присутствующих. Боевые знамена укреплялись на корабельных мач­
тах. Воинство , полное надежды , поднималось на борт, и флот, тяже­
ло нагруженный оружием и красивыми, сильными , хищными людь­
ми, выходил в открытое море навстречу славе, смерти и добыче.
Норманны почти ежегодно повторяли свои набеги на Британ­
ские острова и к середине IX века фактически завоевали прибреж­
ные зоны.
Во Франции во времена Карла Великого появление этих даже по

Норманны в Сицилии
163
внешнему виду страшных чужеземцев испугало прибрежное населе­
ние. Однажды , когда великий король находился в одном из городов
Нарбоннской Галлии, в гавани этого города показались корабли ви­
кингов. Жители приняли было их за иноземных купцов . Но могуще­
ственный король, до которого дошли уже вести о страшных гостях ,
узнал их сразу.
Не успели они показаться, как тотчас же куда-то скрылись, а
Карл, который сидел тогда за столом , подошел к окну. Долго стоял
он там, и присутствующие заметили , что он плачет. Никто не смел
его спросить о причине этих слез. Наконец он сам прервал свое
молчание и сказал вассалам: «Знаете ли вы, верные мне, о чем я
плачу так горько? О, конечно , я не боюсь, что они причинят нам
большой вред своим жалким грабежом. Но меня глубоко смущает
то, что они при моей жизни так близко подошли к этому берегу. Мне
слишком тяжело думать о том, какое несчастье они принесут моим
племянникам и их народам». Но и сам великий Карл не мог защ и­
щать от вторжений с Севера свое огромное царство на всем его
протяжении. Однажды к берегам Фрисландии неожиданно пристал
флот из двухсот ладей, который собрал богатую добычу и снова ушел
в открытое море, пока Карл готовился к обороне . В 820 году тр и­
дцать норманнских предводителей совершили хищнический набег
на берега Франции и триста миль прошли вдоль по берегу. Они
нагрузили свои корабли такой огромной добычей, что не могли
транспортировать пленных и отпустили их на свободу. Скоро на
своих боевых ладьях, снабженных башнями , они стали заходить в
устья рек, на веслах или на парусах подниматься далеко вверх по
течению, приставая то к правому , то к левому берегу. Прибрежные
жители, заметив приближение врагов , трубили в так называемый
громовой рог и этим давали населению сигнал к бегству. При пер­
вых звуках этого рога все бросались прочь от берегов — пастухи
старались отогнать подальше свои стада, жители сел — унести свои
пожитки.
Мало по малу викинги под предводительством своих морских
королей становились все смелее. В середине IX века они опустошили
Гамбург. Тогда они появились так неожиданно , что жители не успе­
ли бежать; спаслись только архиепископ и его духовенство. Церковь
и монастырь были сожжены, много жителей было взято в плен ,

164
Адольф фон Шакк
много убито, и гамбургское архиепископство на долгое время пре­
кратило свое существование. Викинги, идя от Шельды и Эльбы по
немецкому и французскому берегам, достигали Гаронны и еще даль­
ш е — Испании . Они останавливались на островах в устьях Сены ,
Луары и Шельды. Они поднимались по Гаронне , чтобы осадить Ту­
лузу, и по Сене, чтобы осадить Париж .
Карл Великий делал все от него зависящее, чтобы преградить
норманнам дорогу в глубь страны, но его племянники в борьбе за
наследство не брезговали пользоваться услугами свирепых чужезем­
цев и, таким образом , давали им возможность проникать во внут­
ренние районы Франции. Скоро они наводнили почти половину
Франции, так как все новые и новые толпы искателей наживы шли
по следам предшественников. Население бежало и напрасно искало
себе убежища в церквях и монастырях. Норманны врывались в свя­
щенные места, захватывали беглецов и сокровища , забирали драго­
ценности из тайников под алтарями, из крипт и могил мучеников,
убивали всех и потом жгли сами храмы. В кровопролитной битве
при Фонтенэ (841 г.) франки понесли страшное поражение, и нор­
манны, которым никто уже не мог оказать сопротивления, растек­
лись по стране во всех направлениях. В Нанте они убили епископа и
вырезали его общину в кафедральном соборе. Страх перед ними
был так велик, что крестьяне не осмеливались собирать урожай. По
стране бродили стаи волков. Казалось тогда, что хищные звери вме­
сте с северными варварами станут хозяевами Франции.
Особенно интересно сообщение арабского историка о тех опус­
тошениях, которые эти морские разбойники произвели на берегах
Испании.
Еще в 844 году они попробовали напасть на астурийский берег и
на Корунью, но король Рамиро I заставил их отступить. Тогда они
направились к югу, чтобы напасть на арабов -мусульман, которые
тогда владели большой частью Испании. Прежде арабы были в
дружбе с норманнами, и калиф Абдуррахман II, неизвестно по како­
му поводу, посылал к одному из морских королей поэта Газаля.
Арабский поэт при этом посольстве импровизировал в стихах, славя
красоту супруги короля, Тевды . Правоверные называли норманнов
маджу, язычниками . Ибн -аль -Кутиа , один из старейших испано -а -
рабских летописцев, рассказывает следующее:

Норманны в Сицилии
165
* «Абдуррахман строил в Севилье большую мечеть, и так как сте­
ны этого города в 230 (845 г.) были разрушены маджу, приказал вос­
становить и их.
Приближение язы чников смутило всех жителей; все бежали и
искали убежища то в горах, то в Кармоне. На всем западе никто не
смел выступить на борьбу с этими бешеными людьми. Поэтому
призвали к оружию население Кордовы и соседних провинций. Ко­
гда ополчение было собрано, визири повели его против врагов. Для
защиты границ, как только маджу высадились на крайнем севере и
овладели долиной Лиссабона, призвали и пограничных жителей. Ви­
зири со своими войсками остановились у Кармоны. Но так как враг
был очень храбр, они не посмели напасть на него до прибытия по­
граничных войск. Наконец пришли и они... На восходе солнца было
замечено войско маджу из 16000 человек, которое шло по дороге к
Морону. Когда они прошли мимо, мусульмане отрезали им отступ­
ление к Севилье и всех их изрубили. Потом визири двинулись впе­
ред и, когда дошли до Севильи, увидели, что ее комендант осажден в
замке. Он соединился с ним, и жители толпами стали возвращаться
в город. Кроме того отряда, который был изрублен в походе, у маджу
было еще два больших отряда — один шел к Лаканту, другой дви­
гался к кварталу Бениль Лайта в Кордове. Когда же маджу, которые
еще находились в Севилье, заметили приближение правоверного
войска и узнали, какое несчастье постигло их отряд, двигавшийся к
Морону, они поспешно сели на корабли. Поднимаясь вверх по реке
вплоть до замка, они встретили своих товарищей. Когда и те сели на
корабли, они все вместе стали спускаться вниз по реке, а жители
провожали их проклятиями и бросали в них камни. На милю ниже
Севильи маджу закричали жителям: «Оставьте нас в покое, если
хотите освободить пленных!» Народ перестал бросать в них камни, и
они позволили каждому выкупать пленных. За большинство из них
предлагали определенную денежную сумму. Но язычники не хотели
ни золота, ни серебра, а брали только одежду и съестные припасы.
Потом маджу опустошили и тот, и другой берег. После этой экспеди­
ции, которая продолжалась 14 лет, они пошли в страну Рум и в
Александрию.
Когда большая мечеть была окончена, Абдуррахман видел во
сне, будто бы он вошел в мечеть и там в нише увидел Пророка,

166
Адольф фон Шсиск
мертвого и закутанного в саван. Когда он проснулся, он был очень
печален, просил объяснить ему этот сон и получил ответ, что будет
время, когда богослужение в этой мечети прекратится.
Так и случилось, когда маджу овладели городом. Многие шейхи
рассказывали, что маджу бросали на крышу мечети горящие стрелы
и что те части крыши, в которые эти стрелы попадали , падали на
пол. Следы этих стрел можно заметить еще и теперь . Когда же маджу
узнали, что таким образом им не сжечь мечети , они нагрузили дерево
и циновки с рогожами на один из своих кораблей. Они хотели зажечь
эти предметы и надеялись, что пламя пожара достигнет крыши . Но
один молодой человек, который появился со стороны михраба* , в ы ­
шел к ним навстречу, выгнал их из святилища и три дня подряд
вплоть до решительной битвы не позволял им проникнуть в мечеть.
Маджу говорили, что молодой человек, который гнал их из мечети ,
был необыкновенной красоты.
После этого Абдуррахман принял меры для обороны. Он приказал
организовать в Севилье арсенал, готовить корабли и вербовать на анда­
лузских берегах матросов. Он назначил им большое содержание, дал им
боевые машины и нефть. Когда же в 244 году (с 19 апреля 858 г. до
7 апреля 859 г.), в правление эмира Мухаммеда, маджу пришли во вто­
рой раз, им вышли навстречу, чтобы сразиться с ними в устье реки.
Они были разбиты, многие из их кораблей сожжены, и они были выну­
ждены искать спасение в бегстве. Еще тогда, когда норманны в первый
раз высадились в Лиссабоне, они попробовали напасть на Африку и
высадились в бухте, где позднее был основан город Арцилла. Летописец
Себастьян из Саламанки о набегах в 851—861 годах говорить так: «В
правление Ордоньо I норманны второй раз показались на берегах Гали­
ции. Потом они двинулись к арабской Испании и, грабя, сжигая, убивая
всех, опустошали берега этой страны. Потом они переправились через
пролив, овладели тем местом, где потом была Мезамма (в Маврита­
нии), и там убили множество мусульман. Вскоре они напали на острова
Майорку, Форментеру и Минорку, опустошили их и отсюда отправи­
лись в Грецию. После этого похода, который продолжался три года, они
вернулись на родину».
*
Святое святых мечети, место, которое расположено по направлению к Мекке
(прим. автора).

Нас удивляют мужество и отвага викингов при их военных похр-
дах в далекие страны, но еще более ярко проявились эти особенности
их характера в их путешествиях с целью открытия и заселения новых
земель.
Как известно, Исландия, отделенная от Европы , первоначально
была занята христианами-ирландцами , которые там поселились. Ви­
кинг Надодд был первым из норманнов, кто достиг этого замеча­
тельного острова. В 861 году страшная буря отбросила его от Фарер­
ских островов к берегам Исландии. Вскоре Надодд вернулся на
родину. Немного спустя швед Гардар Свафарсон, после продолжи­
тельного плавания по бурному морю, пристал к этому острову , кото­
рый под властью норманнов стал центром самобытной культуры и
учености, который сберег для нас старые скандинавские саги. Вер­
нувшись домой, он много говорил о том , что видел , и это побудило
других викингов отправляться именно туда. Два знаменитых своими
подвигами норвежца, чтобы избежать грозившей им мести, вынуж­
дены были оставить свою страну и решились переселиться в дале­
кую Исландию, что в свою очередь, мало по малу привлекло туда и
других переселенцев — в особенности потому , что ее южный берег
был удобен для земледелия, а рыбная ловля во всех бухтах давала
огромный улов. Когда в Норвегии стала усиливаться королевская
власть, многие, чтобы сохранить свою независимость, стали пересе­
ляться на те северные берега, над которыми возвышался огненный
кратер Геклы, — ту да, где они могли не бояться самовластных дес­
потов.
Но этот остров для скандинавов был только перевалочной базой
на дороге, которая вела их дальше на запад.
Эрик Рыжый, изгнанный с родины за убийство, снарядил огром­
ный корабль, чтобы с отрядом смелых мужчин идти под парусами к

168
Адольф фон Шсиск
закату, где, как он слышал , моряки брошенные туда бурей, видели
большую страну. Во время своего путешествия в 982 году он увидел
берег, увенчанный высокой ледяной горой. Негостеприимный вид
этих берегов заставил его плыть дальше и несколько южнее. Двига­
ясь в этом направлении, он прибыл в страну , которую назвал Грен­
ландией, так как там — дело было летом
—
он увидел зеленые доли­
ны. Он остановился здесь на зимовку и предполагал , что эта страна
удобна для колонизации. Когда он вернулся в Исландию , его рассказ
об этом новом открытии привлек общее внимание, а его решение —
попробовать еще раз пробиться к зеленым берегам на западе и там
поселиться — побудило многих идти за ним . Так страна, север кото­
рой скован вечной стужей, в южной береговой полосе покрылась
многочисленными поселениями колонистов.
Среди поселенцев был и известный Хериульф, сын которого
Бьярни с юности питал живой интерес к морским путешествиям. Во
время одного из них, предпринятых на собственном корабле, однаж­
ды, сбившись с курса, много дней и ночей блуждал по морю . Он уже
давно не видел солнца и совсем потерял надежду, когда увидел бе­
рег, который — как по его мнению , так и по мнению его спутни­
ков — рельефом своих берегов совсем не был похож на Гренлан­
дию. Он не бросил здесь якоря , но пошел дальше. Он встретил одну
за другой еще две береговых полосы. Над последней из них подни­
мались высокие горы, покрытые снегом . Но и эти берега не застави­
ли его сойти с корабля. Двигаясь вперед при сильном юго -восточ -
ном ветре, он увидел еще землю , которая , как ему показалось, была
Гренландией. И Бьярни не ошибся . Сойдя с корабля , он нашел жи­
лище своего отца Хериульфа, который принял его после такого рис­
кованного путешествия с большим торжеством. Там Бьярни и про­
вел остаток своей жизни. На основании его рассказов о путешествии,
анализируя все его данные, с уверенностью делают вывод , что буря
загнала его к юго-востоку до 40 градусов ш ироты, к берегам Масса­
чусетса. Вторая страна, которая показалась перед ним в дальнейшей
поездке по истечении двух дней и ночей, была Новой Шотландией .
Третья земля, покрытая горами и льдом , которую Бьярни видел ,
вероятно, была Ньюфаундлендом , высокие горы которого — по
крайней мере, зимой, — скрыты подо льдом и снегом. Таким обра­
зом, легендарному Бьярни принадлежит честь открытия за пять ве­

Норманны в Сицилии
169
ков до Колумба берега Америки, хотя его нога и не ступала на амери­
канский берег.
Сын Эрика, Лейв, жадно прислушивался к рассказам Бьярни о
далеких берегах, жалел, что Бьярни не сошел на берег и не собрал
там более точных сведений, и, наконец , решил сам туда отправить­
ся. С трехсотпятьюдесятью товарищами , после довольно продолжи­
тельного плавания в юго-западном направлении , он встретил по
пути множество островов и побережий, на которых , впрочем , не за­
хотел высадиться и, наконец , вошел в устье одной реки, которая ,
вытекая из одного озера, вливалась в море . Так как берег густо зарос
зеленью, а в реке было много больших лососей, он решил перезимо­
вать здесь. Река в этом краю в зимние месяцы не замерзала и дни
были гораздо длиннее, чем в Исландии или Гренландии . Лейв посы­
лал вглубь страны своих людей, которые каждый раз должны были
вечером возвращаться к берегу. Однажды Лейв заметил, что одного
из его посланных, германца , нет, и тотчас же сам отправился на
поиски; последний нашелся и сообщил ему о своей удивительной
находке. Недалеко от моря он нашел виноградник , покрытый спелы­
ми гроздьями, которые таким образом созревали здесь на исходе
зимы или в начале весны (тогда было именно это время года). Лейв
приказал нагрузить свой корабль деревом и множеством виноград­
ных кистей и снова отправился в море, чтобы вернуться в Гренлан­
дию. Увиденную страну он назвал Винландом . В других странах , ко­
торые он проходил раньше, видят Лабрадор и Новую Шотландию , а
в Винланде — Род -Айленд, где и теперь часто встречаются дикие
лозы. Рассказы вернувшегося домой Лейва побудили его брата Тор -
вальда пуститься в плавание к этим новооткрытым, таким заманчи­
вым берегам. В 992 году со своими спутниками он прибыл туда и
видел там еще сохранившееся хижины, построенные его братом . В
следующем году он оттуда отправился, ради новых открытий , к югу
и, все время двигаясь вдоль берега, узнал , что эта страна покрыта
прекрасным лесом, но не нашел там никаких следов людей или жи­
вотных.
Род-Айленд, к которому норманны возвращались из этих поез­
док, был их главной стоянкой. Но Торвальд на своем корабле про­
шел еще к северу и пристал к одному мысу, на котором решил осно­
вать колонию. Там ему пришлось вступить в битву с аборигенами , в

170
Адольф фон Шакк
которой он был убит. Его товарищи избежали этой участи и верну­
лись в Гренландию. Ту местность, где Торвальд сошел с корабля и
был убит, идентифицируют с мысом Гернет в плимутской гавани.
После этой экспедиции к американским берегам, особенно к Вейн-
ландии,было много других, но мало по малу западные берега, откры ­
тые норманнами, были преданы забвению.
В 1121 году, епископ Гренландии Эрик Уфи предпринял путеше­
ствие, чтобы снова найти легендарный Винланд. Но это предприятие
не имело успеха. В 1347 году одно исландское судно должно было
идти к этим берегам, но потом подобных путешествий уже не пред­
принималось, да и поселения норманнов в Гренландии вскоре при­
шли в упадок. Сведения о том, будто бы из Исландии еще в X веке
доходили до таких южных регионов Америки, как Флорида, вряд ли
мож но считать достоверными.

Исходя из выше сказанного, можно сделать вывод , что сфера
норманнских интересов была весьма широка. Скандинавские искате­
ли приключений проникали вглубь Руси, подчиняя своей власти ме­
стное население. Они обретались в главном городе Византии в каче­
стве телохранителей императора и представляли из себя большую
силу, подобно позднейшим египетским мемелюкам и турецким яны­
чарам. Оттуда они проникали дальше , в Грецию , о чем свидетельст­
вуют руны, которые были высечены на львиных статуях, когда-то
украшавших пирейскую гавань, а теперь находящихся в Венеции
перед Арсеналом.
Почти все береговые области восточных и северных морей, где
постоянно появлялись хищные дружины норманнов, истекали кро­
вью под их ударами. Преодолевая любое сопротивление , которое
оказывали им жители в устьях рек, они по рекам глубоко проникали
вглубь страны. Эти викинги в 364 году разграбили значительный то ­
гда Ксантен, потом в Нимвегене сожгли великолепный замок, по­
строенный Карлом Великим, в 882 году поднялись вверх по Рейну, и
испуганное население, которое с обоих берегов легко могло бы унич­
тожить всех этих смельчаков, не оказало им никакого сопротивле­
ния. Они сожгли Кельн, потом Бонн и в Кобленце вышли на берег.
Они двинулись в Трир, где разграбили и разрушили его богатые
церкви и монастыри, захватили Бинген и Вормс. Первый город они
совсем уничтожили, и теперешний Бинген построен уже на новом
месте. От их нападения пострадал и Ахен с его дворцом и собором ,
которые были построены Карлом Великим.
По мнению некоторых исследователей, в IX столетии скандинав­
ский отряд пробился даже до Швейцарии и там поселился на долгое
время. Но они не приводят никаких исторических доказательств в
подтверждение этого и едва ли можно считать доказательствами те

172
Адольф фон Шакк
аналогии, которые находят между швейцарским языком и норманн­
ским, между нравами гельветов в старых кантонах и нравами скан­
динавов. Если бы можно было доказать, что викинги действительно
вторглись в Швейцарию, то это объяснило бы нам , как древняя нор­
вежская сага о выстреле по яблоку Пальнатоки проникла к озеру
Четырех Кантонов и там превратилась в легенду о Вильгельме Телле.
Чаще всего норманны нападали на Францию, особенно на ее се­
верозападные области.
Норманн Роберт Вас в своей стихотворной хронике изображает
эти набеги так: «Они убили свящ енников и епископов в Нойоне, и
покровы с алтарей взяли себе на штаны и рубахи. Город был сожжен,
мужчины вырезаны, женщины обесчещены , имущество расхищено .
Повсюду раздавался плач детей, стоны мужчин, вопли женщин . В
феканском монастыре они опозорили и обесчестили молодых мона­
хинь. Там , в бешеной ярости язычники убили всех мужчин. На сво­
их кораблях они поплыли по Сене и высадились недалеко от аббат­
ства Юмиеж. Девятьсот монахов , которые там находились, бежали,
и аббатство было сожжено. Отсюда они двинулись на Руан и превра­
тили город в груду развалин. Едва ли где -нибудь они могли найти
больше сокровищ. Они убивали , жгли дома и грабили монастыри .
От Нойона до Сен-Дени , от Шартра до Парижа не было дома или
города, которого бы они не сожгли. И Сен -Женевьева была разграб­
лена и погибла в пламени. Они нагрузили добычей свои корабли,
крестьяне бежали в леса. В ужасе бежали и священники , унося с
собой свои святыни, псалтыри и служебники , кадильницы , митры и
все, что можно было унести; чего нельзя было унести зарывали глу­
боко в землю».
В середине IX века викинги поднялись по Луаре и напали на
Тур, неистовствовали и там и сожгли знаменитое аббатство и
церковь святого Мартина, мощи которого монахам чудесным об­
разом удалось спасти. Орлеан и Флери тоже подверглись нападе­
нию, и церкви их были осквернены . Монах Адревальд в своих
« Miracula Sanctus Benedicti» оплакивает судьбу Франции этого
времени: «Разве не разграблен и не превращен в пепел Париж,
этот когда-то богатый город , который находился в такой благо­
датной долине, где жили такие мирные люди? Бово, Нойон и
столь многие другие французские города — разве они не разру­

Норманны в Сицилии
173
шены варварами? Пуатье, Сайте , Ангулем, Периго , Бурж , Лимож и
даже Оверн — разве их печальная участь не доказывает жестоко­
сти норманнов, их жажды разрушения и неспособности франков
остановить их? 30 лет жители Франции тяжко страдают, искупая
этим свое неуважение к божественным законам» .
Когда норманны разграбили Флери, некий священник , человек
святой жизни, явился, по словам летописца к графу Сигильгофу и
сказал ему: «О, дорогой граф , как ты беспечен и труслив! Ты не
защитил моего аббатства Флери, в котором я твой предстоятель! Ты
не освободил служителей Бога, которые пали под ударами мечей
язычников и теперь лежат непогребенными!»
Но сила этого святого, по -видимому , была не так велика , как
сила того ангела, которого послал Мухаммед, чтобы защищать от
нападения викингов мечеть в Севилье.
Однако граф погнался за норманнами, освободил пленных , кото­
рых они уводили и на обратном пути предал земле убитых христиан.
Норманны доходили даже до Блуа и здесь сожгли дома вокруг старо­
го замка.
Слухи о баснословных богатствах Рима навели викингов на мысль
выступить в поход против вечного города. Они даже не знали опреде­
ленно, где находится этот город, но под предводительством неистового
Гасгинга двинулись в путь. Гастинг, располагая флотом из 100 кораб­
лей, опустошил испанские берега, напал на берега Африки и Балеарские
острова. Когда христианское и мавританское население названных бере­
гов было ограблено, разбойничий флот двинулся к Италии и вошел в
гавань, которую норманны ошибочно приняли за гавань Рима. Это был
старый город Луна в устье Магры, который с тех пор пришел в упадок,
но в то время, время своего расцвета, отличался богатыми домами и
зданиями. Жители праздновали в соборе праздник Рождества Христова,
когда распространился слух, что в гавани показалось множество чуже­
земных кораблей. Тотчас же жители Луны приготовились к обороне и
закрыли ворота города. О дальнейшем Роберт Вас, сообщения которого
зачастую носят легендарный характер, хотя и не лишены исторической
основы, повествует так.*
*
Вероятно, это была та экспедиция 858 — 861 гг., о которой говорят арабские
историки (прим. автора).

174
Адольф фон Шакк
«Вероломный Гастинг, хорошо понимал, что ему не удастся
овладеть городом с таким сильным гарнизоном, и поэтому прибег
к хитрости. Он послал сказать епископам и священникам , что не
замышляет против них ничего худого. Недостаток в провианте и
сильный встречный ветер загнали его сюда, и он очень сожалеет
об этом. Скитаясь по морю , он случайно попал в эту гавань и,
если бы только был благоприятный ветер, а он сам был здоров , он
не пробыл бы здесь ни одного лишнего часа. Но он чувствует себя
слишком нехорошо и в настоящее время не может двинуться в
путь. Ему необходимо отдохнуть , он не просит ничего другого ,
кроме милостивого позволения купить съестных припасов. Теперь
его сильно мучит страх смерти и он хотел бы умереть христиани­
ном. Полный раскаяния , он видит , какое зло он причинил Фран­
ции и хочет принести в этом покаяние. Жители Луны поверили
старому лису и позволили ему покупать вино и другие припасы.
При этом они велели сказать ему, что они охотно пустят его к
себе, если он хочет креститься . Гастинг притворился , будто он
сильно болен, жаловался на боль во всем теле, метался на ложе ,
корчился, ломал руки , и все думали , что настал его последний час .
Кто слышал, как он кричит , скрипит зубами , вращает глазами и
стонет, тот был уверен , что Гастинг никогда уже не выздоровеет .
Его для крещения принесли в церковь, так как он делал вид , будто
слишком слаб и идти не может. Епископ произнес торжественную
речь, крестил его и совершил миропомазание . На это торжество
явился и граф, который стал его крестным отцом . Когда таинство
было совершено, притворщик вышел из купели, оделся и сказал:
«Я слишком слаб и не долго осталось мне жить. Если я умру, то,
ради Бога, дайте мне могилу здесь, в монастыре; позвольте мне
покоиться в этом соборе — месте, которое стало для меня драго­
ценным. Почтите меня , как принято у христиан , погребением ».
Жители клюнули на эту удочку изменника. Его осторожно перене­
сли на корабль, но он не пробыл там и недели. На другой же день
Гастинг собрал своих ближайших соратников и в числе их Бьёрна.
Им он открыл свой вероломный план. В панцирной кольчуге , с
мечом у бедра, они положили его в гроб , а гроб покрыли черным
шелком. Потом все начали плакать и стенать . Едва ли бы они так
надрывались, если бы он действительно умер . Всю ночь и весь

Норманны в Сицилии
175
следующий день язычники предавались невыразимому отчаянию,
как будто каждый из них потерял отца, или сына, или брата.
Спрятав под траурными одеждами свои панцири и мечи, они по­
несли к городским воротам гроб, в котором лежал Гастинг. Обма­
нутые горожане при виде такой глубокой скорби открыли ворота.
Звонили колокола. Навстречу входящим вышла процессия со свя­
щенниками и певчими, которые несли кадильницы и крест. Каж­
дый из сострадания подходил к ним, чтобы видеть плачущих, ко­
торые смиренно шли пешком. Никто не подозревал ужасного
умысла. Вот появились епископ и граф со своей свитой; все со­
шлись сюда, как будто это был прах святого. Покойника внесли в
церковь. Было бы гораздо лучше, если бы его оставили за дверя­
ми, так как с ним внесли в Дом Божий великую беду. Капеллан
совершал отпевание. Сам епископ служил мессу. Кругом теснилось
множество язычников. Но вот, когда подняли гроб и покойника
хотели предать земле, Гастинг с обнаженным мечом быстро вы­
скочил из гроба, первым ударом снес голову епископу, вторым —
раздробил череп своему крестному отцу. Тогда язычники сброси­
ли плащи, обнажили мечи и заперли церковные двери, чтобы ни­
кто не мог убежать. Началась ужасная резня, точно волки набро­
сились на стадо, к которому они подкрались, незамеченные
пастухами. Как нападают эти хищники на овец и баранов и рвут
их в клочья, так эти варвары неистово устремились на толпу бед­
ных христиан. Было убито огромное количество людей. Потом ок­
ровавленная, свирепая толпа вооруженных чудовищ ринулась че­
рез весь город от дома к дому. Язычники, овладев таким образом
Луной, думали, что они завоевали Рим. Но теперь они узнали
свою ошибку и пришли в неописуемую ярость. Вся местность кру­
гом была опустошена, стены и церковь разрушены; развалины их
сохранились и до сих пор. Они уничтожили и осквернили все, что
могли, а добычу унесли к себе на корабли; потом они решили
вернуться во Францию и прежней дорогой отправились в свою
страну».
На Сене, на острове Осселле, норманны обосновались прочно.
Отсюда они высаживались на оба берега реки. В 857 году они захва­
тили Париж и жгли его церкви. Но некоторые из церквей были не
тронуты, за огромный выкуп, который жители уплатили нападав­

176
Адольф фон Шакк
шим. Город и его окрестности пять лет подряд распаляли алчность
викингов. Спустя тридцать лет было совершено новое серьезное на­
падение на главный город Франции. Флот из семисот кораблей под­
нялся по Сене; на две французских мили река была сплошь покрыта
их судами. Только у Парижа , до которого в 885 году доходило это
дикое ополчение, им было оказано сопротивление. После трех напа­
дений там, наконец , осознали необходимость укрепить город и,
по-видимому , занялись этим серьезно . Норманны решили взять
штурмом башню, защищавшую въезд на большой мост, который ,
вероятно, находился на месте нынешнего Шатле. Одинаково ожес -
точенны были как атаки, так и сопротивление. Среди норманнов
было много раненых и убитых, которых они с наступлением ночи
унесли на свои корабли. Утром они пытались сделать подкоп под
фундамент башни и работали под защитой навесов из звериных
шкур, которые они соорудили.
Но осажденные обрушили на них потоки кипящей смолы и изде­
вались над осаждавшими, когда те вынуждены были отступить. Ко­
гда викинги вернулись, чтобы возобновить свою попытку , на них
сбросили громадный камень, который раздавил некоторых из них.
Попытка поджечь город тоже не удалась. Парижане совершали чуде­
са храбрости, но потеряли много людей. Их мужественное сопротив­
ление и декабрьские холода заставили норманнов временно отка­
заться от своих планов и ограничиться грабежом окрестностей,
убийством крестьян и монахов и той разбойничьей добычей, кото­
рую они нагрузили на корабли. Много крестьян бежало в леса и там
бесславно погибло. В январе 886 года норманны, свирепая доблесть
которых, казалась, не знала границ , вновь попытались взять город
штурмом. Они подступили к башне с тремя осадными машинами ,
которые стояли одна на другой и вмещали по 60 человек каждая.
Они надеялись сломить этим всякое сопротивление, но тщетно . На
следующий день они с удвоенной силой возобновили эту попытку, и
бастион Парижа неминуемо должен был бы пасть, если бы не муже­
ство его защитников. Норманны пытались засыпать рвы вокруг
башни и для этого бросали туда землю и трупы. Монах Аббон в
своем стихотворении «Lutetia» утверждает, что для этого они даже
убивали пленных. Потом они пробовали пробить стены тремя тара­
нами. Когда же и это им не удалось, они пустили три корабля, на­

Норманны в Сицилии
177
полненные горящ им деревом, к мосту, чтобы его поджечь. При виде
трех плывущих к мосту грандиозных костров многие из осажден­
ных, охваченные ужасом, бросились к мощам святого Германа, что ­
бы молить святого о помощи. Но другие, мужественные и непре­
клонные, стали бросать на корабли кучи камней и этим погасили
огонь. И еще не раз были схватки, в одной из которых двенадцать
парижан погибли смертью героев. Несмотря на сверхчеловеческие
усилия, викингам не удалось взять город, который защищали с изу­
мительной стойкостью. В момент наивысшей опасности на призыв
парижского епископа откликнулся граф Генрих Саксонский и Лота­
рингский. Горожане, соединившись с прибывш ими немецкими вои­
нами, напали на лагерь норманнов, но это не принесло им особенной
пользы. Когда немцы весной покинули парижан, в городе с прихо­
дом тепла стали свирепствовать болезни. Жители умирали сотнями и
многие в отчаянии предпочитали сдаться, чем выносить такие стра­
дания. Но чудо вновь вселило в них мужество. Часовой видел свято­
го покровителя города, когда тот парил над домами и окроплял их
святой водой. Воин, охваченный общим унынием, который хотел
уже бежать, видел во сне, как небесное воинство идет на выручку
Парижа. Надежда и мужество вновь воспламенили сердца горожан.
Когда же в торжественной процессии по улицам пронесли мощи свя­
того Германа, открылось, что святой готов оказать им действенную
помощь. Вождь норманнов, утомленный долгой и бесплодной оса­
дой, изъявил готовность отступить за умеренное вознаграждение.
Парижане охотно приняли это предложение, и вождь действительно
ушел. Но не все последовали за ним. Оставшиеся норманны продол­
жали осаду. Летом уровень вод в Сене из-за сильной засухи очень
упал, и это облегчило им нападение, они пробились вперед до того
места Сите, где теперь выстроен и Notre Dame. Но парижанам, хотя
город здесь был защищен очень слабо, удалось отбросить нападав­
ших. В другой раз норманны взошли на стены и начали уже поджи­
гать башню, которая защищала город, но храбрые защитники еще
раз спасли его. Наконец, со значительным войском подошел Карл
Толстый. Но не его военной мощью, а только значительной суммой
денег добились того, что викинги после десятимесячной осады отсту­
пили от города.

Еще в 859 году викинги вошли в устье Роны и утвердились
там на острове Камаргу, где прежде часто останавливались сара­
цины. В следующем году они поднялись по реке до Валенсии, раз­
грабили Ним и Арль и с большой добычей вернулись на свою
ронскую базу.
Францию в то время терзали не только хищные отряды норман­
нов, но и сарацины . Сразу же после падения монархии готов в Испа­
нии и после гибели короля Родриго в битве при Херес-де -ла -Франте -
ра сарацины перешли за Пиренеи, рассеялись по Провансу, Дофине ,
двинулись по направлению к Савойе почти до Швейцарии, где за­
хватили Галлен, и долгое время оставались как на высотах святого
Бернарда, так и в Валлисе. Набеги нарманнов и арабов были одина­
ково ужасны для народа, но по характеру своих последствий сущест­
венно между собой различались. Арабы не могли слиться с францу­
зами, как не сливались ни с одним из народов . Они никогда не
отступали от норм своей религии, ислама, и всегда сохраняли язык
Корана, который вместе с другими своими священными книгами
приносили во все страны, где обосновывались. И этот язык, конеч­
но, распространился бы во Франции и Швейцарии, если бы арабы
могли утвердиться там на более долгое время. А норманны , когда
находили для себя выгодным, легко обращались в христианство и
там, где у них были постоянные связи с франками , принимали их
язык. Еще в IX веке некоторые из норманнов приняли крещение.
Благочестивые священники и монахи, которые таким путем надея­
лись наставить на путь истинный наивных и свирепых язычников,
одевали их в буквальном смысле с ног до головы, чтобы этим побу­
дить их к крещению. Но когда запас одежды истощился , иссяк и
религиозный пыл викингов. В начале X века среди норманнов, кото­
рые впоследствии составляли значительную часть населения в про­

Норманны в Сицилии
179
винции, названной их именем, усилилось стремление принимать ре­
лигию страны и вести более спокойную жизнь.
Многие из них старались приобретать землю в долговременную
собственность. Один из вождей, Теобальд, родоначальник владетельно­
го дома Блуа и Шампаньи, с оружием в руках старался положить конец
разбойничьим подвигам своих земляков и не пускать в Луару новых
викингов. Другой скандинавский вождь, Ролло защитил Сену от втор­
жений своих соотечественников и поселился там в 911 году с позволения
Карла Простоватого. Начало жизни этого Ролло, или Хрольва, окутано
дымкой саги. Когда король Харальд Прекрасноволосый (в 863— 930 гг.)
подчинил себе Норвегию, прежде подвластную многим владетелям, и
когда многие из князей, которые так долго были независимы , оставили
страну, сын одного могущественного ярла, лишившись наследства, стал
викингом. По словам Снорри Стурлусона, он был так силен и тяжел, что
ни одна лошадь не могла его поднять и поэтому он вынужден был
всегда ходить пешком. После многих приключений, а он между прочим
доходил и до Англии, он вернулся на свою родину и поселился в Витте­
не, недалеко от Тронтхейма, где в то время находился король. Не обра­
щая внимания на категорическое запрещение последнего, морской раз­
бойник приказал там забивать скот для своих матросов. Разгневанный
этим Харальд приказал препроводить нарушителя закона на тинг, т. е.
в собрание судей, которое и приговорило обвиняемого к пожизненному
изгнанию. Хильдур, мать Хрольва, как рассказывает сага Хеймскринг-
лы*, ко гда о н а узнала об э то м пригов ор е, поспешила к Харальду, чтобы
вымолить помилование своему сыну. Но король был непреклонен .
Хильдур читала перед ним стихи, чтобы склонить его к милости, но и
это не принесло пользы. Хрольв Пешеход отправился тогда в плавание
по западному морю. Изгнанник собрал вокруг себя много викингов и с
ними совершал хищнические набеги на различные береговые пункты.
Эти набеги принесли ему славу доблестного воителя морей. Однажды,
когда он находился на одном острове вблизи Шотландии, повествует
Роберт Вас, он ночью видел сон. Он услышал голос, который приказал
ему ехать в Англию. Там он узнает, что ему нужно делать, чтобы вер­
нуться на родину здоровым и счастливым. Он рассказал свой сон одно­
*
Свод королевских саг, написанный Снорри Стурдлуссоном. «Хеймскринг-
ла» — Круг Земно й (древненорвежас).

180
Адольф фон Шахк
му христианину, который объяснил его так: «Ты слышал глас истины.
До сих пор ты был язычником, но спасение ты найдешь в христианстве.
Стань христианином, Ролло , когда ты будешь за морем». П о словам
хроники в стихах, воинственный авантюрист, следуя этому совету, от­
правился в Англию, вступил в битву с ее королем, одержал над ним
победу и имел там другое видение. В нем видел он, что находится в
стране франков, на высокой горе, с вершины которой струится про­
зрачный серебристый источник. Он сошел в этот источник, выкупался в
нем и излечился от расслабленности и сыпи, которыми страдал до того
времени. Птицы с красочным оперением порхали вокруг источника,
строили себе гнезда и, казалось, ожидали некоего знака Ролло. Проснув­
шись, Ролло созвал своих спутников и пленных и рассказал им свой сон.
Один из пленных объяснил его сон так: «Гора во Франции — это цер­
ковь, к которой теперь приближается Ролло. Святое крещение — это
тот источник, который его спасет. Сыпь — грехи, худшие из недугов, от
которых избавляет только крещение. Птицы, которые порхали вокруг
него, — его во ины , которые должны креститься вместе с ним».
Ролло, который удачно воевал на многих побережьях, прибыл , на­
конец, в Нормандию . Здесь он со своим маленьким флотом поднялся по
Сене до Юмьежа, откуда аббат и монахи бежали, захватив с собою
мощи. По просьбе жителей Руана, архиепископ Руанский отправился
туда, чтобы вымолить у норманнов пощаду городу. Летописец расска­
зывает далее, что жители изъявили готовность подчиниться власти Рол­
ло, так как король Франции был слишком слаб, чтобы защищать их.
Ролло дал уговорить себя и поднялся до Руана, где не причинил
франкам никакого вреда. Там он и обосновался . Но франки не хоте­
ли, чтобы он остался там на правах властителя города и страны .
Произошла битва, в которой победа осталась за норманнами . Тогда
Ролло двинулся вглубь страны и разорил ее. Он взял приступом
город Байе, влюбился, по словам Васа, в дочь графа Беренже, кото­
рый был начальником этого города, и сделал ее своей любовницей.
Потом дошел до Шартра, где на месте капища был выстроен пре­
красный собор, овладел городом и предал его мечу и огню . Духовен­
ство бежало в собор — в надежде найти у его алтарей себе защиту .
Но викинги ворвались в святое убежище, вырезали духовенство и
произвели в храме ужасные неистовства. На отчаянный призыв жи­
телей откликнулись герцог Бургундский и граф Парижский. Они на­

Норманны в Сицилии
181
пали на разбойников в то самое время, когда те грузили добычу на
корабли. В то же время показался в полном облачении епископ
Шартрский с величайшей святыней собора, хитоном Святой Девы ,
привезенным туда с востока. Он шел во главе процессии навстречу
норманнам, а кругом его пели литании . Это зрелище смутило вои­
нов Ролло и расстроило вооруженное нападение. Они пытались спа­
стись бегством на свои корабли, но много их было убито . Франки
праздновали это событие (911 г.) как славную победу, дарованную
заступничеством Девы Марии. Но викинги , опустошая все по пути,
дошли до Бургундии, герцог которой вступил с ними в битву , для
него неудачную. Большая половина Франции находилась тогда в со­
стоянии полной анархии, и правительство Карла Простоватого , если
только о нем может быть речь, было совершенно бессильно в борьбе
с ней. Чтобы отвратить , по крайней мере, дальнейшие бедствия,
которыми грозили норманны, на Руанского архиепископа было воз­
ложено поручение начать с Ролло переговоры. Ролло же было осо­
бенно важно сохранить за собой ту область на Сене, которой он
овладел. После тщетных попыток добиться мира на других услови­
ях, франкам пришлось уступить и согласиться на требования Ролло.
В маленьком городке Сен-Клере состоялась встреча между Кар­
лом и вождем норманнов. Гигант Ролло произвел на франков очень
сильное впечатление. Он подал королю руку, но от него потребова­
ли, чтобы он поцеловал у него ногу.
Ролло отказался сделать это лично и поручил одному из своей
свиты выполнить этот обряд. Свирепо -остроумный норманн поднял
ногу Карла так высоко, что король упал навзничь на землю . После
этого свидания, когда Ролло получил в лен область от Эпты и Эвры
по Сене до моря (912 г.), вождь норманнов снова удалился в Руан.
Рассказ о том, будто бы Карл вместе с этим отдал за него замуж свою
дочь, Гизеллу, отчасти сомнителен , так как принцесса была в то вре­
мя еще ребенком. Но это еще не дает основания относиться к этому
свидетельству с предубеждением, так как в то время в политических
целях короли часто обручали своих дочерей в очень молодых годах.
Уступка названной части Нейстрии была отнюдь не формальной.
Она являлась признанием фактической власти Ролло. Позднее Нор­
мандия перешла к его преемникам как лен короля, а с нею и Бретань
как второй лен. Многих товарищей по оружию Ролло сделал в своей

182
Адольф фон Шсаск
новой области земельными собственниками, а сам поселился в ее
главном городе Руане.
Некоторые из норманнов еще прежде перешли в христианство, хотя
это и не побудило их ревностно посещать церкви и вести благочестивую
жизнь. Рецидивы язычества случались у них очень часто. Иначе не мог­
ло и быть, пока их сюзерен поклонялся Одину. П оэтому духовенство
прилагало все усилия, ч тобы обратить в христианство и нового герцога.
В конце ко нцов руанскому епископу удалось уговорить Ролло и его спут­
ников креститься. Крещение состоялось в присутствии многих благо­
родных свидетелей и новообращ енный получил имя Роберта. С этих
пор экс-пираты во главе со своим предводителем вступили на путь бла­
гочестия, хотя в них долго бушевала дикая кровь. Долго еще горел в них
неукротимый пыл искателей приключений, хотя они превратились в
оседлых жителей на зеленых и плодородных нивах по Нижней Сене.
Ролло ограничил собственную власть, так как свои самые серьезные
решения ставил в зависимость от согласия прежних товарищей по ору­
жию и собирал их на совет, как пэров.
Нормандия потихоньку приходила в порядок, но на Луаре по преж­
нему хозяйничали викинги-язычники. Ролло, теперь Роберту, пришлось
вступить с ними в борьбу. Снова начались кровопролитные битвы. По­
водом к ним служили неурядицы во Франции и неспособность Карла
Простоватого править государством, по причине чего недовольные вас­
салы лишили его престола. Только под старость Роберт мог отложить в
сторону свой боевой меч. В то время когда он мог наслаждаться внеш­
ним миром, ему пришлось перенести много неприятностей дома. Если
верить Васу, ему пришлось убедиться, что Гизелла, его жена, тайно при­
нимает двух франкских рыцарей. Его гнев был так велик, что он прика­
зал казнить обоих. Когда же его неверная жена умерла, он женился на
Поле, своей прежней любовнице, или, может быть, только продолжал
жить с ней в прежних отношениях. Она родила ему сына Вильгельма,
которому дали впоследствии прозвище Длинный Меч. Сын Ролло, с
согласия вассалов, стал его преемником.
Ролло умер в Руане глубоким стариком около 930 года.
Бесспорно, что это был человек выдающихся достоинств. Осо­
бенно прославляют его набожность и в доказательство этого указы­
вают на то, что он ходил впереди процессий с обнаженной головой и
босыми ногами. Однако франкский историк Адемар обвиняет его в

Норманны в Сицилии
183
том, что , почувствовав приближение смерти , он приказал принести
в жертву старым северным богам 100 христианских пленников и
принес в дар нормандским церквам 100 фунтов золота, чтобы уми­
лостивить как Тора и Одина, так и Триединого Бога . По словам
другого летописца, он, готовясь к крещению , на прощанье принес
скандинавским богам последнюю жертву. Прах герцога Нормандии
был положен в церкви, которую он построил в Руане, и потом в
нынешнем соборе, где и теперь его можно видеть рядом с гробом
его сына. В правление последнего , Вильгельма Длинный Меч , как и в
правление его преемников, было много волнений и различных битв.
Слишком долго и утомительно рассказывать здесь о том, как
Нормандия ввязывалась в войны с другими государствами. Герцог
Роберт унаследовал цветущую страну, когда умерли два его предше­
ственника, Ричард I и Ричард II, недолго правившие герцогством .
Сей Роберт так знаменит, что его знает каждый, даже тот , кто нико­
гда не слышал о преемниках Ролло. В этом герцоге, кажется, вновь
просиял воинственный дух Гастинга и Рагнара Кожаные Штаны.
Презирающий смерть, хмелеющий от запаха крови , абсолютно жес­
токий, он был расточителен и страстно предан игре. Он был прозван
Робертом Дьяволом и, стал героем очень популярной народной кни­
ги саг, переведенной на многие языки .
Он разрушил мощный замок графа Алансонского, который по­
смел ему противиться, и заставил его к свирепой радости дружины
предстать перед ним с седлом на загривке. В войнах со своими вас­
салами, мятежными бретанцами , продолжавшихся почти все время
его правления, его ярость была ужасна. Но и полудикие жители со­
седней страны не уступали ему в жестокости. Однако беспутный и
беспощадный к своим врагам, он все-таки хотел жить в мире с цер­
ковью и, если народ называл его Дьяволом, то летописцы , в боль­
шинстве случаев люди духовного звания, присвоили ему эпитет
Щедрый. Чтобы доказать свое благочестие и принести покаяние в
грехах, он, наконец , отправился на богомолье в Иерусалим, назна­
чив своим преемником своего сына Вильгельма, которого ему родила
его любовница, красавица Арлетта , дочь скорняка из Фалезы. Он
умер в 1035 году в Вифании, в Никее .
Его сыну предназначена была великая будущность. Объявлен­
ный в 1033 году, еще до отъезда отца , наследником престола , он стал

184
Адольф фон Шакк
могущественным правителем и подчинил своей власти всех малых
князей. Скоро ему стало мало власти над Нормандией и он устремил
свои взоры на Англию, которая ранее была разделена на семь ма­
леньких государств и находилась под властью англосаксонских вла­
стителей, а потом , при Эгберте, в начале IX столетия, соединилась в
одно государство. Скандинавы и раньше часто предпринимали похо­
ды на Англию и даже подчинили себе Нортумбрию. Потом Альфреду
Великому (871 — 901 гг.) удалось одолеть приш ельцев и восстано­
вить англосаксонскую монархию. Но в конце X века набеги норман­
нов возобновились и приняли угрожающий характер. Все дела при­
шли в расстройство, воцарилась анархия, и, наконец , чужеземцы
добились решительного военного преимущества по всей Англии. На­
чался в высшей степени бурный период английской истории, когда
во главе государства стояли то англосаксонские властители (Этельре-
д II), то скандинавские (Кнут Великий). Когда сыновья последнего
умерли, вельможи вновь возвели на трон англо -сакса Эдуарда Испо­
ведника (1041 — 1066 гг.) .
Потом власть перешла, отнюдь не по праву наследства , Гароль­
ду, наместнику Уессекса. Это дало повод Вильгельму, сыну Роберта
Дьявола, заявить свои притязания на корону Англии. Он утверждал,
что Эдуард Исповедник, с которым он был в дружбе, объявил на­
следником престола в Англии именно его. Вильгельм Завоеватель,
как он с тех пор назывался, в 1066 году с сильным флотом и значи­
тельным сухопутным войском предпринял поход за Ла-Манш . 29
сентября он высадился в Суссексе и 14 октября в битве при Гастинг­
се победил короля Гарольда, который встретил свою смерть на поле
битвы. Тогда Вильгельм был признан верховным владыкой государ­
ства. При нем начался блестящий период истории островного госу­
дарства. Железной рукой Вильгельм сломил сопротивление англо­
саксов, ввел, вопреки им , французское ленное право , аналогичное
праву Нормандии, и сделал господствующим языком французский ,
сплав которого с англо-сакским наречием стал основой современно­
го английского языка. В 1087 году умер этот король, заставивший
всю Европу относиться к нормандцам с большим уважением.

Еще до той войны, которую нормандские герцоги вели с Фран­
цией, когда им по договору в Сент-Клере, была предоставлена об­
ласть Нижней Сены, не раз уже приходилось сражаться на суше с
новыми викингами, которых французские и английские летописцы
называют обычно датчанами. Поначалу эти северные воины , кото­
рые столь охотно содействовали нормандцам, были для них очень
кстати, но впоследствии, когда они уже сослужили им добрую служ­
бу, они стали им в тягость. Когда в 966 году Ричард I затеял войну с
французским королем, он пригласил на помощь датского короля Ха-
ральда Синезубого и последний прислал ему отряд норманнов-языч -
ников.
Ричард, со своими дикими союзными войсками , поднялся по
Сене и произвел с их помощью на обоих берегах реки страшное
опустошение.
После незначительного сопротивления король стал просить
мира, и сам Ричард был готов согласиться на это , но боялся , что не
может восстановить мир без согласия на то норманнов. Последние, а
они уже чувствовали себя действительными хозяевами страны, во
что бы то ни стало хотели продолжать войну. Они заявили герцогу,
что вознамерились подчинить его власти всю Францию, но, если он
этого не хочет, они завоюют Францию для себя. Ричард , который во
что бы то ни стало хотел от них отделаться, пустил в ход подарки , с
тем, чтобы сделать их более уступчивыми . В конце концов ему это
удалось, когда он к солидной денежной сумме присовокупил клят­
венное обещание открыть им дорогу к стране, которую они могут
завоевать для себя. Ричард посоветовал им идти в Испанию и дал
им проводника. Часть язычников устремилась тогда на христиан­
ский галицийский берег, а другая вторглась во владения испанских
арабов.

186
Адольф фон Шакк
В 355 году (966 г. от P. X.), по свидетельству арабского историка
Ибн Адгари, калиф Хакам II получил из Кассир Абиданиса письмо , в
котором ему сообщалось, что на западном берегу показался флот
маджу, что вселило ужас в сердца правоверных .
Вскоре были получены другие известия — о том , что язычники
высаживаются на многих берегах и даже проникли до Лиссабонской
равнины. Тогда арабы дали им битву, в которой с обеих сторон было
много убитых. Потом флот арабов спустился по Гвадалквивиру и на
реке Сильвес встретил викингов. Мусульмане обратили нападавших
в бегство и овладели многими из их кораблей. В том же году калиф
отдал приказание, чтобы захваченные корабли викингов были дос­
тавлены по Гвадалквивиру в Кордову. Там по их образцу решено
было сделать точно такие же. Калиф полагал , что эти корабли могут
ему сослужить добрую службу в новой морской битве, так как нор­
манны будут принимать их за свои и без опаски к ним приближать­
ся. В 968 году, в царствование Рамиро I, скандинавы совершили на­
бег на галицийские берега. Их флот состоял из 100 кораблей.
Христиане, страна которых , до совершеннолетия Рамиро , находилась
в состоянии анархии, не могли оказать им никакого сопротивления ,
и, вся Галиция была опустошена варварами , причем 18 городов
было сожжено.
В 1012 году норманны предприняли беспрецедентную по дерзо­
сти экспедицию к испанским берегам и разграбили и разрушили
город Туй. Вождем похода был святой Олав , сын Харальда Гренланд­
ца; этот воин стал впоследствии королем Норвегии. Олав, викинг с
двенадцати лет, и прежде совершал грабительские набеги на Шве­
цию, Финляндию и Данию и в Голландии сжег довольно крупный
город Тиль. Вторгался он и в Англию . В Галиции он взял в плен
епископа Туйского и продал его в рабство или убил. Удивителен этот
патрон и покровитель Норвегии, которого после смерти причислили
к лику святых! Впоследствии этот святой-разбойник доходил до Ка-
дикса и Гибралтарского пролива. Скандинавская хроника рассказы­
вает, что он ходил в Карлсар, т. е. «в воды великого человека». По
свидетельству арабов у этого пролива до 1145 года громоздились
геркулесовы столбы, которые они описывают очень точно . Множест­
во круглых каменных столбов, которые стояли в море один над дру­
гим и были соединены железом и свинцом. Над ними возвышалась

Норманны в Сицилии
187
медная статуя длиннобородого человека с поясом и в позолоченной
одежде. Левой рукой он прижимал к груди край своей мантии , а в
правой, вытянутой по направлению к проливу , держал ключ . Эта
колоссальная статуя вызвала удивление норманнов и дала им повод
назвать ее «Карлсар».
«Сага об Олаве»* повествует далее, что святой, когда он , разгро­
мив язычников, находился в Баи у Кадикса и ждал попутного ветра,
чтобы продолжить свое путешествие, имел удивительный сон. Некий
человек, могучий и грозный , явился к нему и приказал возвратиться.
«Уходи в свою страну, — сказал он ему, — и будешь вечно властво­
вать в Норвегии». Это заставило Олава пуститься в обратный путь.
Пророчество в известной степени исполнилось, так как он и его бли­
жайшие потомки были в Норвегии королями.
Предание об исполинской статуе, которая когда -то обозначала на
скалах Кальпе пограничную черту древнего мира, лежит , может
быть, в основе легенды о Колумбе , который , оказавшись далеко в
открытом море, увидел на скале каменную фигуру , протянутая рука
которой указывала на запад. Впрочем , древняя статуя у Гибралтара,
о которой рассказывают арабы, стояла совсем не так и протягивала
правую руку к востоку, чтобы устрашать моряков , которые вздумали
бы рискнуть на поездку в незнакомый океан.
В XI столетии викинги совершили много походов как к христи­
анским, так и к арабским берегам Пиренейского полуострова . Боль­
шинство из этих морских разбойников базировалось на Аркадских
островах, где скандинавы утвердились и оставались язычниками
еще долго после того, как их земляки и на континенте , и в Велико­
британии уже давно обратились в христианство. Поддерживаемые
норвежцами и датчанами, которые поселились на островах северной
Шотландии, они обладали достаточной военно -морской мощью и
потому часто нападали на шотландские берега. Знаменитыми викин­
гами были ярл Сигурд Толстый и его сын Торфинн; последний умер
в 1064 году. После смерти Торфинна на Аркадских островах более
ста лет жили люди, которые приняв обряд крещения, на деле остава­
лись языческими викингами. Меж них особенно известен Свейн
Аслейфсон, который во второй половине XII столетия жил на ма­
* Одна из саг «Хеймскринты».

188
Адольф фон Шакк
леньком острове Джерси к северо-западу от материка , с отрядом из
восьмидесяти воинов. Зиму он проводил в своем замке на острове ,
где роскошествовал, благодаря добыче, захваченной в походах , а вес­
ной предпринимал хищнические набеги на Англию, Шотландию и
Ирландию.
В числе северных пиратов, столь долго беспокоивших испанские
берега, наряду с языческими викингами с Аркадских островов , были
и христианские викинги из Скандинавии. И они, по примеру свято­
го Олава, занимались разбоем . Они основывали поселения на не­
больших островах в устьях испанских рек, где и прятали свою добы­
чу. Один арабский автор рассказывает об этом приблизительно так .
Прежде в океане встречались большие корабли; андалузцы называли
их «Коркур»; на этих кораблях плавали люди того племени, что на­
зывается маджу. Они были сильны , смелы и очень искусны в море -
плавании. Когда они высаживались на берег, то все заливали кровью
и предавали огню, так что при их приближении все жители бежали в
горы, а нападавшие захватывали себе все ценное, что только могли
взять. Нападения этих варваров периодически повторялись каждые
шесть или восемь лет. Число их кораблей редко бывало больше со­
рока, но иногда доходило и до ста. Они хорошо знали башню при
входе в Гибралтарский пролив, где стояла статуя Геркулеса, и, когда
плыли по тому направлению, которое указывала эта статуя, во вся­
кое время могли войти в Средиземное море и опустошать там как
берега Андалусии, так и соседние острова . Иногда они доходили
даже до берегов Сирии. Но , когда статуя, по приказанию Али Ибн
Майнуна, была уничтожена , никто уже не слышал больше об языч­
никах и не видел в этих местностях их кораблей. Только два корабля
приходили сюда, из которых один погиб в Мерса аль Маджу (гавань
Маджу), а другой у мыса Трафальгар .
Еще задолго до первого крестового похода, из Нормандии в раз­
личное время предпринимали походы то на европейские местности,
населенные мусульманами, то к Святой Земле. Их можно было бы
назвать и крестовыми походами, если бы только они не имели ха­
рактера разбойничьих набегов, так как их руководители прежде все­
го думали о грабеже, тогда как крестоносцы не забывали и о Боге. По
свидетельству хроники Адемара, в 1018 году отряд норманнов под
предводительством Рожера де Тоени, потомка Ролло , вторгся в Ката­

Норманны в Сицилии
189
лонию. Вождь отряда имел прозвище Испанского , так как еще до
того сражался с неверными в Андалусии. Он поступил на службу к
графу Гермезинду, который правил Барселоной от имени своего ма­
лолетнего сына. Эти норманны вели войны со многими из мусуль­
манских князей. У французских летописцев сохранилось очень не­
много беглых замечаний об этих предприятиях норманнов в XI
столетии.
Однако у последователей Пророка Мухаммеда мы находим мно­
го подробных и интересных сведений. Так, араб Ибн Гайян в
1064 году рассказывает следующее. Норманны , которых он (как это
делают и другие историки) называет «алордомани», в э том году з а­
хватили крепость Барбастро близ Сарагоссы. Он подчеркивает , что
Барбастро, после завоевания Испании Мусою , стало оплотом исла­
ма, и продолжает быть таковым. «Когда гонец принес известие о
взятии этой крепости в Кордову, это поразило нас, как удар грома.
Вся Испания вздрогнула от края до края. Это стало единственным
событием, о котором тогда все говорили. Вся Вселенная боялась, что
и Кордову постигнет такая же участь. Мы хотим теперь рассказать о
том страшном событии, которое произошло в Барбастро . Войско
норманнов долго осаждало этот город и совершало на него бешеные
нападения. Властитель, которому принадлежал этот город , Модгаф -
фер из дома Лерида, ввиду крайней опасности , грозившей городу ,
предоставил его своей судьбе, так что жители должны были пола­
гаться только на собственные силы. Осада продолжалась уже 40
дней. Жители начали убивать друг друга за кусок хлеба . Враги узнали
об этом, удвоили свои усилия, и скоро им удалось овладеть предме­
стьем. Там укрепилось почти пять тысяч воинов . Осажденные , ис­
пуганные этим, засели в самом городе. Произошла жаркая битва, в
которой пало до пяти тысяч неверных. Но Всемогущему было угод­
но, чтобы огромная и очень плотная каменная глыба обрушилась в
подземный канал, по которому в город была проведена вода для
питья. Глыба заблокировала канал , и воины гарнизона ввиду неми­
нуемой смерти, изъявили готовность сдаться , если им обещают со­
хранить жизнь. Они отдавали врагам Божьим свои семьи и свое
имущество. Неверные согласились на эти условия, но не были вер­
ны своему слову, и все воины , когда они вышли из города , были
убиты, за исключением предводителя и некоторых особенно выдаю­

190
Адольф фон Шакк
щихся людей. В Барбастро неверные захватили огромную добычу .
Главнокомандующий, предводитель римской конницы * , по л у ч ил н а
свою долю, как рассказывают, 1500 молодых девушек и 500 тюков
домашней утвари, украшений , тканей и ковров . Рассказывают также,
что при этом было взято в плен или убито до 50 000 мусульман.
Норманны овладели Барбастро и засели там. Огромное количество
женщин этого города, оставляя крепость, в которой они истомились
от жажды, набросилось на воду и пило ее так неумеренно, что мно­
гие из них тут же пали мертвыми. Несчастье , постигшее Барбастро ,
было так ужасно, что его невозможно описать. Как мне рассказыва­
ли, женщины с валов часто просили осажденных дать им немножко
воды для себя или для их детей. На это они получали в ответ: «Дай
мне, что у тебя есть, брось мне что -нибудь вниз , и я дам тебе пить».
Тогда они бросали воину, который говорил с ними , что имели —
одежды, украшения или деньги. Вместе с этим спускали к нему на
веревке мех или какой-нибудь сосуд. Таким образом они получали
возможность утолить свою жажду или жажду своих детей. Но глав­
нокомандующий, когда он узнал об этом, запретил воинам давать
воду женщинам из крепости, так как он хотел жаждой вынудить
гарнизон к сдаче.
Действительно, этим путем он заставил осажденных — под обе­
щанием свободного выхода — сдать крепость . Но предводитель был
очень испуган, когда увидел , что их так много . Он боялся, как бы
они, чтобы вернуть себе свободу , не рискнули пойти на какой -ни -
будь отчаянный шаг. Поэтому он приказал своим воинам врубиться
в их ряды. При этом много их, почти около 6 000, было убито . Вождь
приказал прекратить бойню, а жителям Барбастро оставить город.
Жители послушались его, но в воротах столпилась такая масса наро­
да, что много старцев , старых женщин и детей было задавлено . Что­
бы поскорее добраться до воды, некоторые спускались с высоты зуб­
*
Дози пробует доказать, что это был Вильгельм Монтрейль, вассал норманн­
ских герцогов. Он называется начальником римской конницы потому, что почти в
то же время, когда сыновья Танкреда Готвиля пришли в Италию, он поступил на
службу к папе, стал предводителем его войск и подчинил святому престолу Кампа­
нию, когда та восстала против власти Рима. Но, как бы ни были остроумны доказа­
тельства голландского ученого, этот пункт, по-видимому, оставляет еще место для
сомнений, так как трудно согласовать то, что говорит летописец Амат об осаде
Барбастро, с этим Вильгельмом де-Монтрейлем, который был зятем Ричарда Капу-
анского (прим. автора).

Норманны в Сицилии
191
цов на веревках. Около семи тысяч смелых воинов , которые предпо­
читали умереть от жажды, чем быть зарезанными , остались в крепо­
сти. Те, которые спаслись от меча и не погибли в давке, собрались
на площади у главных городских ворот, где с мучительным нетерпе­
нием ожидали решения своей участи. Им было объявлено , что все, у
кого был дом, должны вернуться в крепость со своими семьями .
Чтобы побудить жителей к этому, пустили в ход даже силу, так что
при возвращении в город жители пострадали от давки почти также,
как и при выходе из него. Когда же жители снова вернулись в свои
дома, норманны , по приказанию своего предводителя , разделили
между собой все, как это они делали и прежде . Каждый воин, кото­
рый получал право на все, что в этом доме находилось, тотчас же
забирал себе все, что ему показывал хозяин дома , или пытками за­
ставлял его показывать спрятанные сокровища. Иногда мусульмане
умирали при этих пытках, и это было для них счастьем . Те, которые
пережили эти муки, должны были переносить еще большие страда­
ния, так как христиане , с изысканной жестокостью , находили
какое-то особенное удовольствие позорить жен и дочерей своих
пленников на их глазах.
Несчастные, закованные в цепи , поневоле должны были смотреть
на эти ужасные сцены. Они при этом проливали много слез, и сердце
их готово было разорваться. Что же касается женщин , занятых до­
машними работами, то рыцарь , когда они ему не нравились, отдавал
их своим слугам и оруженосцам, и те делали с ними все, что хотели.
Невозможно рассказать все, что неверные делали в Барбастро . Через
три дня после взятия города они окружили тех, которые еще находи­
лись на вершине укрепления. Эти последние до такой степени были
измучены жаждой, что их едва можно было узнать, и решили сдать­
ся, когда им дали обещание пощадить жизнь . Норманны действи­
тельно их пощадили. Но , когда они оставили город, чтобы идти в
Монцон, они встретили христианских рыцарей , которые не участво­
вали в осаде Барбастро и поэтому не знали, что несчастным дарована
свобода. Рыцари изрубили их всех, за исключением немногих , кото­
рым удалось спастись бегством.
Когда предводитель христиан решился оставить город Барбастро
и возвратиться в свою страну, он отобрал из мухаммеданских за­
мужних женщин тех, которые отличались своей красотой , много

192
Адольф фон Шакк
юношей и красивых мальчиков, много тысяч людей и увез все это с
собой, как подарок своему повелителю. В Барбастро он оставил гар­
низон из 15 ОООконницы и 2 ОООпехоты».
Взятие этой знаменитой крепости произвело огромное впечат­
ление и во Франции, так что даже было воспето в одном француз­
ском стихотворении, которое находится в парижской библиотеке.
Насилие и жестокость нормандцев, как показывает это сообщение,
значительно превосходят все, что арабы рассказывают об испан­
цах. Это доказывает нам, что скандинавы через много поколений
после их поселения во Франции и после обращения их в христиан­
ство были столь же свирепы, как и древние викинги. Такую же
беспощадность до Роберта Дьявола демонстрировал граф Рауль
де Эвре, дядя Ричарда II.
Местное население, угнетаемое всеми способами, сплотилось,
чтобы с оружием в руках избавиться от гнета. Известие об этом
событии очень смутило вассалов герцога, так как они боялись поте­
рять свои привилегии и доходы. Князь, тогда еще очень молодой,
обратился к графу Раулю с просьбой помочь ему подавить восста­
ние. Граф потребовал, чтобы все рыцари и воины князя были отда­
ны ему под руководство, и на этих условиях обещал усмирить мя­
теж. Чтобы овладеть зачинщиками заговора, он послал шпионов,
которые должны были узнать место их собраний. Сообразно с их
донесениями, он привел в порядок свои войска и в один день аре­
стовал огромное количество людей — одних во время их собраний,
других, когда они приносили присягу на верность союзу. Так было
подавлено это движение, и среди населения в течение многих столе­
тий после этого не происходило возмущений.

Норманны, которые поселились во Франции , очень скоро забы­
ли свой язык. Первоначально викинги , ставшие хозяевами страны ,
отличались от франков только тем, что говорили по -скандинавски ,
но уже в начале XI столетия они говорили на романском, или фран­
цузском, языке. До появления норманнов во Франции того , что те­
перь называется французским языком, еще не существовало. Древ­
нейший из дошедших до нас романских документов, касается той
присяги на верность, которую в 842 году Людвиг Немецкий принес
перед французским войском своего брата в Страсбурге. Но тот язык,
на котором он написан, больше похож на провансальское наречие ,
чем на то, каком впоследствии говорили в северной Франции . По­
следнее создавалось постепенно уже после Ролло и мало по малу ста­
новилось господствующим в Нормандии. Впрочем, прошло немало
времени, прежде чем скандинавский язык был совершенно забыт во
Франции. Еще долго он сохранялся там , особенно в городе Байе и его
окрестностях, хотя, конечно , далеко не в первоначальной чистоте.
Норманны легко понимали то наречие, на котором здесь говорили .
Новые поселенцы, которые приходили с Севера в Нормандию , охот­
нее всего селились именно в Байе. Туда же посылали герцоги своих
детей — учиться германскому языку .
Несомненно, что и у герцогов Нормандии сохранился обычай
прежних скандинавских викингов окружать себя скальдами. Правда,
достоверно неизвестно, чтобы имел ли их при себе Ролло . Но , так как
доказано, что их имел при себе его сын, мать которого была францу­
женка, то можно допустить, что они были и у его отца . Его отец ,
конечно, еще в Скандинавии слышал песни скальдов , загадочную ,
полную символов песню «Вёлюспа»*, ро м ан ти ч ес ку ю ис т о р и ю Хель-
* «Прорицание Вёльвы», одна из песен «Старшей Эдды».

194
Адольф фон Шакк
ги и Сигрун и «Сагу о Хаконе Ярле», который принес в жертву богам
собственного сына. Он, конечно , и на своей новой родине не отка­
зывал себе в этом удовольствии и призывал к своему двору скаль­
дов. Вильгельм Длинный Меч, о котором мы уже говорили , послал
своего сына Ричарда воспитываться в Байе, где еще сохранялся
скандинавский язык, для того , конечно , чтобы его сын, зная герман­
ский язык, не прерывал сношений со скандинавами .
Нормандские летописцы рассказывают, что в 942 году французский
король Людовик, по смерти герцога Вильгельма, в малолетство Ричар­
да, захватил на некоторое время власть в стране и выгнал из руанского
дворца всех жонглеров, т. е. певцов и поэтов . Но, когда Ричард, кото­
рый получил прозвище Бесстрашного, сам взял в руки бразды правле­
ния, он возвратил ко двору изгнанных певцов. Он и сам был поэтом и
хорошо знал старую историю своего народа, так как на основе его рас­
сказов, как и рассказов его сына Ричарда II, Дудон из Квентина написал
древнейшую хронику нормандцев. Дудон прибыл в Руан с посольством
графа Альберта I Вермандуа, и Ричарду очень нравилось беседовать с
этим веселым человеком. На прощанье он щедро одарил его, и Дудон в
благодарность за ласковый прием написал свою историю первых нор­
мандских герцогов. Сам Ричард, который в позднейших рыцарских ро­
манах называется Старым и указывается в числе рыцарей Круглого
Стола, по храбрости и берсеркской ярости в бою был настоящим ви­
кингом. Он поддерживал постоянные связи со скандинавскими ярла -
ми. Поэтому мы должны допустить, хотя и не имеем точных указаний
на это, что скальды существовали и при его дворе.
При Ричарде И, сыне Ричарда Старого , в Нормандию приходил
святой Олав, конунг Норвегии , и самым сердечным образом был
принят герцогом, которому содействовал в одной битве. Снорри го­
ворит: «Ярлы Руана всегда были лучшими друзьями жителей Севера,
и последние, когда они входили в сношения с Нормандией , находи­
ли там дружественную и близкую им страну».
В щедрости к певцам преемники Ролло не уступали скандинав­
ским королям и ярлам. Так , о Вильгельм Завоевателе говорят , что он
подарил большие поместья известному Бердику, который был при
его дворе в качестве глашатая короля.
Король Генрих I сам увлекался поэзией, писал стихи и держал
при своем дворе жонглера.

Норманны в Сицилии
195
Есть точные свидетельства о том, что его внук Генрих II, был
покровителем литературы вобще и особенным поклонником искус­
ства песен. Стоит назвать имя Ричарда Львиное Сердце, чтобы тот­
час же вспомнить и о его верном Блонделе.
Вполне понятно, что должно было произойти из смешения
французской и скандинавской крови. Богатырские фигуры викин­
гов, такие как они изображены на одном старом ковре в Байе*, по-
-в идимому, мало по малу стали исчезать. По крайней мере известно,
что позднее в Нижней Италии, где нормандцы встретились с немца­
ми, последние насмехались над ними за их маленький рост. Но в них
все еще сохранялся остаток дикости и неукротимого нрава Бьёрна
Железнобокого и других старых поклонников Одина. Может быть, с
течением времени эта дикость и жестокость смягчились и уже не
были характерной чертой нормандцев. Но та неусидчивость и
страсть к приключениям, которые были присущи их языческим
предкам, еще долго сохранялись у норманнов-христиан, также, как
храбрость, несокрушимая сила и личное мужество.
Они нашли превосходный случай проявить эти качества своего
национального характера и удивить ими мир. В 1000 году, в то самое
время, когда христианство приш ло на скованные льдом и осененные
пламенными вулканами берега Исландии, когда обособленные пле­
мена были объединены единым республиканским правлением, в это
время на греческой земле, между Адриатикой и Средиземным мо ­
рем, были заложены основы норманнского государства, которому
менее чем через сто лет суждено было затмить своей славой нор­
маннские государства на Сене и Темзе.
* Имеется в виду гобелен королевы Матильды, жены Вильгельма Завлевателя.

КНИГА ПЕРВАЯ
Появление норманнов в Нижней Италии и завоевание ими
этой страны. Первые предприятия Роберта Гюискара .
СловоАпулия, которое так часто встречается у средневеко­
вых историков, употребляется не в одинаковом смысле .
Иногда, и чаще всего, оно обозначает всю Нижнюю Ита­
лию. Но иногда под этим словом понимают только ее вос­
точную часть — это Апулия в более строгом смысле слова,
и отличают от нее западную половину нижней части полу­
острова, верхняя часть которой вниз до Салерно называ­
ется Кампанией, а другая — вниз до Реджио , Калабрией .
Если бы житель поздней Древней Греции или римля­
нин времен императора Августа могли проехать по Юж­
ной Италии в XI столетии, они нашли бы в ней такие
перемены, что едва ли могли бы узнать эту землю . Знаме­
нитые города, когда -то центры высокой культуры , кото­
рыми гордилась Эллада, — великолепный Тарент с его
роскошными постройками, пышный Сибарис , Метапонт ,
Ория, Кротон с его школой пифагорейской мудрости , —
если не совсем исчезли с лица земли, то пришли в полный
упадок. Их ипподромы , гимназии и агоры лежали в разва­
линах. Обвивая столбы полуразвалившихся строений ,
росли ехидны, а крапива и плющи , свешиваясь из тре­
щин квадратов, качались на ветру. Другие города , о кото­
рых до того времени почти не говорили, или очень недав­

Норманны в Сицилии
197
но построенные, появились на месте прежних и, если первые города
только в виде исключения упоминаются в произведениях средневе­
ковых летописцев, то Мельфи , Трани , Аверса, Милет и Троя упоми­
наются весьма часто. Два последних города были построены уже
византийцами. На скалах Калабрии и Апулии, над развалинами хра­
мов Диониса и Деметры возвышались замки грубой массивной ар­
хитектуры, логовища рыцарей , которые подстерегали путешествен­
ников по дорогам и почти не отличались от разбойников. В тех
базиликах или старых залах суда, которые еще не были превращены
в церкви, судебные дела решались по лонгобардским феодальным
законам. Наряду с деградировавшим греческим языком , который все
еще достаточно распространен, слышится здесь романское наречие,
из которого мало по малу выкристаллизовывается современный
итальянский язык, различные германские наречия, и, наконец , ис­
поведники Корана в тюрбанах, расселившиеся главным образом по
побережью, говорят по -арабски .
После падения Западно-римской империи Теодорих со своими
остготами овладел всем полуостровом, но его владычество не было
долговременным. Уже в начале VI века византийские полководцы
Велизарий и Нарзесс теснили остготов, и греческий наместник с ти­
тулом экзарха основал свою резиденцию в Равенне. В 568 году в
Италию вторглись лонгобарды, дошли до южной части полуострова
и вторглись на Сицилию*, которую также, как и материк, Велизарий
отбил у остготов. Вторжение лонгобардов вновь урезало территорию
экзархата. Теперь она ограничивалась только окрестностями Равен­
ны и побережьем до Анконы. В этом были заинтересованы не только
германские народы, вторгавшиеся в Италию , но и города Венеция и
Неаполь, герцоги которых , дожи, или дуки, прежде находились под
властью экзарха, римские епископы , которые стали независимыми
от Византийской империи. Главным центром нового лонгобардского
государства стал Беневент, где еще в 591 году храбрый Арихи из
дома Гизольфингеров в Фриауле раздвинул границы своих владений
до Адриатического и Средиземного морей. При его преемниках , ко­
торые носили титул герцогов Беневентских, язычество долго остава­
*
Здесь и далее употребляются как формы «на Сицилии», когда речь идет о
Сицилии как об острове, и «в Сицилии», когда речь идет о Сицилии как государстве.

198
Адольф фон Шакк
лось религией лонгобардов. Только во второй половине VII века
христианство проникло к ним, и только тогда среди них стали раз­
виваться моральное сознание и даже ученая образованность. Более
высокая христианская культура расцвела особенно в Бенедиктин­
ском аббатстве Монтекассино. Герцогство беневентское процветало
еще и тогда, когда лонгобардское государство на севере уже прекра­
тило свое существование при Арихи II, при дворе которого жил ве­
ликий историк того времени Павел Диакон. Но в конце VIII века, со
смертью его преемника Гримоальда II, эта династия прервалась.
Войны с соседями по всей границе и споры о престолонаследии по­
дорвали силы государства. Два значительнейших города — Салерно
и Капуя — образовали небольшое самостоятельное княжество. С
этого времени византийцы, которые отступили перед военной мо­
щью лонгобардов, но не совсем удалились из Италии, вновь усили­
вают свои позиции и с восточного берега начинают подвигаться
дальше, вглубь страны. В 982 году они одержали большую победу
над императором Оттоном II и снова овладели большей частью по­
луострова. Наместник константинопольского императора, катапан,
избрал своей резиденцией приморский город Бари. Сохранили свою
независимость от катапанов или в крайнем случае только номиналь­
но признавали его власть, кроме Капуи, Салерно и Беневента, в ко­
торых правили собственные лонгобардские князья, Неаполь, где
тоже был свой герцог или дож, республика Амальфи и аббатство
Монтекассино. В войнах между этими крошечными государствами,
в спорах между ними и византийцами, и всех их вместе с папами,
недостатка не было.
Между тем арабы господствовали в Апулии и оттуда, как и с
африканских берегов, часто нападали на Южную Италию. Так они
завоевали Отранто и Бари. От их нападений много страдали и кам­
панцы. Иногда, хотя и не надолго, они овладевали и многими други­
ми местностями по берегам Адриатического и Средиземного морей.
Даже тогда, когда христианскому населению удавалось свергнуть с
себя мусульманское иго, арабы не оставляли прибрежные города —
Салерно, Неаполь, Амальфи и другие в этой области. Они приходи­
ли туда ради торговли и часто оставались там навсегда.
В таком положении находилась Нижняя Италия, когда там поя­
вились энергичные и воинственные выходцы из Нормандии. Кроме

Норманны в Сицилии
199
всегда присущей им страсти к приключениям, были и другие, осо­
бые причины, которые гнали вдаль жителей северной Франции . И
прежде младшие сыновья старых скандинавских ярлов, которые не
получали наследства, как правило , уходили из своей страны , потому
что все родовое имущество становилось достоянием старшего бра­
та, — уходили, чтобы добыть себе богатство мечом. То же было и в
Нормандии. Но не всегда их манила вдаль только эта погоня за тро­
феями. У нормандцев , как и у их предков , старых викингов , было то
особенное поэтическое чутье, которое при всей его дикости впослед­
ствии принесло им славу. Как те в своих норвежских и датских усадь­
бах, на своих морских драконах , на скалистых островах , терзаемых
разъяренным прибоем, с восторгом слушали песни скальдов — так
графы и бароны Нормандии окружали себя певцами, которые чита­
ли им свои эпические стихотворения, где сквозь французский стих
веяло духом старой саги. Эти песни разжигали в них жажду славы и
желание потягаться со своими предками на поприще приключений и
битв.
Но если до того времени норманнская молодежь устремлялась
главным образом на Пиренейский полуостров, то в XI веке обстоя­
тельства переориентировали ее на Нижнюю Италию. Когда , вслед за
Ролло, его народ отказался от идолопоклонства, прежние поклонни­
ки Одина стали пылкими исповедниками новой веры. Преемники
герцога и вельможи страны, кичась друг перед другом, жертвовали
на церкви, основывали монастыри и аббатства , тогда как их деды
охотнее всего занимались грабежами этих священных мест и жгли
их. Вполне естественно, что подобная жертвенность подвигала мно­
гих норманнов на паломничество в Святую Землю, что , по их вере,
больше всего содействовало спасению души, в особенности потому ,
что папы с такими поездками на богомолье соединяли обещание
щедрого отпущения грехов.
Особенно горячим было в Нормандии почитание архангела Ми­
хаила, которому на крутой скале у Атлантического океана была по­
священа часовня, куда ежегодно стекалось бесчисленное количество
набожных людей. Собственно родина культа этого великого арханге­
ла была в Апулии на горе Гарган, которая вдается в море выше горо­
да Фоджии. Там святой Михаил в борьбе с мятежными ангелами
пламенным мечом низверг Люцифера в адские бездны — архангел,

200
Адольф фон Шсиск
который, просияв на Востоке , предстал изумленному Западу . Один
из жителей города Сипонтуна удостоился великой милости у подош­
вы этой горы. Ему явилось в пещере недалеко от вершины горы это
грозное и всеблагое существо. После этого видения, 8 мая 493 года,
было второе, в котором архангел явился епископу Сипонтунскому ,
Лаврентию, и возвестил ему , что с этих пор грот на горе Гарган
должен быть посвящен ему. Невидимые руки превратили этот грот в
капеллу и поставили там покрытый пурпуром алтарь. Епископ пред
святилищем построил церковь, и от этой церкви, куда скоро стало
стекаться бесчисленное количество верующих, культ нового святого
распространился на Запад. На возвышенностях и в долинах Италии ,
Франции и Испании, которые до сих пор были украшены храмами
Аполлона или Меркурия, появились церкви и часовни в честь свято­
го Михаила, но всегда с особенным уважением относились к святи­
лищу на мысе Гарган. Оно стало вожделенной целью для всех хри­
стианских богомольцев. Уже в VI столетии на вершине горы вокруг
церкви построили укрепленный город, чтобы там принимать пилиг­
римов. Но святость этого места не защищала его от многих нападе­
ний. За обладание им вели между собой военные действия греческие
императоры, сарацины и лонгобарды . Последние в 657 году разгра­
били грот и капеллу с сокровищами, которые приносили в дар пи­
лигримы. Но вскоре византийцы изгнали их оттуда . В 869 году сара­
цины захватили гору Гарган и овладели сокровищницей. Под видом
того, что этот мыс нужен им лишь как опорный пункт для их войска,
нужен — для того , чтобы отсюда предпринимать хищнические набе­
ги на близлежащие территории, они в течение года удерживали за
собой Гарган. Воспоминание об этом не исчезло и доселе . Местные
жители до сих пор называют гору Гарган «Сарацинской горой» . В
конце X века византийцы снова стали хозяевами почти всей Апулии.
С этого времени резко усиливается приток паломников. В числе тех,
кто, полный пламенного усердия, преклонял свои колена , был и им­
ператор Оттон III. По примеру германского императора , верующие ,
число которых из года в год все умножалось, босые и в одеждах по­
каяния, держа в руках ветки пиний , по крутым тропинкам поднима­
лись к пещере, посвященной величайшему из архангелов .
Поскольку среди христиан Европы все более и более усилива­
лось стремление ходить на богомолье в Святую Землю, а в числе

Норманны в Сицилии
201
паломников появились и жители Нормандии, то вполне понятно,
что богомольцы отправлялись туда через Италию, чтобы по дороге
на горе Гарган доказать свою набожность тому архангелу, которого
они так чтили и на своей родине и перед которым они еще в моло­
дости падали ниц в Авранше, в капелле святого Михаила. Отсюда
они обыкновенно шли в аббатство Монтекассино, чтобы там, в од­
ной из гаваней Нижней Италии сесть на корабли, отправляющиеся
на восток.

По свидетельству летописцев, Амата и Лео из Остии , рассказы
которых, хотя и носят несколько легендарный характер , тем не менее
не лишены исторической основы — в 1000 году (скорее в 1016 г.) 40
норманнов на пути из Палестины пришли в Салерно. В то время
город, осажденный сарацинами , был в крайне сложном положении.
В порыве религиозного воодушевления воины обратились к герцогу
Салернскому, Ваймару, с просьбой дать им оружие и лошадей . Они
вознамерились рассеять правоверное воинство.
И норманны напали на сарацин, и обратили их в бегство , и осво­
бодили город от их угрозы. Герцог Ваймар предложил им щедрую
награду, но они от нее отказались. Чужеземцы отклонили и его пред­
ложение остаться в Салерно, так как они на спасение города смотре­
ли, как на дело, угодное Богу , и вернулись на родину . Но их герой­
ский подвиг произвел глубокое впечатление на изнеженных
салернитанцев. и они послали в северную Францию посольство , что­
бы пригласить норманнских воинов переселиться в Южную Италию
и принять участие в борьбе с сарацинами. Эти послы принесли с
собой и подарки — такие заманчивые , на Севере еще неизвестные
предметы, как шелковые плащи , украшенная золотом конская
сбруя, а еще — миндаль, апельсины и засахаренные орехи. Посоль­
ство имело успех. Скоро многочисленные потомки древних викингов
потянулись к прекрасному югу. Молва об этой плодородной земле, ее
гесперидских яблоках, ее винограде и дынях разнеслась по Норман­
дии. Апулия стала заветной целью тех , кто на родине не имел доста­
точно средств к существованию или, томимый жаждой деятельности,
рвался вперед.
Именно в это время один знатный нормандец Гизельберт Бутте-
рик, которого другие называют Дренго , убил вице -графа Вильгельма
и присвоил себе его имущество. Боясь мщения , он с четырьмя свои­

Норманны в Сицилии
203
ми братьями, Раинульфом, Асклитином, Осмундом и Родульфом,
оставил Нормандию и, по примеру многих своих земляков, отпра­
вился в Италию. Поначалу поход носил характер путешествия по
святым местам. Но скоро паломникам представился случай проде­
монстрировать свою энергию и силу.
Мел, апулийский вельможа из Бари, изыскивал средства, что­
бы свергнуть византийское иго, которое тяжелым бременем лежа­
ло на стране. Еще в 1009 году он, в союзе со своим свояком Датом,
поднял знамя восстания против греков. Тогдашний катапан вы­
шел к ним навстречу с войском. Произошла битва у Битетто, и
восстание было быстро подавлено. Когда за ним последовали но­
вые, константинопольский император, чтобы раз и навсегда по­
кончить с волнениями, назначил на место прежнего наместника
Куркуа, нового, по имени Василий. Последний в 1012 году пошел
на Бари, тогда этот город находился в руках мятежников, и после
двухмесячной осады заставил его сдаться. Жители обещали вы­
дать своих предводителей, но Мел и Дат спаслись бегством в Ас-
колу. Впрочем жена Мела и его сын были взяты греками в плен и
отосланы в Византию. Но даже тогда Мел не отказался от своих
планов изгнать греков и старался, хотя и тщетно, склонить на
свою сторону князей Капуи, Салерно и Беневента. Он поселился в
Капуе, а Дат удалился в Монтекассино к аббату Атенульфу. Там
они нашли помощь, которой совсем не ждали.
Папа Бенедикт VIII, который в 1012 году занял престол святого
Петра, выказал большую энергию в борьбе с сарацинами, постоянно
тревоживш ими итальянские берега, и помышлял о том, чтобы изба­
вить Италию от ненавистных византийцев. Он обратил свое внима­
ние на Дата и Мела, которые могли бы помочь ему осуществить его
замысел. Последнему он предоставил убежище в мощно укрепленном
замке у Гарильяно и ждал только случая воспользоваться Мелом в
своих интересах. Случай скоро представился. Бенедикт узнал о нор­
маннах, которые приш ли в Рим на поклонение святым местам, и
тотчас же решил натравить их на греков. Он дал им письмо к Мелу,
которого они и нашли, по одним свидетельствам в Капуе, по дру­
гим — на горе Гарган. Между лонгобардскими баронами и северяна­
ми был заключен формальный договор относительно борьбы с ви­
зантийцами. Мел нашел себе союзников в Беневенте и Салерно,

204
Адольф фон Шакк
соединился с Гизельбертом Буттериком и его рыцарями и вторгся на
территорию, подконтрольную Византии (май 1017 г.) . Византийский
наместник не замедлил послать против них войско. В мае произошла
битва, в которой Мел и его сторонники одержали победу . В июне
при Монте Пелузо против них вышли новые войска под предводи­
тельством самого катапана Андроника. На этот раз греки наголову
разбили своих противников. Тогда норманны пошли на север и
здесь, после победы над византийцами при Ваккариччиа, захватили
значительные территории, так что в короткое время вся Северная
Апулия до Трани оказалась в их власти. Ввиду этого греческому все­
властию на материке грозила опасность. Из Константинополя при­
слали новое сильное войско, но и норманны получили довольно мно­
гочисленное подкрепление с родины. Войска сошлись при Каннах,
известных еще по Пуническим войнам, в которой норманны дра­
лись, как львы , но в конце концов должны были уступить превосхо­
дящим силам своего противника. Много их пало на поле битвы ,
большая часть оставшихся в живых была пленена и отправлена в
Константинополь, очень немногим удалось спастись. В числе послед­
них были Родульф и Мел. Большинство норманнов поступило на
службу к Ваймару, князю Салернитанскому, Пандульфу Капуанско-
му, аббату Атенульфу из Монтекассино , графу Ариану и другим. Мел
просил помощи в борьбе с греками у германского императора и у
папы. На Пасху 1020 года он сам явился ко двору Генриха II в Бам­
берг, где находились уже Родульф и папа Бенедикт .
Император заинтересовался планами Мела, назначил его герцо­
гом Апулии и через год, в 1021 году, пошел в поход на Южную Ита­
лию, чтобы отнять ее у византийцев . Но Мел не дожил до этого
времени. Он скоропостижно скончался во время своего пребывания
в Бамберге. Папа возвратился в Рим, а Родульф сопровождал импе­
ратора Генриха в его походе.
Между тем власть греков в Италии окрепла вновь. Лонгобард -
ские князьки Нижней Италии, за исключением Ландульфа V Бене-
вентского, перешли на их сторону . Опираясь на их содействие, ката-
пан Василий Бойоанн двинулся на гарильянский замок, который
папа уступил Дату, чтобы этим защитить свою собственную область.
Замок был взят в два дня. Дат попал в плен, его отправили в Бари ,
зашили в мешок и бросили в море.

Норманны в Сицилии
205
Таким образом, путь на Рим был открыт для византийцев , а
Генрих II все еще заставлял себя ждать. Наконец в марте 1022 года с
60 ООО войском он подошел к Беневенту, где нашел папу Бенедикта ,
который и оставался при нем во все время похода. Император дви­
нулся к укреплению Троя, которое в 1008 году византийцы построи­
ли на одиноко возвышавшемся холме в двенадцати милях от Фод-
жии и назвали именем города Приама. Осада затянулась, так как
валы были очень крепки, и Генрих попытался войти в переговоры о
сдаче этой крепости. Но жители были так надменны , что не соглаша­
лись ни на какие условия, и прямо говорили, что они не сомневают­
ся в том, что Генриху скоро придется просить византийского кесаря
о милости. Это так разгневало Генриха, что он поклялся вырезать
весь гарнизон Трои, когда овладеет крепостью . Осада продолжалась
четыре месяца. Население Трои наконец убедилось, что дольше дер­
жаться невозможно, так как все их запасы были на исходе. Необхо­
димо было капитулировать, но гнев императора все еще удерживал
их от этого. Чтобы разжалобить его, осажденные послали в лагерь
своих детей, которых вел с преднесением креста один благочести­
вый отшельник. Дети опустились перед императором на колени и
просили о пощаде для себя и для своих родителей. Но император ,
хотя и глубоко взволнованный этим, не внял их мольбам , приказал
им вернуться в город и сказал: «Знает Бог, что ваш убийца не я, а
ваши собственные родители».
Та же сцена повторилась и на следующий день. Тогда Генрих не
выдержал и, когда горожане предложили ему срыть городские стены ,
он удовольствовался этим и отказался от дальнейшей мести.
Между тем перед Капуей появился полководец Генриха, архи­
епископ Пилигримм из Кельна. Князь Пандульф IV, ко то ры й стоял
за византийцев, пытался защищаться , но вскоре вынужден был
сдаться. Пилигримм взял его в плен, именем императора занял Ка­
пую и двинулся в Салерно, который тоже скоро оказался в его вла­
сти. Князь этого города, Ваймар , в залог своей лояльности , отдал ему
своего сына. Тогда ему снова покорились Неаполь и Амальфи , кото­
рые при саксонских императорах признавали над собой власть гер­
манской империи. Архиепископ возвратился к императору , который
все еще стоял под Троей. Здесь состоялся суд над Пандульфом . Пан­
дульф был приговорен к смерти и только по ходатайству Пилигрим-

206
Адольф фон Шакк
ма Генрих заменил казнь изгнанием. Пандульф IV в цепях был ото­
слан в Германию, а сын Ваймара, князя Салерно , был отдан под
охрану папе. В июне император Генрих снялся с лагеря при Трое ,
которая с тех пор должна была служить германским форпостом в
Италии. Оттуда он отправился прямо в Капую и поставил там кня­
зем графа Пандульфа Теанского. Затем он торжественно въехал в
Монтекассино, расположенное на высоких горах, и вместе с папой
пробыл там несколько дней. В Норе , расположенной в горах к северу
от знаменитого бенедиктинского монастыря, он возвел в графское
достоинство четырех племянников Мела и пригласил двадцать пять
норманндских рыцарей для защиты владений новых графов. Не­
сколько норманнских рыцарей он оставил и в Салерно.
Эти рыцари придерживались тех же правил, что и немецкие
ландскнехты. Они были готовы служить кому угодно , императору и
папе, византийским наместникам и маленьким князькам . В Апулию
приходило все больше и больше новых искателей счастья с берегов
Сены. Кроме князя Салернитанского , аббат из Монтекассино и граф
Теанский, теперь правивший Капуей в качестве князя , нанимали к
себе на службу этих норманнов.
Когда лонгобардские владетельные князья в Нижней Италии
снова подчинились германской империи, император вернулся в Рим
и отсюда отправился домой в Германию, причем на обратном пути
его войско было почти полностью выкошено чумой.
После смерти Генриха, который умер вскоре после этих собы­
тий, Пандульф IV, со сланны й за Альпы , по ходатайству своего своя­
ка Ваймара Салернитанского, получил от нового императора Конра­
да II свободу и поселился в Салерно. Здесь он тотчас стал изыскивать
средства, чтобы вернуть себе прежнюю власть. С этой целью он во­
шел в союз с князем Ваймаром. Оба они соединились с катапаном и
графом Марсийским и приняли к себе на службу небольшой отряд
норманнов. Тогда Пандульф почувствовал себя достаточно сильным,
чтобы напасть на Капую. И действительно — она скоро ему сдалась.
Пандульф Теанский удалился в Неаполь и поселился у дожа Сергия;
потом он отправился в Рим, где и умер в изгнании . Пандульф IV
снова стал княжить в своем княжестве и назначил своим соправите­
лем своего сына.
Тогда император Конрад II перешел Альпы, быстро прошел всю

Норманны в Сицилии
207
Италию и вторгся в Кампанью, чтобы там укрепить власть немецких
князей над небольшими лонгобардскими государствами. Капуя, Бе-
невент и Салерно скоро ему покорились. Пандульф IV своими обе­
щаниями добился того, что император признал его князем Капуан-
ским. Конрад II очень дружелюбно отнесся к многочисленным
норманнским воинам, пригласил их поселиться в его стране и соеди­
нил их с лонгобардскими князьями, так как полагал , что те с помо­
щью храбрых воинов Севера будут более эффективно противостоять
византийцам.
Вскоре затем Пандульф напал на Неаполь, прогнал оттуда
дожа Сергия и овладел городом, а Конрад , не заботясь более о
греках, вернулся в Германию . На много лет в Южной Италии во­
дворился мир. Маленькие лонгобардские государства процветали ,
так как вели обширную торговлю. Но Пандульф IV, который не
отступал перед самыми преступными средствами для достижения
своих целей, стремился к тому , чтобы подчинить себе соседнее
государство. Самым бесстыдным образом он отнимал у своих
подданных все, что мог, а награбленное у них прятал в крепости
на горе святой Агаты. Он довел почти до гибели аббатство Монте -
кассино и присвоил себе его богатства. Он лишил места архиепи­
скопа Капуанского Адинульфа и возвел в это достоинство своего
побочного сына. Адинульфа заковали в цепи , но в день Вознесе­
ния его привезли из тюрьмы в церковь, где он передал побочно­
му сыну Пандульфа епископское кольцо и крест и должен был
целовать у Пандульфа ноги; потом его снова заключили в темни­
цу. Подданные этого деспота были бессильны перед его произво­
лом, а небольшие соседние государства были парализованы стра­
хом, ибо Пандульф окружил себя сильным отрядом норманнов ,
которым мог платить огромное жалованье из награбленной добы­
чи. Граф Ваймар Салернитанский стоял на его стороне . Вместе с
ним он напал на князя Беневентского, но неудачно . Также неуда­
чен был его поход и на дожа Сергия. Дож , которого прежде ему
удалось прогнать, в 1029 году снова возвратился в Неаполь и был
особенно опасен для маленького капуанского тирана, так как у
него на службе был известный своей храбростью норманн Раи-
нульф во главе значительного норманнского отряда. Дож отдал
свою сестру, вдовствующую графиню Гаэты , замуж за Раинульфа .

208
Адольф фон Шакк
Этот Раинульф в приданое за женой получил значительный уча­
сток между Неаполем и Капуей, в центре которого в 1030 году он
построил неприступный замок. Это была первая земельная собст­
венность, которая попала в норманнские руки . Вскоре это владе­
ние расширилось и стало графством Аверса. Раинульф , который
обложил податью местное население и привлек к себе много дру­
гих норманнов, сперва защищал своего тестя Сергия от капуан -
цев. Но , когда жена Раинульфа умерла, Пандульф попытался при­
влечь его на свою сторону и предложил ему руку одной из своих
племянниц. Этот план удался, и новый повелитель признал над
собой верховную власть Пандульфа. Это событие так огорчило
Сергия, что он вскоре после этого умер . Но фортуна , столь долго
благосклонная к князю Капуанскому, все же отвернулась от него .
Его союзник, старый князь Ваймар Салернитанский , умер , а на­
следник его, Ваймар IV, выступил против Пандульфа . Богатыми
подарками он привлек на свою сторону норманнов, с сильным
войском напал как на Пандульфа, так и на князя Соррентского , с
которым он враждовал вследствие особых семейных отношений.
Раинульф перешел на сторону Ваймара.
В это время император Конрад II снова пришел в Нижнюю
Италию. По -видимому , процветающая торговля этих маленьких
княжеств и слухи о насилиях Пандульфа побудили его предпри­
нять этот поход. В Трое он вызвал к себе Пандульфа , чтобы по­
требовать от него ответа, главным образом за ограбление богатого
Монтекассино. Но Пандульф бежал в замок святой Агаты . Конрад
безотлагательно двинулся в Капую и в Троицу 1038 году вступил
в город. Он поселился вблизи старого амфитеатра , привел здесь в
порядок дела княжества, восстановил в должности архиепископа
Адинульфа и созвал на суд окрестных владетелей. Явился только
Ваймар Салернитанский и положил к ногам Конрада богатые по­
дарки. Император принял его благосклонно и не только признал
его права на Салерно, но отдал ему в лен и Капую . По просьбе
Ваймара он отдал Раинульфу в наследственную ленную собствен­
ность Аверсу, которую возвел в достоинство графства . В Монте­
кассино, где Пандульф сделал аббатом одного из своих сторонни­
ков, он назначил настоятелем аббатства немца и ему , вместе с
графом Аверсанским и князем Капуанским, доверил верховное

Норманны в Сицилии
209
руководство делами в Кампании. Затем Конрад вернулся в свою
столицу. Но ему удалось только на короткое время восстановить
спокойствие в Нижней Италии. Ваймар сместил князя Соррент -
ского и на его место посадил своего брата Гвидона. Низложенный
Пандульф бежал в Константинополь, чтобы просить себе помощи
у византийского императора. Но и этот шаг был для него неуда­
чен. В результате интриг Ваймара , император отправил его в дале­
кую ссылку, откуда он вернулся только через много лет.

■Qà
—
=4 iJ
Вскоре после этого норманны стали создавать свое независимое
государство в Апулии. Среди представителей знатных норманнских
фамилий, привлеченных в Нижнюю Италию заманчивыми пригла­
шениями своих земляков, были и сыновья графа Танкреда Готвиля.
Владение графа, Котентин, в департаменте Манш, с главным горо­
дом Кутансэ, — было слишком мало для того, чтобы обеспечить
приличное содержание всем его сыновьям. У Танкреда было двена­
дцать сыновей; пять от первой жены, Мориеллы: Вильгельм, Дрого,
Гумфрид, Готфрид и Серлон, — и семь от второй, Фразенды: Роберт
(Гюискар), Можер, Вильгельм, Альфред, Гумберт, Танкред и Рожер.
Их наследство было, по-видимому, так ничтожно, что владение нель­
зя было удержать даже за первенцем. Старый Готвиль, когда он от­
пускал из отцовского замка одного за другим своих сыновей, снаб­
див их только одним мечем и, может быть, конем, едва ли мог
предполагать, что молва об их подвигах пройдет по всем странам и
что папа возложит на голову его внука корону одного из лучших
государств в мире.
В 1038 году три старших брата, Вильгельм, Дрого и Гумфрид,
появились с тремя сотнями воинов при дворе молодого Ваймара
Салернитанского, отец которого так дружелюбно принимал у себя
гостей с Севера. Но скоро они нашли для себя более широкое поле
деятельности и поступили на службу к византийскому императору
Михаилу. Кесарь послал их отвоевывать для греческого государства
захваченную арабами Сицилию и поручил Георгию Маниаку руково­
дить этим походом на остров. Сыновья Танкреда Готвиля со товари­
щи вошли в состав греческого войска на тех условиях, что половина
добычи и половина завоеванных городов должна перейти к ним в
собственность. Старший из братьев, Вильгельм, стал предводителем
нормандского отряда в армии, главнокомандующим которой был

Норманны в Сицилии
211
Маниак. Вскоре — за свое удивительное личное мужество
—
полу­
чил прозвище Железная Рука. Вначале перевес был за сарацинами . В
одной из первых стычек греки готовы были уже отступить. Тогда
Вильгельм со своим маленьким отрядом стал в авангарде войска,
врубился в ряды арабов и склонил победу на сторону христиан. В
Сиракузах он пронзил копьем коменданта этого города, человека ог­
ромной силы, которого по этой причине все боялись. Значительная
часть Италии была отвоевана, и тогда норманны узнали, какова ви­
зантийская верность. Маниак не считал себя связанным никакими
обещаниями и не отдал им ни обещанной добычи, ни завоеванных
городов. Возмущенные этим , а также трусостью и вероломством гре­
ков, сыновья Танкреда вернулись со своими воинами на материк и
решили отомстить Маниаку, который продолжал воевать в Сици­
лии. Чтобы достигнуть своей цели , они сошлись с ломбардцем Ар-
дуином, который тоже служил в войске Маниака , но , оскорбленный
им, питал к нему непримиримую ненависть. Из -за добытого в бою
коня, он вступил в спор с византийским полководцем и не только
должен был отдать ему свою добычу, но даже вынести позорное и
оскорбительное наказание. Тогда он поклялся беспощадно отомстить
грекам, но до времени затаил свое бешенство и притворно казался
самым преданным слугою катапана и византийского императора. Он
отправился в Бари, резиденцию катапана, лестью сумел войти к нему
в доверие и достиг того, что ему поручили власть над городом Мель-
фи. Здесь он постарался приобрести расположение населения . Когда
он заслужил доверия горожан, он стал говорить им , что византий­
ское иго унизительно и невыносимо, и стал подстрекать их свергнуть
его. Когда он убедился, что в Мельфи большинство на его стороне,
он тайно отправился в Аверсу, чтобы склонить графа Раинульфа и
норманнов взяться за это дело сообща. Раинульф уже давно обдумы­
вал такие планы, поэтому охотно принял предложение Ардуина и
между ними был заключен договор, по которому норманнам была
обещана одна половина завоеваний, а Ардуину — другая.
Граф Аверсы избрал предводителями этого предприятия двена­
дцать выдающихся нормандских рыцарей. В числе их были сыновья
Танкреда Готвиля — Вильгельм Железная Рука и Дрого , прославив­
шиеся во время сицилийского похода. Он дал им триста рыцарей и
приказал, чтобы все свои приобретения они делили между собой на

212
Адольф фон Шакк
равные части. В 1041 году Ардуин вместе с норманнами выступил в
поход и прежде всего тайно привел их в Мельфи. Этот город стал
центром нарождающейся монархии норманнов, которая впоследст­
вии подчинила себе Апулию, Калабрию и остров Сицилию. Ардуин
представил прибывших рыцарей населению Мельфи как долгождан­
ных спасителей, и норманны на следующий же день начали делать
вылазки. Нигде не встречая сколько-нибудь достойного сопротивле­
ния, они приносили в Мельфи большую добычу. Наконец жители
окрестностей Мельфи из-за грабежей, которым они подвергались
так часто, вынуждены были просить помощи у катапана. Катапан
двинулся с войском к Мельфи, но прежде сделал попытку склонить
мятежников на свою сторону переговорами. Норманны требовали,
чтобы им предоставили власть над завоеванными ими областями и
под этим условием обещали быть верными союзниками византий­
цев. Это требование страшно разгневало катапана, и он решил силой
покончить с наглецами. 17 марта 1041 года произош ла битва в Оли-
ветто близ Венозы, и норманны, хотя численное превосходство было
на стороне греков, одержали полную победу, так что войско катапана
рассеялось в паническом и позорном бегстве. Византийский импе­
ратор Михаил, получил известие о поражении своего войска, где
против одного норманна было сто греческих воинов, разорвал на
себе одежды и сказал: «Этот народ, конечно, отнимет у меня корону и
прогонит меня из царства».
Византийцы, затратив огромные средства, готовились силой по ­
давить восстание в Южной Италии. В составе их войска было много
и варягов*, которые с давних пор неиссякающим полноводным по­
током переселялись из своего северного отечества в Россию и оттуда
шли в Константинополь, где поступали на военную службу к импера­
торам. Но и норманны не оставались в бездействии. Они тоже за­
ключили союз — с князем Беневентским. 4 мая 1041 года у Офанто,
прежнего Ауфидуса, между ними и катапаном произош ла новая бит­
ва. Победа и на этот раз осталась за норманнами. Лагерь катапана
был ими захвачен и много греков утонуло в волнах реки. Император,
возмущенный вторичным посрамлением своего доблестного войска,
лиш ил катапана его места и послал морем в Апулию другого, по
* Название наемных скандинавских воинов в Византии.

Норманны в Сицилии
213
имени Бойоаннес. Бойоаннес привел с собою огромное войско , кото­
рое усилилось греческими воинами, вызванными из Сицилии . И те­
перь в войске было много варягов. Норманны , которые предвидели ,
что их могут осадить в Мельфи, покинув город, вышли навстречу
Бойоаннесу и 3 сентября 1041 года при Монте-Пелозо дали ему бит­
ву. Результат был тот же, что и прежде . Войско Бойоаннеса было
разбито горстью северных искателей приключений, и сам катапан
был взят в плен. Победители вернулись в Мельфи и разделили меж­
ду собой добычу. С норманнами был в качестве союзника и Ати -
нульф, брат князя Беневентского . Ему присудили пленного Бойоан­
неса, и Атинульф тотчас воспользовался этим , чтобы получить
большой выкуп за катапана и приобрести благосклонность импера­
тора. То и другое ему вполне удалось, и он с тех пор стал убежден­
ным противником норманнов.
Но и последним удалось заполучить к себе человека, который
мог принести им большую пользу. Это был Аргирос, сын того Мела,
который одним из первых вступил в сношения с выходцами из Нор­
мандии. Он получил воспитание в Константинополе и в 1040 году
был послан в Апулию, чтобы усмирить восстание, вспыхнувшее в
Бари. Аргирос привел Бари к покорности императору , но , когда
вспыхнуло новое восстание и распространилось по другим грече­
ским городам, он сам примкнул к мятежникам и был очень рад,
когда норманны избрали его своим предводителем (февраль
1042 г.) . Этот выбор принес норманнам большую пользу . Один за
другим греческие города стали признавать их власть. Гора Гарган с
знаменитой капеллой и часть княжества Беневентского перешли в
их руки.
Но Аргирос был ненадежным союзником. Когда в Константино­
поле пустили в ход все средства, чтобы снова склонить его на свою
сторону, когда его осыпали золотом и почестями , он принял место
катапана Апулии и вскоре снова подчинил византийской власти
Бари и другие области Южной Италии. Норманнам пришлось рас­
считывать исключительно на свои собственные силы. Они сочли за
лучшее избрать своим предводителем Вильгельма Железная Рука и
возвести его в графское достоинство. Раинульф из Аверсы и Ваймар
Салернитанский ввели его во владение леном. Вильгельм в их свите
отправился в Салерно и там получил и лен, и руку одной из племян­

214
Адольф фон Шакк
ниц Ваймара, дочери князя Соррентского . С этих пор князь Ваймар
стал считаться ленным государем графа Вильгельма; он присвоил
себе титул герцога и вместе с графом Аверсы, Раинульфом , прибыл
в Мельфи, где их встретили очень радушно . Вильгельм получил ти­
тул графа Апулийского; Раинульфу досталась в собственность гора
Гарган с окрестностями; каждый из остальных нормандских вождей
получил себе особый округ с городом. Но Мельфи оставалось их
общим достоянием и служило сборным пунктом, когда они предпри­
нимали далекие походы. Ардуину в силу договора уступили половину
завоеваний.
Ваймар Салернитанский занял тогда ведущее место среди незна­
чительных лонгобардских князей. Кроме Салерно ему принадлежали
Амальфи и Капуя. В брате, которого он возвел в достоинство герцога
Соррентского, он имел верного союзника, а норманны признавали
его своим сюзереном. С помощью Раинульфа он овладел Гаэтой и
назначил ее герцогом своего союзника. И тогда на его пути оказался
опасный противник. Смещенный императором Конрадом и сослан­
ный в изгнание Пандульф IV в 1041 году вернулся на родину и с
помощью византийского императора замыслил вернуть себе княже­
ство. Ваймар не имел бы причин его бояться, если бы он все еще мог
быть уверен в помощи норманнов. Но, по смерти Раинульфа, он
вооружил против себя многих из них, так как отдал Аверсу в лен не
племяннику покойного, а человеку, который не имел никаких прав
на это наследство. Отсюда возник горячий спор , в котором , впро­
чем, Вильгельм Железная Рука был на стороне Ваймара . Но Виль­
гельм в 1046 году умер, и норманны на его место избрали своим
графом его брата, Дрого . Ваймар утвердил выбор и выдал свою дочь
замуж за нового графа Апулии. Оба они, как верные союзники , гото­
вились дать отпор Пандульфу. Последний начал войну с князем Са -
лернитанским в союзе с племянником покойного графа Раинульфа,
по имени Родульф, который с помощью норманнов прогнал став­
ленника Ваймара и принял власть над Аверсой. Ваймар при под­
держке Дрого отразил нападение Пандульфа, но в то же время при­
мирился с Родульфом, принял от него присягу на верность и отдал
ему в лен Аверсу.
После столь крупных успехов, Ваймар находился в расцвете сво­
его могущества и своего значения. Его дружбы искали не только

Норманны в Сицилии
215
незначительные князья и графы Италии, но даже император Ген­
рих III; на подарки, которые ему послал князь Салернитанский , он
отвечал такими же дорогими подарками. Когда в 1047 году импера­
тор прибыл в Кампанью, он везде и всячески особенно отличал Вай-
мара, нового графа Аверсы, Родульфа, и графа Апулии Дрого. Одна­
ко Генрих все-таки заставил князя Салернитанского выдать ему
Капую и снова отдал ее Пандульфу IV. Ваймар должен был отказать­
ся и от присвоенного им титула герцога Апулии, но за то сам импе­
ратор дал Дрого и Родульфу в лен их владения. Когда же Генрих III
снова ушел за Альпы, Ваймар , который во время пребывания импе­
ратора неукоснительно следовал его распоряжениям, забыл и думать
о том, что было . Он с норманнами двинулся к Капуе и заставил
Пандульфа — если не отречься от своего княжества , то признать его
зависимость от Салерно.

Город Беневент, которым правили свои собственные князья , еще
прежде примкнул к византийцам и противостоял по мере сил как
императору, так и папе. Теперь он прогнал своих маленьких тиранов
и в конце 1050 года признал над собой власть наместника Христа. На
следующий год летом Лев сам явился в Беневент, принял от бене-
вентского населения присягу на верность и пригласил туда Ваймара
и Дрого, чтобы вверить им защиту своего нового владения. В особен­
ную обязанность Дрого он вменял удерживать своих норманнов от
всяких насилий. Внуки старых викингов еще не совсем отказались от
неукротимых порывов своих предков. Значительная часть их, не за­
ботясь о реноме своих вождей, рыскала по Южной Италии , подобно
древним скандинавам, только уже не на море , а на суше, грабя на
дорогах и сжигая все, и не щадила даже монастырей . Когда импера­
тор удалился, они и в Беневенте скоро учинили насилие над жителя­
ми. Лев , который удалился с Ваймаром в Салерно, получил здесь
известие об их выходках и был этим сильно разгневан. Но он был
совершенно не прав, когда обвинял в беневентских событиях Дрого.
Дрого еще до этого пал жертвой составленного против него заговора
и был убит в церкви во время богослужения. Лев, хотя он и оплаки­
вал смерть этого храброго воина, тотчас же стал готовиться к войне с
норманнами, чтобы прогнать их из Беневента . Он, после тщетных
просьб о помощи у немецкого императора и французского короля,
выступил с войском, собранным в Италии, и приказал князю Вайма-
ру сопутствовать ему в походе. Но князь отказался от этого и предос­
терегал папу начинать войну с таким опасным противником, как
норманны. Вследствие этого отказа из всего похода ничего не вышло .
Собранное войско рассеялось. Норманны приготовились к энергич­
ной обороне. Когда Гумфрид, младший брат Дрого , по смерти по­
следнего, стал во главе Апулии, как ее граф , он в союзе с норманнами

Норманны в Сицилии
217
Аверсы стал готовиться к войне с папой. Но им не пришлось даже
обнажить свои мечи, потому что никто уже им не угрожал. В это же
время пришло известие о кончине Ваймара, князя Салернитанского .
В Амальфи, которое он завоевал , против него вспыхнуло воста -
ние и амальфитанцы, при содействии его собственных подданных ,
которые томились под его игом, напали на него на море и на суше.
Даже в Салерно составился против тирана обширный заговор, в ко­
тором принимал участие его собственный зять. 3 июня 1052 года
заговорщики напали на него в Салерно на берегу и убили. Заговор­
щики овладели городом и замком и отправили в тюрьму Гизульфа,
сына покойного. Гвидон, герцог Соррентский, брат Ваймара, взывал
к норманнам о мести, и те немедленно отозвались на его призыв .
Они осадили Салерно, и город скоро открыл им свои ворота . Плен­
ный Гизульф стал князем Салернитанским. Гвидон и Гизульф по­
зволили мятежникам, которые заперлись в крепости, свободно уда­
литься и дали клятву, что их не тронут . Но норманны не считали
себя связанными этой клятвой и изрубили всех убийц Ваймара, ко­
гда те оставили свое убежище. Амальфи снова стал республикой . Но
тогда всем уже стало ясно, что значение этих маленьких государств
неуклонно снижается, что действительная власть в Италии принад­
лежит норманнам.
Папа Лев, хотя его первая попытка окончилась неудачно , не от­
казался от своего замысла освободить от норманнов Беневент. Ради
этого он вступил в союз с Аргиросом (сыном Мела), которого визан­
тийский император в 1051 году снова послал в Бари в качестве ката-
пана. Намереваясь соединить свое войско с греческим , он двинулся
к границам беневентской области. Здесь на реке Форторе он на­
ткнулся на нормандское войско, которое вели Гумфрид и породнив­
шийся с ним граф Аверсы Ричард. Положение норманнов было
очень опасным, потому что перед ними стояли папские войска, за
ними византийские и, кроме того , они нуждались в припасах . В этом
положении они они попробовали начать со святым отцом перегово­
ры. Папа потребовал , чтобы они ушли не только из Беневента , но
даже из Италии. Положение дел было очень неблагоприятно оборот
для норманнов. Против них уже поднималось городское и сельское
население, возмущенное неограниченным произволом с их сторо­
ны. Канцлер папы в высокомерной речи сказал , что теперь им оста­

218
Адольф фон Шакк
ется выбор только между бегством и смертью. Этого было слишком
для Гумфрида, и он неистово ринулся в битву.
Битва произошла у Чивителлы (18 июня 1053 г.) . Преимущество
норманнов проявилось сразу же. Итальянцы и греки в ужасе броси­
лись бежать, но немцы , которые находились в папском войске , ока­
зали достойное сопротивление и почти все остались на поле битвы.
Папа бежал в Чивителлу. Жители этого маленького города отказа­
лись пустить его к себе, так как это могло иметь для них дурные
последствия. Победители норманны сочли за лучшее примириться
со святым отцом. Хотя они захватили его силой и силой привели в
свой лагерь, но в лагере обращались с ним с почтительным благого­
вением и просили у него прощения.
Лев нашел нужным уступить им и дал норманнам в ленную соб­
ственность уже завоеванные области Апулии, Калабрии и Сицилии .
Гумфрид и другие норманнские вожди, бесспорно , обнаружили
здесь большую политическую мудрость. Своим почтительным отно­
шением к главе церкви они достигли гораздо больше того, чего мог­
ли бы достигнуть самым счастливым для них походом. Теперь перед
всем миром и перед престолом святого Петра они были признанны­
ми господами Апулии. В свою очередь, и папа мог себя поздравить с
тем, что приобрел союзников , которые становились в Италии все
сильнее и сильнее. Может показаться удивительным, что папа сде­
лал их повелителями той страны, которая ему никогда не принадле­
жала. Но у наместников Христа свои понятия о собственности . Они
держались того мнения, что Бог дал им право распоряжаться всем
миром. Так, еще в то время , когда испанцы завоевали Америку, они
думали, что могут спорить о вновь открытых странах как о своей
наследственной собственности и делали вид, что Изабелла Католичка
и Карл V только по их санкции стали законными владельцами заат­
лантических провинций.
Когда побежденный и взятый в плен папа спасся так счастливо,
он, везде сопровождаемый графом Гумфридом, отправился в Бене -
вент и оставался там в течение целого месяца. Он думал , что таким
образом лучше всего защитит от норманнов этот город, обладание
которым он ценил так высоко.
Он был прав, когда не доверял норманнам. Было несомненно ,
что они задумали подчинить себе всю Апулию. Поэтому Лев, хотя

Норманны в Сицилии
219
внешне находился в самых лучших отношениях с Гумфридом, вы­
ступал против него и старался подвигнуть на войну с ним как импе­
ратора Генриха III, так и византийцев . Но все его попытки не приве­
ли ни к чему. Силы его были истощены; он отправился на вечный
покой в Беневенте. 19 февраля он совершал там торжественную ли­
тургию, но Пасху хотел встретить в Риме и, несмотря на свою сла­
бость, сопровождаемый норманнами , о погибели которых втайне
мечтал, 12 марта отправился туда. 19 апреля 1054 года он умер в
главном городе древнего мира.
Но с инвеститурою, которую дал норманнам папа , они, конечно ,
далеко еще не покорили себе Нижней Италии, ибо как византийцы ,
так Капуя и Салерно, так и другие маленькие владения в Нижней
Италии не признавали за римским первосвященником права распо­
ряжаться их государствами.

В это время значительно выдвинулся Роберт, сын старого Тан-
креда Готвиля от второго брака, тот Роберт , который потом намного
опередил других представителей своей семьи. Томимый жаждою дея­
тельности, он пришел из Нормандии в Италию . Сначала его родст­
венники не хотели считать его равным себе и старались его «задви­
нуть», так что он принужден был вести жизнь, которая мало чем
отличалась от жизни разбойника.
Роберт был высок ростом — выше других норманнов . Его длин­
ные, падающие на плечи волосы и борода были белокуры , плечи
широки. Он был словно рожден для власти . Никто не решался ему
противоречить, когда раздавался его властный голос. Его блестящие
глаза, когда они озирали боевые ряды , казалось пророчили победу .
Когда его меч не мог одолеть противников, он прибегал к хитрости ,
в которой он был так изобретателен, что приобрел прозвище «Гюи-
скара» , т.е . хитреца .
Cognomen Guiscardus erat quia caïliditatis
Non Cicero tantae fu it aut versutus Ulyssesy* —
говорит Вильгельм Апулийский.
Однажды Роберт повторил ту проделку, с помощью которой ви­
кинг Гастинг овладел городом Луна. Когда он встретился с затрудне­
ниями при осаде крепости Мальвита, он послал сказать монахам
того монастыря, который находился в стенах этой крепости , что
один из его воинов умер и что он хотел бы похоронить его в их
церкви. Когда невооруженные норманны принесли гроб в ограду ,
покойник вдруг поднялся из гроба в латах и с оружием в руках и стал
*
Прозвание ему было Гюискар, ибо ни Цицерон, ни лукавый Одиссей не
отличались такой хитростью (лат.) .

Норманны в Сицилии
221
раздавать мечи своим товарищам. Застигнутый врасплох , гарнизон
сдался, и воины открыли ворота крепости. Гюискар засел в малень­
ком замке святого Марка и отсюда совершал продовольственные на­
беги на византийцев. Его экспедиции по стране, чтобы добыть себе и
своим людям жизненные припасы, почти ничем не отличались от
бандитских налетов.
Ведя жизнь, полную тревог и опасностей Роберт с завистью
смотрел на своих старших братьев — особенно на могущественного
Гумфрида, который не был расположен к нему . Он мечтал о собст­
венном земельном владении, о замке и вассалах.
Наконец, счастье улыбнулось ему. Пандульф Капуанский предло­
жил ему поступить к нему на службу (1047 г.) и за это обещал мощ но
укрепленный замок и руку своей дочери. Но когда Гюискар пришел в
Капую, Пандульф отказался исполнить свое обещание .
Разгневанный Гюискар разорвал все свои отношения с этим ве­
роломным князем и обратился к своему брату Дрого с просьбою о
земельной собственности в Апулии. Последний указал ему скалу на
границе Калабрии, построил там очень простенький деревянный за­
мок, отдал ее брату и дал ему право завоевать Калабрию для себя. Но
у бедного Роберта не было ни денег, ни слуг, чтобы привести в ис­
полнение свои честолюбивые планы. Голая скала, на которой стоял
его замок, не обеспечивала его необходимыми средствами к жизни . А
внизу под ним широко расстилались плодородные поля. Он вынуж­
ден был ночью похищать скот и всю добычу, которую только мог
собрать, приносил в свой замок. Наконец Дрого согласился увели­
чить число его воинов. Гюискар получил возможность из своего зам­
ка, которому он дал имя святого Марка , совершать разбойничьи
набеги на окрестности смелее и днем.
Но все таки, хотя он мог уже украсть и продать скот или захва­
тить в плен людей, которые должны были откупаться от него , его
положение было очень печально. Но однажды ему представился слу­
чай разжиться.
Недалеко от него, в Бизиньяно , жил богатый помещик по имени
Петр. Чтобы охранить свое имение , он вошел в соглашение с Гюи-
скаром, и между ними установились настолько дружелюбные отно­
шения, что в шутку они называли друг друга отцом и сыном . Однаж­
ды они уговорились встретиться в одном месте. Верхом они

222
Адольф фон Шакк
приблизились друг к другу, старик приветствовал молодого рыцаря и
подставил ему свои губы для поцелуя. Но последний неожиданно
сорвал ничего не подозревавшего старика с лошади и велел своим
воинам отвести его в замок. Здесь Роберт упал к ногам своего плен­
ника, признался, что только крайняя нужда заставила его идти на
такое дело, и сказал: «Ты м ой отец , а богатый отец должен помогать
бедному сыну — таков закон». Петру пришлось согласиться выдать
«сыну» 20 ООО золотых монет. После этого они мирно и дружелюбно
расстались. Это было некоторым подспорьем для Гюискара в его
крайней нужде. Но все -таки слишком много еще не хватало для того ,
чтобы он мог приступить к выполнению тех планов, о которых меч­
тал. Случай однажды свел его с одним из его родственников , по име­
ни Жирар, который сказал ему: «Зачем ты живешь как бродяга? Же­
нись на моей тетке, и я помогу тебе завоевать Калабрию . Для этого
дела у нас будет двести рыцарей». Роберт не заставил его повторять
дважды и получил от своего брата Дрого позволение жениться на
Альбергарде.
Жирар с молодым супругом отправился в замок последнего, и
оттуда оба они предпринимали свои походы на Калабрию, где скоро
подчинили себе значительные земельные участки и своею храбро­
стью приобрели большое уважение.
С Гюискаром пришел из Нормандии молодой рыцарь Ричард,
сын Асклиттина. Он был Гюискару зятем , так как был женат на его
сестре, и племянником Раинульфу , первому графу Аверсы. Он отли­
чался такой красотой и такой любезностью, что привлекал к себе
всех. Собрав вокруг себя значительный отряд воинов он так окреп,
что Родульф, граф Аверсы, его двоюродный брат , стал ему завидо­
вать и даже подозревать, будто бы Ричард стремился лишить его
власти. Поэтому Родульф старался держать его подальше от Аверсы,
и ради этого тот поселился у младшего брата Дрого, Гумфрида. Вме­
сте с последним он совершил несколько смелых вылазок и просла­
вился как воин.
По расположению одного рыцаря, по имени Сарулло, который
прежде был вассалом их фамилии, он получил в собственность за­
мок Генцано и скоро настолько расширил свои владения, что в пол­
ном его распоряжении оказался и другой замок. С каждым днем его
власть росла. Его сопровождала значительная свита рыцарей , и его

Норманны в Сицилии
223
походы по окрестностям, в которых он всегда захватывал богатую
добычу, становились все чаще. Его дерзость разгневала Дрого , кото­
рый пошел на него войною, взял его в плен и заключил в темницу .
Но счастье благоприятствовало Ричарду. В 1047 году, когда он
находился еще в тюрьме, умер Родульф , граф Аверсы. Для норман­
нов не было никого, кто бы был так способен стать его наследником,
как юный прославленный, всеми любимый сын Асклиттина . Они
осаждали Ваймара Салернитанского просьбами освободить Ричарда
и сделать его графом Аверсы. Ваймар уступил их просьбам , добился
от Дрого освобождения пленника и сам отвел его, одев в княжеские
одежды, в Аверсу. Местное население восторженно приветствовало
юного графа как своего повелителя, и князь Салернитанский дал
ему Аверсу в лен.
Но честолюбивому юноше скоро показалось мало этого графст­
ва. Он устремил свои взоры дальше, на Капую, князь которой , Пан­
дульф IV, умер в 1049 году, и пошел войной на его преемника , тоже
Пандульфа. Он, правда, снял осаду главного города этого княжества,
когда ему предложили за это значительную сумму денег. Однако
ненадолго он оставил Капую в покое. В 1058 году он снова подошел
к городу, обложил его со всех сторон и заставил его жителей сдаться.
Последний лонгобардский князь, Ландульф VIII, должен был бежать
и искать себе приюта на чужбине. Та же участь постигла и его по­
томков. С этих пор Ричард стал называться князем Капуанским, а
Аверса стала только придатком к его маленькому государству.
В 1055 году умер Гумфрид, который , как рассказывают, в
1051 году, по смерти Дрого , занял его место . Так как никто из его
сыновей не мог править и так как в семье Готвилей и прежде брат
наследовал брату, то Роберту Гюискару легко удалось оставить за
собою это наследство, к чему он так давно стремился. Гумфрид ,
умирая, назначил Гюискара опекуном своего несовершеннолетнего
сына Абеляра, но как норманнские вожди, так и сам Гюискар не
обращали внимания на это обстоятельство, и в 1056 году Гюискар
был провозглашен герцогом Апулии и Калабрии. В следующем году
папа Николай II утвердил его во всех титулах и владениях. Роберт
снова принял на себя обязательства быть защитником церкви и оста­
вил ремесло разбойника. Но , хотя он и стал номинально повелителем
Калабрии и Апулии, приходилось еще долго ждать, прежде чем он

224
Адольф фон Шакк
действительно подчинил себе эти области. Они все еще оставались
центром всевозможных волнений, рассказывать о которых было бы
утомительно.
Князь Ричард наряду с Робертом Гюискаром был самым значи­
тельным и, пожалуй, самым честолюбивым среди норманнских во­
ждей в Апулии. Пререкания его с зятем Вильгельмом Мостраролла
дошли до того, что последний возмутился, поехал к папе Александ­
ру И, принес ему присягу на верность как своему ленному государю
и просил его о помощи, которая и была ему обещана . Это дало
Ричарду повод объявить папе войну и двинуться на Рим. Он поста­
вил наместника Христова в такое положение, что папе пришлось
просить о помощи короля Генриха, впоследствии Генриха IV.
Хотя король сам и не пошел за Альпы, чтобы исполнить его
просьбу, но его оруженосец , герцог Готфрид , который по собствен­
ному почину пришел в Италию, взялся за дело папы , как за свое
собственное, и с значительным войском был готов напасть на нор­
маннов. Ввиду этого Ричард снова возвратился в Капую . Готфрид ,
который его преследовал, не чувствовал себя достаточно сильным ,
чтобы вести с ним войну, и заключил мир , в силу которого взаим­
ные отношения между Ричардом и папой снова значительно улуч­
шились. Но это продолжалось недолго .
Вскоре вновь наступил разлад. Вильгельм Мостраролла взял в
плен Аквино и другие папские владения и снова выступил против
своего тестя, причем ему удалось увлечь за собой и других баронов.
Герцог Капуанский находился в очень затруднительном положении,
но, к его счастью , его зять неожиданно умер . Это выручило Ричарда
в очень тяжелую для него минуту, хотя ему пришлось посчитаться
даже с собственным сыном, Иорданом . Когда же он и с этой стороны
достиг мира, главной целью его стало подчинить Салерно.
И здесь ему пришлось столкнуться с Гюискаром, который тоже
хотел присоединить этот город к своим владениям. Гюискар для это­
го развелся с своей первой женой, под предлогом близкого родства с
ней, и искал руки Сигилгайты , сестры Гизульфа Салернского.
Этого он добился, и его новая жена была достойна его. Она резко
выделялась из среды почти совершенно выродившихся и опустив­
шихся княжеских лонгобардских фамилий, как женщина высокого
исмелого духа. «Три добродетели, — говорит Амат, — славят в нем,

Норманны в Сицилии
225
и три в его супруге. Среди богатых он был самым богатым, среди
благочестивых самым благочестивым, и лучшим рыцарем средь ры­
царей, а его жена была благородной крови, прекрасна лицом и богата
разумом». Сигильгайта активно участвовала в удивительных делах
Роберта.
Роберт Гюискар, как зять Гизульфа, наложил свою руку на Са­
лерно и решился не отдавать его никому другому. Но Ричард Капу-
анский, который уже давно смотрел на Гюискара с завистью не мог
спокойно перенести его очередной триумф.
Он обручил своего сына Иордана с дочерью Гизульфа Салерни-
танского и надеялся, что таким путем княжество перейдет к нему.
Тогда он привлек баронов Апулии к борьбе с Робертом и между
последним и его противником началась упорная война. Гюискару
пришлось силой оружия занимать замок за замком, но в конце кон­
цов он одержал полную и блестящую победу. Униженному Ричарду
пришлось сознаться, что он еще не дорос до борьбы с таким против­
ником.

КНИГА ВТОРАЯ
Завоевание Сицилии.
Смерть Роберта Гюискара. Граф Рожер .
Wy
осле смерти Гумфрида, Рожер, младший сын Танкреда
Ж
Готвиля, в 1057 году с матерью и тремя сестрами прибыл
в Калабрию.
Это был красивый человек высокого роста, который
уже своей наружностью производил большое впечатле­
ние. Его доброта , храбрость и общительность везде при­
влекали к нему симпатии.
Роберт Гюискар радушно принял своего брата и дове­
рил ему командование своими войсками. Здесь Рожер так
отличился, что возбудил даже зависть в старшем брате ,
герцоге. Скорее по этой причине , чем по скупости , герцог
выделял Рожеру крайне скудные денежные средства. По­
следний, впоследствии повелитель Сицилии и родона­
чальник знаменитого королевского дома, который целое
столетие правил островом, имел только одну лошадь , так
что наезжал в Апулию, чтобы украсть там другого коня.
Впоследствии он сам приказал своему историку Готфриду
Малатерра сохранить для потомства описание его жизни
за это время, в качестве конокрада , чтобы все знали, из
какой нищеты он поднялся на высоту своего величия.
Некоторое время между братьями было какое-то от­
чуждение, почти разлад. Но лукавый Гюискар скоро по -

Норманны в Сицилии
227
какого опасного врага он может нажить себе в молодом и смелом
искателе приключений, и решился с ним примириться . Так как Ро­
берт по усмирении всей Апулии хотел подчинить себе и Калабрию, то
он, возведя Рожера в графское достоинство , поручил ему команду
над частью своего войска, и они вместе двинулись от Реджио до
Фароса у Мессины. Жители защищались храбро . Было много стычек,
в которых Рожер продемонстрировал свое личное мужество. Нако­
нец, местечко должно было сдаться .
Готфрид Малатерра характеризует обоих братьев, Рожера и Ро­
берта, так: «Сыновья Танкреда Готвиля были от природы созданы
так, что в своем ненасытном честолюбии , пока только хватало сил ,
никогда не могли позволить своим соседям спокойно владеть зем­
лей и людьми. Или сосед должен был служить им, или они отнима­
ли все, что у него было».
Все удавалось норманнам, и в своем смелом предприятии они
нигде не получили сильного отпора и поэтому могли подчинить себе
большую часть юга итальянского полуострова без серьезной войны.
Византийские императоры были слишком заняты войной с вра­
гами в Азии, чтобы как следует защищать свои итальянские владе­
ния. В 1061 году у них в Апулии оставались только Бриндизи, Тарен-
то, Отранто , Бари и Галлиполи.
В Калабрии было еще несколько маленьких княжеств и свобод­
ных городов. Но мало по малу норманны стали хозяевами почти
всей Нижней Италии.
Из Реджио братья устремляли жадные взгляды за пролив, к бере­
гам прекрасного острова, который был так близко от них. Роберт
Гюискар уже давно жаждал включить его в пределы своего государ­
ства, которое так быстро раздвинулось до крайней оконечности по­
луострова. Он уже заранее выговаривал себе у папы право присвоить
его себе. Сколько ветров пронеслось над Сицилией с тех пор , как
этот остров восстал из тьмы времен, озаренный светом древнейших
миров. На земле, где погребен под наваленной на него огненной
горой исполин Энкелад, павший в борьбе гигантов , где в долине
Этны Персефона была похищена от своей плачущей матери, где
нимфа Аретуза, убегая от преследовавшего ее бога реки, нашла убе­
жище наострове Ортигии, — развилась цветущая эллинская культу­
ра и остров мог поспорить ей с культурой своей родной страны.

228
Адольф фон Шакк
На побережье и внутри острова возникали государства и города,
то с самодержавной властью, то с республиканским устройством, —
могучие Сиракузы, самый большой город греческой древности, бога­
тый и пыш ный Агригент, построенный на высокой скале Тавроме-
ниум, Эрике с его известным во всем мире храмом Афродиты, Се-
линунт с его гигантскими постройками, и бесчисленное количество
других. Это были «рассадники» поэзии, искусства и науки, прекрас­
нее которых едва ли производили и Афины. Почти каждый род по­
этического творчества имел здесь своих представителей. Глубоко
серьезной мудрости учил здесь Эмпедокл, задумчиво бродивший у
Этны, пока не нашел себе в ее кратере могилы. Лирическая муза
один из своих богатейших венков водрузила на чело Стезихора.
Если остров не создал ни одного мастера трагедии, то он с вос­
торгом принял к себе Эсхила, когда тот, изгнанный из отечества, уже
стариком, явился в Сиракузы. Большой театр этого города, как и
театр Тавромения, огласился хорами великого драматурга. Для теат­
ра у Этны, который Гиерон основал у подошвы этой громовой горы,
он написал трагедию «Этнянки», где воспел прибы тие в Тавриду
Гераклидов. Эпихарм и другие развлекали народ комедиями высоко­
го стиля. На монетах свободных городов и монархов рука превосход­
ных художников вырезала профили государственных мужей — ра­
бота, которой и поныне восхищаются и думают, что превзойти ее
нельзя. Как рано ваяние достигло здесь своего расцвета, доказывают
хорошо сохранившиеся скульптурные группы, которые когда-то ук­
рашали метопы святилища в Селинунте. Со всех высот далеко сияет
дорическая роскошь колонн у храмов. Везде, куда ни устремится
взгляд, красуются ипподромы, одеи, театры и термы.
Но эта превосходно сохранившаяся культура была слишком не­
далеко от Африки и поэтому могла быть опасна для ее могучего
торгового государства — Карфагена. Уже за пять веков до нашей эры
алчные и властолюбивые пуны стали делать попытки основаться на
острове. Они разрушили Гимеру, Селинунт и гордый Агригент. Не
прошло и ста лет, как почти весь юго-западный берег Сицилии был
уже в их руках. Город Гиерона и обоих Дионисиев, который побеж­
дал и Афины, дольше других отстаивал свою независимость. Но в
212 году до нашей эры он, вместе со всем островом, попал в руки
римлян, против которых недолго мог защищать город и Архимед со

Норманны в Сицилии
229
всем искусством строить машины. Едва ли было счастьем для его
жителей то обстоятельство, что с острова прогнали карфагенян . Гра­
бительская система римских преторов истощала их не меньше, чем
пожары пунов. Несколько веков остров оставался частью Римской
империи и утратил свое значение. Но с V века ему пришлось испы­
тать точно такую же судьбу, которая постигла и итальянский полу­
остров, когда туда вторглись чужие роды. Африка и Европа спорили
из-за обладания им; первая в лице предводителя вандалов, Гейзери-
ха, вторая в лице Одоакра, который положил конец глубоко потря­
сенной Римской империи. Потом явились остготы , король которых ,
Теодорих, подчинил себе всю Италию и Сицилию . Но германскому
владычеству скоро пришел конец. За остготами в Италию пришли
лонгобарды и разлились, не основывая там постоянного государства,
многими потоками до Сицилии, где потом , спустя много времени , в
отдельных округах и местностях было еще заметно лонгобардское
население. Затем остров снова стал достоянием греков , когда вели­
кий полководец Велизарий завоевал его для византийского импера­
тора. Но нельзя думать, что в этот новый греческий период государ­
ственная и интеллектуальная жизнь Сицилии достигла той степени
процветания, которую сколько -нибудь можно было бы сравнивать с
культурой прежней греческой эпохи.
Палермо, который прежде имел только второстепенное значение
среди городов острова, стал главным городом , и отсюда именем ке­
саря византийского островом правил наместник. Так прошло три
века. Тогда с востока к берегам древней Тринакрии хлынул новый
поток народов и скоро совсем ее затопил. Еще в первом веке суще­
ствования ислама, когда ученики Пророка, одушевленные его обе­
щанием великой награды в раю за распространение новой веры,
разнеслись по всем направлениям, как песчаный смерч под бичем
самума, полководец Муса, который скоро прославился, как завоева­
тель Испании, в своих хищнических набегах побывал на многих
островах Средиземного моря, и в их числе на Сицилии , откуда,
впрочем, скоро удалился. Много раз повторялись подобные набеги,
от которых не было пощады и берегам полуострова, и только в
827 году сарацины прочно основались на острове. Завоевание этого
острова предприняла фамилия Алгабидов, которая царствовала в
Кайруане, в нынешней провинции Тунис . Как в Испании граф Юли­

230
Адольф фон Шакк
ан призвал мухаммедан в Гибралтар, чтобы отомстить остготскому
королю Родериху за насилие, учиненное над его дочерью Флорин-
дой, и этим наводнил значительную часть Европы мухаммедански-
ми полчищами — так и в Сицилии измена одного мессинца Евфи-
мия открыла исповедникам Корана гавань Тринакрии, подвластной
Восточной римской империи. Уже в 831 году Палермо попал в их
руки и стал резиденцией наместников Алгабидов. Но другие города,
особенно на западном берегу, еще долго оставались собственностью
византийцев. Самый значительный из них, Сиракузы, только в
878 году был завоеван арабами.
Об осаде и взятии этого города существует замечательное свиде­
тельство греческого монаха Феодосия — его письмо, которое он по­
слал из тюрьмы епископу Льву. «Мы побеждены, — говорится в
этом письме. —
Целый день наши стены дрожали под ударами сте­
нобитных машин. Наши укрепления осыпались дождем камней и,
наконец, пали под ударами разрушающих город таранов. По целым
дням мы терпеливо переносили голод и питались только травой.
Пищей для нас были самые отвратительные предметы. Наконец ну­
жда довела нас до того, да будет это покрыто вечным молчанием, что
мы пожирали маленьких детей и уже не содрогались при мысли о
том, чтобы утолять свой голод человеческим мясом... Кто мог бы
спокойно изображать эти ужасные сцены? Прежде мы набросились
на кожу и шкуру буйволов, чтобы ее глодать. Многие из нас мололи
кости животйых и смешивали эту муку с водой из источника Арету-
зы. Маленькая мерка пшеницы стоила 150 и даже 200 золотых тале­
ров. Но ужаснее всего было то, что за голодом приш ла зараза и так
называемый тетанус, который унес очень много жертв. У одних апоп­
лексический удар поражал одну часть тела, другие умирали сразу.
Некоторые раздувались, как мехи, и представляли из себя ужасное
зрелище, пока их не поражала смерть. Когда Сиракузы были взяты,
начальник города, знатный патриций, заперся в крепости. Он с
семьюдесятью товарищами был взят в плен живым и через восемь
дней казнен. Он встретил смерть мужественно, в возвышенном спо­
койствии духа. Ничто не могло его заставить его изменнически про­
дать благо города за свою личную безопасность. То спокойное муже­
ство, с которым он шел навстречу смерти, вызвало удивление даже в
том, кто был причиной его казни. Не могу умолчать я и о том, как

Норманны в Сицилии
231
варварски жестоко поступили с Никитой, очень энергичным и сме­
лым воином. Все время, пока продолжалась осада, он громко про­
клинал Мухаммеда, которого арабы считают величайшим Пророком .
Когда палачи повалили его на землю, он сказал только эти слова:
«Господи, прошу Тебя о милости». Они сорвали у несчастного кожу с
груди до конца тела руками, еще у живого вырвали сердце и с удиви­
тельной жестокостью изорвали его зубами. Потом они скоблили его
тело камнями и, наконец, бросили его, когда их бешенство улеглось.
В одну темницу вместе с нами заперли абиссинцев, евреев, лонго -
бардов и христиан из разных областей, между которыми был епи­
скоп Милетский, святой человек. Последний был закован в железо .
И ты, мой дорогой и достопочтенный владыко , вспомни своего бед­
ного Феодосия, умоли Господа о милости, чтобы Он усмирил все эти
бури и вывел нас из этого пленения. Да будет так!»
Победители отправили греческого архиепископа этого города,
который в эллинскую эпоху был самым могучим городом во всем
древнем мире, в Палермо . Тот же Феодосий рассказывает об этом
так: «Когда партия пленников и их товарищей под наблюдением
грубых эфиопов подошла к воротам Палермо, навстречу ей вышла
толпа мусульман, которые пели победные песни». Далее монах рас­
сказывает, что в самом городе , который он рассматривал и с зави­
стью, и с удивлением , была ужасная сутолока. Ему казалось, что сюда
собралось все племя сарацинсв от востока до заката, от полночи и до
моря. Город Палермо уже не мог вмещать в себя такое огромное
количество людей. Он разорвал прежние стены , окружил себя вен­
ком предместий и в своем высокомерии грозил самым отдаленным
народам и даже царственной Византии.
Удивительно, каким образом главный город сарацинского могу­
щества, который при византийцах отнюдь не отличался особенно
большим количеством жителей, мог так разростись — меньше , чем
за полстолетия, среди постоянных волнений и борьбы , что довольно
долго после появления мухаммедан терзало Сицилию, как и Испа­
нию. То , чем было для Андалусии правление Омайядов, для этого
острова было правление Фатимидов. Их наместник, Гасан Бен Али,
из рода Кельбидов, в 948 году основал свою резиденцию в Палермо и
передал Сицилию, как независимый эмират , в наследственную собст­
венность своей семье. Но не следует думать, что остров при арабах

232
Адольф фон Шакк
достиг такого процветания, какого достигла Испания при Абдурах­
мане и его преемниках.
Если при владычестве Кельбидов во всех центрах дорийской
культуры на некоторое время воцарился мир, и благодаря этому тор­
говля в городах, возделывание полей , а также науки, архитектура и
поэзия стали развиваться, но этот счастливый период продолжался
недолго. Междуусобицы вновь вызвали к жизни старое зло , которое
только недавно было устранено, и притом в тот именно роковой
момент, когда норманны , полные воинственной энергии и весьма
сильные в военном отношении, думали изгнать сарацин в Африку.

(Лн*/
■гГгзу -
Ip
Так народ за народом, поколение за поколением сменяли друг
друга в Сицилии, поглощаемые Летой. В памяти людей также не
было места для мифологических лестригонов и логофагов, циклопов
и гигантов, как и для олимпийских богов , воспетых поэтами Эллады.
Отзвучали имена многих...
Под развалинами разрушенной Гелы, на одиноком морском
берегу нашел свое последнее пристанище старый Эсхил. Время
разрушило великолепные эллинские постройки, храмы в Акрага -
се, построенные титанами святилища Сегесты и Селинунта . Гот­
ские, лонгобардские и византийские города и деревни , в свою
очередь обратились в развалины. Рядом с упавшими колоннами
греческих храмов поднимались крыши мечетей, минареты и
дворцы мухаммедан.
Тогда у мессинского Фароса, недалеко от Сциллы и Харибды , на
том месте, где можно менее чем в один час переехать с материка на
остров, появились два брата Готвиля с лихим и стойким войском
людей Севера. Те завоевания, которые сделала в Сицилии Византия
в лице своего полководца Маниака, когда Вильгельм Железная Рука
проявил столь удивительную храбрость, не дали окончательных ре­
зультатов, и земли, отбитые у неверных , снова попали в их руки. Но
на острове уже с древних времен жили греки, которые подчинились
мусульманскому игу. Они естественно готовы были дать христианам ,
которых они давно ожидали, как своих избавителей от ненавистного
ига, все средства и открыть все пути, чтобы переехать Фарос и про­
гнать правоверных. Но и среди мусульман были люди, которые не­
смотря на различие веры, были не прочь для достижения своих це­
лей искать помощи у христиан.
После падения кельбидского калифата, Сицилия находилась под
властью враждовавших друг с другом князей. Один из них, Рашид ,

234
Адольф фон Шаюс
имел свою резиденцию в Мессине, где христианам, в силу гарантий ,
данных им сарацинами при взятии города, жилось лучше, чем в дру­
гих городах. Но и они не любили арабов . Трое мессинских жителей,
Ансальдо ди Патти, Николо Камулио и Жакопо Саккано , решили
освободить свой родной город от угнетателей и, чтобы обсудить дело
сообща, в августе 1060 года сошлись на острове святого Гиацинта.
Там они решили предложить власть над Сицилией графу Рожеру и
Роберту Гюискару, которые тогда, вместе с папой Николаем II, нахо­
дились в Милете, в Калабрии. Это было время праздников , когда
мусульмане целыми днями не оставляют своих домов. Это обстоя­
тельство дало заговорщикам возможность, переодевшись , на ма­
леньком корабле незамеченными выплыть из гавани. Чтобы навести
арабов на ложный след, они шли сначала по направлению к Палер­
мо, но на берег вышли в Реджио . Отсюда они отправились в Милет,
пытались убедить графа Рожера идти в Сицилию и отдали ему ста­
рое знамя, которое когда-то император Аркадий подарил мессинцам
за смелое дело, совершенное ими в Фессалониках. Рожер , которому
это предложение было в высшей степени по душе, просил по этому
поводу совета у папы, и последний дал ему свое согласие .
Прежде всего, чтобы узнать положение дел, в сентябре 1060 года
нормандцы, в количестве почти двухсот рыцарей, под предводитель­
ством Рожера, переправились через залив. Они проникли в гавань
Мессины, которая тогда находилась на некотором расстоянии от го­
родских стен. Сарацины сделали бешеную вылазку из ворот . Граф
прибег к хитрости, бросился в бегство , но вдруг повернулся, ринулся
на врагов, смял их ряды и преследовал их до города .
Убив несколько врагов и захватив добычу, он снова отплыл в
Реджио и там с Робертом Гюискаром, который , кажется, до сих пор
находился на материке, снова отправился в Апулию, чтобы подчи­
нить некоторые города, оказывавшие им сопротивление . Оба брата
предполагали начать военные действия против Сицилии весной, но
Ибн Тимна, араб, уроженец Палермо , заставил их приступить к делу
скорее. Этот Ибн Тимна, который принадлежал к Кельбидам , имел
притязание на эмират над всем островом. Он изгнал своего против­
ника Ибн Меклати, который захватил власть в Катании и ее окрест­
ностях. Но эту, уже приобретенную им власть, у него снова отнял
другой вождь, Ибн Гаваши , которому была подчинена значительная

Норманны в Сицилии
235
часть южного острова, особенно долина Энны . Разжигаемый и ме­
стью, и честолюбием, он обратился теперь к норманнам , о славных
подвигах которых на материке он уже слышал, чтобы с их помощью
одолеть своих врагов-единоверцев .
В Реджио, где он нашел братьев Готвилей, он обещал им всемерную
поддержку при завоевании Сицилии и предложил разделить с ними
остров пополам. На их замечание, что у них недостаточно воинов , чтобы
выдержать в битвах с мусульманами, араб отвечал, что его единоверцы
слишком раздроблены и не могут оказать серьезного сопротивления,
что под его властью находятся несколько районов на острове и что у
него есть свой отряд. Предводители норманнов согласились на эти усло­
вия. Ибн Тимна клятвенно подтвердил договор и оставил в руках хри­
стиан своего маленького сына заложником — порукою в том, что он
исполнит свои обязательства. Тогда Рожер стал готовиться к походу на
Сицилию. Гюискар дал ему отряд воинов и корабли, которые стояли в
Реджио, а сам вернулся в Апулию и там собрал маленькое войско —
человек из пятисот. Командование над этим войском он поручил Роже -
ру, Ибн Тимну и Готфриду Риделлю, опытному норманну, которому
было поручено вести флот.
В конце февраля 1061 года эта маленькая армия, которая должна
была положить конец мусульманскому владычеству на Сицилии, пере­
правилась через пролив и пристала к берегу выше мессинского маяка.
Отсюда Рожер двинулся к западу, в область Раметты , которая лежит
среди гор на возвышенности у моря. Когда Рожер ночью проезжал че­
рез горы, он увидел при лунном свете араба, который к нему прибли­
жался. Обнажив меч, он пришпорил своего коня, бросился на врага и
одним ударом, если только мы захотим верить Готфриду Малатерра,
рассек его пополам. После этого подвига, достойного Амадиса, норман­
ны, собирая добычу, разбрелись по гористым окрестностям, а утром
вернулись к своим кораблям. Но поднялся ветер, который не позволил
им сесть на корабли. Между тем в Мессине их заметили, и жители с
оружием в руках напали на пришельцев. Норманны оправились, встре­
тили их в полном боевом порядке, отбили нападение и преследовали
нападавших до ворот города, куда те, потеряв много людей, в панике
бежали. Они готовы уже были пойти на приступ, когда заметили, что
стены хорошо защищены и охраняются сильным гарнизоном и что
против них выступают новые отряды противника. Победители были

236
Адольф фон Шсиск
отброшены к горам, откуда однако сумели проложить себе дорогу в
равнину. И на этот раз они надеялись, что им удастся сесть на корабли,
но буря свирепствовала еще сильнее, чем прежде, и им пришлось про­
быть еще три дня на берегу, где им постоянно угрожало нападение со
стороны сарацин. В час смертельной опасности они дали обет построить
часовню святому Андронику в Реджио, если только он их спасет. И
действительно святой настолько усмирил бурю, что можно было сесть
на корабли. Сарацины погнались за ними на своих судах и почти их
догнали. Но жители Реджио, преданные норманнам, вышли на своих
кораблях навстречу врагам своей веры, и те, после интенсивной пере­
стрелки из луков должны были отступить.
Рожер убедился, что его войско и флот недостаточно сильны для
того, чтобы он мог действительно осуществить свои планы . В марте
и апреле Роберт Гюискар старался собрать большее сильное войско
под христианскими знаменами, чтобы отомстить врагам за недавнее
поражение. Во главе значительного отряда он в мае собирался поки­
нуть материк, но до него дошли сведения, да и сам он своими глаза­
ми мог убедиться в этом, всматриваясь с берега у Реджио в Мессину ,
что сарацины хорошо приготовились к обороне своего острова. На
помощь мессинцам пришел флот из больших кораблей, вооружен­
ных боевыми машинами. Братья Готвили , не зная, можно ли риск­
нуть на переезд, сели на суда — каждый на свое, чтобы разведать
силы врага. Но , когда они осматривали берега, их заметили с палер -
митанских кораблей и погнались за ними, так что им пришлось вер­
нуться в свой лагерь у Реджио. Посоветовавшись с другими вождя­
ми, они решили идти на Сицилию , и Гюискар передал под
командование брату 270 отборных рыцарей, чтобы с ними перепра­
виться через Фарос. Маленькое войско было готово к походу . Воины ,
сознавая, насколько опасно их положение , исповедались и получили
отпущение грехов, оба брата дали обет вести благочестивую жизнь ,
если небо поможет им завоевать Сицилию, и все норманны молили
Бога благословить их на это дело. Гюискар остался в Калабрии ,
по-видимому , для того, чтобы набрать войско. Но нетерпение не да­
вало Рожеру покоя. На тринадцати судах он переправился с своими
воинами через залив и ночью высадился у Калькарака, на шесть
итальянских миль южнее Мессины. Флот он отослал назад, так как
надеялся получить из Калабрии новые вспомогательные войска.

Норманны в Сицилии
237
Утром граф со своими спутниками поехал верхом в Мессину и
на дороге встретил каида, губернатора , который , как оказалось позд­
нее, должен был принять на себя начальство над городом; он ехал,
окруженный тридцатью вооруженными людьми; за ним следовал
караван мулов, нагруженных деньгами . Норманны изрубили каида и
всех его людей и были обрадованы известием, что флот привез из
Калабрии еще 170 рыцарей. В маленьком христианском войске все
ликовали, и победа казалась несомненной .
С удвоенным мужеством они устремились тогда на Мессину.
Арабы, которые с городских стен увидели норманнов , подходивших
в таком большом количестве, и которые видели поражение каида с
его людьми, не рискнули принять бой. У жителей города отнимало
желание сопротивляться то обстоятельство, что в Мессине было
очень много христиан, которые , очевидно , были в соглашении с их
врагами. Мужчины , женщины и дети бросились оттуда в диком бег­
стве. Одни, чтобы спастись, садились на корабли , другие бежали
вдоль по берегу или искали убежища в горах. Норманны рубили
беглецов, захватывали женщин , детей , рабов и собирали добычу . На
склоне горы они догнали одного знатного араба, который думал най­
ти безопасное место в горах, с красивой девушкой , его сестрой. Хри­
стиане приближались все ближе и ближе; девушка слишком устала и
готова была упасть; брат со слезами умолял ее идти, но она упала на
землю; норманны почти уже их догоняли; тогда араб принял реше­
ние, милосердное и жестокое одновременно . Он хотел избавить сест­
ру от рабства и убил ее своей рукой.
Никто из мусульман не смел оказать сопротивления норманнам,
и флот, который пришел из Палермо , отошел от берегов. Так Месси­
на без сопротивления сдалась своим врагам (май 1061 г.) . Рожер
послал брату в Калабрию ключи от города, приглашая его принять
город под свою власть.
Получив это известие, Гюискар со слезами благоговейного вос­
торга принес небу благодарность за победу брата, столь неожиданно
быструю, собрал столько кораблей и войска , сколько мог, и всех
повел за собой в Сицилию. Воодушевленные воины ринулись на
корабли и подняли якоря. Небо было ясно , море гладко , как зеркало ,
и флот скоро вошел в гавань Мессины.

Гюискар, чтобы обеспечить обладание этим значительным горо­
дом, который первым в Сицилии достался в его руки, приказал укре­
пить Мессину и оставить там значительный гарнизон.
Через неделю после взятия города, он сделал смотр войску , кото­
рое состояло из 1 ООО всадников, потом с Рожером и с Ибн Тимной
двинулся к западу, к Раметте , расположенной на высотах . Впереди
шла конница, делая с дороги набеги то в ту, то в другую сторону и
захватывая добычу. За нею шла пехота . Когда они подошли к этой
крепости, навстречу им вышел с изъявлением покорности ее комен­
дант, предложил подарки и сказал , что он признает их своими пол­
ными господами и готов на Коране принести им присягу на вер­
ность. Вероятно , этот каид был в соглашении с Ибн Тимной , так как
он сдался слишком уж скоро.
Этот второй серьезный успех дал Роберту возможность двинуть­
ся дальше в горы, находившиеся недалеко от морского берега . После
двухдневного марша в этом направлении, он повернул к югу, оста­
вил горы и поставил свой лагерь на равнине у Маниака. Там к нему
пришли с подарками и припасами окрестные греческие жители, ко­
торые старались убедить мусульман, что они делают это только для
того, чтобы задобрить эти шайки бандитов и защитить себя от их
грабежей. Гюискар и Рожер приняли христиан благосклонно и взяли
их под свою защиту.
Через несколько дней они двинулись дальше к югу, через долину
Симета, намереваясь дать битву Ибн Гаваши, главным центром мо­
гущества которого было Кастро Джиованни в долине Энны. Когда
войско подошло к подножию Этны, к нему огромными толпами уст­
ремилось многочисленное там христианское население, высказало
норманнам радость по поводу их побед и принесло им припасы и
подарки.

Норманны в Сицилии
239
Завоеватели подошли к крепости Ченторби, построенной на ска­
ле. Эта крепость была окружена крепкими стенами и глубокими рва­
ми и снабжена значительным гарнизоном. Они пренебрегли осадой
этого города, так как получили известие, что за ними по пятам идет
арабский военачальник Ибн Гаваши с большим войском. Поэтому
они перешли Симет, но ни у Патерно, ни где бы то ни было не
встретили врагов. Арабы везде отступали. Норманнское войско во­
семь дней оставалось в долине Патерно. Так как вместе с норманна­
ми шли Ибн Тимна и те мусульманские воины, которых, вероятно,
было у него на службе немало, то понятно, что арабы не особенно
тревожились. Высланные ш пионы принесли известие, что войска
Ибн Гаваши поблизости нет. Тогда завоеватели снова перешли Си­
мет и после кровопролитного боя заняли высоты Сан Феличе. Затем
они пробились до мельниц ниже Кастро Джиованни, где и разбили
лагерь.
Вокруг этого главного города долины Энны было стянуто мусуль­
манское войско, которое, по очевидно преувеличенным данным
норманнских историков, насчитывало до 100 ООО человек пехоты и
15 ООО человек конницы. Этой армией, разделенной на три отряда,
командовал Ибн Гаваши, который вскоре напал на норманнов. Оба
Готвиля ожидали огромного превосходства сил у противника. Гюи­
скар, который все еще оставался главнокомандующим, пламенной
речью влил мужество в сердца своих воинов и призвал их уповать
на Бога. Его дыхание, говорил он, развеет, как прах все войско нечес­
тивых. Потом, причастившись, норманны вскочили на коней, и над
ними возреяли стяги христовой веры. Рыцари ринулись вперед и
раскололи ряды врагов. Норманны с каким-то яростным восторгом
бросились на мусульман. Один араб в бегстве падал на другого, все
смешалось в одну кучу, в которую врезались преследователи, по кры­
вая трупами землю. Победа была в высшей степени блестящей, хотя
свидетельство летописцев, будто бы в битве пало 10 ОООмусульман и
ни одного христианина, кажется невероятным. Число пленников
было огромно, а лошадей было захвачено столько, что каждый хри­
стианин, под которым был убит в битве конь, получал вместо него
десять других. Но все-таки норманнам не удалось захватить хорошо
укрепленное Кастро Джиованни. К ней отступил Ибн Гаваши.
На другой день после битвы норманны заняли позицию у озе­

240
Адольф фон Шаюс
ра Псруза — там, где Плутон когда-то похитил Прозерпину. От­
сюда Рожер совершал набеги и захватывал богатую добычу. В од­
ном из этих набегов он дошел до Джирдженти. Арабы, ослаблен­
ные большими потерями из Кастро Джиованни послали к
Гюискару послов просить о перемирии, на что он и согласился.
Тогда к норманнам стали стекаться со всех сторон каиды. Скре­
стив на груди руки, они подходили к людям Севера с глубокой
покорностью, приносили им подарки, заключали мирные догово­
ры и сдавали им свои города. Наконец явились послы из Палермо,
которые принесли великолепные дары — одежды из мавритан­
ских мастерских в Андалусии, серебряные и зо лотые сосуды, му­
лов с богатыми седлами и сбруей и, кроме того, 80 ООО золотых
монет. Гюискар милостиво принял подарки и послал в Палермо
диакона Петра, чтобы и там выразить свою благодарность за их
щедрость. При этом, конечно, он дал новое доказательство того,
что к нему вполне подходило прозвище Хитреца, так как этот
диакон в то же время был и шпионом, которому было получено
разузнать положение дел в главном городе Сицилии.
Эмир Палермо выразил необыкновенное удовольствие, когда уз­
нал от посла, что он сделал Роберта своим другом. Он дал диакону
Петру поручение отвезти от его имени новые подарки норманнско­
му герцогу.
Вернувшись к норманнам, диакон, который понимал по-араб-
ски, донес, что он нашел Палермо созревшим для падения.
Но, как ни счастливо шло для норманнов все до этого времени,
хотя поражение арабов было почти полным, все-таки приходилось
на некоторое время остановить этот завоевательный поход.
Мусульмане укрепились в Кастро Джиованни, построенном на
крутых высотах, и Роберт, который некоторое время осаждал это
укрепление, убедился, что взять его нельзя. Тогда, по его мнению,
разумнее всего было отступить. Через два месяца после этого он ре­
шил снова вернуться в Калабрию, обеспечить за собой путь, по кото­
рому он шел, поддерживать с помощью Ибн Тимны среди мусуль­
ман раздор и действовать на рассеянных по острову христиан, по
большей части греческой национальности, в том смысле, чтобы они
поддерживали норманнов деньгами и припасами. На обратном пути
он прибыл в Валь Демоне, в северной части острова, и там, недалеко

Норманны в Сицилии
241
от Кефалу, в местности, населенной по большей части христианами,
на некоторое время остановился. Его воины были очень довольны
возможностью отдохнуть на этой плодородной земле, где они были
окружены своими единоверцами. Роберт разбил свой лагерь у разва­
лин древнего Алунтиума или Калакты и построил там для защиты
христианского населения мощную крепость, которую назвал
Сан-Марко , по имени того замка в Калабрии, откуда начались его
первые завоевания. Он оставил там гарнизон под командой некоего
Вильгельма де Мале и отбыл в Мессину, причем послал вперед Гот­
фрида Риделля к своей жене Сигильгайте с вестью о победе. Затем
он с Рожером отправился дальше в Калабрию, оставив свой гарни­
зон и в Мессине, а Ибн Тимна поселился на жительство в Катании,
чтобы оттуда наблюдать за врагами, главным образом жителями
провинции Джирдженти или Кальтанизетты.
В Палермо были две враждующие партии. Одна, в заговоре с
Ибн Тимной, хотела сдать город и остров норманнам , и посол Ро­
берта был в сношениях с вождем этой группировки. Другая же была
готова на все, чтобы сохранить в Сицилии мусульманскую власть.
Эта группировка вступила в переговоры с Мейц Ибн Азисом, прави­
телем провинции Африки, которая заключала в себе область совре­
менного Туниса и Триполи. Правда, этот князь имел много против­
ников как на Ниле, так и на северных берегах Африки. Но он думал ,
что если ему удастся под знаменами Пророка одержать победу над
«идолопоклонниками», он значительно укрепит свою власть. Поэто­
му в 1061 году он послал свой флот в Сицилию. Но, когда этот флот
дошел до острова Пантелярии, его разбросала и отчасти уничтожила
сильная буря. Враги Ибн Тимны , которые все свои надежды возлага­
ли на помощь из Африки, после этого события пали духом, а предво­
дители норманнского войска сочли этот момент удобным для новых
предприятий. В декабре Рожер с всадниками переправился через
пролив и прошел по острову вплоть до Джирдженти. Христианское
население встречало его очень дружелюбно. Особенно восторженно
встретило его греческое население окрестности Этны. Они приглаша­
ли его остаться навсегда и уверяли, что они охотно бы подчинились
его власти. Но известие, которое пришло к нему из Калабрии, заста­
вило его немедленно вернуться домой.
Туда прибыла молодая дама, к которой Рожер питал нежные чув­

242
Адольф фон Шакк
ства — Эдит, дочь графа Грентемесниля, происходившего от герцо­
гов Нормандии. Граф , которому теперь было только тридцать лет,
по-видимому , уже несколько лет тому назад, еще на родине, влюбил­
ся в эту девушку, воспитывавшуюся тогда в монастыре Сан -Эвро .
Через несколько лет ее брат Роберт, носивший духовный сан, стал
хлопотать о ее браке с Рожером. Теперь избранница его сердца со
своей сестрой Эммой прибыла в Нижнюю Италию. Граф поспешил к
ней навстречу и справил свою свадьбу в Милете.
Хотя он, когда-то почти нищий , в своих походах не приобрел
большого богатства, все-таки по этому поводу он устроил праздник ,
на который явился в великолепном рыцарском платье; там его про­
славляли музыкой и пением. Но , так как его честолюбие не давало
ему покоя, он через несколько дней вырвался из объятий Эдит и
снова отправился на Сицилию.
Он призвал Ибн Тимну поспешить к нему навстречу из Катании,
встретился с ним на Сицилии и двинулся к Петралии в область
Терминии и Леонфорте, где было смешанное христиано -мусульман -
ское население, которое выразило готовность подчиниться ему, и он
занял тамошний замок своими войсками. Отсюда он направился в
Траину, в город, расположенный на крутых скалах в окрестностях
Этны, к юго -западу от огнедышащей горы . Жителей Траины они
еще прежде успели склонить на свою сторону. Там также он оставил
свой гарнизон. В Калабрию , куда он скоро потом удалился, он ехал
главным образом ради своей молодой жены.
Между тем Ибн Тимна действовал в Сицилии в интересах нор­
маннов и одолел несколько арабских вождей, которые противились
его замыслу очистить остров от сарацин.
Когда он вел эту междуусобную борьбу, один из его противни­
ков, под тем предлогом, будто бы он хочет вступить с ним в согла­
шение, вызвал его на свидание . Когда Ибн Тимна неосторожно
явился туда с небольшой свитой, его стащили с лошади и убили. Это
случилось в марте 1062 года, и было тяжелым ударом для норман­
нов, для которых обстоятельства и без того складывались неблаго­
приятно.
Именно в это время, между братьями Готвилями начался раз­
дор. При завоевании Калабрии они заключили друг с другом дого­
вор, по которому эту провинцию должны были разделить между

Норманны в Сицилии
243
собой пополам. Но Роберт все еще оставался в долгу перед братом в
смысле этого условия. Теперь последний не захотел довольствовать­
ся пустыми обещаниями.
Может быть, и жена подбивала его требовать от брата свою
долю, так как она , происходя из княжеского дома , была недовольна
своим скромным положением. Это еще больше усилило и без того
вполне естественное желание графа окружить свою молодую пре­
красную жену роскошью. Он не делал тайны из своего недовольства
перед другими нормандскими вождями. Но и их представления об
этом Гюискару не увенчались успехом.
Тогда раздраженный Рожер удалился в свой замок и оттуда при­
слал сказать брату, что он будет отстаивать свои права с оружием в
руках, если его требование в течение сорока дней не будут исполне­
ны. Весной 1062 года между двумя Готвилями действительно нача­
лась война. Но другое событие заставило их до времени оставить
свои раздоры. Жители Гераче в Калабрии выразили покорность Гюи­
скару, но не сдали ему своего города. Чтобы усмирить их, он постро­
ил там крепость. А те еще прежде задумали сделать своим повелите­
лем Рожера. Последний устремился в Гераче, чтобы прогнать оттуда
гарнизон и напасть на войска брата.
И Гюискар двинулся к этому городу, но захотел сперва попробо­
вать, не удастся ли ему овладеть этим городом хитростью . Он про­
ник в город переодетым и там зашел к одному из своих сторонни­
ков, некоему Василию. Когда он сидел там с ним и его женой за
столом, один из обитателей дома узнал Роберта и оповестил населе­
ние о присутствии в городе ненавистного им Гюискара. Все броси­
лись к этому дому, растерзали его хозяина, посадили на кол его жену
и с обнаженными мечами столпились вокруг Гюискара. Но его спас­
ло присутствие духа. Он сказал разъяренной толпе, что они дорого
заплатят, если нападут на него. Его воины и воины его брата поспе­
шат сюда и разрушат их город, чтобы отомстить за его кровь. Если
же они дадут ему свободу, то он сделает для них все, что они хотят.
Жители, не зная, что им делать, отвели Гюискара в тюрьму .
Рожер, которого в этот день не было в Гераче, узнав об этом
событии, поспешил туда. Он пригласил к себе знатнейших из жите­
лей города и настойчиво требовал от них выдать ему Гюискара, что­
бы он мог ему отомстить. Его угроза опустошить окрестности , его

244
Адольф фон Шакк
уверения, что и воины Гюискара, недовольные таким поступком,
стоят на его стороне, подействовали на жителей, и они привели к
нему своего пленника в оковах.
Но прежде они заставили Гюискара поклясться, что он никогда
не будет строить крепости в их городе. Когда же Гюискар, совершен­
но отданный во власть брата, явился к нему, произош ла сцена, кото­
рая гораздо больше говорит о добром сердце Рожера, чем в пользу
его брата. Они помирились. Рожер открыл брату объятия, и Гюискар
бросился к нему на шею. Все присутствовавшие при этом норманд­
ские воины смотрели на эту сцену сквозь слезы. Но Гюискар, кото­
рый этим наружным примирением выпутался из опасного положе­
ния, пустился на новые хитрости, чтобы оттянуть исполнение своего
обещания. Он еще долго медлил отдать своему брату половину Ка­
лабрии. Только тогда, когда между ними грозила вспыхнуть из-за
этого новая война, он пригласил Рожера на встречу, где должны
были быть оговорены детальные условия. Встреча произош ла в Валь
ди Красти, на мосту, который с тех пор называется мостом Гюиска­
ра. По заключенному здесь договору Рожер должен был собирать
подати с сообща завоеванной ими страны, чтобы снабдить своих
воинов необходимым. Здесь он снова доказал свое великодушие, так
как ограничился этим, не настаивая на действительном разделе.
Но в Гераче он построил сильное укрепление, потому что не
считал себя связанным тем обещанием, которое дал жителям этого
города Гюискар.

В начале лета 1063 года он снова вернулся в Траину и узнал, что
ему угрожают сарацины из Палермо, усиленные африканцами. Вой­
ско мусульман, которое шло на истребление врагов своей веры, чис­
ленностью неизмеримо превосходило норманнские силы. От лазут­
чиков Рожер узнал, что враги стоят приблизительно в шести
итальянских милях от Траины у речки Черами, там, где на крутой,
скалистой вершине возведена крепость с тем же названием. В июне
1063 года он решил предупредить нападение мусульман и двинулся в
долину этой реки, чтобы не пустить врагов дальше. Мусульмане по ­
строились в два ряда также, как и норманны. Одним из отрядов
командовал сам граф, другим Серлон. При стычке первый сарацин­
ский ряд уклонился от атаки норманнов с фронта и пытался напасть
на них с флангов, для чего хотел овладеть холмом, с которого было
бы возможно осуществить этот план. Но этот замысел не удался.
Вдохновенной речью Рожер воспламенил своих воинов. Они вруби­
лись в огромные толпы арабов и совершенно исчезли среди них.
Почти чудом их безумная отвага увенчалась победой.
Малатерра рассказывает, что прекрасный юноша на белом коне
и в белых доспехах неожиданно появился на поле бою, поднял копье
с маленьким белым знаменем и красным крестом, врезался в самые
густые ряды неверных и рассеял их. Но это был не святой Иаков,
который со времен Пелахо во всех битвах шел впереди испанских
войск и поражал бесчисленные толпы мавров. Норманны видели в
нем святого Георгия Победоносца. Слезы полились из их глаз — то
плакали от благоговейного восторга их суровые сердца.
С бешеной отвагой они бросились сквозь массы врагов к нему,
но он исчез, прежде чем они к нему подоспели. Рожер совершил
чудеса храбрости и одним ударом меча рассек панцирь на груди од­
ного палермитанского вождя, а тот был воин необыкновенной силы.

246
Адольф фон Шакк
Тот же летописец говорит далее, что толпы мусульман рассеялись
пред христианами, как тучи, когда их уносит бурный ветер, как стаи
птиц, когда их бьет сверху сокол. Конница врага была почти вся
изрублена, 15 ООО трупов покрывало поле битвы. Победители прове­
ли ночь в лагере мусульман и после своих дневных трудов отдыхали
в их палатках. На следующее утро они бросились в погоню за 20 ООО
человек пехоты, которые бежали в горы, и устроили ужасную бойню.
Много мусульман было взято в плен и отослано в Калабрию, где их
продали в рабство. Христианские историки рассказывают, что Рожер
поспешно вернулся в Траину, так как запах множества смердящих
трупов был невыносим. Он послал к папе Александру II гонца с ве­
стью о победе и принес ему в дар четырех верблюдов. За это норман­
ны, которые победили сарацин и должны были побеждать их в буду­
щем, получили полное отпущение своих грехов и знамя, под сенью
которого можно было тем вернее окончить богоугодное дело. Даже
если и вычеркнуть из этих норманнских сказаний легендарные черты
и значительные преувеличения, то все-таки норманны под предводи­
тельством Рожера одержали блестящую победу.
Вскоре после битвы произошло одно неожиданное событие.
Пиза, в то время едва ли не самый могущественный из приморских
городов Италии, снарядила флот, чтобы завоевать Палермо. До сих
пор между городом на Арно и главным городом Сицилии были
оживленные и очень выгодные сношения. Но пизанцы встретили со
стороны Палермо некоторые затруднения, потребовали себе льгот и,
когда им было в этом отказано, решились отстоять свои права силой
оружия. Пизанские корабли были построены так, что они годились
как для торговли, так и для войны. С сильным десантом ф лот рес­
публики, которая пользовалась влиянием на всех побережьях Среди­
земного моря, пристал к северному берегу острова. В Траину были
направлены послы просить Рожера поддержать своей конницей с
суши пизанцев, которые хотели напасть на Палермо с моря. Сначала
граф дал уклончивый ответ. Пизанский флот двинулся тогда прямо
на Палермо. 2 сентября 1063 года они заперли гавань и в устье Оре-
то высадили конницу и пехоту. Жители города, которые вышли из
ворот, чтобы изгнать пришельцев, потерпели поражение.
Пизанцы разбили свои палатки на берегу реки, через которую
здесь через сто лет был построен адмиральский мост, названный

Норманны в Сицилии
247
так в честь Георгия Антиохийского, и отсюда опустошали окрест­
ные виллы сарацин. В этом смелом предприятии они потеряли
четыре корабля. Их сожгли арабы . Но пизанцы нагрузили пятый
корабль богатой добычей, которую , возвратившись в родной го­
род, пожертвовали на постройку Пизанского собора , доказатель­
ством чего и до сих пор служит латинская надпись, сделанная на
нем в то время.

Рожер, чтобы снабжать свою главную квартиру провиантом, ез­
дил то на юг в долину Гимеры, то на север к морю в Кефалу и оттуда
всегда возвращался в окрестности Этны с большой добычей.
Теперь он снова двинулся в путь, оставив свою жену в Калабрии,
вероятно, для того, чтобы взыскать там деньги, которые он должен
был получать по договору с Гюискаром. Он прибыл на остров позд­
ней осенью и снова двинулся в поход против Джирдженти. Мусуль­
мане в этом городе получили известие о приближении норманнов.
Один отряд их войска занял позицию на склоне горы, и, когда Рожер
во главе своих воинов шел по дороге, а другие его люди шли впереди
с добычей, арабы напали на последних и частью их истребили. Те,
которым удалось уйти, побежали на почти неприступную вершину
скалы. Рожер, который это заметил, ринулся со своими соратниками
вперед, крикнув бежавшим, чтобы они старались с ним соединиться,
и не испугался дороги на крутую вершину, чтобы снять их оттуда. С
ними он напал на неверных и вновь отнял у них добычу.
Несмотря на победу у Черами, большая часть Сицилии все еще
оставалась в руках врагов.
Под осень Рожер снова отправился в Сицилию и взял с собой
свою жену. Он, конечно, отказался бы от этого путешествия, если бы
только мог предвидеть те опасности, которые его ожидали. Смерть
Ибн Тимны послужила поводом к тому, что вслед за Катанией и
другие сицилийские города отпали от нормандских территорий.
Хотя Мессина и окрестности Этны все еще оставались им верными,
положение дел в Сицилии становилось очень опасным.
Только Рожер со своим отрядом разбил лагерь у Траины, как
между жителями этого города и нормандскими воинами пошли раз­
доры. Поводом к ним послужило почти такое же обстоятельство,
которое два века спустя возбудило негодование сицилийцев против

Норманны в Сицилии
249
французов и привело к так называемым Сицилийским Вечерям. Ме­
стные жители жаловались на то, что чужеземцы нагло преследуют их
жен и дочерей. Ради безопасности граф укрепил город и расположил
свои войска по окрестным местностям, населенным сарацинами . Од­
нажды, когда Рожер с большинством своих войск ушел из города в
поход, жители Траины , подстрекаемые одним из своих выдающихся
сограждан, Плотином , взялись за оружие и напали на гарнизон . Но
норманны все-таки их отбили . Жители со своей стороны в ожидании
возвращения Рожера укрепились в центре города, напротив того
холма, на котором находился норманнский лагерь. Граф , извещен­
ный об этом через гонца, спешно вернулся в город, чтобы подавить
восстание. Когда весть об этом происшествии разнеслась по окрест­
ностям, к Траине подошли сарацины в количестве 5 ООО человек,
чтобы действовать заодно с христианским населением.
Таким образом, норманны , окруженные со всех сторон , были в
весьма сложном положении. Они не могли выходить из лагеря в
большом количестве, чтобы добыть себе еду, так как это могло под­
вергнуть большой опасности оставшихся в лагере; но, когда они по­
сылали за фуражем небольшие отряды, враги их избивали. Вынуж­
денный всегда быть настороже и нуждаясь в самом необходимом,
постоянно истощая силы в ночных караулах и небольших вылазках,
Рожер проводил здесь со своим войском тяжелые недели и месяцы.
Это опасное положение дейсгвовало на него тем сильнее, что он ви­
дел, как мучится вмсте с другими и его Эдит. Все слуги были взяты
на действительную службу в ряды войск, и его жене с двумя женщи­
нами из свиты пришлось готовить обед, когда таковой был, для гра­
фа и его соратников. Оба они терпели большой недостаток в одеж­
де, — у них был только один плащ, который они и надевали
поочередно, когда кому-нибудь из них приходилось показываться в
обществе. В одной вылазке под Рожером была убита лошадь , но он
мечем проложил себе дорогу и вынес из битвы на плечах седло,
чтобы оно, как трофей победы , не досталось сарацинам. Медленно ,
как победитель, он возвращался в свой лагерь.
Зимой, которая здесь была особенно сурова , так как снег от
недалекой Этны доходил до Траины, их положение еще более
ухудшилось. Но однажды Рожеру удалось нанести врагам сильный
удар. Враги, у которых было много припасов и вина , так как ви­

250
Адольф фон Шакк
ноград превосходно созревал на окрестных холмах, в морозные
ночи, чтобы согревать коченеющие члены, привыкли употреблять
вино в очень большом количестве; норманны прознали, что часто
по ночам большая часть их врагов спит глубоким пьяным сном.
Они выбрали одну ночь, чтобы напасть на ничего не ожидавшего
врага, и их затея удалась. Много спящих было убито, и в руки
Рожера попало огромное количество масла, вина и зернового хле­
ба. Это дало ему возможность держаться. Оставив в Траине гар­
низон, он опять отправился в Калабрию, чтобы там набрать по­
больше людей для дружины. Эдит осталась в Траине и доказала,
что она смелая женщина, так как вселяла своим поведением в
воинов бодрость духа и, то ласковыми словами, то угрозами,
удерживала их от всяких насильственных выходок.
Когда после смерти Ибн Тимны его приверженцы остались без
предводителя, на острове среди арабского населения вновь вспыхну­
ло стремление разом покончить с чужеземцами. Они обратились к
зиридскому властителю Северной Африки, Темиму, с просьбой о
помощи. Араб действительно отозвался на их призыв и в 1063 году
послал к берегам Сицилии войско под предводительством своих двух
сыновей Айюба и Али. Один из них с главными силами двинулся к
Палермо, а другой — к Джирдженти, откуда послал отряд к Кастро
Джиованни, чтобы усилить гарнизон этой крепости, враждебной
норманнам. Таким образом, положение дел стало для Рожера крайне
неблагоприятным; но он вернулся из Калабрии с большим количест­
вом боевой амуниции, оружия и лошадей для дружины и тотчас же
двинулся к Кастро Джиованни, чтобы осадить это укрепление, по­
строенное на возвышенности. Он послал опытного вождя, своего
племянника Серлона, прославившегося своей храбростью, с неболь­
ш им количеством воинов, чтобы выманить мусульман для схватки, а
сам с остальными войсками спрятался в лесистой долине. План удал­
ся. Арабы, как только увидели отряд Серлона, выбежали из-за крепо­
стных валов. Их нападение было столь отчаянно, что они убили мно ­
го норманнов и рассеяли остальных. Тогда Рожер в дикой ярости
рванулся со своими воинами из засады, обратил после ожесточенной
битвы мусульман в бегство и далеко их преследовал. Затем он поспе­
шил назад в Траину.
Арабы, которые были так уверены в победе, в надежде на при­

Норманны в Сицилии
251
сланные им из Африки вспомогательные войска, после этого пора­
жения стали смотреть на дело несколько разумнее и не осмелились
оказывать графу сопротивление, когда тот направился далее, в об­
ласти древней Гимеры и дошел до Кастро Джиованни. Таким обра­
зом, он беспрепятственно достиг южного берега у Бутеры и захватил
богатую добычу.
Посему Гюискар решился поддержать брата в его начинаниях. В
1064 году он собрал в Апулии и Калабрии новое войско. Рожер
встретил его у Козенцы, и братья со значительными силами перепра­
вились через Фарос. Они пошли прямо на Палермо и разбили лагерь
недалеко от города, на горе Монте Пелегрино , которая тогда называ­
лась горой Тарантулов. Здесь они три месяца подряд пытались за­
хватить этот важнейший пункт в Сицилии, но были так храбро отби­
ты палермитанцами, что отказались от своего намерения. Энергия
арабов объяснялась тем подкреплением, которое они получили от
двух египетских принцев, Айюба и Али.
Если бы сарацины и впредь действовали также единодушно, то ,
по крайней мере, западная часть Сицилии еще долго оставалась бы в
их руках, хотя восточная была для них наполовину уже потеряна,
поскольку там было много христиан и сторонников покойного Ибн
Тимны. Но между ними снова начались раздоры , что привело к
междоусобной борьбе.
В силу этого сыновья зиридского властителя со своими воинами
покинули страну, что в свою очередь повлекло за собой дальнейшую
эмиграцию мусульман. Смерть храброго предводителя Ибн Гаваши,
который умер именно в это время, стала тяжелым ударом для после­
дователей Магомета. И все -таки прошло еще много лет, прежде чем
норманны полностью овладели Сицилией.
Братья Готвили повернули тогда на юг, напали на местечко Буга-
но, разрушили дома и местных жителей обратили в рабство . Гюи­
скар отосал их в Калабрию и принудил к тяжелым работам на полях,
опустошенных почти постоянными войнами. Роберт убедился, что
Палермо нельзя взять с суши, и поэтому счел нужным заготовить
для этой цели корабли на калабрийском берегу. То обстоятельство ,
что Южная Италия была покорена далеко не полностью, а именно
там и приходилось изыскивать средства для завоевания Сицилии,
снова и снова заставляло его туда возвращаться. Он опять перепра­

252
Адольф фон Шакк
вился с братом через пролив между Мессиной и Реджио. По -види­
мому, он рассчитывал на то , что раздоры между мусульманами будут
им на руку, и не ошибся в своих ожиданиях .
В 1066 году Рожер возвратился в Сицилию, обосновался в городе
Петралии, почти в центре острова, и укрепил его башнями и высо­
кими валами. Отсюда открывалась дорога на Гимеру, теперь Терми -
ни, и на Палермо. Кастро Джиованни и Джирдженти , куда он не раз
доходил, были тоже теперь для него открыты . Неустанно использо­
вал он эту новую, благоприятную для него ситуацию и обрушивался,
как лавина, со своей конницей на врагов — так , что те в страхе бежа­
ли. Все более и более расширялась его экспансия на острове .
Палермитанцы за своими стенами уже не чувствовали себя в
безопасности. Они собрались на совещание , чтобы обсудить, каким
образом можно защитить город и не допустить того, чтобы с их
башен сорвали знамена Пророка. Они решили
—
это было в
1068 году — попытать счастья в открытой битве и, когда услышали ,
что Рожер находится недалеко от города, вышли из городских ворот.
В девяти милях от Палермо у Мигильмери они наткнулись на до­
вольно значительное войско Рожера, и тотчас же началась битва .
Поражение, которое Рожер нанес этой очень сильной мусульман­
ской армии, было так сокрушительно , что , по свидетельству лето­
писца, не осталось в живых ни одного мусульманина , чтобы принес­
ти весть об этом в Палермо. На поле битвы норманны нашли ящики
с почтовыми голубями, которых мусульмане захватили с собой , что­
бы тотчас же известить своих сограждан о победе. Норманны окраси­
ли перья голубей кровью побежденных и пустили их на волю, и в
городе тотчас узнали о роковом исходе битвы.
Гюискару между тем приходилось вести тяжелую борьбу и на
континенте. Он должен был постоянно оставаться с войском в Апу­
лии, чтобы удерживать за собой занятые укрепления. И все же его
постоянные экспедиции на остров дали византийцам возможность
снова отнять у него несколько важных пунктов. Так, Отранто и Бари
снова попали к ним в руки, а именно эти приморские города были
особенно необходимы Гюискару, ибо они доставляли ему корабли ,
без которых он не мог обойтись при завоевании острова. Вернуть
себе оба утраченные города стало для него задачей первостепеной
важности. В 1068 году он овладел Отранто и в том же году приступил

Норманны в Сицилии
253
к осаде города Бари, который давно уже был главным опорным
пунктом византийцев в Италии. Завоевание этого города было делом
очень нелегким, так как греков поддерживал флот , присланный из
Константинополя, а Гюискар мог действовать только с суши. С ве­
личайшим напряжением сил после трехлетней(!) осады, ему удалось
овладеть городом. Город сдался на милость победителя 16 апреля
1071 года.
Теперь Роберт мог помогать брату всеми своими силами и тот­
час же отправился на остров, чтобы пустить в ход все средства для
завоевания главнейших городов Сицилии. На этот раз с ними при­
был и значительный флот, состоявший главным образом из кораб­
лей Бари, чтобы обложить Палермо и с моря . Но прежде Рожер оса­
дил Катанью, которая сдалась ему через четыре дня . И братья
двинулись на Палермо.
Палермо, после завоевания острова сарацинами, стал главным
городом Сицилии и резиденцией сначала лонгобардских наместни­
ков, затем кельбидских эмиров . Город быстро разросся и стал очень
многолюдным. Желанный Палермо . . . Перед норманнами на неизме­
римом протяжении расходились извилистые улицы, перерезанные
высокими стенами, отделявшими квартал от квартала . Над морем
домов поднимались бесчисленные, крытые свинцом купола мечетей
и стройные башни минаретов. Между ними виднелись увенчанные
крестами церкви христиан, которым мусульмане позволяли жить
среди них, не слишком обременяя их своими требованиями . С дру­
гой стороны Средиземное море льнуло своими темно-голубыми бле­
стящими волнами к стенам того, теперь покинутого замка, в кото­
ром жили первые наместники. Высоко над крышами поднималась
скалистая, в глубоких трещинах пирамида Тарантуловой горы , или
Монте-Пелегрино , а рядом — заросший лесом вечно зеленых дубов
горный склон, на котором впоследствии было выстроено аббатство
Монреале. В долине Орето , реки, окружавшей город, в чащах апель­
синов, лимонов , лавров , миртов стояли виллы богатых арабов, где в
центре выложенных мрамором бассейнов фонтаны развешивали в
воздухе свои радужные струи.

Рожер подошел к Палермо сперва с восточной стороны и занял
для себя и для своего войска богатый дворец и окрестные виллы.
Летописец Амат рассказывает, что даже второстепенные военачаль­
ники жили, как князья, среди прекрасно орошенных, богатых луч­
шими плодами садов — в каком-то земном раю. Граф прежде всего
овладел крепостью святого Иоанна и там принял брата, который
подошел с моря. Осада велась главным образом из этой крепости.
Здесь оставался со своими апулийскими и калабрийскими воинами
Гюискар, а Рожер занял позицию на той дороге, которая вела к Мон­
реале. Братья с южной стороны обложили войсками третью часть
всего города. С северо-восточной стороны норманны заблокировали
гавань. Немногочисленный флот палермитанцев был оттеснен в бух­
ту. Мусульмане часто делали вылазки, чтобы мешать осадным рабо­
там. В стычках с врагами, которые при этом происходили, они про­
являли большую храбрость. При вылазках арабы часто оставляли
городские ворота открытыми, как будто приглашая христиан войти
в город. Однажды один из сарацинских воинов, который убил уже
много норманнов, промчался в эти ворота, остановился там и с угро­
зами обратился к врагам. И тогда молодой нормандский рыцарь,
родственник Готвилей, раздраженный его вызывающим поведением,
приш порил коня, бросился на него и пронзил его копьем. Но, когда
он это сделал, арабы заперли за ним ворота и стали осыпать его
стрелами. Но воин, очертя голову, прорвался сквозь густые ряды
врагов и через другие ворота соединился со своими, которые уже
считали его погибшим.
До начала зимы осаждавшие не достигли больших успехов. Зна­
чительная величина города делала очень трудным его завоевание.
Поэтому Гюискар отправил послов к графу Ричарду Капуанскому,
который обещал ему помощь против сарацин, с требованием, чтобы

Норманны в Сицилии
255
он теперь шел к нему на подмогу. Но тот, а он давно завистливо
смотрел на успехи Гюискара, отказался исполнить свое обещание.
Правда, сначала он предполагал послать Гюискару на помощь своего
сына Иордана, с отрядом из 200 рыцарей, но потом раздумал и ото­
звал назад сына и его спутников, хотя те были уже почти на полови­
не дороги. Братья Готвили убедились в том , что им придется пола­
гаться только на свои собственные силы.
А в городе начался голод и появились инфекционные болезни,
так как его улицы были почти сплошь покрыты непогребенными
трупами павших в битвах. Норманны находили злобное наслажде­
ние в том, что разбрасывали вдоль стен куски хлеба . Сарацины
маленькими группами осмеливались выходить за ворота, чтобы
подобрать эти драгоценные куски. На другой день норманны рас­
кладывали эти куски немного подальше от городских стен. На
третий день они раскидывали хлеб еще дальше, и сарацины в
большем количестве, набравшись смелости , выходили из города ,
чтобы подобрать хлеб. Тогда норманны внезапно нападали на них
и брали их в плен, чтобы продать потом в рабство .
Маленький флот арабов был усилен кораблями, которые смогли
войти в гавань. Ободренные этим , палермитанцы решились напасть
на враждебный флот. Гюискар отдал приказание подготовить нор­
маннские суда к битве и, по свидетельству Амата, снарядил их так,
что они напоминали морских драконов старых викингов. Палубы
были покрыты кусками красного войлока, чтобы защищать корабли
от стрел и камней. Гюискар понимал , как важно одержать победу в
этой морской битве. Если бы они здесь потерпели поражение, то
осада с суши не привела бы ни к чему, так как жители всегда имели
бы возможность получать припасы с моря. Все христианские воины
приняли причастие, взошли на суда и, как рассказывает Вильгельм
Апулийский, смело вступили в битву , не страшась лязга боевых ору­
дий и криков неверных. Сначала арабы храбро сопротивлялись, но
затем дрогнули и обратились в бегство. Некоторые корабли были
захвачены, другие пробиты насквозь. Однако , большинству из них
удалось ускользнуть в гавань, которую заперли за ними цепью . По­
бедители разорвали эту цепь, ворвались в бухту, захватили еще мно­
го кораблей, а остальные сожгли.
Положение арабов стало очень тяжелым. Теперь у них не было

256
Адольф фон Шакк
надежды отстоять город. Все городские улицы были покрыты ране­
ными и трупами. Свирепствовали голод и болезни . Впрочем , и в
лагере норманнов тоже был ощутим недостаток в продовольствии.
Даже за столом Гюискара не было вина, и Амат удивляется, как
Сигильгайта, которая при дворе в Салерно всегда пила неразбавлен­
ное вино, теперь довольствовалась водой . Летописец менее удивля­
ется такому стоицизму со стороны Гюискара, так как у него на роди­
не, в Нормандии , виноградного вина не было .
По этой причине предводитель норманнов решил не отклады­
вать штурма города и выработал с Рожером план нападения, в кото­
ром оба они должны были принять одинаковое участие. Построили
четырнадцать больших лестниц, по которым можно было бы взо­
браться на высокие стены. Подготовка была закончена до рассвета
того дня, когда должен был начаться общий штурм . Самая трудная
задача предстояла Рожеру, который должен был напасть на город с
юго-западной стороны . Гюискар сначала хотел только ждать, что и
как удастся его брату. Он отдал ему под команду ядро своего войска,
а сам выжидал момента, чтобы вмешаться в битву . С северо -востока
должен был угрожать городу флот и, если это будет нужно , ворвать­
ся в гавань. Рано утром, в первый день января 1072 года, когда осада
продолжалась уже почти пять месяцев, раздался боевой клич и шум
приготовлений к штурму. Арабы , сознавая, что настал решительный
час, не замедлили подняться на зубцы стен и усеяли их густыми
рядами, чтобы защищать их, а осаждавшие стали пускать в них стре­
лы и метать камни. Внезапно отряд мусульманских воинов вырвался
из ворот, бросился на нападавших и рассеял их. До сих пор в деле
была только нормандская пехота; теперь двинулась конница и от­
бросила арабов в ворота с такой стремительностью, что почти
сама ворвалась с ними в город. Но осажденные успели опустить
решетку, которая закрывала вход, хотя многие из тех, которые при­
нимали участие в вылазке, оставались еще за воротами и были по­
том изрублены норманнами. Снова начали штурмовать стены . При­
несли и поставили первую из лестниц. Один воин , имя которого —
Архифред — дошло и до нас, перекрестился и стал подниматься по
лестнице. За ним стали подниматься двое других и вместе с ним
взошли на стену. Лестница за их спинами , по рассказу Амата, подло­
милась. Они втроем стояли на стенах против всего населения горо­

Норманны в Сицилии
257
да. Их щиты были изрублены в куски, но они неустрашимо двину­
лись в суматоху улиц и защищались так храбро, что отбили все
нападения. Без всякого вреда для себя они снова соскочили со сте­
ны. Тем временем принесли новые лестницы . По ним полезло вверх
много норманнов, но и им дали такой сильный отпор , что они выну­
ждены были опять отступить.
Гюискар и Рожер воспламеняли мужество воинов. Под вечер ре­
шено было возобновить попытку штурмовать стены. Арабы , как и
прежде, были готовы защищаться и надеялись, что и на этот раз это
им удастся. Но они не подумали о прикрытии городского кварта­
ла — Халессы . Это было слабое место . По сигналу Рожера, Гюискар с
тремястами воинами проложил себе туда дорогу через сады. Быстро
принесли и поставили лестницы, а немногих мусульман, которые за­
щищали это место, легко одолели. Норманны через стены ворвались
в Халессу, разбили ворота , и сам Гюискар этой дорогой проник в
город. Эти ворота находились там , где теперь находится церковь Ла
Гванчиа, на площади, которая и теперь называется площадью Побе­
ды. Тогда началась ожесточенная битва между нападавшими и па -
лермитанцами, которая продолжалась до ночи . С обеих сторон было
много убитых. Наконец арабы отступили в старый город, а норман­
ны укрепились в Халессе. Рожер еще ночью пришел сюда на помощь
брату с войском, так как положение Гюискара среди враждебного
населения было в высшей степени опасным. На башнях поставили
караулы и христиане должны были готовиться к новой атаке, так как
большая часть Палермо еще не была занята ими. Высокие стены ,
которые отделяли квартал от квартала, затрудняли овладение горо­
дом. Однако лишения осады сломили мужество арабов . Хотя самые
решительные из них и хотели еще сопротивляться, но они остались в
меньшинстве. Еще ночью после штурма послали к норманнам по­
слов с изъявлением готовности сдаться и выдать заложников.
Два начальника города, которые руководили его делами, явились
к Рожеру с другими нотаблями, чтобы подробнее уговориться о сдаче
крепости. Договор был заключен . Граф овладел старым городом ,
сделал в сопровождении свиты объезд его улиц, разместил в важней­
ших пунктах гарнизоны и вернулся.
Теперь первым делом было вернуть этот город христианскому
миру. Роберт со своею женою Сигильгайтой, с сыном, с зятем Гвидо -

258
Адольф фон Шсиск
ном, с Рожером и другими спутниками в торжественной процессии
отправился в большой собор, превращенный арабами в мечеть. У
главных дверей собора все с выражением глубокого благоговения, а
некоторые со слезами на глазах сошли с коней. Исламские символы,
которые, главным образом, состояли из изречений Корана, насколь­
ко это возможно, были тотчас удалены. Архиепископ, грек Никодим,
который до сих пор совершал богослужение в маленькой церкви свя­
того Кириака, снова по всей форме освятил молитвенный дом. То,
что в нем было присуще мусульманскому культу, например, мимбар,
кафедра, или михраб, ниша для молитвы, которая указывала на­
правление к Мекке, было тотчас же уничтожено или переделано. Впо­
следствии это здание было значительно перестроено, но главные сте­
ны в нынешнем соборе остались от прежнего. Амат говорит, что во
время освящения собора некоторые благочестивые люди слышали в
нем пение ангелов, которые пели «осанна», и что храм при свете
истинной веры сиял яснее, чем все другие храмы в мире.
Летописцы по-разному пишут о тех условиях, на которых со­
стоялась сдача города. Достоверно известно, однако, что за мусуль­
манами были сохранены свобода совести, личная безопасность, не­
прикосновенность собственности и право суда по собственным
законам. И большой заслугой норманнов явилось то, что они не
нарушили этих условий, в противоположность вероломному поведе­
нию Фердинанда и Изабеллы по отношению к маврам Гренады.

Хотя со взятием главного города далеко еще не был покорен весь
остров, но теперь едва ли можно было сомневаться в том , что в
конце концов он достанется христианам. Завоеванную территорию
братья Готвили разделили между собой так, что Роберту достались
Палермо, Мессина и Валь Демоне (на севере острова), а Рожер полу­
чил остальные, как уже завоеванные , так и должные быть завоеван­
ными области. К этому было присоединено еще то условие , что толь­
ко половина всего этого будет принадлежать ему, другая же должна
быть разделена между его племянником Серлоном и родственником
Готвилей, Арисготто Поццуоли.
Рожер тотчас же двинулся в путь, чтобы подчинить себе предос­
тавленные ему, но еще не завоеванные окрестные местности. Роберт
остался в Палермо.
Город во время осады сильно пострадал, и новому правителю
предстояло, насколько возможно , исправить, что нужно , и привести
дела в порядок. Мечети отчасти были отданы христианам, отчасти
остались в руках мухаммедан. На улицах и площадях раздавались
как звон церковных колоколов, так и пение муэдзинов. Замок сара­
цинских эмиров, который находился недалеко от главной мечети и
был соединен с ней крытым переходом, по -видимому , тотчас же по
завоевании стал резиденцией братьев Готвилей. Там же жили и
позднейшие нормандские правители. Замок этот ныне называется
Палаццо Реале.
Приблизительно в это же время произошло одно печальное со­
бытие — внезапная гибель Серлона, племянника Роберта и Рожера ,
ставшего жертвой предательского убийства. Серлон находился в Че­
рами, в качестве предводителя христианского войска, которое там
стояло. Ему было поручено наблюдать за Кастро Джиованни, кото­
рый все еще оставался в руках арабов. Человек богатырской силы и

260
Адольф фон Шакк
смелости, Серлон был в глазах арабов самым опасным из их врагов .
Но поскольку они не могли овладеть им силой, пустились на хит­
рость. Один сарацин из Энны — его имя известно нам только в
искаженной христианскими летописцами форме «Брахен», — в з ял ­
ся привести в исполнение этот предательский замысел. Он послал
сказать Серлону, что преклоняется перед его мужеством и отвагой и
очень хотел бы познакомиться с ним лично. Серлон, по свойствен­
ной ему доверчивости, не подозревал ничего дурного . Он пригласил
Брахена в Мерами. Тот принял приглашение и явился туда с богаты­
ми подарками. Он слишком хорошо знал благородство Серлона . . .
Племянник графа принял его очень дружелюбно и подал ему руку, а
Брахен, раскладывая перед ним подарки , рассыпался в уверениях ,
что он будет счастлив, если заслужит дружбу такого благородного
рыцаря. Серлон отвечал на это такими же сердечными словами и
приказал дать спутникам сарацина такие же ценные подарки. Так
между ними был заключен союз дружбы. Через несколько дней Сер­
лон получил от Брахена письмо, в котором последний извещал его о
том, что сарацины в определенный день намерены предпринять экс­
педицию в ту местность, где он обыкновенно охотится . Поэтому
Брахен предостерегал Серлона и давал ему совет отправиться на охо­
ту куда-нибудь в другое место . Изменник хорошо знал , что смелого
рыцаря, который уже одолел столько врагов, это только заставит
пойти навстречу опасности. В сопровождении немногих спутников
Серлон на восемь миль подошел к Кастро Джиованни. Там, при
слиянии двух небольших горных речек, из которых одна шла от
Черами, а другая из Никозии , его подстерегал сильный отряд сара­
цин. Сарацины окружили его и отрезали ему обратный путь на Чера­
ми. Смелый норманн уже покрыл землю вокруг себя многими тру­
пами врагов. Он пришпорил своего коня , по рядам врагов проложил
себе дорогу до каменистой возвышенности, спешился там и, присло­
нясь спиной к скалистой стене, наносил своим клинком страшные
удары. Но , наконец, Серлон, покрытый ранами , упал. Сарацины вы­
рвали у него сердце. Рассказывают, что они разрезали это сердце на
куски, поделили куски между собой и съели их, чтобы этим приобре­
сти себе часть его геройского мужества. Голову Серлона послали аф­
риканскому повелителю Темиму, который водрузил ее на кол. По его
приказанию, голову носили по улицам Медии, причем сарацины

Норманны в Сицилии
261
кричали: «Вот великий герой норманнов! Теперь, когда он мертв,
нам легко будет снова завоевать Сицилию».
Известие о смерти храбрейшего из норманнов вызвало среди
христиан огорчение и скорбь. Когда Рожер, который был более мяг­
кого нрава, горько плакал об убитом племяннике, Гюискар сказал
ему: «Слезы приличны женщ инам, мужчина должен мстить». Но
все-таки нельзя было и думать о штурме мощно укрепленного, с
многочисленным гарнизоном Кастро Джиованни, чтобы там совер­
шить эту месть.
Чтобы вполне контролировать многочисленное население Па­
лермо и защитить его от каких-нибудь новых нападений со стороны
сарацин, Гюискар позаботился как следует укрепить город. Он по­
строил Касср — крепость, которая дала имя главной улице совре­
менного Палермо, Кассаро, — и обеспечил гарнизон всем необходи­
мым. Правителем этого города, которому он дал арабский титул
эмира, он назначил одного из своих рыцарей. Под властью Рожера,
как мы уже сказали, до сих пор была только другая часть Сицилии.
Гюискар отплыл в Апулию, но взял с собой, в качестве заложников,
сыновей арабских вельмож города. Он не забыл захватить с собой
также трофеи: роскошные ковры, изготовленные в сарацинских мас­
терских, золотые сосуды. Все это он раздарил в Апулии и Калабрии.
После огромных успехов Гюискара в Сицилии, сопротивление ему в
Нижней Италии стало мало по малу ослабевать. Но город Траин
пришлось покорять силой. Независимые до сих пор вельможи не
могли привыкнуть к мысли быть вассалами норманнского предво­
дителя, которому папа дал титул герцога. Между ними началось
сильное волнение, когда Гюискар отдавал свою дочь замуж за марк­
графа Эсте и требовал, чтобы его ленники собрали ей приданое. Од­
нако норманн без особого труда справился с этими баронами. Гораз­
до труднее ему было уладить свои дела с папой. До сих пор Григорий
очень благосклонно относился к нормандскому герцогу и напутство­
вал своими благословениями его завоевания в Сицилии. Но Роберт,
которого последние успехи сделали надменным, позволил себе на­
пасть на границы церковной области. Стремясь к тому, чтобы объе­
динить под своей властью всю Нижнюю Италию, он уже вынудил к
покорности большинство независимых государств Кампании. Те­
перь он воспользовался случаем, чтобы захватить себе и Салерно, к

262
Адольф фон Шаюс
чему он так давно стремился. Амальфи отдался ему под защиту , что
и вовлекло его в очень бурные пререкания с его зятем Гизульфом,
князем Салернским. Решив изгнать его из Салерно , Гюискар с вой­
ском приступил к главному городу и осаждал его в течение семи
месяцев. Наконец Гизульф сдал свою крепость и княжество тестю и
должен был считать для себя счастьем, что последний не отправил
его, как пленника, в Палермо .
Первоначальный протекторат Роберта Гюискара над Амальфи
скоро превратился в действительную верховную власть. Тогда сме­
лый норманн напал на Беневент, благодаря чему вошел в непосред­
ственное соприкосновение с папой и подвергся отлучению от церк­
ви. А брат Гюискара , Рожер , граф Сицилийский , напротив , думал,
что он должен показать папе свою покорность. И граф Аверсы Ри­
чард, который прежде причинял святому отцу столько хлопот, когда
он тяжело захворал, хотел показать себя верным сыном церкви и
поэтому возвратил Григорию VII все свои, отнятые у папы владения.
На сторону папы перешел и Гизульф, когда он лишился Салерно .
Когда же Ричард, граф Аверсанский , в 1078 году умер и ему на­
следовал сын его, Иордан, папа Григорий тотчас отправился к нему в
Капую, чтобы приобрести в нем надежного союзника против Роберта
Гюискара. Иордан тотчас же вступил в борьбу с Робертом , который
ему приходился дядей. Он двинулся к Беневенту, чтобы защищать
этот город и заставил Гюискара отступить. Тогда и бароны Апулии
снова поднялись против того, кого они вынуждены были признать
своим герцогом. Их восстание грозило охватить всю Южную Ита­
лию. Таким образом Гюискар , оказался в крайне сложном положе­
нии. Ему понадобилось два года, чтобы снова подчинить себе мятеж­
ных баронов. Но это далеко еще не устраняло с его дороги всех
затруднений. Папа все еще был во вражде с ним, и он , пока у него
был такой противник, не мог рассчитывать на то , чтобы утвердить
свою власть в Апулии. Но ему в высшей степени было на руку то , что
именно в этот момент разлад Григория VII с императором Генрихо-
м IV достиг своего апогея и что Иордан Капуанский, разойдясь с
папой, снова сблизился с ним . Григорий , теснимый врагами с севера
и юга, по необходимости должен был примириться, по крайней мере,
хотя бы с одним из них. Он принял решение снять с Гюискара нало­
женное на него отлучение от церкви. По его поручению аббат Монте -

Норманны в Сицилии
263
кассино, Дезидерий, отправился к Роберту и снова торжественно
принял его в лоно церкви. Так обоюдная вражда перешла в дружест­
венные отношения. В июне 1078 года в Чепрано, на границе между
церковной областью и владениями норманнов, состоялась встреча
между Григорием и Гюискаром. Последний признал папу своим сю­
зереном, обещал ему защищать его область от всяких нападений и за
владения, данные ему в лен, вносить папе определенную подать. А
Григорий VII снова признал его герцогом Апулии, Калабрии и Сици­
лии и заранее предоставил ему власть над Салерно и Амальфи.
Гюискар был тогда на вершине своего могущества и счастья.
Считали, что между ним и папой Григорием состоялось соглашение ,
в силу которого папа должен был возложить на него в Риме импера­
торскую корону. Конечно, у смелого норманна было для этого доста­
точно честолюбия. Но обстоятельства сложились так, что ему при­
шлось перенести центр тяжести своих интересов. Помолвка его
дочери, Елены, с наследником престола императора Михаила VII,
принцем Константином Дукой, вовлекла его в византийские смуты.
Он строил обширные планы, так как этой свадьбой хотел удержать
императорскую корону в своей семье. Но , прежде чем он мог осуще­
ствить свой замысел, трон Михаила рухнул. Среди дунайских наро­
дов вспыхнул мятеж, и мятежники угрожали Константинополю .
Почти вся Малая Азия была завоевана сельджуками. Появилось мно­
го претендентов на трон. Один из них, Никифор Ботониат , овладел
столицей, захватил в плен Михаила и его сына и заточил их вместе с
женой последнего, дочерью Гюискара , Еленой, в монастырь . Предво­
дитель норманнов тотчас же приступил к масштабным приготовле­
ниям для похода на восток, чтобы низложить узурпатора престола .
Конечно, при этом он мало думал о том , чтобы вернуть корону жал­
кому Михаилу. Он хотел освободить свою дочь и воссесть на импера­
торский трон Комненов. Папа обещал ему свою помощь в затеянном
им походе и отлучил Ботониата от церкви.
Весной 1081 года Роберт Гюискар со значительным флотом поя­
вился в греческих водах. Корфу сдался ему почти без сопротивления .
Потом он пошел на Диррахий в Албании и должен был приступить к
осаде этого важного города, так как жители отвергли все его предло­
жения сдаться. Между тем в Византии Ботониат уже снова был низ­
ложен, и вместо него на трон взошел Алексей Комнен. Этот не замед­

264
Адольф фон Шсиск
лил пустить в ход все средства, чтобы отклонить опасность нор­
маннского вторжения. Он заключил союз с Венецией, которая тот­
час же послала флот, чтобы освободить Диррахий со стороны моря.
Сам Алексей с войском, которое в шесть раз превосходило войско
норманнов, поспешил туда из Византии. 18 октября 1081 года между
ним и норманнским герцогом произош ла кровавая битва. Победа
склонилась здесь на сторону Гюискара и была добыта как его личной
храбростью, так и геройством его доблестной жены, Сигильгайты.
Когда апулийские воины обратились в бегство, она высоко подняла
копье и гнала трусов в боевые ряды. Византийское войско бежало, и
Алексей, который сам бился в рядах очень мужественно, тяжело ра­
неный, должен был следовать за ним. Но Диррахий защищался
упорно, и норманны всю зиму продолжали осаду. Крепость сдалась
только 25 февраля 1082 года. Папа Григорий, теснимый не только со
стороны Германии Генрихом IV, но и с других сторон, находился в
очень тяжелом положении и заклинал Гюискара придти на помощь
церкви в минуту опасности. Но последний вовсе не хотел останавли­
ваться в своем победоносном походе. Вместо того, чтобы вернуться в
Италию, он затеял большие приготовления к походу для завоевания
Константинополя. Мысль основать на востоке могущественное нор­
маннское царство всецело овладела им. Однако он был вынужден
отказаться до времени от своих ш ироко задуманных планов. Алексей
не только собрал все свои силы, которые только мог найти в визан­
тийской империи, но нашел много союзников и за пределами госу­
дарства. Бароны Апулии охотно согласились на союз с византийца­
ми. Норманнскому владычеству в Южной Италии грозила серьезная
опасность.
Но, как ни тревожны были те известия, которые приходили от­
туда Гюискару, он сначала не обращал на них особенного внимания
и уже проник вглубь Македонии. Только здесь он остановился —
положение дел становилось в Италии все более и более угрожаю­
щим. Гюискар осознал, что ему необходимо вернуться. Большую
часть войска он оставил на востоке под командованием сына своего
Боэмунда, а сам отплыл к Италии, где и высадился в Отранто. В
Апулии ему пришлось выдержать тяжелую борьбу, но он скоро сно­
ва одолел своих врагов. При этом папа Григорий настоятельно по­
требовал от него, чтобы он оказал ему помощь в его положении,

Норманны в Сицилии
265
которое становилось все хуже и хуже. Но душа Гюискара более тяго­
тела к его войску, оставленному на востоке , чем к западу. Его храб­
рый сын Боэмунд долгое время доблестно воевал с императором
Алексеем в Албании и Македонии. Наконец воины и рыцари потре­
бовали от него жалование, которое уже давно оставалось в долгу за
полководцем. Он не мог удовлетворить их просьбы , и в войске под­
нялось волнение. Многие из его норманнов перешли к Алексею . В
его власти оставалось только несколько пунктов на берегу. Была
серьезная опасность и того, что союзные флоты , греческий и вене­
цианский, могли захватить и эти места. Гюискар спешно готовился
к новому походу на восток. Увы, вскоре стало ясно , что ему необхо­
димо оставаться в Италии, если он не хочет потерять там все свои
владения. Генрих IV перешел Альпы, овладел Римом и при содейст­
вии Иордана Капуанского и апулийских баронов угрожал оттуда
норманнским владениям. Тогда Гюискар отложил свой поход на
Эпир, чтобы прежде помочь папе в его борьбе с немецким императо­
ром. Для этой цели он собрал значительное войско , в котором было
немало и сарацин из Сицилии. Последние охотно шли в битву за
Святую церковь. Норманнский герцог, прежде чем двинуться в по­
ход, послал к Генриху послов с требованием как можно скорее оста­
вить Рим или готовиться к битве на жизнь и на смерть. Император ,
который уже торжествовал по поводу занятия Вечного Города, где он
поставил своего антипапу, и предполагал получить из его рук коро­
ну, очень смутился, когда ему передали эти угрозы . Сознавая, что он
еще не дорос до своего противника, подходившего с юга, он решил
отойти на север. Вскоре после его ухода, 27 мая, Гюискар со своими
войсками подошел к городу на Тибре и поставил свои палатки у
ворот святого Иоанна.
Город был заперт, но уже на следующий день его приверженцы ,
которые находились там, открыли ворота. Норманны проникли на
улицы со стороны Монте Пинчио и устроили там страшную бойню.
Кварталы святого Сильвестра и святого Лоренцо были превращены
в груду развалин. Туда при криках «Гюискар, Гюискар!» по тибрско -
му мосту к крепости Ангела устремились ожесточенные воины. Они
освободили папу Григория из его заточения и привели его в лагерь.
Рим был взят и на следующий день норманнский герцог со святым
отцом торжественно въехал в Латеран. Но между его воинами и

266
Адольф фон Шакк
жителями Рима возникли препирательства. Произошли уличные
схватки, в одной из которых был убит один из его баронов. Тогда
Гюискар дал клятву сурово отомстить городу за его преступление,
отдал город на разграбление своим воинам и приказал огнем и ме­
чем опустошить окрестности Латерана и Колизея. Здесь жажда раз­
рушения и алчность норманнов реализовали себя полностью. Значи­
тельная часть города была опустошена, тысячи римских граждан
были взяты в плен и проданы в рабство. Когда помощники и союз­
ники Григория устроили на улицах города ужасную бойню, и папа , и
Гюискар должны были сознаться, что они нажили в римлянах не­
примиримых врагов и что мудрость запрещает им оставаться здесь
дольше. Поэтому папа отправился вместе с Гюискаром на юг, преж­
де всего в Монтекассино, потом в Беневент и, наконец, в Салерно ,
где он впоследствии и умер.
После взятия Рима Гюискар вновь вернулся к планам новой экс­
педиции в Грецию, где, конечно , целью похода должно было быть
завоевание Константинополя, — к великому огорчению папы, кото­
рый и в будущем надеялся иметь в нем постоянного помощника.
В сентябре 1084 года дело продвинулось уже настолько, что флот
с большим войском из 120 кораблей мог отплыть из Бриндизи. Гюи­
скар взял с собой трех своих сыновей, Боэмунда , Рожера и Гвидона;
его смелая жена Сигильгайта на этот раз оставалась дома. Ближай­
шей целью Гюискара был Корфу, где еще оставался небольшой нор­
маннский гарнизон. После больших усилий и многих стычек с вене­
цианскими кораблями Гюискар дал победоносную битву и овладел
всем островом.
Следующей зимой он дал себе и своему войску отдых, чтобы
потом весной 1086 года напасть на Константинополь. Но, когда он
готовил для этого большого предприятия все, что было нужно , его
войско поразила ужасная чума, которая меньше чем в три месяца
унесла десять тысяч человек. Она едва не унесла и Боэмунда . Однако
могучий норманнский герцог, несмотря на этот тяжелый удар, не
отказался от своего замысла и только непреодолимые трудности по­
мешали ему двинуться в поход на Византию в конце зимы. В Бунди -
цее он получил известие о смерти Григория VII, последовавшей 25
мая 1085 года в Салерно. Смерть этого необыкновенного человека,
который по своей железной энергии не уступал и ему, заставила

Норманны в Сицилии
267
заплакать герцога, хотя ему не раз приходилось давать отпор покой­
ному папе как своему врагу.
После этого события Гюискар послал своего сына с частью фло­
та далее на восток с тем, чтобы узнать, не собрано ли в греческих
водах значительных боевых сил. Потом он сам с небольшой свитой
оставил Бундицею. Однако недалеко от Корфу у него началась такая
сильная лихорадка, что пришлось вынести его на берег. Болезнь ско­
ро приняла угрожающий характер. Сюда прибыли Сигильгайта и
Рожер, но нашли его уже на одре смерти.
Он умер на семидесятом году своей жизни, 18 июля 1085 года.
Несомненно, это был один из ярчайших людей своего времени.
Слава об его подвигах расходилась по всему западу и то, что он делал
в Нижней Италии, заставляло его земляков, оставшихся в Норман­
дии, стараться не отставать от него. Вильгельм Мальмсбурийский
говорит в своей хронике: «Вильгельм Завоеватель воспламенял свою
геройскую силу воспоминанием о Роберте Гюискаре и говорил, что
ему было бы стыдно быть ниже его по храбрости, если он выше его
по происхождению». Смелый потомок древних сандинавов, которого
обстоятельства выгнали из родительского замка Кутансе на далекий
юг, заложил в Италии и Сицилии основы могучего норманнского
государства и заставил трепетать Византию.^
С плеч императора Алексея точно свалился огромный камень,
когда он узнал о катастрофе в Корфу, где самый страшный из его
врагов, которого смогла одолеть не сила оружия , а только коварная
чума, перешел в мир иной.
После смерти Гюискара раздоры его полководцев остановили
флот в дальнейшем движении к востоку, и Византия на долгое вре­
мя была оставлена в покое, пока против нее снова не выступили
норманнские повелители Сицилии, в особенности Рожер и его пре­
емники.
Рожер немедленно отправился в Бундицею, чтобы там принять
от войска присягу на верность. Хотя Роберт и назначил его своим
преемником, он подозревал , и не без оснований, что его брат Бо-
эмунд будет у него оспаривать власть.
Над норманнским флотом, который стоял на якорях отчасти у
берегов Корфу, отчасти у Кефалонии пронеслась, как будто и стихии
сговорились с чумой, страшная буря. Много кораблей затонуло или

268
Адольф фон Шакк
было разбито о скалы. Этот же ураган настиг и Сигильгайту, которая
на галере хотела перевезти труп своего мужа на итальянские берега.
Корабль, прежде чем достигнуть берега, разбился, но доблестная
женщ ина спасла от гибели и себя и останки своего мужа. Сердце и
внутренности его она похоронила в Отранто, а тело приказала за­
бальзамировать и перенести в монастырь святой Троицы, в Венозе,
где нашел себе место последнего успокоения и его брат, почивш ий
раньше Роберта.
Эпитафия на его могиле гласит: «Перед ним бежал из Рима импе­
ратор Запада и император Востока, который повелевал войсками Ев­
ропы и Азии; даже свободные граждане Венеции не чувствовали себя
при нем в безопасности». Увы, об его победах над лонгобардами и
арабами, которые, по нашему мнению, были гораздо значительнее,
не упоминается.

^
Lt
llf^jpkrill
После завоевания Палермо и отъезда Гюискара на материк, ак­
тивность норманнов на острове заметно снизилась. Мазара сдалась
скоро после главного города. Но многие области Сицилии , особенно
в ее южной части, сохраняли свою независимость, как и прежде , при
сарацинском правлении. Долина Этны с хорошо укрепленным Каст­
ро Джиованни была оплотом мусульман. В Валь ди Ното , которая
покорилась графу с ее многочисленным населением, состоящим из
христиан и мусульман, почти все население под предводительством
одного араба, Бенаверта , восстало . В скором времени пламя восста­
ния охватило всю страну. Укрепления на высотах были заняты ара­
бами, которые постоянными набегами досаждали норманнам .
Рожеру часто приходилось очень несладко, но он был неутомим
в борьбе с врагами. Он знал , что полное подавление мятежа возмож­
но только тогда, когда он овладеет Кастро Джиованни, и поэтому в
1074 году занял гарнизоном Калашибетту, которая находилась неда­
леко от названной крепости. В два следующие года в двух столкно­
вениях арабы одержали над ним верх, но в конце концов Рожер
все-таки одолел их.
По-видимому , сарацины еще раз обращались за помощью в
Африку. По крайней мере, у Мазары показалось африканское вой­
ско — у Мазары , которая скоро после Палермо сдалась христианам .
Это войско высадилось на берег и уже овладело городом, когда граф
подошел сюда и, после ожесточенной битвы ценой больших потерь
заставил врагов отступить на корабли. Это нападение с моря было
только предвестником другой, большей опасности со стороны суши.
Бенаверт, поднявший знамя восстания в Валь ди Ното , сделал
Сиракузы главным пунктом, откуда он , обладая значительными си­
лами, вел с христианами священную войну . Он проявил столько
энергии и дальновидности, что произвел сильное впечатление даже

270
Адольф фон Шакк
на норманнских летописцев, которые не легко признавали за мусуль­
манами какие бы то ни было достоинства.
Для борьбы с ним Рожер собрал войско, которое отдал под ко­
манду своему внебрачному сыну, Иордану , отличавшемуся необык­
новенной храбростью. Вынужденный почти постоянно разъезжать
между материком и Сицилией, он назначил своим наместником в
Сицилии Гуго Джерсея. Это был его зять, которому , вероятно , была
отдана в лен Катанья. Он потребовал от Джерсея, чтобы тот во время
его отсутствия избегал столкновений с Бенавертом. Но Джерсей, пол­
ный энергии и честолюбия, не послушался этого приказания и в
Траине объединился с Иорданом, человеком такого же пылкого тем­
перамента, как и он , для совместных действий против арабского
полководца. Последний не стал дожидаться их нападения . Он занял
сильным войском лес в окрестностях Катаньи и послал к ее стенам
тридцать человек, чтобы они опустошили поле и выманили Джерсея
из города. А тот , надеясь хитрость противника обойти другой хитро­
стью, выслал против него тоже тридцать всадников , а сам с Иорда­
ном и остальным войском пошел за ними издали. Бенаверт хорошо
понял намерение Джерсея и спокойно пропустил всадников мимо.
Когда же подошла основная часть норманнского войска с его моло­
дыми предводителями, он напал на них со своими воинами , спря­
танными в лесу. Победа досталась сарацинам . Джерсей и большин­
ство его соратников пали под ударами врага. Иордану с горсткой
воинов удалось уйти в Катанью. Бенаверт с триумфом возвратился в
Сиракузы.
Граф Рожер, как только он получил в Калабрии известие об этом
событии, спешно вернулся на Сицилию , чтобы отомстить за смерть
зятя и его соратников. По прибытии он занял гору Юдику , к западу
от Катании. Отсюда он опустошал окрестности, брал сарацин , кото­
рых только мог захватить, в плен и продавал их в рабство . Еще
больше опустошений он произвел в южной части Валь ди Ното. Он
уничтожил там все плодовые и хлебные посевы, так что среди му­
сульман начался голод. Поначалу он не рискнул напасть на самого
Бенаверта, который владел многими укрепленными пунктами , и
двинулся в поход к Трапани. Весьма сдержанный летописец , Мала-
терра, при описании этого города , расположенного у подошвы Эрик -
са, знаменитого когда -то по всей Элладе своим храмом Афродиты ,

Норманны в Сицилии
271
позволяет себе писать о нем поэтически-воодушевленно . «Мо ре , —
говорит он, — было спокойно; тихо веял Зефир. Ветер надувал пару­
са, пели трубы, звучали лютни , конница под предводительством Ро­
жера покрывала горы и долины; тысячи значков развевались на
копьях; сияли шлемы и золоченые щиты ; лошади ржали, и эхо дале­
ко относило их фырканье» .
Город был окружен как с суши, так и с моря . Осада , хотя к ней
готовились очень тщательно, затянулась надолго . Но , после храб­
рой обороны, когда в укреплении начался голод, осажденные реши­
ли открыть графу ворота. Они сдавались графу на тех же самых
условиях, на которых сдались и палермитанцы . Окрестная мест­
ность переходила в собственность христиан. Укрепления, в которых
сарацины могли бы еще оказать сопротивление, должны были быть
срыты. Рожер , как это он уже делал в других завоеванных им облас­
тях острова, отдал их с окружающей землей в лен своим соратни­
кам. После взятия Трапани графу удалось подчинить себе Кастро
Нуово. Поводом к этому послужила просьба о помощи , с которой в
то время к нему обратились рабы правившего там вождя, Абу Бе-
кра. Они возмутились против своего повелителя и на ближайших
скалах готовы были отстаивать свою независимость. Рожер тотчас
же поспешил к ним на помощь, и Абу Бекр, который видел, что ему
сопротивляться невозможно, сдал ему крепость . Граф тотчас же дал
свободу рабам, и сарацинский мельник , который за жестокое отно­
шение к нему Абу Бекра подстрекал других к возмущению, получил
от Рожера щедрую награду.
Весной 1078 года граф предпринял завоевание Таормины. Взя­
тие этого города, построенного на скалах, было задачей чрезвычайно
трудной. О штурме нельзя было и думать . Целесообразнее всего ка­
залось прекратить подвоз продовольствия жителям, чтобы голодом
заставить их сдаться. Поэтому норманнский флот должен был за­
крыть для них море, а у подножия горы было построено двадцать
два соединенных между собой небольших укрепления. Сам Рожер
руководил этими работами, и здесь его жизнь однажды подверглась
серьезной опасности.
Он с небольшим отрядом вооруженных воинов обходил верши­
ны скал, на которых стоит Таормина, и несколько отошел от своих
спутников. И тут на него напала толпа «славян», сарацинских наем­

272
Адольф фон Шакк
ников. Они внезапно выскочили из миртовой рощи, где находились
в засаде. Но храбрый воин по имени Эвизанд бросился между ним и
нападавшими, вступил с ними в бой, причем, конечно, и сам Рожер
отчаянно защищался. Так удалось задержать нападение, пока не по ­
доспели другие норманны. Эвизанд умер от полученных ран, а спа­
сенный им граф основал в его честь много богоугодных заведений.
Пока осада продолжалась, он прошел все побережье от Таормины до
Этны и подчинил себе всех жителей этого региона вплоть до Траи-
ны. Вернувшись назад, он увидел на морском берегу двенадцать аф­
риканских боевых кораблей и убоялся того, что они пришли на вы ­
ручку осажденного города, чего они легко могли достигнуть, так как
на норманнских судах экипажа было очень немного. Но оказалось,
что его опасения были напрасны. Маленькая флотилия удалилась в
море.
В августе, после пятимесячной осады, Таормина сдалась. Но Ро-
жеру не удалось отдохнуть и теперь. Восстание на юге и западе от
Палермо вынудило его прибегнуть к решительным мерам.
В 1081 году он приступил к укреплению Мессины. В этом же
городе, который стал для него ключом к завоеванию Сицилии, он
построил большую церковь во имя святого Николая.
Рожер в 1081 году оставался в Калабрии и Апулии, где непрекра-
щающиеся волнения требовали его присутствия. Бенаверт тем вре­
менем овладел Катаньей. Ему удалось подарками и обещаниями
склонить на свою сторону правителя, которого граф оставил в этом
важном городе, и тот открыл перед ним городские ворота. Мусуль­
мане с восторгом приветствовали это событие и строили новые пла­
ны. Норманнов оно крайне огорчило. Иордан, сын Рожера, и другие
вожди со значительным войском приблизились к Катанье. Произо ш ­
ла кровопролитная битва, в которой сарацины были разбиты наго­
лову. Бенаверт отступил в Катанью, но этот город, осажденный хри­
стианами, не мог больше держаться, и поэтому Бенаверт бежал в
Сиракузы, где велел казнить того изменника, который сдал ему Ка­
танью, — вместо того, чтобы исполнить по отношению к нему свои
обещания.
Бегство опасного арабского предводителя вполне устраивало гра­
фа Рожера. Но судьба вскоре нанесла ему тяжелый удар с другой
стороны. Иордан, которому он вполне доверял и которого он сделал

Норманны в Сицилии
273
наместником города, захотел самостоятельности . Ему удалось ув­
лечь некоторых баронов, которые обещали ему свое содействие при
выполнении его изменнических планов. Пока отец находился в Ка­
лабрии, Иордан овладел укреплениями Мистреты и Сан -Марка и
попытался захватить себе те сокровища, которые его отец хранил в
Траине. Однако жители Траины , преданные графу Рожеру, воспре­
пятствовали этим замыслам. Рассчеты Иордана оказались ошибоч­
ными. Когда Рожер узнал об этом , он в гневе поспешил с материка в
Сицилию. Имея полное право покарать сына за измену, он не сделал
этого, так как боялся , что таким образом заставит его переметнуться
к арабам.
Чтобы предостеречь его на будущее, а, может быть , и из тех
соображений, что бароны , которые поддерживали юношу , как люди
зрелого возраста, были более виноваты в его злонамеренности , чем
сам Иордан, — он приказал привести к себе двенадцать заговорщи­
ков одного за другим и выколоть им глаза. Это ужасное наказание ,
традиционное у викингов, вероятно , сохранилось и у норманнов .
Мы имеем сведения, что к этому наказанию прибегал в Англии
Вильгельм Завоеватель и его преемники. Но возможно и то , что
гнусный обычай ослеплять врагов перешел в Сицилию из Византии,
где он практиковался с давних пор. Граф Рожер , человек более мяг­
кого характера, по -видимому , очень редко прибегал к этой суровой
каре. Наказав баронов, он велел привести к себе Иордана , показал
ему ослепленных и дал понять, что хочет сделать то же самое и с
ним. Но в решительный момент сменил гнев на милость . Иордан
раскаялся в своем поступке и больше не пытался поднимать мятеж
против отца.
Бенаверт, который не имел больше возможности поднять новое
восстание в Сицилии, попробовал в 1085 году сделать это в Калаб­
рии. Нижняя Италия после смерти Роберта Гюискара была охвачена
смутой — это было только на руку Бенаверту .
Два сына последнего, Боэмунд и Рожер, боролись за наследство ,
и Бенаверт надеялся, что , пока внимание этих двух сильных вождей
сосредоточено на междоусобной вражде, его высадка может иметь
успех. При этом он только хотел отомстить норманнам . В осеннюю
ночь он высадился в Никотре. Там произошла битва , и он вынужден
был вернуться назад, но ему удалось нагрузить корабли пленниками

274
Адольф фон Шакк
и добычей. На обратном пути в Реджио он разрушил две церкви,
разбил изображения святых, ворвался в женский монастырь, кото ­
рый был недалеко от города, увез оттуда послушниц и продал их в
Сиракузах в мухаммеданские гаремы. Это злодеяние в Калабрии воз­
мутило всех, и Рожер решил жестоко отплатить сарацинам. Его тре­
вожило и то обстоятельство, что раздор между сыновьями Гюискара
грозил возбудить междуусобную войну. Он рассчитывал отвлечь их
от выяснения отношений религиозной войной. Во главе многочис­
ленной толпы набожных людей он обходил церкви, служил панихи­
ды и щедро раздавал милостыню. Снарядив флот, он повел его в
Сиракузы, а вперед послал Иордана с конницей на то т мыс, где впо­
следствии была построена Агоста. Здесь он пристал со своими кораб­
лями и поручил патрицию Филиппу Григорию отправиться на барке
в Сиракузы, чтобы разузнать там положение дел. Последний отпра­
вился с матросами, которые, вероятно, как и он, были переодеты
арабами. Ему удалось проникнуть в гавань. Он узнал, сколько у Бе-
наверта кораблей, узнал, что эти корабли готовы к бою, и с этим
известием вернулся к Рожеру. Тот распорядился, чтобы на мысе со­
вершили торжественное богослужение, и на следующую ночь прика­
зал сниматься с якоря. В то же время Иордан с конницей двинулся в
Сиракузы.
25 мая 1086 года в большой гавани старой резиденции Диониси­
ев и Гиерона произошла битва между сарацинским и норманнским
флотом. Лучники и пращники христиан причиняли арабам много
вреда. И тогда Бенаверт приказал направить свой корабль прямо на
корабль Рожера, чтобы взять его на абордаж. С треском корабли
столкнулись. Бенаверт перепрыгнул на борт корабля и бросился на
Рожера, чтобы его убить, но энергичное сопротивление заставило его
отступить. Раненый, он увидел, что граф ринулся на него, размахи­
вая мечом, попробовал спастись, перепрыгнув на другое судно, но
упал в море. Тяжелые доспехи потянули его ко дну... По свидетель­
ству Малатерры, Рожер потом приказал найти его труп и отослал его
в Африку, к Темиму. Большая часть мухаммеданского флота попала
в руки христиан, и город был формально осажден. В течение шести
месяцев мусульмане защищались с необыкновенной храбростью.
Боевые машины осаждавших причиняли им большой урон. Но
их сопротивление сломило главным образом не это, а то, что в горо­

Норманны в Сицилии
275
де с каждым днем усиливался голод. Тщетно они старались умило­
стивить Рожера и, отпустив на волю всех христианских пленников ,
отсылали их к нему. Вдове и сыну Бенаверта, а также некоторым
сарацинским вельможам удалось ночью бежать на двух кораблях.
Город Сиракузы, который пятнадцать веков тому назад отбил напа­
дение сильного афинского флота, сдался северным искателям при­
ключений.

Вскоре графу удалось овладеть Агригентом, одним из крупней­
ших городов античности, который , после его разрушения во время
пунических войн, уже не возродился к былому величию .
Он, как и Кастро Джиованни с местностью между ними, нахо­
дился под властью потомков Эдризидов и Бени Гамуда, которые в XI
столетии некоторое время владели Кордовским калифатом, Малагой
и Алгезирасом. Один из представителей этого рода, по имени Ибн
Гамуд, захватил Кастро Джиованни и с сарацинским войском утвер­
дился на его неприступных скалах.
Когда Рожер со своими воинами обложил Агригент, жена Ибн
Гамуда и его дети находились в этом городе. 25 июля норманны
ворвались в ворота, так как городские стены не могли устоять про­
тив их боевых машин. Граф Рожер заложил там крепость, и она
служила для него опорным пунктом, пока он подчинял себе окрест­
ности, осаждая и захватывая крепости, в которых еще были сара­
цинские гарнизоны. Жену Ибн Гамуда и его сыновей он держал в
«л егком» плену и относился к ним очень внимательно , конечно , с
тем расчетом, что это ему будет полезно при переговорах с Ибн
Гамудом о сдаче Кастро Джиованни. Сарацин в своей крепости над
долиной Этны, был окружен врагами и не мог не сознавать того , что
ему долго держаться там невозможно. Он был вынужден вступить с
графом в переговоры и, когда последний показался у подножия его
замка на скалах, между ними состоялась встреча. Результат ее пре­
взошел все ожидания. Сарацинский вождь изъявил готовность не
только сдать крепость, но и принять христианство.
Для того, чтобы сделать это , не подвергаясь опасности со сторо­
ны мусульман, он заключил с графом особый договор . Последний
немедленно вернулся в Агригент, но скоро с сильным войском всту­
пил в долину Этны и спрятался там в одном месте, которое заранее

Норманны в Сицилии
277
указал ему Гамуд. Тогда сарацин со значительной частью мусульман,
занявших высоты и ущелья горы, оставил место своего убежища и,
как будто замышляя напасть на врагов, привел своих единоверцев к
тому месту, где сидели в засаде норманны . Здесь он был принят как
друг и союзник, а все его воины были взяты христианами в плен.
Рожер со своими воинами поднялся по крутой тропинке к той крепо­
сти, которая уже столько лет оказывала ему упорное сопротивление .
Она теперь по праву принадлежала ему.
Ибн Гамуд действительно принял христианство и просил, чтобы
ему позволили покинуть остров и поселиться в Нижней Италии.
Рожер, который был обязан ему такой серьезной победой , подарил
ему земельную собственность у Милета, где сарацин со своей женой
спокойно провел остаток своих дней.
В 1088 году граф Рожер, первая жена которого , Эдит , давно уже
умерла и который вступил во второй брак с известной Эрембергой,
женился на третьей жене, Аделазии, дочери маркграфа Монферрат -
ского.
Теперь вся Сицилия, за исключением Бутеры и Ното , была под
его десницей. Первый богатый и многолюдный город на самой юж­
ной оконечности острова в очень плодородной местности, стал бли­
жайшей целью, которую Рожер преследовал в своих завоевательных
замыслах. В апреле 1089 года он приступил к его осаде. Но , когда он
руководил этой осадой, его внезапно отвлекло от нее одно неожи­
данное и очень важное известие. Папа Урбан II, теснимый со всех
сторон, задумал удалиться в Сицилию , войти в соглашение с гра­
фом, которого он считал самым надежным своим союзником .
Изгнанный из Рима Генрихом IV и его ставленником антипапой
он искал убежища в Террачине, которая была в руках норманнов .
Оттуда он отправился в Траину, и Рожер немедленно поспешил на
давно желанное свидание. Ввиду того высокого благоволения, кото­
рое оказывал ему папа впоследствии, когда он назначил графа апо­
столическим легатом в Сицилии, можно думать, что результаты это­
го свидания в Траине были для него вполне благоприятны. Отсюда
Рожер вернулся к Бутере, осада которой под управлением преданных
ему полководцев велась успешно и которая скоро ему сдалась. Еще
меньше труда стоило ему взять Валь ди Ното, к югу от Сиракуз, на
востоке острова. Когда в феврале 1091 года он находился в Милете, к

278
Адольф фон Шакк
нему явились представители этой области, которая, так как теперь
она оставалась единственной мусульманской территорией на остро­
ве, не могла больше держаться, и изъявили ему свою покорность.
Граф послал туда Иордана, чтобы принять во владение это новое
приобретение.
Так окончилось завоевание Сицилии, продолжавшееся тридцать
лет. В течение многих столетий на ее алтарях курился жертвенный
дым олимпийским богам. Потом с ее минаретов на все четыре сторо­
ны мира раздавалось пение муэдзинов. Теперь там развевалось зна­
мя креста, водруженное внуками героев , которые еще недавно покло­
нялись Тору, Одину и Фрейру.
Принимая во внимание то, что Роберт Гюискар водрузил
скандинавские знамена на высотах Акрокеравнских гор, что перед
его оружием дрожала могущественная Византия, что его сын Бо -
эмунд основал на далеком востоке, в Антиохии , новое государст­
во, что на Севере, в Исландии , у потомков морских разбойников
под мудрым «республиканским» правлением расцвели наука и по­
эзия, что Рожер впоследствии перенес свои знамена и на афри­
канские берега, — можно было поверить, что норманнам суждено
было покорить весь мир.
Но граф Рожер не был доволен своими сказочными победами.
Тревоги постоянной войны, кажется, стали для него потребностью ,
хотя он достиг уже преклонного возраста. В том же году, в котором
пали Бутера и Ното, он с боевым флотом , отплыл на Мальту, куда
его манили новые завоевания в странах мусульман. Его корабль пер­
вым пристал к острову. Он сошел с корабля, затеял перестрелку с
сарацинами, которые владели Мальтой, и первую ночь после высад­
ки провел на берегу. Когда на следующий день сюда прибыл осталь­
ной флот, он со всем войском двинулся к городу . Правитель города
тотчас же вступил с ним в переговоры о сдаче города. Он обещал
выдать всех христианских пленников, отдать норманнам оружие са­
рацин, тотчас же уплатить большую сумму денег и потом уплачивать
ежегодную дань. За это ему было обещано , что арабы и впредь будут
владеть этим городом, но должны принести присягу на верность
графу Рожеру. Норманнские воины не могли удержаться от слез,
когда пленные христиане, освобожденные от уз, с пением псалмов и
с крестами в руках вышли к ним навстречу и пали к ногам Рожера.

Норманны в Сицилии
279
Пленников было очень много. Граф приказал распределить их по
своим кораблям. По словам Малатерры, сначала боялись, что суда,
нагруженные свыше меры, осядут слишком глубоко. Но вышло не
так. Несчастные были так истощены долгими лишениями рабства,
что корабли не только не опустились под новою тяжестью, но подня­
лись над водою необыкновенно высоко. Рожер, вернувшись в Сици­
лию, дал освобожденным пленникам в собственность землю и обе­
щал им, если только они пожелают остаться в Сицилии, построить
там город под именем Виллафранка. Но они предпочли вернуться на
родину, и Рожер велел отправить их в Калабрию.
Рожер, находясь уже на пороге приближающейся старости, наде­
ялся спокойно владеть Сицилией. Но в 1093 году вспыхнуло опасное
восстание, охватившее значительную часть острова. Мусульмане
Панталики — а эта местность была не очень далеко от Сиракуз, на
скалах у реки Анапа, — после смерти сына Рожера, Иордана, которо­
му принадлежала верховная власть над ними, возмутились. Хотя им,
как и всем сарацинам, была предоставлена безусловная свобода бого­
служения, хотя под справедливым и мудрым правлением графа им
жилось хорошо, — они не могли забыть своей прежней независимо­
сти и, как древние арабы пустыни, предпочитали анархию порядку и
власти.
В Сиракузах, где умер Иордан, скорбь о нем была необыкновен­
но сильна, и отец, который сердечно любил сына, несмотря на его
прежние поступки, сильно о нем горевал. И все же он двинулся с
войском в Панталику, чтобы заставить мятежников повиноваться
закону. Большие затруднения для похода представляла эта изорван­
ная скалами область, но железная воля графа усмирила мятеж. На
острове воцарился мир, какого там давно уже не бывало. Сарацин­
ское, норманнское и с давних пор многочисленное греческое населе­
ние стало привыкать мирно уживаться друг с другом. Надо припи­
сать особенной мудрости Рожера то обстоятельство, что три
различных нации — арабская, норманнская и византийская — почти
слились в одно целое, что три религии — католическая, резко проти­
воречащая ей греческая и мусульманская — уживались одна с другой
так, как этого нигде не бывало. Хотя Рожеру было очень важно нахо­
диться в хороших отношениях с папой, он решительно отказывался
оказывать какое-либо давление на совесть своих подданных. Он со­

280
Адольф фон Шакк
гласился только поставить во всех городах острова римско-католиче -
ских епископов, но при этом удержал за собой право назначать их по
своему усмотрению, поскольку это право инвеституры было предос­
тавлено ему еще раньше. Урбан — он в то время остро нуждался в
поддержке норманнов — согласился на это и назначил Рожера с его
преемниками, как это было уже сказано выше , наследственными ле­
гатами папского престола. С этого времени Рожер принял титул
гроссграфа.
Благодаря своей энергии и храбрости, а также своему таланту
администратора, простой рыцарь Готвиль, который из Нормандии
пришел сюда искать счастья, не имея ничего, кроме меча и коня,
стал теперь властелином, уважаемым среди всех государей Европы .
Сын императора Генриха IV, принц Конрад, просил руки его дочери
Матильды и в 1095 году встретился с ней в Пизе, где и состоялась
свадьба.
Власть Готвиля не простиралась на Нижнюю Италию, хотя он
принимал большое участие в ее завоевании. Он не мог отказаться от
притязаний на нее, так как еще Гюискар дал ему право собирать
денежную подать с калабрийских владений и земель. После смерти
Гюискара, как было сказано , ему наследовали два его сы на — Бо -
эмунд и Рожер. Их дядя, граф Рожер , в 1088 году положил конец
возникшим между ними пререканиям, причем Боэмунд, старший из
них, получил часть Калабрии, Тарент, Отранто и несколько других
городов, а Рожер , младший , стал наследником трона своего отца и
герцогом Апулии.
Когда же Боэмунд, который прославился в первом крестовом по­
ходе как один из величайших героев, умер в 1111 году, его владения
в Калабрии с Тарентом перешли по наследству его сыну, тоже Бо-
эмунду, тогда еще очень молодому человеку. В том же году умер и
брат Боэмунда Рожер, герцог Апулии, и его преемником стал его
сын, Вильгельм. До сих пор Сицилия была леном апулийского гер­
цогства, но теперь эти ленные отношения прекратились, и Сицилия
стала независимым графством, пока папа не возвысил его в досто­
инство королевства.
Это необходимо было предпослать дальнейшему рассказу, так
как иначе было бы в высшей степени трудно разобраться в хаотиче­
ской путанице дел в Нижней Италии, которые всегда были в такой

Норманны в Сицилии
281
тесной связи с делами Сицилии. Но сказанного вполне достаточно
для нашей цели. Теперь нам остается сообщить только о последнем
периоде жизни графа Рожера.
Рожер и Боэмунд все еще вели на материке войну с баронами,
которые пытались отвоевать себе прежнюю независимость и перио­
дически затевали мятежи и волнения, чтобы свергнуть норманнов .
Так, в 1091 году город Козенца, тот самый, близ которого вестготы
на дне Бузенто похоронили своего короля Алариха, восстал против
Рожера. Гроссграф , который все еще не выпускал из рук нить собы­
тий в Нижней Италии, привел к племяннику , кроме норманнского
войска, несколько тысяч сарацин, чтобы помочь ему снова подчи­
нить себе город. Он сам присутствовал при осаде, и жители, когда
они решились сдать свои укрепления, обратились к нему с просьбой
о посредничестве. Он овладел этим городом на таких выгодных для
своего племянника условиях, что тот отдал дяде в собственность
принадлежащую ему, по праву наследства, половину Палермо .
Вскоре после этого поднялась старинная и могущественная тор­
говая республика Амальфи, чтобы вернуть себе свою прежнюю са­
мостоятельность. И в этом случае Рожер Младший обратился к со­
действию гроссграфа. Тот в 1096 году сразу же, с сильным
сарацинским войском, которое он привел с собой из Сицилии , при­
ступил к осаде города. Однако одно событие заставило его снять
осаду. Это было в начале первого крестового похода , когда призыв
папы Урбана нашел громкий отклик во всем христианском мире. И в
Нижней Италии молодежь, способная носить оружие , устремилась
под знамена креста. Боэмунд, сын Гюискара , воспылал желанием
идти на Восток для освобождения Гроба Господня. Порыв всех идти
на Восток был так силен, что в Кампании осталось только небольшое
количество воинов, а сарацинское войско было недостаточно сильно
для того, чтобы взять Амальфи.
Только отсутствие других войн и желание влиять на дела Калаб­
рии заставляли гроссграфа Рожера привозить с собой на материк все
больше и больше сарацин. В 1098 году число их было так велико,
что, по словам Малатерры , Рожеру никогда еще не удавалось собрать
под своими знаменами такое сильное войско. Поводом к тому , что­
бы вербовать сарацин для этого похода, послужило следующее об­
стоятельство. В Капуе граф Ричард II не мог справиться с восстав­

282
Адольф фон Шакк
шими против него жителями и был вынужден просить помощи у
молодого герцога Рожера. Последний, не считая себя способным до­
вести это дело до конца, опять, как он несколько раз делал это и
прежде, обратился к содействию дяди, гроссграфа Сицилийского.
Тот исполнил его желание, привел свое мусульманское войско к Ка­
пуе и стал энергично готовиться к осаде. С этой целью он приказал
строить деревянный мост через Волтурн и сам наблюдал за работа­
ми. Английский агиограф Кадмер, в своем житии святого Ансельма,
епископа Кентерберийского, рассказывает об этой осаде следующее.
Святой Ансельм, который бежал из Англии от гнева короля Виль­
гельма II, нашел себе убежище в Италии. По приглашению герцога
Апулийского, он явился в лагерь близ Капуи, куда в то же время
прибыл Урбан И, который был весьма дружен с норманнами. Благо­
честивый епископ пользовался там большим уважением; люди стека­
лись к нему со всех сторон. Он не только не гнушался посещениями
сарацин, но даже старался завлечь их к себе. Скоро он так сблизился
с ними, что даже заходил в их палатки. Мусульмане принимали его
восторженно, почтительно склонялись перед ним и, по восточному
обычаю, целовали перед ним свои руки. Это значило, что они посы­
лали святому свои поцелуи. Архиепископ заводил с ними душеспаси­
тельные разговоры и, конечно, легко мог обратить их в христианст­
во. Но, — говорит его английский биограф, — он не решался
серьезно взяться за дело их обращения, так как хорошо знал, что
граф Рожер строго наказывал тех, кто отрекался от веры в Пророка,
чтобы принять христианство. «Я не стану разбирать, — говорит анг­
личанин, — почему граф поступал так. В этом он даст ответ своему
Богу!»
Граф Рожер с такой энергией и предусмотрительностью повел
осаду Капуи, что давно заслуженная им слава великого полководца
увеличилась еще больше. Капуя сдалась, и Ричард II стал вассалом
герцога Апулийского.
Совершив на земле неизмеримо больше того, о чем он мог в
молодости даже мечтать, граф Рожер умер на 70-м году жизни в
Милете, в Калабрии, и там похоронен в церкви святой Троицы, ко­
торую он построил и щедро одарил.
Смерть его оплакивали все его подданные, как норманны и гре­
ки, так и сарацины. Это был, несомненно, талантливый администра­

Норманны в Сицилии
283
тор. Его религиозная терпимость была явлением, почти беспреце­
дентным для своего времени. Он не делал никакого различия между
римско-католическими и греческими догматами . Все его подданные
жили по своим собственным законам — мусульмане по Корану, гре­
ки по кодексу Юстиниана, норманны по кутюмам Нормандии . Сара­
цины должны были признаться, что им гораздо лучше живется под
властью их новых христианских повелителей, чем в последние годы
арабского владычества. В течение последних пятидесяти лет на ост­
рове шли постоянные междоусобные войны. При Рожере вновь во­
царились спокойствие и мир. Снова там начали процветать земледе­
лие, торговля и промышленность . Но гроссграф , хотя и ревностно
им покровительствовал, всегда заботился о том , чтобы не совсем угас
на Сицилии и воинственный дух, и поэтому , наравне с христианами,
привлекал к военной службе и мусульман. Как при нем, так и при его
преемниках много ответственных постов в войсках было доверено
сарацинам. То же было в государственной и придворной жизни . По­
этому и поклонники Пророка, хотя их принудили к покорности си­
лой оружия, стали решительными сторонниками своего норманнско­
го повелителя.
Можно было бы сказать, что граф Рожер , так как большинство
его подданных состояло из мусульман, по необходимости должен
был оказывать к ним такую терпимость. Но эту его заслугу едва ли
можно умалять таким образом. Он был прежде всего великодушен .
Это особенно ясно доказывают произведения современных ему хри­
стианских летописцев, которые часто вовсе не скрывают своего не­
одобрения его свободомыслия в делах святой веры. Нетрудно было
бы догадаться какова была бы участь сицилийских мухаммедан,
если бы их покорил менее просвещенный вождь.

КНИГА ТРЕТЬЯ
Гроссграф Рожер II до его венчания на царство
Г
россграф Рожер от трех своих жен имел много дочерей, из
которых одна была замужем за Конрадом, сыном Генри­
ха IV, другая за Раймундом, графом Тулузским, третья за
королем Венгерским и четвертая за графом Клермонским
Робертом.
Его старший сын Готфрид умер рано. После его смер­
ти наследником стал Симон, родившийся в 1093 году от
Аделазии. Вторым сыном от этого последнего брака был
Рожер, который родился в 1095 году. Симону, когда к
нему по наследству перешла власть над Сицилией, было
только 8 лет, поэтому от его имени стала править Адела-
зия. Она происходила из знатной северо-итальянской фа­
милии маркграфов Монферратских, отдельные ветви ко ­
торой простирались от лигурийского берега у Савоны до
Калабрии и Сицилии. Она была весьма образованна? и у
нее не было недостатка в способностях к тому, чтобы пра­
вить государством в духе ее покойного мужа.
По свидетельству, правда, не совсем надежному,
французского летописца, Одерика Виталиса, Роберт, сын
герцога Бургундского и внук короля Франции, был ею
призван в Сицилию. Аделазия женила его на одной из
своих дочерей и настолько привлекла его к управлению

Норманны в Сицилии
285
страной, что он, до совершеннолетия ее сына , пользовался почти
королевской властью. Впоследствии этот Роберт Бургундский возбу­
дил в Аделазии подозрения. Ей показалось , что он хочет узурпиро­
вать всю полноту власти, и поэтому в 1112 году, как утверждает Оде-
рик Виталис, она избавилась от него с помощью яда. Впрочем, нет
никаких оснований доверять этому рассказу со слов единственного
писателя, когда сицилийские летописцы ничего не говорят об этом .
Когда Симон в 1105 году умер, и Рожер Младший стал гроссгра-
фом Сицилии, вдова Рожера I стала регентшей и правила островом
от имени своего десятилетнего сына. Последний очень рано обнару­
жил живость характера и необыкновенную любознательность, так
что все, кто имел случай видеть его близко , возлагали на него боль­
шие надежды.
Всех привлекала к нему его щедрость. Когда к нему приходили
нуждающиеся, он отдавал им все, что имел . Если же у него не было
денег, он не давал матери покоя , пока она ему не давала их для
благотворительных целей. Рано сказался в нем мужественный и во­
инственный дух. Еще при жизни отца , когда он с другими детьми
играл в войну, он не раз говорил своему старшему брату Симону:
«Отдай мне корону и оружие, за это я сделаю тебя епископом или
римским папою!» Он получил хорошее образование и с ранних
лет — совершенно в духе своего отца
—
был окружен как католиче­
ским духовенством, так и образованными арабами , которые занима­
лись преподаванием наук. Так, он с христианским религиозным уче­
нием усвоил для себя и научные познания, в которых сарацины тогда
далеко превосходили остальные европейские народы.
В 1112 году семнадцатилетний юноша взял бразды правления в
свои руки. Его мать была разумная и опытная женщина , и он не
только любил ее, но и полностью ей доверял . Как раз в то время
король Иерусалимский Балдуин I искал случая поправить свои рас­
строенные финансы, так как у него были огромные долги.
«Он послал, — как рассказывает современный ему историк кре­
стовых походов Вильгельм Тирский, — несколько благородных ры­
царей к Аделазии, жене Роберта Гюискара, знатной , богатой и влия­
тельной даме, и настойчиво домогался ее руки. Об этом предложении
она сообщила своему сыну Рожеру, который впоследствии стал коро­
лем Сицилии, и просила у него совета. Оба они сошлись на том , что

286
Адольф фон Шакк
графиня может принять это предложение, если король согласится на
их условия. Эти условия состояли в следующем. Если у графини бу­
дут от короля дети, то по смерти короля к ним должен перейти его
трон. Если же король умрет, не имея детей от графини, наследником
его будет ее сын, граф Рожер, к которому и перейдет его королевство
без всяких условий. А Балдуин, отправляя послов, уполномочил их
соглашаться на какие угодно условия, только бы они привезли с
собою графиню.
До него дошли слухи, что она очень богата и могла иметь вдо­
воль всего, так как была в очень хороших отношениях со своим
сыном. Балдуин же был так беден, что с трудом мог оплачивать
дневные расходы и выдавать жалованье своим рыцарям. Поэтому он
хотел богатством жены прикрыть свои собственные недочеты. Ввиду
этого послы охотно согласились на эти условия и поклялись, что
король и его князья свято и ненарушимо будут исполнять этот дого­
вор. Тогда графиня все государственные заботы передала сыну, а
сама стала готовиться к путешествию. Она нагрузила свои корабли
плодами, вином, маслом, соленой рыбой, оружием и другой утварью,
взяла с собой огромное количество денег и с большими запасами
отправилась в нашу страну. Это было делом злобы патриарха Ар-
нульфа. Из-за него благородная и достойная женщина была так
страшно обманута. Мы не можем отрицать, что ее действительно
обманули, ибо в простоте своего сердца она считала короля достой­
ным человеком. Но положение дел было совершенно иное, так как
жена, с которой Балдуин законно сочетался в Эдессе браком, была
еще жива.
Итак, когда графиня приехала, условия, поставленные ею, как и
прежде, были снова клятвенно подтверждены в присутствии короля,
патриарха и князей королевства. Но, так как дело было начато с
нечистыми помыслами, Бог не благословил ни в чем неповинную
женщ ину детьми, и радость окончилась печалью, ибо редко случает­
ся, чтобы то, что дурно поначалу, имело счастливый конец. Графиня
принесла с собой в королевство столько выгод, что даже самый ни­
чтожный в нем мог сказать: «И мы приняли от этой полноты»*.
Потом, — продолжает Вильгельм Тирский, — когда короля постигла
* Иоанн 1-16.

Норманны в Сицилии
287
тяжелая болезнь, и он опасался, что ему уже не встать, он захотел
облегчить свою совесть, отягощенную несправедливым делом . Он
поступил несправедливо, когда прогнал свою законную жену и же­
нился на другой. Для облегчения совести он, сокрушенный, принес
покаяние в своих грехах в присутствии людей благочестивых и бого­
боязненных. Он дал обещание загладить свой грех и решился после­
довать совету, который ему тогда дали, — отпустить королеву, на
которой он женился при жизни своей первой жены, и вернуть коро­
левское достоинство своей обиженной законной супруге. Поэтому он
позвал королеву к себе и подробно объяснил ей положение дел. Зна­
ла ли она что-нибудь об этом прежде (ибо со всех сторон к ней
доходилитакиеслухи) или нет, — но она была крайне разгневана на
то, что ее заманили так преступно и так позорно обманули князья
страны, которых за нею посылали. Печальная и смущенная, как сво­
им поношением, так и бесполезной тратой своих сокровищ , она ста­
ла собираться назад в свою родину, прожив с королем три года».
Так пишет Вильгельм Тирский.
Глубоко оскорбленная и измученная, Аделазия вернулась в Си­
цилию и в 1118 году умерла в монастыре.
А молодой Рожер с каждым годом все более и более проявлял
себя. Он ревностно заботился о том , чтобы содействовать процвета­
нию острова, завоеванного его отцом , путем мудрого законодатель­
ства и справедливого управления, упорядочения финансов и заботы
как о земледелии, так о науках и искусствах . Хотя во время его
правления ему пришлось пережить немало волнений, хотя и он жаж­
дал боевых подвигов, но в течение всей жизни он заботился в первую
очередь о благе своего народа, пока другие обстоятельства властно не
отвлекали его от этого.Он очень любил географию и этнографию и
занимался ими с настоящей страстью. В этом отношении можно ука­
зать, как на его предшественника , на португальского принца Генриха
Мореплавателя. Так как ни на одном из европейских языков не было
сочинений, из которых он мог бы почерпнуть знание географии того
времени, то он регулярно обращался к арабским авторам .
Арабы уже много веков занимались астрономией и изучением
земной поверхности. Но Рожер , внимательно изучая их произведе­
ния, находил в них много недостатков. Поэтому он приглашал к
своему двору путешественников, которые должны были рассказы­

288
Адольф фон Шсиск
вать ему обо всем, что они видели во время своих путешествий. Их
рассказы по его приказанию записывались.
Граф Рожер не имел постоянной резиденции и жил то в Траине,
то в Палермо, который его преемник сделал столицей Сицилии . Па­
лермо годился для этого больше всех других городов острова, так как
это был самый значительный город Сицилии и так как в нем еще
прежде имели резиденцию как аглабидские, так и кельбидские эми­
ры. Они украсили этот город прекрасными зданиями . Палермо имел
два королевских дворца — один близ моря , на северной стороне ,
которым, по -видимому , в последнее время эмиры уже не пользова­
лись, другой к югу, недалеко от ворот , которые теперь ведут к Мон­
реале, где Кельбиды и пребывали . В этом последнем дворце жил и
Рожер, но он приказал переделать его внутренние помещения —
применительно к своим потребностям и своему вкусу. Летом он от­
дыхал на той или другой вилле, которыми эмиры украсили берега
Орето, а также в так называемых «золотых раковинах». Здесь он
проводил часы досуга под плеск фонтанов, — любил то в челноке
среди прелестных женщин кататься по озерам, дно которых по мав­
ританскому обычаю было выложено мрамором и которые оживляли
цветущие сады, то слушать песни поэтов . Можно сказать, что его
двор был колыбелью итальянской поэзии. Здесь, может быть , разда­
вались песни и на том наречии, из которого мало по малу создался
итальянский язык, — предтечи тех песен, которые через сто лет за­
звучали при дворе Гогенштауфенов. Рожер , с юных лет понимавший
арабский, так как он учился у очень образованных сарацинов , был
посвящен во все тонкости и этого языка и читал стихотворения араб­
ских поэтов.
Население Палермо состояло главным образом из арабов, тогда
как в Мессине, как и на всем восточном берегу острова, преобладаю­
щим элементом были византийские христиане.
Кроме того, в столице поселилось много норманнов , и, конечно ,
там не было недостатка в греках. Таким образом , двор Рожера пред­
ставлял очень пестрое зрелище, и все домогались его расположения ,
а он, без различия национальности и религии, брал к себе на службу
тех, кого считал способнее. Там были воины , которые помогали еще
графу Рожеру в его завоеваниях, французы из Нормандии, которых
привлекли туда слухи о новом цветущем государстве на Сицилии,

Норманны в Сицилии
289
греки из Константинополя, мусульмане из Сирии , Египта и Андалу­
сии, итальянцы из всех областей полуострова . Соперничая с пестрым
и смешанным местным населением острова, они старались сделать
себе карьеру при дворе Рожера то на военной или гражданской служ­
бе, то в качестве ученых. И часто им удавалось достигнуть высокого
положения.
Многонациональность населения привела к тому, что на острове
говорили как минимум на четырех языках. Говорили на арабском,
который был господствующим потому, что арабы составляли боль­
шинство населения, на латинском , греческом и на простонародном
языке, в котором говор , принесенный из Франции, смешался с тем,
который приближается к современному итальянскому и теперь про­
должает свое существование в сицилийском наречии.
Все официальные документы издавались тогда на трех языках —
арабском, греческом и латинском . На монетах были арабские надпи­
си. Арабские буквы были в таком ходу, что ими записывали даже
латинские и греческие слова, чем объясняется тот факт , что в палер -
митанской церкви Ла Марторана, построенной во времена Рожера ,
отдельные стихи христианских церковных песнопений были напи­
сана на стенах арабскими буквами, так что до тех пор пока их как
следует не прочитали, их принимали за изречения Корана.

Среди тех лиц, которые играли большую роль при дворе Рожера ,
самым выдающимся был Георгий Антиохийский, которого называ­
ли, по арабскому обычаю , эмиром эмиров . Он начал с очень немно­
го, но скоро достиг высокого положения на гражданской и военной
службе.
Имя этого человека говорит о том, что он родился в Антиохии.
Вероятно, он искал службы при различных дворах мусульманских
властителей на Востоке и прежде, но в начале XII столетия мы встре­
чаем его в Медии, на службе у князя Темима из рода Зиридов . Так
как он в совершенстве владел арабским языком, и из Сирии, где он
принимал участие в делах многих правителей, шла молва о его боль­
шом опыте в финансовых делах, но Темим дал ему место в своем
государственном казначействе. Когда Темим умер и во главе госу­
дарства стал его сын Яхия, Северо -африканское княжество переста­
ло быть привлекательным для этого способного авантюриста. Яхия
его возненавидел, так как вообще сыновья редко бывают благо­
склонны к любимцам своих отцов. Георгий, который искал новой
арены для своей деятельности, тайно вступил в переговоры с Роже-
ром, когда узнал, что гроссграф охотно пользуется услугами пред­
приимчивых людей. Но из Медии он мог выбраться только хитро­
стью. Яхия, у которого уже были различные трения с повелителем
Сицилии, не допустил бы открытого перехода к Рожеру своих слуг.
Последний, уведомленный об этом , послал для Георгия свой корабль
в одну из местностей Медии, куда Георгий должен был незамедли­
тельно пробраться.
Тот воспользовался одним мусульманским праздником, чтобы с
несколькими спутниками, переодевшись, выбраться из города , а по­
том подняться на борт нормандской галеры.
Все это было сделано так ловко, что в Медии его бегство замети­

Норманны в Сицилии
291
ли только тогда, когда он был уже в открытом море . Когда он при­
был в Палермо, Абдуррахман, который был тогда одним из наиболее
влиятельных людей в Сицилии, поручил ему сбор податей, и Геор­
гий обнаружил в этом деле столько же искусства, сколько и честно­
сти. Уже и это подняло его в глазах Рожера , который скоро послал
его в Египет, по -видимому , по делам торговли . И это поручение
Георгий исполнил блестяще. С этих пор его карьера была обеспече­
на, и ему вполне удалось проявить свои многосторонние способно­
сти, так что скоро его нашли достойным значительного повышения
по службе.
После сравнительно скромного положения, которое он занимал
до тех пор, его сделали старшим командором флота и, наконец , при­
звали руководить государственными делами.
Первой войной Рожера с внешними врагами была война с Меди-
ей в Северной Африке. Упомянутый уже прежний повелитель этого
города и его окрестностей еще прежде имел различные счета с евро­
пейскими государствами. При нем генуезцы высадились в Медии и
разграбили ее.
Его сын Яхья (1108— 1116),построил сильный боевой флот , что­
бы отомстить за это нападение, опустошил много прибрежных горо­
дов в Средиземном море и увез оттуда пленников и добычу. При его
приемнике Алии (1116— 1121) поднялись внутренние смуты и пред­
водитель мятежников получил поддержку от Рожера. Таким образом
Рожер начал осуществлять замысел отца — завоевать северный бе­
рег Африки.
Ввиду этого Алии стал готовиться к войне с Сицилией и на помощь
к себе призвал могущественных Мурабитов, которым тогда была подчи­
нена Испания. Но он умер в минуту, когда только обнажил свой меч.
Военная непогода разразилась над его сыном, Гассаном. Рожер собрал
значительный флот, и летом 1123 года этот флот из 300 кораблей с
30 ООО человек пехоты и 1 ООО человек конницы по его приказанию
вышел из гавани Марсала и двинулся к югу. Предводителями этого
флота были Абдуррахман ал Насрани и Георгий Антиохийский.
В Медии были сделаны все необходимые приготовления для
того, чтобы отбить нападение, — усилены гарнизоны крепостей и
складированы большие запасы оружия. Чтобы воодушевить народ,
объявили джидах. Этот призыв , который еще при берберийском

292
Адольф фон Шсиск
правителе Юсуфе Ибн Ташфине, главе Мурабитов, увлек бесчислен­
ные толпы опьяненных религиозной яростью воинов из пустыни Са­
хары через море в Европу, который вскоре потом при Мувагидах
вызвал то же явление, но в больших размерах, оказал свое действие и
на этот раз. Бесчисленные полчища исповедников Аллаха и Проро­
ка, не только из северных, но и из более отдаленных областей Афри­
ки, хлынули к Медии и ее окрестностям, так что жители этого города
даже испугались при виде такой дикой орды.
Когда в Медии, где после смерти Алии стал править очень юный
Гассан, царило необыкновенное возбуждение, приш ло неожиданное
известие о флоте, который вышел из Марсалы. Застигнутый после
отплытия сильной бурей, этот флот, потеряв много кораблей, с ос­
татками ф лотилии искал спасения на острове Пантелларии. Здесь
несколько лет тому назад норманны искали спасения после корабле­
крушения и были избиты мусульманами. Черепа и кости убитых бе­
лели на скалистых утесах острова. Воспоминание об этом разожгло в
командоре и командах сицилийского флота бешеное желание отом­
стить за смерть своих земляков африканским сарацинам.
Некоторые из кораблей, разбросанных бурей, соединились с флотом
у Пантелларии, и флот снова двинулся к Медии. 21 июля 1123 года,
почти в 10 милях к северу от этого города, у маленького песчаного
острова бросили якоря. Напротив этого островка, отделенная от него
только мелководным проливом, стояла на мысе Димас арабская кре­
пость. Предводители флота имели намерение взять эту крепость и отту­
да двинуться на Медию. На основании переговоров, которые Георгий
Антиохийский и Абдуррахман вели с африканцами, противниками Гас­
сана, вожди надеялись, что с помощью последних им легко будет овла­
деть крепостью. Но это предположение не оправдалось. На следующий
день им пришлось двинуть свои корабли прямо на Медию, и здесь они
увидели, что напрасно полагались на обещания вероломных арабов,
которые хотели поставить на валах города сицилийские знамена. На­
против, они нашли, что все укрепления снабжены многочисленным и
хорошо вооруженным гарнизоном.
Таким образом, их предприятие на первый раз не удалось. Тогда
они вернулись к своему маленькому острову и там узнали, что во
время их отсутствия туда на кораблях приходили сарацины и разгра­
били лагерь, оставленный ими на берегу.

Норманны в Сицилии
293
На следующий день дела приняли для них более благоприятный
оборот. Арабы сдали им крепость на мысе , и норманны перешли
туда с кораблей — как отряды пехотинцев , так и конница , — ч т о бы
оттуда делать рейды вглубь страны. Но планы завоевать Медию ока­
зались невыполнимыми. Войско Гассана хлынуло сюда из столицы
огромными массами, и норманны должны были отступить в свою
крепость. Пока они выдерживали осаду, войска , оставленные ими на
острове, в свою очередь подверглись нападению со стороны сарацин.
На четвертую ночь после высадки, норманны , запертые в крепо­
сти, внезапно были разбужены страшным шумом и тысячеголосым,
до небес поднимавшимся криком: «Аллах акбар». Они подумали, что
неверные идут на штурм крепостных валов, за которыми они скры­
вались, и им показалось, что единственное спасение для них — бе­
жать на корабли. В то время, когда некоторые в бессознательном
страхе бросились на суда, наиболее мужественные оставались в укре­
плении, выжидая, насколько удастся врагам этот штурм . Некоторые
из них убили своих лошадей, чтобы они не достались осаждавшим .
Между тем через пролив, по -видимому , настолько мелководный ,
что его легко можно было перейти вброд, толпы сарацин бросились
на маленький остров, захватили там богатую добычу оружием, амму -
ницией и лошадьми и изрубили остававшихся там норманнов. Часть
христианского войска, бежавшего на корабли , еще неделю ждала
благоприятного момента, чтобы оказать помощь оставшимся на
твердой земле.
Но, так как за прошедшее время не представилось никакой воз­
можности сделать это, а корабли ежедневно должны были ожидать
нападения со стороны Медии, предводитель флота дал знак к от­
плытию. Хотя войско мусульман было очень велико , оно все-таки не
могло взять штурмом ту крепость, которую с удивительной храбро­
стью защищали сотни оставшихся там норманнов. Но , истощенные
голодом, жаждой и беспрерывными схватками , они , наконец , увиде­
ли, что никакой возможности защищаться больше нет . Тогда они
предложили богатый выкуп за свободное отступление, и в Медии
согласились на эти условия — может быть потому , что боялись мес­
ти сицилийцев в том случае, если бы они отказали в этом норман­
нам. Но фанатизм черни, разожженный до последней степени рели­
гиозного бешенства, разрушил все надежды . Правительство не имело

294
Адольф фон Шаюс
возможности дать свободу этим ста норманнам. А те, перенося все­
возможные лишения и труды, держались еще шестнадцать дней и,
наконец, решились мечом проложить себе дорогу через ряды врагов .
Как только они оставили стены крепости, они, все до одного , пали
под саблями сарацин.
Весть о несчастном исходе этой экспедиции вызвала большое
смущение в Палермо. Норманнское войско, с появления первого Ро­
жера в Нижней Италии, почти в одном беспрерывном победном по­
ходе шло от города к городу, от провинции к провинции и одолевало
как лонгобардов, так сарацин и греков.
А теперь из трехсот кораблей флота, который гордо , как непобе­
димая армада Филиппа, вышел из гавани, вернулось только сто . Луч­
шие воины норманнского войска пали. И это поражение нанесло
Рожеру не могущественное королевство, а жалкое гнездо морских
разбойников.
Христианские летописцы стараются, насколько возможно , смяг­
чить неудачу, которая постигла норманнов . Но сохранился арабский
рассказ о том, какая скорбь и уныние царили после этого при палер-
митанском дворе.
Один из тех бесчисленных поэтов, которые обретались при всех
мусульманских дворах, по имени Абу Сальт, в письме к некоему Аб-
дуррахману Аб аль Азису говорит, что он однажды встретил во двор­
це Рожера одного франкского рыцаря, который , поглаживая свою
длинную, белую бороду , сказал: «Клянусь небом, я не остригу у себя
ни одного волоса, пока не отомщу медийским собакам». Тем бо льш е
ликования было среди мусульман и при дворе Гассана. Мы распола­
гаем письмом в рифмованной прозе, в форме макамов Гарири , где
победа над норманнами прославляется как великий триумф Аллаха и
его Пророка. Это письмо Гассан разослал всем дворам . Знаменитей­
ший из арабских поэтов в Сицилии Ибн Гамдис, который годы своей
молодости провел на этом острове, а потом , когда остров завоевали
норманны, искал убежища в Медии, воспел эту победу ислама в гор­
дой кассиде.
Государство северо-африканских пиратов , гордое своим успехом ,
не сложило оружия. Ему помогали испанские Мурабиты . В июле
1127 года африканский флот показался у сицилийских берегов, на­
пал на город Патти, угрожал Катании и высадился в Сиракузах , где

Норманны в Сицилии
295
африканцы сожгли дома, захватили добычу и взяли в плен женщин
и детей. Только архиепископ Сиракузский и его спутники избежали
пленения. Рожер, который в июле именно этого года овладел Маль­
той и предполагал отнять у мусульман и другие острова, тотчас же
устремился домой, чтобы изгнать сарацин или принять другие меры
против их нападений. Он предполагал даже обратить свое оружие
против испанских Мурабитов, которые помогали Гассану Медийско-
му в его борьбе с Сицилией.
Зимой 1127 года он заключил договор с Раймундом III, графом
Барселоны, в силу которого пятьдесят сицилийских галер следую­
щим летом должны были выступить против андалузских мусульман
и действовать заодно с каталонскими войсками, причем завоеван­
ные земли и боевая добыча должна была делиться между двумя со­
юзными князьями поровну. Чтобы условиться детальнее, послы
Раймунда прибыли в Палермо, и, когда здесь состоялось соглаше­
ние, Рожер послал в Барселону своих государственных людей, чтобы
они формально заключили союзный договор.
Но этот поход в Испанию не состоялся, так как внимание Роже­
ра отвлекли другие, более важные дела.

Прежде чем перейти к описанию этих событий, нам представля­
ется уместным обрисовать положение нового норманнского государ­
ства в целом.
Остров Сицилия еще во время арабов был разделен на три про­
винции. Это деление сохранилось и потом . Все три провинции носи­
ли имя Валь, или Долина.
Валь ди Мазаро занимала западную часть острова от Палермо и
Трапани вниз до Джирдженти и Бутеры, Валь Демоне — северо -во­
сточную часть с Кефалу, Мессиной и Таорминой вплоть до Катаньи,
Валь Ното — юго -восточную часть с Катанией и Сиракузами до юж­
ного берега.
Когда норманны овладели Сицилией, там жили люди многих
национальностей. Самым многочисленным было арабское население,
потом греки, которых много оставалось там даже при арабском вла­
дычестве, особенно на восточном берегу. Далее лонгобарды и латиня­
не. Сюда же надо причислить и европейское население . Путешествен­
ник Вениамин Тудела в 1172 году нашел в Палермо полторы тысячи,
а в Мессине двести евреев. На восточном берегу и в Мессине , которая
вела оживленную торговлю с Византией, жили главным образом гре­
ки. Арабы селились преимущественно на юге острова .
Рожер И, как и его отец, с полной терпимостью относился ко
всем религиям и исповеданиям, которые существовали на острове.
Сарацины могли свободно исповедывать веру в Аллаха и его Проро­
ка в своих мечетях. Христиане , как греко -католического , так и
римско-католического вероисповедания , в своих церквях и часовнях
регулярно совершали свое богослужение, и если на Востоке между
ними всегда существовали ненависть и вражда, то в Сицилии нико­
гда не бывало раздора между ними. Евреи тоже пользовались рели­
гиозной свободой и за ту подать, которую они прежде платили сара­

Норманны в Сицилии
297
цинам, а теперь норманнам , имели право совершать свое богослуже­
ние в синагогах.
Выдающуюся роль при дворе Рожера играли арабы. Он назначал
их на руководящие посты государственной, военной и придворной
службы.
Офицер-мусульманин командовал отрядом его телохранителей,
и, когда Рожер появлялся публично , в его свите было много сарацин.
Некоторые из приближенных к нему лиц, которые не по принужде­
нию, но ради мирских выгод принимали христианство и носили
христианские имена, все-таки склонялись к исламу, и это было тай­
ной, известной всем. Многочисленные мечети, которые украшали
Палермо отличались великолепием и роскошью. Их полы были по­
крыты драгоценными коврами. В торжественные ночные праздники
лампы из хрусталя и блестящей латуни, свешиваясь с потолка , осве­
щали молитвенные дома.
Мусульмане владели в Палермо целыми обширными квартала­
ми и жили там только своими семьями. Были и рынки , предназна­
ченные только для них. В их праздничный день, в пятницу , как и в
другие праздники, им разрешалась хотва, молитва за калифов . В
Палермо, как во всех мусульманских землях , были общественные
школы, где читали Коран. Недалеко от резиденции располагался го­
род Алькимах, который с окрестными деревнями был населен ис­
ключительно сарацинами. Старшины различных арабских родов ,
рассеянные по острову, пользовали большим уважением и христи­
анские летописцы часто называют их князьями.
Так как население Сицилии состояло большей частью из му­
сульман, то сарацины составляли контингент того войска , во
главе которого король боролся со своими противниками на ма­
терике.
Но некоторые из христиан с ненавистью и отвращением смотре­
ли на его постоянные и близкие отношения с мусульманами, и, это
навлекло на него много порицаний со стороны историков и даже
послужило поводом для других, еще более враждебны * о нем сужде­
ний. В Бари однажды возник бунт, так как рабочие из мусульман,
которые там, по поручению Рожера, занимались возведением крепо­
стных укреплений, в споре между ними и местными жителями уби­
ли сына одного почтенного гражданина этого города. За это много

298
Адольф фон Шакк
рабочих было убито, и стройка должна была остановиться. Но и
тогда бешенство жителей Бари не улеглось. Когда впоследствии го­
род был занят войсками папы и императора Лотара, они напали на
мусульман и стали их вешать.
Летописец Фалько Беневентский рассказывает, что сарацины —
войско Рожера почти исключительно состояло из них — производи­
ли неслыханные жестокости и неистовства и Рожер, достойный
вождь такой армии, совершил по отношению к христианам множе­
ство тяжких преступлений. Но, если христианские историки, почти
все лица духовного звания, обвиняют мусульман и повелителя Сици­
лии, то арабские историки, напротив, обвиняют христиан в том, что
они относились к сарацинам с бешеной яростью. Истина, конечно, в
том, что, как это всегда бывало в спорах и битвах того времени, обе
стороны позволяли себе чудовищную жестокость по отношению к
врагам.
В 1132 году, когда Рожер II вернулся из Беневента в Салерно,
христиане взяли в плен отряд сарацинов. Многие из них пали под
ударами христианских мечей. Они отрубили голову у предводителя
и понесли ее в Капую. Рожера это крайне разгневало, и он дал клятву
отомстить. Но, с другой стороны, рассказывают и о тех опустошени­
ях, которые мусульмане произвели в Монтекассино. Они разрушили
дома, срубили деревья, взяли в плен монахов и крестьян, пытали их
и продавали в рабство. Далее обвиняют их в том, что они сожгли
церкви и канцлер Рожера распорядился превратить монастырь в
крепость, монахов разогнать, а сокровища монастыря и священные
церковные сосуды отвезти в Сицилию.
Некоторые христианские писатели того времени резко критику­
ют Рожера за то, что он относился к мусульманам благосклонно и
раздавал им наиболее важные должности при дворе и на государст­
венной службе.
Но, если бы мы, опираясь на это, предположили, что мусуль­
мане, при благосклонности к ним норманнского повелителя, нахо­
дились там в завидном положении, то такая гипотеза нуждалась
бы в очень веских доказательствах. Конечно, им жилось там не­
сравненно лучше, чем их единоверцам в христианской Испании
или чем евреям во всех европейских странах. Но все-таки время от
времени им приходилось страдать от несправедливости со сторо­

Норманны в Сицилии
299
ны части христианского населения и фанатиков из лиц духовных,
которые были неутомимы в своих усилиях заставить властителя
Сицилии принимать насильственные и несправедливые меры про­
тив исповедников Аллаха. С другой стороны исламская вера , в
своей сущности, нетерпима . И, если арабы , во время долгой со­
вместной жизни с христианами, умеряли свою нетерпимость , то
все-таки дело не обходилось без столкновений между представите­
лями той и другой религии.
В конце концов мусульмане никогда не были бы довольны тем
правительством, которое не задавалось бы целью изгнать с острова
всех христиан, а последние ворчали бы на правительство до тех пор ,
пока оно, если и не сожгло бы всех исповедников Корана на кострах,
то, по крайней мере, не выдворило бы их назад в Африку .
У Рожера было две канцелярии — одна для дел мусульман, дру­
гая для дел христиан. В первой дела велись на арабском и греческом
языках, во второй — на латинском . Но случалось, что в одном и том
же документе смешивались несколько языков. Арабские документы
помечались годами Геджры и арабскими месяцами, латинские — по
христианскому календарю. По примеру мусульманских калифов , Ро­
жер титуловался «достопочтенным и священным королем » , а на м о ­
нетах писалось арабскими буквами «достопочтенный, божию мило -
стию возвышенный король» или «защитник христианства». Так,
по-видимому , титуловали его арабы при дворе. Эдриси называет его
«достопочтенный король Рожер, вознесенный Богом, сильный боже­
ственною добродетелью, король Сицилии , Италии, Ломбардии и Ка­
лабрии», «имам франков», «защитник христианской веры». Пись­
менные документы мусульманской канцелярии Рожер по-гречески
подписывал так — «Рожер, о Христе благочестивый и могуществен­
ный король, защитник христиан».
В XI веке феодальное право в Нормандии уже вполне оформи­
лось. Оттуда Вильгельм Завоеватель принес его в Англию , и почти
одновременно то же сделал Рожер в Сицилии. Этот остров перешел
к нему от Гюискара на правах ленного владения. Таким образом ,
Рожер был ленником герцога Апулийского. И все остальное их отно­
шения основывались также на феодальном праве.
Для завоевания земли делились сообразно ленным отношениям.
Но, вне этого подчинения герцогу Апулийскому , которое было почти

300
Адольф фон Шакк
номинальным и практического значения не имело, Рожер держал
верховную власть над островом в своих руках и дальнейшая раздача
ленных владений зависела лиш ь от него. Он отдавал сопровождав­
ш им его воинам новозавоеванные земельные участки, за что они
должны были признавать его своим сюзереном и приносить ему
присягу на верность. Так возникли в Сицилии графства и баро-
нии — первые как феодальный титул первого ранга, последние —
второго. Сюда же нужно причислить и рыцарей как третий класс
благородных людей. Понятно, что повелитель Сицилии не мог да­
вать высших титулов и отличий, пока сам носил титул графа или
гроссграфа. Но Рожер II, когда он сам сделался королем, стал назна­
чать герцогов и князей. Таким образом, те герцоги и князья, которые
упоминаются в истории Сицилии до 1130 года, приходили сюда с
материка. Но некоторые из них, может быть, происходили из старин­
ных местных родов лонгобардского происхождения, которые остава­
лись здесь и при арабах.
А так как завоевание острова вызвало здесь перемены во всех
отношениях, то и состав населения сильно изменился. Очень много
арабов, которые не хотели жить под властью христиан, переселилось
в Африку, а много жителей материка пришло в Сицилию. Это дало
повод графам и баронам давать землю в своих владениях некото­
рым семьям из других территорий. Новые вассалы подчинялись то­
гда их законам, платили им подать и находились у них на службе,
как это было принято по общим нормам феодального права.
Другим из этих переселенцев давали в ленное владение малень­
кие земельные участки, за что, конечно, они должны были платить.
Так, с самого начала в Сицилии было много разрядов вассалов.
Одни из них получили свою собственность от самого сюзерена, дру­
гие — от его ленников. Когда лен был получен от самого сюзерена,
то это называлось «feudum in capite».
Граф мог раздавать баронии, а барон звание рыцаря, но это уже
были вторичные лены. Впрочем, титул барона, который в строгом
смысле обозначал вассала второго разряда, применяли и ко всем
ленникам вообще.
Инвеститура, или отдача в лен земельного участка, соверша­
лась очень торжественно. Сюзерен сидел на высоком троне. Во­
круг него рядами стояли его вассалы — впереди графы, потом

Норманны в Сицилии
301
бароны, и, наконец , рыцари . Того , кто получал инвеституру , вво­
дили с большою помпой. Он преклонял колени , влагал свои руки
в руки сюзерена и говорил громким голосом: «Клянусь защ ищ ать
твою жизнь, твою семью , твою честь и твое тело во всяком поло­
жении, служить тебе верно и помогать тебе против всех твоих
врагов». Тогда сюзерен давал ему инвеституру с ленным владени­
ем, и с этой минуты новый ленник получал все права , соединен­
ные со своим новым достоинством, и, конечно , должен был испол­
нять все обязанности ленника. Он не мог без особого разрешения
сюзерена строить в своих владениях укрепления. Но , если он этого
хотел и получил на это разрешение, должен был принести новую
присягу специально на этот случай.
Все феодальные титулы, которые Рожер раздавал в Сицилии ,
были наследственными. Таким образом , не только сам первый вас­
сал, но и все его потомство были обязано верностью своему сюзере­
ну. Так в Сицилии создалось наследственное дворянство . Служба и
подати, какими вассал обязывался перед своим сюзереном , были
определены самым точным образом. Прежде всего , как только акт
вассальных отношений был заключен, он должен был уплатить сюзе­
рену известную подать, и эта сумма предназначалась на тот случай,
если он попадет в плен и его придется выкупать, если он произведет
своего сына в рыцари или будет выдавать замуж свою дочь. По смер­
ти вассала его наследники уплачивали сюзерену известную денежную
подать. Но главной обязанностью вассала было выступить по требо­
ванию сюзерена с оружием в руках, сопровождать его в походах и
защищать его телом и жизнью.
Кто уклонился от этой обязанности, тот считался повинным в
измене и объявлялся лишенным собственности. Если ленник хотел
освободиться от личной военной повинности, он мог достигнуть
этого уплатой определенной месячной суммы. Как только война
кончалась, каждый вассал мог вернуться в свои владения , но и в
мирное время на нем лежала обязанность являться по приглашению
сюзерена и принимать участие в совещаниях. К этим совещатель­
ным собраниям приглашались, впрочем , не только графы , бароны и
рыцари, но и выдающиеся горожане . Все важные государственные
дела подлежали их обсуждению.
Завоевание Сицилии графом Рожером не носило религиозного

302
Адольф фон Шсиск
характера, как те крестовые походы , которые через несколько десяти­
летий после их начала привели в движение всю Европу. Хотя Рожер
и его норманны также, как и его преемники, были верующими и
набожными христианами, они вовсе не были фанатиками . Они отли­
чались беспрецедентной для своего времени терпимостью. Они не
принуждали иноверцев принимать христианство. При завоевании
сарацинских городов Рожер старался не допускать тех ужасов, каки­
ми запятнали себя в Иерусалиме благочестивый Готфрид Бульон-
ский и его войско. Но вначале граф придавал большое значение
тому, чтобы насадить на острове христианский культ во всей его
благоговейной высоте. Той же дорогой шли три следовавших за ним
норманнских повелителя, которые , как и он , строили во множестве
церкви и монастыри. Еще Роберт Гюискар и особенно его брат забо­
тились о восстановлении заброшенных церквей в Сицилии, строили
новые и приглашали с материка сановников церкви для замещения
духовных должностей на острове.
Граф Рожер считал даже целесообразным позволить духовенству
влиять на политические дела.
Он приглашал сицилийских епископов и прелатов к участию в
совещаниях императорских баронов и этим даже подготовил в буду­
щем для правительства значительные затруднения, ибо , когда у него
начались трения с папским престолом, духовенство в большинстве
держало сторону папы, так как было недовольно терпимостью , допу­
щенной по отношению к евреям и мусульманам.
Граф даже раздавал духовным лицам высших степеней лены, так
что они становились его вассалами наравне со светскими ленника­
ми. От военной службы они были освобождены . Граф дал им и дру­
гие льготы в отношении повинностей. Но этим он не делал их впол­
не независимыми от государства, и духовенство должно было
уплачивать ему известную подать, как признак того , что светский
сюзерен в то же время и руководитель церкви.
Во все время норманнского владычества в Сицилии там практи­
ковались ордалии, или Божьи Суды. Этот обычай завоеватели при­
несли, вероятно , из Франции, ибо едва ли можно допустить, чтобы
он сложился на Сицилии и чтобы христиане могли обращаться к
нему при арабском владычестве.
Из миссалов, сохраняемых в сицилийских церквах и монастырях ,

Норманны в Сицилии
303
несомненно явствует, что эти ордалии существовали на острове еще
в конце XII века. Когда в уголовных процессах не было достаточных
доказательств виновности или невинности, чтобы узнать истину , ап-
пелировали непосредственно к Богу. От обвиняемого требовали, или
ему позволяли, чтобы он торжественно подтвердил свои показания в
присутствии свидетелей судебным поединком, испытанием водой
или огнем, «освещенным куском хлеба или сыра или другим установ­
ленным способом». Особенной популярностью пользовались здесь
поединки, к которым почти исключительно прибегали бароны . Как
на особенность Сицилии, можно указать на испытание горячим сы­
ром или хлебом. Обвиняемый, вероятно , должен был проглотить то
или другое и его невинность была доказана, если это не причиняло
ему вреда.
В различных местностях были в ходу различные испытания. Но ,
если суд произносил приговор от имени короля, этот приговор был
окончательным и после него уже не аппелировали к Божьему Суду.
Многонациональное население Сицилии нельзя было судить по
одному законодательному кодексу. Во время завоевания Сицилии
для мусульман нормой права был Коран.
Решение взаимных пререканий было предоставлено кади. Для
христианского населения в ходу был или кодекс Юстинаина, или
Лонгобардское уложение. Когда норманны пришли на остров , они
сохраняли эти порядки. Им предоставлялось на выбор судиться или
по существующим там узаконениям, или по кутюмам своей родины .
Такое множество уложений должно было бы вызвать хаотическую
путаницу, если бы не было института верховного судебного разбира­
тельства, которым , под надзором правительства , занимались долж­
ностные лица и юристы.
Значительную роль в управлении островом играли стратиго-
ты — первоначально военные чиновники , которым впоследствии
было поручено управление в известных округах и городах, а глав­
ным образом — наблюдение за уголовными процессами . Графы ,
бароны и рыцари назначали своих представителей, которые осу­
ществляли надзор за гражданским правом и собирали подати.
Только привилегированные люди имели право посылать вместо
себя на судебные разбирательства адвокатов. В общем же каждый
должен был являться на суд сам, чтобы защищать свое дело лич­

304
Адольф фон Шакк
но. Как защита , так и обвинение велись словесно . Никаких про­
волочек не допускалось, и решение дела должно было следовать
по возможности скоро.
Следующий случай может быть примером того, как быстро и
просто велось судопроизводство в Сицилии. Между знатной дамой
Беатриче, владетельницей Назо , и монастырем святого Филиппа воз­
никло судебное дело. По поручению короля два члена высшего суда
явились к Беатриче и от имени сюзерена потребовали, чтобы она
отдала названному монастырю холм, который находился в ее владе­
ниях и который несправедливо присвоили себе ее предшественники.
Когда Беатриче увидела королевскую печать, она тотчас же признала
права монастыря, возвратила ему незаконно присвоенный холм и по
доброй воле принесла монастырю в дар небольшой участок из при­
надлежавшей ей земельной собственности.
Поскольку в судопроизводстве после Рожера II в правление его
преемников никаких существенных изменений не произошло, то
можно указать на следующий случай, который произошел при его
внуке. Когда послы императора Фридриха I, которые просили руки
Констанцы, дочери Рожера И, для принца Генриха, оставили двор в
Палермо, они взяли с собой королевского оруженосца , чтобы он
проводил их до границы государства. Но в местечке Лагонегро у
Салерно возник спор между оруженосцем и крестьянами.
Оруженосец бежал в тот дом, где остановились императорские
послы. Разгоряченные преследователи окружили дом , ворвались в
него и напали даже на послов. Они взломали сундук, который при­
надлежал Уголино Буонкампаньо, и захватили как серебряный ку­
бок, так и пергамент, на котором была написана верительная грамо­
та этого посольства к императору от короля Сицилии. Послы
отправились в Салерно и там подали жалобу местному архиеписко­
пу и наместнику провинции. Король был вынужден поступить с ви­
новными строго. Он приказал местным судьям допросить преступ­
ников. Те пробовали спастись бегством , но их схватили, и скоро
Салерно, Троя, Боргетти, Сан -Жермено и Капуя украсились висели­
цами, на которых и повесили ретивых землепашцев. Король прика­
зал тогда изготовить новый документ и с чиновником своей канце­
лярии послал его к императору Фридриху.
Вот еще пример того, как совершалось в то время правосудие .

Норманны в Сицилии
305
По подстрекательству некоторых монахов бенедиктинского аббатст­
ва в Салерно, толпа горожан напала на монастырь и убила его абба­
та. По поручению короля два рыцаря тотчас же отправились туда, и
духовная одежда не спасла виновных. Два приора и некоторые дру­
гие члены такого, в свое время могущественного ордена , должны
были понести заслуженное наказание.
Правительство узнало, что существует общество , члены которо­
го присваивали себе право наказывать мнимые или действительные
проступки других и тайно ночью приводить в исполнение пригово­
ры этого суда. Члены этого общества назывались «мстителями» . И х
штаб-квартира находилась в Апулии . Когда их дела обнаружились, с
ними не стали церемониться. Глава этого общества, Адинульф Пон­
текорво, был приговорен к повешению , а остальные члены подверг­
нуты различным наказаниям.
Духовные лица подчинялись тем же законам, что и миряне .
Только по некоторым преступлениям, как нарушение супружеской
верности, богохульство и кровосмешение, в некоторых местностях
дела поступали на суд епископа. Но в правление Рожера II и его
преемника это случалось редко и только в виде исключения. Однако
в последний период норманнского владычества, палермитанскому
архиепископу удалось значительно расширить власть духовенства
вообще и подчинить его юрисдикции многие преступления, которые
прежде ему подсудны не были.
В некоторых округах во главе дворянства стояли коннетабли, а
во главе их стоял великий коннетабль. Наряду с этими должностями
король Рожер ввел много других, до тех пор неизвестных в Сици­
лии. Таковы были должности адмиралов , которые управляли мор­
скими делами и имели много подчиненных им чиновников. Более
приближен к королю был великий канцлер, который являлся по­
средником между королем и сановниками менее высокопоставлен­
ными. Высокопоставленными сановниками при дворе были прото -
нотарий, обер -камергер и обер -сенешаль . Если во всех странах
Европы не только при замещении придворных должностей, но и при
назначении на высшие посты государственной и военной службы,
почти исключительно обращали внимание на знатность происхожде­
ния, то Рожер, в отличие от всех государей своего века и даже от
коронованных особ позднейшего времени, руководствовался в этом

306
Адольф фон Шакк
не правами рождения, а оценивал способности и дарование кандида­
тов, чтобы выбрать из них тех, на кого он мог бы возложить основ­
ные тяготы государственной службы. Он не обращал внимание на то ,
к какой нации принадлежали эти кандидаты. При его дворе в самом
пестром смешении, как и в судебном ведомстве и в администрации ,
служили христиане из Сирии, Северной Африки и Испании , потом
французы, англичане и греки, наряду с итальянцами , норманнами и
прочими.

Если, по свидетельству скандинавских саг, древние викинги за­
частую доживали до глубокой старости, многие даже до ста лет, то их
потомки, Готвили, долговечностью не отличались. Из всех предста­
вителей этого рода, когда они покинули Нормандию , только Роберт
Гюискар и гроссграф Рожер дожили до 70 лет. Их преемники умира­
ли по большей части в молодости или в зрелые годы. Так, оба сына
Гюискара, Боэмунд, который был князем Антиохийским , и Рожер ,
который был герцогом Апулии, не дожили до старости. Рожер оста­
вил свою страну сыну Вильгельму, а сын Боэмунда, Боэмунд II, стал
герцогом Калабрии.
Уже в начале века герцогство Апулия находилось в состоянии
полной анархии — также , как и Калабрия. Бароны стали почти пол­
ностью независимы. Папа , формально , юридически ленный владе­
лец этих земель, не имел там никакой власти, также , как и преемни­
ки Роберта Гюискара. Эти обстоятельства дали Рожеру неплохой
шанс расширить свои владения и на материке. Когда он сбивал с
баронов спесь, часть населения , которая хотела прежде всего спо­
койствия и мира, приветствовала его энергичные действия.
Еще в 1021 году он явился с войском в Калабрию и разрушил
там мощные замки мятежников. Сразу же после этого он вступил в
переговоры с герцогом Вильгельмом, и тот передал ему свои права
на Калабрию. Боэмунд II, по -видимому , умер бездетным . А так как
он почти все время жил в Антиохии и мало думал о своем итальян­
ском княжестве, то Рожеру было легко овладеть им . Впоследствии
он за значительную сумму выкупил у Вильгельма право быть его
преемником в Апулии, если Вильгельм не оставит после себя сыно­
вей. Герцог Вильгельм умер 26 июля 1027 года, и Рожер ввиду этого
отказался от задуманной им борьбы с мусульманами, так как для
него имело большее значение укрепить свою власть в доставшихся

308
Адольф фон Шакк
ему областях Нижней Италии. Он был вполне готов сломить то со­
противление, которое могло его там встретить, но на первых порах
отплыл из Сицилии только с небольшим флотом, чтобы посмот­
реть, не удастся ли ему без борьбы овладеть страной , на которую он
имел непомненные права. Он пристал со своими галерами у Салер­
но и на богато украшенной лодке со свитой причалил к берегу, где
его встретили архиепископ, городские власти и знатнейшие из жите­
лей города. В торжественной речи он заявил пред ними свои притя­
зания на Апулию и к этому прибавил, что надеется, что город Салер­
но признает его права. Но салернитанцы дали надменный ответ и
отказались признать его права. Тогда Рожер вернулся на свою гале­
ру. Там он стоял на якоре и на следующий день послал на берег
уполномоченного, чтобы вести дальнейшие переговоры . Своему по­
слу он наказал удерживаться от всяких угроз и покончить дело по
возможности мирно. Но жители города держали себя так высокомер­
но, что между ними и послами Рожера возник спор , в котором один
из послов, Сароль, был убит. До крайности возмущенный этим , Ро­
жер смирил свой гнев и сделал новую попытку решить вопрос мир­
но. Он пригласил архиепископа и выдающихся людей Салерно на
борт своей галеры, чтобы там вести переговоры лично с ним и, когда
те согласились, послал на берег свою лодку, чтобы привезти их с
почетным эскортом. Эти переговоры стали решающими . Рожер су­
мел убедить представителей города с архиепископом во главе при­
нять его предложение. Когда те вернулись домой , им на общем соб­
рании городского совета после оживленного спора удалось так
подействовать на салеританцев, что они в конце концов открыли
перед Рожером городские ворота. Но они выговорили себе по дого­
вору, чтобы крепость оставалась за ними. Рожер принял эти условия
скрепя сердце, так как эта цитадель имела большое значение и могла
стать очагом восстания против него.
При всем этом он вел себя настолько дипломатично и друже­
любно, что население, еще недавно столь непримиримое , вдруг еди­
нодушно принесло ему присягу на верность. Раинульф , граф Али-
фанский (некоторые историки называют его и графом Авеллино),
муж сестры Рожера, Матильды , явился в Салерно , когда узнал , что
его зять там. Он был одним из самых влиятельных князей , и поэто­
му для Рожера было очень важно склонить его на свою сторону.

Норманны в Сицилии
309
Рожер пытался уговорить своего зятя признать его герцогом Апулии
и надеялся, что это признание склонит сделать то же и других баро­
нов. Но сам Раинульф был был очень честолюбив и стремился к
расширению своей власти. Поэтому он поставил зятю такие условия,
на которые тот никак не мог согласиться. Между ними дело шло к
разрыву, но Рожер , проявив политическую мудрость, уговорил гра­
фа Алифанского, пообещав то , что он хотел. Правда, он еще не полу­
чил необходимого для него признания, но между ними возобнови­
лись дружеские отношения, и Раинульф вместо того , чтобы
вернуться в свой замок, остался в Салерно .
Сопровождаемый им, Рожер , при стечении огромной толпы на­
рода, въехал в старинный приморский город. Он подтвердил жите­
лям ранее данные им обещания охранять их привилегии и снова
повторил, что их цитадель останется в их руках. Было решено , что
через несколько дней епископ Афанус возложит на него корону как
на князя Салерно. Эта церемония была торжественно совершена в
Тогда Рожер двинулся дальше, и вновь население принесло ему
присягу на верность. Но и здесь ему пришлось оставить крепость в
руках жителей. Он вел себя так предупредительно , так живо откли­
кался на просьбы жителей, что и здесь привлек к себе симпатии
всех. Когда таким образом он овладел Салерно и Амальфи, дорога
перед ним была открыта и другие города стали сдаваться ему добро­
вольно.
Так, Боневент прежде других прислал к нему посольство , кото­
рое принесло ему присягу на верность от имени города. Тогда он
двинулся на Трою и Мельфи, и везде, куда он ни приходил , его
восторженно встречали, как своего повелителя . Почти все бароны
Апулии открывали пред ним двери своих замков. Он не встретил
сопротивления и в Калабрии, куда двинулся затем. Все области Ниж­
ней Италии покорились ему. В Реджио, где он остановился перед
своим отъездом на Сицилию, он еще раз подтвердил те обещания ,
которые дал в Салерно и Амальфи. Он, по его словам , заботился
только о благе жителей и намерен был гарантировать все их свобо­
ды. Наконец , там же, в присутствии самых знатных баронов Апулии
и Калабрии, он был провозглашен герцогом Апулии.
Но когда папа Гонорий II узнал, что власть сицилийского пове­

310
Адольф фон Шаюс
лителя так окрепла, он был страшно разгневан. Уже много лет он
стремился к тому, чтобы помешать соединению Сицилии и Апулии
под одной властью. Он утверждал, что герцогство Апулия, по дого­
вору с Робертом Гюискаром, есть лен Святого престола. Он созвал
собрание кардиналов и объявил им свое решение — взять под свою
власть государства, оставшиеся после герцога Вильгельма.
Рожер, вернувшись в Сицилию, со своей стороны созвал там
баронов острова, сообщил им о своих успехах на материке и потре­
бовал от них, чтобы и они признали его герцогом Апулийским, как и
благонравные апулийские бароны в Реджио. Те тотчас же изъявили
свое согласие, и, таким образом, Рожер сменил титул гроссграфа
(1127 г.) на герцогский. Вскоре после этого он получил известие, что
папа Гонорий отправился в Беневент и там торжественно отлучил
его от церкви как мятежника против престола святого Петра. Рожер
отправил в Беневент посольства, чтобы выведать, нельзя ли как-ни -
будь укротить римского первосвященника без войны. Но его послы
вернулись, ничего не добившись. Гонорий не только не снял с него
отлучение, но отправился в Трою и там предал новому отлучению
дерзкого гроссграфа Сицилийского, проповедывал там против него
священную войну, объявил отпущение грехов всем, кто обнажит
меч, чтобы выгнать преступника из его страны, и даже призвал ис­
тинных христиан убить его. Это было тяжелым ударом для Рожера.
Если его власть на острове была прочна, так что здесь ему нечего
было бояться, то вмешательство папы в его дела на материке прово­
цировало апулийских и калабрийских баронов на новый мятеж.
Если они незадолго до этого и подчинились ему, то это случилось
только потому, что у них не было идейного центра, вокруг которого
они могли бы сплотиться. Теперь им стал наместник Христа.
Рожер сделал еще попытку примириться с папой, но безуспеш­
но. Гонорий созвал баронов Апулии на общее собрание, и большин­
ство из них тотчас же отозвалось на его призыв. Зять Рожера, Раи-
нульф Алифанский, одним из первых восстал против него и увлек
на свою сторону много влиятельных апулийских баронов. В присут­
ствии папы они поклялись защищать дело церкви, как свое собст­
венное, и всеми мерами бороться с узурпатором. Но Рожер не боял­
ся ни Бога, ни черта, тем более, что притязания его были законны.
Впрочем, прежде чем обнажить меч, он изъявил пред Гонорием го­

Норманны в Сицилии
311
товность принять Апулию как лен святого престола и выдать ему два
больших города — Трою и Монтефосколо . Но наместник Христа ,
рассчитывая на поддержку баронов, высокомерно отверг и эту по­
пытку примирения. В пламенной речи он отвечал послам: «Верни­
тесь назад, нечестивые слуги врага церкви, вернитесь к тому , кто вас
послал, и скажите ему, что мы отвергаем все его просьбы и не хотим
входить с ним ни в союз, ни в соглашение! Да будет он как оскорби­
тель величества на веки заклеймен своим преступлением; пусть ни­
кто не верить его словам. Да будет Анафема ему. Он лишается права
делать духовное завещание и принимать наследство, так что нико­
гда не может быть ничьим наследником. Пусть опустеют все его жи­
лища и ничья нога не посмеет переходить его порога. Все его по­
стройки разлетятся в прах и, как вечные развалины , во все века
будут свидетельствовать о его позоре и никогда не восстанут они из
развалин».
Терпение Рожера было исчерпано. В гневе приказал он своим
приверженцам на континенте опустошить окрестности Беневента,
разграбить город, разрушить дома и, как можно больше , захватить в
плен жителей. Его приказание было исполнено , и Беневент был су­
рово наказан. Между тем папа Гонорий отправился в Капую, чтобы
оттуда нанести новый удар своему противнику. В декабре 1127 года
он созвал множество епископов и баронов, назначил повелителем
Капуи Роберта II, сына покойного Иордана , и потребовал от лиц ду­
ховного звания и вассалов, чтобы они заодно с ним вооружились
против врага папского престола, дерзкого графа Сицилии .
Фалько Беневентский сохранил нам речь, которую папа произ­
нес на этом собрании: «Вам, в руках которых находятся города и
крепкие замки этой страны, грозят бури и тяжелые бедствия. Конеч­
но, этот проклятый граф у каждого из вас сроет замковые валы и те
башни, за которыми вы думаете обороняться . Его произвол будет
высшим судьей над вашей жизнью. Он будет разгонять жителей,
когда ему вздумается, делать богатых бедными, счастливых несчаст­
ными. Зная несправедливость и вероломство его сердца, мы избега­
ли его, насколько это было возможно . Мы отвергали его обещания ,
как смертельный яд, и никогда не снисходили до того , чтобы скло­
нять свой слух к его словам. Какие груды золота и сколько сокровищ
предлагал он нам за то, чтобы мы признали его в звании герцога! Но

312
Адольф фон Шакк
я презрел все его обещания. Ради чести римского престола и ради
вашего блага, вечно близкого моему сердцу, я с презрением отверг их
во имя Всемогущего Бога. Да, верьте мне , он обещал мне много бо­
гатства для того, чтобы повергнуть вас в беду, чтобы разогнать вас,
так как он думал, что в конце концов я изменю свое решение и
покину вас. Но нет, я хочу, обнимая вас своею любовью , лучше уме­
реть, чем согласиться на эти позорные предложения. Дорогие бра­
тья, дорогие дети, в ваши руки я полагаю свою жизнь и свою смерть.
Ваша воля будет для меня единственным законом, если вы начнете
войну и пожелаете предпринять мужественные усилия для защиты
вашей независимости и вашей чести. Я уже знаю ваши намерения и
знаю, как я на них могу положиться. Теперь остается только отбро­
сить всякое промедление и смело защищать достоинство папского
престола. Итак , смелее! Будьте героями, полными мужества, воина­
ми, полными осторожности , и после стольких бед к вам придет сча­
стье. Соедините ваши силы , чтобы самым точным образом добиться
прав, знамя которых мы поднимаем . Ибо Бог есть путь справедливо­
сти и свет истины. С Ним ежедневно нам будет помогать великий
апостол Петр, и оба с своего небесного трона будут со священною
любовью творить наши судьбы!»
Роберт II, получив в лен Капую , обещал наместнику Христа все­
мерно бороться с узурпатором. Все бароны во главе с зятем Рожера ,
Раинульфом, принесли в городском соборе, где происходило собра­
ние, такую же клятву . Летописец Фалько Беневентский, очевидец
этого события, рассказывая об этом , приходит в пламенный восторг.
«О ты, кто меня читаешь, — говорит он, — если бы ты только был
при этом! Сколько обещаний, сколько клятв ты бы услыхал! И среди
этих обещаний и клятв сколько бы слез ты увидел!»
Большинство баронов Апулии перешло на сторону Гонория.
Даже некоторые высшие сановники церкви сменили священниче­
скую одежду на латы, чтобы принять участие в священной борьбе с
сицилийским врагом церкви. Граф Роберт Капуанский и граф Раи­
нульф Алифанский отдали свои мечи папе.

Таким образом, положение Рожера II стало угрожающим.
Теперь он не мог уже рассчитывать на материк. Правда , в
Сицилии оставалось верными ему довольно значительное количе­
ство приверженцев, но все -же в то время папское отлучение имело
большую власть над людьми, и он не мог рассчитывать , что при­
зыв к войне против наместника Христа найдет широкий отклик и
в Сицилии.
Тогда совершенно неожиданное произошло одно событие, кото­
рое практически свело на нет почти несомненное преимущество
папы. Когда полководец византийского императора , Маниак, о кото­
ром много раз мы говорили и прежде, впал в немилость у императо­
ра, он увез из Катании в Константинополь особенно чтимые по всей
Сицилии мощи святой Агаты, надеясь этим вернуть себе благоволе­
ние монарха. В том именно году, когда Рожер находился в особенно
затруднительном положении, мощи святой из Константинополя
были возвращены в Катанию одним калабрийским священником и
одним французом.
Перо аббата Маурикия Катанского сохранило для нас известие
об этом почти чудесном событии.
По его рассказу, в Византии жили два христианина из лати­
нян — француз Гизельберт и калабриец Госселин . Первый находился
у императора на военной службе и, по счастью, любил выпить . Одна­
жды ночью ему явилась святая Агата и приказала взять ее кости из
той подземной церкви, где она была погребена, и предать их земле в
Катании, где она приняла мученическую кончину . Гизельберт не ре­
шился идти на это смелое дело один и уговорил своего друга, Госсе-
лина, помочь ему. Ночью , тайно , они проникли в крипту и унесли
оттуда останки святой. Они положили их в корзину , наполненную
благоухающими розами, и поспешно вернулись в жилище Госселина.

314
Адольф фон Шакк
Голову святой они спрятали в вазе, а остальные части тела — в двух
ящиках, тоже наполненных благовонными растениями. Весть об
этом похищении скоро разнеслась по всему городу, и император,
разумеется, повелел разыскать виновных. Всякий человек, который
выходил из ворот Константинополя, подвергался осмотру. Но свято­
татцам чудесным образом удалось пробраться со своею драгоценной
добычей в гавань, откуда они отплыли в Смирну. Там они были так
напуганы землетрясением, что почти готовы были отказаться от сво­
его благочестивого предприятия. Но Гизельберт, как обычно, преис­
полненный доверия к Божественной помощи, уговорил Госселина
продолжать дело. Они отправились в Корину, надеясь в гавани этого
острова найти другой корабль, который отвез бы их в Катанию. Эта
надежда оказалась напрасной. Однажды ночью, когда Гизельберт по­
сле всех этих затруднений совсем упал духом и телом, он увидел во
сне святую. Та повелела ему ускорить перенесение ее мощей и протя­
нутой рукой указала на корабль, который только становился на
якорь. Проспавшись, Гизельберт тотчас же взялся за дело, чтобы
исполнить ее приказание. В гавани корабль, который он видел во
сне, уже готовился к отплытию. Гизельберт с Госселином и со своим
благоуханным сокровищем прибыл в греческое прибрежное местечко
Метопу. Там им вновь улыбнулось счастье, и они без всяких затруд­
нений прибыли в Тарент. На берегу они отслушали мессу, вернулись
на свое судно и стали думать, где бы им получше спрятать священ­
ные реликвии. И здесь произош ло нечто удивительное. Они вынули
из ящ ика останки мученицы и положили грудь ее в одном месте, где
находился источник. К этому источнику пришла с ребенком одна
достойная женщина полоскать белье. Окончив работу, она прилегла
тут же отдохнуть и крепко заснула. Ребенок по привычке хотел сосать
грудь матери и неожиданно подполз к груди святой Агаты. Начал
сосать, и, — о чудо! — из ее груди потекло райски-сладкое молоко.
Когда ребенок в восторге еще сосал драгоценный напиток, святая
явилась матери и сказала: «Встань и иди сюда, ибо твоя дочь сосет
мою грудь». Женщина убедилась, что святая сказала правду, и поспе­
шила к епископу, чтобы сообщить ему об этом чуде. Духовенство, в
сопровождении огромной толпы народа, тотчас же пош ло к источни­
ку и всячески пробовало отнять ребенка от груди святой. Ни силой,
ни лаской оно не могло этого добиться. Тогда епископ приказал всем

Норманны в Сицилии
315
присутствующим священникам одному за другим подходить к ре­
бенку, чтобы посмотреть , нет ли между ними такого , кому Господь за
добродетель и святость позволил бы овладеть святою грудью. По его
приказанию подходили все, но безуспешно. Тогда устроили процес­
сию к церкви святого Катальда. Когда за молебном запели «Святая
Агата, моли Бога о нас», ребенок вдруг выпустил грудь, положил ее в
руки священника и тот с великим благоговением подал ее епископу.
Священник с разрешения епископа на том месте, где произошло это
чудо, построил церковь в честь святой Агаты . . . Когда грудь бого­
угодной девы нашла место своего упокоения, Гизельберт и Госселин
поспешили в Сицилию. Прежде всего с остальными останками свя­
той они пришли в Мессину. Здесь Гизельберт оставил мощи на попе­
чение своего спутника, в верности которого он не сомневался, и бы­
стро отправился в Катанию. В этом городе он рассказал местному
епископу, Маврикию , о драгоценных реликвиях , которые он привез
на сицилийскую землю. У Маврикия тотчас же появилось страстное
желание приобрести это драгоценное сокровище для своей митропо-
литанской церкви, и он дал Гизельберту двух духовных лиц, чтобы
они помогали ему в перенесении священных мощей. Те старательно
исполнили это поручение. Когда священный гроб принесли в Ката­
нию, перед ним в глубоком умилении склонился Маврикий со всеми
присутствующими. Затем тело святой положили в новый саркафаг и
в торжественной процессии, при участии всего городского духовенст­
ва, отнесли в главный собор Катании. Когда мощи были там выстав­
лены и около них стояли толпы набожных людей, туда принесли
одну девочку, слепую от рождения и полностью парализованную . И
девочка прозрела и избавилась от своих недугов. За этим чудом про­
следовали и другие и под сводами храма зазвучали благодарственные
слезные молитвы людей.
Весть об этом чудесном событии немедленно разнеслась по всему
острову. То, что мощи святой , почитаемой на Сицилии , когда -то
дерзко похищенные из митрополитанской церкви Катании, снова
вернулись в город, который во время ее земной жизни был свидете­
лем ее благочестивых подвигов и ее чудес, казалось ответом Бога на
папское отлучение, наложенное на Рожера II. Народ вздохнул свобод­
нее. Он уже не чувствовал себя угнетенным церковной властью и
хотел доказать своему повелителю, что стоит на его стороне против

316
Адольф фон Шсиск
наместника Христа, который несправедливо наложил отлучение на
него и на его страну. Церковные праздники, которые вызвало это
великое событие во всех главных городах, еще сильнее воспламени­
ли энтузиазмом толпы, и Рожер, хотя сам он, может быть, и не был
восторженным почитателем святой Агаты, понял, насколько удобен
этот момент для того, чтобы напасть на дерзкого наместника святого
Петра.
Он с сильным войском переправился через пролив и тотчас же
показал апулийцам, какая судьба их ожидает, до основания разру­
шив мощный замок одного барона. Потом он двинулся на города
Тарент и Отранто, которые Боэмунд II, уезжая в Антиохию, оста­
вил папе. Жители послали к нему с просьбой о милости депута­
цию, которая предложила графу условия капитуляции города. Ро­
жер хотел показать, что пришел сюда не ради разрушения, что
для него довольно покорности его власти. Он торжественно въе­
хал в оба эти города и оставил там гарнизон. В Бриндизи, куда он
потом отправился, его ожидало сильное сопротивление. Пропове­
ди священников и монахов, вдохновленных святым отцом, сдела­
ли свое дело, и норманны скоро увидели, что им придется присту­
пить к осаде, чтобы овладеть этим приморским городом. Но после
нескольких горячих стычек им удалось сломить сопротивление, и
Бриндизи открыло норманнам свои ворота. За Бриндизи ему сда­
лись и другие города.
Рожер восстановил свою власть, которую у него чуть было не
отнял наместник Петра. Папа созвал все способное носить оружие
население и призывал баронов Кампании и Апулии соединяться во­
круг него с их войсками.
При реке Брадане, на равнине Вадус Петрозус, сошлись войска
норманнов и папы. Казалось, что битва неизбежна. Но Рожер еще
раз попытался решить дело миром. Когда же Гонорий отверг его
новые предложения о соглашении, он стал готовиться к битве. Тут
папа понял, что он еще не готов сразиться с таким сильным про­
тивником. Воины Христовы потихоньку разбегались. Тогда ему
стало ясно, что полагаться на содействие апулийских баронов
нельзя.
Сознавая, что ему невозможно по-прежнему жестко противо­
действовать Рожеру, папа послал к нему в лагерь двух послов, через

Норманны в Сицилии
317
которых предлагал королю Сицилии снять с него свое отлучение и
отдать ему в лен Апулию. Предводитель норманнов и не желал ниче­
го больше. Было решено , что Гонорий и Рожер встретятся в Беневен-
те для более точного выяснения условий.
Примирение было объявлено всенародно по всей папской армии
и, как говорит летописец, «полководцы Гонория и их толпы рассея­
лись, как стаи разогнанных насекомых; покрытые позором , они вер­
нулись в свои замки, громко обвиняя папу в том , что он примирился
с Рожером без их согласия».
Папа со знатными сановниками церкви отправился в Беневент,
и Рожер оставил свой лагерь, чтобы идти туда. Он поставил свои
палатки на горе святого Феликса, откуда и вел переговоры об окон­
чательном заключении мира между ним и папской курией. В августе
1128 года переговоры дошли до того, что можно было приступить к
передаче в лен Апулии. При этом было условлено, что город Бене­
вент останется собственностью римского престола, а Капуя будет
самостоятельным княжеством.
Инвеститура произошла с большою помпой. Огромные толпы на­
рода заполонили берега речки Сабата у ворот Беневента. Было решено,
что наместник Христа и новый герцог Апулийский встретятся на мосту
через эту реку. Целый день препирались о подробностях гомагиума.
Только когда солнце уже зашло, с двух противоположных сторон реки
показались спутники Рожера и Гонория. Значительная боевая свита
первого остановилась на той стороне моста, которая была обращена к
горам. Свита папы с блестящими и разноцветными костюмами духо­
венства остановилась с другой стороны, при входе на мост со стороны
города. Загорелись тысячи факелов . Папа со своими кардиналами и
герцог со своими вассалами пошли друг к другу навстречу. Когда Рожер
подошел к святому отцу, он, как и его бароны , преклонил колени и
звучным голосом принес присягу на верность своему сюзерену. А Гоно­
рий торжественно снял со своего прежнего противника отлучение от
церкви и призвал на него благословение неба. Потом он вручил Рожеру
герцогское знамя и признал его в новом достоинстве знаменосца рим­
ского престола. Тогда коленопреклоненный герцог поднялся, положил
свою руку на знамя и сказал громким голосом: «Клянусь, что ни сове­
том, ни делом я никогда не буду содействовать тому, кто вздумает от
святого Петра, папы Гонория и его преемников отнимать город Бене-

318
Адольф фон Шсаас
вент. Клянусь также никогда не покушаться на княжество Капуанское и
не позволю никому отнимать его от церкви».
Когда торжественная церемония, которая произошла в присутст­
вии более 20 ООО свидетелей, была окончена , глава церкви и герцог
Апулийский разошлись по своим резиденциям. Последний достиг
теперь цели своих стремлений и доказал как свою мудрость, так и
свою силу. Он по отношению к папе дошел до крайних границ уступ­
чивости и остался победителем, так как заставил своего противника
обратить анафему, которая должна была его уничтожить, в благо­
словение.
С признанием главой христианства его герцогского достоинства,
сопротивление баронов потеряло свою главную опору. Но не было
недостатка и в новых попытках поднять восстание.
Несколько городов, которые действовали в союзе с папой , отка­
зались принести Рожеру присягу на верность, хотя папа от них уже
отступился.
Прежде всего поднялась Троя. Рожер тотчас двинулся на эту
сильную крепость. Но , так как он видел , что ее можно взять
только после продолжительной осады, а само по себе это место
не представляло большого значения, то он отклонился к югу ,
обошел ряд апулийских городов, дошел до Салерно и отплыл в
Сицилию, где намеревался собрать новые силы для похода в сле­
дующем году.
Зима с 1128 на 1129 год прошла в приготовлениях к походу. Вес­
ной он переплыл море, чтобы снова взяться за оружие на материке.
Там началось восстание под предводительством одного из знатней­
ших баронов, Танкреда Конверсанского . Рожер продемонстрировал
всю свою строгость и разрушил много крепких замков. Мятежники
поняли, что гораздо умнее сдаться. Танкред, потом Гримоалд, князь
Бари, Готфрид , граф Андре и другие изъявили ему свою покорность.
Рожер принял их милостиво, возвратил Танкреду его владения, но
потребовал от всех, чтобы они со своими воинами сопровождали его
в походе к Трое, который он решил предпринять осенью . Жители
этой крепости были очень встревожены тем, что столько их прежних
союзников соединилось с герцогом, и сделали попытку склонить на
свою сторону князя Капуанского. Однако тот ответил отказом . Зато
зять Рожера, Раинульф Алифанский , неугомонный Раинульф , поспе­

Норманны в Сицилии
319
шил в эту крепость и дал жителям клятву защищать их всеми сила­
ми. Рожер подступил к стенам Трои, разгневанный до крайности
изменой зятя, и тотчас же ворвался в его владения , чтобы отомстить
ему, опустошив его область. Испуганный этим , граф Раинульф счел
за лучшее бросить город на произвол судьбы и попробовал снова
примириться с Рожером. Рожер и на этот раз позволил себя угово­
рить, хотя сознавал , что его зять при первом удобном случае снова
возмется за старое.
Потом он приступил к осаде Трои и вел ее с необыкновенной
энергией, пока крепость не сдалась.
Где война — там упадок . Хозяйственная жизнь страны была
практически парализована. Бароны стали настоящими разбойника­
ми с большой дороги. Чтобы как -то поправить положение дел, Ро­
жер решил созвать рейхстаг в Мельфи, который с самого начала
считался центром норманнского владычества в Апулии. В своей речи
перед апулийскими баронами и духовенством он указал на произвол
и беззаконие, царившие от Адриатического моря до Фароса на Сре­
диземном море, указал на необходимость издать эдикт , чтобы поло­
жить конец этой анархии. Он требовал от собрания, чтобы оно изы­
скало средства восстановить мир, обуздать насилие , запретить
подчиненным грабеж, наказывать виновных , каждому обеспечить
собственность и везде оказывать содействие купцам и пилигриммам.
Бароны и духовенство, которые сошлись на призыв герцога в Мель­
фи, приняли его предложение и обещали делом содействовать их
осуществлен ию.
Но Южная Италия была каким-то вечно кипящим котлом . Едва
Рожер II распустил собрание своих вассалов, к нему пришли послы
от папы, который , после примирения в Беневенте , находился с ним в
самых лучших отношениях, и попросили от него помощи против
Беневента. Там жители восстали против назначенного папой город­
ского головы и с оружием в руках ворвались в замковую капеллу, где
тот искал себе убежище. Преследуемый спрятался под священными
одеждами священника, который совершал тогда мессу. Но разъярен­
ные преследователи достали его и под сутаной и нанесли ему много
ран, от которых тот и умер. Затем они поволокли его труп по ули­
цам, где чернь надругалась над телом . Когда папа получил известие
об этом событии, он потребовал сурового наказания жителей . Тогда

320
Адольф фон Шсиск
благочестивые послушные горожане свалили вину на некоторых зло­
деев, стали просить о прощении , о новом правителе и святой отец
решил оказать им снисхождение. Но , когда в следующем году папа
сам пришел в Беневент и хотел собрать с населения различные нало­
ги, то вновь нашел город непокорным . Рожер , в силу своих обяза­
тельств относительно своего сюзерена, двинулся на этот город и за­
ставил его подчиниться папе.

Не успел Рожер вернуться в Палермо, как его снова призвали на
континент.
Роберт Гранмениль, один из его баронов, храбрый воин , но чело­
век очень сомнительной верности, и прежде принимал участие в
заговорах против него заодно с его врагами. Когда дело последних
было проиграно, герцог упрекнул вероломного вассала в измене. Тот
утверждал, что он не хотел поднимать оружия против своего повели­
теля, но только двинулся в путь, чтобы идти за Альпы , где он хотел
остаться навсегда. Хотя Рожер и не мог поверить его словам, он
все-таки не подверг Гранмениля заслуженному наказанию , только
конфисковал его владения и позволил ему свободно удалиться на
север, причем мятежник дал клятвенное обещание никогда не появ­
ляться в Италии.
Теперь Рожер узнал, что тот затевает новую измену. Едва его
сюзерен переехал на остров, он овладел крепостями Оргеолумом и
Кастровиллой. Рожер тотчас же переплыл пролив , чтобы потушить
пожар в самом начале. С восстанием Гранмениля он скоро справил­
ся, но этого герцогу было мало.
Он видел, что ему необходимо овладеть цитаделью Салерно , ко­
торая все еще находилась в руках жителей этого города, и потребо­
вал от салернитанцев сдать ему крепость. Сначала они на это не
согласились, но вооруженным путем сопротивление горожан было
сломлено.
Другой вассал Рожера, граф Орианский, не захотел ему подчи­
няться — вновь вооруженная борьба , вновь приведение к покорно­
сти силой. Огнем и мечем опустошил Рожер все его владения . Его
нападение было так энергично, что граф скоро сдался. Роберт Капу -
анский, который до сих пор считался независимым , принес теперь
ленную присягу Рожеру II.

322
Адольф фон Шакк
В это время Боэмунд II, князь Антиохийский, которому, по-ви ­
димому, и дела не было до своих владений в Италии, умер, не оста­
вив после себя мужского потомства. Для Рожера было очень важно
потребовать для себя и это, первое из княжеств, основанных на вос­
токе во время крестовых походов. Если бы дела его государства не
требовали всего его внимания и если бы он мог тотчас же туда отпра­
виться, может быть, он приобрел бы для себя очень много. Но, так
как он сделать этого не мог, наследство от него ускользнуло. Поддан­
ные Боэмунда II предложили руку его единственной дочери Констан­
цы сыну графа Раймунда Пуату.
По сообщению Вильгельма Тирского, послы отправились пр я­
мым путем в Англию и здесь нашли молодого человека, который,
когда послы сообщили ему под секретом, зачем они приехали, по
совету своего благодетеля, короля Английского, милостиво принял
это предложение и тотчас же, захватив для путешествия только са­
мое необходимое, двинулся в путь, не открыв своей тайны никому.
Но Рожер уже получил сведения о том, что было решено в Анти­
охии. Во всех приморских городах Апулии были приняты меры, что­
бы перехватить молодого принца. Рожер надеялся, что, задержав
принца, он успеет подкупить вельмож этой страны и добьется того,
что наследство Боэмунда попадет в его руки. Но Раймунд на этот раз
перехитрил Рожера. Он ехал без всякой помпы, как самый обыкно­
венный человек из простого народа, — то шел пеш ком, то ехал на
плохих вьючных животных, всегда вращался среди простолюдинов,
только что не пил с ними и не танцевал тарантеллу. Его спутники и
его слуги шли маленькими группами или впереди на два или на три
дневных переезда или позади него и делали вид, что никакого отно­
ш ения к нему не имеют. Каждого вводила в заблуждение простая
одежда бедного путника, который в дороге исполнял обязанности
слуги. Так он спасся от всевидящих очей и длинных рук Рожера.
Прибыв в Антиохию, Раймунд сразу же отправился в церковь и
там был повенчан с очень еще юной принцессой, дочерью
Боэмунда II, и так овладел княжеством.
Вильгельм Тирский говорит о новом повелителе так: «Он проис­
ходил из очень благородного дома. Он был высок ростом, имел пре­
красную фигуру и был так молод, что на его щеках едва пробивались
первые признаки бороды. Он прекраснее, чем все короли и князья в

Норманны в Сицилии
323
мире, всем симпатичен своею общительностью и разговорчивостью
и обнаруживал во всех своих манерах благородное достоинство вы ­
дающегося князя. Он с уважением относился к наукам, хотя сам не
был в них достаточно силен, неутомимо исполнял свои христианские
обязанности и, особенно в праздники, был ревностным посетителем
церкви. Он хранил свой брак во всевозможной чистоте, в пище и
питье был умерен, а в щедрости доходил даже до расточительности».
В то время в царственном доме норманнов еще не было установ­
лено, что к женщинам наследство не переходит. Так от Рожера II
ускользнуло это антиохийское княжество, которое при других усло­
виях должно было бы перейти к нему, как к ближайшему родствен­
нику покойного Боэмунда. Сначала он был крайне раздражен тем,
что молодой французский граф отнял у него столь лакомый кусок.
Но скоро он примирился с этим, как с тем, что изменить нельзя.
Вернувшись на Сицилию, он принял за осуществление плана, кото­
рый уже давно вынашивал, — занять среди христианских повелите­
лей достойное место и области, завоеванные его отцом и им самым,
сделать королевством. Приближенные поддерживали его в этом на­
мерении. Они указывали ему на то, что среди его вассалов на мате­
рике были люди с таким же высоким титулом, который носил и он,
и что ему необходимо иметь юридический символ той высшей вла­
сти, которой он фактически владел. Их слова совпадали с желания­
ми самого Рожера. Но он отдавал себе отчет в том, что королевское
достоинство подвергнет новым опасностям его государство, что ба­
роны, на данный момент внешне укрощенные, едва ли спокойно
признаю т его своим королем. Кроме того, он сомневался, что папа,
который так долго не давал ему и герцогского титула, возложит на
него королевскую корону. Он должен был опасаться, как бы этим
поспеш ным шагом не возобновить ужасную, теперь едва притихшую
борьбу между духовной и светской властью.
В конце концов он откинул все свои колебания и отправился в
Салерно, чтобы там сделать первый шаг к задуманному им возвы ­
шению своего дома. Там он собрал высших духовных и светских
сановников, графов и баронов, и изложил перед ними причины, по­
чему ему и подобающе, и необходимо возложить на свою голову
королевскую корону.
Власть Рожера, когда он овладел уже всей Нижней Италией, воз­

324
Адольф фон Шакк
росла настолько, что его государство по своему значению едва ли
уступало какому-нибудь другому в христианском мире того времени .
Поэтому для вельмож, собранных им на совет, казалось, что он имеет
все права принять титул короля, хотя бы другие монархи смотрели
на это недружелюбно.
Когда Рожер II добился в Салерно согласия тех, чье согласие
было для него особенно важно, ему предстояло для выполнения сво­
его плана устранить одно в высшей степени серьезное затруднение.
Папа, который присвоил себе верховную власть над всеми христи­
анскими государями, был решительным противником такого возвы­
шения Рожера, и нельзя было ожидать, чтобы он согласился на это.
Но обстоятельства сложились так счастливо, что и это препятствие ,
которое казалось почти неустранимым, пало само собой .
Гонорий II умер. После его смерти из -за высшего духовного сана
спорили два антипапы — Иннокентий II и Анаклет II. Первого скоро
признали Франция, Германия и Англия. Анаклет в силу этого нуж­
дался в могущественном союзнике. Сами обстоятельства указывали
ему на Рожера. Иннокентий был противником притязаний герцога
на королевскую корону, и поэтому Рожер , чтобы достигнуть своей
цели, должен был обратиться к Анаклету. А так как повелитель Си­
цилии и аптипапа были фактически вынуждены искать союза друг с
другом, то соглашение между ними состоялось очень легко.
Анаклет еще летом 1130 года встретился с Рожером в Авелли-
но. В документе, составленном 27 сентября в Беневенте, он не
только давал норманнскому повелителю права короля Сицилии,
но изъявлял свое согласие на то, чтобы его короновали по его
личному выбору архиепископы его государства. Кроме того , он
отдавал ему Неаполь и Капую и даже команду над войсками Бене-
вента. Единственным условием со стороны папы было то , что но­
вый король и его преемники должны считать себя ленниками пап­
ского престола и платить ему ежегодную подать.
Анаклет отправился в Беневент, а Рожер поспешил в Палермо.
Отсюда он обратился ко всем нотаблям своего государства с требо­
ванием явиться в главный город Сицилии и присутствовать при ко­
ронации. Относительно времени , когда это было решено , существу­
ют различные сведения, но наиболее вероятная дата — Рождество
1130 года. В назначенное время в главный город Сицилии со всех

Норманны в Сицилии
325
сторон устремились епископы, прелаты , герцоги, графы и бароны .
Рожер еще раз созвал своих вельмож, сообщил им решение папы
Анаклета и предложил им высказать свое мнение. Все единогласно
высказались в том смысле, что для славы Божией и для блага страны
Рожер должен короноваться. Когда состоялось это собрание , где
присутствовали многочисленные представители как острова, так
Апулии и Калабрии, прибыл кардинал Конти , посол папы Анаклета,
и привез с собою письмо следующего содержания:
«Церковь при наших предшественниках Урбане и Пасхалисе по ­
лучила много услуг от твоей матери, которая, шествуя с таким благо­
родством по стопам своего супруга, всегда заботилась об ее нуждах и
об ее охране. И ты , которого Божественное провидение в мудрости и
силе вознесло над всеми другими князьями Италии, старался осы­
пать наших предшественников почестями и богатствами. Поэтому
мы решили отличить тебя и твоих преемников почетным титулом и
властью. В силу этого мы даем тебе в лен и, по силе нашего автори­
тета, передаем тебе, твоему сыну Рожеру и твоим другим сыновьям ,
согласно твоим распоряжениям о престолонаследии, а также наслед­
никам твоих детей корону королевства Сицилии, Калабрии и Апу­
лии, которое обнимает всю ту область, какую мы и наши предшест­
венники давали в лен и предоставляли герцогам Апулии, твоим
предшественникам, Роберту Гюискару и его сыну Рожеру . Мы с об­
ладанием этим королевством вручаем тебе все королевские отличия
и королевские права на вечное время и возвышаем Сицилию на
степень первой провинции королевства. Мы разрешаем и позволя­
ем, чтобы от избранных архиепископов твоих владений , которых ты
можешь избрать по своей воле, при содействии других епископов ,
ты и твои наследники получили священное помазание и королев­
скую корону. Все льготы , дары и привилегии, которые наши предше­
ственники дали твоим предшественникам, Роберту Гюискару , его
сыну Рожеру, Вильгельму, герцогу Апулийскому, и тебе самому , мы
еще раз вечным титулом обеспечиваем тебе, твоим сыновьям и
всем твоим наследникам. Мы даем и поручаем тебе и твоим наслед­
никам княжество Капуанское со всеми его владениями, в том самом
виде, как им когда -то владел князь Капуанский . Мы даем тебе в лен
и утверждаем за тобой верховную власть над Неаполем и его про­
винциями. Снисходя к твоим желаниям , мы представляем архиепи­

326
Адольф фон Шсиск
скопу палермитанскому, его преемникам и Палермитанской церкви
право посвящать трех епископов Сицилии, т.е . епископов Сиракуз ,
Агригента и Катании. Всеми этими привилегиями мы предоставляем
все это тебе и твоим детям, предполагая, что верность, которою ты
обязан нам и нашим преемникам, будет храниться тобой свято . Ты
со своими наследниками каждый год будешь вносить Римской церк­
ви подать в шестьсот шифатов, когда мы этого потребуем. В случае,
если в будущем кто-нибудь из светского или духовного сословия
будет оспаривать эти привилегии или дары, тот подлежит отлучению
от церкви. Но на всех тех, которые будут исполнять эти права , уступ­
ки и обещания, да будет мир Господа Нашего Иисуса Христа .
Аминь» .
Это послание было написано в Беневенте. Когда кардинал доста­
вил его в Палермо, начались приготовления к большим празднест­
вам. Огромные толпы народа стекались в главный город Сицилии .
Все улицы и площади были великолепно украшены. Все высшие
сановники острова присутствовали на этом торжестве, и 25 декабря
1130 года кардинал Конти в старом соборе венчал Рожера II короной
королевства Сицилийского. Во время этой церемонии князь Роберт
Капуанский возложил корону на главу Рожера. Рожер II, ч еловек сло­
ва и дела, дальновидный политик и талантливый военачальник , стал
королем Сицилии.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ
\
()Л//a v )
Х^ггтгк \МГТнL И г/V
Король Рожер II
отя послание буквально провозглашало, что новое коро­
левское достоинство Рожера имеет отношение к Апулии и
Калабрии, но на самом деле касалось оно только Сици­
лии, так как две первых области сохраняли титул герцог­
ства. Впрочем , это не помешало им слиться в одно Сици­
лийское королевство.
Для Рожера II, может быть, было бы гораздо лучше,
если бы границы его владений не простирались далее са­
мого острова. Здесь ему удалось восстановить спокойст­
вие и порядок. Здесь только время от времени то тот , то
другой из его вассалов заявлял притязания на права, ко­
торые были несовместимы с правами короны. Но в Апу­
лии и Калабрии бароны и муниципии наотрез отказались
подчиняться новой королевской власти, и вскоре после
коронации Рожера там начались мятежи.
Восстал Амальфи, когда жители должны были сдать
крепкий замок, который до сих пор находился в их ру­
ках. Король был вынужден принять суровые меры , и
ему удалось принудить амальфитанцев к покорности. В
Салерно, куда он двинулся потом , к нему приехала его
сестра Матильда, чтобы просить у него помощи против
своего мужа, графа Раинульфа Алифанского . Тот завла­

328
Адольф фон Шакк
дел ее приданым, Кавдинской долиной со всеми ее местечками , и
отказывался ее возвратить. Рожер принял графиню под свое по­
кровительство и отвел для нее княжеское жилище в Палермо,
пока муж не согласится исполнить ее справедливое требование и
пока она не захочет по доброй воле к нем возвратиться. Раинульф
пришел после этого в ярость и собрал вокруг себя других баро­
нов, в числе которых были Гримоальд, князь Барийский , и Тан -
кред, повелитель Бриндизи .
Иннокентий II старался всемерно разжечь пламя восстания, так
как он охотно бы опротестовал, если бы это стало возможным , за­
конность венчания Рожера на королевство антипапою Анаклетом.
Рим, где пререкались и взаимно проклинали друг друга два кротких
святых отца, стал ареной междуусобной борьбы . Поначалу перевес
был на стороне Анаклета, которого очень поддерживал Рожер , и Ин­
нокентий должен был бежать во Францию. Здесь ему удалось при­
влечь на свою сторону большинство правителей. Его признали ду­
ховные ордена, Германия, Англия, Франция и значительная часть
Италии. Важнее, чем согласие властителей , было для Иннокентия со­
действие святого Бернара Клервосского, который задался целью при­
влечь на сторону этого папы могущественнейших князей своего вре­
мени и вольные города и водворить его в Вечном Городе в качестве
верховного главы католического мира.
Бернар был тогда на вершине своей славы, и половина христиан­
ского мира относилась к нему даже с большим уважением, чем к
самому наместнику Петра. Куда бы он ни приходил , его принимали ,
как ангела Божия, и каждое слово из его уст считалось словом ораку­
ла. Ему приписывали чудеса — почти такие же, какие совершал сам
Иисус. Немые, к которым он прикасался, начинали говорить , слепые
видеть, хромые бросали свои костыли и падали к его ногам, чтобы
благодарить его за избавление от недугов...
Лотар Саксонский, впоследствии император Лотар II, по вну­
шению святого Бернара, был готов оказать свое содействие папе
Иннокентию. Последний прежде всего отправился в Геную и
Пизу, чтобы уговорить эти приморские города помочь ему своим
флотом, пока Лотар переходил Альпы . Весной 1133 года немецкое
войско вступило в Кампанию. Одновременно с этим пизанцы и
генуезцы высадились в Чивита Веккье и овладели прибрежными

Норманны в Сицилии
329
территориями церковной области. Лотар получил из рук Инно­
кентия II императорскую корону, и Анаклет оказался в большом
затруднении. Он, конечно , всегда мог рассчитывать на убежище у
Рожера II, но эта помощь была далеко , так как в то время король
Сицилии был полностью занят апулийским восстанием. Обстоя­
тельства, по -видимому , слагались для короля неблагополучно , и
он мог опасаться, что немецкий император обратит свое оружие
против него, как узурпатора сицилийской короны и главного за­
щитника антипапы. Но гроза пронеслась мимо . Лотар сознавал ,
что у него недостаточно сил для серьезных предприятий в Нижней
Италии и ушел за Альпы. Анаклет утвердился в крепости Антиге -
ла, и Иннокентию II пришлось довольствоваться признанием со
стороны только части римского населения.
Чтобы встретить приближающуюся бурю, король собрал в Си­
цилии значительное войско и высадился в Таренте. Оттуда он думал
двинуться на Бари. Этот город после трехнедельной осады сдался
ему, и король отослал князя Гримоальда в цепях в Сицилию . Поко­
рился и Танкред Бриндизийский. Только Раинульф Алифанский ре­
шил сопротивляться до последнего. Князь Капуанский сначала не
был заодно с мятежниками. Первоначально он только просил Роже­
ра возвратить Раинульфу Алифанскому, его леннику , те местности ,
которые у него были отняты. Но, когда на это ему ответили отказом ,
он принял участие в восстании. Количество мятежников росло со дня
на день, и скоро почти вся Южная Италия взялась за оружие. Король
со своим войском стал лагерем в беневентской равнине, у моста свя­
того Валентина. Здесь население изгнало наместника и архиепископа,
а войско мятежных баронов, чтобы поддержать жителей Беневента,
расположилось на другой стороне города.
Скоро положение Рожера стало очень опасным. Ночью он вышел
из лагеря и двинулся к югу. Там он осадил город Ночеру , недалеко от
Салерно, которая признавала власть князя Капуанского. Последний
и граф Алифанский поспешили на помощь городу. 24 июля
1132 года в долине Скафато, вблизи Ночеры , произошла большая
битва, в которой обе стороны сражались с большой храбростью . По­
беда осталась за мятежниками, и королевское войско обратилось в
бегство. Рожер пытался, но безуспешно , остановить поток беглецов.
Вечером в день битвы, он, измученный и упавший духом, с четырьмя

330
Адольф фон Шсиск
всадниками прибыл в Салерно. Двадцать баронов его свиты и значи­
тельная часть войска были взяты в плен. Добыча , которая попала в
руки мятежников, была так велика , что летописец Фалько Беневент-
ский заявляет: «Призываю в свидетели Владыку небес, что, если бы я
захотел описать все это, я бы умер с пером в руках, не дойдя до
конца» .
Но как ни тяжел был этот удар, он не сломил Рожера. Когда еще
думали, что он совершенно разбит , король собрал уже новое войско
и яростно двинулся к северу. Известие , что князь Капуанский и Раи-
нульф Алифанский просили против него помощи у Иннокентия II и
императора Лотара, привело его в страшный гнев , и он решил при­
мерно наказать вероломных ленников, среди которых был и граф
Танкред Конверсанский. Беневент и его окрестности были совер­
шенно опустошены. В Монте Пелузо, которое сначала он безуспеш­
но осаждал, его воины после штурма устроили страшную бойню .
Боясь его мести, Танкред Конверсанский спрятался в одном доме
под ворохом одежд, но его вытащили оттуда и выдали королю . По­
пал в его руки и другой из его злейших врагов, Роберт Планко . Ко­
роль решил сурово наказать обоих за их вероломство и приговорил
последнего к позорной смерти на виселице. То высокое положение,
которое занимал среди баронов граф Конверсанский, не позволило
королю предать такой же казни и его. Потому он счел за лучшее
публично его опозорить. По его приказанию , граф , как палач Робер­
та Планко, должен был вести его на веревке к лобному месту и там
был свидетелем его казни.
Рожер опять, как победитель, прошел страну, которую он так
часто покорял и которая снова и снова восставала против него. Ог­
нем и мечем он покарал города Трою, Мельфи , Агату, Трани и дру­
гие. Понятно , что его гнев по отношению к вассалам не знал преде­
лов — еще и потому , что он должен был верить их новым клятвам,
приносимым только в силу необходимости, после неоднократных на­
рушений присяги на верность.
Раинульф Алифанский и Роберт Капуанский просили помощи у
пизанцев, так как они не могли ожидать этой помощи от Иннокен­
тия II и императора Лотара. Пизанцы за значительную денежную
сумму согласились им помогать. Но мятежники не имели никакой
возможности собрать эти деньги, хотя они и грабили церкви и часов­

Норманны в Сицилии
331
ни, похищали оттуда драгоценные дароносицы и священные сосуды,
а Рожер тем временем брал город за городом, крепость за крепостью .
С трудом удалось князю Капуанскому, уплатить пизанцам столько
золота, сколько он мог собрать, чтобы поднять их в поход.
Началась долгая, но безрезультатная война . Флот могуществен­
ного города на Арно пристал к Амальфи, завоевал этот когда -то цве­
тущий вольный город и нанес сильный удар его значению. Но дру­
гих результатов этот поход не имел, Роберт Капуанский и граф
Раинульф, организаторы и вожди восстания , а также их союзник
Сергий Неаполитанский были не в силах помешать королю снова и
быстро подчинять себе Южную Италию.
Раинульф, который видел , что Рожер угрожает уже и его владе­
ниям, пытался спастись новым примирением с ним . Он послал к
Рожеру доверенных людей, чтобы изъявить ему свою покорность.
Король сначала не хотел и слушать его послов. Наконец он смягчил­
ся до того, что согласился простить Раинульфа, если он возвратит
приданое своей жены и сдаст Рожеру укрепленные места, которые
еще находились в его руках. Когда граф Алифанский принял эти
условия, начались переговоры о личной встрече с Рожером.
Это событие, по свидетельству летописца Александра Телезин -
ского, происходило следующим образом . Граф преклонил пред коро­
лем свои колени, чтобы поцеловать его ногу , но тот поднял его и
хотел его обнять. Но Раинульф , отпрянув , сказал: «Я хочу тол ько ,
чтобы в будущем ты полюбил меня за верную и честную службу,
которуюятебесослужу». «Я доволен этим, — отвечал король, — и да
будет Бог свидетель этого нового клятвенного договора между мною
и тобою!» «Да будет так!» — отвечал Раинульф . Затем оба они обня­
лись и долго не выпускали друг друга из объятий. Присутствующие ,
по рассказу летописца, были растроганы до слез.
По просьбе Раинульфа король согласился принять покорность
князя Роберта Капуанского, если тот возвратит отнятые им у короля
области и до середины августа признает себя вассалом короля. Этих
условий Роберт не исполнил. Король овладел Капуей и торжественно
въехал в город. Папа Анаклет, который всегда опирался главным
образом на помощь короля Сицилии, оценил услуги, которые ему
были оказаны, и наградил за них Рожера титулом адвоката церкви и
патриция города Рима.

332
Адольф фон Шсаск
Но восстание каждый день грозило вспыхнуть снова. Иннокен­
тий II тщательно раздувал этот огонь. Этот папа , неутомимый в пре­
следованиях своих целей, бежал в Пизу , так как Рим Рожера и Анак-
лета был для него опасен. Оттуда он осаждал просьбами императора
Лотара о помощи и убеждал его предпринять новый поход за Альпы.
Еще более опасного врага нашел Рожер в лице Бернара Клервос-
ского. Легко воспламеняющийся, экзальтированный аббат питал на­
стоящую ненависть к королю Сицилии, особенно за его поддержку
антипапы. Последний , Анаклет, внушал святому мужу ужас — глав­
ным образом потому, что в его жилах текла еврейская кровь — он
происходил из римской фамилии Пиерлеоне. Святой ставил для
себя главной задачей интриговать против сицилийского короля и его
подопечного, который позорил престол Петра. Когда Рожер хотел
привлечь на свою сторону генуезцев, Бернар отговаривал их от тако­
го нечестивого союза и приглашал их принять участие в законной
борьбе с королем Сицилии. В то же время он писал императору
Лотару: «Дело патрона церкви защ ищ ать ее от ярости схизматиков,
и дело короля отстаивать свою собственную корону от притязаний
сицилийского узурпатора. Ибо , как совершенно ясно то , что еврей в
поношение Христа занимает теперь престол Петра, так несомненно
и то, что над императором насмехается человек, который дерзнул
стать королем Сицилии». Ревностный в вере аббат сам отправился за
Альпы, чтобы лично повлиять на императора . Но Лотар не решился
двинуться в поход на Италию, хотя уверял Бернара в своих добрых
намерениях. От двора немецкого императора Бернар отправился в
Пизу, где папа созвал большой собор и где он снова все проклятия,
которые только были в сокровищнице его благодати, обрушил на
несчастного Анаклета и его сторонников.
Роберт Капуанский делал со своей стороны все, чтобы поддер­
жать усилия Бернара и Иннокентия II. Он прибыл в Пизу , чтобы
склонить этот могущественный город к войне против Рожера. Пи­
занцы для этой цели снарядили сто кораблей. Обещала свою по­
мощь и Генуя. Даже Венеция склонилась к тому , чтобы принять уча­
стие в этом походе на Сицилию. Но этот город Адриатики и Генуя
скоро отпали от союза, и даже Пиза обещала много больше того , что
она сделала.

Рожер, который находился в Палермо , тяжело занемог . Едва
только он начал поправляться, как смерть его жены , Албирии (Эль­
виры), принцессы Кастильской, повергла его в глубокую скорбь. Он
заперся в покоях своего дворца и не хотел никого принимать. Вслед­
ствие этого распространились слухи о его смерти, и, хотя этим слу­
хам далеко не везде верили, его противники воспользовались ими
для того, чтобы вновь зажечь огонь восстания.
Роберт Капуанский с двадцатью пизанскими кораблями и с
8 ОООчеловек войска поспешил к берегам Кампании и снова овла­
дел своим княжеством. Раинульф изменил только что принесен­
ной присяге и отрекся от своих вассальных обязанностей. Сергий
Неаполитанский был заодно с Робертом Капуанским. Тогда не­
ожиданно для всех, 5 июня 1135 года, внезапно явился в Салерно
король Рожер, и перед грозным мстителем изменники бежали , ос­
тавляя ему свои города и замки. Город Аверсу король превратил в
груду пепла. Он не мог посчитаться только с Сергием Неаполи­
танским, так как Пиза прислала своему союзнику на помощь два­
дцать боевых кораблей.
Город на Арно все еще завистливо смотрел на свою соперницу
Амальфи, хотя это , когда -то такое могущественное вольное государ­
ство уже утратило свою независимость и покорилось норманнам.
Пизанцы не упустили возможности втоптать в прах те остатки вели­
чия и силы, которые там еще были. Они напали на Амальфи , разру­
шили и разграбили город, 4 августа 1135 года сожгли его корабли,
срыли его стены и истребили в нем все, что можно было истребить,
так что города никогда уже не оправился от этого удара. Не принесло
ему никакой пользы и то, что король Рожер спешно двинулся на
помощь и в битве 6 августа 1135 года разбил пизанцев. Но для само­
го Рожера эта победа имела самые благоприятные результаты. Пи­

334
Адольф фон Шакк
занский флот вернулся в Арно, и Роберт Капуанский бежал туда же.
Его княжество было отдано в лен сыну Рожера, Альфонсу .
Тогда с севера стала надвигаться новая буря, которая грозила гибе­
лью сицилианской монархии. После долгих проволочек император Ло­
тар, вняв настойчивым просьбам Иннокентия II и святого Бернара, со­
брался наконец в поход на Рим и на Нижнюю Италию. К нему из -за
Альп пришел и князь Капуанский, чтобы просить его помощи. В заго­
вор с баронами Апулии вошли приморские города Генуя и Пиза, импе­
ратор и папа. Лотар, сопровождаемый почти всеми принцами и высши­
ми духовными сановниками Германии, в сентябре 1136 года с сильным
войском вторгся в Верхнюю Италию и сломил сопротивление ломбард­
ских городов, а весной 1137 года двинулся вдоль моря к Южной Ита­
лии. Часть его армии вел его зять, Генрих Гордый Баварский. Под охра­
ной последнего в Среднюю Италию пришел и папа Иннокентий II и с
радостью наблюдал за тем, как немецкие полчища опустошали области,
которые признавали антипапу Анаклета. В свите папы был и Бернар
Клервосский. Но в Риме власть Анаклета было так сильна, что Иннокен­
тий не рискнул идти туда и обошел Вечный Город стороной. Туда подо­
шло войско императора Лотара, и флоты генуезцев и пизанцев соедини­
лись с ним, чтобы покорить страну. Император, как только он перешел
границы Апулии, подступил к крепости Пагано к северо-востоку от Гар-
ган, горы пилигримов. Это укрепление защищал сильный норманн­
ский гарнизон. Крепость в силу выгодности ее позиции было бы очень
трудно взять. Но жители крепости с радостью встретили немцев, как
своих союзников в борьбе с норманнами, которые их притесняли и
открыли перед ними ворота. Гарнизон сдался, а комендант крепости
бежал в Палермо, где Рожер встретил его с таким негодованием, что
приказал ослепить неосмотрительного полководца, — нака за ние , к ко­
торому он прибегал очень редко.
Из крепости Пагано император послал герцога Конрада фон
Штауфена к горе Гарган, святыни которой были обнесены укрепле­
ниями. Герцог три дня осаждал это местечко , но оно сдалось только
тогда, когда подошел Лотар со своим войском . Император в благо­
честивом умилении пошел на поклонение к часовне великого архан­
гела. Его войско нашло у подошвы горы , в замке и часовне , огром­
ные богатства и не замедлило их присвоить, как трофеи .
Город за городом, замок за замком оказывались в руках Лотара

Норманны в Сицилии
335
при его дальнейшем продвижении. Многих он брал в плен и обра­
щался с ними так жестоко, что перед его войском летел стоустый
ужас, а жители городов искали спасения в горах. Но в Трани Лотара
встретили с восторгом, так как там население сильно страдало от
норманнов. Оно выступило против гарнизона Рожера и выдало за­
мок немцам. Отсюда император пошел к Бари, где его ожидал такой
же восторженный прием. Это самое значительное поселение Апулии
было сильно укреплено королем Сицилии и имело значительный са­
рацинский гарнизон, который жители города ненавидели . Лотару
скоро удалось овладеть им. 30 мая он торжественно въехал в его
ворота и провел там всю неделю Пятидесятницы. Здесь с ним соеди­
нился папа Иннокентий, и в присутствии обоих в Духов день празд­
ничное богослужение было совершено с особенной торжественно­
стью в церкви святого Николая. Когда папа в присутствии Лотара и
всех высших сановников германской империи совершал богослуже­
ние, восторженные толпы присутствующих якобы видели, как с ку­
пола спускалась золотая корона, а над нею парил Дух Святой в виде
белого голубя. Это видение было истолковано как предзнаменование
общего триумфа церкви и государства. Когда праздники прошли ,
приступили к осаде крепости в Бари, где еще держался гарнизон
Рожера, состоявший главным образом из сарацин. Осада крепости
затянулась надолго, так как сицилийские воины оказывали стойкое
сопротивление и перебили множество немцев. Но в конце концов
они все-таки должны были сдаться . Крепость была разрушена до
основания. Часть ее защитников изрубили мечами, других поброса­
ли в море. Пятьсот пленников повесили вокруг подожженной баш ­
ни. Падение Бари , как удар грома, поразило норманнов , еще оста­
вавшихся на материке. Немецкое войско неудержимо рвалось к югу .
Король Рожер понимал, что он не может удержать этот желез­
ный поток, как прибой в бурю. Но он совершенно ясно предвидел ,
что победное шествие немецкого императора, как и многие другие
его предприятия, будет иметь только временное значение. Все -таки
он нашел нужным попытаться заключить договор с Лотаром. Он
предлагал ему большие деньги в том случае, если Лотар согласится
отдать Апулию в лен его сыну. Но император не принял этого пред­
ложения, так как он, по словам летописца, не мог допустить, чтобы
христианская страна оставалась под властью полуязычника.

336
Адольф фон Шакк
Из Бари император отправился в Мельфи, где он намеревался
созвать на совет баронов Апулии. Но и у этого города ему пришлось
еще раз вступить в столкновение с приверженцами сицилийского
монарха, которых в конце концов он все-таки одолел. Император и
папа вступили в Мельфи. Оттуда Иннокентий писал аббату Петру
Юпонийскому, что «от Рима до Бари нет ни города, ни замка, кото­
рый бы не покорился теперь святому Петру и мне, его наместнику».
Скоро между главою церкви и немецким императором начались
раздоры. Каждый из них присваивал себе право распоряжаться по­
коренными областями. Папа держал себя так заносчиво, что своим
поведением возбудил против себя сильное негодование среди при­
верженцев Лотара. Немецкие воины готовили заговор, чтобы на­
пасть на святого отца со всей его духовной свитой и, может быть,
его умертвить. Только вмешательство Лотара помешало осущест­
вить этот замысел. Пререкания из-за Монтекассино не вели, конеч­
но, к хорошим отношениям между ними. Летом, когда Иннокентий
и Лотар проводили самые жаркие дни у прохладного озера Пезоле,
на границе Апулии и Калабрии, не было недостатка в различных
столкновениях между ними. Туда пришло от императора Византий­
ского посольство к Лотару, чтобы поздравить его с успехами в Ита­
лии и принести ему роскошные подарки. Но, если Лотар питал наде­
жду, что греческий император будет ему помогать в его походе на
Сицилию, он теперь должен был забыть о ней на основании того,
что говорили послы, и отказаться от своего замысла. Тогда он дви­
нулся к Неаполю и Салерно, где уже находились пизанские и генуез-
ские боевые корабли, которые уже начали наступление.
Сергий был осажден в Неаполе войсками Рожера. Но последний
отступил из-за превосходящих сил неприятеля, чтобы все свои силы
сосредоточить на защите Салерно. Осада Неаполя была снята и пи­
занцы двинулись к Амальфи, с которым они прежде обошлись так
жестоко. Жители сдались без боя. Старинный город Равелло, постро­
енный на высоких скалах, господствующих над Амальфи, был разру­
шен также, как и местечко Скала. Со всеми своими силами Лотар
двинулся к Салерно, защиту которого Рожер поручил своему канцле­
ру, а сам удалился на Сицилию. Император, при содействии Генриха
Гордого, князя Капуанского, Сергия Неаполитанского и флотов Ге­
нуи и Пизы, с моря и с суши обложил этот приморский город, кото­

Норманны в Сицилии
337
рый был главным опорным пунктом сицилийского владычества в
Нижней Италии. К нему присоединился и граф Раинульф Алифан­
ский, которому император весьма благоволил. Норманны , осажден­
ные в Салерно, плечом к плечу с жителями города геройски защ и­
щались и постоянными вылазками причиняли немало хлопот. Сам
папа Иннокентий явился в лагерь императора, чтобы иерихонскими
трубами своих молитв разрушить стены города. Пизанцы возвели
перед валами большую деревянную башню, чем вызвали ужас у за­
щитников города. В конце концов они не могли устоять против ог­
ромного превосходства сил столь многих, объединившихся против
них противников. В начале августа норманны сдали город императо­
ру и, уплатив значительную сумму денег, выговорили для себя срав­
нительно благоприятные условия капитуляции.
Но эта победа Лотара стала для него пирровой победой.
Пизанцы, жестоко оскорбленные тем , что мирный договор был
заключен без их согласия, хотели сейчас же вернуться домой . Прав­
да, они отказались от этой мысли по настоянию папы , но решили не
принимать впредь участие в каких бы то ни было дальнейших пред­
приятиях императора. При содействии канцлера они заключили с
Рожером мир отдельно от императора.
Пиза, прежде верная папе и императору , с этих пор бесповорот­
но перешла на сторону сицилийских монархов. Но еще раньше чем
флот с богатой добычей отплыл в Тоскану, император снял свой
лагерь. Он вместе с папой снова поставил в Капуе князя Роберта .
Они согласились отдать апулийское герцогство графу Раинульфу
Алифанскому. Из -за этой инвеституры между святым отцом и Лота­
ром возник конфликт. После месяца препирательств оба они со­
шлись на том, что папа возмется за знамя выше , а император ниже,
и таким образом они передадут его герцогу. Дож Сергий Неаполи­
танский, по -видимому , был утвержден в своей власти.
После этих событий в Апулии Лотар со своими воинами, кото­
рым сильно хотелось вернуться в Германию, двинулся в обратный
путь, но шел не по прямой , а делал остановки в Беневенте, Монтекас -
сино, Сан -Жермено и Аквиле для устройства различных дел. А так
как он, по обычаю немецких императоров , не оставлял в завоеван­
ных им странах гарнизонов, то король Рожер понял , что пришла
пора ему вернуться в Италию. Он высадился на континенте , и его

338
Адольф фон Шакк
движение к северу было таким же неудержимым, как и движение
императора в противоположном направлении. Пожары городов и
сел озаряли ему путь.
Когда ему сразу же сдались Салерно и Номера, он напал на Ка­
пую и, захватив этот город, дал полную волю своему бешенству .
Сергий Неаполитанский, охваченный паническим ужасом при появ­
лении сицилийского короля, смиренно изъявил ему свою покорность
и поклялся быть его верным спутником в походе. Беневент также
отпал от императора и папы и примкнул к Рожеру и Анаклету. Раи­
нульф, для защиты которого было оставлено восемьсот немецких
воинов, старался собрать как можно больше людей, чтобы отстоять
свое герцогство. Святой Бернар пытался помешать столкновению
между ним и Рожером, но безуспешно . В конце октября 1137 года
произошла битва у Раньяно, недалеко от Сипонтуна . На этот раз
боевое счастье изменило норманнам. 3 ОООвоинов, в числе их Сергий
Неаполитанский и другие бароны, пали на поле битвы . Самому Ро­
жеру едва удалось спастись с небольшими остатками своего войска.
Однако король не был побежден.
Раинульф Алифанский владел теперь большей частью Апулии и
пытался захватить Беневент, что , впрочем , ему не удалось. Иннокен­
тий II вернулся в город на Тибре, где ситуация изменилась в его
пользу.
Группировка Анаклета распалась, и святой Бернар , который на­
ходился при папе, решил , что настало время склонить и короля си­
цилийского на сторону законного наместника Петра. С этой целью
он отправился в Салерно. Король не отклонил его предложения, но,
прежде чем окончательно высказаться за того или другого из пре­
тендентов, потребовал , чтобы от пап -соперников к нему явились по
три представителя и изложили перед ним свое дело. Его желание
было исполнено. Он долго и терпеливо их слушал, но не высказался
ни за ту, ни за другую кандидатуру , а оставив окончательный приго­
вор по этому делу на общую ответственность епископов Сицилии,
куда он вскоре хотел возвращаться.
Смерть Анаклета 25 января 1138 года положила конец этому
спору. Избранный его приверженцами Виктор IV, убежденный св я­
тым Бернаром, через несколько месяцев сложил свою тиару к ногам
Иннокентия II, что и положило конец церковному расколу.

Норманны в Сицилии
339
Лотар на обратном пути в Германию 3 декабря 1137 года умер в
альпийском хижине в Тироле. Вскоре после этого 30 апреля
1139 года в Трое умер от жестокой лихорадки Раинульф, граф Али-
фанский, и Рожер таким образом избавился от двух самых опасных
своих противников сразу. Он, как только ему стало известно о смер­
ти зятя, выехал из Палермо на материк, прошел при помощи своего
сына Рожера со значительным войском победоносно всю Апулию и
покорил ее снова, за исключением Бари, Трои и некоторых других
городов.

Но самый ожесточенный и самый опасный противник Рожера,
Иннокентий II, был еще жив .
На Великий пост 1139 года он созвал всеобщий собор в Латеране
и объявил на нем, что церковный раскол прекратился . Все акты
Анаклета были объявлены недействительными, и благодаря обвини­
тельному приговору победившего папы, которому авторитет святого
Бернара придавал большой вес, несчастный антипапа запечатлен в
анналах как второй Иуда Искариот, хотя он имел точно такие же
права на престол святого Петра, как и Иннокентий II.
Иннокентий II и не помышлял о примирении с королем Роже­
ром. 8 апреля он собрал в Риме другой собор, на котором присутст­
вовало более тысячи епископов, и снова отлучил узурпатора от церк­
ви Таким образом, война была неизбежна и Иннокентий со
значительным войском выступил в поход. В Сан -Жермено он встре­
тил послов Рожера, которые хотели вступить с ним в мирные перего­
воры. Состоялась встреча между королем Сицилийским и папой , и
между ними восемь дней шли дебаты. Но соглашение между ними не
могло быть достигнуто, потому что папа требовал восстановления
князя Капуанского, на что Рожер не мог согласиться. Король с вой­
ском перешел через горы и снова подчинил себе крепости, занятые
приверженцами Раинульфа Алифанского. И здесь фортуна предоста­
вила ему возможность кончить борьбу одним ударом. Папа, резиден­
ция которого находилась в Сан-Жермено , у подножья Монтекассино ,
оставил ее, чтобы овладеть замком Галуццо. Рожер , старший сын
короля, с тысячью отборных воинов устроил засаду на дороге, по
которой должен был проходить наместник Петра. На авангард пап­
ского войска, прежде чем Иннокентий об этом узнал, напали норман­
ны и полностью уничтожили его. Роберт, князь Капуанский, только
благодаря резвости своего коня спасся от смерти. Иннокентий И, со­

Норманны в Сицилии
341
вершенно неожиданно для него, был окружен со всех сторон, так что
вынужден был сдаться. Когда король Рожер узнал об этом событии,
он вышел навстречу к своему пленнику, принял его с величайшим
уважением и покорностью и проводил его в свой лагерь. Его воины
смиренно склонялись на дороге пред папой. Палатка, которую он
отвел для главы церкви, была убрана с королевской роскошью . Рим­
скому первосвященнику служили знатнейшие бароны империи.
Рожер относился к Иннокентию так, как будто бы тот не был его
пленником, а сидел на троне в Ватикане среди своих кардиналов . Он
снова принес уверение в безусловной преданности и просил папу о
примирении. Главным камнем преткновения оставался вопрос отда­
чи княжества Капуанского. Папа понял , что теперь нельзя настаи­
вать на этом пункте, хотя ему тяжело было отказаться от своих на­
мерений, так как князь Капуанский был последним его союзником .
После долгих переговоров все было улажено, и 25 июля 1139 года
мирный договор был заключен. Когда дело было окончено , король
Рожер с двумя своими сыновьями явился к папе Иннокентию, поч­
тительно склонился перед ним и принес ему присягу на верность и
повиновение. Иннокентий II признал за это Рожера королем Сици­
лийским и князем Капуанским. Беневент остался владением папского
престола. Булла по этому поводу была издана 6 августа 1139 года.
Сам папа отслужил в этот день торжественную мессу, всенародно
превознес блага мира и выразил желание, чтобы соглашение между
высшею церковною властью и королевством Сицилии было искрен­
ним и долговечным. Это произошло 27 июля 1139 года. Через два
месяца Рожер возвратился на Сицилию.
Так, в результате поистине титанических усилий вождя норман­
нов, Нижняя Италия была объединена в королевство . Конечно , мя­
тежный дух апулийских баронов еще и еще заявлял о себе в течение
последующих ста лет. И позднее, при анжуйской и арагонской дина­
стиях и даже в XV веке при короле Фердинанде, идея независимости
Апулии, идея фикс , почти воплощалась в жизнь со всем кровавым
бешенством.
Но в тот момент мятеж был невозможен. Первый сын короля
Рожера, тоже Рожер , стал герцогом Апулии. Младший, Альфонс, по­
лучил княжество Капуанское и вместе с ним Гаэту, которая до сих
пор имела своего собственного князя, признававшего , впрочем , лен­

342
Адольф фон Шакк
ную зависимость от Роберта Каггуанского. Неаполь, последний гер­
цог или дож которого пал, выразил ему свою покорность и, наконец ,
в 1139 году все маленькие монархи и республики Нижней Италии,
среди которых, кроме вышеуказанных , были Сорренто , Альфи и Са­
лерно, за единственным исключением Беневента, оставшегося за па­
пой, вошли в состав сицилийского королевства.
Норманнские владения простирались от южной оконечности
острова, мыса Пассаро, вплоть до священной горы Гарган.
Папа Иннокентий, который столько раз отлучал Рожера от церк­
ви, превратился в его верного союзника . Христианнейший Бернар
Клервосский, когда -то его яростный противник , прославлял теперь
короля в высокопарных эпистолах. «Вширь и вдаль, — п ис ал о н, —
изливается Ваша власть на земной шар. Куда не проникла слава
Вашего имени?»
Но аббат Петр Юпонийский превзошел и его в славословиях и
уверениях в преданности королю Сицилии, которого «он уже два­
дцать лет любил больше всех королей и князей и дело которого он
защищал во всякое время» .
«Сицилия, Калабрия и Апулия, — писал он королю, — когда -то
гнездо сарацин и логовище разбойников, под Вашим мудрым прав­
лением стали гаванью мира и тем превосходным государством, ко­
торым правит как бы второй миролюбивый Соломон. О если бы
Вы — видит Бог, говорю это не ради лести — могли включить в
границы Вашего мирного королевства бедную и несчастную Турцию,
подчинить и эти заброшенные окрестные страны вашей власти! По-
истине только тогда там не небрегли бы так беззастенчиво, как те­
перь, всем божественным и человеческим, не были бы отданы ворам
и убийцам города, замки , рынки , деревни, улицы и церкви , посвя­
щенные Богу». В конце письма Петр Юпонийский говорит, что все
это он пишет только для того, чтобы подвигнуть короля к дальней­
шим подвигам, так как он знает, чего ждут от короля все.

После постоянных походов, которые не позволяли королю Роже-
ру засиживаться в его любимом Палермо, вторую половину своей
жизни он провел более спокойно, имея время для досуга. И он не
преминул воспользоваться этим долгожданным отдыхом, чтобы вер­
нуться наконец к своим любимым научным занятиям.
Особенно занимал его, как уже было упомянуто выше , география
и народоведение. Чтобы удовлетворить свою любознательность, он
приблизил к себе одного человека, который среди средневековых уче­
ных занимает выдающееся место. Это был араб Шериф аль -Эдриси .
Он был потомком Алии и Фатимы и потому вел свое происхождение
прямо от Пророка. Его прадед, Эдрис II из рода Гаммудитов, в то
время когда Андалусия была разделена на множество маленьких кня­
жеств, правил Малагой и даже носил титул, тогда почти утративший
свое значение, калифа . Эдрис умер в 1055 году, а через два года Ма­
лага стала собственностью Гранады, и все Гаммудиты должны были
покинуть страну. Вероятно , дед нашего ученого переехал из Андалу­
сии в Цеуту, и в этом городе в 1100 году, когда там царствовали
Мурабиты, родился знаменитый Эдриси. Молодые годы он провел в
Кордове, которая , хотя и была сильно истощена междуусобными
войнами, разгоравшимися после падения Омайядов , и находилась
далеко не в таком цветущем состоянии, как при Абдуррахмане III,
все-таки наряду с Багдадом была самым большим и самым блестя­
щим городом ислама.
Эдриси оставил нам подробное описание Кордовы, ее мечетей ,
дворцов и других великолепных построек. Он объехал часть Испа­
нии, Северной Африки и Малой Азии, где был в 1116— 1117 годах.
Известность, которую он уже приобрел , как географ , обратила на
него внимание Рожера II, и король Сицилии пригласил его к своему
двору. Там, по поручению своего покровителя , он сделал из серебра

344
Адольф фон Шакк
две модели — земли и неба, в форме кругов. На эти работы он ист­
ратил только третью часть денег, предоставленных в его распоряже­
ние. Но Рожер не только подарил ему в награду за труд сбереженные
им деньги, но дал ему 100 ООО серебряных монет и корабль, нагру­
женный предметами роскоши, который только что пришел из Барсе­
лоны. Рожер приглашал ученого навсегда поселиться в Палермо и
убеждал его так: «Так как ты происходишь из семьи калифов, то ты
не можешь жить ни в одной мусульманской стране, ибо мусульман­
ский государь будет к тебе относиться подозрительно и даже посяг­
нет на твою жизнь. Поэтому останься в моих владениях, а я позабо­
чусь о тебе».
Эдриси принял это приглашение, и Рожер окружил его роско­
шью и осыпал княжескими почестями. Король поручил ему сделать
описание земли, но не по книгам, а по свидетельствам очевидцев и
по его собственным наблюдениям. Лучше всего с историей создания
географического труда, который прославил имя Эдриси , знакомят
нас его собственные слова. Предисловие к своему труда он начинает
высокопарной похвалой «превосходнейшему и лучшему из всех по­
велителей, великому Рожеру, королю Сицилии, Италии , Ломбардии
и Калабрии». «Этот князь всегда имел склонность к благородным и
интересным изысканиям и поэтому занимался изучением своих об­
ширных владений. Он хотел точно знать не только их границы , мор­
ские и сухопутные пути, климат каждой области , моря , которые
омывают их берега, реки и каналы , которые их прорезывают , но и
географическое положение других стран, не подчиненных его вла­
сти. Он хотел определить площадь и подразделение этих стран, ос­
новываясь на свидетельствах писателей, которые изучали и разраба­
тывали географию». Эдриси приводит ряд арабских произведений,
которыми Рожер хотел воспользоваться для этого, затем сообщает.
«Но король не нашел в этих произведениях ясных, точных и под­
робных данных, а встретил там много неясного и сомнительного .
Поэтому он приглашал к себе людей, которые были особенно сведу­
щи в этой области, и предлагал им вопросы , возбуждавшие ученые
споры. Но и это не удовлетворяло его любознательности . Тогда он
принял решение разыскивать в своих владениях сведущих путеше­
ственников. Их приводили к нему, и он через переводчика задавал
им вопросы — то многим сразу, то каждому в отдельности. Каждый

Норманны в Сицилии
345
раз, когда они говорили одно и то же и их показания по данному
вопросу были одинаковы, вопрос считался выясненным и решен­
ным. Если этого не было , их показания отвергались. Более пятнадца­
ти лет он неутомимо занимался этой работой, не переставая подвер­
гать личному испытанию все географические труды. Он всегда искал
решения спорных вопросов и старался точно установить факты, что­
бы получить обо всем полные и окончательные сведения. Затем , он
хотел точным образом знать градусы широты и долготы различных
мест, их расстояние друг от друга и достигал своей цели, когда упо­
мянутые люди сходились в своих показаниях относительно этих
данных. Он приказал изготовить доску, на которую посредством же­
лезного грифеля наносились один за другим пункты, известные из
географических произведений или установленные одинаковыми по­
казаниями очевидцев. Так, путем сличения всех показаний , достига­
лась полная точность. Наконец , он приказал отлить из чистого се­
ребра большой круг весом в 450 римских фунтов. На этом круге он
приказал опытным работникам отметить сферу семи климатов, а
также страны и области, соседние с морем или от него удаленные,
заливы, моря и даже реки. К этому присоединялось географическое
описание как неосвоенных, так и возделанных земель, расстояние
между ними по большим дорогам в милях или других известных
мерах, а также перечень гаваней . Рабочим было приказано точно
следовать модели, начертанной на доске, и нигде не уклоняться от
данных там очертаний. Для объяснения этого круга он велел соста­
вить книгу, в которой было дано полное описание городов и терри­
торий, природы и культуры населения, морей , рек, гор , равнин и
долин. В этой же книге должны были быть указаны породы хлебов,
плодов и растений, произрастающие в каждой стране. Здесь же ука­
зывались свойства этих растений, искусства и ремесла, какими за­
нимаются жители, предметы ввоза и вывоза, все замечательное , что
встречается в этих семи климатах, положение населения , его телес­
ные особенности, его нравы , привычки , религия , одежда и язык» .
Эдриси долго был занят этой работой, окончил ее только в янва­
ре 1154 года и потом сделал к ней несколько добавлений.
По смерти Рожера II, он для его сына Вильгельма I написал объ­
емный труд по землеведению, который , увы, не дошел до нас. Он
писал также медицинские сочинения и стихи.

346
Адольф фон Шакк
Его география — а из всех его произведений дошла до нас только
она одна — содержит в себе нечто такое, что могло быть заимствова­
но только из сочинений арабских авторов. Арабы уже давно имели
склонность к путешествиям. Эту склонность поддерживало в них уже
то обстоятельство, что каждый мусульманин обязан был ходить на
поклонение в Мекку. Организация почты по всему неизмеримому
калифату— от Пиренеев и Атлантического океана до границ Ки­
тая — облегчала для любознательных людей путешествия . Поэтому в
странах ислама ко времени Эдриси существовало уже много геогра­
фических сочинений и описаний путешествий на арабском языке,
которыми он мог пользоваться. В этом аспекте его труд достаточно
ценен, благодаря старательной обработке собранного им материала и
многим новым данным, присоединенным уже лично им. Но действи­
тельно серьезное значение представляют те отделы книги, где автор
говорит о немусульманских странах на основании своих собственных
наблюдений и показаний путешественников. Мы не имеем сведений
даже о Сицилии, Испании и Африке , более подробных и точных , чем
те, что приведены в его книге. Выдающийся ориенталист Слане пи­
сал: «Эдриси с замечательным талантом исполнил дело, порученное
ему Рожером. По этим вопросам нет более раннего сочинения , кото­
рое могло бы выдержать сравнение с его исследованием. Даже и те­
перь, несмотря на тот огромный прогресс , которого достигла геогра­
фическая наука, есть части земли , где историк и географ остались бы
без руководителя, если бы Рожер не оказал Эдриси своего просве­
щенного покровительства».
Король Рожер II очень заботился о высшей школе в Салерно,
самой старой и самой знаменитой в Европе. Лучшие латинские ,
арабские и еврейские ученые преподавали в ней. Здесь, еще во вто­
рой половине IX веке, работал Петр Сицилийский , здесь же учил и
Алькадим Сиракузский, прославившийся своими латинскими сти­
хами и обширными познаниями в фармакологии.
Мы охарактеризуем вкратце интеллектуальную жизнь Сицилии
в период правления дома Готвилей.
Со времени вторичного завоевания Сицилии Велизарием, остров
в течение столетий находился под властью византийских императо­
ров, и, конечно же, греческое население преобладало . Много греков
осталось там и после того, как островом овладели арабы . То же было

Норманны в Сицилии
347
и при норманнах. Как во времена графа Рожера I, так и при его
преемниках, много византийцев находилось на военной , государст­
венной и придворной службе. Они говорили и писали на греческом
языке, хотя это был и не совсем тот язык , на котором говорили в
эпоху эллинизма. Мы находил только весьма разрозненные , отры­
вочные свидетельства того, что в Сицилии в ту эпоху были знакомы
с античной греческой литературой. Можно допустить, что на Сици­
лии сохранились еще рукописи великих произведений древних ис­
ториков, философов и поэтов , но, по -видимому , ими мало кто зани­
мался. Мы не находим никаких сведений о том , что сицилийцы
читали Гомера, Софокла и Пиндара. Все говорит за то , что сочине­
ния античных классиков были погребены под слоем пыли в подва­
лах монастырских библиотек.
В Константинополе всегда находились люди, которые занима­
лись изучением древней литературы или, по крайней мере, списыва­
нием произведений великих авторов, чему главным образом мы и
обязаны тем, что эти произведения дошли до нас. Но в Сицилии ,
как и в Южной Италии, где тоже было много греков , литература и
философия пребывали, вероятно , в крайнем упадке . Сведений о
том, чтобы сицилийские греки при норманнах серьезно занимались
древне-греческой литературой очень мало, но они все -таки есть . Са­
мое замечательное из них относится не ко времени Рожера II, но ко
времени его преемника Вильгельма I.
Оно касается архидиакона Генриха Аристиппа из Катании, кото­
рого Вильгельм, по смерти своего всемогущего фаворита Майо , на­
значил на его должность. Историк Фальканд говорит , что он был
сведущ в латинских и греческих науках. Далее мы читаем , что он
перевел Аристотеля, что Майо поручил ему перевести биографии
философов из Диогена Лаэрция и что сам король дал ему подобное
же поручение относительно произведений Григория Назианзина.
Как кажется, и предисловие к переводу платоновских диалогов, «Фе-
дона» и «Менона», составлены им же.
В эпоху Рожера II, вероятно под его покровительством , адмирал
Евгений перевел «Оптику » Птолемея, но не с оригинального текста,
а с арабской версии. Тому же автору приписывают перевод пророче­
ства Эритрейской сивиллы, которое сперва было переведено с хал­
дейского на греческий, а с греческого Евгением на латинский.

348
Адольф фон Шаюс
В первом ряду тех ученых арабов, которые группировались во­
круг Рожера И, рядом с Эдриси находится Абу Сальт, проявивший
себя очень разносторонне. Он был одновременно астрономом, ме­
диком, музыкантом, поэтом и историком. Родился он, вероятно, в
Египте. Оттуда после многочисленных путешествий по мусульман­
ским странам, прибыл в Палермо, а из Палермо впоследствии пере­
селился в Медию.
Астрономия принадлежала к числу тех наук, которыми особенно
охотно и усердно занимались арабы в Сицилии и Андалусии. Еще до
Муххамеда кочующие бедуины в вечно безоблачные ночи Геджаса и
Йемена почти непроизвольно изучали небо. Горящие над ними на
светло-голубом небосводе звезды они объединили в констелляции,
которые впоследствии сохранили очертания и имена, данные им в
пустынях Аравии. А так как новое учение — Коран — безостановоч­
но гнало правоверных мусульман по Земле, то и это постоянно под­
держивало в них стремление к изучению звезд. Там, где в завоеван­
ных странах водружали знамя Пророка, строили и мечеть, а мечеть
должна была быть обращена точно к Мекке. Для этого необходимо
было по созвездиям точно определить градусы широты и долготы.
Когда же, еще в первом столетии ислама, поклонники Пророка оста­
вили свою кочевую жизнь и в больших городах, таких как Багдад,
Куфа и Кордова, основали высшие школы, куда со всех сторон сте­
кались люди, жаждущие знаний, — астрономия стала одной из са­
мых популярных наук. Сохранились имена некоторых жителей Си­
цилии, которые ревностно занимались ею. Наравне с астрономией у
арабов процветала и астрология. Ею интересовались как мусульмане
Востока и Испании, так и арабы Сицилии. Сам Рожер II увлекался
ею. В его время в Палермо жил уроженец этого острова, сарацин
Мухаммед Ибн Иса, который пользовался большой известностью
как астролог и геометр.
Поскольку Рожер весьма охотно вступал в сношения с арабски­
ми учеными, можно допустить, что их было много и при его дворе.
Об одном набожном и очень образованном арабе прямо говорится,
что Рожер его очень любил, постоянно держал в своей свите и пред­
почитал христианским священникам и монахам. Однажды, когда Ро­
жер, окруженный своими приближенными, сидел в тронном зале,
пришло известие о блестящей победе, которую христианский флот

Норманны в Сицилии
349
одержал над арабами у берберийских берегов. Король сказал афри ­
канцу, который задумчиво сидел рядом с ним: «Ну, ты слышал, как
мы расправились с неверными? Где же был твой Мухаммед?» «Госу­
дарь, — отвечал тот, — он хотел присутствовать при взятии Эдес-
сы». При этих словах все присутствующие громко рассмеялись, но
Рожер ответил так: «Здесь нечему смеяться; этот человек знает, что
говорит». И действительно — скоро пришло известие, что мусуль­
мане взяли штурмом Эдессу.
После завоевания Сицилии норманнами многие из арабов поки­
нули этот остров. В числе их было немало ученых и поэтов. Эти
люди за свои научные труды и за свои стихи привыкли, по восточ­
ному обычаю, получать от сарацинских эмиров щедрую награду и
сомневались, чтобы новые христианские повелители проявили по о т­
ношению к ним такую же расточительность. Поэтому они искали
себе места при дворах маленьких мусульманских князей Северной
Африки и Испании. Но некоторые из них остались на родине и
вскоре, по крайней мере уже в начале XII столетия, убедились, что и
при норманнах им живется неплохо. Великий адмирал Георгий Ан­
тиохийский, уроженец Востока, родным языком которого был араб­
ский, покровительствовал ученым и покупал рукописи. В построен­
ной им церкви, которая носит ярко ориентальный отпечаток и ныне
называется Ла Марторана, он собрал все книги, которые только мог
заполучить. Благодаря арабам, которые раньше всех перевели Пто-
ломея с греческого на арабский, «Альмагест» впервые стал известен в
Европе. Его «Оптику», как было уже сказано, сицилийский адмирал
Евгений перевел с арабского на латинский. В предисловии к этому
переводу Евгений пишет, как трудно переводить арабские сочинения
на латинский и греческий язык. Поэтому он, не стремясь к букваль­
ной точности перевода, заботился больше о том, чтобы, хотя и не­
сколько вольно, но ясно и доступно передать смысл оригинала. Ла­
тинские переводы произведений Аверроэса и арабских версий
Аристотеля, которые впоследствии — главным образом в Толедо —
делались в огромном количестве — фактически подстрочники.
Король Рожер, который так заботился о развитии географии и ас­
тро номии, с вниманием относился и к механическим изобретениям. В
1142 году он приказал сделать прибор, показывающий часы дня. Доска
на наружной стене Палатинской капеллы в Палермо, свидетельствует об

350
Адольф фон Шакк
этом на арабском, греческом и латинском языках. На основании грече­
ской надписи можно предположить, что это были водяные часы: «Это
новое чудо, которое велел создать могущественный повелитель Рожер,
Богом венчанный король, укрощает бег жидкой стихии и таким обра­
зом дает безошибочное знание часов времени». Некий араб из Мальты
изготовил фигуру девушки, которая бросала в металлический таз ш ар и­
ки или дощечки — один или одну в час.
Как далеко во времена норманнов сицилийские арабы продвину­
лись в механике, свидетельствует замечательный памятник, ко то­
рым в этот период была украшена Севилья. Знаменитый Абу Лейт,
уроженец Сицилии, сделал колоссальные золоченые шары, которые
установил на вершине большого минарета главной мечети Севильи
один над другим. Они были очень велики, и, чтобы поднять их на
минарет, пришлось расширять входные ворота.
Атрибутом двора норманнских королей был так называемый ти-
раз — мастерская, где расшивали шелком драгоценные ткани. Одеж­
ды, изготовленные из них, Рожер и его преемники, по обычаю вос­
точных князей, раздавали в знак своей милости. Послы из
мусульманских стран, которые являлись ко двору в Палермо, полу­
чали их из рук короля Рожера. Иногда эти ткани шли на подарки и
христианским монархам. Сохранилась драгоценная мантия, расши­
тая золотом и жемчугом, на которой изображен лев, повергающий
на землю верблюда. По краю ее идет арабская надпись — имя и
титул короля Рожера и слова: «Сделана в главном городе Сицилии в
1133 году». Интересное доказательство искусства золотошвейников в
королевском тиразе в Палермо хранится теперь в Вене.
Почти с самого начала завоевательных походов норманнов в
Апулии и Сицилии летописцы и историки следили за делами дома
Готвилей, чтобы сохранить память о них для потомства. Так, нор­
маннский монарх Готфрид Малатерра, который находился в близ­
ких отношениях с графом Рожером, составил как его жизнеописа­
ние, так и жизнеописание Роберта Гюискара. Частично он получал
свои сведения от самого графа и закончил свою латинскую, очень
живую и интересную хронику в 1098 году. Его мож но причислить к
лучшим историкам средних веков, и выдержки из его несколько мно­
горечивых трудов и теперь можно читать с интересом, благодаря
разнообразию описываемых там событий и наивности изложения.

Норманны в Сицилии
351
Он имел предшественника в лице монаха из Монтекассино —
Амата. На основании хроники последнего можно предполагать, что
он родился в Салерно. В качестве монаха из Монтекассино он упо­
минается впервые в 1061 году. Впоследствии он получил место епи­
скопа. Его хроника, которая была написана в 1078-1079 годах, рас­
сказывает поэтому о предприятиях Роберта Гюискара только до того
времени, пока ареной его деятельности были Италия и Сицилия , т.е .
до его похода на Константинополь. Она дошла до нас во француз­
ской редакции, которая, вероятно , была сделана в начале XIV века и
появилась в Италии. Лео из Остии в своих анналах монастыря Мон­
текассино, составленных в начале XII века, довольно часто говорит о
походах норманнов, причем свои сведения заимствует частью из
Амата, частью из других источников .
Вильгельм Апулийский в конце XI века написал хронику в ла­
тинских стихах, от появления норманнов на Сицилии и до кончины
Роберта Гюискара. Лишь отчасти посвящена она действительным
событиям.
Отметим еще хроники Фалько Беневентского и аббата Александ­
ра из Телезы, который написал свой труд по поручению Матильды ,
сестры Рожера II, супруги Раинульфа , графа Алифанского .
Но самый значительный сицилийский историк того времени —
Гуго Фальканд, француз по происхождению , который во второй по­
ловине XII века долго жил в Палермо. Его «Historia deregno Siciliae»,
по классической законченности стиля, по художественности и сер­
дечности изложения — мастерская работа .

При дворе такого короля, как Рожер II, который также любил
науки и искусства, как роскошь и комфорт , убранных со всей пыш­
ностью Востока, окруженных плодовыми рощами и цветниками
вилл, должны были быть и поэты . Поэзия европейских народов в XII
веке только зарождалась. Но арабская поэзия уже полвека приносила
свои лучшие плоды как на Востоке, так в Испании и на сицилийской
земле. В числе арабоязычных поэтов , обретавшихся при дворе Роже­
ра, можно назвать Абдурахмана, Ибн Рамадана из Мальты и фило­
лога Абу Гафса Омара, которые пришли к Рожеру, как изгнанники , с
просьбой о защите. Упомянем и об Исе Ибн Абд аль Мумиме, Абдур-
рахмане из Бутеры, Ибн Бешруне из Медии и Абдуррахмане из Тра­
пани, которые при дворе в Палермо были желанными гостями .
Арабская поэзия почти исключительно состоит из лирики. И сти­
хи названных поэтов были только субъективными излияниями, кас-
сидами в похвалу князей и их роскошных построек или элегиями на
смерть членов своей семьи.
Завоевание норманнами Южной Италии и Сицилии относится,
конечно, к числу таких исторических событий, которые дают блестя­
щий материал для литературной обработки. Дела и приключения
сыновей Готвиля — готовая сюжетная канва для поэтического эпоса .
История их относится к тому времени, когда внуки Пелахо из
астурийских гор и кастильской возвышенности щли все дальше и
дальше к югу, чтобы на минаретах и куполах Андалусии водрузить
крест, когда лира певцов вторила своими струнами звону мечей
храбрых готских рыцарей. Но были ли в Италии и на Сицилии под­
виги норманнов, которые , конечно , не менее значительны , чем под­
виги катильцев, точно также воспеты? Мы не имеем тому литератур­
ных доказательств. В хрониках , которые описывают завоевание
Сицилии, мы имеем дело лишь с фактами , реалиями жизни той эпо­

Норманны в Сицилии
353
хи. От них не веет тем духом саги, которым полна написанная через
двести лет после этого хроника Альфонса Мудрого, что придает ей
такую чарующую прелесть. Лишь две легенды о святом Георгии, ко ­
торый явился графу Рожеру в битве, и о хоре ангелов, который лето­
писцы якобы слышали в большой палермитанской мечети при ее
посвящении в христианскую церковь, когда все здание озарилось
неземным сиянием, — составляют исключение.
Но мы имеем все основания предполагать, что слагались песни,
если не о боевых подвигах норманнов, то о славных делах старого
времени, которые пели завоевателям Сицилии в лагерных палатках
и в замках.
Нельзя сомневаться в том, что во времена норманнского влады­
чества, при палермитанском дворе среди других был в ходу и фран­
цузский язык, главным образом, его нормандский диалект. Сам
граф Рожер до своего совершеннолетия жил в Нормандии, в отцов­
ском замке старого Танкреда и до конца жизни говорил с прибли­
женными к нему нормандскими рыцарями на нормандском диалек­
те. Весьма вероятно, что барды из Нормандии сопровождали
сыновей Танкреда Готвиля в Апулию и Сицилию. Один из них, Крес-
пин, которого Вильгельм Завоеватель изгнал из своего государства,
отправился на Сицилию. Поэт так говорит о своем появлении при
тамошнем дворе:
Robert Crespin entre le palais,
Ou on cantait et sons et lais
Li un harpe, et autre vielle. ..
При преемниках Рожера французский язык не мог выйти из упот­
ребления, так как на Сицилию прибывали все новые и новые переселен­
цы из Нормандии. При Вильгельме И, по свидетельству Фальканда, при
дворе много говорили по-французски. Вполне допустимо, что и нор­
маннские стихотворения — и притом эпического характера — читались
и при дворе в Палермо. Конечно, поэтические сказания, возникшие в
этой части Северной Франции, которые дошли до нас, появились позд­
нее. Но и они имели своих предшественников.
Подвиги Бьёрна Железнобокого и Гастинга еще до Роберта Васа
были воспеты в старых французских стихах. История Роберта Дьяво­

354
Адольф фон Шсиск
ла и Ричарда Бесстрашного имела, конечно, более старых повество­
вателей, чем те, которые написали эти дошедшие до нас романы. В
них жил тот дикий и холодно-демонический дух, который характерен
для песен «Эдды». Может быть, под пальмами и фонтанами сара­
цинских садов, где предавался отдыху Рожер II, рассказывали исто­
рию норманнского герцога Роберта Дьявола, который, проклятый
еще до своего рождения, рожденный в бурную ночь, под стон непо­
годы, совершил множество чудовищных злодеяний, пока непостижи­
мым образом не пришел к раскаянию и покаянию. Норманнские
барды Сицилии воспевали Вильгельма Короткий Нос, который по
дикости и жестокости не уступал древним викингам, и Ричарда Бес­
страшного, который сражался с духами и демонами, из одного не­
обыкновенного приключения попадал в другое.
Еще епископ Перси высказал — и с тех пор это повторялось на
разные лады, — ч то дух викингов, который не умер и в их потомках,
поселившихся в Нормандии, вызвал к жизни такие явления как ры ­
царство и романтическая поэзия. Из рассказов Гаймара и Роберта
Васа о певце Терлефьере ясно, что и в XI столетии певцы, которые во
всем походили на скандинавских скальдов, сопровождали норманн­
ских герцогов. Они рассказывают, что этот Терлефьер, прежде чем
Вильгельм Завоеватель начал битву при Гастингсе, вышел из рядов
нормандского войска, перед глазами всех показал свое боевое искус­
ство и удивил этим воинов до такой степени, что они сочли его вол­
шебником. Продемонстрировав свою удивительную силу и ловкость,
он ринулся на своем коне на англов — каждый удар его был смер­
тельным. Когда враги оправились от первого испуга, они бросились
на него целой толпой и изрубили на куски. Вас рассказывает, что
перед своим нападением он запел перед войском песню о Роланде,
Оливье и других бессмертных героях, павших при Ронсевале, и бро­
сился в бой только тогда, когда получил на это разрешение герцога
Вильгельма. В этом рассказе Терлефьер ведет себя, как древний
скальд, одинаково хорошо владеющий и лирой, и мечом.
В высшей степени вероятно, что саги пели и перед битвами гра­
фа Рожера с сарацинами.
Более того, есть основания полагать, что оба грандиозных цикла
средневековых саг — бретонский о короле Артуре и ры царях Круглого
Стола и песни о Карле Великом с его паладинами — получили свою

Норманны в Сицилии
355
первоначальную поэтическую форму в Нормандии. Автором француз­
ской песни о Роланде считают Терульда, норманна. Тот факт , что преда­
ния о Карле Великом, сюжетным ядром которых всегда остаются битва
при Ронсевале, измена Ганелона и смерть Роланда, были особенно попу­
лярны в Нормандии, объясняется весьма просто .
Вскоре после того, как Ролло принял христианство и прежние
ревнители Одина в новом герцогстве на Сене стали такими же рев­
ностными поклонниками Христа, много рыцарей из Нормандии
двинулось в Испанию, чтобы там принимать участие в битвах кас­
тильцев с маврами. Оттуда они и приносили на родину саги о Ронсе­
вале. К тому , что они слышали за Пиренеями, они прибавляли мно­
го своего и сказание о Карле Великом дополняли реминисценциями
из скандинавских саг.
Обстояние Одина — двенадцать героев аналогично двенадцати
рыцарям Круглого Стола могучего короля франков.То же — в саге о
Хрольве Жердинке и его воинах.
Битва при Ронсевале, которая не имеет себе адекватного истори­
ческого прототипа, так как в этой пиренейской долине никогда не
было большой битвы между христианами и арабами, — ско рее, плод
сотворчества народных поэтов, чем исторический факт . Может
быть, в основе ее лежит воспоминание о грандиозных битвах сканди­
навского Севера, например , о битве при Бравалле. Рассказ о том , как
Роланд, окруженный врагами , чтобы призвать к себе на помощь
Карла Великого, до тех пор трубил в свой боевой рот, пока жилы на
его шее не лопнули и он, обливаясь кровью , не упал на землю , весь­
ма напоминает о Хеймдалле, который трубит в свой рог Гиаллар,
чтобы дать богам сигнал к последней битве. Измена Ганелона и его
наказание имеют сходство с историей Локи. Ганелон был разорван
дикими лошадьми. Предание о невесте Роланда , Альде, которая при
вести о смерти своего жениха упала мертвой, не произнеся ни едино­
го слова, очень напоминает сказание о Нанне, жене Бальдра, и осо­
бенно об Ингеборг, возлюбленной Гиальмара. Имя меча Роланда —
Дурандал, — п о -видимому , восходит к «Дрогвендил», так в древней
Норвегии называли меч семьи Рафиста. Роман об Огире или Гольге -
ре, датчанине , имеет поразительное сходство со скандинавской сагой
об Орваре Одде. Герои обоих поэтических произведений прослави­
лись путешествиями в далекие страны и одинаково являются олице-

356
Адольф фон Шакк
творением склонности к эмиграции и приключениям, что было свой­
ственно как норманнам, так норвежцам. Огир , как Старкад, прожил
триста лет, а мы знаем , что на Севере были в большом ходу легенды
о таких четырехсотлетних героях, каков, например , Гальфдан.
О том, насколько в XII столетии на Сицилии были распростране­
ны сказания о короле Артуре, свидетельствует Гервасий Тюльбирий -
ский. Он говорит: «В Сицилии есть гора Этна, которую туземцы
называют Монжибелло. Они уверяют, что и до сих пор на склонах
этой горы является король Артур. Однажды , якобы , он явился коню­
ху епископа Катанского, когда тот хорошо вычистил скребницей
коня, доверенного ему, и когда это резвое могучее животное чего -то
испугалось и понеслось по склонам, конюх погнался за конем и долго
искал его по ущельям и долинам. Он не нашел его , не хотел потерять
совсем и начал искать в рощах Этны. Наконец , он зашел в одно
ущелье и через него вышел на прекрасную долину. Там, во дворце,
украшенном с удивительным искусством, он увидел Артура, отды­
хавшего на ложе, убранном с королевской роскошью . Артур, при­
стально взглянув в лицо пришельца, спросил его , что его к нему
привело. Узнав причину , он велел привести потерянного коня и от­
дать его конюху, чтобы тот отвел его к епископу . Потом он сказал
конюху, что он здесь живет уже много лет, так как страдает от ран,
которые открываются у него каждый год. Эти раны он получил в
битве со своим племянником, Мардредом , и с Хильдерихом, коро­
лем Саксонским. И это, — прибавляет Гервасий, — еще не все. Я
сам слышал от жителей страны, что король Артур воспользовался
этим случаем, чтобы послать епископу Катании подарки . Многие
видели эти предметы своими глазами и им удивлялись».
Все бретонские романы, которые разрабатывают предание об Арту­
ре и его Круглом Столе, составлены нормандцами. Их авторы , за ис­
ключением Готфрида Монмутского, жили в Англии при Генрихе Гот­
фрид был несколько старше других. Его «Historia Bretonum»* написан а
на латыни, но все-таки он первый ввел во Франции цикл сказаний о
короле Артуре. Он заимствовал свою хронику древних кельтских коро­
лей, по его собственному свидетельству, из бретонского подлинника,
который Готье, архидиакон Оксфордский, привез в Англию.
* «История Бретонки» (лат.).

Готфрид Монмутский написал гекзаметром «Vita Merlini»*. П р е ­
дание о волшебнике Мерлине было также распространено в Бретани,
как и в Валлисе. Из первой из этих стран, которая, после появления
норманнов во Франции, подчинилась последним, сведения о Мер­
лине, как и цикл сказаний об Артуре, дошли и до норманнов . Эти
старые кельтские предания в Нормандии переделывались на разные
лады как пишущими поэтами, так и при устной передаче и получили
дополнения, а эти дополнения часто указывают на скандинавские
источники их возникновения. Ясное доказательство влияния нор­
маннов на сказания о короле Артуре представляет роман Роберта
Васа «Brut von England».
Здесь в первый раз упоминается о Круглом Столе, хотя у Гот­
фрида Монмутского — а стихотворение Васа только перевод его тру­
да — нет никаких следов этого . Вас заимствовал здесь свои сведения
из рассказов жонглеров и из народных преданий. Но у Готфрида
Монмутского есть кое-что , что могло явиться в Нормандию только
из Скандинавии. Так, например , в «Vita Merlini» мы читаем, что
Родерих, зять Мерлина , в числе других подарков принес ему кубок,
украшенный резьбой Валанда — pocula quae sculpsit Guielandus In
urbe Sigeni, — ку зн е ца Вёлунда (немецкого Виланда), который играет
такую большую роль в сказаниях о северных героях. Далее, Мерлину
целиком приписываются те же самые приключения, как и морским
людям в Гальфс-саге , — ис т о р и я , которая в Исландии так известна,
что там и теперь о том, кто смеется без видимой причины , говорят:
«Это смеющийся морской человек». Готфрид рассказывает, что
больной Утер Пендрагон приказал вынести себя к войску. У сканди­
навов совершенно то же рассказывают об Иваре Бейнлаузе. Далее, у
«Жизнь Мерлина» {лат.).

358
Адольф фон Шакк
него же рассказывается, что Артур вызвал Флоллона на поединок на
острове Сены, что ясно указывает на holmgang, т.е. борьбу на остро­
ве, обычную у северных воинов . Парсифаль, Тристан и их истории
имеют сходство с историей Бодвара Биарке и с историей Сигурда
Победителя дракона. А так как эти саги в Бретани были известны с
древнейших времен и, ввиду постоянных связей последней с Нор­
мандией, по всей вероятности , появились там тотчас же после за­
воевания Нормандии Ролло, то можно допустить, что норманнские
певцы перенесли усвоенные ими предания из Скандинавии в Юж­
ную Италию и Сицилию.
Что же касается саги о Чаше Грааля, то мы не находим никаких
признаков того, что она была распространена на Сицилии . Вероятно ,
потому, что она тесно связана со сказанием о короле Артуре. В ста­
рых норманнских романах есть упоминания об этом короле и его
Круглом Столе. В 707 или в 717 годах ангел открыл одному пустын­
нику в Бретани мистерию об Иосифе Аримаеейском и чудесной
Чаше.
Ссылки на древний оригинал, из которого будто бы были заим­
ствованы романы и стихотворения средних веков, были не более
чем литературной мистификацией. Если впоследствии даже Серван­
тес утверждал, что история Дон Кихота переведена им с арабского
оригинала, то здесь он только пародировал рыцарский роман .
Вольфрам Эшенбах заявляет, что провансалец Киот в XII веке напи­
сал историю Грааля, на основе сюжета которой он и сложил свое
стихотворение. Не следовал ли и он господствующему в то время
обычаю?
Несомненно, тот же дух, который веет в мифах о чаше на горе
Сальваче, сказывается в некоторых из саг, сохраненных нам «Эд-
дой». Рыцари , которые бродили по всему миру, чтобы найти исчез­
нувшую с земли чудесную чашу, похожи на старых королей Севера,
Свегдера и Гильфа, которые отправились искать потерянный Ас-
гард, жилище богов .
В истории Нормандии, как и в истории первых норманнских
повелителей в Англии, упоминается о стихотворениях Serventois,
по жанру аналогичных провансальским Sirventes, которы е состав­
лялись то в честь известных лиц, то , напротив , содержали в себе
сатирические нападки на них. Эта жанровая форма песен, по -ви­

Норманны в Сицилии
359
димому, пришла из Скандинавии . Она была знакома и в Ислан­
дии, где поэты часто позволяли себе такие бурные личные выход -
ки, что пришлось издать закон против их несдержанности . Мож­
но предположить, что подобные стихотворения норманнских
певцов слагались и на Сицилии.
А так как греческий был на Сицилии еще живым языком, то
скорее всего поэзия пользовалась им для своих целей. В Византий­
ской империи создавались лирические, дидактические , эпические
и даже драматические произведения, которые заслуживают опре­
деленного внимания, хотя , конечно , сильно уступают творениям
эпохи эллинизма. Что же касается Сицилии , то мы знаем только о
гимнах, которые отдельные греческие монахи составляли в честь
святых христианской церкви, о сицилийце Михаиле Гликасе , кото­
рый в греческих стихах написал хронику всемирной истории до
1118 года и etc.
Несомненно, что латинская поэзия в средние века, как во всей
Европе, так в Нижней Италии и Сицилии , имела своих представите­
лей. Монах из Монтекассино Амат, о котором мы уже говорили, во
второй половине XI века пользовался известностью еще и как вы­
дающийся поэт. Он написал , между прочим , поэму в четырех книгах
на латинском языке «О деяниях апостолов Петра и Павла», п ан еги­
рик папе Григорию VII и стихотворение «О двенадцати камнях и о
небесном граде Иерусалиме ). Вильгельм Блуа, брат короля Вильгель­
ма II, воспитатель его Петр Блуа и епископ Маниаки в Сицилии на­
писали несколько произведений в прозе и стихах — среди них
трагедию «Флаура и Маркус», комедию «Альда», комическое стихо­
творение, а также перевели Эзоповы басни.
Рядом со старыми языками Римской империи развивалось роман­
ское наречие — сначала в форме многочисленных диалектов, затем в
Тоскане— как господствующей литературный язык полуострова . То,
что итальянская поэзия зародилась на Сицилии, неоспоримый факт.
Петрарка ясно говорит, что рифмованные, стало быть, новые, итальян­
ские стихи впервые появились на Сицилии, и Данте уверяет, что первые
опыты в этом роде были сделаны в 1140— 1150 годах, т.е. еще в эпоху
Рожера И. Но было бы слишком смелым утверждение, что на сицилий­
ской земле поэзия возникла совершенно самостоятельно, без всякого
воздействия извне.

360
Адольф фон Шсиск
Справедливо указывают на то, что песни провансальских труба­
дуров впервые были «завезены» матерью Рожера II, Аделазией, и
теми рыцарями и дамами, которые явились в ее свите в Палермо .
Аделазия происходила из дома маркграфов Монферратских. Наре­
чие, на котором говорили в ее родной стране, было родственно с
провансальским, и трубадур Бернард Вентадур был близок к ее се­
мье. Он прославил двух дочерей Вильгельма III Монферратского ,
жен Манфреда Салуццо и Гвидона Виенского, за их достоинства и
красоту.
Долгое время Чиулло из Алькама считался первым по време­
ни поэтом острова. Исидор ла Лумия указывает на других под­
данных короля Вильгельма II. Родившиеся в Апулии , они при­
шли в Палермо, привлеченные слухами об этом короле как о
покровителе поэзии. Это Ринальдо из Арцуино , происходивший
из дворянской семьи. После мирного договора , заключенного
между Барбароссой и сицилийским королевством в Венеции, он
отправился в поломничество к Святой Земле. От него до нас
дошло стихотворение, имеющее отношение к этому путешест­
вию. Затем Яков из Аквино , Фолько из Калабрии и Рожер из
Апулии. Чиулло из Алькама относится к последним годам XII
века — если не ко времени Вильгельма II, то ко времени Танкре -
да Лечче. В стихотворении , дошедшем до нас, он говорит о сул­
тане Саладине, как о живом человеке .
Тот факт, что сицилийские поэты норманнского периода не
только вдохновлялись провансальцами и подражали их манерам,
но что их поэзия питалась и из более ранних источников доказы­
вается и следующими обстоятельствами. Арабско -сицилийские
поэты создавали особые формы песен, которые назывались
«Muwaschaha» (стихотворения пояса) и «Zadschaal» (звучное сти­
хотворение). Отличительным признаком обеих форм служило то ,
что рифма или все рифмы сразу являлись в вступительной стро­
фе, которую можно назвать темой , потом сменялись другими
рифмами, но в конце каждой строфы появлялись снова и заклю­
чали целое. Но есть и такие примеры , где вступительной строфы
нет, а все стихотворение имеет точно такую же структуру и все
строфы связываются между собой одинаковой конечной рифмой.
Формы Мувашахи и Саджала — андалуского происхождения . В

Норманны в Сицилии
361
Испании в XI и XII столетии их очень любили. Среди итальян­
ских стихотворений древнейшего времени встречаются и такие,
которые точно сохраняют характерный порядок рифм. Отсюда с
уверенностью можно заключить, что сицилийские поэты нор­
маннской эпохи прежде всего подражали арабским образцам и
распространили эту форму по Средней Италии, где она в XIII
столетии чаще всего встречается у тосканских поэтов.

Король Рожер, ведя многолетнюю войну с папским престолом на
континенте, не упускал, однако , из виду и мусульман африканского
побережья.
Зирид Гассан, после той битвы у Медии, которая окончилась по­
ражением норманнов, заключил с Рожером мирный договор . Скоро
между князьями Медии и Бужии возник конфликт, и последний по­
шел на первого войной. Гассан просил помощи у короля Сицилии , а
сам до его прибытия храбро защищался от врага, который окружил
его войсками с суши и с моря. Вскоре на помощь Гассану прибыл
небольшой флот Рожера и приготовился дать бой князю Бужии. Но
Гассан воспрепятствовал нападению христианского флота на мусуль­
манский, так как боялся мести , и его противник , поставленный в
очень трудное положение, получил возможность отступить. Сици­
лийский флот вернулся домой, но ненадолго .
В заливе Габеш, недалеко от африканских берегов , находится
остров Гербах, соединенный с материком бродом . На этом острове
жили берберы, которые не признавали власти Зиридов и занимались
морским разбоем. Разогнать этих пиратов , опасных как для сици­
лийских, так и для итальянских моряков , было бы значительной
услугой и для других африканских князей. Исходя из этого Рожер
послал туда флот с экипажем как из христиан, так и их мусульман.
Осенью 1135 года этот флот подошел к острову и окружил его со
всех сторон. Берберы были лишены малейшей возможности спа­
стись бегством. Они защищались геройски, но в конце концов сда­
лись и были по большей части перебиты. Женщин и детей король
отослал в Сицилию, где мусульмане покупали их для своих гаремов
и для домашних работ.
После того, как Рожер продемонстрировал силу и на африканском
берегу, в Медии начался голод, и князь Гассан обратился к сицилийско­

Норманны в Сицилии
363
му королю с просьбой дать ему значительное количество денег взаймы,
что и было исполнено. Но когда в 1141 году Рожер потребовал уплаты
долга, Гассан стал уклоняться от расчета, и Рожер послал адмирала Ге­
оргия Антиохийского в Африку с флотилией из 25 кораблей. Адмирал
несколько раз захватывал в мединской гавани торговые суда с богатым
грузом и приводил их в Сицилию. Гассан хотел смягчить гнев Рожера и
для этого отослал к нему значительное количество пленных христиан.
Но его попытки оказались тщетны. Не только Медия, но и другие горо­
да на северо-африканском побережье подвергались нападениям сици­
лийского флота. В 1142 году корабли подошли к Триполи и там выса­
дили на берег войско. Сицилийцы хотели взять город штурмом, что им
наверняка бы удалось, если бы из окрестностей не подоспели на помощь
осажденным толпы арабов. Это обстоятельство вселило мужество в го­
рожан. Они сделали вылазку и отогнали нападавших к их кораблям.
Сицилийцы отплыли на свой родной остров, но скоро возвратились,
чтобы напасть на Гигель, который признавал власть Гаммадидов из
Бужии. Жители бежали о т них вглубь страны, окрестности были раз­
граблены, причем был разрушен летний замок местных князей, кото­
рый назывался Нозаха, Дом наслаждения. В последующие годы фл от
Рожера совершал нападения на различные африканские города и насе­
ленные пункты и увозил оттуда пленников и добычу. Рожер отомстил и
за поражение у Триполи. Через два года он снова напал на город и
захватил много всякой добьгш и пленных, которые были потом прода­
ны в Сицилии в рабство.
Триполи был маленьким свободным городом. Одно из бербе­
рийских племен изгнало правителей и выдало город с его окрестно­
стями мурабидскому эмиру, который с другими пилигриммами шел
на богомолье в Мекку. Георгий Антиохийский, как кажется, вошел в
соглашение со сторонниками низвергнутого правительства и содей­
ствие их помогло ему овладеть городом. Его воины поднялись на
стены, устроили в городе резню и грабеж, засели в Триполи и ясно
дали понять, что намерены остаться надолго. Жителям, после того
как некоторые из них пали в битве, а другие были уведены в плен,
была обещана пощада. Но при этом от них потребовали, чтобы бе­
жавшие вернулись назад. Георгий Антиохийский восстановил стены,
оставил в городе сильный гарнизон, обложил жителей данью в поль­
зу короля Сицилийского и вернулся домой на остров.

364
Адольф фон Шсоск
Город под мусульманским правлением, назначенным туда Роже­
ром, стал процветать. Городские власти предложили окрестным жи­
телям переселяться на жительство в Триполи. Много мусульман ото­
звалось на это приглашение. Только этот район северной Африки
находился в сравнительно лучших условиях, когда в течение несколь­
ких лет, особенно в 1147 и 1148 годах, в других местностях был
страшный голод.
Положение жителей равнины было ужасно. Народ сбегался к го­
родам, где еще были запасы. Но горожане запирали перед ними во­
рота и силой отгоняли их. Доведенные голодом до отчаяния, люди
бросались друг на друга и погибали в ожесточенных схватках. Сви­
репствовали инфекционные болезни. Сицилия была переполнена
беженцами. Как следствие такого огромного скопления людей и на
острове появились уже зловещие симптомы нехватки продовольст­
вия. Рожер тем временем захватывал в Африке один населенный
пункт за другим. Так в 1148 году попал в его руки город Габеш. Это
приобретение снова привело его к столкновению с Гассаном, князем
Медийским, с которым в последнее время он находился в хороших
отношениях.
Некий Юсуф, которого Рожер назначил правителем Габеша с
княжескими полномочиями, послал к палермитанскому двору посла,
который встретился там с агентом Гассана. Здесь они разругались
друг с другом, причем посол Юсуфа осыпал оскорблениями князя
Медийского. Агент последнего через голубиную почту сообщил об
этом происшествии Гассану, который тотчас же отдал приказание
послать из своего главного города корабли, чтобы захватить пре­
ступника, позволившего себе так оскорбительно о нем говорить.
Предприятие удалось. Посол Юсуфа, при своем возвращении из Па­
лермо, был захвачен в плен и привезен в Медию к Гассану. Послед­
ний в гневе и бешенстве осыпал его упреками в коварстве, велел
привязать его к верблюду и так возить по улицам Медии. Предан­
ный таким образом на поругание толпы, в шапке, увешанной бубен­
чиками, он ехал по улицам города, и глашатай, который шел перед
ним, кричал: «Вот должная награда тому, кто предает христианам
земли ислама». В центре города толпа забила несчастного камнями и
посадила на кол. Но Гассан еще не был удовлетворен. Он послал в
Габеш против Юсуфа небольшое войско. При приближении этого

Норманны в Сицилии
365
войска население Габеша поднялось против своего князя, призна­
вавшего верховную власть Рожера. Тот защищался в своем замке ,
но недолго. По необходимости он должен был сдаться, и Гассан вы­
дал Юсуфа его врагам, которые подвергли его мучительной смерти.
Брат убитого отвез его детей в Сицилию и призвал Рожера к мести.
Корою», ч тобы наказать преступников, тотчас же послал в Габеш
флотилию, но она оказалась недостаточно сильна и, ничего не сде­
лав, вернулась назад. Событие в Габеше представлялось Рожеру не­
достаточно важным для того, чтобы посылать туда более значитель­
ное войско. Но он видел настоятельную необходимость не оставлять
безнаказанным вызывающее поведение Гассана.
Летом 1148 года по его приказанию флотилия в 250 кораблей
под командованием Георгия Антиохийского, вышла из сицилийской
гавани. Когда он прибыл на остров Пантелларию , промежуточную
базу между Сицилией и Африкой, он нашел там судно из Медии,
которое должно было доносить о враждебных движениях норман­
нов. На судне находился ящик с почтовыми голубями, и Георгий
заставил капитана написать сообщение, что весь норманнский флот
отплыл в греческие воды. В Медии ликовали, узнав об этом. На сле­
дующую ночь 250 сицилийских кораблей подош ли к городу. Георгий
намеревался еще ночью высадить войско на берег, чтобы окружить
городские стены и ворваться в город. Но сильный ветер задержал
его. Поэтому он, чтобы подготовить осуществление своего плана , по­
слал к Гассану посольство. Гассану де бояться нечего , так как адми­
рал приходит к нему, как друг, и будет точно соблюдать заключен­
ные договоры. Он требовал только , чтобы ему выдали убийц Юсуфа.
Если же Гассан этого сделать не может, то он пошлет из Медии вой­
ско в Габеш, чтобы , соединившись там с другими норманнами , нака­
зать тамошних злодеев. Гассан созвал своих чиновников , чтобы посо­
ветоваться с ними. Самые решительные из них советовали
сопротивляться, но князь предвидел, что это ни к чему не приведет и
что город все равно придется сдать. А так как он не осмеливался
послать против мусульман мусульманское же войско, то решил ис­
кать спасения в бегстве. С другими членами княжеской семьи он
оставил город и многие жители последовали за ним. Некоторые из
них прятались даже в христианских церквях. Георгий, когда подошел
его флот, занял Медию, но не разграбил город, хотя и не предупре­

366
Адольф фон Шакк
дил всех бесчинств со стороны своих воинов. Он расставил караулы в
княжеском дворце, опечатал казнохранилище и в дворцовых покоях
нашел много драгоценностей, которые скопили Зириды. Через не­
сколько часов он навел в городе порядок, так что Медия пострадала
незначительно. На следующий день Георгий послал арабов, чтобы
привести к нему жен и детей бежавшего Гассана. Он не только обе­
щал сохранить всем жителям жизнь и свободу, но щедро снабдил
город запасами. Его заботливость была так велика, что он раздавал
бедным подарки деньгами и ссужал купцов, чтобы они могли про­
должать свою торговлю.
Дела в Медии были таковы, что ничто уже не мешало сицилий­
скому флоту отправиться в обратный путь и Георгий отослал его к
африканским приморским городам — Сузе и Сфаксу. Суза сдалась
без боя, но не так-то легко было взять Сафкс. В городе был сильный
гарнизон. Войска сошли на берег и без промедления обложили сте­
ны. Частые вылазки осажденных заставили их отступить. В окрестно­
стях произош ло много кровопролитных стычек. Но, наконец, нор­
манны ворвались в Сафкс и устроили жителям кровавую баню. В
городе был оставлен гарнизон. Жители провинции признали верхов­
ную власть христианского короля, но остались под управлением сво­
их собственных правителей и своих собственных законов. За это
они платили подать и находились под надзором верховного чинов­
ника, назначенного Рожером.
Король Рожер теперь, может быть, и прекратил бы военные дейст­
вия на африканских берегах, если бы не произошли новые события,
которые вынудили его не отзывать оттуда своих войск. Когда династия
Мурабитов или, как их называли в Испании, Альморавидов пала, —
совершенно также, как это было после падения Омайядов в Андалусии,
образовалось много небольших государств, которые находились под
властью своих собственных князьков. Но в Берберии могущественный
царственный род Мувагидов (Альмогадов), или бойцов за единство,
опираясь на религиозный фанатизм огромных народных масс, распро­
странил свою власть до пролива. Второй князь из этого дома Абд аль
Мумим с большим войском переправился на полуостров, который не
мог оказать сильного сопротивления надвигающемуся на него людско­
му потоку. Уже в 1145 году Абдаль Мумам завоевал Альгезираст, а в
следующем году Севилью и Кордову.

Норманны в Сицилии
367
Один за другим сдавались ему и другие города Андалусии, до
тех пор признававшие власть мурабидских наместников. Возник­
ла серьезная опасность и для тех областей, которые были уже
вновь отвоеваны кастильцами. Но, к счастью для них, князь Му-
вагидов двинулся теперь на Африку, подчинил себе почти все
Марроко, пошел дальше к востоку и завоевал территорию, кото­
рая принадлежала Гаммадидам из Буфии. Итак, династия Гамма-
дидов пала вскоре после падения Зиридов. Иехия Ибн аль Азис,
последний князь Бужии, с двумя своими братьями пытался ук­
рыться от могущественных Мувагидов в почти неприступной
крепости на скалах Константины. Он наделся на то, что арабы
Медии, Триполи, Сфакса и других городов, признающие верхов­
ную власть Рожера, возьмут его под свою защиту. Сам король
Сицилии предложил разгневанным Гаммадидам прислать им на
помощь 5 ООО всадников, за что они должны были дать ему за­
ложников в обеспечение исполнения принятых ими на себя обя­
зательств. Но Иехия отклонил это предложение, ссылаясь на то,
что он не может воспользоваться христианскими вспомогатель­
ными войсками. Он полагался на помощь мусульманских племен
в Северной Африке. Действительно, арабские воины в огромном
количестве сошлись в Константину, где он, его семья и привер­
женцы решились защищаться на жизнь и на смерть. 28 апреля
1153 года между ним и Мувагидами при Сетифе произошла
трехдневная битва, в которой победа осталась за последними.
Сопротивление князя Бужийского было сломлено, и Абл аль Му-
мим увез его жен и детей в Марокко.
Рожер полагал, что низложенный Гаммадид, при содействии се-
веро-африканцев и при поддержке предлагаемой ему конницы, мог
бы отбросить Мувагидов. Но после битвы при Сатифе он решил
послать войско для защиты своих африканских владений и назна­
чить его полководцем Филиппа из Медии. Тот напал на Бону, взял
ее в 1153 году, оставил в этом городе, в качестве наместника Рожера,
Гаммадида и отплыл на Сицилию.
Приближение Мувагидов дало повод жителям Гербы снова вос­
стать против христиан. Для подавления восстания, неизвестно до
или после экспедиции в Бону, был послан сицилийский флот. Он
разогнал мятежников, много мусульман из Гербы было взято в плен

368
Адольф фон Шакк
и отослано в Палермо, где их заставили работать на полях христиан.
В этом и в следующем году сицилийские корабли часто появлялись у
африканского берега. Но дошедшие до нас сведения об этом , кото­
рые идут главным образом от арабов, не ясны и не достаточны .
Кое-что дает повод предположить , что и Тунис некоторое время при­
надлежал королю Сицилии. Но ясно это не удостоверяется ни нор­
маннскими, ни арабскими хрониками.

L^ __
-
- -P*
^-gsj^^^—77C7JvJ)
1
В последние годы Рожер, кроме недоразумений со святым пре­
столом, которые с незначительными перерывами продолжались во
время всей его жизни, был занят борьбой с немецким императором
Конрадом III. Рожер неуклонно стремился расширить свою власть на
итальянском полуострове. Когда он заключил мир с Иннокентием II,
на что последний согласился лишь ввиду крайней необходимости,
оба они, как король Сицилии , так и папа , поняли , что для них в
высшей степени важно действовать против Конрада сообща; особен­
но важно было для них предотвратить задуманный им римский по­
ход. Этот первый Гогенштауфен был первым врагом Рожера и его
власти, так как заявлял сюзеренные права на Апулию. От него , как и
вообще от появления немецкого короля в Риме, Иннокентий не
ждал для себя ничего хорошего. Но папа, хотя и преследовал ту же
цель, что и Рожер , старался держаться по возможности в тени и
предоставил королю Сицилии инспирировать волнения — с тем
чтобы в Германии Конрад не мог осуществить свой план похода на
Италию. Именно тогда в Германии родился лозунг: «Здесь гвельфы ,
здесь гиббелины». Рожер ничем не мог серьезнее помешать Конра­
ду, как только поддержкой его смелого конкурента , окруженного
многочисленными приверженцами, Гвельфа, сына Генриха Гордого.
Его огромные богатства давали ему возможность энергично действо­
вать в этом направлении.
Рожер столь интриговал против Конрада, что тот заключил про­
тив него союз с византийским императором, Иоанном Комненом .
Кесари Византии еще со времен Гюискара, который нападал на Ар­
хипелаг и грозил Константинополю, были врагами норманнов .
Эта враждебность должна была усилиться еще более, когда граф Ро­
жер занял их владения в Апулии, Калабрии и Сицилии и когда Ро­
жер II включил их в пределы своего королевства.

370
Адольф фон Шакк
Иоанн Комнен вел переговоры еще с Лотаром II о союзе против
его сицилийского врага. Чтобы возобновить договор , его посольства
постоянно курсировали между Константинополем и Германией, и до­
говор скоро был заключен по всей форме. Для укрепления союза
между двумя государями, было решено повенчать Берту, свояченицу
Конрада, с Эммануилом, сыном и наследником византийского импе­
ратора. Свадьба состоялась в 1143 году, когда Эммануил, после смер­
ти своего отца, взошел на трон .
Казалось, что поход императора за Альпы вот -вот начнется . Им­
ператора побуждало к этому желание возложить на свою голову им­
ператорскую корону, и низвергнуть ненавистного ему короля Сици­
лии. Но ему мешали смуты в Германии . Тогда , после взятия Эдессы,
возникла реальная угроза новому иерусалимскому королевству,был
встревожен весь христианский мир, что не позволяло самодержцам
Европы оставаться спокойными зрителями того, чтобы Святая Зем­
ля, добытая ценой стольких человеческих жертв, снова попала в руки
сарацин. Проповедь святого Бернара всюду находила самый живой
отклик. Людовик VII Французский и Конрад III не замедлили дви­
нуться в Палестину во главе французских и немецких рыцарей. Они,
чтобы сообща условиться о дороге к Востоку, вступили в перегово­
ры. Людовик VII ради крестового похода вступил в соглашение и с
королем Рожером, который предложил для его войска сицилийские
корабли и изъявил готовность или под знаменем креста лично идти
в Святую Землю, или послать туда своего сына. Выступление было
назначено на Пасху 1147 года, но относительно маршрута соглаше­
ние еще не состоялось. Было только решено , что немецкое войско
должно идти через Венгрию. Послы , как Рожера, так и византийско­
го императора, спешили к французскому двору с самыми благопри­
ятными предложениями всячески содействовать христианскому
ополчению. На императорском собрании в Этампе этот пункт был
выяснен точнее. Наконец , все сошлись на том , что и французское
войско должно идти не морем, как предлагал Рожер , а через Венгрию
и через Византию. Так должно было идти и немецкое войско .
Было решено, что французские войска выступят в день Троицы
1147 года. Конрад, после имперского собрания во Франкфурте , на
несколько недель раньше уже выступил со своим войском к Востоку.
Однако Рожер не забыл о тех планах, которые Конрад III, в союзе

Норманны в Сицилии
371
с византийским императором, вынашивал по отношению к нему, и
был уверен, что его противники тотчас же возьмутся за их осуществ­
ление, как только на Востоке утихнет шум военной непогоды. Он не
сомневался и в том, что и Венеция принимает участие в этом загово­
ре. Ввиду этого он поддерживал связь с Гвельфами и стремился к
тому, чтобы с их помощью изгнать Гогенштауфенов из Германии.
Когда герцог Гвельф VI в 1148 году посетил его в Палермо, Рожер
заключил с ним клятвенный договор, в силу которого все враги Го­
генштауфенов, Конрад Церингенский, Генрих Лев и, если только он
будет готов примкнуть к ним, Фридрих Швабский (будущий Барба­
росса), должны были поднять знамя войны против Конрада III.
Смерть кесаря Иоанна прервала те переговоры, которые Конрад
начал еще раньше ради сближения с Византией. Преемник Иоанна,
Эммануил, возобновил переговоры с Рожером и послал в Сицилию
посольство, во главе которого стоял Василий Хериос, чтобы заклю­
чить родственный союз между двумя царственными домами. Но Ва­
силий исполнил поручение своего повелителя так, что заслужил не­
одобрение со стороны императора и вынудил его разорвать
соглашение, состоявшееся при дворе в Палермо. Когда послы верну­
лись из Сицилии в Константинополь с жалобой на его вероломство,
Эммануил приказал заключить их в тюрьму.
Это событие произошло в то самое время, когда Рожер был занят
в ойной на северо-африканском побережье. Нанесенное ему оскорбление
заставило его отложить войну с сарацинами до лучших времен. К этому
еще больше побуждало его то обстоятельство, что при личном свидании
Конрада с Эммануилом враждебные замыслы этих двух монархов про ­
тив его молодого королевства приняли определенную форму. В
1147 году он послал в Византию Георгия Антиохийского с флотом из 70
парусных галер. Адмирал прежде всего двинулся на Корфу и без труда
овладел как крепостью, так и островом. Отсюда он прорвался в Ко­
ринф ский залив и, то там, то здесь высаживаясь на берег, захватил
богатую добычу и много пленных, главным образом, евреев, которые
занимались ткачеством. Он привез их в Палермо, чтобы довести до
высшей степени совершенства эту отрасль промышленности, которой
уже давно занимались арабы. Норманны взяли штурмом Фивы. При
приближении сицилийского войска греки оставили Нижний Коринф и
ушли в цитадель Акрокоринфа, построенную на скалах, почти непри­

372
Адольф фон Шакк
ступную, благодаря ее положению и мощной фортификации. Но ее
защ итники, хотя и занимали такую удобную позицию, выказали самую
позорную трусость и при взятии укрепления почти единственным за­
труднением для норманнов было подняться по крутой скале. Достигнув
вершины, адмирал Георгий принес благодарность небу за такую легкую
победу. И из Коринфа он увез женщин и ткачей, которые занимались
изготовлением шелковых тканей, заявив при этом, что ткацкий станок
и ткацкий челнок — единственное оружие, которым умеют пользовать­
ся греки.
Адмирал Георгий находился в греческих водах в то самое время,
когда крестоносцы возвращались из похода в Святую Землю. Ко­
рабль, на котором находился Людовик VII, король Французский, при
возвращении из Палестины, был захвачен в плен византийцами, ко­
торые позволили себе неподобающе обращаться с королем. Норман­
ны освободили главу Франции из греческого плена и приняли его у
себя с глубочайшей почтительностью.
Между тем император Эммануил Комнен выступил в поход, ч то­
бы отомстить сицилийцам за их дерзость. При содействии венеци­
анского флота он осадил Корфу, где весь гарнизон состоял из тыся­
чи норманнов. Храбрым грекам понадобилось два года, чтобы снова
овладеть (в 1150 г.) крепостью этого острова. Во время похода импе­
ратора в Константинополе оставался мизерный гарнизон, так как
никто и не предполагал нападения на столицу. Жители этого огром­
ного города были столь же изумлены, как и напуганы, когда увидели,
что в их гавани бросают якоря сицилийские галеры. Сицилийский
адмирал при своих незначительных силах, конечно, не мог предпри­
нять осады огромной Византии. Но с него было довольно и того, что
он мог нанести чувствительное оскорбление надменным Комненам.
Он послал на берег отряд воинов, чтобы разграбить императорские
сады, и приказал своим лучникам обстреливать дворец Комнена за­
жигательными стрелами.
Георгий Антиохийский после долгой и мучительной болезни
умер во второй половине XII века. Рожер потерял одного из лучших
своих людей, Георгий был и осторожным, и полным непоколебимого
мужества военачальником. В войнах с мусульманами он проявил та­
кую гуманность, которая в войнах того времени, особенно там, где
сражались люди разных религий, была удивительной редкостью.

Норманны в Сицилии
373
Второй крестовый поход, на который были затрачены огромные
средства, не удался, несмотря на предсказания святого Бернара, что
этот поход навсегда утвердит в Палестине власть креста. Сто тысяч
христиан пало под мечами турок-сельджуков, и два могущественней­
ших монарха христианского мира должны были позорно бежать от
берегов обетованной земли. Трудности похода сильно расстроили
здоровье Конрада III, и на обратном пути, по приглашению импера­
тора Эммануила, зиму с 1148 года по 1149 год он провел в Констан­
тинополе. Здесь он вновь обязался действовать против короля Роже­
ра. Ко времени отъезда Конрада в Германию, оба императора
договорились начать войну с королем Сицилийским. Предполагали
привлечь к участию в этом предприятии Венецию и Пизу. План был
разработан, и, когда Конрад — 1 мая 1149 года — высадился в Акви-
дел, он тотчас же стал готовиться к войне.
Хотя на первый взгляд ничто не грозило святому престолу, папа
Евгений III опасался Германии. Выдворенный королем Рожером апу­
лийский ленник, граф Александр Гравина, курсировал между немец­
ким и византийским двором, выполняя роль координатора, обеспе­
чивая единство действий монархов. Хотя все говорило за то, что
Конрад двинется к Сицилии, дело до этого не дошло. Людовик VII,
король Французский, который при отправлении в Палестину нахо­
дился с ним в самых дружеских отношениях, из-за того, что он
узнал в обетованной земле, отшатнулся от Конрада и относился к
нему почти враждебно. Вину за те поражения, которые выпали на его
долю, он возлагал в первую очередь на вероломное поведение визан­
тийского императора и, так как тот был ближайшим союзником
Конрада, переносил свое негодование и на последнего. Напротив, то
обстоятельство, что норманнский флот спас его от греческого плена,
послужило поводом к сближению его с королем Рожером. После это­
го события он высадился в Калабрии. Корабль, на котором находи­
лась его супруга, разбился у сицилийских берегов, и королева встре­
тила самый изысканный и любезный прием у Рожера в Палермо. В
октябре между Людовиком и сицилийским королем состоялась
встреча в Потенце, где между ними был заключен подлинно друже­
ский союз. Несомненно, что тогда со стороны Франции было обеща­
но королю Рожеру всякое содействие и помощь в случае нападения
немецкого императора.

374
Адольф фон Шакк
Вскоре после встречи Людовика VII с Рожером в Потенце, ко­
роль Франции отправился в Рим, где папа принял его с величайшей
почтительностью. По всему казалось, что между престолом святого
Петра, Францией и Сицилией будет заключен союз против Конра­
да III и византийского императора.
Вернувшись в конце года в свою страну, Людовик VII в полной
мере прочувствовал всеобщее уныние и печаль, царившие там после
провала крестового похода. Великий патриот , энергичный аббат Су-
герий, который во время отсутствия Людовика правил государством ,
видел, как болезненно переживает это поражение его король. Он не
предался бесплодной печали, но изыскивал средства, чтобы снова
поднять из праха свою возлюбленную родину. В то время когда он
обдумывал новое предприятие, чтобы восстановить честь француз­
ского оружия и увенчать главу короля свежей славой, из Палестины
пришло известие, что там , после ухода крестового ополчения, поло­
жение христиан становилось все хуже и хуже.
Смелый Нуреддин серьезно угрожал Антиохии. В борьбе с ним
погиб князь Раймунд, и этот город, второй по значению опорный
пункт христиан в обетованной земле, оказался в таком отчаянном
положении, что король Балдуин должен был выступить из Иерусали­
ма, чтобы идти на выручку. Настойчивые просьбы о помощи достиг­
ли и Запада. Особенно живой отклик они нашли во Франции . Свя­
той Бернар стал прововедывать новый крестовый поход, и аббат
Сугерий оказывал живое содействие тому движению, которое охва­
тило весь народ. Людовик VII, конечно , был рад случаю смыть кро­
вью сарацин позор поражения.
Между тем византийский император, страшно разгневанный по­
бедой сицилийского флота и тем, что Рожер увез из Греции огром­
ную добычу, думал только о мести. Войско Эммануила, как было уже
сказано, отбило у норманнов Корфу , и теперь византийский импера­
тор грозил напасть на Сицилию. Таким образом для Рожера было в
высшей степени важно, чтобы состоялся новый крестовый поход:
французское оружие в этом случае неизбежно обратилось бы против
Византии.
Крестовый поход должен был помешать и Конраду III, котор ы й
без помощи греков ничего не мог с ним поделать, вторгнуться в
Италию. Рожер поддерживал самые тесные отношения с аббатом Су-

Норманны в Сицилии
375
герием, который был душой французской политики . Папа был соли­
дарен с Рожером, содействовал ему во всем , и этим хотел отблагода­
рить его за то, что сицилийский монарх помог ему справиться с
мятежными римлянами. С той же целью Евгений III пытался поссо­
рить короля Конрада с византийским кесарем и помешать подгото­
вить соглашение между Конрадом и Рожером. Святой Бернар , преж­
де самый ожесточенный противник сицилийского монарха, был
увлечен этим новым течением и весной 1150 года послал императору
Конраду письмо, в котором расхваливал Рожера, превозносил его
заслуги в делах церкви и говорил, что в этом отношении Рожер мог
бы сделать и гораздо больше, если бы он не встречал помех со сторо­
ны Германии.
Между тем во Франции стремление идти в новый крестовый по­
ход все усиливалось. В мае 1150 года на большом собрании в Шартре
решили помочь единоверцам в обетованной земле и предложить ру­
ководство этим походов святому Бернару. Бернар был уже стар и
дряхл, но не считал себя вправе отказаться от этого предложения.
Папа утвердил выбор. Но у легкомысленных французов часто быва­
ет, что энтузиазм , в начале разгораясь ярко , потом также быстро
остывает. Так случилось и на этот раз . Людовик VII и его придвор­
ные, по -видимому , один за другим повесили свои копья и знамена в
оружейных залах своих замков и, если святой Бернар делал еще уси­
лия снова раздуть угасавший огонь, то в дело вмешался его орден,
чтобы удержать его от безнадежного предприятия. Правда, аббат Су-
герий и теперь не захотел бы отказаться от своей любимой идеи, но
13 января 1151 года его не стало.
Таким образом, вместо тесного союза между Францией и Сицилией,
почти уже заключенного, Рожер, когда третий крестовый поход был
окончательно отложен, убедился, что рассчитывать на поддержку с этой
стороны в борьбе с Византией он не может. Опасность грозила ему и со
стороны Конрада III, так как немецкий король теперь мог не опасаться
противодействия себе и своему византийскому союзнику со стороны
Франции. Все усилия Евгения III примирить Конрада с сицилийским
монархом и направленные к тому же попытки Петра Клюнийского не
привели ни к чему. Король Германии, когда положение дел изменилось
в его пользу, активизировал подготовку союза с Византией и послал
графа Гравину ко двору Комненов, чтобы подготовить брак своего

376
Адольф фон Шакк
сына, короля Генриха, с племянницей императора. В противодействие
святому Бернару и Петру Юпонийскому, которые старались примирить
Конрада с Рожером, влиятельный аббат Вибальд Корнейский старался
усилить раздор между ними. Он писал Конраду, что он, когда-то монах
Монтекассино, был выгнан норманнским повелителем из этого мона­
стыря и уже поэтому стал непримиримым противником тирана сици­
лийского, «врага Божия».
При посредничестве этого Вибальда и других высших церковных
сановников Германии, состоялось соглашение между Евгением III и
Конрадом, в силу которого последний обещал папе поддержку про­
тив мятежных римлян, а папа дал обещание короновать первого Го-
генштауфена императорской короной, к чему тот так давно стремил­
ся. Когда Конрад с этой целью отправился в Рим, он, между прочим ,
намеревался восстановить в Нижней Италии верховную власть не­
мецкой империи и этим уничтожить власть Рожера, по крайней мере
в Апулии. Масштабность предприятия вынуждала его искать содей­
ствия византийского императора, и поэтому было очень кстати , что
летом 1151 года аббат Вибальд получил письмо от Эммануила Ком-
нена, в котором император просил его хлопотать при немецком дво­
ре о войне против Рожера. В июне 1151 года в регенсбургском рейхс­
таге король Конрад принимал послов папы, с которыми он , наряду с
другими важными делами, обсуждал и задуманный им поход в Рим.
Его решение возложить, наконец , на свою голову императорскую
корону, объявленное пред немецкими князьями и епископами ,
встретило здесь всеобщее одобрение.
Но и на этот раз поездке за Альпы помешали внутренняя смута,
возникшая почти одновременно с этим решением, — к о н ф л и к т с
домом Виттельсбахов и с Генрихом Львом. Когда же поздней осе­
нью внутренние неурядицы до некоторой степени были улажены, в
Рим было отправлено посольство с известием о скором личном при­
бытии Конрада. В то же время было решено послать в Константино­
поль уполномоченных короля, чтобы условиться о личном свидании
Конрада и Эммануила Комнена на итальянской территории. Главной
целью этих переговоров было объединение немецких и греческих сил
для борьбы с королем Рожером. Чтобы упрочить союз между двумя
дворами, Конрад, несмотря на свои преклонные годы , имел намере­
ние просить руки греческой принцессы.

Норманны в Сицилии
377
Скоро отправились по своему назначению два посольства, одно в
Константинополь, другое в Рим . Оба они были очень любезно при­
няты. Послы , которые отправились в Италию , должны были потре­
бовать от пизанцев определить количество кораблей и воинов, кото­
рых они могут предоставить для войны с Рожером. Но в феврале
1152 года в Бамберге скончался король Конрад.
В Германии, ввиду того , что перед смертью король пользовался
советами итальянских врачей, распространился — необоснованный ,
конечно, — слух, что эти врачи по поручению Рожера отравили Кон­
рада. Последней заботою императора было рекомендовать князьям
в качестве своего преемника своего племянника Фридриха Швабско­
го и выразить, как свою последнюю волю , желание, чтобы Германия
твердо придерживалась союза с Византией. Желание расправиться с
королем Рожером не покидало его до конца жизни.
Пошатнулось и здоровье Рожера, когда он стал приближаться к
шестидесятому году своей жизни. То , что угнетало его дух, усиливали
его телесные страдания. Но на него оказывали тяжелое впечатление
не столько замыслы Эммануила Комнена против него, не столько
успехи Мувагидов,угрожавших северным африканским владени­
ям, — сколько печальные семейные обстоятельства .Втечениедевяти
лет он потерял двух жен и трех сыновей, из которых старшим был
Рожер, герцог Апулийский , а вторым Альфонс , князь Капуанский.
Как звали третьего, неизвестно . У него оставался только один сын,
Вильгельм. На смерть одного из его первых сыновей араб Абу Дав
написал следующую элегию, которую мы здесь и приводим , — не
ради приписываемых ей поэтических достоинств, но ради ее курьез­
ности, так как она написана мусульманским поэтом в честь христи­
анского короля и носит все характерные черты арабской поэзии.
Слезы льются —
и разве с ними не изливаются глаза и веки?
Раздаются жалобы —
и разве с ними не тают сердца и тело?
Печально прячется ясный месяц,
земля погружается в ночьу
грозят падением колонныу
на которых опирались слава и могущество.

378
Адольф фон Шакк
О, именно тогда,
когда он стоял во всем блеске своей красоты,
когда им украсилось достоинство и его родина,
именно тогда во всей прелести его похитила судьба.
Глуп, кто не считает ее изменчивой и вероломной.
Так луна на небе,
как только заискрится во всем блеске,
должна, по воле судьбы, исчезнуть и затмится.
Он достоин того,
чтобы ты лил по нему слезы,
которые, падая на щеки,
сбегаются по ним чистыми жемчужинами и кораллами.
Безмерна скорбь, душа болит ,
сердце готово разорваться.
Влага и огонь смешиваются
в жалобах и слезных потоках.
По нем плачут его палатки, замки,
мечи, метательные копья,
и в стоны превращается
ржание взнузданных коней.
По нем тоскуют в лесу голуби,
и ветви в рощах тоже оплакивали бы его,
если бы они знали о его смерти.
О, что с тобой и с твоей печалью?
Где при таком ударе судьбы
найти столько терпения и утехи,
чтобы можно было его перенести?
Поистине страшным днем был тот,
когда он ушел от нас.
У новорожденных от ужаса поседели волосы.
Казалось, что вестник последнего дня
затрубил в свою трубу.
Как будто буря закрутила людей в вихре.
Земной простор был тесен для взволнованной толпы.
Мужчины в тесноте перемешивались с женщинами.
Разрывались не только одежды, но и сердца.
Душа и духи трусливо прятались,

Норманны в Сицилии
379
жаловались соловьи,
и в траурных одеждах,
черные, как вороны ,
шли толпы людей,
которые прежде
в праздничных одеждах
были белы, как голуби .
Удары судьбы ожесточили Рожера. До сих пор он , совершенно в
духе своего отца, позволял всем своим подданным открыто испове­
довать веру, в которой они родились и были воспитаны . И вдруг,
за год до своей смерти, хотя и в одном только случае, он отступился
от этого правила. Филипп Медийский вырос при дворе короля и
принадлежал к числу его особенных любимцев. Вероятно , первона­
чально он был мусульманином, но впоследствии перешел в христи­
анство. Рожер сначала пользовался его услугами по части финансов ,
потом назначил его адмиралом, и Филипп с Георгием Антиохий­
ским участвовали в походах к берегам Северной Африки. Когда он с
победой возвратился из похода на Бону, некоторые из духовных
лиц, в дни мрачного душевного состояния Рожера приобретавшие
власть над его волей, обвинили адмирала в том , что он будто бы
христианин только по имени, что втайне придерживается ислама,
посещает мечети, доставляет туда масло для священных ламп и по­
сылает подарки ко гробу Пророка. Рожера этот факт , по -видимому ,
доказанный, привел в страшное раздражение особенно потому , что
он видел в этом злоупотребление своим доверием. Он отдал Филип­
па под суд и потребовал, чтобы дело было решено без всякой снисхо­
дительности. Несчастного приговорили к сожжению на костре, и
этот приговор был исполнен. На костре , который горел перед двор­
цом в Палермо, сгорел Филипп и много других крещеных мусуль­
ман из свиты короля, которые втайне придерживались учения Кора­
на. К счастью , это было единственное аутодафе при Рожере . Только
через четыре столетия, уже при испанцах , снова запылали костры .
Рожер умер пятидесяти восьми лет, 27 февраля 1154 года. В его
образе это был величайший государь своего времени. Фридрих Бар­
баросса только взял в свои руки правления, когда король Сицилии
покинул мир. Однако Рожер никогда не позволял себе такой дикости

380
Адольф фон Шакк
и жестокости, какими запятнал себя Фридрих в Кремоне и Милане.
Если Рожер время от времени проявлял строгость, близкую к сурово­
сти, то делал это только для того , чтобы восстановить в своем госу­
дарстве порядок, которому грозили муждуусобные раздоры . Всю
свою жизнь он заботился о благосостоянии своего государства, по­
кровительствовал наукам, поощрял искусство, был также щедр в
раздаче наград за услуги, как неумолим в применении заслуженного
наказания. Его мудрость и рассудительность не уступали его энергии
и решительности. Чтобы понять , каких успехов он достиг, достаточ­
но вспомнить только о том, что он , поначалу зависимый от папы , в
конце концов стал почти его сюзереном. Он эффективно противо­
стоял Гогенштрауфенам, могущество которых резко возросло при
Конраде III, и, может быть, для этого немецкого царственного дома ,
было большим счастьем, что Рожер сошел с исторической сцены
полный сил. Проживи он еще , ему возможно удалось бы подчинить
себе всю Италию и отбросить гибеллинов за Альпы. Его положение
среди монархов Европы было выдающимся. Он заставлял всех при­
слушиваться к своим решениям и принудил уважать свою волю как
как Византийскую империю и Италию, так и берега Африки.

КНИГА ПЯТАЯ
Король Вильгельм I
осле смерти трех старших сыновей короля Рожера II, на
Щ Ш трон Сицилии взошел его четвертый сын, Вильгельм. В
®
1154 году, когда после смерти Рожера Вильгельм был ко­
ронован, ему было 34 года. Он родился в 1120 году от
Эльвиры, первой жены покойного короля . Еще юношей
он принимал участие в войнах своего отца в Апулии. По­
том 8 апреля 1151 года отец назначил его своим соправи­
телем, причем Рожер удержал за собой Сицилию , Калаб­
рию и Капую, а Вильгельм должен был править Апулией,
все еще раздираемой междуусобицами вассалов. По смер­
ти отца все норманнское государство досталось Вильгель­
му, и на Пасху 1154 года он торжественно короновался в
Палермо.
Вильгельм I был человеком не без способностей. Его
нельзя упрекнуть и в слабости. Но если король Рожер
также, как и его отец гроссграф , при всей строгости , к
которой иногда его вынуждали обстоятельства, отличался
редкой для того времени гуманностью, то Вильгельм был
подчас излишне жесток. Народ прозвал его Злым не без
оснований. Уже в начале его царствования неблагоприят­
ным предзнаменованием было то обстоятельство, что он
отстранил от государственной службы знаменитых совет­

382
Адольф фон Шаюс
ников отца и окружил себя новыми, способности которых , по мень­
шей мере, еще не были доказаны .
Время, когда он получил власть, было весьма тревожным . Визан­
тийский император готовился к войне с норманнами, чтобы отбить
у них старые наследственные земли своего дома. Можно было ожи­
дать, что Фридрих Барбаросса , ставший императором после смерти
Конрада III, будет действовать заодно с кесарем и постарается отсто­
ять свои сюзеренные права на Италию и Сицилию. Нельзя было
рассчитывать и на поддержку папы Адриана IV, получившего власть
в том же самом году, в котором ее получил и Вильгельм. В этой
сложной ситуации для сицилийского короля было делом первосте­
пенной важности возложить ведение государственных дел на чело­
века выдающихся способностей.
Ему казалось, что именно такого он и нашел в лице Майо , сына
торговца маслом из Бари. Он дал ему высокий титул адмирала адми­
ралов — титул флотоводца Сицилии и одновременно главы коро­
левского правительства. В молодости Майо получил хорошее обра­
зование в Бари, главном городе византийского владычества в
Италии, сохранившем еще ауру греческой культуры. Впоследствии
Майо покровительствовал науке и ученым. Вильгельм относился к
нему с безграничным доверием, и Майо умел сохранить это доверие ,
хотя его высокое положение создало ему много врагов. Одаренность
этого человека была несомненна, характер — сложен и неоднозначен .
Одни безусловно и во всех отношениях его хвалили, другие упрекали
в жестокосердии, скупости и алчности. При дворе Вильгельма I, к о ­
гда Майо занял место первого министра, образовалось две партии —
одна из приверженцев могущественного сановника, которая глав­
ным образом состояла из мусульман, другая — из баронов и графов
страны, главой которых был Роберт Бассевиль. Этот человек, не­
обыкновенно честолюбивый, поставил себе целью добиться исклю­
чительной власти при дворе. А так как и Майо был готов энергично
отстаивать свое влияние, то борьба между двумя партиями была не­
избежна.
Увы, король Вильгельм не имел достаточно сил, чтобы сдержи­
вать раздоры среди своих приближенных. Сам он — принимал дея­
тельное участие в управлении страной.
Большую часть времени он проводил в покоях своего дворца,

Норманны в Сицилии
383
куда никто не имел доступа, кроме всемогущего Майо и архиеписко­
па Палермитанского. Говорили , что в пышных загородных замках и
залах королевского дворца, убранных со всей роскошью Востока, он
предавался всем порокам восточного деспота. Женщины , которые
ткали шелк и которых король Рожер привез из своего похода на
Византию, и девушки , которые работали в палермитанском тиразе,
или мастерской ковров, составляли его гарем, где он и наслаждался,
забыв о своей супруге.
Многочисленные мусульмане, которые его окружали, действи­
тельно придавали его двору такой вид, как будто в Палермо имел
резиденцию не христианский король, а арабский султан.
Известно, что Вильгельм жил столь уединенно , что во время его
правления неоднократно появлялись самые странные слухи. Говори­
ли, что он умер и что его первый министр правит от его имени,
игнорируя наследника престола, молодого Рожера . Политика Майо
состояла главным образом в том, чтобы удалять от короля вельмож
королевства, которые ненавидели министра , как выскочку , и на­
страивать против них Вильгельма. Майо особенно старался навлечь
немилость короля тех баронов, которые состояли с Вильгельмом в
различных степенях родства. Он интриговал против графа Гуго Мо -
лиссы, мужа Клеменции , незаконной дочери Рожера II, против графа
Симона Поликастро, незаконного сына того же короля , и против
графа Роберта II Лорителли, сына тетки Вильгельма. Последнего ко­
роль Рожер по духовному завещанию назначил своим преемником в
том случае, если умрет бездетным или его сын окажется совершенно
неспособным править королевством.
Как только новый король взошел на трон Сицилии, в Апулии
началось новое восстание. Его зачинщики несомненно рассчитыва­
ли на то, что Фридрих Барбаросса не замедлит выступить в поход на
Италию. Вместе с тем они возлагали надежды и на византийского
императора, флот которого грозно маневрировал в греческих водах.
Скоро положение дел стало для Вильгельма еще более опасным. Мо­
лодой Гогенштауфен возобновил союз, заключенный Конрадом III с
Эммануилом Комненом. Чтобы еще теснее сблизиться с домом Ком-
ненов он решил просить руки греческой принцессы. Для этого , с
согласия папы, он разошелся со своей первой женой Адельгейдой,
под предлогом близкого родства между ними. В качестве послов Бар­

384
Адольф фон Шакк
бароссы в Константинополь отправились Ансельм, епископ Гам-
мельбургский, и граф Александр Гранвина . О последнем мы уже
упоминали, как о противнике Рожера , уехавшем ко двору немецких
императоров и пользовавшемся благоволением Фридриха. На них
было возложено поручение просить руки принцессы Марии, дочери
Исаака Севастократора, с которой император познакомился , когда
участвовал в крестовом походе вместе с Конрадом III. Кроме того,
они должны были заключить договор, призванный объединить силы
Востока и Запада в деле низложения норманнского узурпатора.
Вильгельм I узнал о замысле Барбароссы и, чтобы отвратить
надвигающуюся грозу, сделал попытку примириться с византийским
императором и выразил готовность вернуть пленников и добычу,
захваченную его отцом Рожером в Архипелаге. В Константинополе
не только отклонили это предложение, но стали готовить флот , ко­
торый должен был действовать против Апулии и Сицилии. Зато по­
слы Барбароссы при византийском дворе были приняты самым бле­
стящим образом, и между императорами завязались оживленные
дипломатические отношения. Пока шли эти переговоры , граф Гра-
вина старался вступить в соглашении с апулийскими баронами, под­
стрекая их к восстанию против Вильгельма.
Переговоры между Эммануилом Комненом и Барбароссой не
привели ни к чему определенному. Обе стороны не вполне доверяли
друг другу. Но , если война с Вильгельмом и не состоялась, то за это
время произошло событие, еще более приблизившее ее опасность.
Высокомерный и вспыльчивый граф Роберт Бассевиль получил за­
мечание от Вильгельма, и это замечание привело его в такой гнев,
что он обратился к Барбароссе.
Он был разгневан не столько на Вильгельма, сколько на Майо , в
котором, и справедливо , видел виновника своего унижения . Он по­
слал к немецкому императору послов, приглашая его овладеть нор­
маннским государством, которое надеялся передать в его руки. Но
его послы случайно встретились в Италии с послами Эммануила
Комнена, которые возвращались от Барбароссы после безрезультат­
ных переговоров. Великий Гогенштауфен отказался от женитьбы на
греческой принцессе, думал о новом браке и решил действовать в
Италии самостоятельно. Граф Гравина, которого Эммануил перема­
нил на свою сторону и который с его посольством находился в Ита­

Норманны в Сицилии
385
лии, узнал о цели посольства Бассевиля и сообщил ему, что визан­
тийский император намерен немедленно приступить к осуществле­
нию своих планов в отношении Вильгельма. Обо всем этом письмом
известили Михаила Палеолога, близкого родственника Эммануила,
которому император вполне доверял. Палеолог находился в Италии
и имел свидание с Бассевилем в Виести, где был формально основан
заговор против короля Сицилии.
В то же время и Барбаросса обдумывал планы свержения Виль­
гельма. Еще в 1152 году, вскоре после своего восшествия на трон, он
принял в Вюрцбурге послов, которые просили его помощи против
Рожера II. Он обещал им в течение двух лет исполнить их просьбу и,
так как теперь этот срок истек, стал готовиться к походу за Альпы.
В этом походе он намеревался также возложить на себя импера­
торскую корону, и папа Евгений III с большим нетерпением ожидал
его прибытия, так как надеялся с его помощью одолеть своего смер­
тельного врага и врага церкви, Арнольда Брешианского. Еще в Кост-
нице Барбаросса клятвенно обещал папе, что он не заключит мира
ни с норманнами, ни с мятежными римлянами и будет бороться с
теми и другими. Святой отец и император условились общими си­
лами противодействовать военным предприятиям Эммануила Ком-
нена в Италии.
Но обстоятельства скоро вновь изменились: в 1153 году на пап­
ский престол взошел Анастасий IV, а в следующем году его сменил
Адриан IV. Первоначально папа Адриан отнесся к норманнскому го­
сударству враждебно. Король Вильгельм, однако, сразу же после из­
брания нового папы направил в Рим посольство, чтобы установить с
ним хорошие отношения. Это посольство было принято в Риме не­
благосклонно. Адриан подтвердил договор, заключенный с Барба­
россой, и дело приняло для Вильгельма опасный оборот. Положение
сицилийского короля еще более осложнилось тем обстоятельством,
что в Апулии вспыхнуло восстание.
Тогда же Гогенштауфен перешел Альпы. Многие предполагали,
и не без оснований, что император пойдет на Рим, возложить на себя
корону немецкой империи, а затем двинется на юг, чтобы утвердить
свои старые сюзеренные права на Апулию и Калабрию, затем минует
Фарос у Мессины и разрушит норманнское государство в Сицилии.
Король Вильгельм, или вернее Майо, который был творцом его по­

386
Адольф фон Шакк
литики, чтобы по возможности отвести грозу, пытался поссорить
папу с Барбароссой и отвратить Венецию от союза с византийским
императором. Но папа Адриан IV остался верным условиям, заклю­
ченным с Фридериком I. Затем Майо удалось нейтрализовать вене­
цианскую республику. Он заключил с дожем Морозини договор, по
которому венецианские торговые корабли, «работавшие» на Южную
Италию и Сицилию, получили большие выгоды. После этого респуб­
лика сменила по отношению к норманнам гнев на милость.
В конце зимы (в начале 1155 г.) сицилийский король приехал в
Салерно, где к нему в качестве папского посла явился кардинал Ген­
рих. Он привез письмо от святого отца, в котором за повелителем
Сицилии не признавалось даже королевского титула. Это так разгне­
вало Вильгельма, что он принял посла и решил тотчас же взяться за
оружие. Правда, сам он же вернулся в Палермо, но поручил своему
канцлеру Асклиттину занять Беневент и оттуда вести войско на цер­
ковную область. Канцлер, который командовал частью норманнско­
го войска, двинулся на папские владения. Прежде всего, по приказа­
нию Вильгельма, он пошел на Беневент, которым папа особенно
дорожил, и осадил э тот город. Жители защищались храбро и убили
своего архиепископа, о котором ходили слухи, что он приверженец
Вильгельма, отсюда норманнское войско двинулось к Чепрано, со­
жгло его и пош ло дальше до Фрозидоне. Затем, повернув назад, Аск-
литтин взял Аквино, Понтекорво и другие укрепленные места. При
этом были опустошены окрестности Монтекассино и занят сам мо­
настырь.
За это нападение на папские владения Адриан подверг преступ­
ного Вильгельма отлучению от церкви. Но, пока его противник нахо­
дился под этим отлучением, нисколько об этом не заботясь, сам папа
оказался в очень сложном положении между восставш ими римляна­
ми и ю жно-итальянскими врагами. Он всерьез стал опасаться за свое
будущее.
В это время к нему из Ломбардии приехало посольство от Барба­
россы. Император, как сюзерен, везде принимал присягу на вер­
ность, разрушал непокорные города и возложил на себя корону Ита­
лии. В Тоскане, куда он прибыл, он принял послов из Пизы, которая
всегда была верной союзницей гибеллинов, приказал им снарядить
пизанский флот и отправить его под парусами против Сицилии. По­

Норманны в Сицилии
387
слы, желая уверить его в особой преданности самого могуществен­
ного из всех приморских городов Италии, сопровождали его в Рим ,
присутствовали при коронации и только тогда вернулись домой.
Между тем положение дел приняло для папы благоприятный
оборот. Ему удалось с помощью своих приверженцев укрепить свою
власть в Риме и одолеть Арнольда Брешианского. Когда же Гоген -
штауфен послал к нему из Тосканы послов, чтобы просить о короно­
вании, и, получив на это согласие, двинулся в путь к Вечному Горо­
ду, положение дел, по -видимому , стало в высшей степени опасным
для короля Вильгельма. Ожидалось, что оба, император и пала —
первый, как глава немецкой империи , второй , как представитель
восстановленной апостолической власти, — двинутся тепер ь п ро тив
него. Но и на этот раз дела пошли совсем не так , как можно было
предполагать.
18 июня 1155 года Фридрих Барбаросса короновался в Риме, по­
том сожгли Арнольда Брешианского, а потом император стал соби­
раться в обратный путь — вероятно , потому , что в его войске появи­
лись инфекционные болезни, а, может быть , и потому , что он не
надеялся справиться с Вильгельмом, который мог собрать большие
силы к югу от Рима. На обратном пути император осадил и разру­
шил город Сполетто, чтобы наказать его за то , что он задержал его
послов, которые должны были договориться с апулийскими барона­
ми относительно приготовлений к давно уже задуманному походу
против норманнского повелителя. Впрочем, хотя папа , казнив Ар­
нольда Брешианского, отделался от самого опасного своего против­
ника, у него все еще были сильные враги. Им были раздражены как
республиканские приверженцы сожженного еретика, так, хотя совер­
шенно по другим причинам, и бароны церковной области , вступив­
шие в заговор с апулийскими баронами. Они были настроены про­
тив него, так как предполагали, что папа во всяком случае, даже без
помощи Барбароссы, что -нибудь да затеет против норманнов . Но
Адриан не нашел возможным прибегать к решительным действиям
в этом направлении.

Jmsm
Между тем внимание сицилийского правительства обратили на
себя другие события.
Вильгельм I вскоре после своего восшествия на трон ввязался в
войну с египетскими Фатимидами. Рожер II заключил с египетскими
повелителями торговый договор, который представлял большие вы ­
годы для Сицилии. Но в 1155 году калиф из дома Фатимидов разо­
рвал этот договор, что и послужило поводом к стычкам между фло­
тилиями той и другой страны у берегов Египта и Сицилии.
Норманны взяли в Египте Тиннис, захватили там богатую добычу
золотом и другими драгоценностями и потом опустошили Александ­
рию, Розетту и Дамиетту.
В то же время корабли Мувагидов, которые все еще угрожали
там итальянским владениям в Северной Африке, напали на Поццуо-
ли, но были отбиты. Теперь сицилийский флот оказался в очень
тяжелом положении. Византийский император приступил к испол­
нению давно уже задуманного им и даже в Италии, путем перегово­
ров с недовольными апулийцами, подготовленного нападения на
норманнское государство. Для этого он послал из Константинополя с
флотом своего дядю, Константина Ангела. В Архипелаге к нему
должны были присоединиться и другие корабли. Но последние не
смогли принять участия в походе, так как предназначались для вой­
ны с венграми. Поэтому Константин, обогнув южную оконечность
Пелопонесса, направился в Сицилию. Во время этого перехода он
наткнулся на сицилийские корабли, которые с богатой добычей воз­
вращались от египетских берегов. Норманнский предводитель пр и­
бег к хитрости. Флот его будто бы стал отступать. Затея удалась.
Константин, предполагая, что враги бросились в бегство, погнался за
ними на своих кораблях. Тогда сицилийцы быстро повернули свои
корабли, напали на византийский флот и взяли в плен Константина.

Норманны в Сицилии
389
Только немногим греческим кораблям удалось спастись. При дворе в
Палермо на эту победу справедливо смотрели как на триумф сици­
лийского оружия. Но польза от нее была небольшая . Почти одновре­
менно с этим в Апулии снова вспыхнуло восстание, что предвещало
скорое нападение папы и новые предприятия Эммануила Комнена.
Адриан IV, который , когда союз с Барбароссой не дал серьезных ре­
зультатов, на первых порах оставался в бедствии, теперь, подстре­
каемый апулийскими заговорщиками, решился выступить против
норманнов. Он мог рассчитывать на успех еще и потому , что канц­
лер и полководец Вильгельма, Асклиттин , после своего вторжения в
церковную область, удалился в окрестности Беневента, где волнения
требовали его присутствия.
Момент был особенно удобен для папы и потому, что между Аск-
литтином и вторым предводителем норманнского войска, графом
Симоном Поликастро, возник серьезный конфликт , и сицилийское
войско разделилось на два лагеря. Папа с князем Робертом II Капу-
анским, у которого Рожер отнял страну , отправился в Капую. На
первых порах он ограничился одним только этим враждебным ш а­
гом против норманнов, но апулийские бароны пошли дальше. Граф
Ричард Аквилейский взял Сессу и Теано. Князь Роберт Соррентский
занял всю область Капуи до Неаполя и Салерно. Также действовали
и другие апулийские союзники. Адриан поселился в Беневенте и от­
сюда руководил движением.
В то же время Михаил Палеолог, в силу его соглашения с графом
Робертом Бессевилем, пристал с десятью кораблями у города Внести,
недалеко от почитаемой паломниками горы Гарган на Адриатиче­
ском море. Маленькое греческое войско , которое он привел с собой,
овладело под предводительством полководца Иоанна Дуки несколь­
кими населенными пунктами в окрестностях. Сам Константин совер­
шал нападения на различные береговые пункты, пока не убедился,
что все его действия не приведут ни к чему, пока он снова не подчи­
нит византийскому императору Бари, когда -то резиденцию грече­
ских катапанов. Конечно, он хорошо знал , что взять этот город , за­
щищаемый сильным гарнизоном, нелегко , но все-таки приступил к
осаде. Однако осажденные храбро сопротивлялись, и он решил дос­
тигнуть своей цели другим способом.
Он призвал жителей подняться на валы и вступить с ним в пере­

390
Адольф фон Шакк
говоры. Когда они вышли на стены, он указал им на груды золота,
воскликнув: «Идите сюда, если хотите золота и свободы». Жители
Бари поддались искушению и сдали город в его руки. Но крепость
держалась еще целую неделю, пока не подоспел со значительными
силами граф Бассевиль. С помощью населения Бари он овладел кре­
постью. Палеолог занял и другие городки, среди которых самым
важным был Трани. Но сюда подходил уже канцлер и полководец
Вильгельма Асклиттин с сильным отрядом, чтобы снова отбить у
греков этот город. Жители Трани позвали на помощь полководца
Дуку. Недалеко от Андрии произош ла большая битва, где победили
греки. Дука возвратился в Бари и отсюда пытался подчинить визан­
тийскому императору близлежащие территории. Папа начал перего­
воры с греческим полководцем о совместных действиях. Пока канц­
лер Асклиттин оставался в Мольфетте, в Бари прибыло новое
подкрепление. В битвах, которые происходили здесь, побеждали по
большей части византийцы. Когда Палеолог захворал, Дука принял
командование над всей армией, и его операции, при поддержке апу­
лийских союзников, были так удачны, что в течение пяти месяцев, с
ноября 1155 года по апрель 1156 года, берег от Виести до Бриндизи
был во власти греческого императора. В Южной Италии, кроме зам­
ка Бриндизи, верными Вильгельму остались только Троя, Амальфи,
Мельфи, Неаполь, Салерно и некоторые другие незначительные го­
рода. Апулийские бароны обратились тогда с просьбой к святому
отцу, чтобы он прибыл к ним и принял от них присягу на верность.
Папа принял это приглашение и поздней осенью 1155 года приехал
в Сан-Жермено. Тогда Вильгельм направился в Беневент и там везде
был признан верховным главой государства.
Когда восстание вспыхнуло по всей Южной Италии и победы
греческого войска становились все значительнее, когда папа, хотя его
войско не принимало участия в войне, поддерживал врагов нор­
маннского государства, — король Вильгельм лежал тяжело больной.
Распространился даже слух, что он умер. И на Сицилии были недо­
вольные, которые симпатизировали апулийским мятежникам и
охотно свергли бы власть Майо, который был больше королем Си­
цилии, чем сам Вильгельм. По инициативе многих сицилийских ба­
ронов был составлен заговор с целью убить Вильгельма и его перво­
го министра и возвести на трон юного сына короля. Заговорщики

Норманны в Сицилии
391
завладели на южном берегу острова городом Бутерой и сделали его
своим главным опорным пунктом. Отсюда они совершали набеги на
окрестности, нападали на приверженцев Майо , грабили их поместья
и пускали в ход все средства, чтобы вредить правительству .
Казалось, гроза со всех сторон надвигалась на Вильгельма. В си­
цилийских владениях на северном берегу Африки начиналось движе­
ние, целью которого было свержение христианского ига. Прежде все­
го в Сфаксе восстал тамошний наместник Вильгельма, Омар Ибн аль
Гуссейн. Когда Рожер завоевал этот город, он назначил туда своим
наместником отца Омара. Тот, по слабости здоровья, отказался от
этого места в пользу своего сына. Арабский историк Ибн аль Асир
рассказывает следующее. Король Рожер взял к себе отца Омара в
качестве заложника с тем, чтобы сын вел себя мирно . Но старик
перед отъездом сказал своему сыну: «Послушай, я уже стар. Если тебе
представится случай поднять восстание против наших врагов, вос­
пользуйся им, не заботясь о том , что это может погубить меня. Ду­
май, что я уже мертв!» Омар , дождавшись благоприятного момента ,
стал подстрекать жителей Сфакса к возмущению и говорил им:
«Идите одни на стены, другие в дома франков и христиан, которые
находятся в городе и убивайте их всех!» «Но твой отец, — отвечали
ему, — должен бояться за свою жизнь!» «Именно он приказал мне
это сделать, — отвечал сын.
—
Он не умрет, если вместе с ним по­
гибнут тысячи врагов» .
Еще не взошло на следующий день солнце, когда все христиане в
городе были вырезаны. Тогда Омар послал уполномоченных в За­
вилллу, которая отделялась от Медии большою равниною , чтобы
побудить население восстать против живших там христиан. Жители
Завилллы отозвались на это приглашение, и окрестные арабы ворва­
лись в город, чтобы помочь им в борьбе с медийскими христиана­
ми. Когда король узнал об этих событиях , он призвал к себе отца
Омара, упрекал его за то , что наделал его сын, и хотел заставить его
написать к Омару, чтобы тот остановил восстание и изъявил покор­
ность. Старик отвечал: «Кто заш ел так далеко, тот из -за письма не
отступит» . Все -таки король Сицилии отправил к Омару посла, кото­
рый должен был угрозами и увещаниями заставить его прекратить
мятеж. Но , когда этот посол подошел к Сфаксу , Омар не пустил его
в город. На следующий день все население вышло из ворот с гро­

392
Адольф фон Шакк
бом, похоронило гроб на глазах посла и потом вернулось в город.
Тогда Омар велел сказать послу: «Тот, кого мы похоронили , мой
отец, и сегодня в день скорби я остаюсь в своем дворце. Делайте с
ним, что хотите!» Посол возвратился к Вильгельму и донес ему о
том, что сделал Омар . Король приказал старика повесить . Тот спо­
койно пошел к месту казни и до последней минуты не переставал
славить Аллаха. Восстали и другие города Северной Африки
—
Гер­
ба, Триполи и Габеш.
Между тем Вильгельм вполне оправился. Одной из особенностей
его природы было то, что он , после периода беспечности и ленивого
покоя, вдруг проявлял кипучую энергию . На Сицилии , как и в Аф­
рике, всюду пылали восстания. Византийское войско и апулийские
мятежники открыто воевали с Вильгельмом. Папа относился к нему
враждебно, ему угрожали Мувагиды и Барбаросса . В таком положе­
нии он пытался, насколько это было возможно , нейтрализовать сво­
их противников.
Он послал графа Сквиллаче к мятежникам в Бутеру с вопросом,
зачем они взялись за оружие. Они отвечали ему, что из -за того , что
Майо достиг такого высокого положения и таким образом отстранил
от двора вельмож государства. Когда король услышал этот ответ, он
решил идти на Бутеру в сопровождении самого Майо. Вообще он
редко оставлял свой дворец в Палермо. Но взявшись за дело , он был
неутомим. Осада Бутеры началась . Мятежники быстро сложили ору­
жие и сдали крепость, за что им было позволено свободно удалиться.
Одолев мятежников, которые грозили ему с тыла , король вместе
с Майо и сильным войском переправился у Мессины на материк.
Византийский полководец, предвидя это , просил у императора но­
вых подкреплений. При приближении сицилийского войска было
решено, что Дука будет защищать берега, а граф Бассевиль с апулий­
скими союзниками даст врагу отпор внутри страны. У Бриндизи
произошла битва, в которой норманнские корабли вынуждены были
отступить. Долгожданный вспомогательный флот под командой Ан­
гела Комнена, племянника императора , наконец прибыл . Но это под­
крепление не принесло никакой пользы грекам. В мае 1156 года
Вильгельм одержал под Бриндизи победу, овладел городом с суши и
взял в плен Дуку и сына короля. Удачно действовал и сицилийский
флот. У Бриндизи он одержал большую победу на море и захватил

Норманны в Сицилии
393
тридцать греческих галер. Теперь норманнский король мог энергич­
но двинуться вперед. Бассевиль со своими апулийскими воинами не
посмел вступить с ним в бой, и монарх двинулся на Бари , готовый
сурово наказать этот город за его измену. Жители этого города по­
корно вышли к нему навстречу и попросили о пощаде. Но он, когда
увидел развалины крепости, разрушить которую жители помогли
грекам, разгневался еще сильнее. Он приказал разрушить до основа­
ния дома Бари, но жителям оказал некоторое снисхождение , позво­
лив им с имуществом уйти до этого. Все города по берегу Адриатиче­
ского моря признали его власть. Зачинщики заговора пробовали
спастись бегством. Некоторым , при содействии папы , это удалось, но
часть их все же попала в руки Вильгельма. Одних он приказал пове­
сить, а других, по варварскому обычаю того времени, который впо­
следствии Генрих VI применил и к наследнику норманнского госу­
дарства, ослепить. Некоторые из тех , кому удалось бежать, собрались
в Беневенте, чтобы там защищаться под предводительством графа
Бассевиля. Особенно неудачной была попытка бегства князя Роберта
Капуанского. Его же вассал , Ричард из Аквилы, выдал его норман­
нам, которые отвезли его в Палермо и там ослепили.

Для короля Вильгельма, когда он одолел на континенте самых
опасных своих врагов, особенно важно было предотвратить ту опас­
ность, которая грозила ему со стороны папы . По совету Майо он все
свои усилия направил к тому, чтобы отвлечь папу от его уже ослабев­
шего союза с Барбароссой и, если можно , сделать защитником сици­
лийского королевства. Переговоры со святым отцом вел Майо при
содействии архиепископа Палермитанского и других представителей
высшего духовенства. Майо достиг своей цели, предоставив римской
курии значительные права и привилегии при замещении духовных
должностей. За это наместник Христа дал Вильгельму инвеституру
Сицилии, Апулии, Неаполя, Салерно , которую поневоле еще Инно­
кентий дал его отцу, королю норманнов . Вильгельм принес ему го -
магиум. Этот договор , увенчавший победы Вильгельма , был за­
ключен в Беневенте.
В документе, который Адриан IV передавал своему, еще так не­
давно ненавистному врагу сюзеренные права над такою обширной
областью, папа не скупился на высокопарные фразы . «Нам извест­
но, — говорилось в нем, — что богатством и подвигами ты возвы­
шаешься над всеми выдающимися людьми королевства, так что сла­
ва твоего имени летит до отдаленнейших стран земли. Я знаю , что ты
сияешь справедливостью, которую ты являешь в своем государстве ,
славою мира, который ты снова умел дать своим подданным , и тем
ужасом, который твои великие деяния внушают врагам христианско­
го имени». Майо получил от папы высокий титул . Предводителям
апулийского восстания, бежавшим в Беневент, было позволено сво­
бодно удалиться. Когда договорные статьи были заключены , Адриан
торжественно принял короля в церкви и вручил ему знамена — зна­
ки ленной власти над Сицилией, Апулией, Капуей. Он дал Вильгель­
му поцелуй мира и за это получил от него богатые подарки золотом,

Норманны в Сицилии
395
серебром и шелковыми тканями. Действительно , теперь святой пре­
стол стал покровительствовать норманнскому королевству и при
различных конфликтах с другими державами стоял на стороне сици­
лийских королей.
В ноябре 1156 года Адриан IV торжественно выехал в Вечный
Город, где сенат и горожане с покорностью встретили его. Беспорно ,
только своему союзу с повелителем норманнов он был обязан тем,
что мог вернуться в свою резиденцию на Тибре. Но , если ситуация и
была благоприятна для Адриана IV, папа все -таки должен был соз­
наться себе, что он попал в зависимость от короля Сицилии , от кото­
рой впоследствии отделаться будет нелегко.
Фридрих Барбаросса был крайне раздражен поведением папы,
которое совершенно изменяло их взаимные отношения. Он упрекал
его в вероломстве и говорил о союзе между святым отцом и импера­
тором Вильгельмом с тем большим гневом, что этот союз заставлял
его отказаться от всех, давно уже вынашиваемых планов против
повелителя норманнов. Если бы в сложившейся ситуации он высту­
пил в поход против того, кто теперь имел на своей стороне наместни­
ка Христа, он, конечно , пошел бы навстречу несомненному пораже­
нию.
Византийский император после своего поражения попробовал
снова завязать отношения с Барбароссой, чтобы совместно действо­
вать против их общего противника в Южной Италии. С той же це­
лью он послал послов и к папе. Но его старания не увенчались успе­
хом ни там, ни здесь. Зато король Вильгельм задумал новую войну с
греческой империей. Он приказал снарядить 140 галер и 24 грузовых
суда и отдал их под команду брату Майо, Стефану . В июне 1157 года
этот флот пришел в Негропонте, одержал победу над византийскими
кораблями, разграбил и разрушил значительную часть греческого
материка. После четырехмесячного похода флот триумфально и с
добычей возвратился в Палермо. Греческий император после этих
многократных и унизительных поражений не рисковал уже воевать
со своим врагом и вступил с ним в переговоры, результатом которых
было заключение мира с Сицилией на тридцать лет.
Вильгельм I, благодаря папской инвеституре , усмирению апулий­
ского мятежа и заключению мира с Византией, утвердивший и уси­
ливший свою власть, и не думал о милости к побежденным врагам

396
Адольф фон Шаюс
или к тем людям, которые смели против него подниматься. Графа
Готфрида, который был главой мятежных вассалов в Бутере и на
котором лежало еще подозрение в том, что после капитуляции он
хотел сесть в Мессине на корабль, чтобы вновь пристать к противни­
кам сицилийского правительства, он приказал ослепить и заключить
в тюрьму. И канцлер, прежний полководец Асклиттин, на основании
ли клеветы или за действительное преступление, впал при дворе в
немилость и был посажен в тюрьму. Такая же судьба постигла мно­
гих сицилийских греков. Здесь при выборе наказаний Вильгельм
проявил такую жестокость, какую не допускали ни его отец, ни
гроссграф Рожер, по крайней мере, в такой же степени.
По рассказу Фальканда, король из победоносных походов воз­
вращался к своей сладострастной жизни, и крепкие стены королев­
ского замка в Палермо едва ли могли заглушить стоны и проклятия
многочисленных благородных узников, которых пытали, калечили,
ослепляли в подземных темницах. Такие же тяжелые обвинения
этот историк возводит и на адмирала Майо. По его словам, он отда­
вал приказания и назначал наказания вместо короля, ввел новые
пытки, присваивал себе богатства своих жертв, вместе с отцами и
мужьями преследовал жен и дочерей. Некоторых дам высшего обще­
ства, которых похищал из мирной домашней обстановки, силой при­
водил к королю для удовлетворения его похоти, а затем убивал, дру­
гим, ценой их собственного позора или потери всего состояния,
оставлял жизнь.
Вильгельм сурово наказывал тех, которые, по его мнению, про­
винились перед ним, щедро награждал своих друзей. Первым в этом
ряду стоял Майо, адмирал адмиралов. Глубоко уважаемый своим ко­
ролем, он занял положение, какого не достигал еще ни один государ­
ственный вельможа в Сицилии, даже Георгий Антиохийский.
Между тем власть Мувагидов при их повелителе Абд аль Мумим
неуклонно усиливалась, и арабы северо-африканского побережья,
которые покорились Рожеру II, задумали свергнуть христианское
иго. Выше было уже рассказано, как это происходило в Сфаксе,
Завиллле, Гербе и других местах. Медия, осажденная восставшими
жителями Завилллы, еще держалась, хотя там уже начался голод.
Вильгельм послал в осажденный город флот с запасами и деньгами,
и норманнам удалось снова овладеть многими, уже потерянными

Норманны в Сицилии
397
местностями, например , Завилллой. При приближении войска тол­
пы мусульман бежали к Абд аль Мумиму, а оставшиеся были изруб­
лены христианами.
В 1157 году сицилийская власть снова была восстановлена в Аф­
рике. Но скоро началось восстание в Триполи , который Георгий Ан­
тиохийский завоевал для Рожера II и который под властью норман­
нов стал цветущим городом. Повод к этому восстанию дал сам
христианский наместник. Он требовал , чтобы в мечетях проповедо­
вали против Абд аль Мумима. Мусульмане утверждали , что это про­
тивно их закону, так как в мечетях нельзя проповедовать против
мусульманских повелителей, хотя бы они принадлежали к еретиче­
ской секте. Шейх Яхия Ибн Матрух, который в Триполи делил власть
с христианским наместником, стал на сторону мусульман и подбил
их заманить городской гарнизон из крепости в засаду. С этой целью
мусульмане забаррикадировали все дороги вокруг крепости веревка­
ми и кольями и подняли мятежный крик. Христианские воины вер­
хом на лошадях выехали из крепости, чтобы подавить волнение. Они
вышли из крепости и, благодаря сделанным приготовления, попали
в руки мусульман.
Так пала в Триполи власть Вильгельма. Новые возмущения при­
вели к тому, что Габеш и многие другие города достались мусульма­
нам. В 1159 году под властью Сицилии оставались только Медия,
Сфакс и Суза. Абд аль Мумим стал серьезно помышлять о том ,
чтобы водрузить знамя Пророка и в этих городах.
Арабский историк очень живо описывает приготовления к этому
походу. Еще в Марокко , где была резиденция Мумима, он сделал все
необходимые распоряжения, приказал наполнить водой кожаные
мехи, в огромном количестве сделать запасы хлеба, рыть по предпо­
лагаемому пути колодцы и собрал войско в 100 ООО воинов и такого
же количества людей, которые составляли обоз. Он держал своих
людей в таком строгом порядке, что по дороге не было сорвано ни
одного хлебного колоса, а во время остановок все чуть ли не в один
голос повторяли за имамом слова молитвы.
26 октября 1158 года войско выш ло из Марокко. В то же время
из одной гавани на западном морском берегу вышел флот из 70 ко­
раблей под командованием Ибн Маймуна в Тунис, куда двинулось и
сухопутное войско. Поначалу Абд аль Мумим встретил в Тунисе

398
Адольф фон Шакк
энергичное сопротивление, которое заставило его повернуть к Кай-
рувану, Сфаксу и Сузе. Отсюда он снова двинулся на Тунис и подчи­
нил его своей власти. Христиан и евреев , которые там находились, он
заставил принимать ислам, а тех, которые отказывались , убивал.
Отсюда он двинулся на Медию и летом того же года начал осаду
города с моря и с суши. Здесь находилась большая часть сицилий­
ских христиан, которые были еще в Африке. Медия, соединенная с
материком только узким перешейком, со всех сторон была окружена
морем и сильно укреплена.
Гарнизон состоял из 3 ООО воинов, среди которых находились
самые значительные представители христианского населения Сици­
лии. Сам Абд аль Мумим остановился в Завиллле и оттуда руково­
дил осадой. Осада велась энергично , но осажденные часто делали из
крепости вылазки. Абд аль Мумим, объехав морем городские стены ,
убедился, что взять этот город штурмом невозможно , и поэтому ре­
шил отрезать к нему всякий подвоз провианта, пока голод не заста­
вит жителей сдаться. Его войско огромным лагерем расположилось
на окрестных холмах, а флот заблокировал город с моря .
Во время осады Альмогадам сдались Триполи, Сфакс и многие
другие города. Когда в Палермо пришло известие об опасном поло­
жении Медии, король Вильгельм послал в Африку флот , который
находился у Балеарских островов, тогда еще подвластных мусульма­
нам. При приближении этого флота осажденные стали смелее . Но в
битве между сицилийскими и альмогадскими кораблями победа ос­
талась за мусульманами. То обстоятельство , что сицилийцы потерпе­
ли поражение, вероятно , связано с изменой или трусостью коман­
дующего сицилийским флотом, сарацина Петра , принявшего
христианство. Теперь у Медии было отнята всякая надежда держать­
ся, но она сдалась только 11 января 1160 года. Осажденные сдава­
лись на том условии, что им позволят свободно уйти и пощадят их
жизнь. Но фанатик Абд аль Мумим настаивал на том , чтобы все
защитники приняли ислам. Храбрецы , которые держались в крепо­
сти до последней возможности, единодушно отказались принять эти
условия. Король Вильгельм пригрозил из Палермо , что он велит
умертвить всех мусульман на Сицилии, если защитники Медии по­
гибнут. Тогда только Абд аль Мумим дал осажденным свободу .

Теперь все африканские владения норманнов были ими потеря­
ны. Это , конечно , вызвало на Сицилии неудовольствие , и, главным
образом, против Майо . Его обвинили в том , что приближенные к
нему сарацины, которые были в заговоре с мусульманами Медии,
подговорили Майо не посылать продовольствия в Африку в доста­
точном количестве. Будто бы по его секретному распоряжению ,
флот, который и без того был отправлен слишком поздно , только
имитировал нападение на осаждавших и таким образом допустил
падение крепости. Враги Майо распространяли слухи, что адмирал
адмиралов втайне стремиться к тому, чтобы самому взойти на трон,
и поэтому подбивает короля на все, что может лишить его любви
подданных, и в конце концов свергнуть его с престола . Говорили, что
он даже предполагает покушение на жизнь короля. Шептались, что
он приготовил уже все регалии для предстоящей коронации. Эти
регалии, как говорили , передала ему королева, которая будто бы в
сговоре с ним. Рассказывали, что по всему острову составляется заго­
вор с целью возвести на трон Сицилии Майо, который уже получил
от папы обещание возложить на него корону, низложить Вильгельма
и сослать его, как пленника, на какой -нибудь отдаленный остров .
В то время когда вассалы Сицилии, горячие противники первого
министра, с самого начала его деятельности всеми средствами ин­
триговали против Майо на острове и подготовляли его падение, в
Апулии все еще тлело под пеплом пламя мятежа. Жестокое наказа­
ние, которому подверг Вильгельм многих баронов, на первых порах
могло действительно устрашить и усмирить. Но потом оно привело
к тому, что апулийские бароны стали делать новые попытки вернуть
себе прежнюю независимость. Жажда мести за казненных или осле­
пленных родственников заставляла думать о новом восстании. Им
сочувствовали как Фридрих Барбаросса, так и греческий император .

400
Адольф фон Шакк
Вскоре после мирного договора, заключенного между Вильгельмом и
папой в Беневенте, Андреас из Руппе Канина с немецкими и грече­
скими воинами вторгся в Апулию, овладел областью Фонди и в
1157 году отомстил графу Аквилеи, предателю князя Капуанского , за
трагическую смерть последнего. Он долго преследовал свою цель,
опустошал города и поля и особенную волю давал своему бешенству
в отношениях к тем приверженцам Вильгельма, которые играли вы­
дающуюся роль при подавлении восстания. В начале января
1158 года он овладел городом Сан-Жермено , осадил Монтекассино и,
наконец, ушел в Анкону под охрану греков . По другим известиям, он
направился в Ломбардию к Барбароссе. Именно в Анконе , как кажет­
ся, рождались новые замыслы против норманнского владычества.
Туда вернулось, чтобы снова попробовать счастья в битве, много тех
баронов, которым удалось спастись бегством. Среди них был Роберт
Лоротелло, который совершил множество набегов в Абруцах, где,
впрочем, особенной удачи не имел и должен был отступить, когда
некоторые из его приверженцев попали в руки норманнов и были
отосланы в качестве пленников в Палермо.
Вильгельм, когда ему удалось подавить новое восстание в Апу­
лии, достиг той степени могущества , до которой он еще не подни­
мался. В то время его флот совершил победоносный поход на Гре­
цию и нанес чувствительное поражение кораблям византийского
императора. Вскоре после этого между норманнами и греками было
заключено перемирие на тридцать лет.
Главной задачей Вильгельма было собрать все свои силы для
борьбы с Фридрихом Барбароссой, который так мощно проявлял
свою царственную власть из Германии, где он железной рукой по­
давлял своих противников, — грозил гибелью норманнскому госу­
дарству. В таком положении для короля Сицилии дружественный
союз со святым отцом был крайне важен. Договор , заключенный
между ними в Беневенте, как было уже упомянуто , ставил папу в
совершенно новые отношения к Барбароссе. Если прежде они в Ко -
стнице договорились сообща идти против норманнского государст­
ва, то теперь власть норманнов опиралась уже и на содействие пап­
ского престола.
Немецкий император, который все еще не отказывался от своих
притязаний на Южную Италию, с негодованием относился к этой

Норманны в Сицилии
401
перемене и упрекал наместника Петра в нарушении Костницкого
договора, исполнять статьи которого он , впрочем , и сам не особенно
старался. Барбаросса очень недружелюбно принял двух папских ле­
гатов, которые ходатайствовали перед ним об освобождении взятого
в плен архиепископа Лунденского. Один из этих легатов употребил в
своей речи выражение, в котором Барбаросса увидел притязания Ад­
риана IV на приоритет духовной власти над светской и был этим до
такой степени рассержен, что не захотел больше слушать послов и
отослал их в Рим. Его недовольство папой усиливалось еще и тем,
что соглашение папы с королем Сицилии давало ломбардским горо­
дам возможность оказывать сопротивление немецкой империи.
Барбаросса задумал второй поход за Альпы, главной целью которого
была, конечно , Верхняя Италия , но имелось ввиду предпринять
что-нибудь и против Южной Италии .
В июне 1158 года, после рейхстага в Регенсбурге, он со своим
войском двинулся к югу. Через месяц его стотысячная армия стояла
уже под Брешией. Этот город скоро попал в его руки . 6 августа Бар­
баросса начал осаду Милана, у которого произошла кровавая битва.
Через месяц крепость была взята. Голод и меч заставили жителей
сдаться. Предложенные императором условия сдачи были очень тя­
желы, но они были приняты , и жители принесли ему присягу на
верность. Теперь, когда он снова стал хозяином Ломбардии , он в
ноябре собрал рейхстаг на Ронсалийских полях и там приказал своим
юристам выяснить и утвердить его державные права на Италию. По
мнению этих юристов, его права на полуостров были очень обшир­
ны. Но Фридрих заставил их признать и права на Ломбардию . Он
заявил такие же притязания на церковную область, что страшно раз­
дражало Адриана IV. Папа протестовал против этого , на что Фрид­
рих ответил резким письмом. Когда в январе 1159 года император
послал в ломбардские города послов, чтобы , на основании ронсалий­
ских постановлений, потребовать себе дани, Мелан и Кремона про­
гнали этих послов за городские ворота. Барбаросса вызвал из Герма­
нии новые войска, чтобы примерно наказать мятежные города . Папа
Адриан IV и Вильгельм I подстрекали эти города к возмущению и
Фридрих предвидел, что ему придется, чтобы совершенно сломить
сопротивление ломбардских городов, двинуться и на Южную Ита­
лию. Прежде всего он занялся Миланом , опустошил его окрестности,

402
Адольф фон Шсиск
но нс мог овладеть этим могущественным городом. Зато после жес­
точайшей осады он заставил сдаться Кремону.
В это время (1159 г.) папа Адриан IV отправился в маленький
городок Ананьи, и там между ним, королем Вильгельмом и уполно­
моченны ми ломбардских городов был заключен договор, в силу ко ­
торого договаривающиеся стороны должны были общими силами
бороться с самоуправством Гогенштауфенов. Пока осада Кремоны
еще продолжалась, в этом городке церковной области уполномочен­
ные Милана, Пьяченцы, Брешии и Кремоны заключили договор со
святым отцом и уполномоченными короля Сицилийского. Там было
решено, что названные города без согласия Адриана не могут всту­
пать в мирные переговоры с Барбароссой. Папа со своей стороны
брал на себя обязательство в течение одиннадцати дней подвергнуть
немецкого императора отлучению от церкви. Но 31 августа 1159 года
Адриан, во время своего пребывания в Ананьи, умер, не успев вы ­
полнить свое обещание относительно Барбароссы.
Теперь для всех на первый план, как дело особенной важности,
вышел выбор нового папы. Партия императора стояла за Викто­
ра IV, преданного последнему. Противная партия стояла за Алексан­
дра III, в котором жил дух Григория. Майо, который всегда был ду­
ш ой сицилийской политики, хорошо знал Александра III, так как
они вместе подписывали договор в Беневенте. Это был человек впол­
не в его духе, и Барбаросса не мог бы найти для себя злейшего про­
тивника.
Вновь, как во дни короля. Рожера, друг против друга стояли два
папы, такие же враги, как король Сицилии и немецкий император.
Последний пытался поддержать свою креатуру, собрал для этого со­
бор в Павии и старался добиться для него признания со стороны
других монархов. Но в Италии сицилийское правительство и новый
папа пустили в ход все средства, чтобы усилить ломбардцев в их
борьбе с чужеземными угнетателями. Александр проклял антипапу и
отлучил Барбароссу от церкви. Для последнего неотложным делом
было покорение Милана, и он с размахом готовился к тому, чтобы
сломить сопротивление этого важнейшего из всех ломбардских горо­
дов. Дикая жестокость, с которой велась эта борьба с обеих сторон,
дела выдающейся храбрости, которые совершили как осаждавшие,
так и жители города, известны всем. Наконец Милан, после отчаян­

Норманны в Сицилии
403
ной обороны, вынужденный к этому голодом и мечем, сдался. Город
сравняли с землей и пощадили только маленькую старинную цер­
ковь святого Амвросия. Император смотрел , как на особенную ми­
лость со своей стороны, на то , что он позволил жителям построить
хижины на пепелище сожженных им домов.
Благодаря победе при выборе папы в Ананьи, власть и значение
Майо достигли своей вершины, что вызвало особую ненависть к
нему со стороны сицилийских баронов и их единомышленников. Ко­
нечно, трудно теперь с полной достоверность определить, насколько
справедливы были те обвинения, которые ему предъявляли . Дейст­
вительно ли Майо хотел взойти на трон Сицилии, действительно ли
он подталкивал короля ко всем тем актам жестокости, какие тот со­
вершил, действительно ли он, как утверждали многие, состоял в сго­
воре с королевой Маргаритой. Великий историк Фальканд, живший
при дворе преемников Вильгельма II, характеризует государственно­
го канцлера крайне негативно. Его увлекательное красноречие и сила
изложения, в которых он не уступает Тациту и Светонию , произвели
такое впечатление на некоторых из его современников и на потомст­
во, что большинство историков представляло адмирала адмиралов
каким-то средоточием эгоизма , коварства и жестокой тирании . Но
Фальконду безусловно верить нельзя. Сторонник баронов , он был
проникнут духом ожесточенной вражды к Майо, и его суждение о
канцлере пристрастно. Другие летописцы пытались реабилитировать
Майо.
Как бы то ни было, но против него был составлен обширный
заговор, во главе которого стояли как сицилийские бароны , так и
некоторые вассалы с материка. Король, который догадывался об их
злых замыслах, велел им сказать, что он убежден в непоколебимой
верности Майо. Но заговорщики ответили, что они не хотят больше
терпеть насилия со стороны адмирала. Потихоньку они послали до­
веренных людей в Калабрию и Апулию, чтобы приобрести там но­
вых союзников. Королевская партия мало по малу ослабевала . В чис­
ле главных лиц, на которых она могла рассчитывать , особенно
выделялись брат Майо, Стефан, отправленный им в Южную Ита­
лию, и Бонелль, жених дочери Майо . Этот Бонелль, молодой и кра­
сивый человек, горячо любимый своим будущим тестем, позволил
увлечь себя на сторону заговорщиков, поддаваясь в этом главным

404
Адольф фон Шакк
образом тому соблазну, что ему обещали руку богатой принцессы
Катанцаро, которой добивались многие. Он торжественно принес
клятву в том, что сам убьет Майо , а принцесса и ее родители также
торжественно обещали ему за это исполнить его желание.
Фальканд рассказывает следующее. Пока заговорщики готови­
лись осуществить свой план, Майо затеял новый заговор с целью
убить короля, но не поладил с архиепископом Палермитанским ,
Гуго, который поначалу был с ним заодно . Они разошлись по вопро­
су об опеке над сыновьями Вильгельма и над королевскими сокрови­
щами, чего оба, разумеется, добивались для себя. Из Термини , где
остановился Бонелль, он послал письмо к адмиралу , чтобы рассеять
все возможные подозрения, а Майо в это время задумал будто бы
отравить архиепископа. Когда Бонеллю удалось преодолеть недове­
рие адмирала, он появился в Палермо , якобы для того , чтобы там
отпраздновать свою свадьбу с дочерью Майо, а на самом деле, чтобы
совершить убийство, в награду за которое он должен был получить
руку принцессы Катанцаро. В ночь на праздник святого Мартина,
когда Майо был у архиепископа, Бонелль со своими подручными
спрятался в галерее, которая соединяла дворец короля с дворцом
адмирала. Майо шел с архиепископом Мессинским, не подозревая
об опасности, когда его секретарь и его камердинер шепотом сооб­
щили ему, что его хотят убить. Адмирал в это время заметил Бонел -
ля и приказал ему идти вперед и защищать его. Бонелль исполнил
приказание, но вдруг с обнаженным мечем повернулся к Майо и
крикнул ему: «Я здесь, изменник , чтобы , хотя и поздно , отомстить
тебе за обиды дворянства и положить конец твоим злодеяниям».
Майо защищался, отпарировал первый удар, но , смертельно ране­
ный вторым, упал на землю . Спутники убитого канцлера скрылись
во мраке ночи.

Когда пал этот могущественный человек, который несколько лет
правил государством почти как самодержец, заговорщики достигли
своей цели. Дворянство могло надеяться , что значительно усилит
свое могущество при дворе. Но король Вильгельм остановил свой
выбор не на бароне, чтобы доверить ему руководство делами правле­
ния, а на ученом Генрихе Аристиппе , который теперь должен был
доказать свои способности.
Вильгельм искренне оплакивал утрату Майо и каждому говорил,
что считает клеветой все обвинения против него. Он считал, и не без
оснований, что едва ли ему удасться заменить убитого канцлера .
Меч, который поразил канцлера, отрубил у короля правую руку.
Действительно, если характер Майо освещается настолько раз­
лично, то всё говорит о его необыкновенных способностях . Для сво­
его времени он был высокообразованным человеком, что вполне до­
казывают многие из его собственных произведений. Кроме того , он
был покровителем ученых, которых всячески старался привлечь в
Палермо.
Бароны и их многочисленные приверженцы прославляли убийцу
как национального героя, и это настроение было так сильно , что
король вынужден был делать «хорошую мину при плохой игре» . Н о
придворная партия, которая состояла из лиц духовного звания и
мусульман, угрожала преступнику возмездием . Бароны поняли , что
им нельзя больше медлить с осуществлением своего плана низло­
жения Вильгельма и возведения на трон его маленького сына Роже­
ра. Но захватить Вильгельма в плен , как они предполагали, было
очень трудно, так как он , предчувствуя опасность, приказал самым
бдительным образом охранять вход в замок. Заговорщикам удалось
склонить на свою сторону одного из смотрителей дворца. Они усло­
вились с ним, когда и как с помощью одного изменника , замкового

406
Адольф фон Шакк
сторожа, осуществить замысел . Бонелль удалился в свой замок у Па­
лермо, чтобы сделать необходимые приготовления. Один из посвя­
щенных по неосторожности все рассказал некому барону, которого
хотел склонить на свою сторону. Последний на словах обещал свое
содействие, но в душе был против заговора и выдал тайну третьему ,
которого считал приверженцем короля. Этот третий более склонялся
на сторону заговора. Тогда заговорщики решили как можно скорее
приступить к делу.
Когда на следующее утро король оставил свои покои и прогули­
вался по двору в замке с архиепископом Катании, он увидел, что к
нему приближаются его брат, незаконный сын Рожера, Симон, с его
племянником Танкредом. Это его удивило , так как он отдал строгий
приказ запереть все входы в замок. Он спросил их, что им нужно и
кто позволил им войти в замок. Но в это время к нему со всех
сторон бросились другие заговорщики, Вильгельм был взят в плен,
и ему едва удалось спастись от кинжалов, которыми ему угрожали.
Участники заговора разграбили замок и на белом коне повезли девя­
тилетнего Рожера по улицам Палермо, провозглашая его королем (9
марта 1161 года).
Народ, как это всегда бывает в подобных случаях, ликовал . Но у
людей вдумчивых скоро возникли опасения и сомнения. Они не мог­
ли удовольствоваться тем, что им приходилось приносить присягу
на верность незаконному сыну Рожера, который по плану заговор­
щиков должен был быть опекуном юного Рожера до его совершенно­
летия. Но на первых порах никаких возражений против этого не
было, так что заговорщики могли тешить себя надеждой, что ны­
нешнее положение дел стабильно и долговечно.
Между тем среди духовенства и в более широких кругах населе­
ния все более и более усиливалось сознание возмутительности плене­
ния короля и притязаний на Сицилию горстки мятежников. Так, и
очень скоро, начался отлив в другую сторону.
Противники баронов осадили дворец, и заговорщики стали бы ,
конечно, жертвой народной ярости , если бы сам король не позволил
им свободно удалиться. Все эти события принесли государству толь­
ко один вред. Похищенные заговорщиками сокровища , конечно ,
нельзя было вернуть. Хуже всего было то , что Рожер , наследник пре­
стола, умер именно во время этих событий . При каких обстоятельст­

Норманны в Сицилии
407
вах произошла его смерть? Сведения об этом очень противоречивы.
По одним источникам» он был убит стрелой при штурме дворца , по
другим — сам король, разгневанный возведением на трон сына, уда­
рил его ногой, что привело к печальному исходу.
Впрочем, и после этого поражения , заговорщики отнюдь не от­
казались от своих намерений. Вильгельм, который принимал близко
к сердце все эти события, кажется, пребывал в глубокой депрессии.
Когда он получил известие о новых замыслах и приготовлениях ба­
ронов, он велел их спросить , какие собственно у них основания для
жалоб и недовольства на него.
Бонелль выступил в качестве адвоката недовольных и от их име­
ни потребовал отмены многих нововведений Майо. Король потребо­
вал, чтобы бароны сложили оружие. Если они это сделают, он рас­
смотрит их жалобы и, если найдет их обоснованными , сделает то , о
чем они просят. Заговорщики не хотели и слышать об этом . Воору­
женными отрядами они двинулись к Палермо и, может быть , овладе­
ли бы им, если бы их не заставил отступить слух, что король с силь­
ным войском готов выступить против. Наконец , между королем и
вассалами был заключен мирный договор, в силу которого часть ба­
ронов должна была оставить страну, а Бонеллю было позволено вер­
нуться в Палермо. Но и после этого соглашения в государстве были
недовольные, которые подстрекали население и вызывали то здесь,
то там опасные волнения.
Враги Бонелля говорили королю, что зачинщик этих волнений
именно Бонелль, и король решил нейтрализовать убийцу Майо . Бо­
нелля предостерегали, но он не обратил на это внимание и отправил­
ся во дворец. Там король приказал арестовать и ослепить его . Это
возмутительное дело, которое , впрочем , при Вильгельме I было поч­
ти заурядным событием, привело население в ярость, и толпа хотела
сжечь королевский замок. Но эта попытка не удалась .
Когда возмущение на Сицилии было подавлено, оно с новой
силой вспыхнуло на континенте. Подробно рассказывать об этих
бесконечных восстаниях в Апулии утомительно. Два главных зачин­
щика прежнего восстания, Андреас из Руппе Канина и Роберт Бассе-
виль, еще в 1160 году снова появились в Нижней Италии, подняли
там новый мятеж и нашли себе поддержку у многих баронов. Рупе
Канина отправился в Константинополь, чтобы просить помощи у

408
Адольф фон Шакк
византийцев. Во время его отсутствия Бассевиль стал господином
почти всех областей на континенте, подвластных Вильгельму . Ему
подчинились почти все города. Не сдавалось только Салерно . Но за
короткое время король Вильгельм отвоевал себе назад все утрачен­
ное. В марте 1162 года он высадился в Калабрии и тотчас же двинул­
ся на Тарент, чтобы беспощадно наказать его за измену . Бассевиль
не посмел выступить против короля и отступил в Абруццы. Когда же
повелитель норманнов пошел на него и туда, Бассевиль бежал за
границу. Ричард из Аквилы , который тоже принимал участие в этом
возмущении, должен был бежать. Так, в удивительно короткое вре­
мя в Южной Италии была восстановлена сицилийская власть.
Мусульмане и христиане давно жили на Сицилии в полном со­
гласии. Но теперь между ними возникли раздоры , как следствие спо­
ра между королевской партией и партией баронов. Между поклонни­
ками креста и приверженцами Пророка, которые служили в войске
Вильгельма, возник — из -за чего , неизвестно — вооруженный кон­
фликт, в котором много сотен было убито . Сам король не мог при­
мирить их. В конце концов верх одержали мусульмане , что — по­
скольку они всегда были враждебны баронам — вызвало реакцию
против последних.
Пока король разбирался с мятежниками, Мартин , которому был
поручен верховный надзор над дворцом и городом Палермо, с помо­
щью мусульман старался отомстить мятежникам за смерть своего
брата, убитого ими, и не брезговал никакими средствами , даже под­
купом свидетелей и судей, чтобы поддержать свои обвинения . Осуж­
денных, по рассказу Фальканда, избивали бичами , за чем с хохотом
наблюдали сарацины. И другие мусульмане мстили своим врагам ,
подсылая к ним наемных убийц.
Вражда между Вильгельмом и Барбароссой продолжалась и по­
сле смерти Майо. Но немецкого императора — а он всегда думал о
том, чтобы нанести решительный удар своему канцлеру Роланду ,
который, под именем Александра III, главным образом с помощью
Вильгельма, вступил на папский трон , и королю Сицилийскому —
все время отвлекали внутренние дела в Германии и постоянное бро­
жение в Италии. Поэтому он не мог выступить в давно уже задуман­
ный им новый римский поход. В октябре 1163 года Александр III
писал королю Французскому Людовику о том, что король должен

Норманны в Сицилии
409
предупредить норманнского повелителя, владениям которого угро­
жает Барбаросса. Вильгельм должен был всячески готовиться к обо­
роне. Таким образом , король Сицилии вполне был готов к отпору .
Осенью 1163 года Фридрих с императрицей Беатрисой прибыл в
Верхнюю Италию. Там в 1164 году умер его ставленник антипапа
Виктор IV. На его место он назначил Пасхалиса III и в 1165 году за­
ставил духовных и светских князей торжественно поклясться, что
они никогда не признают папой Александра III. В том же самом году,
последний, под охраной короля Вильгельма I, из Сицилии прибыл в
Рим. Вместе с этим вновь восстали ламбардские города . Но Барба­
росса полагал, что , прежде чем подавить восстание, которое вспых­
нуло здесь, необходимо привести к повиновению папу , который взо­
шел на трон святого Петра, открыто не признавая его власть. В
1166 году он двинулся на Рим, в кровавой битве наголову разбил
папское войско и покорил главный город христианства. Алек­
сандр III бежал в Пасхалис, возложил корону на голову императрицы
Беатрисы. Но продолжать свое победоносное шествие и идти в по­
ход на Нижнюю Италию император не мог, так как в Риме разрази­
лась чума и в течение одной недели унесла почти половину его вои­
нов. Страшная болезнь поразила и его племянника , Фридриха
Швабского, и много других князей . В этой ситуации Барбароссе оста­
валось только как можно скорее двинуться в обратный путь. 12 сен­
тября 1167 года он достиг Павии. И на обратном пути его войско
сильно страдало от чумы. Дороги были покрыты тысячами трупов . В
Ломбардии император получил неблагоприятные известия. Шестна­
дцать итальянских городов восстали против него, заблокировав про­
ходы через Альпы. Только с большим трудом ему удалось добраться
до Сузы. Но и здесь горожане намеревались на него напасть, и его
жизнь подверглась большой опасности. Его спасло только то , что
один преданный ему житель этого города выдал заговор. Легенда это
или действительный факт, но рассказывают , что смелый рыцарь
Герман фон Зибенейхен, лег в одеждах Барбароссы на его ложе , а
император бежал в одежде своего спасителя.
Дела в Италии шли для Фридриха все хуже и хуже. Много других
итальянских городов присоединилось к союзу шестнадцати. Все не­
мецкие чиновники были изгнаны с Апеннинского полуострова, и го­
рода, объединившиеся для борьбы с чужеземным игом , в 1168 году

410
Адольф фон Шакк
основали город Александрию, названный по имени Александра III,
злейшего врага немецкого императора. Барбаросса в течение шести
лет не переходил Альп.
В это время король Вильгельм задумал одно предприятие, кото­
рое, правда , окончилось безрезультатно. Когда 26 мая 1163 года умер
Абд аль Мумим и власть Альмогадов потеряла могущественную
опору, он посчитал , или так посчитали его советники , что настал
благоприятный момент для того, чтобы еще раз обратить сицилий­
ское оружие против Африки. Норманнский флот пристал к Медии,
нагнал на жителей страху, потом напал на Сузу, захватил там много
пленников и добычу, захватил даже наместника Мунагидов с его сы­
новьями, которые, впрочем , были потом отпущены на свободу. По -
-в и д и м о м у , и на этот раз норманны не пытались прочно утвердиться
в каком-нибудь пункте африканского берега .
Борьба приверженцев короля, которые, главным образом, состояли
из мусульман, с баронами и феодалами все еще не прекращалась, хотя
по временам в ней бывали перемирия. Друзья убитого Майо заодно с
сарацинами выступали против баронов и одержали верх в Палермо, а
последние выбрали на юге острова окрестности Бутеры своим оплотом.
Ленным господином этой области был Генрих Монферратский, родст­
венник королевской семьи, который , впрочем , как кажется, был на сто­
роне вассалов, а не на стороне короля Вильгельма. Население этой об­
ласти состояло из лонгобардов, которые враждебно относились к
сарацинам. Здесь поднял знамя восстания известный Рожер Склав, неза­
конный сын графа Симона. Вместе с другими своими единомышленни­
ками он напал на мусульман, которые жили как в лонгобардских селе­
ниях, так и в своих собственных деревнях. Было совершено много
насильственных действий. Кое-где была устроена настоящая резня, и
мятежники в своих опустошительных походах доходили до самой Ката­
нии и Сиракуз. Король Вильгельм, конечно , не мог оставаться сторон­
ним наблюдателем. Он двинулся в поход к югу, разбил лонгобардов у
Пиаццы, разрушил их укрепления и пошел на Бутеру, которую еще
прежде ему приходилось брать с боем. Он приступил к настоящей осаде,
которая продолжалась долго, но в конце концов заставила город сдать­
ся. Бутера была разрушена до основания, а Рожер Склав изгнан.
Но король не мог быть спокоен и теперь. В Апулии снова на­
чалось восстание. И здесь победа осталась за ним . Мятежных ба­

Норманны в Сицилии
411
ронов он частью казнил, частью заключил в тюрьму . Среди плен­
ных находилась и вышеупомянутая принцесса Катанцаро, которая
была обручена с Бонеллем. С нею была ее мать и два ее дяди .
Последние были отданы палачу. Вильгельм сурово покарал как
баронов, так и города , которые возмутились против него. Но едва
ли его можно порицать за это, так как с разбойничьими бандами ,
которые чуть не сто лет хозяйничали в Южной Италии, иначе
справиться было нельзя. Почти с землей сравнял он Бари , кото­
рый так часто переходил из рук в руки. Такая же участь постигла
бы и Салерно, если бы во время осады не начался страшный ура­
ган, который вырвал палатку Вильгельма со столбами из земли ,
так что он счел за лучшее наступить.
Король Вильгельм после всех этих волнений и битв был слиш­
ком утомлен для того, чтобы заниматься делами правления . Он пере­
дал их преемнику Майо, который , впрочем , был скорее ревностным
ученым, чем государственным человеком , и даже оказал некоторые
услуги греческой литературе. Вильгельм же уклонялся от всяких дел
и запретил сообщать ему известия, которые могли бы неприятно на
него подействовать.
Пока он предавался заслуженному отдыху, сарацины все больше
и больше прибирали власть к своим рукам, хотя одного из них , сво­
его обер-камергера , который сопровождал его в походе и там выкрал
у него королевскую печать и убежал с ней, король приказал утопить
в море. Каид* Мартин, сарацин, лишь формально обратившийся в
христианство, деспотически правил Палермо , другие же его едино­
верцы сурово мстили за восстание в Бутере и Апулии.
А Вильгельм занимался благоустройством великолепного дворца
недалеко от большого замка резиденции в Палермо. Этот дворец,
окруженный садами и по восточному обычаю украшенный водоема­
ми, он назвал Аль Азис, Высокий, или Великолепный, — им я, кото­
рое и теперь еще слышится в его современном названии Ла Циза.
Арабская надпись на нижнем этаже отчасти повреждена, но и в ны­
нешнем состоянии представляет еще некоторый интерес. Насколько
можно разобрать, она гласит:
* Этот титул, который в народном произношении превратился в гаито и
обозначал начальника, носили в Сицилии знатные мусульмане (прим. автора).

412
Адольф фон Шакк
Если ты хочешь, ты можешь
Рассматривать прекраснейшее владение
Прекраснейшего королевства в мире,
Море и гору, которая над ним поднимается,
С вершиной, покрытой нарциссами, и —
Ты увидиш ь короля века в его лучшем жилище,
Ибо это его великолепие и радость.
Это земной рай, который открывается взору,
Это мостаиз и это Аль Азис.
15 мая 1166 года, прежде, чем постройка Цизы была окончена,
после пятнадцатилетнего правления, Вильгельм I умер. Фальканд
рассказывает: «Похороны продолжались три дня, и на них присутст­
вовало большое число придворных в траурных одеждах. Но только
мусульманские женщ ины действительно плакали от горя, когда ра­
быни с распущенными волосами пели под звуки цимбалов жалобные
песни».
Во время своей последней болезни король Вильгельм I духовным
завещанием распорядился, чтобы старший из его сыновей, Виль­
гельм, был наследником королевского престола, младший удержал за
собой еще прежде отданное ему в лен княжество Капуанское и чтобы
жена его Маргарита стала опекуншей над обоими.

КНИГА ШЕСТАЯ
Вильгельм II
С
овсем другим, чем Вильгельм I, был его сын, который с
самого начала своего правления привлек к себе симпатии
народа и которому еще его современники дали прозвище
Доброго. Мягкость и сердечность его характера отража­
лись на его необыкновенно красивом лице. Он получил
хорошее воспитание и был очень общителен.
Ему было только 12 лет, когда умер его отец, и еще
сам он не мог править королевством. Королева Маргари­
та созвала из прелатов и баронов парламент, который
признал ее сына Вильгельмом II и преемником своего
отца. Он родился в Палермо в 1154 году. Когда после
смерти Вильгельма I и признания со стороны парламента
он короновался в большом палермитанском соборе, боль­
шинство присутствующих при этой церемонии надея­
лись, что с ним начнется новый счастливый период для
Сицилии. Во время коронационной процессии король и
королева держали в руках пальмовые ветви. Их сопрово­
ждала блестящая свита. В ней находились мусульманские
трубачи с тюрбанами на головах и толпа музыкантов, иг­
равших на мавританских цимбалах и литаврах.
Королева Маргарита, которая должна была взять на
себя опекунство над юным королем до его совершенноле­

414
Адольф фон Шакк
тия, была дочерью короля Гарсии , Рамиро IV Наваррского. Ей было
в то время тридцать восемь лет. На ней лежит подозрение — вероят­
но, не безосновательное, — что она была любовницей Майо . Когда
Майо был убит, она открыто выражала свою благосклонность при­
верженцам убитого адмирала.
В своем новом положении она избрала своим советником прото-
нотария Матвея Айелла, уроженца Салермо , человека низкого проис­
хождения, к которому в высшей степени благоволил Майо . В ту ро­
ковую ночь, когда Майо пал под ударом Бонелля, он сопровождал
адмирала и был ранен. Матвей оказался человеком очень энергич­
ным в государственных делах и только своими способностями был
обязан тем, что сделал такую блестящую карьеру. Но еще большим
влиянием на Маргариту пользовался обер-камергер Петр , о котором
была уже речь. Этот, по наружности принявший христианство , сара­
цин не обладал особенными способностями, но , как кажется, был
лучше многих придворных и не имел влечения к злобной интриге.
Третьим из приближенных к королеве лицом был англичанин Ри­
чард Пальмер, который был назначен епископом Сиракузским, но
еще не вступил в отправление своих обязанностей. Скоро , к сожале­
нию, стало ясным , что и в регенство Маргариты , как при Вильгель­
ме I, при дворе стали господствовать партии и придворные чиновни­
ки стали заниматься разными происками.
Королева, когда она взяла бразды правления , старалась водво­
рить в королевстве спокойствие. Она дала много доказательств коро­
левской милости, отпускала на волю пленных , приглашала назад из­
гнанных и в Апулии упразднила те налоги, которыми мятежники
были обложены в виде наказания. В числе возвратившихся были
графы Ачерра и Авеллино, а также близкий родственник короля,
граф Танкред Лечче. Эти дела милосердия, к которым присоедини­
лось много других, как относительно баронов , как и для народа ,
повсюду распространили общую радость.
Как Барбаросса, всегда враждовавший с Вильгельмом I, еще
больше на него рассердился, когда тот под сицилийским покрови­
тельством ввел в Рим его ожесточенного противника, папу Алексан­
дра III, было уже рассказано , равно как было сказано и о том , что
немецкий император вскоре по смерти Вильгельма двинулся на Рим,
заставил Александра бежать и отказался от задуманного им похода

Норманны в Сицилии
415
на Нижнюю Италию только из-за чумы , которая страшно свирепст­
вовала в его лагере под Римом. В 1168— 1174 годах Барбаросса,
который только с величайшим трудом добрался до границ своей
империи, не переходил Альп. Италия могла гордиться тем, что со­
вершенно свергла с себя чужеземное владычество. Вильгельм II, или,
скорее, от его имени королева, оставался верным политике Вильгель­
ма I и самым тесным образом примкнул к Александру III. Из Визан­
тии приходило посольство, которое предлагало сицилийскому пра­
вительству мирный и дружественный союз с греческим императором
и брачный союз между молодым королем и дочерью Эммануила
Комнена. Первое предложение было принято с радостью , но относи­
тельно брачного союза ничего решено не было.
Между тем при дворе в Палермо разыгралась комедия, в кото­
рой главные роли играли представители высшего духовенства. Архи­
епископское место в столице было вакантным, и между высшими
сановниками церкви началось оживленное соперничество. Первым
претендентом считал себя Ромуальд из Гварны, архиепископ Салерн­
ский. Он короновал молодого короля и надеялся получить архиепи­
скопский сан. Но когда ему этого не предложили, он начал дуться и
делать вид, что хочет вернуться в Салерно . Следующий претендент
на эту высокую должность — Рожер , епископ Реджио , пройдоха, ко­
торый всегда думал только о своих выгодах. Он представлялся очень
набожным, но на самом деле только из скупости постился до тех пор,
пока кто-нибудь не приглашал его к обеду . Тогда он щедро вознагра­
ждал себя за долгое воздержание. Это был удивительно тощий , дол­
говязый человек со смертельно бледным лицом. Третьим был Джен­
тиле, епископ Джирдженти . Тосканец по происхождению , он
отправился в Венгрию, получил там место канцлера и в качестве
посланника явился ко двору в Палермо, где ему понравилось гораздо
больше, чем в варварской земле мадьяров . Он выставлял напоказ
свою необыкновенную религиозность, бичевал себя, наперегонки по­
стился с Рожером и этими средствами достиг высокого положения в
духовной иерархии. Когда же наконец он дошел до своей цели, то
построил себе дворец в Палермо и закатил в нем пир на весь мир.
Теперь, когда он стремился занять место архиепископа в Палермо,
он опасался соперничества со стороны высокопоставленного Ричарда
Пальмера.

416
Адольф фон Шакк
Было много и других желающих. Обер -камергер Петр , к имени
которого обыкновенно присоединяется титул каида, был тем лицом ,
через которое все они надеялись достигнуть этого высокого положе­
ния. Забавное, должно быть , было зрелище, когда эти представители
высшей духовной иерархии домогались благосклонности тайного му­
сульманина. Один архиепископ или епископ старался оклеветать пе­
ред евнухом другого и таким образом перебежать дорогу конкуренту.
Это часто ставило обер-камергера в затруднительное положение . Он
обещал архиепископское место то одному, то другому и, по большей
части, не слушал их взаимных обвинений. Все претенденты энергич­
но выступили против Ричарда Пальмера, так как особенно боялись
его влиятельности. Они представляли его человеком властолюбивым
и опасным и даже угрожали его жизни. Правда , английского прелата
миновала опасность быть устраненным с дороги ударом кинжала, но
его противники достигли того, что Петр решил удалить его от двора .
В это жаркое время с континента в Палермо прибыл Жильберт, граф
Гравина. Он , по происхождению француз из семьи графов Перше ,
вместе с королевой, которой он приходился родственником , прибыл
в Сицилию. Здесь король Вильгельм I осыпал его почестями и отли­
чиями, но потом , когда граф примкнул к партии баронов , изгнал из
Палермо. Потом Гравина снова добился милости , примкнул к пар­
тии Майо и принял команду над войском, смирявшим мятежников в
Апулии. Теперь он возвратился в резиденцию с намерением добиться
высшего положения в государстве. С его прибытием произошла пе­
ремена и в деле архиепископов, и вообще в придворных отношени­
ях. Англичанин Пальмер понял , что новоприбывший граф может
помочь ему в его сложном положении и предложил ему заключить
против своих противников союз. Гравина принял это предложение
и, так как за него стояла аристократия, был , конечно , самым могуще­
ственным союзником, какого только мог найти для себя Пальмер.
Каид Петр и его «клиенты», конечно , не приминули прийти на по­
клон к восходящей звезде. Но евнух справедливо опасался, что граф
будет действовать против него, и поэтому осторожно пытался на­
строить против него королеву и внушить ей подозрение, что граф
явился сюда для того, чтобы оттеснить королеву на второй план и
самому захватить в свои руки регенство до совершеннолетия Виль­
гельма.

Норманны в Сицилии
417
Петру действительно удалось настроить королеву против Грави-
ны. Она всегда относилась к нему холодно и осторожно .
Однажды обер-камергер находился у королевы Маргариты в
зале аудиенций, когда туда явился Гравина и стал осыпать его
бранью. Вместе с тем он сказал королеве , что все благородные
люди справедливо возмущены тем, что высшие должности пре­
доставляются таким пошлым креатурам, как Петр , а такого пре­
восходного человека, как Пальмера , епископа Сиракузского , соби­
раются удалить от двора. Королева отвечала на это , что
обер-камергер занимает только то место , которое дал ему ее по­
койный муж, а графу никто не мешает состоять при нем в качест­
ве советника. Это еще более раздражило Гравину , и он с угрозами
удалился. Королева залилась слезами , но все -таки осталась при
своем прежнем мнении. Петр пытался укрепить свое положение и
для этого богатыми подарками хотел привлечь к себе военное со­
словие. Особенно важно для него , как ему казалось , было нала­
дить отношения с Ричардом из Мандры — тем самым человеком ,
который при нападении заговорщиков на Вильгельма I спас его
своим вмешательством и в награду за это получил место конне­
табля. Это был человек громадной физической силы и недалекого
ума. Евнух назначил его графом Молиссы , чтобы противопоста­
вить Гравине другого графа. Сам он всегда появлялся на улицах в
сопровождении отряда вооруженных людей, а Гравина был наро­
чито беспечен и прогуливался по городу один или с немногими
спутниками. Но чем беспечнее держал себя Гравина , тем более бо­
ялся Петр, что граф готовит ему удар. Его опасения усиливались
еще тем, что ему доносили с различных сторон . Его страх все уси­
ливался и дошел, наконец , до того , что он , охваченный паниче­
ским ужасом, решил оставить свое опасное место . Под величай­
шим секретом он велел приготовить себе корабль, погрузил на
него все свои сокровища и ночью вышел в море. Убежав с Сици­
лии, он поселился в Марокко , с королем которого еще раньше
имел сношения.
Бароны ликовали по этому поводу, а мусульмане, которые теря­
ли в Петре свою главную опору, были очень смущены . Граф стал
вести себя надменно, позволял себе неосторожные выражения даже о
самой королеве и в свете громко порицал то, что такой пошлый

418
Адольф фон Шакк
человек, как этот «обрезанный», мог иметь такое влияние на госу­
дарственные дела. Он утверждал даже, что евнух украл королевские
деньги и регалии короны. Креатура бежавшего евнуха, граф Молис-
са, вступился за него и заявил , что будет отстаивать честь Петра с
мечом в руках против любого клеветника. Маргарита предотвратила
поединок между ними. Но Гравину не удалось занять первую роль в
государстве, к чему он так стремился. В сущности у дел оставалась
партия Петра. Протонотарий Айелл со своей стороны пытался уда­
лить Гравину от двора, для чего демонстрировал королеве подлож­
ные письма, в которых шла речь о предстоящем походе Барбароссы
в Нижнюю Италию. Он добавлял к этому , что на Сицилии , кроме
Гравины, нет полководца , который мог бы с успехом командовать
войском в борьбе с могущественным императором. Тогда королева
высказала графу свое желание, чтобы он принял на себя командова­
ние войсками в Апулии, и граф , сознавая , что его положение среди
многочисленных противников становится очень затруднительным,
покинул Палермо, чтобы стать во главе королевских войск в Апулии.
Теперь первым человеком государства после короля и регентши
стал граф Молисса. Он был главнокомандующим . Государственны­
ми делами руководили отчасти протонатарий Айелл, отчасти Ричард
Пальмер. Финансы оставались в руках мусульман . Один из них был
обер-камергером , другой осуществлял контроль за сбором податей .
Состоялось что-то вроде мирного соглашения между двором и раз­
личными партиями. Только между Ричардом Пальмером и Дженти­
ле, епископом Джирдженти, не прекращалось соперничество , так как
оба они домогались архиепископского сана в Палермо. Другие пред­
ставители высшего духовенства отказались от своих притязаний на
сан и отчасти покинули резиденцию. Но Ричард Пальмер стремился
к тому, чтобы его формально назначили великим канцлером коро­
левства. Граф Молисса не мог с должной энергией настоять на том,
что было бы наиболее целесообразным в этой ситуации. Тогда на
Сицилию прибыл с другими наваррцами его брат, Ричард, и Марга­
рита приняла его благосклонно, выдала за него замуж побочную
дочь Рожера II и возвела его в графское достоинство. Но это был до
смешного недалекий человек. Если королева на первых порах думала,
что он может занять место графа Молиссы, то скоро убедилась, что
это невозможно.

Норманны в Сицилии
419
Королева обратилась к своему дяде, архиепископу Руанскому ,
и просила его послать в Сицилию своего брата Роберта фон Ней-
бурга или графа Перше, брата Ротру III. Оба они были духовными
лицами, и Маргарита предполагала сделать одного из них еписко­
пом Палермитанским и своим главным советником в государст­
венных делах. Вместе с тем она просила дядю подыскать ей чело­
века, который был бы способен взять на себя воспитание
Вильгельма II. До сих пор воспитание принца было в руках одно­
го англичанина саксонского происхождения, W alter o f the Mill,
имя которого в Сицилии исказилось в Оффамиль. Человек низ­
кого происхождения, он сначала был дьяконом в Кефалу и дека­
ном в Джирдженти. Однако регентша находила его недостаточно
авторитетным, чтобы занимать такое положение при юном Виль­
гельме. Архиепископ Руанский по просьбе королевы послал в Па­
лермо знаменитого ученого, Петра из Блуа, и Стефана Перше .
Последний был человеком очень религиозным, хотя никогда не
выставлял напоказ своей набожности и умел со всяким быть лю­
безным. Петр из Блуа собрал большие сведения по различным
специальностям, сначала в Париже под руководством знаменито­
го Иоанна Салисбюрийского, потом в Болонье и Риме . Стефан
отправился вместе с ним в Апулию на свидание со своим родст­
венником, графом Гравиной . Граф дал им точные сведения о по­
ложении дел при сицилийском дворе. Королева навстречу им от­
правила почетное посольство, которое сопровождало Петра и
Стефана с их свитою в палермитанский дворец. Здесь, конечно ,
все взоры были устремлены на вновь прибывших.
Претенденты на епископство и на другие должности не без опа­
сений ожидали, что будет дальше . Королева при приеме Стефана ,
уже по внешности человека знатного и благородного, сказала окру­
жающим: «Теперь я вижу , что мои желания исполнены . Я смотрю на
сыновей графа Перше, как на своих братьев. Только через него, так
сказать, мой отец получил свое королевство . Племянница графа , моя
мать, принесла своему мужу в приданое ту страну, которую граф
покорил в войне с маврами. Не удивляйтесь же, что я выказываю
столько благосклонности двоюродному брату моей матери, который
прибыл ко мне издалека. Кто предан мне и моему сыну , тот пусть
любит и уважает его также, как люблю и уважаю его я!» При этих

420
Адольф фон Шакк
словах лица у многих придворных вытянулись. Стефан скоро заме­
тил, что он встретил при дворе враждебное к себе отношение , и даже
собирался уехать. Но королева всеми мерами старалась удержать его
при себе. Она представила его в парламенте баронам и прелатам как
великого канцлера королевства. Скоро , по единогласному выбору ка­
ноников собора, он получил звание архиепископа Палермо , которого
многие так добивались. Так, молодой человек, только -что прибыв­
ший из чужой страны, внезапно стал первым лицом в Сицилии , ря­
дом с королем и регентшей.

Стефан понял, что в его новом высоком положении для него
было очень важно задобрить тех лиц, многолетние надежды которых
на духовные и светские должности рушились благодаря ему. Прежде
всего он «успокоил» Ричарда Пальмера, убедив королеву дать тому
два поместью на острове. Но в этом отношении он мог бы сделать и
больше. Среди духовенства оставались и такие лица, которые не мог­
ли ему простить того, что из-за него все их многолетние интриги
оказались тщетны. Еще хуже для него было то обстоятельство, что он
терпел среди своих приближенных довольно двусмысленного и опас­
ного человека и позволял ему оказывать влияние на свою деятель­
ность. Это был каноник Шартрский, Отто Кварель, поглощенный
алчностью и сребролюбием, не отступавший ни перед чем, чтобы
только удовлетворить свою страсть к обогащению. Стефан неосмот­
рительно доверил ему ведение своего хозяйства и не скрывал от дру­
гих явной благосклонности к нему. Но, если он был слеп в этом
отношении, то в делах двора и в государственном управлении он
устранил много злоупотреблений. Он жестко контролировал чинов­
ников, которые угнетали народ или провинились в растрате и вымо­
гательствах. Его благословляли за его справедливость. Его называли
ангелом, которого послал Бог, чтобы возвестить золотой век на Си­
цилии. По наущению духовенства он наказывал и некоторых христи­
ан, которые еще при Вильгельме I приняли ислам, вероятно, для
своих мирских целей.
Народ был недоволен комендантом приморской крепости, Ро­
бертом Калатабиано, который жестоко обращался с узниками. Одна­
жды разъяренная толпа подступила ко дворцу с требованием нака­
зать коменданта. Его обвиняли в различных гнусных преступлениях.
Ненавистный народу комендант поначалу игнорировал опасность,
потом попытался отклонить от себя ее и своим врагам угрожать ме-

422
Адольф фон Шакк
стыо, а архиепископа Стефана пытался склонить на свою сторону
обещанием богатых подарков. Наконец, он обратился к мусульма­
нам, которых со времен Вильгельма I оставалось на Сицилии еще
довольно много, и просил их похлопотать за него. Те бросились к
ногам королевы и умоляли ее не губить человека, который так много
оказал великих услуг государству. Надо при этом упомянуть и о том,
что Роберта Калатабиано, о котором все говорили так дурно, обвиня­
ли в том, что он потихоньку исповедует Коран, что он устроил в
крепости мечеть и построил дворец, где предается греховным сно­
шениям с христианскими женщ инами и детьми. Королева, которая
все еще внимательно относилась к мусульманам, действительно по­
зволили уговорить себя и удержала Стефана от строгих мер по о тно­
шению к Калатабиано. Это поставило канцлера в очень затрудни­
тельное положение. С одной стороны, народ требовал наказания
преступника, с другой — королева, а вместе с ней и бароны, стояли
за помилование. Тогда он избрал компромиссный путь и обещал
королеве оставить без внимания те преступления, которые подсудны
светскому суду. Но, как архиепископ, он не может оставить без вни­
мания те преступления против законов Церкви, в которых обвиня­
ется подсудимый. Ввиду этого был созван духовный суд, перед кото­
рым и должен был предстать обвиняемый Калатабиано. Перед этим
собранием он должен был отвечать не за убийства, грабежи, и за
клятвопреступление, нарушение супружеской верности и кровосме­
шение. Обвиняемый был приговорен к наказанию розгами, к по­
жизненному тюремному заключению и к конфискации имущества.
Толпа была недовольна этим наказанием и встретила преступника,
когда он вышел из залы суда, камнями. Чтобы разъяренные люди не
убили обвиняемого, его обвели, под охраной, только вокруг собора,
причем глашатай перечислял его злодеяния, а палач наносил ему
удары по спине. То, что Стефан так быстро и справедливо распра­
вился с человеком, который сделал несчастными столь многих и до
сих пор, под защитой могущественной клики, имел возможность
беспрепятственно совершать преступление за преступлением, пр и­
бавило ему популярности и прославило его по всей Сицилии. Такого
друга народа, такого защитника угнетенных до сих пор еще не было.
Архиепископ Палермитанский и великий канцлер королевства ста­
рался идти этой дорогой и дальше и везде содействовал миру и про­

Норманны в Сицилии
423
цветанию страны. Он устранял искателей доходных мест, угодливых
приспешников, но приближал к себе людей достойных и всеми ме­
рами им содействовал. Здесь прежде всего надо вспомнить о Рожере
Турском, человеке удивительного характера и редкой даровитости ,
которого Стефан сделал коннетаблем.
Но, если первый советник регентши стал любимцем народа , ко­
торый всегда восторженно относился к нему, то многие бароны и
лица высших классов населения смотрели на него враждебно. Тяже­
ло было старым придворным подчиняться такому молодому челове­
ку. Бароны негодовали на то , что не одни они были допущены к
высшим должностям в королевстве, что великий канцлер при заме­
щении должностей больше обращал внимания на заслуги, чем на
происхождение. Мусульмане, которые все еще удерживали за собой
много мест при дворе, не могли примириться с утратой своего преж­
него значения и влияния. Самым выдающимся среди них был Аб­
дул Касим из дома Эдризидов, которые когда-то были князьями в
андалузских княжествах и в некоторых областях Северной Африки.
Он все еще владел значительною территорией и поэтому мог назы­
вать себя князем. Сначала он сблизился со Стефаном , но потом охла­
дел к нему, так как тот , по его мнению , не благоволил к мусульма­
нам. Мусульмане соединились против Стефана с баронами и с
некоторыми духовными и светскими сановниками, которые при ве­
ликом канцлере не могли достигнуть своих честолюбивых целей. Они
жаловались на то, что старые , поседевшие на государственной служ­
бе люди забыты ради человека, которому нет еще и тридцати лет,
критиковали каждое распоряжение Стефана и, из -за близких отно­
шений его с королевой, осмеливались заподозривать их обоих в пре­
любодеянии. Сам Стефан очень умно старался смягчить дурное от­
ношение к нему со стороны противников, но в то же время
пристально наблюдал за ними, чтобы вовремя помешать исполне­
нию каких бы то ни было враждебных замыслов. Но не дремали его
враги. Они зорко следили за ним через Кварреля, которого он неос­
мотрительно сделал своим домоправителем и которого за деньги
можно было заставить пойти на что угодно.
Недовольство апулийских баронов в это время снова прорвалось
наружу. Они все еще не могли примириться с утратой своей прежней
независимости, когда каждый из них мог безнаказанно нападать из

424
Адольф фон Шакк
своего замка на пилигримов и купцов и грабить их. Теперь эти недо­
вольные задумали поставить во главе правительства своего человека.
Они выбрали предводителем брата королевы Маргариты, Родриго,
графа Монтескальозо. Граф негодовал на то , что он , ближайший
родственник королевы, оставался не у дел, и полагал, что по праву
рождения может быть на первых ролях в государстве, хотя сам по
себе был человек ничем не выдающийся. С целью подняться при
дворе в Палермо на ту высоту, которая , по его мнению , подобала
брату королевы, он с большой свитой из испанских авантюристов
отправился на Сицилию. Когда он находился еще в Нижней Италии ,
Стефан получил место великого канцлера королевства. С этих пор
Родриго интриговал против главным образом нового канцлера. Сте­
фан, а он знал о замыслах графа , счел за лучшее написать честолю­
бивому испанцу, который был уже в Термини, недалеко от Палермо ,
и напомнить ему, что ему позволено явиться в столицу только одно­
му, а относительно свиты вооруженных рыцарей он должен ждать
приказаний короля. Испанец , маленький , безобразный человечек,
страстный игрок, которого никто не уважал, явился один . Канцлер
принял его радушно и вежливо и посоветовал ему остерегаться дей­
ствий, которые могли бы вызвать волнения в государстве и гнев
королевы. Если же он по подстрекательству апулийских баронов по­
зволит себе какой-нибудь необдуманный шаг, то это может только
повредить ему самому. Простоватый испанец обещал вести себя со­
образно с этими указаниями. Канцлер пригласил к себе и некоторых
спутников Родриго и спросил их, что привело их на Сицилию . Они
отвечали: «Только желание видеть Вас, изъявить Вам свое уважение
и через Вас получить от короля изъявление его благоволения». С т е ­
фан отвечал, что он ценит их добрые намерения и вполне готов
служить им, но надо выждать время , чтобы передать королю их
просьбы. Достоинство , серьезность и вежливость, с которыми все это
было сказано, привели этих шутов в такое смущение, что они отказа­
лись от своих воинственных планов и поспешно вернулись в Апу­
лию. Кроме Родриго , в Палермо остался еще один из них , на которо­
го великий канцлер произвел такое впечатление, что испанец стал с
тех пор одним из самых ревностных его приверженцев. И Родриго ,
по-видимому , совершенно изменился . Он сопровождал Стефана
всюду, где это было возможно . Но враги Стефана пытались угово­

Норманны в Сицилии
425
рить испанца держаться от канцлера подальше и стараться играть
при дворе первую роль, которая ему бесспорно принадлежит по пра­
ву рождения. Тот уклончиво отвечал , что он не знает французского
языка, который так необходим при дворе, и не обладает теми способ­
ностями, которые нужны для того , чтобы держать в руках бразды
правления. Тогда напустились на другого испанского рыцаря , при­
ближенного к Родриго, в его присутствии стали смеяться над его
другом, который вместо того , чтобы вступиться за честь своей сест­
ры, королевы , ухаживает за ее любовником . Нашлось немало людей,
которые действовали не него в этом направлении и которые достиг­
ли того, что испанский рыцарь перешел на сторону врагов Стефана.
Он заключил с ними формальный, скрепленный клятвой союз, что­
бы действовать против канцлера. Мусульманин Ричард , который за­
ведовал финансами и был сенешалем при дворе, богатыми подарка­
ми склонил на свою сторону мусульманских и христианских
телохранителей короля и был уверен, что может твердо рассчиты­
вать на них во всяком случае. Дошло до того , что канцлер должен
был опасаться за свою личную безопасность. Он редко давал аудиен­
ции и увеличил число вооруженной стражи. Он принял со своей сто­
роны все меры, чтобы предотвратить удар, который ему готовили,
но не считал себя достаточно сильным для того, чтобы открыто при­
влечь виновных к судебной ответственности и наказать их. Поэтому
он предложил королю и королеве уехать на зиму в Мессину, а весной
отправиться в Апулию. Вместе с тем он вызвал в Мессину графа
Гравину, который оставался в Апулии в качестве главнокомандую­
щего, но при этом поставил Гравину условие, чтобы его боевая свита
не была так многочисленна, чтобы могла показаться войском. В то
самое время, которое было назначено для отъезда на остров , подня­
лась страшная буря, и заговорщики воспользовались этим обстоя­
тельством, чтобы отговорить регентшу от этой поездки, пока погода
не станет лучше. Стефан настоял на осуществлении первоначального
плана и распорядился, чтобы были отремонтированы дороги , заго­
товлены припасы и квартиры для остановок во время путешествия.
15 ноября 1168 года, когда небо прояснилось , двор двинулся в
дорогу, чтобы переселиться во второй главный город острова. О том ,
что именно руководило при этом Стефаном, свидетельствует о его
решении удалить регентшу из резиденции на продолжительное вре­

426
Адольф фон Шакк
мя. В Мсссинс население состояло почти исключительно из христи­
ан и поэтому Маргарита освобождалась здесь от того влияния, кото­
рое постоянно оказывали на нее мусульмане. Также важно для него
было отойти от угроз заговорщиков, которые , по большей части,
состояли из мусульман. Жители Мессины с искренней радостью при­
ветствовали как двор, так и великого канцлера. Они положили к его
ногам богатые подарки и просили возвратить им те привилегии, ко­
торые отнял у них Рожер II. Стефан исполнил их желание, но отка­
зался от подарков. Потом граждане принесли ему жалобу на город­
ского голову, который вымогал у них деньги . Великий канцлер ,
собрав более подробные сведения, не замедлил назначить суд над
начальником города, и этот суд допросил обвиняемого и вынес ему
обвинительный приговор.

Так, скоро Стефан завоевал симпатии населения Мессины . Но и
здесь против него плелись интриги. У него не было недостатка в
противниках среди духовенства и феодалов, но присутствие графа
Гравины, который пришел туда со значительным числом вооружен­
ных воинов из Апулии, давало ему более безопасности, чем он мог бы
найти в Палермо.
Из Нормандии и из других областей Франции в Мессину стека­
лись иноземцы, привлеченные молвой о нем, в надежде при его про­
текции сделать себе карьеру на острове. И эти люди сплотились во­
круг него и люди презрительно смотрели на местных жителей, греков
и ломбардийцев. Это возбуждало такое неудовольствие среди населе­
ния, что несколько охладило любовь к великому канцлеру . Его про­
тивники стали смелее и составили с братом королевы заговор. Род­
риго должен был убить Стефана. Родриго пытался вовлечь в этот
заговор и других и сообщил выработанный ими план одному из чи­
новников города. Тот сделал вид, что готов примкнуть к заговорщи­
кам, но попросил на размышление один день. Утром этот чиновник
отправился к Стефану, чтобы предупредить его об угрожающей
опасности. Последний, посоветовавшись с графом Гравиной, прика­
зал городскому чиновнику делать вид, что ничего не произошло .
Потом он отправился к королеве и сумел на нее подействовать так,
что она, в интересах справедливости , заставила замолчать в себе
сестринское чувство. Были созваны все члены высокой курии
—
епископы, графы и бароны , которые находились в Мессине, — ч т о ­
бы строго наказать заговорщиков. Зал был занят стражей, и за во­
шедшими двери были заперты. Сам Стефан под сутаной имел пан­
цирь, и многие из его приближенных были вооружены кинжалами.
Когда регентша со своим сыном заняла место на троне, Родриго
неожиданно заговорил и стал жаловаться на плохое состояние своих

428
Адольф фон Шсиск
финансов, на недостаток доходов со своих имений. Он просил для
себя княжество Тарентское или графство Бутеру. Так он действовал в
сговоре со своими товарищами. В случае отклонения просьбы они
решили напасть на великого канцлера. Граф Гравина, поднявшись с
места, сказал дерзкому просителю: «Не просят милости, положив
руку на меч. Ее дают только за заслуги, а твое поведение было тако­
во, что ты стал не только недостоин дальнейших милостей, но заста­
вил короля и королеву раскаяться в том, что они уже сделали для
тебя. Удержи свои сокровища, которые ты так бессмысленно расто­
чаешь, и твоих несчастных вассалов, из которых ты вымогаешь все,
что можно! Разве мало того, что ты льешь свой яд между королем и
королевой, так как заставляешь последнюю укреплять свои наслед­
ные земли, чтобы ты мог там безопасно хранить свои сокровища, и
пытаешься уговорить короля передать тебе управление делами госу­
дарства, которое будто бы погибает под управлением его матери?
Юноша прозрел твою хитрость и отвечал тебе, что, если он кому-ни ­
будь должен не доверять, то скорее тебе, чем королеве. Отрицай,
если можешь, то, что я тебе говорю, и обвини меня во лжи! Оба они
здесь, чтобы свидетельствовать против тебя и погубить тебя. Но и
этого мало. Ты поклялся идти против великого канцлера, пролить
его кровь и привлечь других к своему заговору. В каком преступле­
нии — я спрашиваю тебя здесь, в присутствии короля, — ты мо­
жешь его обвинить? Где причина твоей ожесточенной вражды к
нему? Может быть, он напал на твое отцовское наследство? Как враг
перешел границы твоих владений? Чем он оскорбил тебя или какой
нанес тебе вред? Ты завидуешь ему, и это единственная причина
твоей ненависти. Но попробуй сравняться с ним в добродетели, муд­
рости и славе, и мы поднимем тебя на одинаковую высоту с ним.
Пока же ты таков, каков ты есть, — мы не потерпим, чтобы благо
государства погибало в твоих руках. Ты сам хорошо понимаеш ь это,
но ты не мог достигнуть своей цели законными и прямыми путями,
увлекся преступными замыслами и стал бунтовщиком и мятежни­
ком. Ты заслуживал бы смерти, если бы не был доступен королевской
милости». Родриго казался очень смущенным, почти оглушенным
этими словами и, заикаясь, утверждал, что он и не думал злоумыш ­
лять против великого канцлера. Тогда судья, который делал доклад о
плане заговорщиков, выступил вперед и объявил его вину. Обвиняе­

Норманны в Сицилии
429
мый, разразился проклятиями и обвинял в измене и клятвопреступ­
лении того, кто его выдал .
Королева, испуганная и бледная , отдала приказание держать ее
брата под стражей во дворце. Вскоре в зал , где происходила эта дра­
матическая сцена принесли весть, что испанцы , соучастники заговора
Родриго, с угрозами и с оружием в руках собираются в его доме и что
в городе начинается волнение. Гравина спешно вышел из зала, чтобы
позвать своих на защиту дворца и успокоить народ. Испанцы не
сделали ни малейшей попытки к сопротивлению и согласились на то,
чтобы их в тот же день вывезли в Калабрию.
На другой стороне канала некоторые из них подверглись нападе­
нию, были ограблены и лишились даже своей одежды , так что в
лесах, где они искали себе спасения, умирали от переохлаждения. Не­
которые из заговорщиков поспешили к великому канцлеру, чтобы
сознаться в своей вине и просить прощения. Остальных выдал сам
Родриго.
Стефан сначала колебался и не знал, как ему поступить. Число
его противников и их значение были так велики, что он опасался
принять очень строгие меры. Гравина, которому особенно хотелось
отделаться от графа Молиссы за то, что тот содействовал его удале­
нию от двора, советовал Стефану действовать беспощадно . Все -таки
великий канцлер был склонен к милости. Когда через несколько
дней регентша и король собрались на совет с некоторыми магната­
ми, поднялся молодой и храбрый Ричард Турский , открыто перед
ними обвинил графа Моллису и изъявил готовность доказать его
вину с оружием в руках. Граф уверял, что ни в чем неповинен , и
клялся, что никогда не имел ни малейшего намерения оскорбить
великого канцлера. Он обвинил Ричарда Турского во лжи, принял
его вызов и предложил в поединке с ним и еще с двумя другими
противниками доказать свою невинность. Роберт Лаура, граф Казер -
ты, обвинял его в том , что он незаконно присвоил себе Мандру в
Апулии и некоторые другие поместья. Молисса считал себя в состоя­
нии доказать, что эти владения действительно принадлежат ему. Но
все его уверения были бездоказательны. Тогда был созван суд пэров ,
чтобы решить этот вопрос. Приговор был не в пользу Молиссы .
Было установлено, что он не имеет никаких прав на Мандру , что и
другие его владения присвоены им незаконно. Но суд пэров , кото­

430
Адольф фон Шакк
рый признал его виновным, просил для него помилования у короля.
Когда этот приговор был прочитан, Молисса пришел в страшный
гнев, упрекал судей в несправедливости и снова аппелировал к мечу,
чтобы им доказать свою правоту. В силу этого он был снова обвинен
в возмущении против короля, именем которого был объявлен этот
приговор, и снова предан суду высших духовных лиц. Джентиле,
епископ Джирдженти, притворился больным, чтобы не участвовать
в суде. Другие решили, что король имеет право поступить с Молис-
сой по своему усмотрению. Тогда его увели в крепость Молу, которая
поднимается на скалах над Таорминой.
Некоторые из участников заговора в княжестве Салерно были
заключены в тюрьмы. Один из них, Вальтер Моак, должен был
Божьим Судом, в открытом поединке со своим обвинителем, снять
с себя свою вину.
Что же касается Родриго, попы тка переворота которого потерпе­
ла такое фиаско, то, чтобы отделаться от него, признано было за
лучшее дать ему тысячу унций золота и с этими деньгами отослать в
Испанию. Стефан, который наконец понял, что ему необходимо из­
бавиться от своего недостойного домоправителя, поручил Квареллю
снарядить шесть галер и с этой флотилией проводить Родриго до
Арля, причем сам он должен был остаться потом во Франции. До тех
пор испанца содержали в крепости Реджио.
После этих событий, казалось, ничто уже не мешало возвраще­
нию в Палермо. 12 марта 1169 года двор, конечно, с рейхс-канцле-
ром, отбыл из Мессины. Гравина, которому королева в вознагражде­
ние за его услуги дала в лен владение Лоротелло, как и те бароны,
которые были на стороне Стефана, отправились в свои владения.
Когда король и королева возвратились в свою резиденцию в Палер­
мо, там снова начались интриги против великого канцлера. Еще
громче заговорили о том, что свободам острова грозит опасность,
если Сицилией и впредь будет по своему произволу править такой
человек, как Стефан. Возможно, что Стефан после своих последних
больших успехов стал несколько надменнее, мало обращал внимания
на местных жителей и слишком благосклонно относился к своим
приближенным, которые по большей части не были природными
сицилианцами.
Вскоре после его возвращения произошло одно событие, кото­

Норманны в Сицилии
431
рое, хотя напрямую и не было связано с ним , все-таки возбудило о
нем очень дурные толки. Некий француз , Жан Левардин, которому
он передал одно ленное владение, обложил своих подданных тяже­
лыми податями и требовал, чтобы они отдавали ему половину всех
своих заработков. Это было против сицилийских законов и одним из
тех грубых злоупотреблений, которые угнетали крестьян во Франции
и привели потом к революции. Подданные француза обратились за
помощью к великому канцлеру, но тот не обратил внимания на их
ходатайство и позволил своему протеже продолжать действовать в
том же духе. Это вызвало среди населения сильное недовольство .
Составился заговор, чтобы убить канцлера , когда он будет сопро­
вождать короля от дворца к собору. Великий канцлер , который по­
лучил известие об этом покушении, счел нужным принять суровые
меры. Он имел основание думать, что протонотарий Айелл вступил
в соглашение с заговорщиками и пригласил его к себе. Когда же
Айелл не явился, Стефан приказал взять его под стражу . Многие из
телохранителей короля были арестованы. Отпущенный на свободу
Ричард, которого обвиняли в том же, получил приказание не остав­
лять дворца и воздерживаться от всяких разговоров со стражей. Ко­
ролева не соглашалась на заключение его в тюрьму. Епископ Джирд -
женти тайно бежал, предчувствуя опасность и для себя. Когда он
прибыл в свое епископство, он пытался там возмутить местное на­
селение против Стефана и говорил, что канцлер , который уже за­
ключил протонотария Айелла в тюрьму, хочет всех, кто не подчиня­
ется его произволу, лишить свободы и даже замыслил отравить
короля и жениться на королеве. Поэтому все сицилийцы , преданные
царствующей династии, должны восстать против него . Но его речи
не произвели особенно большого впечатления. Королева , узнав о его
происках, послала своего уполномоченного в город , где жил епи­
скоп, и этот человек привез арестованного мятежника в Палермо .
Епископа привезли в столицу в цепях, отдали под суд и, поскольку
он не мог оправдаться, заключили в крепость святого Марка в Валь
Демоне.
Когда эту бурю подавили в зародыше, в Мессине разразилась
новая. Кваррель медлил, согласно с данным ему приказанием , доста­
вить, Родриго на берега Франции и снова получил от великого канц­
лера категорическое приказание уехать в строго определенный срок.

432
Адольф фон Шакк
Но алчный Кваррель никак не решался покинуть Мессину, где он
нашел неисчерпаемый источник доходов, поскольку обложил нало­
гом каждый корабль, который ехал в Святую Землю . Его алчность
возмущала жителей, и их гнев обратился не только против одного
его, но и вообще против всех чужеземцев, которые , по всеобщему
мнению, обирали остров . Возник спор между товарищами Кварреля
и греческими крестьянами в одной гостинице. Кваррель требовал,
чтобы городской суд наказал греков, но суд ответил на эту просьбу
отказом. Когда же наконец суд уступил и чиновник вышел , чтобы
арестовать виновных, народ встретил чиновника камнями , и тот
спасся только благодаря поспешному бегству. Большая часть населе­
ния тотчас же присоединилась к грекам и выступила с ними против
великого канцлера, против Кварреля и против французских авантю­
ристов. Опять пошла в ход старая история о злоумышлении Стефа­
на на жизнь короля и о его намерении жениться на королеве. Прави­
тельство послало из Палермо письмо к мессинцам, в котором
пыталось их успокоить, но серьезно предостерегало их от насильст­
венных действий против административных лиц и указывало на
пример тех, кого великий канцлер уже вынужден был наказать.
Глава города созвал народ в церковь, чтобы прочитать им письмо ,
но что-то задержало его в дороге, так что он не мог своевременно туда
явиться. Тогда среди собравшейся толпы стали громко повторяться са­
мые невероятные слухи. Один говорил , что король Вильгельм уже убит,
что его младший брат, Генрих, со своими приверженцами осажден в
палермитанском замке и что Стефан возложил на себя корону. Другой
утверждал, что он лучше знает дело, что на трон вступил не великий
канцлер, а его брат, Готфрид. Ввиду этого -то Кваррель будто бы с боль­
шими деньгами отправляется во Францию, чтобы привезти оттуда
принца Генриха, который должен жениться на Констанце, дочери Роже­
ра И. Шум становился все сильнее и сильнее.
Толпа народа добралась до дома Кварреля, затем бросилась в
гавань, задержала там галеры , на которых тот должен был отплыть ,
и переправилась в Реджио, чтобы освободить Родриго , который на­
ходился там в заключении. Жители Реджио действовали заодно с
вновь прибывшими. Вся эта толпа напала на крепость, в которой
находился заключенный, и одним своим ревом добилась, чтобы его
выдали, до того был напуган гарнизон.

Норманны в Сицилии
433
Кваррель между тем бежал из своего осажденного жилища в ко­
ролевский дворец. Родриго , который теперь выступал как повели­
тель Мессины, приказал отнять у него все его имущество и заклю­
чить в старую крепость. Но жители требовали, чтобы он выдал его
им. Родриго уступил их желаниям . Несчастного привязали спиной к
мулу, под рев толпы прогнали мула по всем улицам города и, нако­
нец, убили. Иностранцы , находившиеся тогда в Мессине, тоже пали
под ударами черни, главным образом , греков. Это была маленькая
прелюдия Сицилийских Вечерен, которые произошли почти через
сто лет. Беспорядки зашли наконец так далеко , что Родриго вынуж­
ден был выйти к народу и отдать строгое приказание, чтобы удер­
жать жителей от дальнейших насилий. Вскоре стали опасаться, что
из Палермо могут прислать войска, и поэтому испанец стал прини­
мать меры для защиты города. Зашла речь и о том , чтобы укрепить
Раметту с одной и Таормину с другой стороны. Но комендант крепо­
сти Мола, которая господствует над городом , не соглашался на это.
Тогда хитростью его схватили и убили. Таким образом граф Молис­
са, который был заключен в этой крепости , снова получил свободу.

К известиям об этих волнениях в Палермо отнеслись серьезно.
Канцлер Стефан решил собрать войско и поставить во главе его
самого молодого короля. Для выступления был назначен день, ко­
торый астрологи посчитали особенно удачным. Жителям Катании
было запрещено поддерживать какие бы то ни было торговые свя­
зи с этим городом, чтобы отрезать мессинцам подвоз продовольст­
вия. Жители Реджио не могли доставлять в мессинскую гавань дос­
таточное количество провианта, так как в том году у них был
большой неурожай. Многие города острова, где было ломбардское
население, прислали Стефану вспомогательные войска. Лонгобар-
ды, хотя они и не были недавними поселенцами на острове, не
были и коренными сицилийцами и по этой причине всегда недо­
любливали аборигенов Сицилии. И теперь, когда последние восста­
ли, о ни охотно приняли участие в подавлении мятежа. Но, когда
сигнал к восстанию был дан, оно вспыхнуло и в других местах, и
против Стефана поднялись все его противники. Граф Гераче, пото­
мок Серлона, который отличился своей геройскою храбростью при
первом завоевателе острова и который был родственником коро­
левской семьи, в своих многочисленных замках поднял мятеж и
приглашал туда епископа Кефалу. Протонотарий Айелл из своей
тюрьмы составлял заговоры против двора и разрабатывал план
физического устранения великого канцлера. Он пустил в ход все,
чтобы подбить дворцовых слуг на это покушение. Таким образом
волнение началось и в Палермо, где среди местного населения было
много таких людей, которые, по-видимому, готовы были восстать.
Поэтому приверженцы Стефана дали ему совет выступить из Па­
лермо до назначенного астрологами дня и поскорее удалиться в
какую-нибудь сильную крепость, чтобы там ожидать короля и лон-
гобардских воинов. Но канцлер послушался своих французских

Норманны в Сицилии
435
друзей, которые считали , что город можно оставить только тогда ,
когда он будет весь на стороне короля.
В день, выбранный для покушения на Стефана, подкупленные при­
дворные служки, которые взялись за это дело, стояли уже на пороге его
дворца. Но его шталмейстер заметил их и, предчувствуя недоброе, свое­
временно сообщил Стефану об угрожавшей ему опасности. Заговорщи­
ки, которым их первое покушение не удалось, пытались спровоциро­
вать волнение в городе и призывали народ вооружиться и окружить
дом Стефана, так как он якобы намерен бежать на корабль с королев­
скими сокровищами, которыми еще раньше тайно завладел. Доверен­
ный человек великого канцлера, Генрих де Флор, был убит на улице
помощником евнуха Ричарда. Это случилось под окнами королевского
дворца, и граф Авелино, который сопровождал убитого , тоже стал бы
жертвой разъяренной толпы, если бы молодой король не крикнул из
окна, призывая воинов на помощь графу.
Жарче всего было у Стефана в архиепископском дворце. Кругом ря­
дами были расставлены охранники, но они были вынуждены отступить
под натиском возбужденной толпы, которая состояла как из христиан, так
и из мусульман. Стефан видел, что опасность весьма велика, и решил с
маленькой группой верных ему людей бежать в собор, соединенный с
архиепископским замком, и пересдать бурю в его башне.. Коннетабль
Ричард Турский с отрядом своих воинов пришел вовремя и попытался
разогнать толпу. Сначала это ему до некоторой степени удалось, но вскоре
чернь в еще большем количестве вернулась назад и заставила его отсту­
пить. Страшная буря разразилась над архиепископским замком и собо­
ром. Великий канцлер и его храбрые спутники проявили в этом критиче­
ском положении редкое мужество. Они стреляли сверху в осаждавших и
несколько раз делали вылазки. Но вдруг появились протонотарий Айелл
и евнух Ричард со знаками своего достоинства. Они стали во главе мятеж­
ников, барабаны личной охраны короля забили тревогу и этим взбудора­
жили весь город, так как жители подумали, что этот сигнал дан по прика­
зу короля. К дверям собора навалили бревен, чтобы сжечь его. Когда вход
был открыт, борьба вспыхнула в стенах священного здания. Для Стефана
и его приверженцев не оставалось другого убежища, кроме верхушки
башни. Дворец и собор были взяты штурмом . Не взята была лишь проч­
ная колокольня. Защитники ее бросали сверху вниз камни, а собравшаяся
внизу толпа старалась разрушить основание башни. Королева в страш­

436
Адольф фон Шакк
ном испуге за любимца настойчиво требовала от своего сына Вильгельма,
чтобы он лично предстал перед народом и таким образом восстановил
спокойствие в городе и спас канцлера Но этому помешал Айелл. Он
говорил, что жизнь короля подвергнется большой опасности, если ко­
роль появится среди разъяренной толпы. Усилия нападавших разрушить
башню или на нее подняться не привели ни к чему. Стало ясно, что, по
крайней мере, в этот день это не удастся. Руководители мятежа боялись,
что ярость народа мало по малу остынет. А так как для них всего важнее
было, чтобы великий канцлер удалился из Палермо, то они предложили
ему оставить королевство. Ввиду крайней необходимости Стефан согла­
сился на это, и было условлено, что он отправится в Сирию с небольшой
свитой по его выбору. Приближенные к нему французы должны были
вернуться во Францию. Дворянам, приверженцам Стефана , которые
находились с ним на башне, обещали жизнь, личную неприкосновен­
ность и сохранение прав собственности. Обе стороны поклялись не­
укоснительно исполнять эти условия. Уже на следующее утро прежнего
великого канцлера препроводили к морю, чтобы посадить на галеру, ко­
торая должна была доставить его на Святую Землю. Соборное духовенст­
во, которое там его ожидало, потребовало, чтобы он торжественно сло­
жил с себя архиепископское звание. Стефан медлил это сделать, но
угрожающее поведение толпы и даже воинов заставило его согласиться.
Во время его путешествия страшная буря заставила его выйти на берег в
Ликоте, где епископ Мальты, который его сопровождал, только с боль­
шим трудом мог спасти его от ярости обступившей их толпы. Когда море
успокоилось, Стефан продолжил свое плавание к Святой Земле и был
там встречен знаменитым архиепископом Вильгельмом Тирским, кото­
рый его высоко ценил и с большим участием относился к его судьбе.
Воспитатель юного короля, ученый Петр из Блуа, который явил­
ся в Сицилию вместе со Стефаном, вместе с ним испытал народную
ненависть. И его жизни угрожала тогда опасность . И ему пришлось
бы отправиться в Палестину, если бы этому не помешала тяжелая
болезнь, которая свалила его именно в это время . Молодой король,
который очень уважал своего воспитателя, не замедлил защитить
его от опасности в его тяжелом положении. Он попросил архиепи­
скопа Ромуальда Салернского принять Петра к себе, и тот ухаживал
за больным, как за родным сыном. Когда же он поправился и гнев
народа утих настолько, что он без всякой опасности мог находиться

Норманны в Сицилии
437
на острове, Петр не захотел остаться там, где народ принял его , как и
его друга Стефана, слишком негостеприимно . Напрасно король пы­
тался его удержать. Петр Блуа на галере, которую предоставил ему
его царственный питомец, отправился во Францию , а потом уехал в
Англию, где стал вице -канцлером государства .
То, что он пережил в Палермо , вызвало в Петре сильную непри­
язнь к Сицилии, впоследствии проявлявшуюся почти комическим
образом. В своих письмах он называет этот остров вратами ада, даже
самим адом, страной гористой и чудовищной , где климат вполне
гармонирует с дикостью и вероломством жителей. В сравнении с
этим невыносимым климатом он находит климат Англии очень
приятным и хвалит добрую английскую кухню — не в пример сици­
лийской. Ко всему прочему этот остров не имеет небесного патрона ,
каким Англия осчастливлена в лице Фомы Кентерберийского, небо
не ограждает Сицилию от землетрясений и вулканов, которые там
каждое мгновение угрожают жизни. Он радуется за своего брата
Вильгельма, который отказался от аббатства Маниаки на ужасном
острове и возвратился во Францию, чтобы пить там вино , выжатое
на холмах Блуа, вместо того жалкого сока , которым его так долго
травили на Сицилии.
Вскоре после этого великого политического потрясения про­
изошло новое событие, заставившее Сицилию содрогнуться от ужа­
са. Если бы подобные явления повторялись чаще , это могло бы
вполне оправдать отвращение Петра из Блуа к этому острову. 4 ф ев­
раля 1170 года ранним утром произош ло беспрецедентно сильное
землетрясение. Страшный толчок достиг Калабрии и Апулии . По­
страдало и Палермо, где король в это время ходил по покоям своего
дворца, хотя при этом ни он сам, ни лица его свиты не пострадали.
Катания была совершенно разрушена. Там не осталось ни одного
дома, который бы остался невредим . При этом землетрясении погиб­
ло 15 ООО человек. Окрестности Сиракуз постигла такая же ужасная
судьба. Громадная скала на вершине Этны со стороны Таормины
обрушилась на дно кратера. Волны Аретузы помутились от подняв­
шегося ила. В Мессине море сначала отпрянуло назад, а потом ог­
ромными валами перекатилось через стены и затопило город.

Местное население Сицилии одержало победу над чужеземцами,
и эту победу использовали в своих интересах как феодалы, так и
старая придворная знать. Родриго и граф Молисса возвратились со
своими спутниками на двадцати галерах из Мессины, а Джентиле,
епископ Джирдженти, был освобожден из тюрьмы в Валь Демоне.
Пальмер, протонотарий Айелл, граф Молисса, Родриго и другие сме­
нили Стефана и его приближенных. Одним из первых актов нового
правительства граф Гравина и его сын были изгнаны из государства.
А так как можно было опасаться его сопротивления, то послали
сильный отряд, чтобы выгнать его из его сицилийских замков. Гра­
вина не чувствовал себя достаточно могущественным для того, ч то­
бы вступить с ними в открытую борьбу. Он бросил свои владения на
произвол судьбы и переселился со своей семьей в Сирию.
Соборный капитул избрал архиепископом декана Оффамиля.
Этот выбор был сделан против воли королевы, которая втайне все
еще надеялась на возвращение возлюбленного Стефана и потому не
хотела упускать его из виду и допустить, чтобы заняли его архиепи­
скопское место. Она пыталась повлиять на папу — с тем, чтобы он
признал новые выборы недействительными, — и передала одному
кардиналу, который в это время находился в Палермо, значительную
сумму денег для подкупа наместника Бога на земле. Но это ей не
удалось, так как противная сторона истратила на то же самое дело
гораздо больше денег.
Теперь, в 1170 году, королю исполнилось шестнадцать лет. По
закону, возраст совершеннолетия — восемнадцать. Но, в силу по ­
следних событий, которые совершались против воли регентши, и
потому еще, что королева относилась враждебно к новым руководи­
телям государства, король по необходимости все больше и больше
выступал на первый план.

Норманны в Сицилии
439
Это был стройный молодой человек с орлиным носом и волоса­
ми с медным отливом. Прежде он с живым интересам учился . Теперь
же ему пришлось отвлечься от своих научных занятий. По характеру
это был кроткий и мягкий человек, но еще мальчиком он проявил
мужество и решительность и доказал, что и в нем горит воинствен­
ный пыл всех членов дома Готвилей. Он умел, как и его предшест­
венник, писать и читать по -арабски . Его девиз был таков: «Хвала
Аллаху, и справедлива Ему похвала» .
Нам весьма сложно определить с достоверностью, насколько
сильно арабское (и мусульманское вообще) влияние на Рожера II
и его сына. Однако оно , несомненно , имело место . Вильгельм II
решительно исповедовал католическую религию. Ее внушали ему
его воспитатели, люди духовного звания , и ее поддерживала в нем
его мать, очень набожная испанка . Но с этим в нем соединялась не
только полная терпимость к исламу, но даже склонность к его
нравам и обычаям. В мышлении Вильгельма , как и в мышлении
прежних норманнских королей Сицилии, не было резкого разли­
чия между Троицей христиан и сострадательным и милосердным
Аллахом. Поэтому девиз встречается как на монетах , чеканенных в
его время, так и на дипломах и документах , изготовленных при
нем. Употребление имени Аллаха вместо христианского Бога со­
всем не так удивительно, как это может показаться . Мы не долж­
ны забывать, что в арабском языке нет другого слова для обозна^
чения понятия «Бог» и что поэтому без него нельзя обойтись
тому, кто хочет пользоваться семитическими языками . Путешест­
венник Ибн-Джубейр из Гранады , который посетил Сицилию во
времена Вильгельма II, рассказывает , что этот король относился к
мусульманам с особенным доверием и выбирал из их среды своих
правительственных и придворных чиновников, своих визирей и
камергеров. «Можно, — рассказывает он, — судить о блеске его
королевства по пышности его сановников. Они носят драгоцен­
ные одежды, скачут по городу на прекрасных лошадях , каждый из
них имеет свою свиту, свою челядь и своих клиентов . У короля
Вильгельма есть великолепные дворцы и сады, особенно в глав­
ном городе его королевства. В своих развлечениях по внешнему
блеску и королевской пышности он также подражает мусульман­
ским властителям, как и в законодательстве , образе правления и

440
Адольф фон Шсиск
служебной иерархии своих подданных. Девушки и наложницы,
которых он держит в своем дворце, все мусульманки. От одного
его придворного служителя, Яхии (это сын одного золотошвея,
который вышивает королевские платья), мы слышали, что эти
девушки обращают в мусульманскую веру франкских христианок,
которые живут в королевском дворце. Этот Яхия рассказывал
нам, что, когда на острове было землетрясение и этот «идолопо­
клонник» блуждал по своему дворцу, он слышал только голоса
своих жен и своих слуг, которые призывали Аллаха и Пророка.
Они очень испугались, когда увидели короля. Но он сказал им:
«Пусть каждый из вас призывает того Бога, в которого он верует.
Кто верует в своего Бога, у того сердце спокойно».
Фрагменты хроник Фальканда, и путевые заметки еврея Вениа­
мина Туделы доказывают нам, что действительно Вильгельм II,
если у него и не было настоящего гарема, по обычаю мусульман,
открыто и безбоязненно имел сношения с другими женщинами,
кроме своей законной супруги. Тудела, описывая один из королев­
ских замков близ Палермо, говорит именно так: «Лодки короля,
украшенные золотом и серебром, были всегда готовы к услугам его
самого и его жен». Впрочем, все это относится к позднейшему вре­
мени, потому что в тот период, о котором говорим мы, Вильгельм
был еще юнцом.
Так как низложенный Стефан не только обладал личным обая­
нием, но и большими способностями государственного человека, то,
конечно, королеве нельзя ставить в упрек то, что она не отказыва­
лась от мысли сделать возможным его возвращение в Сицилию.
Слава великого канцлера, который теперь находился в далекой Си­
рии, распространилась далеко за пределы Сицилии и французский
король, Людовик VII, подданным которого он первоначально был,
высоко ценил его. Король дал Крепи, приору одного монастыря в
Валуа, который по делам своего ордена ехал в Святую Землю, письмо
к Вильгельму II и регентше. В нем он благодарил их за то гостепри­
имство, которое двадцать лет тому назад при его возвращении из
Палестины ему оказала королевская семья в Палермо, и уверял, что
он по мере своих сил, всегда готов содействовать славе и величию
Вильгельма II. Потом он говорил о Стефане и особенно хвалил его. С
канцлером, по его мнению, поступили дурно, его погубили интриги

Норманны в Сицилии
441
врагов, и возвращение Стефана на прежнюю должность послужило
бы только чести Вильгельма, к радости и утешению всей Франции.
Знаменитый Фома Бекет, архиепископ Кентерберийский, который
тогда, вследствие своего раздора с английским королем, находился во
Франции, послал с упомянутым приором письмо к Маргарите, в ко­
тором тоже горячо ратовал за Стефана. В том же ключе действовал и
византийский император. В Сицилии распространился даже слух,
что император намерен силой оружия восстановить бывшего канц­
лера в его должности. Вероятно, кесарь относился с таким большим
интересом к делам Сицилии только потому, что хотел выдать свою
дочь за короля Вильгельма. Мало по малу некоторые из феодалов
королевства становились на сторону Стефана. В числе их был граф
Лоротелло, возвратившийся из многолетнего изгнания.
Но надежды Маргариты были разбиты одним ударом. Вследст­
вие многочисленных душевных потрясений, какие вызвали в нем по­
следние события, Стефан внезапно захворал в Иерусалиме и умер на
руках короля Альмериха и других франкских принцев, которые ок­
ружали его смертное одро. Он был похоронен в церкви Святого
Гроба.

Когда Оффамиль был утвержден папой в звании архиепископа,
он занял то же самое положение, которое прежде занимал Стефан .
Он стал первым лицом государственной политики.
Ближе всех к Оффамилю стоял протонотарий Айелл, который
после изгнания Стефана стал великим канцлером. Вместе с ним , но
уже на втором плане, правили делами Ричард Пальмер , который
теперь был утвержден в звании епископа Сиракуз, Джентиле , епи­
скоп Джирдженти, и сарацин Ричард. Архиепископ Салерно , Рому­
альд Гварно, был отослан в свое епископство . Граф Авелино , хотя он
был родственником короля, тоже должен был оставить двор . Графы
Молисса и Гераче возвратились в свои замки. О Родриго , брате коро­
левы, больше нигде уже и не упоминается . По -видимому , его отосла­
ли на его родину в Наварру.
Маргарита, которой пришлось пережить столько разочарований
и для которой смерть Стефана была тяжелым ударом, постепенно
отходила на второй план.
В 1172 году король стал совершеннолетним. А так как фактиче­
ски он еще и прежде правил делами государства, то все распоряже­
ния, которые прежде делались от его имени и от имени регентши, с
этого момента стали исходить исключительно от него. Его сердеч­
ность, доброта и мягкость привлекали к нему всех. Со времени его
совершеннолетия стало меньше раздоров среди лиц, которые состав­
ляли его государственный совет, меньше интриг среди придворных .
Мало по малу сглаживалась и та, до сих пор резкая грань между
коренным населением страны и норманнами. Феодалы , которые при
Вильгельме I могли жаловаться только на суровость и пренебреже­
ние к ним, были удовлетворены отношением нового короля и его
правительства. Зато мусульмане с тоской вспоминали о прежних вре­
менах. Хотя Вильгельм VI, как было уже сказано , был к ним располо­

Норманны в Сицилии
443
жен, христианский фактор все-таки мало по малу приобретал главен­
ствующее значение. Со времени завоевания острова первым Роже­
ром Сицилия некогда еще не была так уважаема со стороны других
государств, как теперь.
Уже Вильгельм I вел переговоры с английским королем о заклю­
чении брака между его сыном и английской принцессой. С этой
целью в Палермо приезжал посол Генриха. Однако по этому пункту
соглашения не состоялось. Теперь, когда Вильгельм II занял трон
своего отца, византийский император Эммануил Комнен обратился к
нему с предложением заключить брачный союз между молодым ко­
ролем и принцессой Зура Марией. С этой целью он направил послов
в главный город Сицилии, а Вильгельм II со своей стороны послал в
Константинополь уполномоченных, чтобы заключить брачный дого­
вор. Император дал последним клятвенное обещание, что он свое­
временно отправит свою дочь для бракосочетания в Палермо, а по­
слы Вильгельма поклялись, что король Сицилии примет принцессу
как свою невесту. Для этого Вильгельм с братом своим Генрихом,
принцем Капуанским, отправился в Тарент, чтобы встретить там
свою невесту. Но ему приш лось ждать очень долго, и он, чтобы за­
нять время, поехал на богомолье к горе Гарган. Когда же потом он
вернулся в Барлетту, ему стало ясно, что Эммануил Комнен не хочет
выполнять свое обещания.
Король отправился в Баневент — вероятно для того, чтобы
встретиться там с папой, а своего брата, который дорогой заболел,
отослал в Палермо, где принц, тринадцатилетний мальчик, скончал­
ся. С его смертью самостоятельное существование Капуанского кня­
жества прекратилось, и оно вошло в состав сицилийского королевст­
ва. На вероломство, с которым византийский император нарушил
торжественно заключенный договор, Вильгельм II смотрел — да и не
мог смотреть иначе — как на личное оскорбление. Ввиду этого уста­
новились очень натянутые отношения не только между ним и Эмма­
нуилом Комненом, но и между Комненом и венецианской республи­
кой. Император понимал, что война с королем Сицилии неизбежна,
и поэтому обратился к союзной с ним Венеции с требованием денеж­
ной помощи, которую, по прежним договорам республика должна
была в подобных случаях предоставлять грекам.
Венеция, которая совсем не хотела ссориться с Сицилией и па­

444
Адольф фон Шсиск
пой, медлила исполнить это требование. Тогда Комнен перешел к
угрозам и стал всячески вредить венецианским кораблям на Востоке.
Наконец он зашел так далеко, что выгнал из своей империи поддан­
ных города дожей. Византийские корабли захватили Спалато, Рагузу
и другие Места в Далмации. Дож , Витале Микели , сам повел флот ,
снова занял эти гавани и с явно враждебными целями двинулся
дальше к Архипелагу. Император , наконец , уступил и попытался
окончить дело миром. Ввиду этого венецианские корабли перезимо­
вали в Хиосе. Но здесь их войско изрядно поредело: чума. Остаток
флота вернулся в венецианские лагуны, страшная болезнь появилась
и там и вновь сняла обильную жатву. Народ винил в этом дожа и
умертвил его, когда он выходил из церкви святого Марка.
Преемник убитого, дож Себастиано Циани , хотел заключить с
императором мир, но его послов приняли в Константинополе небла­
госклонно. Циани послал тогда уполномоченных в Сицилию , чтобы
просить там помощи. С этим поручением поехал знаменитый Энри­
ко Дандоло, который потом , в качестве предводителя католического
крестового похода, завоевал Византию и, как трофей своей победы ,
привез в Венецию медных коней Лисиппа, которые и поныне укра­
шают портал церкви святого Марка. Дандоло встретил в Далмации
византийских послов, которые , по поручению Эммануила , должны
были заключить с республикой мир, и поэтому вернулся вместе с
ними в Венецию. Но потом начались новые увертки, которые заста­
вили дожа вторично отправить послов в Палермо. Последние заклю­
чили с сицилийским правительством союз на двадцать лет. Король
Вильгельм даровал венецианцам, которые жили на острове, особые
права и привилегии. В сицилийских гаванях снаряжали флот против
Византии. Но прежде чем этот флот вышел в море, страх перед ним
и перед союзом, заключенным с могущественным вольным городом,
заставил императора не доводить дело до войны. Он выдал венеци­
анским купцам, корабли которых были захвачены в греческих водах ,
значительное денежное вознаграждение, позволил им торговать с его
королевством им оставаться там на постоянное жительство.
Вильгельм же отказался от враждебных действий против Эмма­
нуила, который поступил с ним так оскорбительно , вследствие угро­
жающего положения дел в Италии. Здесь легко могла снова вспых­
нуть война между Барбароссой, с одной стороны , лонгобардской

Норманны в Сицилии
445
лигой и папой — с другой. И Сицилия, ввиду своих близких отно ­
шений к церковной области, неизбежно должна была принять в ней
участие. Но еще больше отвлекало Вильгельма от задуманного похо­
да на Византию тяжелое положение христиан в Иерусалиме. Посто­
янно усиливающаяся власть Саладина, самого могущественного из
властителей, которые до сих пор боролись с крестоносцами, застав­
ляло серьезно опасаться за Святой Град. Призывы о помощи очень
многочисленных в Палестине франков, дошли как до всех европей­
ских государей, так и до Вильгельма II.
Он решил усилить флот, подготовленный для войны с Констан­
тинополем и послать его на помощь своим единоверцам на Востоке,
которым грозила гибель. Число кораблей было доведено до двухсот.
На них посадили 1000 рыцарей и снабдили их осадными машинами
и метательными снарядами. Команду над флотом принял адмирал
Вальтер Моак. Его сопровождал вышеупомянутый Танкред, граф
Лечче, внук короля Рожера. Это был тот самый Танкред, который
впоследствии стал преемником Вильгельма II и потом оставил коро­
левство последнему несчастному отпрыску дома Готвилей.
Он родился в Лечче и был незаконным сыном герцога Апулий­
ского, второго сына короля Рожера. Его отец страстно влюбился в
дочь коменданта Лечче и сошелся с ней без ведома короля Рожера.
Когда Рожер узнал об этом, он силой разлучил влюбленных, и герцог
умер от горя в разлуке с любимой женщиной, которая вместе со
своим отцом должна была отправиться в изгнание. Танкред, плод
этой любви, и его младший брат Вильгельм, прекрасный, всеми лю­
бимый молодой человек, который рано умер, воспитывались в коро­
левском замке, но содержались под строгим надзором. При Виль­
гельме I Танкред принял участие в тех смутах, которые происходили
на острове, и был отправлен в изгнание. Он долго потом жил в Гре­
ции и там вызывал всеобщее удивление своими познаниями в алгеб­
ре, астрологии и музыке. Когда же впоследствии он возвратился в
Сицилию, Вильгельм II принял его благосклонно.
Сицилийский флот направился прежде всего к Египту и 14 июля
1174 года бросил якорь у Александрии. Там войско высадили на бе­
рег. Адмирал думал, что город можно взять без особенных затрудне­
ний, но ошибся в своих расчетах. Гарнизон был хорошо вооружен, и
арабы вскоре сделали вылазку. Много высадившихся на берег было

446
Адольф фон Шаюс
убито, а остальные были вынуждены спешно отступать на корабли.
Триста рыцарей не могли добраться до кораблей, были окружены
мусульманами и частью перебиты, частью взяты в плен. Эта , так
неудачно начавшаяся экспедиция неудачно и окончилась. Саладин,
когда известие об этом дошло и до него, сам двинулся с войском к
Александрии. Теперь о новой высадке на берег не могло быть и
речи. Флот покинул египетские берега .
Этот бесславный поход должен был произвести неблагоприятное
впечатление на Вильгельма II, и он вскоре обратил свой взгляд в
другую сторону, на север . Фридрих Барбаросса , который после сво­
его последнего похода на Рим, когда он вынужден был уносить ноги
от поднявшихся на него ломбардцев, в течение шести лет не покидал
Германии, теперь готовился к новому, пятому , походу за Альпы.
Его побуждало к этому желание ликвидировать постоянное про­
тиводействие ломбардских городов и показать свою силу как папе
Александру III, так и его союзнику, королю Сицилии , которые всяче­
ски поддерживали верхне-итальянскую лигу . В сентябре 1174 года
Великий Гогенштауфен с сильным войском двинулся в путь к югу и
пошел через Савойю, чтобы вторгнуться в Италию в районе Сузы,
откуда он семь лет тому назад с опасностью для жизни должен был
бежать. При приближении немцев граждане Сузы в паническом ужа­
се бежали. Город был превращен в груду пепла . Ближайшие укреп­
ленные пункты, через которые лежал путь немецкого императора ,
Турин и Асти, сдались. Но Александрия заперла перед ним свои во­
рота. Началась жестокая, но безуспешная осада.
Уже за несколько лет до Барбароссы воинственный архиепископ
Майнциский Христофор прибыл в Италию и там со своим войском
преследовал врагов императора. Ему удалось покорить почти всю
Среднюю Италию вниз до Апулии, от Лукки до Сполетто . Теперь ему
пришла в голову одна дерзкая мысль. Как ему казалось, он мог ока­
зать большую услугу императору.
Город Анкона, когда в Италии бушевали беспрерывные военные
бури, не подвергался нападениям в течение столетия . Он никогда не
признавал немецких императоров своими сюзеренами. Императоры
Византии считали Анкону собственностью своей империи, и бога­
тый, цветущий торговый город это вполне устраивало, так как союз
с греческий империей был для него выгоден. А для византийских

Норманны в Сицилии
447
императоров было важно иметь на полуострове, значительная часть
которого прежде подчинялась им, хотя бы один город, находящийся
под их протекторатом. Это был их плацдарм . Торговля с Константи­
нополем приносила жителям Анконы огромные доходы, и поэтому
другие города Италии с завистью смотрели на этот счастливый го­
род. Норманны Апулии и Сицилии тоже относились к нему неравно­
душно, потому что оттуда византийский император всегда мог стро­
ить против них козни и предпринимать военные действия, как это не
раз и бывало. Особенно ревниво смотрела на свою соперницу на
Адриатическом море Венеция, которая не могла допустить , чтобы
кто-нибудь оспаривал ее первенство на море . Наконец , и Барбаросса
был страшно раздражен Анконой, как единственным городом , кото­
рый никогда, даже формально , не признавал его верховной власти.
Он гневался на него и за то, что Византия отсюда, со из своего опор­
ного пункта, плела свои интриги , как против норманнов , так и про­
тив немецкой империи. Две первых попытки , которые Германия сде­
лала для того, чтобы овладеть Анконой , окончились неудачно .
Поэтому архиепископ Христофор думал, что он не может оказать
более серьезной услуги делу гибеллинов, если завоюет этот город. А
осада города могла быть удачной только в том случае, если можно
было бы обложить его с моря.
Ненависть Венеции ко второй по значению гавани на Адриатиче­
ском море была так велика, что вольный город дожей, сторонник
ломбардских городов, смертельный враг Барбароссы , подал руку ар­
хиепископу, который состоял на службе немецкого императора и
действовал в его интересах, чтобы погубить республиканскую общ и­
ну, которая не желала ничего , кроме независимости, чем пользова­
лась и сама Венеция. Архиепископ с радостью заключил союз с все­
гда ненавистной для него Венецией, и в то самое время, когда он
окружил Анкону с суши, в Анконской гавани появился венецианский
флот (апрель 1174 г.).
Осада Анконы...
В городе свирепствовал голод, болезни сотнями уносили тех, кто
не умер от ран и лишений. Но в течение шести месяцев все население
города, включая женщин и детей, героически сопротивлялось. Нако­
нец для осажденных явилось спасение. Руку помощи подал феррарец
Вильгельм Маркезелли и римская графиня Альдруда Бритоноро из

448
Адольф фон Шакк
дома Франжипани. С опасностью для жизни несколько осажденных
вышли из городских стен, чтобы сообщить влиятельным членам
гвельфской партии об ужасном положении города. Благородный
Маркезелли и настолько же смелая, насколько и прекрасная граж­
данка Рима тотчас собрали войско и повели его к городу, который
отчаянно боролся. Перед его стенами они водрузили золотое знамя,
при виде которого еще раз ярко вспыхнуло самоотверженное оду­
шевление осажденных. На яростный боевой клич , раздавшийся за
городскими стенами, извне отвечали таким же криком , и когда архи­
епископ Христофор, войско которого было истощено продолжитель­
ной осадой, его услышал, он подумал , что на него с тыла идет более
сильное войско, снял осаду и ушел со своими воинами в Сполетто.
Оба освободителя с триумфом вошли в Анкону.
Вильгельм II не принимал деятельного участия в этих битвах,
которые происходили в Верхней Италии. Но они затрагивали слиш­
ком близко его интересы, чтобы он, не вмешиваясь в войну сам, мог
не поддерживать по мере возможности врагов Барбароссы. Для этой
цели он посылал туда деньги и удерживал пизанцев и генуезцев от
союза с немцами против итальянской свободы. Генуя пыталась завя­
зать дружелюбные отношения с архиепископом Майнцским Христо­
фором, и это так раздражало ломбардцев, что они блокировали под­
воз продовольствия к этому лигурийскому приморскому городу.
Из-за этого в Генуе в течение месяца продолжался голод. В таком
положении этот вольный город счел целесообразным просить мило­
сти у сицилийского короля. Он послал в Палермо Оттобуоно из ф а­
милии Альбериче с двумя другими уполномоченными. Там их ожи­
дал очень благосклонный прием; состоялось соглашение, и были
возобновлены условия договора, еще прежде заключенного между
Вильгельмом I и генуезским сенатом. В силу этого договора Лигурий­
ская республика в войне Барбароссы с Италией должна была сохра­
нять нейтралитет.

Когда Барбаросса вынужден был прекратить осаду Александрии,
он отошел в Павию. Император осознавал, что без военного подкре­
пления из Германии он не добьется значительного успеха. Поэтому
он счел нужным вступить в переговоры с врагами и предложил папе
Александру III и ломбардским городам избрать для этой цели упол­
номоченных. Обе стороны согласились на это , но переговоры не при­
вели ни к чему. Следующей зимой Барбаросса из Павии неоднократ­
но схватывался со своими противниками.
В это время, зимой 1174— 1175 годов, если верить Ромуальду
Салернскому, произошло событие , о котором , впрочем , никто кроме
него не упоминает. Гогенштауфен , вероятно , для того , чтобы разъе­
динить короля Сицилии и папу, через архиепископа Майнцского по­
слал к Вильгельму II послов с предложением союза и руки принцес­
сы. Но Вильгельм категорически отклонил это предложение , и этот
отказ очень рассердил Барбароссу.
Архиепископ Майнцский продолжал боевые действия в Средней
Италии, пока император ожидал прибытия новых вспомогательных
войск из Германии. Когда эти войска прибыли , Барбаросса считал
себя достаточно сильным для того, чтобы нанести сильный удар сво­
им врагам. Тогда совершенно неожиданно произошло событие ,
очень опасное для его замыслов, которое произвело на него потря­
сающее впечатление. Вдруг он получил известие , что Генрих Лев от­
стал от него и отправился назад в Германию. Глубоко взволнован­
ный, Барбаросса поспешил вслед за ним , догнал его у озера Комо,
упал, как рассказывают, перед ним на колени и заклинал его не отде­
ляться от императора. Но Генрих оставался непреклонным , и два
могучих воина расстались в гневе. Весной 1176 года император, хотя
он лишился помощи своего могущественного соратника, решился
дать битву. 29 мая он напал на ломбардское войско у Леньяно, ри­

450
Адольф фон Шакк
нулся со своими воинами в гущу врагов, бился почти со сверхестест-
венной храбростью, но должен был уступить бешенству отчаяния
итальянцев и был разбит наголову. После этого ужасного поражения
Фридрих понял, что наступило время переговоров . Он тотчас же об­
ратился к наместнику Христа. Еще с тех пор , когда велись перегово­
ры в Павии, он, видимо , вынес убеждение, то Александр III будет
теперь уступчивее. Через посредство папы он надеялся расторгнуть
союз ломбардских городов и, может быть, подчинить себе восстав­
шие города. Он направил посольство , во главе которого стоял архи­
епископ Христофор Майнцский, к папе, который в то время нахо­
дился в Ананьи.
Папа, тогда уже согбенный от старости и утомленный постоян­
ной борьбой, оказал вестникам мира благосклонный прием . Фрид­
рих поручил заявить ему, что желает примириться со святым престо­
лом и покончить со схизмой, которая была вызвана появлением
антипапы. Святой отец отвечал , что он охотно примет мир на подхо­
дящих условиях, но в заключении этого мира должны принять уча­
стие ломбардские города, король Сицилии и византийский импера­
тор. Уполномоченные согласились на эти условия , дальнейшие
переговоры велись секретно, чтобы никто не мог в них вмешаться и
этим повредить делу мира. После столь продолжительных смут, при
таких разнообразных и несовместимых интересах сторон было очень
нелегко достигнуть соглашения. Но в главных пунктах послы со­
шлись со святым отцом и удалились к императору, условившись
предварительно, что в совещаниях должны принять участие и упол­
номоченные от ломбардских городов.
Тогда гонцы и письма заметались между Александром Барбарос­
сой, королем Сицилии и ломбардскими городами . Главным резуль­
татом этого сближения императора с папой, по -видимому , было то ,
что им совместными усилиями удалось возобновить старую вражду
между городами Ломбардии, ослабить этим их союз и таким образом
устранить опасность нового общего восстания против немцев.
В начале 1177 года наместник Христа отправился через Беневент
в Васто на Адриатическом море, чтобы оттуда на кораблях идти в
Романью и встретиться с Фридрихом Барбароссой в Болонье. Один­
надцать сицилийских галер ожидали его в Васто. На них, вероятно ,
находились и послы Вильгельма II, которые должны были принять

Норманны в Сицилии
451
участие в переговорах между папой и немецким императором. Когда
Александр с большой свитой сел на корабль, страшная буря отбро­
сила к берегам Далмации галеру, на которой он находился. Тем не
менее, 24 марта он прибыл в Венецию. Здесь папа принял послов
Барбароссы, которые заявили ему, что император хотел бы встре­
титься со святым отцом в каком-нибудь другом городе , а не в Боло­
нье, враждебной Гогенштауфенам . Уговорились обсудить прежде
всего именно этот вопрос в Ферраре. Туда отправились Христофор
Майнцский, как уполномоченный Барбаросссы , Александр III со
своими кардиналами, послы ломбардских городов и послы короля
Вильгельма Сицилийского, среди которых самым выдающимся был
историк Ромуальд Салернский. Святой отец открыл собрание в
церкви святого Георгия заявлением, что он ни в коем случае не
примет мирных предложений императора, если на это не изъявят
своего согласия король Сицилии и ломбардские города. На первых
порах никак не могли решить, где собраться всем для окончательных
переговоров. Наконец сицилийским послам удалось уговорить лом­
бардцев избрать местом переговоров Венецию. Папа с большой тор­
жественностью 10 мая вступил в этот город. Сам Барбаросса не
явился, но послал туда своим уполномоченным Христофора Майн-
ского. Верхнеитальянские города имели там многочисленных пред­
ставителей. Были и послы короля Вильгельма . Тотчас же после от­
крытия собрания, которое происходило во дворце патриарха ,
оказалось, что на мирное соглашение едва ли можно было надеяться.
Ломбардцы держали себя очень недоверчиво, так как видели, что
папа, который прежде был на их стороне , теперь вместе с их смер­
тельным врагом против них. Император и папа, конечно , прилагали
все усилия к тому, чтобы посеять раздор между ломбардскими горо­
дами и по возможности совсем расторгнуть уже ослабленный лом­
бардский союз. Только послы Сицилии серьезно заботились о за­
ключении мира, но многого сделать не могли и они . Христофор
Майнский от имени Барбароссы настаивал на соблюдении ронса-
лийских постановлений, так решительно отвергнутых ломбардцами.
Последние и теперь категорически отвергали это требование. Папа
опасался, что при таких обстоятельствах заключение мира может
совсем не состояться и поэтому предложил императору заключить
перемирие с ломбардскими городами на шесть лет, а королем Сици­

452
Адольф фон Шакк
лии — на пятнадцать . Но и по этому вопросу , как и по многим
другим, никак не могли придти к согласию , несмотря на то , что
между императором и Александром постоянно курсировали гонцы.
Наконец Барбаросса, который находился в Помпозе между Равенной
и Венецией, принял решение отправиться в Кьоджию , недалеко от
города дожей, так как отсюда ему было легче вести переговоры , а
Александр III не хотел, чтобы император лично явился в Венецию .
Когда император приехал в Кьоджию, многие жители Венеции уст­
ремились туда, чтобы своими глазами увидеть величайшего монарха
мира. Многие венецианцы выражали желание видеть в своих стенах
могущественного властителя, так как они думали, что торжества по
этому поводу принесут городу большие выгоды. Они пытались уго­
ворить императора, чтобы он , не обращая внимания на папу и на
других, явился в Венецию и там продиктовал условия мира по сво­
ему желанию. Император сделал вид, что готов принять это предло­
жение. Венеция была взбудоражена . Ломбардцы оставили город , так
как не желали дышать одним воздухом со своим смертельным вра­
гом и полагали, что им может повредить одно уже появление импе­
ратора.
Дож Циани совсем потерял голову и не знал, что ему делать.
Папа Александр был в таком же волнении. Только сицилийское по­
сольство сохраняло спокойствие. Глава посольства, архиепископ Ро­
муальд Салернский, старался поддержать в папе мужество и указы­
вал ему на то, что в случае , если начнется восстание среди
венецианской черни, он может удалиться на одну из сицилийских
галер, которые стояли в гавани. Ромуальд отправился затем во дво­
рец дожей и явился к Циани во время заседания совета. В смелой
речи он напомнил дожу его клятвенное обещание на позволять импе­
ратору Барбароссы являться в Венецию, если на это не даст своего
согласия папа Александр. В заключение он сказал, что если дож нару­
шит клятву, он с остальными послами уедет в Палермо и расскажет
королю Вильгельму II, как дурно обошлась республика на Адриати­
ческом море с его уполномоченными. Дож дал уклончивый ответ . Он
говорил, что республика не может допустить того , чтобы сицилий­
ские послы уехали из Венеции, так как их совет особенно нужен те­
перь, при настоящем положении дел. Впрочем, послы могут совер­
шенно спокойно оставаться в городе, так как приезд Барбароссы не

Норманны в Сицилии
453
представляет для них никакой опасности. Но Ромуальд в гневе оста­
вил большую залу дожей со словами: «Без вашего разрешения мы
сюда пришли, без вашего разрешения и уйдем, а за оскорбление
нашего короля будем мстить не словами, а делом». Он тотчас же
доказал, что его речь не пустая угроза и стал готовиться к отъезду .
Дож не ожидал этого и не мог проигнорировать обиду Ромуальда,
так как для республики было слишком важно сохранить дружеские
отношение к сицилийскому королевству. Между обоими государства­
ми велась очень оживленная торговля; много венецианских купцов
находилось на южном острове Средиземного моря, где их корабли и
товары наполняли гавани и пристани. Поэтому король Вильгельм II
легко мог бы отомстить за оскорбление своих послов, конфисковав
венецианские корабли и арестовав тех граждан Адриатики, которые
находились на его территории. Когда известие об отъезде Ромуальда
и его свиты с площади Марка, этого центра венецианской жизни ,
разошлось по городу, население пришло в настоящий ужас. Даже те,
которые пытались пригласить императора в Венецию, теперь боль­
ше всего желали, чтобы император к ним не приезжал . От разрыва с
королем Вильгельмом Сицилийским все ожидали самых печальных
последствий для подданных венецианской республики и для их иму­
щества. Через двадцать четыре часа город снова успокоился, так как
было объявлено, что дож , в силу своей клятвы , не потерпит импера­
тора в Венеции.
Когда дела приняли такой оборот, император понял , что ему те­
перь остается только один путь: принять предложение папы. Поэто­
му из Кьоджии он велел объявить папе, что готов заключить мир с
церковью, королем Сицилии и ломбардскими городами на тех усло­
виях, которые в существенных чертах были намечены еще в Ананьи.
Тогда Александр III призвал ломбардских послов вернуться назад и,
когда они прибыли в Венецию, граф Генрих фон Диесса, как дове­
ренный короля, дал в присутствии огромной толпы народа клятву
перед папой, кардиналами, сицилийскими и ломбардскими послами .
Когда и другие участники клятвенно подтвердили условия мира,
большое число знатных венецианцев по поручению папы отправи­
лось в Кьоджию, чтобы сопровождать императора в Венецию . 23
июля Барбаросса прибыл туда. На следующее утро папа, окружен­
ный сицилийскими и ломбардскими послами, с большой свитой от­

454
Адольф фон Шаюс
правился в церковь святого Марка. Оттуда он послал кардиналов и
других высших сановников церкви на галеру, на которой находился
со своей свитой император Фридрих. Именем святого отца они сня­
ли с Гогенштауфена папское отлучение от церкви. Потом кардиналы
сопровождали Барбароссу на сушу и довели его до церкви святого
Марка с развернутыми знаменами и с преднесением креста. Алексан­
др III ожидал великого императора на пороге святилища. Импера­
тор, подойдя к церкви , сбросил с себя свой пурпурный плащ и всем
телом склонился к земле, чтобы поцеловать ногу наместника Христа.
Папа, глубоко тронутый , заплакал . Он поднял императора , заключил
его в свои объятия и дал ему поцелуй мира. Потом Барбаросса взял
папу за правую руку и вместе с нам пошел к алтарю. Там было ему
преподано апостолическое благословение. На следующий день папа
совершал мессу в богатой и пышно украшенной церкви святого
Марка, а Барбаросса, сняв с себя все знаки императорского достоин­
ства, исправлял обязанности сакристана .
По окончании богослужения он проводил папу до ворот церкви,
поддержал ему стремя, когда он садился на своего белого коня, и
повел лошадь сквозь многочисленные толпы собравшегося народа,
пока папа не отпустил его своим благословением. В заключение всего
во дворце патриарха состоялось еще одно торжественное собрание
всех участников мирного договора. По правую руку папы Александ­
ра сидел император Барбаросса, по левую — посол короля Сицилии
Ромуальд, а кругом рядами уселись уполномоченные ломбардцев .
Так окончилась борьба, которая двадцать четыре года сотрясала по­
ловину Европы.
Долгое время велись давно уже начатые переговоры о браке
Вильгельма II Сицилийского с дочерью Генриха II Английского.
Папа Александр, пока он находился в страстной вражде с Барбарос­
сою, энергично хлопотал об этом брачном союзе — главным обра­
зом, для того , чтобы помешать примирению немецкого и норманн­
ского государств путем брачного союза между Вильгельмом и
дочерью Барбароссы. Выше мы уже видели, что со стороны немецко­
го императора был сделан первый шаг в этом направлении. Виль­
гельм И, который отклонил это предложение , послал послов в Лон­
дон, чтобы просить от его имени руки Иоанны , младшей дочери
короля Генриха.

Норманны в Сицилии
455
Когда Генрих получил от своего парламента согласие на этот
брак, в главный город Сицилии отправилось английское посольство,
чтобы объявить о согласии северного монарха. Принцессу сопровож­
дали в Палермо Эгидий, архиепископ Эвре, и свита из вельмож Анг­
лии и Нормандии. Когда невеста переехала во Францию, в Сент
Жиле на берегу Лангедока ее ожидал сицилийский флот из 25 галер.
Навстречу были посланы Ричард Пальмер, теперь архиепископ Си­
ракузский, Альфан, архиепископ Капуанский, и Роберт, граф Казер-
ты. Дорога ш ла сперва на Геную, а оттуда сухим путем через Калаб­
рию. Невеста переправилась через пролив, через Мессину и Кефалу
сухим путем прибыла в Палермо, где ее встретил Вильгельм И, окру­
женный большой свитой. Она прибыла в Палермо ночью, и город
был так блестяще иллюминирован, что, по словам английского исто­
рика Говедона, «казалось, плыл в пламени, и перед его блеском
бледнели небесные звезды». Принцесса Иоанна показалась на лоша­
ди в праздничном королевском уборе. Она оставалась в построен­
ном для нее жилище до тех пор, пока после свадьбы не переехала в
королевский дворец. Венчание было совершено 12 февраля
1177 года, в палатинской капелле, которая теперь называется Капел­
лой Рожера.

Упоминание об этой знаменитой и до сих сохранившейся в Па­
лермо домовой капелле тамошнего королевского замка дает нам по­
вод сделать небольшое отступление, чтобы поговорить об архитекту­
ре в норманнской Сицилии.
Когда норманны шли в Южную Италию и потом в Сицилию и
среди беспрерывных войн, которые они вели, посвящали свои труды
искусствам мира, т.е. сооружению храмов , они, конечно , в своих по­
стройках на первых порах придерживались того стиля, который был
господствующим на их родине, в Нормандии. Форма базилики , снаб­
женной кружальной дугой, легла в основание их церквей и капелл.
Но очень скоро византийская архитектура начала видоизменять этот
стиль. И старые латинские базилики, у которых , как известно , еще не
было позднее приданного им купола, какие встречались и в Нижней
Италии, служили образцом для подражания. Многочисленные вели­
колепные постройки арабов, с ослепительной роскошью мечетей,
минаретов и вилл, сделанных по образцу восточных , главным обра­
зом, египетских мечетей и дворцов , произвели сильное впечатле­
ние на норманнов. Из всех этих элементов создался стиль, который
называют нормандским и который оставил в Сицилии много очень
интересных памятников. Менее заметно здесь влияние готического
стиля, хотя этот стиль в конце XII века, самую цветущую пору нор­
мандской архитектуры, начал , хотя и в зачаточном состоянии , появ­
ляться во Франции и особенно в Нормандии, на родине Готвилей.
Правда, и в Сицилии, готическая арка встречается в некоторых ка­
пеллах и церквах этого времени, но , как кажется, здесь она была
арабского происхождения. Да и не готическая арка выражает сущ­
ность готики. Самым характерным его признаком служит скорее
легкость свода, который точно парит в воздухе и все -таки поддержи­
вается колоннами. Этого характерного признака мы не находим ни в

Норманны в Сицилии
457
одной норманнской церкви на южном острове. План сицилийских
церквей, которые представляют из себя высшее развитие норманн­
ской архитектуры, это план древнехристианской базилики . Над
столбами поднимаются арки, а над крышами — византийские купо­
ла. Главный купол, а их иногда бывало и несколько , поднимается на
пересечении среднего и бокового корабля. Интерьер , часто очень
богатый и блестящий, выполнен отчасти в арабском , отчасти в ви­
зантийском стиле. Арабское влияние сказывается на орнаменте , а
византийское — на мозаичных картинах , которые зачаровывают ос­
лепительной роскошью красок, тогда как тот серьезный, высокий
дух, которым они проникнуты , располагает к благоговению . Украше­
ния балок носят ориентальный характер. Часты и арабские надписи .
Этот стиль создавался постепенно. В тех зданиях , которые по­
строили пришельцы с Севера в Нижней Италии, его еще незаметно .
Нет его и в тех сооружениях, которые идут из эпохи , предшествовав­
шей появлению норманнов на острове.
Древнейшее сооружение норманнов в Сицилии — это церковь
святого Иоанна деи Лепрози в Палермо, обязанная своей построй­
кой Роберту Гюискару. Она находится недалеко от «моста адмирала» ,
построенного «эмиром эмиров», Георгием Антиохийским, — моста,
который высокой дугой поднимается над рекой. Эта церковь сильно
пострадала от времени, так что от ее первоначальной формы оста­
лись только часть абсиды и купола. Этого , конечно , слишком мало
для того, чтобы сделать заключение о стиле. Купол покоится на че­
тырех арках, как это встречается и в других сицилийских церквах .
Постройка церкви святого Иоанна деи Лепрози началась еще во вре­
мя осады, до взятия Палермо Гюискаром и графом Рожером.
Первый город на сицилийской земле, который взял граф Ро­
жер, — Мессина . Она служила для него дверью, через которую он
вошел на остров. Удивительно , что там сохранилось очень немного
памятников норманнской архитектуры, так как норманнские пове­
лители часто посещали это место и иногда живали там подолгу. Ко­
гда Рожер только что вошел в гавань цветущего в то время торгово­
го местечка, он дал обет построить там церковь и водрузил знамя
креста на старой башне, которую он использовал потом , перестроив ,
как колокольню своего первого собора. До сегодняшнего времени
она не сохранилась. Потом был построен теперешний собор Месси­

458
Адольф фон Шакк
ны, который носит имя святой Розалии , покровительницы Сици­
лии, заложенный около 1098 года, уже в последние годы жизни Ро­
жера, причем , по -видимому , воспользовались материалом старой
церкви, превращенной когда -то в мечеть . Эта церковь окончена его
сыном, Рожером II, и его матерью Аделазией в 1123 году. Но на мес­
те этой постройки позднее, при Вильгельме II, была возведена но­
вая, и от старой теперь сохранились только незначительные фраг­
менты. Ко времени норманнского владычества, и при том к ранней
эпохе, относится церковь Санта Аннунциата деи Каталани в Месси­
не, которая называется также Ла Нунциателла. Она стоит на том
месте, где прежде находился египетский храм, а потом мечеть. По
форме постройки это четырехугольник с абсидой. С внешней сторо­
ны последний имеет два ряда кружальных дуг, которые покоятся на
маленьких столбах с коринфскими капителями. С западной сторо­
ны находятся три своеобразных портала, дуга которых переходит в
закругление и приближается к форме подковы. Внешняя дуга сред­
них дверей поддерживается двумя небольшими колоннами с ко­
ринфскими капителями. Средняя дуга тоже на двух маленьких ко­
лоннах с такими же капителями. Под этими пилястрами находятся
арабские надписи, сделанные по порфиру .
В Траине, маленьком городке на скалистых высотах , недалеко от
Этны, где граф Рожер жил вскоре после своего появления на Сици­
лии и в котором часто живал и потом, он построил собор . Теперь от
него ничего не осталось, кроме части башни и восточного крыла.
Нижняя часть колокольни образует проезд, в котором круглые арки
покоятся на стенах, украшенный римским карнизом . Почти в пяти
(итальянских) милях от красиво расположенной Траины граф Рожер
в 1080 году построил монастырь и церковь святого Ильи да Амбула.
Монастырь расположен среди лесов и прежде служил греческим мо­
нахам по уставу святого Василия местом для совершения богослуже­
ния на греческом языке. Эта постройка с принадлежащим к ней хра­
мом в 1643 году была полностью разрушена землетрясением, от
которого сильно пострадал и город Траина.
В Кефалу, на северном берегу острова , на высокой скалистой
горе, по форме напоминающей Монте Пеллегрино у Палермо , в пре­
красно расположенном городе находится собор, который принадле­
жит к лучшим сооружениям в Сицилии. Он построен на всхолмьи

Норманны в Сицилии
459
под скалой. Осенью 1131 года король Рожер, плывя из Калабрии на
Сицилию, был застигнут страшной бурей, и его жизнь находилась в
большой опасности. Тогда он дал обет построить церковь на том
месте, где выйдет на берег. Он высадился в Кефалу, и в исполнение
этого обета постройка собора началась в следующем году. Собор сто­
ит там и теперь. Он хорошо сохранился. По форме это латинский
крест. Он состоит из главного корабля, двух боковых и одного попе­
речного, а на восточной стороне имеет тройную абсиду. Хоры и бо­
ковой корабль сводчатые, а главный корабль имеет деревянную кры­
шу. Колонны главного корабля более древние и имеют античные, по
большей части коринфские капители. На каждой стороне главной
абсиды находятся два ряда колонн с капителями. Но на самой абси­
де их нет, и ниша, и прилегающий к ней хор покрыты мозаиками в
византийском стиле. В центре — Святая Дева. Остальное простран­
ство занимают Пророки, ангелы, апостолы и святые. Имена послед­
них написаны греческими буквами. При входе на хоры с каждой
стороны установлены белые троны из мрамора. Над одним из них, с
правой стороны, надпись Sedes Episcopalis, на другом, с левой, Sedes
Regia.
Самое важное из всех сооружений Рожера II — Капелла Палати­
на, или Капелла Рожера, в королевском замке в Палермо. Она была
начата в 1129 году, окончена в 1132 году и освящена в 1140 году.
Капелла уникальна. Ее размеры не велики, но, может быть, именно
поэтому она производит очень сильное впечатление. Расписанная де­
ревянная крышка, с которой свешиваются сталактитообразные
ячейки и ниши, вполне напоминает арабские образцы. То же надо
сказать и про готические арки. Но колонны имеют античные формы
и античные капители. По плафону идет арабская вязь. План тот же,
что и в базилике, с маленьким боковым кораблем. Купол поднимает­
ся над остроконечной аркой. Старинная, вскоре после постройки
здания составленная греческая проповедь одного теолога в красноре­
чивых словах описывает великолепие здания, «которое отличается
свежею красотой, блеском золота, сиянием драгоценных камней и
цветущей роскошью фресок. Если плафон, украшенный необыкно­
венно тонкими, богато вызолоченными резными работами, напоми­
нает звездное небо, то пол, составленный из разноцветных камней,
напоминает цветущий луг весной. Только на лугу цветы вянут, а

460
Адольф фон Шсиск
здесь их цветение вечно». На стенах сияет драгоценный мрамор .
Матово-золотистый фон купола подчеркивает роскошную красоч­
ность фресок. И в Капелле Рожера, как в готических соборах Толедо,
Севильи и Бургоса, впечатление внутри храма необыкновенно уси­
ливается рассеянным светом, который пробивается сквозь витражи.
Собор в Палермо после завоевания острова арабами был превра­
щен в мечеть. Когда норманны завоевали Палермо , граф Рожер рас­
порядился вновь освятить его. Вот что говорит о нем Эдриси: «В
кассре возвышается главная мечеть «Джиами», к отор ая прежде была
церковью, а теперь в ней снова совершается богослужение , которое
совершалось в ней в прежние времена. Трудно себе представить, как
хорош этот памятник теперь, благодаря украшениям , удивительным
работам, оригинальности и поразительной форме фигур , позолоте ,
живописи и каллиграфическим надписям. Он, как и мечеть в Кордо­
ве, во времена сарацинов был соединен крытой галереей с дворцом ,
и эта галерея, по свидетельству Ибн-Джубейра , существовала еще в
то время, когда он был в Палермо , т.е . в последней четверти XII века.
До того времени это здание оставалось, по -видимому , неизменным .
Потом, хотя и не вполне , но в значительной степени оно было раз­
рушено и, как это будет рассказано ниже , на месте его при Вильгель­
ме II был построен новый собор.
Ко времени постройки Капеллы Рожера, относится постройка
маленькой церкви святого Иоанна дельи Эремити недалеко от коро­
левского дворца в Палермо. Это в высшей степени своеобразное
здание. Церковь имеет только один корабль, перед которым нахо­
дится’поперечный . В центре длинного корабля возвышается готиче­
ская арка, которая делит его на два четырехугольника. Поперечный
корабль делится на три таких же четырехугольника, и над каждым
из этих пяти квадратов поднимается купол. В противоположность
другим норманнским церквям, которые внутри очень богато укра­
шены, интерьер церкви святого Иоанна аскетически прост. Ее фасад
носит ориентальный характер, так что при взгляде на него мысль
невольно переносится на далекий Восток. Над маленькой церковью
возвышается башня, увенчанная куполом.
Одно из замечательнейших наряду с Капеллой Палатиной соору­
жений времен Рожера II — церковь Ла Марторана , или святой Ма­
рии делл Аммиральлио, в Палермо . Она была построена адмиралом

Норманны в Сицилии
461
Георгием Антиохийским, о котором мы уже много раз упоминали и
который играл такую большую роль в истории Сицилии. Первона­
чальная постройка подвергалась многим изменениям, так что в ее
настоящей форме нельзя узнать прежнюю архитектуру церкви. Соб­
ственно, это был четырехугольник, в середине которого возвышался
купол, поддерживаемый четырьмя колоннами . Трудно сказать
что-нибудь еще об ее первоначальном внешнем виде . Мы имеем
только свидетельство очевидца Ибн-Джубейра . Как ни неудовлетво­
рительно его описание, оно единственное из дошедших до нас .
«Одна из самых замечательных построек, — пишет этот араб, — ко­
торую мы здесь видели, это церковь Антиохийца . Мы посетили ее на
Рождество, в большой праздник для христиан, и видели там много
мужчин и женщин. Нас особенно поразил удивительный фасад ,
описание которого мы дать не можем и лучше о нем промолчим,
потому что это самый лучший фасад в мире. Внутри стены храма
вызолочены или, лучше сказать , представляют из себя сплошное
золото. Там есть пластины цветного мрамора , подобных которым
мы никогда не видели. В этом храме есть кубики из золотой мозаи­
ки, увенчанные древесными ветвями из зеленой мозаики. Солнца из
позолоченного стекла, которые спускаются сверху и сияют так, что
ослепляют глаза, смутили наш дух до такой степени , что мы моли­
лись Аллаху, чтобы он спас. нас от этого блеска . Мы узнали , что
строителем этой церкви, по имени которого она и называется, был
визирь деда нынешнего короля-идолопоклон ника . Церковь имеет
колокольню на мраморных столбах и увенчана куполом, который
поддерживают другие столбы. Ее называют башней колонн . Это
одно из самых удивительных сооружений, которые мы только виде­
ли. Да сотворит Аллах по своей милости и великодушию , чтобы с
этой башни раздался призыв муэдзина».
Немного осталось от первых богатых украшений этой церкви.
Самое важное, что остается еще от дней Рожера , это два мозаичных
панно, которые первоначально находились на фасаде храма , а теперь
перенесены внутрь, к алтарю . Одно из них представляет короля Ро­
жера, а другое — адмирала Георгия, коленопреклоненным пред Бо­
гоматерью. Оба они напоминают мозаики в византийских церквах .
Арабская вязь по стенам — не стихи Корана, а формулы христиан­
ской веры.

462
Адольф фон Шакк
И другие церкви представляют такой же тип, как и Марторана , и
были построены почти одновременно с нею. Таковы — Сан Катальдо,
Сан Джиакото, Ла Мазара и церковь святого Антония , которая, как и
Марторана, впоследствии много раз перестраивалась. Несмотря на это
эти церкви и до сих пор еще носят характерный восточный отпечаток.
Когда Палермо достался норманнам, окрестности города, а именно
покрытые пышной южной растительностью берега Орето, были застрое­
ны многочисленными виллами арабских эмиров и вельмож. Норманны
изумлялись великолепным дворцам и дачам, которые украшали и другие
части острова. Один документ Рожера от 1090 года говорит о широких и
разбросанных развалинах замков, городов и превосходных, с удивитель­
ным искусством построенных дворцов, которые служили сарацинской
знати. Правда, у нас нет точных сведений об их архитектуре, но все
говорит за то, что они были похожи на те замки в Андалусии, о которых
мы имеем более точные сведения и значительные части которых сохра­
нились и до настоящего времени. Это здания, построенные среди зеле­
неющих садов, с внутренними дворами, окруженными аркадами, в кото­
рых были фонтаны и пруды с мраморной облицовкой дна. Роберт
Гюискар и граф Рожер после их поселения в Палермо жили на таких
виллах летом, а другие еще долго оставались во владении арабов. От этих
древних вилл до нас дошли только самые ничтожные фрагменты. Почти
единственный из дошедших до нас находится в четырех милях к востоку
от Палермо, недалеко от церкви Сан Чиро. Там, под горой Сан Грифоне,
бьет источник, который и до сих пор носит арабское имя Фавара, т.е.
источник. Там же стоят три арки, сделанные из кирпичей, под которыми
и теперь заметны остатки обводной стены большого пруда, который те­
перь — так как он своей водой отличается от соседних с ним и соединен­
ных с морем соленых вод, — называется Mare dolce. На другом берегу
этого озера находятся развалины дворца, который палермитанцы назы­
вают Крепостью Барбароссы. Говорят, что отсюда был сделан подземный
ход в королевский замок в городе. Эго четырехугольное здание с широ­
ким двором и большими нишами с наружной стороны стены. Там была
башня и довольно много комнат. Полуразвалившиеся строения со свод­
чатыми крышами были, по-видимому, народными банями.
Касср Джафер, где ночевал путешественник Ибн Джубейр перед
своим прибытием в Палермо, может быть тождествен с этим замком .
Фальканд называет Рожера II строителем виллы Фавара. Но вполне

Норманны в Сицилии
463
возможно, что она была более раннего и действительно арабского
происхождения и только перестроена и украшена норманнскими по­
велителями. Этот загородный замок был воспет арабским поэтом Аб-
дуррахманом из Трапани. Из его хвалебной песни мы не узнаем ниче­
го об архитектуре здания, кроме того , что по его садам протекало
девять ручьев и что там на озере был остров, засаженный апельсино­
выми деревьями с павильоном. Вот перевод его творения . «О какой
вид представляешь тыу Фавара, замок замков! Ты счастливое местечко
на краю двух вод! Девять раз в ручье, который ярко сверкает сквозь
зелень деревьев, разделяется вода, чтобы оросить сады! Любовь пьет из
твоих озер блаженное наслаждение. На твоих потоках нега раскинула
свои палатки. На свете нет ничего прекраснее озера, у которого стоят
две пальмы, нет ничего прекраснее виллы над ним. Два водяных луча
бьют кверху, и, как драгоценные камни, сверкают их капли, когда они
снова падают в бассейн. С улыбкой склоняются к нему деревья с боков,
как будто хотят посмотреть на рыбок, которые скользят в воде. Когда
под водою плавают обитатели озера, наверху, в листве, раздаются
веселые голоса птиц. О, какое великолепие на острове! Как рдеют там
апельсины и, подобно пламени, выделяются на смарагдовой листве. Блед­
ным сиянием сверкают лимоны, подобно смущенным сердцам, которые
одиноко плачут всю ночь вдали от своих возлюбленных. Две пальмы
там, на валу, подобны двум влюбленным, которые бежали туда от вра­
га для защиты. Нет, я сравню их с влюбленными, которые гордо подни­
маются кверху и надменно презирают всякое подозрение и недоверчи­
вость. О вы, пальмы с берегов Палермо! Пусть всегда небо орошает вас
теплыми мягкими дождями. Пусть судьба не отнимает у вас ничего,
чего вы хотите. Пусть, пока беда спит, исполнится каждое ваше жела­
ние. Цветите , деревья, всегда и давайте уютную тень любви, когда
подруга покоится на этих лужайках со своим другом».
Ибн Омар из Бутеры составил кассиду в честь Рожера II, в к о то ­
рой воспел великолепное здание Палермо. От нее сохранился лишь
следующий фрагмент: «Посмотри, здесь перед тобою поднимается
своими зубцами дворец Победы. Наслаждение избрало его своим жили­
щем. Подивись этой постройке, на которой отдыхает каждый взор.
Ты не назовешь такой прелести, которою не оделил бы его Бог. Это
замок, который лучше всех строений на земле. Эта роща
—
краса
мира, со своею зеленью и душистыми кустами. Посмотри на львов у

464
Адольф фон Шакк
фонтана. Воды, которые они выбрасывают из своей пасти, чисты и
ясны, как источники рая. Весна украсила этот замок в его дворцах и
залах блистающими одеждами и блеском драгоценных камней. При ут ­
ренней заре и вечером, когда солнце погружается в волны, свежий ве­
терок дышит там благовонным бальзамическим дыханием».
Другой поэт при дворе короля Рожера, Ибн Бешру , воспел этот
замок Аль Мансуриа следующим образом: «Клянусь Аллахом, величие
и блеск своими лучами совершенно залили этот замок победы. Он, это
чудо по форме и постройке, своими балконами поднимается к небесной
синеве. Посмотри на львов . Струя, которую они выбрасывают, ка­
жется, бьет из самого источника Кевсара. Весна украсила сады этого
превосходного замка блистающей парчей, и при малейшем движении
крыльев ветерка на тебя веет из них благоуханием амбры. В зеленых
рощах с ветвей к тебе нагибаются лучшие плоды, и он всегда полон
песнями птиц, посылающих приветы и отвечающих на них. Король,
князь, каких было мало, король королей среди цезарей, царствует здесь
в наслаждении, блеске и геройской силе среди созданных им творений» .
Мы не знаем, относится ли этот замок ко временам арабов или он
был построен норманнами. Но известно, что король Рожер II приказал
построить для себя множество загородных замков в окрестностях Па­
лермо. Так рассказывает о нем Ромуальд Салернский: «Он приказал
обнести каменной стеной некоторые горы и рощи в окрестностях Па­
лермо, разбить там парки , засадить их различными деревьями и запус­
тить туда оленей, серн и кабанов. Он построил в этом парке дворец,
куда по подземному каналу была проведена вода из очень чистого ис­
точника». Известно, что Рожер II там, где теперь стоит Монреале, имел
загородный замок Аль Менани, Замок милости (ошибочно называемый
Миннериумом), о котором мы не имеем более сведений.
Тот замок, в котором жили норманнские повелители, был построен
арабами и прежде служил резиденцией сицилийских эмиров. Это то
самое здание, которое после многих переделок в течение столетий изме­
нилось до неузнаваемости, известно ныне как королевский замок в Па­
лермо. Только уже упомянутая Капелла Рожера и покой , украшенный
мозаичными картинами на западной стороне, сохранили восточный от­
печаток. Фальканд пишет: «Здание с удивительной заботливостью и
искусством построено из квадратов. Снаружи его окружают высокие
стены. Внутри оно роскошно сияет золотом и драгоценными камнями .

Норманны в Сицилии
465
Здесь поднимается пизанская башня, в которой хранятся королевские
сокровища, там греческая, которая поднимается над кварталом Кемо-
ния. Средину украшает та его часть, которая называется Иогария (Джу-
гариа), убранная в высшей степени богато. На остальном пространстве
кругами размещены жилища женщин, девушек и евнухов, которые слу­
жат королю и королеве. Там находится очень много других небольших,
но очень роскошных дворцов, где король тайно беседует со своими
доверенными людьми о государственных делах».
Из одной арабской надписи, сделанной на колонне окна в мессин­
ском соборе, ясно, что Рожер II имел дворец и в Мессине. Эта надпись
приглашает придворных войти в этот замок, жилище вечного счастья.
Сын и преемник короля Рожера, Вильгельм I, как уже было сказано,
в последние годы своей жизни построил недалеко от своей резиденции
окруженный садом дворец, который часто упоминается писателями того
времени под именем Аль-Азаса, или Великолепного. Как старое назва­
ние можно узнать в современном Ла-Циза, так — по крайней мере, в
одной части дворца, — после всех перестроек, можно заметить его пер­
воначальный восточный характер. В первой половине XVI столетия,
когда дворец был в лучшей сохранности, его посетил флорентиец Лео
Альберти, оставивший довольно точное описание. Через дверь с позо­
лоченным сводом входили в портик, а потом через другую такую же
дверь — в четырехугольный зал со сводчатой крышей, стены и потолок
которого были украшены мраморными плитами; в центре — фонтан с
мраморным бассейном. Над ним — мозаичное изображение орла, двух
павлинов и двух охотников, которые из лука целились в этих птиц. По
выложенным разноцветными камнями желобам струи воды перелива­
лись в другие бассейны, по ка не вливались в пруд перед дворцом. Не­
обыкновенно приятно было смотреть на кристально чистую воду и слу­
шать, как быстрые ручейки журча падали на искусно обработанные
камни, потом соединялись и текли дальше, а через них просвечивали
прекрасные мозаики, которые по большей части изображали рыб.
Для норманнских замков в Сицилии, как и для их предшествен­
никах арабских, пруды и проточные воды — неотъемлимая атрибу­
тика, также, как и в мусульманской Испании, где и теперь Альгам­
бра и замок Гранады свою главную прелесть получают в обилии
проточной воды. То же характерно и для городов Востока — напри­
мер, Дамаска.

Король Вильгельм II, как повествует легенда, однажды заблудил­
ся в лесу, почти в четырех (итальянских) милях от Палермо. Утом­
ленный охотой, он опустился у корня дерева и заснул . Во сне он
увидел Святую Деву, которая открыла ему, что на этом месте зарыты
сокровища его отца, и приказала ему использовать эти сокровища
для прославления ее и во благо его подданных. Проснувшись, король
приказал своим работникам копать под деревом. Сон не обманул
Вильгельма. Были найдены огромные богатства . На этом месте ко­
роль заложил великолепную церковь.
Тот лес, в котором охотился король Вильгельм и в котором
позднее был выстроен собор Монреале, служил охотничьим угодьем
еще для Рожера II, так как там было очень много оленей , кабанов ,
серн и другой дичи. Именно там , на горном склоне, находилась пре­
лестная вилла этого короля, к которой с гор была по акведуку подве­
дена вода. Недалеко от нее находились руины старого монастыря ,
который существовал еще до арабов. И Вильгельм II с самого начала
своего царствования очень любил это место и, когда у него появи­
лась мысль увековечить свою память постройкой великолепной
церкви с монастырем, его выбор пал на эту местность, которая была
особенно красива. Поэтому в 1172 году по его приказанию над разва­
линами старинного монастыря началась постройка нового собора и
монастырских зданий. Для того , чтобы населить монахами этот мо­
настырь, под который пошли и покои виллы Рожера II, король вы­
звал на Сицилию сто бенедиктинцев из аббатства Ла-Кава , которое
находилось недалеко от Салерно, с их аббатом Теобальдом. Папа
Александр III издал по его просьбе буллу, которая ставила аббатство
в непосредственное подчинение святому престолу, которому за это
ежегодно уплачивалась подать в сто тари. Монастырь был освобож­
ден от всех других налогов, и нужно было специальное разрешение

Норманны в Сицилии
467
короля на продажу монастырских поместий и угодий. Аббата выби­
рал соборный капитул, утверждал король. Посвящение его мог со­
вершить каждый епископ. Аббат должен был управлять монахами и
имел все привилегии епископа, так что ему было дозволено даже
пользоваться всеми внешними знаками этого достоинства. Виль­
гельм дал аббатству в собственность дома и сады в Палермо, много
мельниц в окрестностях своей резиденции, небольшой остров и, кро­
ме того, деревни и замки . Это Корлеоне, Булкаро и Калатрозо с мель­
ницами и другими угодьями. Далее, он подарил новому величест­
венному аббатству церковь святого Климента в Мессине, святой
Марии Маклензе и капеллу Сан Мавро в Калабрии с их владениями
и, наконец , город Битетто в Апулии. Вместе с земельной собственно­
стью он отдал монастырю и крестьян, которые там жили. К этому он
присоединил и другие привилегии. К услугам аббатства в палерми -
танской гавани стояло пять баркасов для рыбной ловли. Аббатство
имело право рубки дров во всех королевских лесах, было освобожде­
но от всех податей на суше и на воде. Все эти привилегии были
записаны золотыми буквами на свитке пергамента. Король с блестя­
щей свитой отправился в Монреале, в 1176 году в день Вознесения
подписал этот документ, приложил к нему свою печать и возложил
его на алтарь. Кроме того , он дал собору в Палермо деревню Байду
(«Белая»), расположенную на холмах выше резиденции , со всеми ее
угодьями и крестьянами и много полей, принадлежавших к диоцезу
Джиржденти. Юрисдикция над всеми этими владениями принадле­
жала аббатству. В следующие годы аббатство в Монреале обогати­
лось многими новыми владениями как на острове, так и на матери­
ке. В окрестностях монастыря возник город , теперешнее Монреале,
так как туда стекалось много людей на постоянное жительство. В
1182 году король Вильгельм получил от папы Люция III, согласие на
то, чтобы новый собор был резиденцией архиепископа . Каждый аб­
бат получал этот сан, а монахи составляли его капитул . Собор в
Монреале — блестящий памятник искусства норманнской архитек­
туры Сицилии. Высокие готические арки поначалу могут вызвать
мысль о том, что мы входим в готический собор , но, как только
взгляд останавливается на крыше здания, становится ясным , что
здесь нет существенных признаков готического стиля. Большое впе­
чатление производят превосходные мозаики собора, особенно ко­

468
Адольф фон Шакк
лоссальное поясное изображение Христа, который , полный высокой
и торжественной серьезности, смотрит на нас со свода над алтарем.
Роскошь интерьера изумительна. Стены украшены мозаикой по зо­
лотому фону, колонны сделаны из превосходного мрамора . Порфир
и другие драгоценные породы свидетельствуют о том, что строитель
не жалел средств, чтобы с необыкновенным великолепием украсить
храм Божьей Матери. На северной и западной стороне можно заме­
тить остатки стен, и это дает право предположить, что прежде в
соборе был притвор — по старинному обычаю , который , может
быть, пришел в Сицилию из собора святой Софии в Константино­
поле, хотя он соблюдался и вообще при базиликах и даже первона­
чально применялся при посторойке мусульманских мечетей.
Поскольку это здание в течение многих столетий подвергалось
перестройкам, будем руководствоваться старинными описаниями
его и при этом всегда помнить, что многого , что есть в этом аббатст­
ве теперь, в прежние времена там не существовало . На передней
стороне собора возвышаются две грандиозные башни, которые со­
единяются между собою четырьмя колоннами. Ниже , двумя рядами
колонн (в каждом ряду по девяти), собор делится на три корабля, из
которых средний втрое шире двух боковых. В конце правого боково­
го корабля находится крещальня во имя святого Иоанна Крестителя
с двенадцатью коринфскими колоннами, украшенными порфиром и
гранитом. Пять ступеней ведут к высшей четырехугольной части со­
бора, солее, откуда по трем ступенькам поднимаются к святилищу .
Четыре огромных колонны поддерживают навес над солеей. За ними
находится королевская солея и там друг на против друга стоит два
амвона, один для чтения евангелия, другой для чтения посланий .
Евангелие король слушал стоя, а послания сидя. На стороне амвона
посланий находятся гробницы Вильгельма I и Вильгельма II. Восемь
ступеней ведут к главному алтарю, за которым начинается полукруг,
в центре которого — место епископа . Мозаика пола в солее, в святи­
лище (бема) и апсиде, а также в обеих сакристиях сделана с необык­
новенным искусством и представляет розетки, захватывающие друг
друга четырехугольники в арабском стиле и различные украшения в
византийском. Главный портал украшен богато . Особенно замеча­
тельны отлитые из меди створки царских ворот, на которых написа­
ны исторические картины— предтечи тех знаменитых ворот во фло­

Норманны в Сицилии
469
рентийской баптистерии Лоренцо Гиберти, которые Микеланджело
признавал достойными быть воротами рая. Надпись на них гласит,
что эти двери в 1186 году сделал Бонам, гражданин Пизы. Если мно­
гое в зданиях, воздвигнутых норманнами в Сицилии, напоминает
Византию, то, по-видимому, ее же напоминает и их обычай украшать
церкви медными дверями, украшенными картинами. Бронзовые
двери собора святого Павла в Риме были привезены в 1070 году
Хильдебрандом, когда папа посылал его к греческому императорско­
му двору. По свидетельству Лео из Остии, аббат Монтекассино неза­
долго до 1060 года видел медные ворота в Амальфи перед епископ­
ским дворцом, и это дало ему повод приобрести такие же двери в
Византии и для своей церкви. Отсюда можно заключить, что и мед­
ные двери в Амальфи были привезены туда из Византии. Точно та­
кие же медные двери были в салернском соборе и в соборе старинно­
го города Равелло, повыше Амальфи. Ворота последнего города
помечены 1179 годом.
Точно таким же замечательным произведением норманнского
искусства, как и собор в Монреале, был построенный при нем мона­
стырский двор. 216 колонн, богато украшенных, но не загроможден­
ных мозаикой и скульптурными работами, по красоте представляют
нечто единственное в своем роде.
Королева Маргарита, которая всегда отличалась особенной на­
божностью, а потом, когда отошла от государственных дел, еще
больше отдалась делам благочестия, обогатила юное архиепископст­
во Монреале новыми учреждениями. В 1175 году она приказала по­
строить на склоне Этны бенедиктинское аббатство Маниачи. В своем
поместье святого Марка она построила женский монастырь. Архи­
епископ Вальтер Оффамиль в своем поместье на берегах Орето поч­
ти у самого Палермо основал Цистерцинский монастырь Святого
Духа, который потом — более, чем через сто лет — прославится тем,
что стал главной ареной убийств во время Сицилийских Вечерен. Он
же построил церковь святой Христины (старую) и при ней мона­
стырь.
Соперник Оффамиля, протонотарий Айелл, еще в 1150 году до­
казал свое религиозное усердие тем, что построил в Палермо церковь
Святой Троицы и основал при ней монастырский госпиталь, кото ­
рый потом при Гогенштауфенах перешел в собственность ордена не­

470
Адольф фон Шакк
мецких рыцарей. Потом он основал еще один монастырь, который и
до сих пор называется монастырем канцлера, больницу и странно­
приимный дом в честь Святого Иоанна Делла Гвилла.
Вильгельм II построил среди парка великолепный замок вне Палер­
мо, недалеко от дороги к Монреале. Фацелл описывает его так: «К двор­
цу в Палермо с запада перед городскими воротами примыкает фрукто­
вая роща почти в две тысячи шагов в окружности. Там были разбиты
великолепные сады со всевозможными породами деревьев и с неисся­
кающими источниками. Здесь и там были кусты, которые благоухали
лавром и миртом. Там от входа и до выхода простирался очень широ­
кий портик со многими отрытыми сводчатыми павильонами по бокам
для забавы короля. Один из этих павильонов в целости сохранился и до
нашего времени. Среди сада находился большой рыбный пруд, выло­
женный старинными огромными квадратами, в который была напуще­
на живая рыба. Пруд не разрушен и до настоящего времени, только в
нем нет ни рыбы, ни воды. Рядом с ним возвышался и теперь возвыша­
ется великолепный загородный замок короля с арабской вязью на вер­
шине. Чтобы не было ни в чем недостатка для королевской роскоши, в
одной стороне этого фруктового сада для забавы двора содержались
дикие звери почти всех пород. Но все это теперь развалилось и занято
виноградниками и огородами частных лиц». Теперь можно точно опре­
делить площадь плодового сада, так как большая часть стен сохрани­
лась. И теперь, как прежде, палермитанцы называют это место сарацин­
ским названием Эвба. Еще в XVI столетии, когда писал Фацелл, этот
летний дворец с построенными при нем широкими павильонами был
почти разрушен. Теперь же от его старинной архитектуры ничего не
осталось, кроме развалин и стен с аркообразными, кверху заостренными
шишаками, а в некотором отдалении от ее павильон с куполом. Па­
вильон — это маленькая, четырехугольная постройка, никак не больше
тридцати футов высоты, на четырех сторонах которой находятся от­
крытые ниши. Крышей служит изящный купол. В центре прежде , по-
-видимому,былфонтан.
И поныне старый собор в Палермо, потом превращенный му­
сульманами в мечеть, а затем вновь освященный , служит для христи­
анского богослужения.

В год свадьбы Вильгельма II в Венеции между немецким и сици­
лийским государствами был заключен мир. Позднее осенью
1177 года в Палермо прибыло посольство от Барбароссы для рати­
фикации договора, который до сих пор был подписан только еписко­
пом Ромуальдом. Уполномоченными Германии были Родегар ,
обер-камергер Фридриха , и Уголино Буонкомпаньо . Со стороны ко­
роля Вильгельма мирный договор был клятвенно подтвержден две­
надцатью первыми вельможами его государства.
Хотя завоевания на африканском берегу Рожера II при его пре­
емнике были вновь утрачены, правительство Вильгельма II не упус­
кало из виду мусульман, обитавш их на побережье Средиземного
моря. Главной задачей сицилийского флота было патрулирование в
южных водах, с целью защищать христианские корабли от нападе­
ния пиратов и облегчать переезд для крестоносцев, стремившихся к
Святой Земле. Теперь же, когда был заключен мир с Германием , вой­
ска которой всегда угрожали Нижней Италии, Вильгельм II получил
возможность с большим вниманием отнестись к этому делу. В
1180 году о н заключил договор с мувагидским властителем Абу Яку­
бом, в силу которого между этим могущественным князем и сици­
лийским королевством был установлен мир на десять лет. При этом
Абу Якуб обязался платить Вильгельму II ежегодную подать. Он при­
нял эти условия, вероятно , потому , что был занят войной в Испании
и не мог одновременно вести войну и на Сицилии. Когда договор
был заключен, норманнский король послал Мувагиду великолепный
подарок. Арабский историк Марракоши рассказывает: «Король С и­
цилии послал Абу Якубу такие роскошные подарки, подобных кото­
рым не было ни у одного князя. В числе их был и рубин, вставлен­
ный в переплет Корана. Коран этот был одной из драгоценностей
андалуских Омайядов, которые обыкновенно , как только предпри-

472
Адольф фон Шакк
нимали поход, приказывали возить эту книгу перед собой на верб­
люде» .
В следующем году сицилийский флот предпринял экспедицию
на балеарский остров Минорку, который принадлежал сарацин­
ским князьям из дома Гангиахов. Командовал флотом адмирал
Вальтер Моак. Об исходе этой экспедиции нам ничего с точно­
стью неизвестно.
Здесь необходимо обратить свое внимание на Византию, где в
это время происходили события, знание которых необходимо для
того, чтобы понять случившееся вскоре на Сицилии.
В 1180 году Эммануил Комнен умер, не назначив опеки над сво­
им малолетним сыном и престолонаследником Алексеем И. Императ­
рица Мария, дочь князя Раймунда Антиохийского , еще раньше воз­
будила народный гнев. Эта легкомысленная и властолюбивая
женщина дала обет уйти после смерти своего мужа в монастырь. Но
искушение править от имени сына было слишком велико. Во время
этого незаконного регентства она жила с протосевастом Алексеем,
племянником покойного короля, как с мужем, и оба они вызвали
недовольство византийцев — особенно тем , что покровительствова­
ли иноземцам. Распространился слух, что протосеваст хочет устра­
нить юного короля и взойти на византийский трон. А так как ни
Мария, ни ее фаворит не умели заставить уважать себя, в государст­
ве началась смута, и взоры всех, кто хотел порядка, устремились на
старшего принца королевского дома Андроника, который в то время
жил в изгнании в Энеуме, одном из пофлагонских городов .
Андроник был вторым сыном Исаака, младшего сына императо­
ра Алексея I. Он получил прекрасное научное образование и приоб­
рел известность как писатель. В то же время он отличался большой
физической силой и храбростью, но был человеком дикого и страст­
ного темперамента. С ранних лет он строил честолюбивые планы и
ставил целью своих стремлений императорскую корону. Но некото­
рые неприятные события в его молодости далеко отодвинули от него
эту цель. Однажды во время охоты он осмелился проникнуть в одну
местность, где попал в руки иконийского султана , враждебного Ви­
зантии. Император Эммануил , который боялся его честолюбия, был
очень рад, что Андроник попал в плен. Когда же Андроник получил
свободу, подозрительный император окружил его шпионами . Андро­

Норманны в Сицилии
473
ник в высшей степени возбудил против себя негодование императо­
ра, когда вступил в интимную связь со своей близкой родственни­
цей, принцессой Евдоксией, и поэтому император удалил его из сто­
лицы, давая ему одно за другим поручения командовать войском, в
действительности же для того, чтобы держать его в изгнании . Анд­
роник, раздраженный этим , вступил в контакт с королем Гейзой и
императором Фридрихом Барбароссой, чтобы с их помощью достиг­
нуть высшей власти.
В течение девяти лет Андроник томился в тюрьме. Этому нака­
занию он подвергался заслуженно, и это доказывается тем , что ко­
роль Гейза напал на греческое войско. Наконец узнику удалось бе­
жать, и, хотя во все стороны был разосланы шпионы , снова схватить
его не удалось. Когда думали, что он успел уже убежать далеко, он
скрывался в городе и здесь потихоньку наслаждался радостями люб­
ви. Потом ему удалось бежать в Малую Азию . Но недолго ему при­
шлось побыть на свободе. Его снова привезли в Константинополь и
в той же башне, из которой он только что бежал, наложили на него
двойные цепи.
Ему удалось снова бежать. После различных приключений он
прибыл в Галич в Россию, где нашел дружелюбный прием у князя
Ярослава. Император Эммануил счел за лучшее примириться с этим
искателем приключений. В походе против венгров он оказал импера­
тору большие услуги и доказал не только храбрость, но и выдающие­
ся стратегические способности. Когда он возвратился из похода , меж­
ду ним и императором установились натянутые отношения, которые
скоро обострились до такой степени, что император назначил Андро­
ника наместником Киликии и Исаврии, чтобы удалить его от двора .
Разгневанный Андроник, который награбил в доверенных ему
провинциях огромные богатства, покинул со своими сокровищами
греческую империю и перешел в Антиохию к князю Раймунду. Здесь
возникли нежные отношения между им и ослепительно красивой
Филиппой, сестрой Марии , жены Эммануила.
Но непостоянный Андроник скоро бросил свою возлюбленную,
которая искренне его полюбила, и отправился в Иерусалим к королю
Амальриху. Там его ожидал превосходный прием , король дал ему в
лен город Бейрут. Но он злом отплатил за добро , вступил в связь с
Теодорой, вдовой покойного короля Балдуина, племянницей импе­

474
Адольф фон Шакк
ратора Эммануила. Впрочем, византийский дон жуан не долго оста­
вался на Святой Земле. Когда он узнал , что император Эммануил
распорядился схватить и ослепить его, он бежал, и Теодора его со­
провождала.
Андроник прежде всего искал убежища у мусульман и удалился в
Дамаск к великодушному Нуреддину, затем отправился дальше в Ба­
гдад и потом, после многих скитаний с Теодорой, прибыл ко двору
иконийского султана, который обещал ему свою защиту . В качестве
командующего его войсками, он сражался с христианами и за это
был подвергнут анафеме. Султан дал ему для жительства крепкий
замок и упорно отказывался выдать его византийскому императору.
Последнему только хитростью удалось захватить в свои руки Теодо­
ру и двух ее детей, которые у нее родились от Андроника . И Андро­
ник, который прежде не отличался особенной верностью , так тоско­
вал о своей возлюбленной и своих детях, что ради встречи с ними
послал императору послов с просьбой о прощении и разрешении
возвратиться в Константинополь. Когда король дал обещание испол­
нить его просьбу, он поспешил в греческую столицу , куда увезли
Теодору и ее детей.
Эммануил, окруженный своими вельможами , восседал на троне в
роскошном зале своего дворца, когда перед ним предстал этот аван­
тюрист. Рыдая, он бросился перед императором на колени и проде­
монстрировал тяжелую железную цепь, которой сам себя сковал . Эм­
мануил, тронутый смирением когда -то такого строптивого человека,
простил его, но не мог держать его при себе и назначил наместником
Энеума в Пафлагонии. Здесь несколько лет Андроник жил одиноко ,
удовлетворенный теми огромными доходами, которые ему приноси­
ла провинция. Но он не отказался от своих честолюбивых планов .
Когда после смерти Эммануила в греческой империи началась смута,
он притворился необыкновенно набожным человеком и сумел вну­
шить народу, что он именно кто может восстановить порядок в госу­
дарстве. Он вошел в контакт с влиятельными людьми греческой сто­
лицы и уверил их, что хочет только возвратить власть сыну
Эммануила, юному императору Алексею II, которого так преступно
устранили от нее, что он будет заботиться о благе государства , как
верный исполнитель воли императора. Когда он выступил в поход,
но был еще далеко от Константинополя, в Вифинии он услышал , что

Норманны в Сицилии
475
там произошло восстание. Императрица Мария была ненавистна
грекам, так как первоначально она была католичкой. Священники с
крестами в руках вышли на большой городской рынок и провозгла­
сили анафему императрице и ее фавориту. Восстание скоро охватило
всю огромную резиденцию. Даже вблизи Влахернского дворца духо­
венство подстрекало народ к мятежу. Тогда разъяренная чернь стала
врываться в дома тех, кого считала приверженцами ненавистной
четы. Всюду совершались грабежи и убийства .
Мария для своей защиты вызвала в Константинополь войска из
провинции, и 2 мая 1182 года на рынке Константина произошла
кровавая битва, в которой мятежники были вырезаны . Когда Андро­
ник, который всех убеждал, что он хочет только восстановить закон­
ного наследника престола, юного императора Алексея, подошел бли­
же, к нему стали переходить византийские войска , которые он
встречал на своем пути. Он поставил свои палатки на азиатской сто­
роне Босфора, и жители Константинополя , смущенные и испуган­
ные, вдруг ночью увидели , какое огромное количество сторожевых
огней зажглось в его лагере. Туда явилось из столицы много депута­
ций, чтобы выразить Андронику свою преданность и свое единоду­
шие с ним.
Можно было опасаться, что императрица и ее фаворит призовут
к себе на помощь крестоносцев, отряд которых остановился в Кон­
стантинополе. Были признаки , что так действительно и будет, и ста­
рая ненависть греков к латинянам проснулась снова. Они бросились
на чужеземцев и устроили им кровавую баню. К разъяренной толпе
примкнули воины Андроника. Выжгли целый квартал , где главным
образом жили латиняне. Жестоко избивали мужчин, женщин и де­
тей, и убили папского нунция. Голову нунция, отрезанную от тулови­
ща, чернь привязала к хвосту собаки, которая при хохоте толпы во­
лочила ее по улицам. Греческие священники и монахи подстрекали
убийц и давали свое благословение наиболее жестоким. Самые гуман­
ные продавали туркам тех латинян, которые попадались им в руки.
Число тел задушенных, которые покрывали улицы Константинопо­
ля, достигало 4 ООО.
После побоища Андроник торжественно въехал в город, залитый
кровью. Любовника Марии, Алексея, он приказал ослепить. Но пе­
ред ребенком, Алексеем II, законным наследником престола, победи­

476
Адольф фон Шсиск
тель бросился на землю, изъявил ему свою покорность и обнял его,
заливаясь слезами. Потом он начал жестоко преследовать своих
противников и всех приверженцев низложенной четы. Его надмен­
ность и его произвол возбудили при дворе крайнее негодование, и
вельможи империи в тайном собрании поклялись не успокаиваться
до тех пор, пока не свергнут тирана .
Но этот заговор был раскрыт и только укрепил положение Анд­
роника. Многие из заговорщиков были закованы в цепи и ослепле­
ны. Тогда Андроник созвал суд, чтобы судить вдовствующую импе­
ратрицу Марию за то, что она изменнически злоумышляла против
греческой империи вместе с венгерским королем Белой. Судьи были
сговорчивы и приговорили Марию сначала к тюремному заключе­
ния, а потом к смерти. Андроник заставил юного короля Алексея II
скрепить этот приговор своей подписью. Один евнух, послушный
исполнитель его приказаний, удушил несчастную и похоронил ее на
берегу моря.
Когда же потом состоялось торжественное коронование Алексея,
Андроник явился перед собравшимся народом усердным защ итни­
ком нежно любимого им мальчика и, проливая слезы умиления , по­
нес его на своем плече к главному алтарю в соборе святой Софии,
откуда по окончании церемонии точно также отнес домой. Нет ни­
какого сомнения, что с его стороны это было только игрой на публи­
ку и что он уже тогда намеревался устранить юного императора.
На собрании его приближенных, которое происходило в его
дворце, было признано необходимым, чтобы он для спасению импе­
рии возложил на себя императорскую корону. А так как Андроник
относился к этому сдержанно, то некоторые высказывались в том
смысле, что , если он не соглашается, его необходимо заставить при­
нять высшую власть. Наконец все присутствующие единогласно про­
возгласили его императором. Известие об этом событии вызвало в
городе ликование, и по этому поводу состоялся торжественный
праздник с пением и танцами. Андроник сделал вид, что все это для
него в высшей степени неприятно, но позволил отвести себя в
Влахернский дворец и там, как будто против воли , согласился стать
соправителем императора, что вынужден был предложить ему юный
Алексей. Продолжая притворяться , будто он делает все это не по
своей воле, он взошел на императорский трон и возложил на себя

Норманны в Сицилии
477
митру и надел пурпурную мантию императора. На следующий день
он был торжественно коронован в соборе святой Софии. Он правил
от имени Алексея II и не переставал уверять, что принимает на себя
это бремя только из любви к преступно устраненному наследнику
престола, а в душе тоскует о своем мирном уединении на берегу Чер­
ного моря. Перед алтарем церкви он призывал Бога в свидетели
того, что принимает эту власть, чтобы заботиться о благе осиротев­
шего мальчика.
По окончании коронационных торжеств Андроник показал себя
в своем настоящем виде. Он созвал своих приверженцев на совет и
нашел в них таких рабских приспешников своей тирании, что они
признали необходимость не только низложить пятнадцатилетнего
императора Алексея II, но и приговорили его к смертной казни. Тот
же евнух, который уже задушил императрицу Марию, вызвался при­
вести в исполнение этот возмутительный приговор. Он напал на
несчастного мальчика и задушил его тетивой от лука. Когда к Андро­
нику, который еще так недавно приносил перед алтарем торжествен­
ные клятвы, что для него священнее всего жизнь юного Комнена,
принесли труп убитого мальчика, он наступил на него ногой и ска­
зал: «Твой отец был клятвопреступник и клеветник, а твоя мать —
погибшая блудница». Затем он велел продернуть сквозь уши ребенка
нитку, прикрепить к ней печать с вензелем Андроника, отрезать го­
лову от туловища и бросить ее в пропасть. Двое приближенных ти­
рана, из которых один стал впоследствии архиепископом Фессало­
никским, положили туловище в свинцовый гроб и отвезли его к
морю, чтобы там утопить. Потом они возвратились в город с пением
священных гимнов, как будто совершили какое-то благое дело.
Узурпатор жил со своей прежней любовницей Теодорой, но за­
ставил французскую принцессу Агнессу, сестру короля Филиппа Ав­
густа, выйти за него замуж. Она была помолвлена с убитым Алек­
сеем II и находилась в одном монастыре в Византии, где, еще очень
юная, ждала минуты, чтобы отдать наследнику свою руку. Несчаст­
ная с крайним отвращением вышла замуж за состарившегося уже
деспота и вскоре сошла с ума.

Страшные события в Византии, массовое убийство латинских
христиан, узурпация власти Андроником и судьба несчастного на­
следника престола Алексея II — все это вызвало величайшее возму­
щение на всем Западе.
Внезапно распространился невероятный слух. Заговорили , будто
бы тот мальчик, которого Андроник приказал утопить в Босфоре,
чудесным образом спасся и жив. Сперва в Венеции, а потом и в
других городах Европы стал появляться престарелый монах в вос­
точном одеянии, который водил с собою прекрасного мальчика и
старался возбудить к нему сострадание в народе. Он, как раб, всегда
шел за мальчиком, умывал ему ноги и оказывал ему услуги, как им­
ператору, и сделал мальчика настолько самоуверенным , что тот от­
носился к нему, как король относится к своему слуге. Старик ходил с
ним по площадям Италии, где по вечерам собирается народ послу­
шать певцов и рассказчиков. Монах , чтобы еще более усилить любо­
пытство, иногда говорил , и притом крайне таинственно , об удиви­
тельной судьбе мальчика. Другим он рассказывал , что это сын
императора и законный властелин Византийской империи, который ,
по милости Божьей, чудесным образом избежал смерти. Так оба они
пришли в Палермо и скоро обратили на себя внимание.
Монах рассказывал, что будто бы узурпатор Андроник поручил
своему старшему сыну Эммануилу умертвить Алексея, но тот из со­
страдания к мальчику дал ему возможность спастись бегством. Эм­
мануил в свое время действительно отказался исполнить приказание
отца убить императрицу Марию и открыто порицал злодеяния Анд­
роника. Вследствие этого Андроник объявил его лишенным прав на
престолонаследие, так что его место занял младший принц Иоанн.
Эта басня возбудила в Палермо толки. Слух о монахе и мальчи­
ке дошел и до короля Вильгельма II. Монарх пожелал тогда видеть

Норманны в Сицилии
479
обоих чужеземцев и приказал привести их во дворец. Мальчик иг­
рал свою роль превосходно. На предложенные ему вопросы он от­
вечал, но отвечал очень таинственно, и это заставляло предпола­
гать, что он ничего не знает и считает себя сыном бедных
родителей. Монах был также осторожен в своих показаниях, но
именно этим возбуждал в короле желание узнать больше. Случи­
лось так, что в это время в Палермо находились некоторые генуез-
ские купцы, которые по торговым делам посещали Константино­
поль и которые утверждали, что они по несомненным признакам
узнают мальчика, законного преемника Эммануила Комнена.
Вильгельм удержал этого молодого человека, который все более и
более возбуждал его любопытство, у себя во дворце. Однажды, ко­
гда в его залах собрались придворные и первые чины королевства,
он представил им молодого человека. Все уже слышали известие о
том, о чем говорили в Палермо, и почтительно преклонили колена
перед таинственным незнакомцем. Но он едва отвечал на их по­
клон и держал себя очень гордо. Это еще больше утвердило всех в
том мнении, что городские слухи имеют основание. Король пода­
рил мальчику драгоценные одежды, дал ему приличное помещение
и приказал внимательно смотреть за ним, так как опасался, что в
столице могут появиться агенты Комнена, чтобы посягнуть на
жизнь мальчика. Кроме того, он приказал преподавать ему все нау­
ки и искусства, которые считал необходимыми для принца.
Но Вильгельм II принимал участие в этом мальчике не только по
вполне естественному сочувствию к нему и его судьбе. Если в его
дворце находился действительно Алексей II, то это могло послужить
ему, как Роберту Гюискару и Рожеру И, поводом вмешаться в визан­
тийские дела и, может быть, прибрать к рукам некоторые области
востока. Ему казалось, что все ждут только сигнала, чтобы низло­
жить Андроника. Запад относился к узурпатору с ненавистью, так
как видел в нем главного виновника кровавой расправы с латиняна­
ми. Многие изгнанники, высланные по воле тирана, ездили по Евро­
пе и настраивали ее князей против Андроника. Они шли ко двору
Фридриха Барбароссы, короля Белы II Венгерского и папы. Со всех
сторон Вильгельму II предлагали предпринять что-либо относитель­
но Константинополя и сместить узурпатора. Особенно раздражены
были граждане итальянских торговых городов, так как многие из их

480
Адольф фон Шакк
родственников погибли по время этих ужасных событий в Византии.
Наконец слухи о том, что мнимый Алексей II находится в Палер­
мо, под покровительством короля Сицилии , дошли и до Андроника .
Когда ему сказали об этом, он , намекая на труп, брошенный по его
приказанию в море, улыбаясь сказал, что это , должно быть , знамени­
тый пловец, если он мог переплыть через море из Босфора до гавани
в Палермо.
Между тем дела приняли другой оборот. Появился и настоящий
принц Алексей, племянник покойного императора Эммануила. Анд­
роник при своем восшествии на трон сослал его в Россию. Молодой
Комнен бежал оттуда и отправился на Сицилию, привлеченный слу­
хами о могуществе Вильгельма II. Его сопровождал другой грек из
Филиппи, по имени Малеинос, ловкий авантюрист. Принц -изгнан -
ник много говорил о своих связях в Византии и о ненависти народа к
своему притеснителю. Он говорил , что вся Византия смотрит теперь
на него, Комнена, и надеется с его помощью сбросить с себя невыно­
симое иго. Если бы король дал ему войско и флот , он бы тотчас же
стал повелителем империи Константина. Когда молодой Алексей убе­
ждал Вильгельма идти войной на Византию, он делал это , конечно , с
той целью, чтобы взойти на трон самому .
Король Сицилии прислушивался к его речам. Но в Греции у него
были свои, совершенно другие цели. Вильгельм II был сангвиником
и горячо ненавидел Андроника. С желанием низвергнуть тирана у
него соединялось воспоминание о подвигах Роберта Гюискара и ко­
роля Рожера II в Греции и стремление подражать им. Он думал , что
приобретет себе симпатии всего западного христианского мира, если
отомстит за смерть латинских христиан главному виновнику этого
злодейства. По словам архиепископа Фессалоникского, который пи­
шет об этом сицилийском крестовой походе, Вильгельм говорил , что
«он хочет занять своим могуществом крепости и море, а своими вой­
сками, как тучами , затмить Константинополь , чтобы оплевать Анд­
роника и его преступления и смыть его прочь». Этот писатель добав­
ляет, что Алексей Комнен усердно подливал масла в огонь. При этом
Вильгельм, конечно , намеревался содействовать процветанию тор­
говли своего государства в том случае, если бы он водрузил свое
знамя в гаванях Архипелага или Пропонтиды и Понта Эвксинского.
Когда в Палермо явились настоящий Алексей и его спутник, ко­

Норманны в Сиц или и
481
торые детально знали события в Константинополе, король Виль­
гельм убедился, что старый монах рассказывал сказки. Он изгнал
обманщика из своего государства, а мальчик, который, вероятно,
сам был обманут и действительно считал себя Алексеем И, остался
на Сицилии, но с тех пор на него мало обращали внимания.
Вильгельм II упорно держался раз возникшей у него мысли о
походе на Константинополь, хотя его приближенные сомневались в
его целесообразности. Он был вынужден соглашаться с их аргумента­
ми, но новые доходившие до него слухи о бесчеловечной ярости
Андроника вновь воспламеняли его. Флот был в очень хорошем со­
стоянии, арсеналы полны и ничто не мешало ему осуществить свой
замысел. Для экспедиции было подготовлено 200 кораблей с 80 ООО
войском, в числе которого было 5 ОООвсадников. В войске было мно­
го иностранцев. Крестоносцы, путешествуя в Святую Землю, часто
заходили на Сицилию и между ними нашлись некоторые, которые
изъявили готовность вместо Сирии отправиться в Константинополь.
К регулярным войскам присоединилась толпа сицилийских добро­
вольцев. Командором ф лота был Танкред, граф Лечче. Ему были
подчинены графы Алдуин и Ричард Ачерра, из которых последний
был зятем Танкреда, так как Лечче был женат на его сестре, извест­
ной впоследствии своей печальной судьбой, — на последней нор­
маннской королеве Сибилле. На кораблях находились принц Алексей
и его спутник Малеинос. Король Вильгельм II не покидал своего
дворца, так как, если бы он сам отправился в Византию, это только
подтвердило бы уже распущенные слухи, будто бы главным побужде­
нием к этой экспедиции было его личное честолюбие и будто бы он
намерен присвоить себе императорскую корону.
Когда 11 июня ф лот бросил якоря, хорошо укрепленный город
Диррахиум, главный город Иллирии, был взят практически без
боя — так сказать, одним боевым криком. Его губернатор был пле­
нен и отослан на Сицилию. Этот первый неожиданный успех демора­
лизовал греков, и сицилийские корабли беспрепятственно могли
продолжать плавание. Большая часть пехоты и вся конница шли
через Иллирию и Македонию на Фессалоники, второй по значению
и величине город в империи. Туда же направился и сицилийский
флот. Фессалоники — богатый и цветущий город, который, как тор­
говый центр, соперничал с самим Константинополем. Хотя туда дав­

482
Адольф фон Шакк
но уже приш ло известие о падении Диррахиума, там по непонятным
причинам не сделали необходимых приготовлений для обороны.
Только то обстоятельство, что неблагоприятный ветер задержал
флот, помешало немедленной сдаче города, который неминуемо дол­
жен был пасть, если бы его штурмовали с моря и с суши одновремен­
но. Но из Македонии подошел только один передовой отряд. Перед
ним граждане заперли ворота, чтобы этим удержать богатых горо­
жан от бегства. Большинство жителей города, возлагая надежды на
святого Георгия, патрона Греции, готовилось к отчаянной обороне.
Но комендант, принц из дома Комненов, был недостоин своих лю­
дей. Кроме того, Византия не делала ничего, чтобы подогреть этот
воинственный пыл. Император Андроник в сознании своего могуще­
ства с презрением смотрел на сицилийские войска как на толпу аван­
тюристов.

Когда к городу подошло и остальное норманнское войско, Фесса­
лоники были осаждены с суши, а флот , который наконец явился,
блокировал гавань. Комендант забавлялся со своими метрессами , не
думая об осаде. Части греческого войска, которое поспешило сюда
ввиду угрожавшей городу опасности, удалось пробиться в город. Но
осажденные вместо того, чтобы решиться на вылазку , оставались в
полном бездействии. Архиепископ Фессалоникский в шутовском
виде описывает геройские подвиги греческого полководца. Он гово­
рит, что это был герой главным образом во сне. Пока он наслаждал­
ся покоем, несколько воинов гарнизона нарядили одного пленника , с
триумфом водили его по улицам города и при этом кичились, как
будто захватили в свои руки одного из лучших воинов. Полководец
тотчас же известил царя, что война ведется с большим успехом. На
другой день другие воины захватили двух жалких маленьких лоша­
дей и воинский шлем. Это дало повод тотчас же устроить в городе
новый праздник, и захваченных кляч выставили напоказ , как бога­
тую добычу. Шлем, как славный трофей , носили по городу на знаме­
ни. И снова эти горе -герои послали в Византию известие о победе .
Число защитников Фессалоник уменьшалось со дня на день, в чем
был виноват исключительно комендант. Он позволил себе брать от
многих лиц деньги и за взятки отпускал тех, кто хотели покинуть
свой пост и показать своему отечеству спину. Таким путем богатые
искали себе спасения, что принесло потом еще худшие результаты .
Многие из тех, которые могли бы метать стрелы и камни , обслужи­
вать боевые машины и отгонять осаждавших от стен, тоже покинули
город.
Но сицилийцы медлили сделать серьезное нападение на город,
так как ожидали прибытия остального флота, который буря задер­
жала в Эгейском море. Император Андроник начал беспокоиться . Он

484
Адольф фон Шаюс
собрал большое войско и назначил его главнокомандующим своего
сына Иоанна. Но главнокомандующий не очень заботился о возло­
женном на него поручении и вместо того, чтобы идти на выручку
Фессалоник, забавлялся охотой. И другие византийские полководцы
с полной беспечностью оставались в своем лагере под Константино­
полем. Жители осажденного города напрасно посылали гонцов за
гонцами с просьбами о помощи. Сицилийцы сильно страдали от
необыкновенного августовского зноя. Но Евстафий говорит, что они
были настоящими демонами и ни во что не ставили опасности, тру­
ды и усилия. Их боевые маш ины наводили на византийцев ужас. Их
инженеры славились своей особенной изобретательностью. Они уме­
ли подводить под стены мины и взрывать каменную кладку. Фесса­
лоники, которые со многими церквами, дворцами и садами раскину­
лись на склоне горной возвышенности, были обнесены в виде
полукруга валом, снабженным башнями. Этот вал надо было брать
штурмом. Припасы в городе стали приходить к концу. Возникла уг­
роза голода. Воды было мало, потому что осаждавшие разрушили
акведук, по которому была проведена вода из горных ключей. Ко­
мендант Давид был в военном отношении абсолютно некомпетентен,
и город уже давно бы пал, если бы не Эвмнос, один из полководцев,
назначенных Андроником. Он попытался проникнуть в город. При
этом на восточной окраине города завязалась битва между гречески­
ми и сицилийскими войсками. Горстка храбрецов выбежала из го­
родских ворот, чтобы помочь полководцу и его воинам пробиться.
Но комендант, который с главными силами гарнизона находился в
акрополе, как и всегда, не обнаруживал ни малейших признаков дея­
тельности. Он спокойно смотрел с террасы на битву, как на какое-то
театральное представление, осыпаемый насмешками присутствую­
щих женщин. Эвмнос не смог войти в город. Впрочем, часть населе­
ния решила защищаться до последней возможности. Религиозная не­
нависть греков к латинянам-католикам, которая была почти сильнее
их ненависти к мусульманам, разожгла их до настоящего фанатизма.
Если, как уже было сказано, некоторые воины оставляли город даже
с согласия полоумного коменданта, то, по словам Евстафия, их с
успехом заменяли женщины , которые бились, как настоящие амазон­
ки. Они носили камни для боевых машин, носили воду, даже стано­
вились в боевые ряды, закрывались тканями и рогожами, как пан-

Норманны в Сицилии
485
цырем, надевали на голову шлемы , чтобы иметь вид воинов , подни­
мались на стены и сбрасывали оттуда камни.
Сицилийцы очень энергично вели осаду. Они метали из своих
машин через валы камни, и греки сравнивали эти камни с теми ска­
лами, которые Полифем бросал в Одиссея. В одном месте огромным
бревном, обшитым железом , они разрушили стену, а комендант ,
слыша этот шум, улыбался. Евстафий делал все, чтобы воспламенить
мужество защитников и заставить коменданта исполнять свои обя­
занности. Он появлялся в самых опасных местах и отказывался бе­
жать из города, за что его особенно хвалит современный ему исто­
рик Никита. Особенное мужество проявили женщины Фессалоник,
так как они не только убеждали воинов держаться, но и сами прини­
мали участие в битве. Но постоянное напряжение и недостаток в
продовольствии истощили наконец силы всех. В ночь на 15 августа
по всему городу заговорили о каком-то предсказании, будто бы го­
род на следующий день должен пасть. И действительно , перед ут­
ренней зарей первые сицилийские воины подземным ходом при­
никли в город. За ними следовали другие и молча расходились по
улицам. Наконец флот подошел к городу с моря .
В городе забили тревогу. Многие жители полуодетыми бросались
в битву. Хотя судьба греков была решена, но победоносные сицилий­
цы оказались в очень тяжелом положении, так как они находились в
нижней части города и разъяренные жители своими стрелами и кам­
нями из метательных машин наносили им большие потери. Греки,
которые не вели войны и жили в нижней части города, толпами
бросились в акрополь, чтобы оттуда бежать. Это была страшная
свалка. На тесной дороге к крепости мужчины , женщины , дети и
воины, побросавшие свое оружие, сплелись в один плотный клубок.
Многие были раздавлены и растоптаны. Воздух оглашался жалобны­
ми криками несчастных. При первом шуме битвы комендант Давид
выступил против наступавшего на него врага. Но едва только он
увидел блеск оружия, он бросился на своем муле наутек и скрылся в
акрополе. Воины , когда увидели геройское бегство этого храбреца,
осыпали его грубой бранью. Некоторые из них показали геройскую
храбрость и пали под мечами сицилийцев.
Дольше всего продолжалась битва у западных ворот. И у греков
были метательные машины, так что с обеих сторон летели смерто­

486
Адольф фон Шсиск
носные камни. Один греческий монах убил своим боевым топором
тридцать сицилийцев, пока его на одолели. Ужасны были яростные
крики бойцов и стоны сраженных. Акрополь еще не был взят , когда
комендант, который боялся мести императора , спустился по веревке
к врагам и был взят ими в плен.
Битва прекратилась, когда крепость и последняя башня пали.
Начались грабеж и резня. Воспоминания о тех гнусных злодействах ,
которые греки в Константинополе учинили над латинянами, особен­
но распаляли ярость сицилийцев. По свидетельству Никиты , в Фес­
салониках не было места, где бы жители могли спастись от врагов ,
не было пыток, которым бы победители не подвергли побежденных .
И церкви никого не спасали. Латиняне врывались в православные
храмы с особенной яростью. Алтари и иконы были уничтожены ,
священные сосуды осквернены, а тех несчастных , которые искали
там спасения, вытаскивали из их убежищ и убивали. Часовни и сак­
ристии оглашались дикими песнями пьяных победителей. Евстафий
рассказывает, что разрывали даже могилы и срывали с мертвецов
украшения, которые с ними были положены в гроб. Достопочтенные
матроны и посвященные Богу монастырские послушницы были
обесчещены. Но , к чести сицилийских полководцев , надо сказать, что
большинство из них всеми силами старалось сдержать рассвирепев­
ших воинов. Толпа сицилийских воинов ворвалась в церковь свято­
го Феодора и топорами разбила дверь, которая вела в крипту , где
было погребено тело мученика. Толпа хотела уже вырывать из моги­
лы его кости. Тогда туда подскакал один сарацин, состоявший на
службе короля Вильгельма, которого Евстафий называет адмиралом ,
соскочил с коня и, размахивая палицей, заставил дикую шайку отка­
заться от покушения на труп мученика. Греческие писатели утвер­
ждают, что самые возмутительные акты варварства были совершены
не сицилийцами, а армянами , которых было много в Фессалониках и
которые ненавидели греческую веру еще сильнее, чем латиняне . Бес­
чинства продолжались с раннего утра до полудня. За это время ко­
мандиры флота Алдуин и Ричард Ачерра остановили грабеж и кро­
вопролитие.
Интересно то, что рассказывает архиепископ Евстафий . «Когда
мы потеряли всякую надежду, — говорит он, — я со многими спут­
никами бежал из акрополя в места погребения, которые находились

Норманны в Сицилии
487
под церковью святого Доминика и под другими храмами. Там неко­
торые задохнулись, удивительно , что мы вышли оттуда живыми .
Когда враги вытащили нас, они повели нас, осыпая насмешками и
угрозами, на ипподром . Впрочем, мы не можем особенно жаловать­
ся на их дальнейшее обхождение с нами. Но по дороге туда перед
нашими глазами открылись ужасные следы опустошения. Ах, сколь­
ко жертв! Моя нога ступала между раскиданными трупами. Когда я
сел потом на лошадь, она почти не могла идти вперед по кучам
мертвецов, нагроможденных перед крепостью , и с каждым шагом
наступала на два или на три трупа сразу. В городе и за городскими
стенами среди диких победителей я видел сцены, которые заставля­
ли плакать меня и других христиан, бывших со мною». О т епископа
за выкуп потребовали 4 ООО золотых монет, и, как кажется, он запла­
тил эти деньги. Адмирал Алдуин впоследствии относился к нему
гуманно и приказал возвратить ему много драгоценностей, которые
были у него отняты. И воины , которые похитили из церквей свя­
щенные сосуды, он заставил отдать их обратно . Теперь сицилийские
войска остановились в Фессалониках. Вожди разместились во двор­
цах, откуда выгнали прежних владельцев, а простые воины должны
были довольствоваться более скромным помещением.
Так как поход готовились продолжать, часть флота была отправ­
лена к Пропонтиде и ее берегам. Основная масса армии на кораблях
была отправлена в Стримонский залив, чтобы оттуда частью сухим
путем, частью морем идти на Константинополь. Передовой отряд
встал лагерем у Мозинополиса в ожидании прибытия остального
сухопутного войска. Император Андроник поручил своему полко­
водцу, Алексею Бране , отогнать наступающего врага. Тот же приказ
получили и другие собранные им войска. Византийская армия распо­
ложилась на склонах Гема. Принц Алексей, которому прежде всего
предложил отправиться в эту экспедицию король Вильгельм II и ко­
торый отнюдь не играл выдающейся роли в завоевании Фессалоник,
старался убедить сицилийцев, осаждавших Мозинополис , что стоит
только ему показаться, чтобы Византия пала. В предчувствии своего
воображаемого будущего величия, он уже принял титул и регалии
императора. Но сицилийцы не придавали этому никакого значения и
занимали завоеванные ими области во имя короля Вильгельма II.

Император Андроник не высказал особенной воинственности,
когда его войско праздно стояло у Гема. Правда, он приказал приго­
товить стены Константинополя для обороны и отдал приказание
держать наготове весь флот, чтобы не допускать сицилийские кораб­
ли к Византии. Но сам он не стал во главе своего войска и большую
часть времени проводил в садах Влахернского дворца среди сладост­
растных забав и пышных праздников. Причем в постоянной боязни ,
что против него может вспыхнуть возмущение, что на его жизнь
может состояться покушение и имел для этого достаточные причи­
ны, ибо все более и более становился ненавистным народу за свою
дикую жестокость. Не проходило дня, чтобы он не отдал приказания
казнить или ослепить кого-нибудь из выдающихся византийцев .
Но, если Андроник даже в залитых кровью анналах Византий­
ской империи представлен как один из самых гнусных тиранов, то
все же есть факт, говорящий в его пользу. Он издал несколько полез­
ных законов и старался оградить права и порядок от произвола низ­
ших чиновников. При нем не было тех бесстыдных вымогательств ,
которые практиковались при императоре Эммануиле. При нем не
продавались должности, и он строго наказывал чиновников , винов­
ных в растрате или самоуправстве. Он был доступен для каждого ,
даже для самого ничтожного гражданина империи, принимал жало­
бы, оказывал свое содействие и всегда был готов богатыми подарка­
ми помочь нужде и бедности. Он украсил свой город постройками и
отменил почти повсюду принятое тогда береговое право, назначив
суровое наказание тому, кто овладеет судном, прибитым волнами к
берегу, или его грузом.
Во многих областях империи с негодованием относились к убий­
ству юного императора и к тем злодеяниям, которые Андроник со­
вершил вскоре после своего восшествия на трон. В Малой Азии

Норманны в Сицилии
489
вспыхнуло настоящее восстание. Скоро оно приняло такие размеры,
что узурпатор, несмотря на свой преклонный возраст, вынужден был
еще раз лично взяться за оружие.
Весной 1185 года он приступил к осаде Никеи. Ее защищал Исаак
Ангел.
Так как этот город долго не сдавался, то Андроник прибег к жес­
токой хитрости. Он приказал привезти из Византии престарелую
мать коменданта, Софию, и посадить ее на боевой машине, которая
стояла у города, чтобы она погибла под выстрелами своего сына. Но
он не достиг своей цели. Осажденные нацеливали свои стрелы и ме­
тательные снаряды так, что они не попадали в несчастную женщину.
Ночью им удалось вырвать ее из рук изверга.
Наконец Никея пала и тяжело поплатилась за свое сопротивле­
ние. Многие из выдающихся граждан города были сброшены со
стен. Тех, кто оказывал мятежникам содействие, победитель прика­
зал посадить в окрестностях города на колы. Потом Андроник дви­
нулся на Бруссу, главный город Вифинии, и взял ее штурмом после
непродолжительной блокады. Его месть и здесь была также ужасна,
как и при завоевании Никеи. Феодора Ангела, юношу, он приказал
ослепить, привязать к ослу и гнать так до границы, где его приняли
в свои палатки сострадательные турки. Два других начальника горо­
да и сорок их друзей были повешены на деревьях перед городскими
стенами. Много других подвергнуто жестоким пыткам, брошено в
пропасть, или сброшено со стен.
Когда приш ло известие о завоевании Фессалоник, Андроник от­
несся к этому событию, как к не особенно значительному, и наступле­
ние сицилийцев на Византию не вызвало в нем серьезного беспокой­
ства. Но в народе возмущение росло со дня на день и часто
высказывалось неудовольствие на неудовлетворительную подготовку
к отражению врага. Этим воспользовались некоторые из свиты им­
ператора, чтобы возбудить в нем подозрение, будто бы византийцы
составляют против него заговор. Другие нашептывали ему, что мно­
гие жители столицы поддерживали тайные связи с сицилийцами и
даже подговорили их к этому походу. Их, говорили доносчики, преж­
де всего надо устранить, и поэтому все приверженцы императрицы
Марии, которые томились в темницах, должны пасть под топором
палача. Вельможи Андроника приняли ужасное решение — не толь­

490
Адольф фон Шакк
ко всех пленников, которые содержались в тюрьмах , но и их родст­
венников бросить в море или умертвить каким-либо другим обра­
зом. Они оправдывали это государственной необходимостью . Но эти
крайние меры испугали Андроника, и он медлил отдать кровавое
приказание. Полный мрачного предчувствия, он обратился к пред­
сказателям с вопросом, какая судьба его ожидает. Один из них пред­
сказал ему, что на трон Комненов взойдет другой. Андроник должен
был подумать при этом о вышеупомянутом Исааке Ангеле, о кото­
ром уже давно говорили, что он вынашивает подобные замыслы .
Отец этого Исаака бежал от преследований Андроника в Пале­
стину и там умер. Двух его братьев тиран приказал ослепить . Исаак
искал потом убежища у Саладина. Потом он возвратился в Визан­
тию, и Андроник не обращал на него особенного внимания . Но один
из придворных захотел доказать свое усердие и для этого устранить с
дороги того, кто будто бы хотел присвоить себе верховную власть в
греческой империи. Он окружил толпой наемных убийц жилище
Исаака, но тому удалось бежать и скрыться в соборе святой Софии,
где он провел ночь, охватив руками алтарь. В народе прошла молва ,
что Андроник подослал убийц, чтобы погубить Исаака, который ,
хотя и по женской линии, принадлежал к императорскому дому Ком­
ненов. Возбужденные толпы собрались вокруг собора, и шум час от
часа становился сильнее.
Андроник, который тогда находился на Принцевых островах , уз­
нал о волнении, почти о восстании, в городе. Он прибыл в Констан­
тинополь и пытался лично успокоить бушующую толпу. Но толпа
была против него, и он счел за лучшее искать спасения в бегстве. Он
собирался с немногими людьми, которые оставались ему верными ,
со своей женой и одной блудницей из Хеле в Вифинии бежать в
Россию. Там он взошел на корабль, который должен был отвезти его
на противоположный берег Понта Эвксинского. Но неблагоприятная
погода задержала этот корабль у берега до тех пор, пока в Хеле не
прибыли воины Исаака Ангела, которого в это время народ провоз­
гласил императором. Они схватили Андроника и привезли его в Ви­
зантию. Ангел отдал престарелого Андроника, когда тот предстал
пред его троном, на расправу всем тем людям, которые хотели ему
отомстить. В присутствии нового императора несчастного избили са­
мым позорным образом. У него вырывали волосы и зубы . Женщи­

Норманны в Сицилии
491
ны, мужья которых были казнены или ослеплены Андроником , били
прежнего императора кулаками. Наконец Ангел приказал отрубить
ему правую руку и заключить его в тюрьму, где он должен был то­
миться без пищи и питья. Через несколько дней Андроника снова
вывели из тюрьмы, выкололи ему глаза и на верблюде , покрытом
паршой, возили по рынкам и улицам Константинополя . Чернь напе­
ребой старалась оскорбить и избить человека, который несколько
дней тому назад был всемогущим владыкой Византии и которого все
когда-то славили как спасителя родины . Наконец на ипподроме его
повесили среди стаи волчиц и гиен за ноги между двумя столбами. В
ужасных мучениях несчастный испустил дух. Его последними слова­
ми были: «О Господи, сжалься надо мною! Зачем Ты ломаешь над­
ломленную трость?»
Когда Исаак Ангел взошел на трон, он послал к сицилийским
вождям послов — не с условиями мира , а с оскорбительным вызо­
вом. Он говорил им, что после низложения Андроника, против кото­
рого Вильгельм начал войну, нет оснований для борьбы между дву­
мя государствами и поэтому сицилийцы должны как можно скорее
убираться домой, если не хотят навлечь на себя гнев нового импера­
тора. Граф Алдуин отвечал , что норманнское войско с полным рав­
нодушием относится к гневу повелителя, который показывал свой
меч только перед придворными и женщинами, никогда не носил
панцыря, не спал на щите , не слышал пения стрел. Вместе с тем он
давал Исааку совет снять с себя пурпурную мантию и отдать ее дру­
гому, более достойному .
В Исааке геройского духа было еще меньше, чем в Андронике .
Это был ленивый и неспособный человек, трусливый и вспыльчи­
вый. Но ему в голову пришла счастливая мысль назначить главноко­
мандующим очень способного полководца Алексея Брана. Кроме
того, он набрал новые войска и увеличил жалование воинам .
Сицилийское войско из Фракии подходило все ближе. Туда же
шел по Мраморному морю граф Танкред Лечче, командор флота .
Блестящая победа при Фессалониках и прежнее бездействие визан­
тийцев расслабили сицилийцев. С места своих стоянок они в поис­
ках фуража расходились по окрестностям маленькими отрядами.
Ввиду этого новому греческому полководцу, который вывел свои
войска из Гема, удалось некоторые из этих отрядов истребить, дру­

492
Адольф фон Шакк
гие обратить в бегство. Это придало ему храбрости, и Алексей Брана
повел своих воинов на Мозинополь, сжег ворота города , ворвался в
них и преследовал бежавших оттуда, которые в панике пытались
укрыться в Амфиполисе. Там и в окрестностях вожди сицилийцев
собрали разогнанных беглецов и построили их в долине Деметрицы.
Здесь они начали переговоры с Алексеем Браной и, по свидетельству
латинских летописцев, заключили с ним соглашение , в силу которо­
го им была предоставлена возможность свободно удалиться. Но им
пришлось, если только мы захотим верить тем же самым летопис­
цам, испытать на своей шкуре, что такое греческая верность. 7 -го
ноября вечером византийское войско напало на них. Сицилийцы ,
даже по свидетельству греков, защищались храбро . Битва продолжа­
лась до ночи. Но численное превосходство сил императорской ар­
мии было слишком значительным. Норманны были разбиты наго­
лову. Много их пало в бою , другие утонули в волнах реки Стримона.
Граф Алдуин и Ричард Ачерра были взяты победителями в плен.
Только немногим из сражавшихся удалось бежать в Фессалоники,
где они хотели сесть на корабль и отплыть в Сицилию. Но, по несча­
стью это было очень нелегко. На море разыгралась буря. В отчаянии
они садились даже на прогнившие лодки, и большинство из них
погибло после долгих скитаний по волнам. Многие другие, блуждав­
шие по стране, стали жертвами ярости греков . Аланы , которые нахо­
дились на службе у византийцев и отличались необыкновенной жес­
токостью, ворвались в Фессалоники и изрубили всех норманнов ,
которые там еще оставались. Снова город наполнился трупами .
Принц Алексей, главный зачинщик этого похода, был взят в плен и
ослеплен.
Граф Танкред Лечче некоторое время оставался со своим фло­
том в водах Константинополя, не подвергаясь нападению со сто­
роны греческих кораблей, которые стояли на якорях в Золотом
Роге. Когда он получил известие о том несчастьи , которое постиг­
ло сухопутное войско, он решил возвратиться в Сицилию . Он
сжег много прибрежных поселений на Геллеспонте, опустошил
остров Калоним и поплыл по Архипелагу дальше. Многие из его
судов были разбиты бурей, на других значительная часть коман­
ды погибла от болезней. По свидетельству Никиты , 10 ООО сици­
лийцев было убито в битвах. Кроме того , 4 ООО, к качестве плен­

Норманны в Сицилии
493
ников, погибло в подземных казематах от голода и лишений
вследствие жестокости греков.
Вильгельм II, когда он получил это известие, в письме к импера­
тору Исааку жаловался на обращение с пленными. Он в этом письме
говорил, что пленникам было бы гораздо лучше погибнуть в разгар
битвы, чем томиться в ужасных подземельях . Но это только усилило
гнев императора Исаака на латинян. Особенную злобу он питал к
графу Алдуину за его смелый ответ византийским послам на их высо­
комерные речи.
Однажды он в большом зале Влахернского дворца, одетый в пур­
пурную мантию, занял свое место на троне, пригласил туда высших
придворных чиновников и наиболее влиятельных иностранцев, про­
живавших в Константинополе, и приказал привести туда сицилий­
ских полководцев, закованных в цепи. Алдуин, когда -то такой над­
менный, казался совсем деморализованным , а Ричард Ачерра был
спокоен и смел. Император обратился к обоим с такой речью . «Вы,
которые так оскорбили меня, когда вам на минуту улыбнулось сча­
стье, скажите мне, как я, помазанник Господа, должен поступить с
вами, одержав над вами победу?» Ричард молчал, но Алдуин, чтобы
приобрести благосклонность суетного Исаака, не задумался дать на
этот вопрос недостойный его ответ. «О, великий монарх , я слишком
поздно узнал, что бороться с вами это то же, что противиться небу.
Кто сильнее, славнее и могущественнее вас?» Эта низкая лесть приве­
ла к тому, что король подарил жизнь обоим . Они снова были отведе­
ны в тюрьму. Впрочем, последствия этих слов Алдуина были таковы ,
что за них ему можно простить эту лесть. Императора до такой сте­
пени обрадовала эта почтительность, что он в тот же день объявил ,
что впредь он никого не будет ни казнить, ни увечить, хотя бы это
был самый ожесточенный из его врагов.
По окончании этой войны король Вильгельм II имел все основа­
ния оставить византийское государство в покое. Но на следующий -
год случилось одно событие, которое послужило поводом для новой
войны между Сицилией и Грецией. Еще до смерти Андроника , дру­
гой Исаак, прежде бывший правителем Армении , объявил себя неза­
висимым и овладел Кипром. Андроник с ним не боролся, а новый
император Исаак пытался заставить узурпатора отказаться от его
завоеваний за деньги. Получив отказ , он послал против Исаака флот,

494
Адольф фон Шсиск
чтобы покончить с ним. Но недалеко от Кипра византийцев поджи­
дал сицилийский флот, под командой адмирала Маргарита, послан­
ный из Бриндизи Вильгельмом II. Здесь произошла битва между
ними. Высадившиеся на остров византийские войска были разбиты
Исааком, а византийский флот с двумя его предводителями попал в
руки Маргарита, который с триумфом препроводил его к сицилий­
ским берегам. Это было тяжелым ударом для императора Исаака,
который так возгордился после своей недавней победы.
Скоро положение дел стало еще более опасным. Против Визан­
тии поднялись валахи и болгары. Правда, они потерпели поражение,
но восстание вспыхнуло снова и приняло еще большие размеры.
Большое войско из Болгарии и Валахии шло через Гем к Босфору, и
император Исаак был вынужден послать против них Алексея Брану.
Непонятно, как этот полководец часть своего войска составил из тех
сицилийцев, которые еще содержались в византийских тюрьмах.
Они были превращены в пехотинцев и вооружены копьями, длин­
ными мечами и маленькими щитами, какими была вооружена ко н­
ница. Но это оружие в схватках с болгарами оказалось очень эф фек­
тивным.
Когда варвары были разбиты, Алексей Брана поднял мятеж про­
тив императора. Сицилийцы были на его стороне, они главным об­
разом и составляли костяк его войска. При первой стычке войска
Исаака начали отступать. Но в следующей битве Алексей Брана был
убит. Его войско рассеялось, и сицилийцы отчасти попали в плен,
отчасти искали спасения в бегстве. Вильгельм II направил к импера­
тору посольство, чтобы добиться освобождения пленных и заклю­
чить мир с Византийской империей.
Так окончился этот поход, исход которого больше принес выго­
ды тем, на кого нападали, чем самим нападавшим. Какую богатую
добычу захватил Исаак, можно судить по тому, что он послал в пода­
рок султану Саладину 400 превосходных панцирей, 4 ООО железных
палиц и 5 ООО мечей — оружие норманнов. Но по другим свидетель­
ствам, все эти предметы прислал в Византию со своим посольством
Вильгельм II, чтобы задобрить императора.

1If А/УЯШШЩш
WêFm
yirall
il/vr
ч.
НС ЧяиПтДГ1г ш
Здесь еще раз мы должны бросить свой взгляд на императора
Фридриха Барбароссу, так как в это время он сделал один шаг, кото­
рый имел в высшей степени важное значение для Сицилии и для
норманнского королевского дома. После тех достопамятных дней в
Венеции, когда он заключил мир с Александром III и перемирие с
ломбардскими городами и Вильгельмом II, Фридрих снова возвра­
тился в Германию. После тщетных попыток восстановить прежние
хорошие отношения с Генрихом Львом, после того, как он четыре
раза приглашал его явиться к нему для ответа на рейхстаг, собран­
ный специально для этого, — Фридрих осудил князя, который вме­
сте с ним был самым могущественным князем в Германии, и Генрих
искал себе убежища в Англии.
Вскоре затем взоры императора снова обратились на Италию.
Папа Александр III в 1181 году умер, и его место занял Люций III.
Союз ломбардских городов, и прежде для него не опасный, вследст­
вие разнородных разногласий в его недрах, почти распался, и Барба­
росса, который был утомлен вечными войнами, заключил с ними
окончательный мир. Когда этот мир был окончательно определен и
клятвенно подтвержден на рейхстаге в Констанце — в Германии, по­
сле почти беспрерывных войн, воцарился давно желанный мир. Что­
бы ознаменовать это событие, в Майнце был устроен такой роскош ­
ный праздник, какого никогда еще не видал мир.
Когда блестящие дни праздников миновали, император отпра­
вился в Италию. Здесь он, который прежде являлся сюда разрушите­
лем, показал себя кротким и милостивым, восстановил страшно
опустошенную им Кремону и заключил с Миланом специальный
мир. Вместе с тем он завязал дружеские отношения с королем Виль­
гельмом II.
Последнему его жена англичанка не принесла в потомство мальчи­

496
Адольф фон Шсиск
ка. Род Роберта Гюискара прекратился еще в 1127 году со смертью его
внука, Вильгельма, герцога Апулийского. До этого времени сицилий­
ский трон занимали преемники его брата, графа Рожера I, — динас тия,
не особенно долговечная, так как она состояла только из четырех поко­
лений: Рожера I, Рожера II, Вильгельма I и Вильгельма II. Теперь из
дома Готвилей, кроме самого бездетного короля Вильгельма И, в живых
оставался только тот граф Танкред Лечче, который командовал сици­
лийским флотом в неудачном походе на Византию. Он был внуком
короля Рожера И, но незаконного происхождения. Все законные сыно­
вья Рожера II умерли еще в молодые годы, кроме Вильгельма I, кото­
рый в свою очередь оставил после себя только одного сына, получив­
шего от него в наследство сицилийский трон. Иоанна Английская,
супруга Вильгельма II и сестра жены Генриха Льва, не могла иметь де­
тей. Поэтому наследницей сицилийского трона была Констанца, дочь
Рожера II, которая родилась в 1154 году вскоре после смерти своего
отца. Блестящая будущность этой принцессы остановила на ней внима­
ние Фридриха Барбароссы. Если бы она вышла замуж за его сына и
наследника, Генриха, то принесла бы в приданое одну из самых блестя­
щих корон в Европе. Захваченный перспективой объединения процве­
тающего южного государства с северным, он не подумал о том, какую
беду это принесет для Германии, так как Сицилия была леном святого
престола и неизбежным следствием этого союза должна была быть
борьба между папами и императором. И сам по себе этот брак, кроме
надежды на корону, которую невеста приносила юному Генриху, не
представлял ничего привлекательного, так как Констанца была на де­
сять лет старше принца из дома Гогенштауфенов и отнюдь не отлича­
лась красотою.
В твердой решимости сделать все, чтобы заключить этот брач­
ный союз, Барбаросса в 1185 году послал в Палермо доверенных лю­
дей прозондировать почву. Королевы Маргариты тогда уже не было
в живых. Главными руководителями государственных дел были то­
гда протонотарий и вице-канцлер Матвей Айелл и архиепископ
Вальтер Оффамиль. Оба они пользовались полным доверием Виль­
гельма II. Ричард Пальмер , теперь архиепископ Мессинский, удалил­
ся от двора.
Когда послы Барбароссы прибыли в Палермо и открыли цель
своего посольства, Матвей Айелл высказался категорически против

Норманны в Сицилии
497
предложения императора. В своей беседе с королем Вильгельмом он
указывал ему на то, что предлагаемый брак грозит опасностью для
самой независимости государства, что он резко противоречит тем
принципам, которым до сих пор следовали представители норманн­
ского королевского дома. Он говорил, что после этого брачного сою­
за Сицилия превратится в провинцию Германии и вместе с ней вся
Италия попадет в зависимость от немецких императоров, что сици­
лийцы, которые любили своих князей, будут ненавидеть повелителя,
живущего по ту сторону Альп. Вальтер Оффамиль был другого мне­
ния. Он особенно упирал на опасность, которая может возникнуть
для Италии в том случае, если когда-нибудь не окажется налицо за­
конного отпрыска королевской фамилии и трон государства станет
свободным. Смуты и различные раздоры будут неизбежны. Только
могущественный король Генрих, в качестве супруга Констанцы мог
бы предотвратить это несчастье. Если Констанца не выйдет замуж
или отдаст свою руку человеку неспособному, в стране вновь воца­
рится анархия. Бароны, вероятнее всего, вновь поднимут мятеж, и
тогда тот, кто мог бы вступиться за Сицилию, как зять великого
Рожера II, должен будет войти на остров как усмиритель бунта. Меж­
ду Оффамилем и Айеллом возник конфликт. Когда первый совето­
вал королю изъявить согласие на предлагаемый ему союз, он пола­
гал, возможно, устранить своего соперника. Король Вильгельм II
принял предложение Барбароссы и тотчас же созвал вельмож коро­
левства для принесения присяги на то, что они, если сам он умрет
бездетным, признают над собой сюзеренные права принцессы Кон­
станцы и ее мужа.
В начале 1186 года принцесса Констанца оставила Палермо, что­
бы медленно двигаться к северу Италии для встречи со своим буду­
щим мужем. Ее сопровождали придворные и сановники государства.
За нею следовал обоз, состоявший из более чем ста пятидесяти вьюч­
ных животных, нагруженных золотом, серебром, драгоценными кам­
нями, дорогими сосудами, ш елковыми тканями. В Риети ее встрети­
ли послы императора Барбароссы. Последний сам прибыл в Милан,
чтобы присутствовать на свадьбе сына. Этот важнейший из итальян­
ских городов обратился к императору с просьбой о проведении здесь
праздничных торжеств. Все значительные ленные властители Италии
получили приглашение на эту свадьбу. Сам Барбаросса и король Ген­

498
Адольф фон Шакк
рих выехали навстречу невесте. Ареной праздненств был избран им ­
ператорский Пфальц, который возвышается рядом с древнею бази­
ликой святого Амвросия. Архиепископа миланского в то время не
было в городе. Когда коллегия кардиналов избрала его, под именем
Урбана III, папой, он задержался в Вероне, не желая присутствовать
при бракосочетании. Царственная пара 27 января 1186 года была
повенчана в церкви святого Амвросия, так как М иланский собор
после последнего разрушения города еще не был отстроен. Архиепи­
скоп Виеннский возложил корону на самого Барбароссу. Генрих по­
лучил корону из рук патриарха Аквилейского. Немецкий епископ
короновал Констанцу. Кроме того, новобрачные короновались же­
лезной короной Ломбардии, которую привезли для этого из Монцы.
Потом, в специально построенной для этого галерее, был роскошный
пир. За ним следовала охота, турниры и другие торжества. Милан
был охвачен ликованием.
И ныне, при мысли о том торжестве, которое охватило при бра­
косочетании Генриха и Констанцы всех и, по всей вероятности, ото­
звалось даже в замке норманнских повелителей, болезненно сжима­
ется сердце. Не часто близорукость людей проявляется таким
потрясающим образом. Прошло несколько лет после торжеств этого
рокового бракосочетания, и прекрасный остров Сицилия превратил­
ся в ад. Такого не было при завоевании острова ни арабами, ни
графом Рожером.
Большим несчастьем для Сицилии было то, что Вильгельм II ос­
тавался бездетным. Едва ли было возможно совершенно избежать
смут после его смерти. Но, вероятно, столь ужасных последствий, как
последствия женитьбы Генриха на Констанце, все-таки не было бы.
Особенно печально то, что в Сицилии не был введен закон, по кото ­
рому женщ ины исключаются из престолонаследия. Это должен был
сделать еще Рожер II, так как в его время этот закон был уже принят
во Франции и у германских народов. Вильгельм имел еще больше
оснований издать этот закон, так как мог предвидеть ту ситуацию,
которая при его бездетности должна была возникнуть после его
смерти. Если бы Констанца не приносила тому, кому она отдавала
свою руку, короны Сицилии, едва ли на нее кто-нибудь соблазнился.
Тогда никто и ни в каком случае не заявил бы притязаний на трон
норманнского королевства только потому, что он муж Констанцы.

Норманны в Сицилии
499
Танкред, граф Лечче, который после смерти Вильгельма II по едино­
душному желанию баронов и народа взошел на трон, несмотря на
свое незаконное происхождение, вероятно , без всяких возражений
передал бы корону своему сыну Вильгельму III, и последний стал бы
родоначальником новой и славной династии королей Сицилии.
Норманнам этот брачный союз принес только несчастья. Барба­
росса, когда все его слишком смелые планы разбились, должен был
сказать, что и ему теперь, в его последние годы жизни , не удалось
преодолеть те затруднения, которые были вызваны включением
папского ленного государства в Нижней Италии в состав немецкого
государства. Прежде всего брак короля Генриха испортил только что
установившиеся хорошие отношения между Барбароссой и римским
первосвященником. Новый папа Урбан III тотчас же проявил свое
негодование тем, что запретил совершать все церковные акты патри­
арху Аквилейскому, который благословлял императора , и привлек к
ответственности всех духовных сановников, которые принимали уча­
стие в этой церемонии. Но это было только первым проявлением его
враждебности. За ним скоро последовал целый ряд других, а это в
свою очередь привело к открытой вражде между Гогенштауфенами и
наместником Христа. Генрих пошел на церковную область войной , и
римляне присоединились к нему в качестве союзников. Кампания и
Лициум были опустошены, и папа потерял всякую надежду вернуть­
ся в Рим.

На долю векового Иерусалимского королевства выпало сча­
стье — не позорно погибнуть от собственной слабости, но пасть под
мечом величайшего человека своего времени.
Султан Саладин 5 июля 1187 года в битве при Тивериадском озе­
ре нанес христианам сокрушительное поражение. 3 октября свящ ен­
ный город открыл ему свои ворота, и он торжественно въехал в него
во всем величии восточного владыки. Саладин с редким благородст­
вом отнесся к христианам, которые во время первого крестового по­
хода при завоевании Иерусалима запятнали себя кровью безоруж­
ных, женщин , детей . Он не мстил никому и держал в строгой
дисциплине своих воинов. Падение Иерусалима вызвало большой
резонанс в Европе. Папа Урбан III был так потрясен этим известием,
что слег в постель и вскоре умер. Петр Блуа, тот , которого мы преж­
де встречали в Палермо при дворе Вильгельма II и который впослед­
ствии удалился в Англию, писал королю Генриху II: «Все кардиналы
решились отказаться от всех своих богатств, проповедывать крест,
самим возложить его на себя и сесть на коней, пока страна , по кото­
рой ходили ноги Спасителя, попирается стопами неверных ». В де й с т­
вительности увлечение римского двора делом нового завоевания обе­
тованной страны, конечно , не заходило так далеко . Впрочем ,
преемник Урбана Григорий VIII в недолгое время своей жизни усерд­
но старался осуществить новый всеобщий крестовый поход. Он ус­
пел склонить к этому города Геную и Пизу. Когда же он через два
месяца умер в Пизе, за это дело энергично взялся его преемник , Кли­
мент III.
Знаменитый историк крестовых походов, архиепископ Виль­
гельм Тирский, когда он , во время своего путешествия в Рим , при­
был в Палермо, заинтересовал делами Святой Земли короля Виль­
гельма II Сицилийского. Благочестивый архиепископ нашел доступ

Норманны в Сицилии
501
к его сердцу. Король Вильгельм, в душе которого полная терпимость
к мусульманам и даже склонность к ним странным образом ужива­
лась с христианским религиозным рвением, почувствовал раскаяние
в том, что он во время своей войны с императором Византийским
многих пилигримов, отправлявшихся в Святую Землю , задерживал
на дороге, так как сицилийским кораблям было запрещено перево­
зить путешественников в Сирию, и некоторых , уже возложивших на
себя крест, заставил принять участие в походе на Константинополь.
Может быть, он испытывал угрызения совести и за то , что дал свое
согласие на брачный союз Генриха с Констанцей, ненавистный папе.
Таким образом, он считал себя обязанным искупить свои прегреше­
ния деятельным участием в подготовке к новому завоеванию обето­
ванной земли, которой тогда была занята вся Европа . На Сицилии ,
как и в Апулии, не было города и деревни, где бы духовенство не
проповедывало крестового похода. В Палермо , Мессине и Бриндизи ,
по приказанию короля, снаряжались корабли , чтобы перевозить
воинов, возложивших на свою грудь символ христианской веры .
Вильгельм не хотел отставать от своего тестя, короля Англии,
который тотчас же, как только получил в Лондоне известие о паде­
нии Иерусалима, начал готовиться к тому , чтобы снова отнять у
сарацин священный город. Он приказал представить списки воору­
женных людей, которых мог ему выставить каждый из его ленников.
Графы и бароны восторженно отозвались на его призыв, и многие из
них привели в крестовое ополчение двойное число воинов сравни­
тельно с тем, что они были обязаны представить. В замках сицилий­
ского и апулийского дворянства жизнь била ключем. Везде развева­
лись крестовые знамена, звучали песни и раздавались призывы
принять участие в священной войне. Имена героев первого крестово­
го похода, Танкреда и Боэмунда, норманнов , были на языке у всех.
Внуки хотели показать себя достойными дедов. Крестьяне, жители
городов и ремесленники не отставали от других и шли за знаменами
Христа, которые на всех улицах развевались перед толпой верующих ,
поющих псалмы.
Раньше чем остальные европейские князья окончили свои приго­
товления к задуманной ими экспедиции, король Вильгельм II послал к
берегам Палестины флот из пятидесяти галер с пятьюстами человек
конницы и тремястами пехоты, чтобы помочь королю Иерусалимскому

502
Адольф фон Шакк
в его критическом положении. Два важных пункта, Тир и Триполи ,
оставались еще в руках христиан. В Тире Конрад, сын маркграфа Мон-
ферратского, еще бился во главе небольшого отряда храбрецов с сара­
цинами. Сначала он из страсти к приключениям отправился в Визан­
тию и там от Исаака Ангела, которому оказал серьезные услуги на
войне, получил не только руку его дочери Феодоры , но и титул цезаря.
Но буря, которая промчалась над Святой Землей, заставила его поки­
нуть жену и проигнорировать все те выгоды, какие сулило ему, как зятю
императора, пребывание на Босфоре, чтобы посвятить себя борьбе с
Саладином. Жители Тира, воодушевленные его героизмом, решили за­
щищать крепость до последней капли крови. Первые атаки Саладина
разбились о крепость городских стен и храбрость их защитников. Каж­
дый день христиане делали вылазки, которые причиняли много вреда
сарацинам. Страшнее всех был для них испанский рыцарь . Он отличал­
ся исполинским ростом, и, когда появлялся, мусульмане, которые в ужа­
се рассыпались перед ним во все стороны, узнавали его по могучему
боевому коню, по рогам оленя, украшавшим его шлем, и по зеленому
цвету его гербового щита.
Старый маркграф Монферратский, отец молодого героя, нахо­
дился в числе пленных, которых Саладин взял в битве при Тивериад­
ском озере и в своей тюрьме в Дамаске ожидал, когда сын освободит
его силой или выкупит. Султан пригласил его сына в свою палатку и
сказал ему, что возвратит ему отца и даст ему в собственность бога­
тые владения в Сирии, если он сдаст султану Тир. В противном слу­
чае, если он не исполнит его желания, султан грозил при первой же
схватке поставить старца в первом ряду своих воинов, так что он
несомненно будет убит христианским оружием. Конрад отвечал , что
он презирает подарки неверных и даже жизнь своего отца ставит не
так высоко, как то святое дело, которому он отдал свой меч. Если же
неверные окажутся такими варварами, что захотят погубить старика,
который попал в их руки как военнопленный, он будет гордиться ,
имея своим отцом мученика. Так Конрад готовился к новому, еще
более страшному штурму своей крепости со стороны Саладина. Ио -
анниты и рыцари-храмовники спешили в Тир , чтобы ему помочь.
Конрад послал гонцов на Запад с просьбой о помощи. Особенно
настойчиво он просил об этом короля Вильгельма Сицилийского.
В осажденном городе уже сказывался недостаток продовольст­

Норманны в Сицилии
503
вия. Его стены были окружены войсками Саладина, и сарацинские
корабли блокировали гавань. Но, к счастью, на помощь прибыл си­
цилийский флот. Им командовал адмирал Маргарит из Бриндизи.
Флот прорвал ряды мусульманских кораблей и доставил в город дос­
таточное количество продовольствия, так что Тир получил возмож­
ность держаться еще. Затем Маргарит задался целью крейсировать у
сирийского берега, разгонять вражеские корабли и содействовать
высадке на берег крестоносцев. Тогда Саладин снял осаду с Тира и
двинулся на Триполи. Он не привел в исполнение свою угрозу отно ­
сительно старого маркграфа Монферратского.
Теперь Триполи оказалось в положении Тира. Когда нужда и
лишения дошли в городе до крайней степени, с городских стен уви­
дели далеко в море много приближающихся кораблей. Это в высшей
степени смутило весь гарнизон, так как все подумали, что это сара­
цинские корабли, которые идут сюда, чтобы усилить стоявш ий в
гавани ф лот Саладина. Но чем ближе подходили корабли, тем яснее
становились различимы на их флагах крест и гербовые цвета Сици­
лии. Весь город с восторгом приветствовал своих освободителей.
Произош ла кровавая битва между норманнскими и сарацинскими
кораблями. Сарацины потерпели сокрушительное поражение.
Теперь ничто не могло помешать высадке на берег освободите­
лей, которых встретили тысячеголосым криком ликования. В числе
их находился и тот, уже упомянутый испанский рыцарь с рогами
оленя на шлеме и с зеленым гербовым щитом, который еще под
Тиром наводил ужас на сарацин и обратил на себя внимание Салади­
на. Султану пришлось отступить и от Триполи. Но прежде он лично
захотел познакомиться с испанским рыцарем и похвалить его за
храбрость.
Так были спасены Тир и Триполи. Королевство Иерусалимское
сохранением двух важнейших крепостей, которые еще оставались в
руках христиан, было обязано своевременной помощи короля С ици­
лии. Когда вести об этом дошли до Палермо, они вызвали среди
населения взрыв энтузиазма и озарили своим сиянием последние дни
жизни короля. Он теперь во цвете лет лежал на смертном одре. Все
его современники единодушны в похвалах подследнему делу его ж из­
ни. Вильгельм Нейбриджский прославляет ту быстроту, с которой
сицилийский монарх оказал содействие христианам в обетованной

504
Адольф фон Шакк
земле, когда он, первый из всех владык Запада , послал свой флот в
Палестину. «Кто может отрицать, — говорит Готфид Винисель -
ский, — что король Вильгельм сделал благодеяние христианству, так
как сохранил для него Тир, защитил Триполи и спас Антиохию? Кто,
как не он, своею мощью защитил и до сих пор защищает жителей
этих городов от меча неверных и от голода?»
Когда сицилийский флот так успешно производил свои опера­
ции у сирийских берегов, когда отряд за отрядом в Палестину прихо­
дили крестоносцы из Англии, Фландрии, Франции , Германии, Генуи,
Венеции и Пизы, король Вильгельм II, 18 ноября 1189 года, 36 лет от
роду на 24 году своего царствования, умер. Скорбь Палермо и всей
Сицилии по поводу его смерти была искренна и глубока. Архиепи­
скоп Фома из Реджио в своей речи, которую он произнес в Палермо ,
говорит так: «Твой народ оплакивает тебя, о повелитель, но ты не
отвечаешь на его слезы! Раздаются вздохи и жалобы, а ты , самый
сострадательный из всех королей, остаешься немым на наше горе.
Вернись к нам, о властитель, если ты не навсегда нас покинул! Если
ты спишь, проснись. Если же ты навсегда расстался с жизнью , возь­
ми нас с собой, ибо для нас жизнь без тебя одно мученье . О, жестокая
смерть, ты хищнической рукой отняла у мира его гордость и у века
его отраду. Да, в нем одном ты победила весь человеческий род!
Отнимая у нас нашего короля, ты совершила худшее убийство , чем в
том случае, если бы одним ударом убила всех остальных князей в
мире. От него , как от общего отца , на всех исходил мир и полная
безопасность. Под открытым небом и под тенью деревьев каждый
мог спать также безопасно, как у себя на постели. Здесь леса, реки и
залитые солнцем поля были также гостеприимны и безопасны, как
города, обнесенные стенами. Здесь не иссякала царственная щед­
рость и всем раздавала свои дары». В одной элегии на смерть монар­
ха говорится: «Девы плачут со вдовами и с замужними женщинами.
На площадях, на улицах , в высоких дворцах целые дни раздаются бес­
прерывные жалобы... Кто теперь направит на истинный путь заблу­
ждающихся? Кто отгонит волков от наших стад?... Д о сих пор по
вечерам наши коровы, козы и овцы спокойно возвращались в свои дво­
ры. Быки паслись, не боясь ни львиной лапыу ни орлиных когтей . .. До
сих пор факелы несчастного королевства сияли ярко... Ах , теперь это
пламя под темной землей превратилось в пепел...»

Норманны в Сицилии
505
Земные останки Вильгельма II сперва были положены в палер-
митанском соборе, а затем перенесены в Монреале, в великолепный ,
им воздвигнутый храм. Сицилийцы всегда оставались верными его
памяти и долго потом видели в нем образец доброго и справедливого
короля, друга народа. Никогда еще остров не был так благополучен,
как во время его кратковременного царствования.
Через полвека после его смерти, когда страшная буря опустоши­
ла Сицилию, Ричард Жермено , красноречиво выразил те чувства,
которые еще жили среди его современников. «Вовеки, — п исал
он, — да будет прославлен король Вильгельм II, равного которому не
было на свете. Все, что от него исходило , было полно блеска. Он был
храбр, мудр , могуществен, образец королей , гордость рыцарей , наде­
жда друзей, ужас врагов , жизнь подданных , покровитель несчаст­
ных, убежище бесприютных и утешение безутешных» .

КНИГА СЕДЬМАЯ
Король Танкред.
Падение норманнского государства в Сицилии.
т аккакВильгельм II был еще молод и мог еще править
государством сорок или даже пятьдесят лет, то на Сицилии
мало думали о том, что будет после его смерти. Теперь же
сердца людей сжимались при мысли, что на трон Сицилии
взойдет другой князь и притом Гогенштауфен, сын той
царственной семьи, которую по всей стране страшно нена­
видели за угнетение Барбароссой ломбардских городов и за
его прежнюю враждебность к Сицилии. Несомненно , что
по договору, заключенному между императором Фридри­
хом и королем Вильгельмом II, корона Сицилии должна
была перейти к королю Генриху, который вскоре под име­
нем Генриха VI взошел на трон немецкого государства. А
мысль признать королем Сицилии немца и при том гибел­
лина — была невыносима для всех: и для вельмож, и для
горожан, и для земледельцев . Поэтому вскоре после смер­
ти Вильгельма от одного края острова до другого и по всей
Апулии стала известна воля народа — пустить в ход все
средства, чтобы избавить Сицилию от угрожавшей ей
опасности чужеземного владычества.
И была возможность отклонить эту опасность возве­
дением на трон норманнского князя. Был еще жив один
представитель славного норманнского дома Готвилей,

Норманны в Сицилии
507
граф Танкрсд Лечче. По -видимому , он был вполне достоин стать
преемником Вильгельма Доброго. Это был человек, которого все
уважали за его характер, любовь к наукам и храбрость. Он усердно
занимался астрономией и математикой и хорошо владел греческим
языком. Он пользовался большой известностью как астролог . Прав­
да, было и препятствие к возведению его на трон . Он, как мы уже
говорили, происходил от незаконной связи герцога Апулийского ,
сына Рожера И. Графство Лечче , старое владение дома Готвилей , ко­
торое Роберт Гюискар первоначально отдал в лен своему брату Гот­
фриду, граф Танкред получил , по -видимому , в лен от Вильгельма II,
ибо он, как незаконный сын, не мог получить его по наследству . Это
было небольшое владение, но граф Танкред с 1170 года посвящал
его делам свои силы. Недалеко от Лечче он основал аббатство свя­
тых Катальдо и Николая, «с глубокой благодарностью за милость
Божью, за благо и за здоровье короля и за процветание его рода в
славном потомстве». Его щедрость к церквам и благотворительным
учреждениям снискала ему благоволение клира. Долгое время он
был великим коннетаблем в Апулии, стоял там во главе судебных
установлений и пользовался этим в интересах всеобщего примире­
ния. Мы уже видели , как он командовал флотом в походе на Ви­
зантию.
Если бы Рожер II мог предвидеть, что от этого его внука будет
со временем зависеть сохранение норманнской династии, он , бы,
конечно, с радостью дал согласие на брак своего сына с его пре­
красной любовницей. Но , увы , он упрямо противился этому бра­
ку, разлучил влюбленных и достиг этим того , что на Танкреда ,
родившегося от этой связи, легло пятно незаконного происхожде­
ния. Впрочем , говорят , что Рожер раскаивался впоследствии в
своей жестокости и посылал к своему сыну послов, чтобы изъя­
вить свое согласие на брак. Но если это не вполне доказанное
свидетельство и верно, раскаяние его запоздало , ибо сын Рожера
уже умер. Если бы эта пара получила благословение священника ,
муж Констанцы не имел бы оснований заявлять какие бы то ни
было притязания на трон Сицилии. Впрочем , по понятным при­
чинам, приверженцы графа Танкреда Лечче единогласно утвер­
ждали, что брак между родителями Танкреда был заключен тайно .
Со времен Дария Нота много людей, законность происхождений

508
Адольф фон Шсиск
которых была также сомнительна, как и графа Танкреда , носило
на своих головах короны.
Для Сицилии было очень важно, чтобы состоялось определенное
решение по вопросу о престолонаследии, и это заставило вельмож
королевства собраться на совещание в Палермо. Канцлер Матвей
Айелл заявил следующее: «Когда мы потеряли короля, при котором
страна достигла высокой степени процветания и пользовалась боль­
шим уважением у других держав, дела вдруг приняли такой оборот,
что нам приходится с тревогой смотреть в будущее.Что нас ожидает?
Тот народ, который в Италии известен своею грубостью и своими
бесчинствами, станет с надменной заносчивостью править и нами?
Может ли чужеземный повелитель, который еще в молодые годы не
знает сострадания, не знает другого закона, кроме своей воли, при
неизбежных столкновениях мнений хранить и защищать наши учре­
ждения, наши нравы и наш язык? Вместо того, чтобы жить исключи­
тельно для нас и для наших целей, как это делали норманнские коро­
ли, он в далеких странах будет преследовать совсем другие цели,
забывать о нас и присылать к нам своих наместников, чтобы дер­
жать нас в узде. Мы будем сражаться и платить подати , но не за свою
родину, не за своих жен и детей, а за чужеземного тирана . О, какую
глупость говорят те, которые утверждают, что мы бесповоротно об­
речены на это рабство и на это унижение клятвой, которую вымани­
ли хитростью у одних, которую другие приносили , ни о чем не ду­
мая, — к л я тв о й , которую защищает высшее духовенство , тогда как
она своим содержанием и сущностью уничтожает свободу церкви и
отдает ее на полную волю папам, когда наши короли так долго и
сильно защищали ее от всех внешних влияний! Но эта клятва была
на погибель нашей родины! И если бы у нас еще не было средств
спастись из этой бездны! Но это средство у нас под руками и спасе­
ние несомненно, если мы признаем своим королем графа Танкреда
Лечче. Нам возражают , что он происходит от незаконного брака и
поэтому не имеет наследственных прав. Следовательно, дело должно
решить то обстоятельство, что его отец , который любил его мать,
как редко любят и законную жену, слишком скоро умер, чтобы дать
ему законные права? Или неспособную править королевством Кон­
станцу, которая приведет с собой чужеземцев, предпочесть человеку,
высоких достоинств которого не могут отрицать и его враги? Это

Норманны в Сицилии
509
последний отпрыск того королевского дома, который сделал народ и
королевство великими и славными! И если для этого недостаточно
прав наследства, у нас остаются еще права выбора , которыми поль­
зовались наши предки, когда избирали своими предводителями сы­
новей Танкреда Готвиля. Но , если для этого мало и этих глубоких
соображений, пусть дело решит неотложная необходимость. В стране
растет напряженность, и нам именно в эту минуту нужен верховный
глава».
Матвей действовал здесь в силу тех же самых убеждений, в силу
которых он, когда послы Барбароссы явились в Палермо , советовал
королю не давать своего согласия на брак Констанцы с Генрихом. И
как тогда архиепископ Вальтер Оффамиль был решительным сто­
ронником этого брака, так и теперь он продолжал действовать в том
же духе. Но Матвей имел на своей стороне огромное большинство
народа и вельмож, и поэтому мнение его противника не имело ника­
кого значения.
Графу Танкреду было предложено явиться в Палермо и там воз­
ложить на себя корону. Танкред сначала сомневался, не зная, что ему
делать. Он, как и другие выдающиеся ленники в Сицилии и Апулии,
дал клятву признавать одобренный королем Вильгельмом брачный
союз между норманнской принцессой и сыном немецкого импера­
тора и, значит , их сюзеренные права и хорошо сознавал , что его
притязания на трон сомнительны. Но как и бароны , Танкред решил ,
что для блага страны можно преступить клятву и письменное право.
Он прибыл со своею женой Сибиллой, двумя сыновьями , Рожером
и Вильгельмом, и со своими дочерьми на Сицилию и избрал для
жительства арабский дворец Фавару.
В январе 1190 года он с большой торжественностью принял в
Палермо корону Сицилии. Остров восторженно приветствовал ново­
го короля. Папа Климент III, который так энергично противился за­
ключению брака между Генрихом и Констанцей, дал Танкреду в лен
все королевство, каким оставил его Вильгельм II Добрый.
Но среди апулийских баронов возникли сомнения, и некоторые
из них отрыто возмутились. Одни из них не считали себя освобож­
денными от присяги, другие были личными противниками Танкре­
да, некоторым гордость мешала преклониться перед незаконнорож­
денным преемником Рожера. К числу тех вассалов, которые были

510
Адольф фон Шакк
особенно недовольны восшествием на трон графа, принадлежали
архиепископ Палермитанский Оффамиль, графы Гравина , Молиса ,
Андреа, Челяно и другие . Они послали гонцов в Германию , чтобы
призвать короля Генриха защитить права и наказать узурпатора, как
они называли Танкреда. Но Гогенштауфену не нужно было напоми­
нать об этом, ибо он домогался руки принцессы Констанцы не из
любви к ней, а ради сицилийской короны . Как только он получил
известие о том, что происходит на острове, он тотчас же принял
твердое решение отправиться туда и покорить Сицилию. Он немед­
ленно двинулся бы в поход, если бы война с Генрихом Львом не
удерживала бы его в Германии.
Так на севере собиралась страшная непогода, которая , все более
и более угрожала гибелью южному острову. Но еще до того , как
разразилась военная гроза, в то время , когда все население Сицилии
было еще охвачено радостью, историк Фальканд, который ранее жил
в Палермо, а теперь вернулся во Францию , писал следующее, посвя­
щая свое историческое произведение своему другу: «Я хотел бы , мой
друг, когда суровая зима уступает место более мягкому времени года,
написать что-нибудь более приятное и радостное, чтобы поднести
это тебе, как первый цветок пробуждающейся весны . Но при вести о
смерти короля Сицилии, при мысли о том , какие беды повлечет за
собой это печальное событие, я могу только жаловаться. Напрасно
зовет к радости синева вновь прояснившегося неба, напрасно сады и
рощи манят к наслаждению. Как сын не может с сухими глазами
смотреть на смерть матери, так я не могу без слез думать о предстоя­
щем опустошении Сицилии, которая так ласково приютила и вскор­
мила меня на своей груди. Мне уже кажется, что я вижу бешеные
толпы варваров, которые вторгаются к нам и в исступленной ярости
опустошают убийством, истощают грабежем и пятнают пороками
наши богатые города и наши местечки. Горе тебе, Катания, тебе,
которую так часто постигали всякие беды, которая своими страда­
ниями не смогла еще унять ярости судьбы! Войну, чуму, землетрясе­
ние, извержение Этны , все, все перенесла ты , чтобы после всего этого
испытать самое худшее из несчастий — рабство! Горе тебе, знамени­
тый источник Аретуза, тебе , который своим рокотом когда -то вторил
песням поэтов, так как ты будешь освежать дикое опьянение немцев
и служить их мерзостям! Теперь я перехожу к тебе, о высокопрослав­

Норманны в Сицилии
511
ленный город, глава и гордость всей Сицилии! Как мог бы я обойти
молчанием тебя, и могу ли я достаточно тебя прославить? Можно ли
налюбоваться на удивительные постройки этого города, на повсюду
струящиеся источники вкусной воды, на прелесть вечно зеленых
деревьев, на акведуки, которые в изобилии приносят воду для по­
требностей жителей? Кто может сложить заслуженные похвалы пре­
восходной равнине, которая занимает четыре мили между городски­
ми стенами и горами? О счастливая, во все времена достохвальная
долина, в недрах которой растут все породы деревьев и плодов , в
которой собраны все прелести земли и которая своей роскошью так
увлекает каждого, что тот , кто видел ее раз , никогда и нигде не отда­
стся другому очарованию! Там есть виноградники, которые поража­
ют нас как неиссякаемым плодородием почвы, так и могучим рос­
том благородных лоз. Там есть сады со всевозможными плодами,
построены башни для их охраны и для роскошных чувственных на­
слаждений; там проворные водяные колеса, на которых ведра, быст­
ро опускаясь вниз и снова поднимаясь кверху, наполняют цистерны ,
откуда потом вода разбегается во все стороны. И если отсюда взгля­
нуть вверх на различные породы деревьев, то там увидишь гранаты ,
которые скрывают свое зерно внутри, а снаружи , для защиты от
сурового воздуха, покрыты твердой коркой, и лимоны трех различ­
ных субстанций, так как их кожа по цвету и аромату , кажется, рдеет,
их внутреннее зерно в кислом соку будто бы таит холод, а заключен­
ная между ними мякоть представляет умеренную температуру. Там
есть лимоны, которые идут на приправу к кушаньям , а апельсины ,
хотя они полны освежающим соком, предназначены более восхи­
щать глаз своею красотою, чем служить для утоления голода и жаж­
ды. И зрелые, они с трудом отпадают от веток. Когда подрастают
новые, старые упрямо отказываются уступить им место . Так на од­
ном и том же дереве, в одно и то же время бывают плоды третьего -
года, еще зеленые второго и цветы настоящего . Это дерево всегда
красуется в молодом уборе, не изменяется во время бесплодной
дряхлости зимы, не теряет своей листвы при наступлении холодов,
но своими вечно зелеными листьями всем говорит о мягкой весне.
Но как мне пересчитать миндальные орехи или фиги различных
сортов, или оливы , которые дают масло для приправы к кушаньям и
для огня в лампах? Что мне сказать о продолговатых рожках струч­

512
Адольф фон Шакк
кового дерева и об их неблагородных плодах, которые своею пряной
сладостью ласкают вкус крестьян и мальчиков? Я охотнее гляжу на
высокие главы пальм и финики, которые свешиваются с их высо­
чайших вершин. Если ты обратишь взгляды в другую сторону , ты
увидишь поля, засеянные тем удивительным тростником , который
называют сахарным за сладкий сок в его сердцевине. Мне кажется
излишним указывать здесь обыкновенные плоды, которые встреча­
ются и у нас. Все это я говорю здесь для того , чтобы показать, как
много жалоб и слез нужно для того, чтобы достойно оплакать несча­
стье этого острова».

Танкред, став волей народа королем Сицилии , не скрывал от
себя того, что положение его сложно и что с севера ему угрожает
опасность. Но он мог все -таки рассчитывать, что при содействии
всего сицилийского народа, который был на его стороне , ему удастся
устранить все затруднения и передать королевство своему старшему
сыну Рожеру. По своем восшествии на трон он употреблял все уси­
лия, чтобы обеспечить благосостояние народа , привлечь к себе серд­
ца своих подданных и поддерживать боеготовность войска. Ему уда­
лось уладить возникшие было споры между христианами и
сарацинами. Возмущение некоторых баронов против его власти вы­
звало его на материк, где он скоро усмирил восстание .
Когда короли Франции и Англии, Филипп Август и Ричард Льви­
ное Сердце, из которых последний был братом Иоанны , вдовы Виль­
гельма II, жившей в Палермо , в своем крестовом походе прибыли в
Сицилию и остановились в Палермо, надменное поведение англий­
ского короля и его воинов вызвало столкновение между ними и жи­
телями города. И по отношению к Танкреду, который явился его
приветствовать, Ричард оказался очень требовательным и поставил
условия, на которые король Сицилии не хотел согласиться. Между
ними возник разлад, который грозил перейти в открытую вражду,
но, к счастью, был своевременно улажен. В конце концов , враждеб­
ные отношения перешли в дружбу, и дело дошло до союза , по кото­
рому Ричард обязался оказывать деятельную поддержку сицилийско­
му королю во всех затруднениях. Это могло иметь для Танкреда
серьезное значение, так как Ричард был большим врагом Генриха VI.
1 марта 1191 года они встретились в Катании и провели там три дня
самым дружеским образом. Прощаясь , Ричард пожелал взять в пода­
рок только маленькое кольцо, которое обещал постоянно носить в
знак дружбы, а сам подарил Танкреду знаменитый меч Артура Эска-

514
Адольф фон Шакк
либур. Но этот союз , к сожалению , не принес никакой пользы Тан-
креду. 10 апреля 1191 года Ричард Львиное Сердце сел на корабль со
своею сестрой Иоанной и со своей невестой Беренгарией.
Прежде чем говорить о дальнейших событиях, мы должны огля­
нуться назад. Король Генрих все еще не мог выступить в поход на
Нижнюю Италию, чего он ждал так долго и так нетерпеливо . Генрих
Лев, который после своего изгнания из Германии Барбароссой жил в
Англии, у своего зятя Ричарда Львиное Сердце, после смерти своей
жены Матильды, последовавшей в Брауншвейге, в 1189 году возвра­
тился на родину. Его оставленные дети напрасно искали защиты у
императора, и меч Генриха, как молния , засверкал над рядами гибел­
линов. Он разрушил знаменитый , теперь почти совсем исчезнувший
с лица земли город Бардевик у Люненбурга и торжественно въехал в
Любек. А Гогенштауфен вторгся в наследственные владения Льва,
опустошил их и превратил в развалины город Ганновер. Долго про­
должалась вражда между двумя противниками, но в июле 1190 года
окончилась миром. В это же время пришло известие о смерти Барба­
россы, который 10 июня утонул в реке Салефи в Сирии. Его стар­
ший сын, которого мы уже заранее называли Генрихом VI, взошел на
трон Немецкой империи. Теперь мир внутри государства был восста­
новлен и ничто не мешало ему идти в давно задуманный поход на
Италию. Для него было также важно получить корону из рук папы ,
как свергнуть короля Танкреда и поработить себе Сицилию.
Император Генрих VI был человеком слабого телосложения. У
него были белокурые волосы, бедное лицо и выражение глаз , кото­
рое никому не внушало доверия или склонности к нему. По обычаю
своего времени, и он занимался миннезингерством . В одной из своих
песен он говорит, что все его богатство , его наслаждение и его коро­
на — любовь, что он мог бы спокойно прожить свои дни без скипет­
ра, но его навсегда покинула бы радость, если бы он потерял избран­
ницу своего сердца. Конечно , это только поэтические фразы . Его
характер не соответствует тому образу, который можно составить о
нем на основании этих стихов. Он был высокомерен, раздражителен
и жесток. Готовясь к походу на Апулию, он еще весной 1190 года
послал туда канцлера Дитера, чтобы тот разузнал там положение дел.
Канцлер возвратился оттуда осенью и донес, что южное королевство
легко подчинить власти Генриха. Так как много немецких отрядов

Норманны в Сицилии
515
ушло с Барбароссой в Святую Землю, то Генрих не мог собрать
слишком большого числа вооруженных людей. Но он попытался со­
брать под свои знамена все, что было только возможно. Архиепископ
Филипп Кельнский и герцог Оттон Богемский примкнули к нему,
чтобы принять участие в походе. Он все-таки медлил выступать, так
как хорошо знал, что ему придется встретить сильное войско, храб­
рого короля и народ, преданный своему повелителю. Апулийские
бароны неоднократно посылали к нему послов, чтобы ускорить его
выступление, и поэтому он приказал императорскому наместнику в
Тусции, маршалу Кальдену, начать войну в Нижней Италии, чтобы
поддержать баронов и ликвидировать власть Танкреда, если не на
Сицилии, то хоть в Апулии. Наместник, в союзе с графом Андреа,
одним из самых ожесточенных противников Танкреда, опустошил
страну к югу от церковной области и при этом позволил себе такие
возмутительные жестокости, что скорее повредил Генриху, чем пр и­
нес ему пользу. Некоторые из приверженцев немецкого императора
перешли на сторону его противника. Граф Ачерра, который ко ман­
довал норманнскими войсками, первоначально должен был отсту­
пить и заперся в крепости Ариано. Императорские войска обложили
эту крепость, но во время сильной жары так пострадали от инфекци­
онных болезней, что наместник должен был отступить. Скоро его
положение стало вообще очень тяжелым, и он оставил Апулию. Граф
Андреа искал убежища за стенами Асколи и там оказал такое сильное
сопротивление графу Ачерре, что последний пригласил его для пере­
говоров о заключении мирного договора. Едва только Андреа оста­
вил городские стены, как на него напали воины Ачерры, который
приказал казнить своего противника, заметив при этом, что излиш ­
не держать слово, когда имеешь дело с изменником. Этот акт веро­
ломства был совершен без согласия Танкреда, но принес ему боль­
шую пользу, ибо погиб его главный противник среди апулийских
баронов. Капуя ему сдалась, и многие из особенно влиятельных его
врагов, каким был, например, аббат Монтекассино, признали его
власть. Тогда Танкред в 1191 году мог созвать в Термоли рейхстаг,
на котором и на континенте всеми были признаны его королевские
права. В Бриндизи был коронован, как будущий король, его сын
Рожер.
Известие об отступлении немецкого тосканского наместника за­

516
Адольф фон Шакк
ставило Генриха не медлить более со своим походом, и осенью
1190 года он повел за Альпы значительное войско. В Ломбардии он
нашел дела в очень запутанном положении, и это задержало его там
на зиму. Весной 1191 года он повел свое войско, которое усилилось
отрядами некоторых итальянских епископов, дальше к югу. Ближай­
шей его целью был Рим, где он ожидал коронования его папой .
Когда Барбаросса, который в последние годы своей жизни нахо­
дился в хороших отношениях с папой, умер, Генрих послал к Кли­
менту III посольство, чтобы уверить его в своей преданности церкви .
Но после перемен на троне Сицилии отношение юного короля, ко­
торый уже считал себя законным повелителем Сицилии, к святому
отцу совершенно изменилось. Климент дал в лен графу Танкреду,
которого Генрих считал узурпатором, норманнское государство , и в
глазах Генриха это было открытым вызовом ему. Ввиду этого всякие
отношения между наместником Петра и немецкой империей были
прекращены. Итак, император имел мало шансов получить корону в
Риме. Хотя он мог надеяться , что на его стороне будет население
Рима, которое со времени Арнольда Брешианского постоянно нахо­
дилось в раздоре с папой и теперь только терпело его у себя в городе.
Но что он мог бы сделать, если бы Климент III, который с ужасом
ждал его прибытия, как своего врага, стал искать защиты у короля
Танкреда? Опасность была велика. Если бы войска папы соединились
с войсками Танкреда, то Генрих не смог бы одолеть союзное войско .
Но дела приняли другой оборот. Когда он приближался к вечно­
му городу, Климент III умер, и его место занял восьмидесятипятилет­
ний старец под именем Целестена III. Тот отказывался принять по­
священие в качестве наместника Христа, чтобы этим путем избежать
необходимости совершить обряд коронования Гогенштауфена. Ген­
рих, когда подошел к Риму, оказался в очень затруднительном поло­
жении, ибо не имел возможности заставить папу принять посвяще­
ние, после которого только он становился действительным папой ,
правомочным совершить коронацию. Между тем он занял окрестно­
сти старой столицы мира и оставил гарнизон в Тускулуме, жители
которого были ожесточенными противниками римлян. Римляне
предложили юному императору выдать им старый латинский город,
за что со своей стороны обещали убедить Целестена принять посвя­
щение и потом короновать императора. Генрих так жаждал корона­

Норманны в Сици лии
517
ции, что согласился на эти условия, не думая о подлости той изме­
ны, которую он совершал по отношению к Тускулуму.
Со всей яростью, с какой в Италии ведутся подобные войны ме­
жду городами, римляне напали на Тускулум, сожгли и разрушили
его, так что там не осталось камня на камне, и изрубили несчастных
жителей, учиняя всевозможные пытки. Потом они сумели заставить
Целестена принять посвящение, и на Пасху 1191 года он торжествен­
но короновал Генриха VI и его супругу Констанцу Сицилийскую в
соборе святого Петра.
Теперь уже ничто не мешало императору вторгнуться на Сици­
лию. Он видел, что Танкред все больше укрепляет свою власть, и это
заставляло его торопиться. Последний в то именно время, когда
происходили эти события у Рима и в Риме, справлял свадьбу своего
сына и наследника Рожера с принцессой Христиной, дочерью визан­
тийского императора Исаака Ангела. Этот брак обеспечивал королю
Сицилии содействие Византийской империи, и можно было опасать­
ся, что Танкред, если ему дать время, сумеет найти себе и других
союзников среди европейских королей.

Через несколько дней после своего коронования Генрих оставил
Вечный Город и, сметая на своем пути все преграды , стремительно
двинулся на Апулию. Его войско , двигаясь на Капую, опустошало и
жгло города и деревни и не давало пощады никому, кто смел оказы­
вать ему сопротивление.
Ужас, который летел впереди императора , был так велик, что все
бароны изъявляли ему покорность. Один Неаполь оказал ему сопро­
тивление и запер перед ним ворота. Император долго , но без всякого
успеха осаждал этот город.
Наступило лето, а с ним пришла страшная жара. Императорские
воины умирали от инфекционных болезней. Умирали и военачаль­
ники. Надолго заболел и сам Генрих . После критического периода,
выжив, он почувствовал такую слабость, что не имел даже сил про­
должать поход, а его войско очень уменьшилось. Ему оставалось
только возвратиться домой, и еще осенью 1191 года он покинул Ита­
лию. В некоторых крепостях Апулии Генрих оставил гарнизоны , ко­
торые должны были гарантировать ему свободный путь к югу, ибо
он вовсе не отказался от предприятия, которое на первый раз окон­
чилось неудачно.
Когда при осаде Неаполя больной император лежал в постели и
когда пребывание в войске ввиду эпидемий становилось опасным,
жители Салерно пригласили императрицу Констанцу поселиться в
их прекрасном городе на берегу моря с прекрасным климатом. Ген­
рих изъявил на это согласие, и императрица долго пробыла в этом
знаменитом приморском городе. Ее супруг, отступая от Неаполя, рас­
порядился, чтобы ее отправили в Верхнюю Италию , где предполагал
с ней встретиться. Но жители Салерно изменническим образом выда­
ли императрицу не послам Генриха, а королю Танкреду. Этим , может
быть, они надеялись вернуть себе расположение сицилийского коро­

Норманны в Сицилии
519
ля, которое они утратили изъявлением своей покорности немецкому
императору. Танкред принял императрицу , свою ближайшую родст­
венницу, с большими почестями , и это поставило императора в кри­
тическое положение, ибо он мог опасаться, что этим путем корона
Сицилии совсем ускользнет из его рук.
Во всяком случае, Констанца родилась и выросла на этом остро­
ве Средиземного моря, и пребывание там снова могла возбудить в
ней прежнюю любовь к своей родине и к своему народу. Легко могло
случиться, что под влиянием этих впечатлений она совсем отверну­
лась бы от своего мужа, который едва ли внушал ей нежные чувства.
Он мог бояться влияния на нее благородного и достойного Танкре-
да. Можно было опасаться, что король Сицилии сделает все, чтобы
разогреть ее патриотизм, настроить ее в пользу независимости нор­
маннского государства и против его врагов. Во всяком случае, Тан­
кред в лице Констанцы имел драгоценную заложницу на тот случай,
если бы Генрих еще раз пошел войной на него. Последний, сознавая ,
как необыкновенно важно для него возвращение жены, обратился к
папе с просьбой вмешаться в это дело. Святой отец принял это пору­
чение, и Танкред действительно — что больше говорит об его ры­
царском духе и о благородстве его характера, чем о его способности
быть лукавым политиком — дал императрице свободу . Со своей сто­
роны он поставил ей условием только то, чтобы она возвращалась к
своему супругу через Рим и там, по предварительному соглашению с
папой, постаралась заключить союз между папой , императором и
им, Танкредом . Король Сицилии надеялся, что доказанное им благо­
родство произведет хорошее впечатление на Генриха и заставит его
отказаться от притязаний на Сицилию. Но Констанца не сделала
даже попытки исполнить желание своего двоюродного брата. Она, не
заезжая в Рим, отправилась прямо в Германию к своему мужу.
Когда Генрих удалился из Италии, Танкред стал править без вся­
кой помехи. Спокойствие и мир воцарились на острове , и, может
быть, Сицилия никогда на достигала такого процветания , как во вре­
мя его царствования. Но немецкие гарнизоны , оставленные в Апу­
лии, были причиной новых конфликтов . Аббат Монтекассино , один
из самых пламенных противников норманнского владычества в сою­
зе с Бертольдом Церингенским напал на страну. Это побудило Тан -
креда отправиться на материк, где он взял города Аверсу и Телеано ,

520
Адольф фон Шакк
которые уже находились в руках врагов, и потом снова переправился
через пролив.
В Палермо вскоре после его прибытия умер его старший сын
Рожер, и его смерть произвела такое сильное впечатление на Танкре­
да, что он сам слег и 20 февраля 1194 года скончался. Его смерть
была величайшей из бед, какие только могли постигнуть Сицилию.
Этой утратой, казалось, была предрешена гибель норманнского вла­
дычества.
Все надежды Сицилии покоились теперь на единственном сыне
Танкреда, малолетнем Вильгельме. Его провозгласили в Палермо ко­
ролем. Регенство над ним приняла его мать Сибилла, которая поль­
зовалась всеобщим уважением, но не обладала в достаточной мере
энергией, чтобы справиться с такой тяжелой задачей. Особенно пе­
чально было то обстоятельство, что великий канцлер королевства,
Матвей Айелл, который при Вильгельме II с таким искусством пра­
вил государственными делами, умер. Вскоре за ним такая же смерть
настигла и Оффамиля, его противника и сторонника Генриха VI.
Бартоломей, его преемник в звании архиепископа Палермитанского,
был приверженцем Сибиллы и ее сына. Он, как и епископ Джирд-
женти Урсо, который был, по-видимому, побочным сыном Танкреда,
и сыновья канцлера Матвея, именно граф Айелл и епископ Салерн­
ский, — вот те люди, которые теперь ближе всего стояли к несчаст­
ной королевской семье.
Смуты в Германии, а именно разрыв с Генрихом Львом и его
сыновьями, до сих пор мешали императору Генриху выступить в
новый, давно уже задуманный им поход на Италию. Он все это вре­
мя порывался туда, и благородный поступок Танкреда, как кажется,
только удваивал его ярость, как это обыкновенно бывает с подобны­
ми ему низменными натурами. Вскоре после смерти Танкреда, вес­
ной 1194 года, кое-как договорившись с Генрихом Львом, император
двинулся с многочисленным войском за Альпы. К нему присоединил­
ся сын Генриха Льва и многие другие имперские князья. В июне
1194 года он находился уже в Генуе. Сюда он явился главным обра­
зом потому, что для похода на Сицилию никак не мог обойтись без
флота. Всевозможными обещаниями он старался убедить генуезцев
дать ему корабли. В собрании сената этого богатого и могуществен­
ного города он сказал, что все выгоды этого похода должны быть на

Норманны в Сицилии
521
стороне Генуи, ибо он, покорив Сицилию , останется там только на
самое короткое время. Когда он уйдет, вольный город Генуи получит
над Сицилией все права власти. Пышные обещания всевозможных
выгод для республики, которые он своею подписью и печатью пред­
ставлял генуезцам, заставили их со всевозможной поспешностью сна­
рядить флот, который уже в августе мог поднять паруса. Но Генрих
был этим недоволен. Ему нужно было больше кораблей , и поэтому
он обратился к Пизе, морские силы которой были не меньше генуез-
ских и которая, кроме того , давно была верной союзницей гибелли­
нов. Здесь для него игра была еще легче . Пизанцы смотрели как на
дело чести ни в чем не уступать генуезцам, а император не поскупил­
ся на щедрые обещания, чтобы заманить алчных на деньги купцов
города. Это дело было сделано так скоро, что император уже в авгу­
сте дошел до Апулии. Флот пизанцев и генуезцев транспортировал
немецкое войско. Некоторые его отряды опередили Генриха и, когда
он сам перешел границы норманнского королевства, он почти нигде
не встретил сопротивления.

В Апулии царила полная анархия. Никто не хотел никому подчи­
няться, ни один из военачальников не думал серьезно готовиться к
обороне страны; бароны думали только о том, как бы получше уст­
роить свои личные дела.
Поход Генриха в начале напоминал триумфальное шествие.
Одно за другим к нему являлись посольства от баронов, которые
признавали его своим сюзереном, и от городов, которые подчиня­
лись его власти. Некоторые городские общины пытались сопротив­
ляться, за что наказывались очень жестоко . То сухопутное войско , то
флот получали приказание произвести карательные акции. Многие
местечки были разграблены и разорены, а жители убиты . Особенно
сильный гнев императора испытал Салерно. Чтобы отмстить городу
за то, что он выдал императрицу Констанцу королю Танкреду , Ген­
рих приказал с возмутительной жестокостью наказать жителей и
сравнять город с землей.
Еще в конце августа флоты Генуи и Пизы прибыли к берегам
Сицилии. Их встречал маршал императора . Как граф Рожер в своем
первом походе против арабов высадился в Мессине, так и теперь
этот город был первым, который открыл свои ворота победоносному
войску. Прежде чем было предпринято что -нибудь против острова , в
Мессинском проливе произошла кровопролитная морская битва ме­
жду генуезцами и пизанцами. С большим трудом маршалу Генриха
удалось временно успокоить враждующие стороны.
На Сицилии в целом не были готовы к отпору врагу. Со смертью
Танкреда и великого канцлера Айелла страна как будто потеряла
свою душу. Король умел примирить баронов, городские общины и
сельское население. Но после его смерти вновь вспыхнули старые
раздоры. У королевы Сибиллы не было проницательного и энергич­
ного человека, который мог бы серьезно помочь ей в ее затруднени­

Норманны в Сицилии
523
ях. Но все -таки, когда все другие в трусливом бездействии ожидали
надвигающуюся бурю, только она одна побуждала всех к деятельно­
сти. Несколько вассалов предложили ей своих воинов , и таким обра­
зом было организовано небольшое и малоопытное войско, у которо­
го не было способного командующего. Это войско двинулось к
восточному берегу, навстречу Генриху. В Катании произошла битва
между сицилийцами и немцами, которыми командовал маршал им­
ператора. В первой же битве была решена судьба острова . Маршал
наголову разбил сицилийцев. Потом он опустошил Катанию , затем
Сиракузы и с удивительной жестокостью относился к жителям. Ужас
объял всех. Никто и не пытался уже сопротивляться . Все думали
только о том, как бы спасти себя и своих от дикого и жестокого
врага.
Вскоре затем переплыл Фарос и император Генрих VI. Он ос­
тановилсявМессине. «Никогда, — говорит писатель того време­
ни, Рожер Говедон, — не являлся повелитель на остров в такой
славе, никогда и никого не принимали с такими почестями» . Его
ожидали дворянство и высшее духовенство. Богатыми подарками
он выразил свое благоволение жителям города, так как они сразу
же открыли ему свои ворота. Тем сильнее была его ярость к тем ,
кто смел оказывать ему сопротивление. Предводителей войска ,
которое вышло против него у Катании, он приказал казнить . С
некоторых живьем сдирата кожу. Графа Вальву утопили в море .
Народу, который ему сдавался, Генрих обещал полную безопас­
ность, и таким образом ему удалось подчинить своей власти даже
тех, которые еще упорствовали .
В Мессине командор генуезского флота обратился к императору
с настойчивой просьбой исполнить свои обещания и уступить рес­
публике город Сиракузы и округ Ното. Но Генрих нашел отговорки .
Он отвечал, что он исполнит это требование , когда в его руках будет
главный город острова, Палермо . Пока только этим и должна была
удовлетвориться Генуя. Император продолжал свой путь к северно­
му берегу, и никто не решался выступить против него. После пора­
жения норманнских войск у Катании, королева Сибилла со своим
сыном и приверженцами, среди которых был и архиепископ Салерн­
ский с братом, бежала в сильно укрепленный замок Калата Белотта и
решилась там защищаться. Граждане города послали тогда к импе­

524
Адольф фон Шакк
ратору торжественное посольство, чтобы пригласить его вступить в
свой город. Перед городом он остановился у великолепного , зало­
женного еще сарацинами загородного замка Фавары, который был
любимым местоприбыванием короля Рожера и который много раз
был воспет арабскими придворными поэтами. Произвел ли на него
впечатление этот вид райского уголка природы? Раскрылась ли его
мрачная и жестокая душа навстречу великолепной природе? Малове­
роятно.

Близился страшный час, который задолго до этого предчувство­
вал великий историк Сицилии, — час, «когда, может быть, ноги вар­
варов осквернят почву благороднейшего города, который в сиянии
возвышается над всеми частями королевства».
20-го ноября 1194 года новый император совершил свой въезд в
Палермо. Улицы были празднично украшены. С балконов свешива­
лись ковры, фимиам поднимался над расставленными курильница­
ми. Генрих въехал в ворота впереди своих вельмож и своего войска.
Рядом с ним находились его младший брат Филипп, его дядя
пфальцграф Рейнский, молодой герцог Людвиг Баварский, марк­
граф Монферратский, архиепископ Капуанский и значительное ко­
личество как итальянских, так и немецких графов и епископов. На
первых порах не проявилось ни мести, ни строгости. Начались
праздники, своей роскошью и блеском изумившие немцев. Из коро­
левского замка, прежней резиденции сарацинских эмиров, а потом
королей из дома Готвилей, Генрих писал Бернарду, герцогу Саксон­
скому, что завоевание норманнского государства завершено. Но,
пока замок Белота находился в руках королевы Сибиллы, пока коро­
лева не отреклась за своего сына от всех притязаний на норманнское
королевство, Генрих еще не был хозяином Сицилии. Осада этого,
благодаря своему естественному положению очень крепкого, замка
потребовала бы много времени и сил.
Поэтому Генрих решил, что для него гораздо лучше приступить
к переговорам, которые скорее могли привести его к цели. Он послал
уполномоченных в Калата Беллоту, и Сибилла, которая видела, что
дело ее сына окончательно проиграно, согласилась принять условия
Генриха, в силу которых единственный сын Танкреда, Вильгельм,
сохранял за собой свое наследственное графство Лечче и, кроме того,
становился князем Тарентским, а всем противникам Генриха дава­

526
Адольф фон Шакк
лась гарантия жизни и свободы. В числе тех, которые вместе с коро­
левой Сибиллой заключили договор от имени малолетнего Вильгель­
ма, находились адмирал Маргарит и два сына великого канцлера
Матвея Айелла, граф Ричард Айелл и архиепископ Салернский.
Вильгельм III после своего отречения сам сложил свою корону к но ­
гам императора. Тогда королева Сибилла со своими приближенными
возвратилась в Палермо.
На Рождество 1194 года Генрих в палермитанском соборе с боль­
шой пышностью был коронован архиепископом Бартоломеем Оф-
фамилем, братом покойного Вальтера. Как высоко император ценил
свое новое королевство, он доказал тем, что в течение 7 дней ходил к
богослужению с короной на голове. Все, что нашел он драгоценного
в королевских дворцах, он раздал своим вассалам и воинам.
Сицилия находилась теперь в его руках, но он сознавал, что его
власть над островом еще весьма непрочна. Так как сам он не мог оста­
ваться постоянно в Палермо и не мог держать на Сицилии большого
войска, то имел все основания предполагать новые возмущения. Вель­
можи, как и народ, только по необходимости подчинились чужеземному
игу и всеми силами души его ненавидели. Если даже Сибилла и ее сын
сами ничего не стали бы предпринимать против Сицилии, то легко
могло случиться, что вельможи, когда Генрих уйдет, при содействии
всего народа поднимут восстание, одолеют оставленные там гарнизоны,
о бъяв ят остров независимым и снова заставят последнего подрастаю­
щего представителя норманнской королевской фамилии принять коро­
ну Сицилии. Этим объясняется тот факт, что Генрих VI, который так
мирно совершил свой въезд в Палермо, которому так неожиданно легко
удалось добиться отречения Вильгельма III, вдруг обнаружил самые от­
вратительные свойства своего характера и совершил акты вопиющей
жестокости. Не подлежит никакому сомнению, что он, чтобы иметь
предлог к насильственным мерам против неугодных ему или подозри­
тельных лиц, сфальсифицировал заговор, будто бы направленный про­
тив него.
Императрица Констанца, которая не приехала с ним на Сици­
лию, на Рождество 1194 года в Иезе родила ему сына, будущего
Фридриха II. В тот же день Генрих пригласил сицилийских баронов в
палермитанский замок, будто бы для совещания с ними о делах ко ­
ролевства. На этом собрании он предъявил письма, которые, по его

Норманны в Сицилии
527
словам, он получил от одного монаха. В этих письмах заключались
доказательства заговора против него, будто бы составленного вель­
можами при соучастии королевы Сибиллы. Нельзя верить в возмож­
ность такого заговора уже и потому, что еще слишком мало времени
прошло после договора в Калата Белоте. Но Генрих поступал так , как
будто бы этот заговор был вполне доказан. Он тотчас же приказал
арестовать королеву Сибиллу и ее сына Вильгельма и заключить их в
тюрьму. Та же судьба постигла преданнейших и лучших друзей се­
мьи Танкреда, архиепископа Салернского , адмирала Маргарита , гра­
ф ов Авелино, Марсика и Ричарда Айелла, а также многих баронов ,
епископов и других духовных лиц.
Известие о рождении сына и наследника не расположило импера­
тора к милости. В Англии, где королевская семья через вдовствую­
щую Иоанну считала Готвилей своими родственниками, поднялись
громкие голоса по поводу тирании Генриха. Провансальский труба­
дур Пейр Видал жаловался на то, что император позорит высоких
баронов и отдает женщин во власть мальчишек. Император прика­
зал вызвать арестованных на суд и приговорил их к самым ужасным
наказаниям. Ссылка в Германию и пожизненное заключение в мрач­
ных подземных темницах было самым мягким из них. Несчастный
мальчик Вильгельм III был ослеплен и отослан в замок Эмс в Фо-
рарльберге, где он через несколько лет умер. Королеве Сибилле , к
увеличению ее горя, не было позволено разделить с сыном тюрем­
ное заключение. Ее увезли с тремя маленькими дочерями в замок
Гогенбург в Эльзасе. По смерти Генриха ее освободили от тюремного
заключения, и она отправилась во Францию , где завещала все права
своего дома своему зятю Вальтеру Бриэннь, который был женат на
ее дочери Эльвире. Адмирала Маргарита , архиепископа Салернского
и графа Ричарда Айелла Генрих приказал отослать за Альпы. Адми­
рал, величайший герой своего времени , должен был вынести ужасное
наказание. Он был ослеплен, как и юный граф Ричард , который по­
лучил прекрасное научное образование. Последний много лет томил­
ся в страшных тюрьмах Трифеля в Пфальце и после смерти Генриха
получил освобождение, хотя, конечно , никто не мог возвратить ему
зрение. Напрасно папа ходатайствовал за архиепископа Салерно и
других лиц духовного звания, которые были заключены в тюрьму .
На графа Иордана, который состоял в отделенном родстве с коро­

528
Адольф фон Шакк
левской норманнской фамилией, пало подозрение, будто бы он хочет
присвоить себе власть. Император по этому обвинению приказал на­
бить ему на голову корону, с внутренней стороны снабженную острыми
гвоздями. Сообщники этого мнимого заговора были посланы в изгна­
ние, живыми зарыты в землю, с некоторых живьем содрали кожу. Ген­
рих приказал разломать королевские гробы под палермитанским собо­
ром, вынуть трупы Танкреда и его сына Рожера и сорвать с них, как с
узурпаторов, королевские диадемы. Он разграбил сокровища , которые
скопили норманнские короли, особенно Рожер II, один из богатейших
князей своего времени. Дворец в Палермо лишился всех своих драго­
ценностей. Летописцы рассказывают, что сто шестьдесят мулов, нагру­
женных драгоценными камнями, золотом, серебром и другими драго­
ценностями, были отосланы в Германию.
Некоторые современные историки пытаются если не реабилити­
ровать, то как -то обелить Генриха VI. Но невозможно черное сде­
лать белым. Невозможно оправдать кровавые подвиги этого челове­
ка никакими соображениями государственной необходимости.
Навеки опозоривший род Гогенштауфенов, Генрих в феврале
1195 года оставил остров, чтобы возвратиться в Германию. Но его кро­
вавое дело еще не было окончено. Когда через два года он на пути в
Святую Землю снова прошел Италию и заехал на Сицилию, он повто­
рил там то же. К побежденным он не знал ни милости, ни пощады .
Но 28 сентября 1197 года во время охоты в окрестностях Месси­
ны получив сильную лихорадку, он умер в этом городе. Прошел
слух, что императрица Констанца дала ему яд, чтобы отомстить за
свою опозоренную и раздавленную родину.
Труп Генриха был принесен в Палермо и там в роскошной коро­
левской одежде со всеми регалиями его царственного достоинства
погребен в соборе. Он покоится в крепком гробу из порфира , а в
головах у него лежит его могущественный сын, Фридрих II, котор ы й
увидел свет в те дни, когда его отец начал свое жестокое дело на
Сицилии. Необходимо вспомнить об этом величайшем из немецких
императоров, чтобы примириться до некоторой степени с Гоген-
штауфенами.
Так, с властью Готвилей в Южной Италии и Сицилии погибла,
может быть, самая блестящая эпоха раннего средневековья.

Рисованнь1е
комментарии

1. Италия
Рисованные комментарии
Трани
Салерно aW•
••
r.чt
531

Рисованные комментарии
533
Тройна
••
"
2. Сицилия

534
Рисованнъtе комментарии
Собор Сан-Никола-ди-Бари, бази­
лика , которую считают « прароди­
тельницей » всех нормандских
церквей в Южной Италии. Х1 век.

Рисованные комментарии
535
Элемент росписи Xl века.

536
Рисованные комментарии
Собор Маттеуса в Салерно, по­
строенный Робертом Гюискаром.
В соборе хранятся мощи святого
Маттеуса. XI век.

Рисованные комментарии
Элемент нормандской архитек ­
туры . Арка.
537

538
Рисованные комментарии
Собор в Палермо, построенный в
стиле готихи с «нормандсхими»
башнями. Интерьер выполнен в
стиле бароЮ<о.

Рисованные комментарии
539
-'--
-
~.
~... 1
1
\
•
/'
'
"
.·
.
f
'
.
;
~
}.
•
•
-
"
1
НормандСJ<ая базилика.

ГЮГ ЛЕ РУ
Норманны в Византии
АДОЛЬФ ФОН ШАКК
Норманны в Сицилии
Редактор
Н. Будур
Художественный редактор
Т. Хрычева
Технический редактор
Н. Привезенцева
Корректоры
И. Сахарук
Н. Варягина
Компьютерная верстка
А. Павлов
ЛРNo 030129 от 23.10.96 г.
Подписано в печать 06.12.96 г.
Уч.-изд. 31,82 л. Цена 24 100 р.
Цена для членов клуба 21 900 р.
Издательский центр «ТЕРРА».
113184, Москва, Озерковская наб.,
18/1, а/я 27.

Норманны в Византии.
Н83 Г. ле Ру. Норманны в Византии. / Пер. с француэск. А. Толстой. А. фон Шакк.
Норманны в Сицилии / Пересказ с немецк. Д. Мельникова. — М.: ТЕРРА,
1996. — 544 с.: ил. — (Викинги).
ISBN 5-300-00851 -6
В очередной том серии вошли произведения о жизни и приключениях норманнов на
Юге. Исследование зна менитого барона А. фон Шакка (1815 — 1894), немецкого поэта и
историка, поражает воображение обилием причудливых и малоизвестных фактов и
легкостью изложения.
ББК 84(4)

Вышел в свет очередной том серии:
«ГРОЗА ВИЗАНТИИ»
Вопрос о варягах на Руси принадлежит к наиболее спорным в рус­
ской историографии.
Первые гипотезы о происхождении Русского государства встреча­
ются уже в летописях XVI века, а научное изучение варяжского вопро­
са началось в Академии наук сразу же после ее основания в 1724 году.
Прежде всего привлекали ученых легенды о призвании варяжских кня­
зей и вполне удовлетворительные объяснения имен Рюрика и Трувора
как скандинавских. Чуть сложнее обстояло дело с именем Синеус.
Однако теорию основания Русского государства норманнами опро­
вергнуть достаточно легко, ибо значение скандинавского завоевания
весьма преувеличено.
Походы викингов на Русь, начавшиеся в конце VIII века являются
разбойничьими набегами, которые довольно трудно отделить от «тор­
говых поездок». По мере того как местное население училось оборо­
няться от набегов норманнов, всю большую роль начинала играть
мирная торговля.
Одновременно с этим громадное значение для скандинавов имела
возможность наняться на службу в дружину к русским князьям.
Что же касается термина «варяг>>, то ученые-скандинависты пред­
лагают несколько его толкований: в древнерусском словоупотреблении
это и скандинавские дружинники, приходившие на Русь за данью, и
наемные воины на службе у русских князей, и торговцы.
Некоторые ученые выводят слово «варяг», «варенег» от западносла­
вянского слова, обозначающего <<меч». Известный лингвист М. Фа­
смер связывал «варяг» с древнесеверным «var» - «клятва», «присяга».
В языке же самих скандинавов это слово применяется только к вои­
ну-наемнщсу, в том числе и на службе у базилевсов в Византии.
Вот об этом обо всем вы и узнаете из очередного тома нашей се­
рии.

Вышел в свет очередной том серии:
«ДЕВЫ БИТВ»
Почти всегда, когда речь заходит с. викингах, мы вспоминаем о
мужчинах. И почти никогда - о женщинах.
Тем не менее женщины играли в обществе средневекового Севера
далеко не последнюю роль. Когда муж отправлялся в викингский
поход, хозяйкой усадьбы оставалась женщина. К женщинам относи­
лись с неизменным уважением, к их мнению прислушивались. И
часто в мужских спорах последнее слово говорила женщина.
В скальдической поэзии и сагах часто рассказывается о сильных и
мужественных женщинах. Такие женщины заботились не только о
своей чести, но и чести всего рода. И ради этого готовы были пойти
на любые жертвы.
Часто женщины были даже больше мужчин одержимы необходи­
мостью - по кодексу чести норманнов
-
исполнить «обряд мести».
Чего стоит история о Сигрид Гордой, которая сожгла надоедли­
вых женихов, за что и получила свое прозвище!
В очередной том нашей серии вошли роман С. Унсет, иллюстри­
рованный очерк (<Тигры моря» и первая часть трилогии В. Хенриксен
«Серебряный МОЛОТ».
Две последних части трилогии вошли в том ((Святой Олав».

Вышел в свет очередной том серии:
«ВИЛЬГЕЛЬМ ЗАВОЕВАТЕЛЬ»
ВиIСИнги. Люди Севера. Дети а<:аНДИНавских фьордов. Верные оrцы.
3а6отливые мужья. ПоогьL Вооруженные до зубов. Сели на корабли. Жесгкий
веер раа<рьmся. Эrо было в КОIЩе восьмого века. Узнав о первых «подвигах»
ВИI<ИНГОв, Карл Великий СI01ЗЗЛ, что Европу ожидаюг печальные времена.
Веер .викингов распахнулся на огромной терригории земного шара. Ислан­
дия, Гренпандия, «Виноградная сграна» (АмерИЮl). Англия, Ирландия. Фран­
ция, Поргугалия, Испания, Гибрwrгар - сграны Средиземного моря. Цен­
тральная Европа. «Варяжааm пуrъ» - по Днепру в Черное море. ВоЛЖСЮIЙ
пуrъ - на Каспий. U:веро-восгочный пугь - до Северной Двины. Не знали
покоя и пощады ог ВИI<ИНГОВ сграны и народы.
Но воевали деm фьордов не ради войны. Сющцинавия, сграна чудесных
а<азок, их родина, не могла прокормить вс.ех своих детей. С оружием в руках
они огвоевывали себе жизненное просгрансгво. Сначала не6ольшие поселе­
ния, загем. - целые земли и сграны. Оседая на земле, вчepaunrne головорезы­
язычники менялись до неузнавас:мосги, сгановились благочинными: хрисmа-
нами".
К с:ередине Х1 вею~ силы викингов резко пошли на убьmь. Последний круп­
ный <еюраrой король», норвежец Харальд Суровый реи.IИЛСЯ на О1'fаЯНН}'Ю
военную авантюру. До эгого в течение сорока лег боев он одержал очень много
побед. Дюк Нормандии Вильгельм тоже редко проигрывал, как и король Анг­
лии Гарольд. Именно згим трем СЮIЬным mодям вьmала судьба закрьпъ веер
.викингов и передать его в руки исгории, когорая готовила сrранам Европы,
Африки и Азии новь1е иаrьrгания.
Купить IСНиrи из серии «ВИКИНГИ» Вы можете по адресу:
111339, Москва, ул. Мартеновская, д. 9/13, тел.: 304-57-98;
113216, Москва, бул. Дм. Донского, д. 14 6 , тел.: 712-34 -54

В Х веке народ ар-рус (викинги)
атаковал мусульманскую Испа­
нию, «а сразу после разгрома
Хазарии ар-рус направились в
страну ар-Рум (Византию) и
ал-Андалус (Андалусия)».
ИбнХаукаль, Х век
Впервые в мировой книгоизда­
тельской практике «ТЕРРА»
издает серию «Викинги», в ко­
торой представляет лите­
ратурные произведения, пове­
ствующие о славных подвигах
и приключениях морских раз­
бойников Средневековья.