ВАЛЕНТИН

КАТАЕВ

Валентин

СВЯТОЙ
КОЛОДЕЦ
ТРАВА
ЗАБВЕНЬЯ

СОВЕТСКИЙ
П ИСАТЕЛЬ
МОСКВА
19 6 9

«Святой колодец» не похож на все, что
написал до сих пор В. Катаев. Это открыто
экспериментальная книга, в ней нет обыч­
ных героев, обычного сюжета, обычного
хода действия. Главное в ней — не изобра­
жение внешнего мира, а запечатление
внутреннего мира человека, и действую­
щие лица тут — не живые люди, а настрое­
ния, переживания, воспоминания героя, по­
токи его эмоциональной и интеллектуаль­
ной жизни.
«Трава забвенья» — это и рассказ о юно­
сти писателя, о его жизни в двадцатые го­
ды, и воспоминания о Бунине и М аяков­
ском. Две непохожие фигуры стоят рядом
в повести: Бунин — резкий и желчный, ост­
рый и зоркий, осеняющий своим влиянием
первые литературные шаги В. Катаева;
Маяковский — уже в конце двадцатых го­
дов — громоздкий,
остроумный,
полный
жизненных сил, и задумчивый, печальный,
грустящий. «Трава забвенья» тоже не традиционна по своей форме, и это роднит ее
со «Святым колодцем».

В л.

ХУДОЖ НИКИ
М е д в е д е в и В. Г. В и н о г р а д о в

— Зап ейте водичкой. В от так. А теперь спите с п о ­
койно. Я вам о б е щ а ю райские сны.
— Ц ветн ы е?
— Какие угодно, — сказала она и вы ш л а из п а­
латы.
П осл е этого начались сны.
М ы сидели п о д стар ы м д е р е в о м на простой, н е к р а ­
шеной, серой от врем ени скам ье где-то п о за д и наш ей
станции, р я д о м со С в я ты м кол од ц ем , о тк у д а по ж е ­
лезной тр у б к е текла слабая, п ер е к р уч е н н ая струйка
р о д н и ко во й воды, сбегая п о то м в очень м аленький
круглы й пруд, на четверть зар осш и й осокой, и зы ск ан ­
ной, как б о л ьш и н ств о б о л о тн ы х растений.
Н е вд ал еке стояла сосна, совсем не п о х о ж а я на те
м ач то в ы е сосны, к о то р ы е о б ы ч н о растут в наш их ле­
сах, стесняя д р у г д р уга и б е з м е р н о вы тягиваясь вверх
в поисках п р о с то р а и света, а сосна сво бод ная, о д и н о ­
кая и пр екр асная в своей независим ости, с тол сты м и
л и р о п о д о б н ы м и развилкам и, ч е ш у й ч а то -р о зо в ы м и , и
почти черной хвоей. И во всем этом п е й заж е б ы л о не­
что то н к о ж ивопи сное: в и гр уш е ч н о м пр удике, п р е в р а ­
щ ав ш е м ся во врем я к о р о тк о го , те п л о го д о ж д и к а
в картинку, к р о п о тл и в о в ы ш и ту ю б исер ом , в четы рех
закр уч ен н ы х облачках, к о то р ы е пол зл и по г о л у б ы м
линейкам неба, как б ел ы е улитки, на р а зн о й вы соте и
7

с р а зн о й с ко р о стью , но в о д н о м направлении, а в о с о ­
б е н н ости в ф и гур е старика, п р и ш е д ш е го к С в я т о м у
и сточн и ку м ы ть свои бутылки.
С та р и к вы ним ал буты лки о д н у за д р угой из меш ка,
п о л о с ка л в в од е и ставил ш ер ен гой для того, чтобы
они высохли, п р е ж д е чем он пой д ет их сдавать в стан­
ц и он н ы й п р о д о в о л ьс тве н н ы й магазин. Зд е с ь были са­
м ы е р а з н о о б р а з н ы е б уты лки — б е л ы е и зел ены е —
и з-п о д верм ута, зубр овки , портвейна, «столичной» и
« м о ск о в ск о й » ,
кагора,
рислинга, «аб р ау-каб ер н е »,
«твиш и», «м у к у за н и » и м н о ги е д р уги е — и среди них
лилипутики четвертинок, как м ал енькие дети среди
нищ их, — и к а ж д у ю из них старик тщ ател ьн о п олоскал
с н а р у ж и и внутри и ставил о д н у в озл е другой, п р иче м
м ы заметили, что, хотя р я д и удлинялся, количество
б у ты л о к в м е ш к е не убавилось, как б у д т о бы м е ш о к
б ы л волш ебны й, и это нас н е м н о го б есп окоил о, п о ­
д о б н о п р о с т о м у ф окусу, к о то р ы й тр уд н о разгадать.
Ж е н а сказала, п о ж и м ая плечами, что это вовсе и
не м е ш о к , а сам ая об ы к н о в е н н а я прорва, в см ы сле
п р о р в а времени, п о п р о с ту го в о р я — вечность.
В ечность ок аза л а сь сов се м не страш ной и го р а зд о
б о л е е д о сту п н о й п оним анию , чем м ы пред пол агали
п р еж д е .
М ы зам ети ли над п р у д о м крутой п ол укр угл ы й м о ­
стик, к о то р ы й вм есте со сво и м о тр а ж е н и е м составлял
виньетку загл ав н о го «О», и на этом м ости ке стоял
д р у г о й старик — а бы ть м ож ет, и тот ж е самый, — но
т о л ь к о с узкой, чр е зв ы ч ай н о длинной седой б о р о д о й
и е щ е б о л е е у зки м и — как тесем ки — усами, — стары й
китаец, о д еты й в ш ел ко вы й бедны й халат; его в о р о н к о ­
о б р а з н а я ш ап о ч к а по ф о р м е и по я р к о -о р а н ж е в о м у
ц в е ту н ап ом и н ал а п е р е в е р н у ту ю ш л япку изве стн ого
гр и б к а лисички. О н ни зко д е р ж ал в с м о р щ е н н ы х стар ­
ческих р уках хр у стал ьн у ю м исочку, в к о т о р о й пл а­
вала глазастая зо л о та я р ы б к а цвета настурции. С т а ­
рик п р е д л о ж и л нам с ц е р е м о н н о й в е ж л и в остью купить
эту р ы б к у на обед, но так как он говор и л на о д н о м из
не известны х н ам диалектов Ю ж н о г о Китая, то м ы
8

м о л ча пош ли дальш е, а старик д о л го кивал нам вслед
своей — в об щ е м -то , е щ е совсем не старой — го л о в о й
на тон кой ф а р ф о р о в о й шейке, в то врем я как появил ся
е щ е один — т р е т и й !— старик, а м о ж е т быть, все тот
ж е сам ы й — но на этот р а з опять китаец — и ш ел по
горизонту, д е р ж а на плечах к о р о м ы с л о с д в у м я м е л ­
кими плетены м и корзинам и , д ел авш им и его п о х о ж и м
на весы.
С л и ш к о м б о л ь ш о е к ол ичество стари ков китайцев
слегка нас в стр е в ож и л о — в осо б е н н о с ти в стр е вож и л
человек-весы , — и м ы поспеш или покинуть эту п р е ­
л е стн ую м естность, н а п о м и н а в ш у ю о кр естн о сти К ун ьминя, го р о д а вечной весны, и переселиться в д р у г о е
м есто, быть м ож ет, куд а-то в З а п а д н у ю Европу.
К уньм инь — г о р о д вечной весны.
А старик — зам е тьте себе! — тем в р е м е н е м все п о ­
лоскал и п ол оскал свои буты лки, и в м у з ы к а л ь н о м
б ул ьканье вод ы м не чудились с п о р я щ и е голоса.
— Зд равствуйте. Как сам очувствие?
Я у ж е бы л м о р а л ь н о п од гото вл е н ко все м у и не
сл и ш к ом испугался.
М н е п онр авил ось его почти ю н о ш е с к о е лицо, узко е ,
с те м н ы м и л асковы м и глазам и гипнотизера, к о т о р ы е
п р о н и к н о в е н н о см о тр ел и в м еня как б ы из п р о р е зи
полум аски. О н о сто р о ж н о , почти н е о щ ути м о , п о тр о гал
м о и руки на сгибах, где м утн о просвечивал и го л уб ы е
узл ы вен.
— Д о завтра, — сказал он.
— За в тр а — это то л ьк о д р у го е им я с е г о д н я ,—
п р о и зн е с я, п о в то р я я ч ью -то ч у ж у ю мысль.
О н или не оценил, или п р о с то не п онял м о е й и з­
лиш не тон к ой ш утки, п о т о м у что ничего не ответил и
как-то сов се м н е зам е тн о исчез.
Так наступила п о р а великих превращ ени й, как не­
к о гд а сказал у м и р а ю щ и й Гёте.

9

« С в я то й к о л о д е ц » — н азвание н е б о л ь ш о го р о д н и ч ­
ка вбл изи станции П е р е д е л ки н о Киевской ж е л е зн ой
д о р о ги , в о зл е к о т о р о г о я о б д у м ы в а л эту книгу и р а з ­
м ы ш л я л о своей жизни.
П е р в о е в р е м я м ы совсем не скучали. М ы опять
л ю б и л и д р у г друга, но теперь эта л ю б о в ь бы л а как бы
о т р а ж е н и е м в зе р к ал е наш ей п реж ней зем н ой любви.
О н а б ы л а м о л чал и в а и бесстрастна. М ы занимали,
с о о б р а з н о с в о е м у вкусу, не больш ой, но и не м ал е н ь­
кий п ряничны й д о м и к в два этаж а с вы сокой че р е п ич­
ной кр ы ш е й и п р ел естн ы м садиком , п о л н ы м цветов.
П е р е д ним р о с п о с то ян н о ц ветущ ий конский каштан,
к о то р ы й бы л по крайней м е р е в пять р аз вы ш е дом а.
Д л я то го что б ы увидеть все д е р е в о целиком , от зем ли
д о кроны , н у ж н о б ы л о отойти на сто м етров, да и то
начинала к р уж и ться голова, а д о м и к тогд а казался
с о в с е м м ал еньким , п р о сто игруш ечны м . Ц ве ты сами
по с еб е нап ом и нал и м аленькие во ско вы е д е р е в ц а —
елочки, — в и зв е с тн о м п о р я д к е р ассаж енн ы е по всей
кроне, к о то р а я б ы л а составлена из бол ьш и х пяти-,
се м и - и д а ж е девятилапы х листьев, как б у д то бы т щ а ­
те л ьн о нар и сован н ы х тон к и м английским гр а ф и к о м п р е р а ф а э л и то м в р о д е О б р и Бердслея. С тв о л д ер ева
б ы л почти черный, даже, м о ж н о сказать, сов се м че р ­
ный, что е щ е сильнее п о д ч е р к и в ал о в о с к о в у ю р о з о в а ­
тость соцветий и п о л у п р о з р а ч н у ю зелень кроны.
Я это все о п и с ы в аю так п о д р о б н о потом у, что те­
п е р ь у м ен я с о в се м исправилось зрение, я д авн о у ж е
не носил о ч ко в и видел все п ор ази те л ьн о то ч н о и д а ­
леко, как в ю ности, когда я м о г с н аб л ю д ате л ь н о го
п ун к та вести п р и стр е л ку б е з бинокля.
В о зл е дом а, как и п о д о б а е т в цветны х сновидениях,
р о с л о такж е н е с ко л ьк о кустов п о р о д и сто й сирени, ц ве ­
т у щ е й п о р а зи те л ь н о щ ед р о , к р у п н о и красиво. М ы не
уставая восхищ али сь оттенкам и ее кистей: гус то -ф и о ­
летовы м и, почти синими, л и л о в о -р о зо в ы м и , в о з д у ш ­
н ы м и и вм есте с тем таким и гр у б о м атериальны м и,
о с я за е м ы м и , плотны м и, что их хотелось взять в р у к у
и п о д е р ж а ть, как гр о зд ь ви н огр ад а или даже, м о ж е т
10

быть, как кусок к ак о го -то уд и ви тел ьного с тр о и те л ь н о ­
го м атериала.
Вокруг, за низким с к в о зн ы м за б о р ч и к о м , в ы л о ж е н ­
н ы м из ч у гу н н о -б а гр о в о го кирпича — ч е р е з о д и н ,—
б ы л о такж е м н о го ц ве тущ е й ж им олости, к о р о т к о
о с тр и ж е н н о го б ояр ы ш н и ка, круш и ны и е щ е каких-то
красивы х декадентских растений в р о д е ар аукари й или
ф и л од е н д р он ов . П о с р е д и р о в н о го газона стояли с ол ­
нечны е часы, к отор ы м и, впрочем , никто не и н те р е со ­
вался.
Н а м никто не меш ал. М ы жили в п о л н о е свое у д о ­
вольствие, каж д ы й в соответствии со своим и с к л о н н о ­
стями. Я, наприм ер, зл о у п о тр е б л я я сво и м све р хп е н ­
си он н ы м возр астом , старался ничего не делать, а ж е н а
с у д о в о л ьств и е м готовила м не на электр ической плит­
ке легкие, п о р ази те л ьн о вкусны е завтраки из чуд е сн о
разделанны х, свеж их и р а зн о о б р а з н ы х п о л у ф а б р и к а ­
тов, упако ванны х в целлоф ан, — как, наприм ер, ф р и ­
кадельки из райских птиц и синтетические пончики.
М ы такж е ели м н о го п о л е зн о й зелени — в р о д е салата
латука, артиш оков, спарж и, пили черны й коф е. Н а м
у ж е не над о б ы л о п р и д ер ж и ваться диеты, но м ы и зб е ­
гали тяж ел ой пищи, к о то р а я здесь как-то не д о с та в ­
ляла удовольствия. П р и од н ой м ы сли о сви н о м студне
или о суточны х щ ах с ж е л ты м салом м ы теряли с о ­
знание. М ы объ ед ались очень крупной, слад кой и все­
гда свеж ей клубникой с с а хар о м и сливками, л ю б и л и
такж е п е р е д за х о д о м сол нца выпить по чаш ке очень
крепкого, почти че р н ого чая с с ахар о м и каплей м о ­
лока. О т него в ком н ате р асп р остр ан ял ся за м е ч а те л ь ­
ный индийский запах. Я же, к р о м е того, с у д о в о л ь с т в и ­
е м попивал хо л о д н о е б е л о е вино, пристрастие к к о т о ­
р о м у теперь со в е р ш е н н о не вред и л о м о е м у з д о р о в ь ю
и н и ско л ько не опьяняло, а п р о сто д о став л я л о у д о ­
вольствие, за к о т о р о е п о то м не н уж н о б ы л о р асп л а­
чиваться. М ы такж е о х о тн о ели мягкий сыр, н а м а з ы ­
вая его на х р у с тя щ у ю к о р о ч к у хлебца, вы п е че н н о го
не иначе как ангелами. Я у ж е не г о в о р ю о том , что
р ан о у т р о м м ы завтракали р огал икам и со сл и воч н ы м
м а с л о м и д ж е м о м в м аленьких стеклянны х баночках,
к о то р ы й напом и нал зе л е н у ю м азь или ж е пом ад у.
11

П о г о д а б ы л а всегда очень хор ош ая, не у то м и те л ь ­
ная, чащ е всего солнечная, теплая и ласковая, и от
м о к р о й зем л и пахло весной.
П очти каж д ы й день м ы садились в н е б о л ь ш у ю м а ­
ш и ну и м чались п о ш оссе м и м о странной ж ивописи и
граф ики д о р о ж н ы х знаков, которы е, п о д о б н о р а б о т а м
аб стр акц и он и стов, хотя и не имели ничего о б щ е г о
с ж и в о пи сью , но тем не м енее р ук о в о д и л и наш им
движ ени ем , п р е д у п р е ж д а я и давая понять у сл о в н ы м
я з ы к о м своих л о м ан ы х линий, зигзагов, крю чков, тр е ­
угол ьников, р а зн о ц в е тн ы х к р у ж к о в и п о л о с о к о б о
всем, что п о д с те р е гае т нас впереди, то есть в с а м о м
н е д а л е к о м б у д у щ е м . К у р б е говорил: «То, чего м ы не
видим, н е с у щ е с тв у ю щ е е и абстрактное, не относится
к об л асти ж ивописи». Э т о верно, но к какой-то области
о н о все ж е относится! Я д ум аю , к области новой —
тр етьей — сигнальной системы, к о то р а я идет на см ену
устаревш ей . «Т олько пи сьм о и звук, — говор ил Д ж о н
Бернал, о тк азы в ая цвету в этом праве, — в о п л о щ а ю т
м ы сл ь человека, а теперь счетны е устр ойства и их
к о д ы м о гу т м ате р и ал ьн о воплотить че л ов е че скую
м ы сл ь в с о в е р ш е н н о новы е ф ор м ы , в какой -то м е р е
зам ен и ть язы к и д а ж е пойти в сво ем развитии д альш е
язы ка».
М ы м чались м и м о реклам , нарисованны х с ве тящ и ­
м ися краскам и, то и дел о въезж ая в зел ен ы е тоннели
вязов, см е ш и в ав ш и х над нами свои таинственны е
кроны .
С и гнал ы из б у д у щ е г о неслись нам навстречу, п р е ­
д о сте р е га я и п р е д о тв р а щ а я опасности, п од с те р е гав ­
ш ие нас за к а ж д ы м п о в о р о т о м времени.
Н а п о в о р о та х м елькали б е л о -ч е р н о -к р а с н ы е стол ­
бики, н ап о м и н ав ш и е аб стр актн ое и зо б р а ж е н и е аистов,
с то я щ и х вдоль дороги.
У м еня у ж е не б о л е л о плечо. Н и к огд а не к р у ж и ­
лась голова, не л о м и л о заты лок.
Ж е н у то ж е ничего не терзало. М ы почти никогда
не спали, ни днем, ни ночью , а чащ е всего сидели
в с та р о м о д н ы х креслах п е р е д кам ином , где тлело г р о ­
м а д н о е б ревно, п о л о ж е н н о е косо. О н а вязала. А я
12

старался ничего не делать. Д а ж е не дум ать. Я т о л ь к о
см о тр ел в окно и с оби рал р азл и чны е наб л ю д е н ия, не
им евш ие никакой ценности: ни научной, ни х у д о ж е ­
ственной, ни ф ил ософ ской. Так, наприм ер, я зам етил,
что из од ной и той ж е почвы, почти из о д н о г о и того
ж е м еста растут два со в е р ш е н н о р азл ичны х р асте ­
н и я — о д н о красивое и ценное, в р о д е к о н с к о го к аш та­
на, д р у го е некрасивое и деш евое, с плохой д р е в е си ­
ной, в р о д е ольхи. В о о б щ е я очень м н о го н аб л ю д ал за
м атерией, принявш ей ту или д р у г у ю ф о р м у . Я пр иш ел
к выводу, что не то л ь к о с о д е р ж ан и е об ус л о в л и в а е т
ф о р м у, а е щ е что-то другое. Н а б л ю д а я за п р и ро д ой ,
я сделал вывод, что р аз все, что м ы видим, есть ф и зи ­
ческие тела и как так ов ы е и м е ю т о б ъ е м — тел о д о р о ­
ги, тело кл е н о в ого листа, м н огочи сл ен н ы е тел ьца песка
(ибо каж дая песчинка есть тело), д аж е тел о тумана, —
то и ж ивописи в чистом виде не сущ ествует, он а всегда
лиш ь б ол е е или м енее удачная им итация скульптуры .
Итак, пусть лучш е вм есто ж ивописи б у д е т р а с к р а ­
ш енная скульптура, а д о р о ги пусть л учш е стоят гденибудь на о п у ш к е леса, накр ученн ы е на гр о м а д н ы е
д о щ а т ы е катуш ки в р о д е тех, на к о то р ы е н а м а т ы в а ю т
электрический кабель.
Я п р о в о д и л врем я б есп ол езно, так как не стану
утверж дать, что занятие в о п р о са м и ф о р м ы пр ин осит
пользу.
Д а ж е очень красивы й закат среди д е р е в ь е в и к о ­
л окол ен имел не то л ьк о цвет, но такж е ф о р м у , объ ем ,
вес, как б у д то бы л отлит из гипса, р а с к р а ш е н н о го
каким -ни буд ь п о ср е д ств е н н ы м пейзаж истом .
К огд а-то м ы с ж еной дали сло во л ю б и ть д р уг
д р уга д о гр о б а и д а ж е за гр о б о м . Э т о о к а за л о с ь го­
р а зд о п р ощ е, чем м ы тогд а предполагали. Т олько
л ю б о в ь приняла д р у г у ю ф ор м у.
Я носил повер х свитера п оте р тую , у д о б н у ю куртку.
И п р очн ы е баш м аки. Ж е н а одевалась, как и преж де,
то ж е во что-то ш ерстяное, серенькое, и в ее у ш а х я р к о
блестели разл ичны м и цветам и — от ф и о л е то в о го д о
зе л е н ого — очень м ал енькие б р и л л и ан то в ы е сереж ки,
13

е щ е не п р евр ати вш и еся в чистый уголь. Часто м ы
с о в е р ш ал и п р о гу л ки пеш ком , и тогд а она надевала к о ­
р о т к о е к о ж а н о е пальто и красны е перчатки.
О д н а ж д ы на п е ш е хо д н о й д о р о ж к е м ы встретили
Д ж у л ь е тту М а з и н у с к о р о те н ь к и м з о н ти к о м п о д м ы ш ­
кой и п о зд о р о в а л и с ь с ней. О н а нас не узнала, но
у л ы б н ул ась приветливо. В д р уго й р аз м ы увидели
стари чка в с о л о м е н н о й ш ляпе, к о то р ы й уступил нам
д о р о г у и д о л го п о т о м см о тр ел нам вслед че р е з с та р о ­
м о д н о е , к а к о е -то чеховское пенсне, глазами, пол ны м и
слез. Н о лиш ь п осле того, как он скры лся из глаз, я
понял, что это бы л м ой отец.
Н е к о т о р о е в р е м я м ы см о тр ел и на ста р у ю в о д я н у ю
м е л ь н и ц у с остан ов и в ш и м ся колесом , по зеленой б о ­
р о д е к о т о р о г о скуп о сочилась вода. П е р е д м ельницей
стоял и стар ы е гол овасты е ветлы, п о х о ж и е на б о га т ы р ­
ские палицы, из к о то р ы х во все с то р о н ы тор чали го ­
л ы е прутья, и все это нап ом и н ал о м учения святого
С е б астьяна, уты к ан н о го стрелами. О с о б е н н о в осхи щ а­
лись м ы ц в е то м листвы далеких р о щ — туманно-синей,
волнистой, с б о л ьш и м и купам и отд ельны х д еревьев —
ве р о ятн о, буков, — м ягко округлы х, как р а ск р а ш е н ­
ны е облака. Я чм ен н ы е поля колосились, и бы л отче т­
л и в о — как в бинокл ь — виден каж д ы й отд ельны й к о ­
лос, тяж елый, граненый, скульптурны й, х о р о ш о р ас­
краш енны й; яр к о -ж е л ты е п о л о тн и щ а сурепки леж али
на полях, давая п ред ставл ение о м алейш ей складке
м естности. Н а го р и зо н те как бы п р я м о и з-п о д зем ли
р о с л а готическая кол о к о л ьн я с п р я м ы м крестом , на
в е р ш и н е к о т о р о г о м о ж н о б ы л о п р о с ты м гл а зом р а з ­
глядеть ж е л е зн о г о петуш ка.
Н о о с о б е н н о с ку л ьп ту р н ы м делался пейзаж , когда
вд ал еке п ояв л ял о сь яр к о -а л о е пятно, резкое, светя­
щ ееся, п о сте п е н н о вы растая и п р ев р ащ а я сь в о б ъ е м ­
н ое те л о м о л о д о й м ол оч ни цы , ед ущ е й на сво е м б е л о м
м о т о р о л л е р е с с е р е б р я н ы м и б и д он а м и за спиной,
У нее б ы л а вы сокая прическа с о л о м е н н о го цвета, так
у д а ч н о сочетавш аяся с я р к о -а л ы м платьем, го в о р и в ­
ш и м б е з слов, что д е в уш к е р о в н о д евятнад цать лет,
14

п о т о м у что я давно у ж е заметил, что в о с е м н а д ц а ти л е т­
ние блондинки чащ е всего носят синее, а д в а д ц а ти ­
летии е — черное, с з о л о т ы м пояском . У нее в р ук е бы л
длинный п оча ток м о л о д о й к укур узы , к о то р ы й он а
грызла; издали м о ж н о б ы л о подум ать, что он а играет
на флейте.
К огда м ы п р охо д и л и м и м о ф ерм, о тк у д а густо
пахло н а в о з о м и п а р н ы м м о л о к о м , и м и м о м ал е н ьких
г о р о д к о в с н очны м и б ил ьярд ны м и, ш оссе п р е в р а щ а ­
лось как бы в главную улицу, по к о то р о й бегали дети,
гуляли, обнявш ись, в л ю б л е н н ы е и ц елы е б л а го в о с п и ­
танны е семьи шли в п о л н о м составе в гости к б а б у ш к е
и дедуш ке, неся в р уках нарциссы, за в е р н уты е в па­
п и р о с н ую бум агу, в то вр е м я как в ц ер к в и п о зв а н и ­
вали тонкие воскр есн ы е к о л о к о л а и в п р о л е те к а м е н ­
ной готической двери, всегда нап ом и навш ей м н е след
р аскал енного утюга, пылали зо л о ты е к о с тр ы воско вы х
свечей. М ы раскланивались со всеми, и все л ю б е з ­
ны ми ул ы бк ам и отвечали нам, хотя никто нас не у зн а ­
вал. Все это б ы л о очень мило, но б е з м е р н о тоскливо.
— Ты знаеш ь, я у ж асн о соскучилась по наш ей
внучке, — вд р уг сказал а жена.
Я удивился, так как пр ивы к к мысли, что со всем
этим давно уж е покончено. С а м я н икогда ни о чем
не вспоминал. Я всем простил и все забыл. С л о в а ж е н ы
гр у б о вернули м еня к п р о ш л о м у. В м о е м в о о б р а ж е ­
нии появились м ал енькие детские ручки, кре п е н ьки е
и по-цы гански смуглые, с грязны м и ноготкам и. О н и
п ротянулись ко мне, и тотчас ж е я п очув ств ов ал
страстное ж елание увид еть внучку, втащ ить к себе на
колени, тискать, качать, щ екотать, ню хать д е тс к о е
тельце, целовать м аленькие, п ы тл и в о -р а зб о й н и чь и в о ­
р о б ь и н ы е глазки, то л ьк о что ставш ие п ознавать мир.
Я вспомнил, что ее зо в у т Валентиночка. Н е соста в ­
ляло н икакого тр уд а ее увидеть. Я уж е стал ее видеть,
но были слож ности. Нянька. Н е м огл а ж е В але н ти н оч­
ка появиться здесь одна, б е з няньки. Д о л ж н а б ы л а бы
появиться и нянька.
— П о н и м а е ш ь ли, — сказал я, — допусти м , п о я в и т­
ся нянька. Э т о е щ е куд а ни шло. Н о нельзя ж е р а з л у ­
чить д е в о ч ку с р о д н о й м атер ью .
15

Тем более, что это ведь как-никак наш а родн ая
дочь, — зам е ти л а ж ена с упр еком . — Н еуж е л и ты за ­
бы л наш их детей? Ведь у нас бы ли дети. — О н а зап л а­
к а л а .— Ты п о м н и ш ь ? Были прел естны е дети. Д е в о ч к а
и мальчик.
Я улы бнул ся:
— К онечно, конечно. П ер естань плакать. Д в о е о т­
личны х ребят. Я д а ж е п ом ню , как я их назы вал в ш ут­
ку. Ш а к а л и Гиена. Э т о б ы л о не п охож е, но забавно.
— Я их очень л ю б л ю , — сказала жена, все е щ е п р о ­
д о л ж а я п р о св е тл е н н о плакать. — Я их л ю б л ю б о л ь ш е
всего на свете.
— Д а ж е б о л ь ш е Валентиночки? — л укаво с п р о ­
сил я.
— Н у р азу м е е тся !
— А ведь сущ е ствуе т мнение, что б аб уш к и л ю б я т
своих внучат г о р а з д о сильнее собственны х детей.
— Чепуха! Н икого, никого, никр го не л ю б и л а я
так сильно, как своих детей.
— Ш ак ал а и Гиену, — сказал я. — Н о р азв е ты м еня
лю била м еньш е?
— Тебя я ни когд а не лю била.
О н а р е ш и те л ьн о вы терла глаза д у ш и сты м п л аточ­
ком.
— А их б е з у м н о любила. М о и х д о р о ги х Ш ак ал а и
Гиену. Ты п о м н и ш ь ? — спросила она.
И я понял: она имела в виду один день, видение
к о т о р о г о вечно и н е п о д в и ж н о стоял о п е р е д о м ной и
не п е р е став ал о тр е во ж и ть м о е в о о б р а ж е н и е своим и
р е зк и м и краскам и, своим те м н ы м р исунком , хотя и
н е с ко л ьк о тр аур н ы м , но все ж е яр ко о с в е щ е н н ы м се­
р е б р я н ы м солнцем .
Т р уд н о сказать, в какое врем я года это было. Д а
и б ы л о ли это на с а м о м дел е? И если было, то в к ак ом
и зм е р е н и и ? Такие сл и ш к ом р е зк и е тени, такие слиш ­
к о м яр кие краски м огли бы ть и весной, и в р азгар о с е ­
ни, но, судя по той ж аж де, к о то р ая тогд а м учил а всех
нас, судя по з н о ю и пыли, вероятно, это б ы л о лето,
сам ы й зенит ию л я со всеми его го р о д с ки м и запахам и
бензина, рем онта, ж и д к о го асфальта, известки, плохой
16

м асляной краски, сваренной на уж асной искусственной
олифе, к отор ая м огл а отравить человека, свести его
с у м а своим о с тр ы м чадом. Да, теперь п р и п о м и н аю :
это действительно б ы л о лето, и м ы б луж д али в р аска­
ленной «эмке» в о к р у г к о л х о зн о го ры нка у К и е вского
вокзала, то и дело п опадая в какие-то ямы, в стр о и ­
тельны е тупики, п од п р ы гивая на вы боинах м остовой ,
буксуя в песке или ж е отпечаты вая свои ш ины в то л ь ­
ко что п ол ож енном , е щ е д ы м я щ е м ся асфальте. В сю д у
висели вы гор евш и е к ум ач о в ы е п ол отн и щ а с б елы м и
буквами, и по ф асад ам д о м о в тянулись электрические
лам почки слаб ого накала, которы е, вероятно, забы ли
погасить, и это п р идавал о зн о й н о м у д ню е щ е б о л ь ш е
блеска, сп о со б н о го довести д о отчаяния.
Каж ды й м иг нам приходилось останавливаться,
ехать задом , выскакивать на тротуар, разворачиваться,
каж ды й миг м ы попадали в н о в у ю б е зв ы х о д н у ю ситуа­
цию, но неп р ем енн о в поле наш его зрения б ы л а какаянибудь гипсовая статуя или ж е б ю ст Стал ина — д а ж е
в окне булочной, к о то р о е б ы л о за д р а п и р о в а н о крас­
ны м кум ачом , д о б е л а в ы гор е в ш и м на ад ск о м солнце,
чью силу с т р у д о м вы держ и вали гирлянды суш е к и
баранок, р азвеш ан н ы е над б ю стом , как странны е о к а ­
менелости.
Зад н е е о к о ш к о б ы л о завалено авоськам и с вялой
зеленью , с п о м и д о р а м и и синими с м о р щ е н н ы м и б а к ­
лажанами, так что теперь я с уве р е н н о стью м о г бы
сказать, что это п р ои сход и л о в конц е лета, и м ы у ж е
побы вали на К иевском к о л х о зн о м ры нке и теперь к о ­
лесили, оты скивая за п р а в о ч н у ю станцию, а в о к р у г то л ­
пились стары е-п р естары е и зб уш ки д о р е в о л ю ц и о н н о г о
Д о р о го м и л о в а и новы е м н огоэтаж н ы е дом а, е щ е не
ош тукатуренны е, но у ж е и зр яд н о обветш авш ие, с за ­
хлам ленны м и балконам и, с п р и п лю сн уты м и кры ш ам и,
с дорическим и, ионическими, коринф ски м и колоннам и,
лиш авш им и света и б е з того кр о ш е чн ы е окош ки, с еги­
петскими обелискам и по с то р о н а м кры ш и и л о ж н о ­
классическими изваяниям и — п о р о ж д е н и е к а к о го -то
п р оти воестественного ампира, от к о то р о го м о ж н о
б ы л о угореть, как от запаха искусственной олиф ы.
2

В. Катаев

17

Ж ена, п о л ум е р тв а я от ж ары , сидела сзади, зава­
ленная покуп кам и, я п о м е щ а л с я р я д о м с ш о ф е р о м ,
а дети — Ш ак ал и Гиена — п ом е щ а л и сь позади, п о л о ­
ж ив лапы и п о д б о р о д к и на спинку м о е го сиденья,
п о к р ы т о г о в ы го р е в ш и м чехлом. И м тогд а б ы л о — д е ­
вочк е од иннадц ать, а м ал ьчику девять, и я их в ш утку
назы вал Ш ак ал и Гиена. На с а м о м ж е деле они бывали
ш а к а л о м и гиеной в сам ы х редких случаях, когда
к р у п н о скандалили или сводили д р уг с д р у г о м личные
счеты. А в о с н о в н о м м ы ничего не м огл и о них сказать
пл охого.
П р е в о с х о д н ы е дети, их так теперь нам не хватало!
Тогда д е в о ч ка недавно б ол ел а тиф ом , и волосы на
ее го л о в е е щ е не вполне отр осл и и портили ее слав­
ненькое, в о б щ е м , личико, у м ал ьчика ж е на лбу росла
ко р о те н ьк а я челка ш кольника м л а д ш е го возраста, и
он у ж е за м е тн о в ы р ос из своей детской курточки. Д е ­
в очк а м р а ч н о см о тр ел а вперед, о б у р е в а е м а я каким ито скр ы ты м и чувствам и неудовлетворенности, а м ал ь­
чик е щ е все в о к р у г восприним ал с ж адны м , даж е
н е с ко л ьк о в о с то р ж е н н ы м
л ю б о п ы тств о м , и в его
н е б о л ьш и х под сл епо ваты х глазках м и р отр аж ал ся в
и д еал ьн о -ул учш ен н ом , зе р к а л ь н о -м и н и а тю р н о м вос­
пр оизведении . Д е в о ч к а е щ е не достигла возр аста
Д ж ул ьетты , но у ж е п ерер осл а Бекки Тэчер, бы л а не­
ин тер есно одета, много, с а м о за б в е н н о читала, р а з ­
м ы ш л я л а о ж изни и уж е — по наш им сведен иям — р аза
два или три бегала на свиданья, и ее д у ш о н к а м уч и ­
те л ьно п ереж и вал а какие-то не сов се м ясные для м еня
бури. О н а б ы л а дьявольски у п р я м а и начисто отвергала
действительность, что становилось вполне понятны м ,
стои л о лиш ь п о с м о тр е ть на ее веснуш чатый, подняты й
вверх носик и сж аты е губы, в о д н о м м есте запачкан­
ны е ш к о л ьн ы м и лиловы м и чернилами.
М а л ьч и к достиг возраста, когда у ж е п е ре стаю т
м уч и ть котят и в гр о м а д н о м количестве и стре б л яю т
п и счую бум агу, п окр ы вая ее сначала и зо б р аж е н и я м и
в о зд у ш н ы х боев, гор ящ и х сам ол етов с неум ел ой сва­
стикой на кры льях, танков, из п уш ек к о то р ы х вы ле­
та ю т д о в о л ь н о точ н о в осп р ои зв ед е н н ы е снаряды, за ­
те м о д н о о б р а з н ы м и п овтор ен и ям и о д н о го и то го ж е
18

з н а к о м о го лица в пр оф ил ь — с черны м и усами, с у д л и ­
ненны ми глазами гипнотизера; и наконец ч у д о в и щ ­
ными, ни на что не п о х о ж и м и клубками, каляками,
м ол н и ям и и п еп ло м ато м н о го взр ы ва с р азн о ц в е тн о й
над пи сью «кероси м о». О н бы л от всего в восторге.
М и р казался ем у п р ек р асн ы м и пол ны м приятны х с ю р ­
призов. О н ж а д н о всм атривался вперед, все м ота л на
ус и лиш ь ож идал п о д х о д я щ е го случая, что б ы чем нибудь восхититься.
— С м о тр и те ! — вд р уг закричал он в в о с т о р ге .—
П р о д а ю т квас! Вот зд о р о в о !
Действительно, далеко в перспективе ули ц ы м о ж н о
б ы л о разглядеть ж е л ту ю ц истерну с квасом, о к р у ж е н ­
н ую толпой.
Д е в о ч ка п о с м о тр е л а и п р езри тел ьн о п о ж а л а пле­
чами.
— Вовсе не квас, а керосин, — сказала она.
— Квас, к в а с !— р ад о стн о и д о б р о ж е л а те л ь н о вос­
кликнул мальчик.
— Керосин, — сказала д евоч ка тоном , не д о п у ­
с к а ю щ и м возраж ений.
Э т о м о г быть, конечно, и керосин, к о то р ы й р а з в о ­
зили в п о д о б н ы х ж е цистернах, но в д а н н о м случае
это бы л действительно квас.
— Квас. Я вижу, — сказал мальчик.
— Керосин, — ответила девочка.
— Квас.
— А вот керосин.
О н и уж е готовы были превратиться в гиену и ш а­
кала, но в это врем я м аш ина приблизилась, и м ы уви­
дели цистерну, в о к р у г к о то р о й
стояли
граж дан е
с бол ьш и м и стеклянны м и кр уж к ам и в руках.
— Я говорил — квас, — с у д о в л е тво р е н и ем сказал
мальчик.
— Н е квас, а керосин, — сквозь зу б ы п р о ц е д и л а
девочка, ее глаза зл о в е щ е сузились и губы побелели.
М а ш и н а остановилась.
— Ты пом ниш ь этот уж асны й день? — спросила
жена. — Ты п ом ниш ь эту к о ш м а р н у ю ж е л ту ю б о ч к у?
*

19

Н а ней б ы л о написано зо л о ты м и славянским и б у к ­
вам и с л о во «Квас».
К р асави ца в относительно б е л о м халате, в к о к о ш ­
н и к е — ц ар евн а Несмеяна, — с засученны м и рукавам и,
то и д ел о вы тирая со лба пот специальной ветош кой,
п о л о с ка л а тол сты е литые л итр овы е и п ол -л и тр овы е
к р у ж к и и подставл яла их п од кран, отк уд а била пени­
стая р ы ж а я струя.
— Я ж е говорил, что квас, — с великодуш ной, при­
м и р и те л ьн ой у л ы б к о й сказал мальчик.
— Керосин, — отр езал а д евоч ка и отвернулась.
Р я д о м с м аш и н о й стоял высокий граж данин в ш и­
р о к и х штанах, б л е д н о -го л у б ы х сандалиях, в д о б р о тн о й
чер но-синей в е л ю р о в о й ш ляпе че х осл о ва ц к ого и м п о р ­
та, к о то р а я в ы со к о и п р о ч н о стояла на голове, оп и­
раясь на тол сты е уши. Граж данин ж а д н о пил из л итр о­
вой к р уж к и б ояр ский напиток. З р е л и щ е б ы л о на­
с то л ьк о упоительное, что Ш акал и Гиена засуетились,
вы лезли из м аш ины , стали вынимать из кар м ан ов
деньги, п р и м кнул и к очереди, выпили по полной лит­
р о в о й круж ке, отч его их ж ивоты надулись, зате м в о з­
вратились на свое м есто и п ол ож и ли липкие лапы и
п о д б о р о д к и на спинку п еред н его сиденья, и м ы п о ­
ехали дальш е, л ю б уясь ж ел езн ы м и кон струкци ям и
с тр о я щ е го с я университета, котор ы й виднелся с П о ­
клонной горы, где недалеко притулилась знам енитая
к уту зо в с к а я избуш ка.
— Н у? — спросил м альчик
с тор ж еством . — К то
бы л прав?
— Все р ав н о керосин, — ответила д евоч ка и в ы со­
к о м е р н о в зд е р н ул а п о д б о р о д о к , на к о т о р о м блестели
капли кваса.
М ы тогд а едва вы держ али эту духоту, эту страш ­
ную , н е о п и с у е м у ю жару, как бы п р и л е те в ш ую о ткуд ато из Х и р оси м ы . Д а ж е показалось, что на нас начи­
нает об угл иваться одеж да. А теперь м ы вспом инали
о б э то м п р о сто с грустью .
— Все р авн о я тебя никогда не любила, — п о в то ­
рила она, опять заплакала и сквозь слезы первая
20

увидела Валентиночку, п о яв и в ш ую ся с удивленной
нянькой.
А Валентиночка, не об р атив на нас ни м ал е й ш е го
внимания, тотчас ж е п о б е ж ал а по кам енной д о р о ж к е ,
слож енной из р азн о уго л ьн ы х плит, м е ж д у к о то р ы м и
зеленела м о л о д а я травка, в садик, зал езл а в сарай,
где у нас в б о л ь ш о м п о р я д к е хранились сад ов ы е ин­
струм енты, и вы тащ ила оттуд а стары е гр о м а д н ы е д е ­
ревян ны е б аш м аки садовника, к о то р ы е тут ж е стала
мерить. П о т о м она села на трехколесны й велосипед и
поехала.
З атем появился наш сын, аспирант, «ш акал»: в ста­
рых, очень узких блудж инсах, в очках, в вельветовой
куртке и в сильно п он ош ен н ы х кедах, свид ете льство­
вавш их о его принадлеж ности к новой генерации с е р ­
дитых м о л о д ы х людей.
« Б ож е мой, — по д у м ал я, — неуж ели он и здесь
раскидает все эти вещ и в своей ком нате по полу,
а кеды п р о сто -н ап р о с то поставит на письменны й стол,
заваленны й о к у р к ам и ?» И все ж е у м еня рванулась и
за д р о ж а л а д уш а от лю бви к этом у д о л г о в я з о м у и
страш но х у д о м у м о л о д о м у человеку, н аш е м у сыну,
к о т о р о г о м ы когда-то вместе с ж еной купали в ван­
ночке: я д ер ж ал его — теп л ого и с ко л ьзк о го — на руке,
а ж ена поливала из кувшина, и м ы оба, см еясь от
счастья, приговаривали:
. — С гуся вода, с гуся вода, с м альчика худ оба!
О н был у нас тогд а действительно пухленький. Те­
перь, видимо, наступило врем я худобы .
— З д о р о в о , родители, — сказал он, вытянув ш ею ,
и потерся о м о ю щ е к у л и ц о м не вполне в зр о с л о го
м уж чины , котор ы й бреется ещ е не каж д ы й Д е н ь.—
Как сущ ествуете?
— Уд овл етвор ител ьно, — ответил я, чувствуя к
нем у так ую лю бовь, что от нее круж илась гол ова —
как раньш е, когда я е щ е в таких случаях приним ал
спазмальгин.
П оявилась дочь, переводчица, так н азы ваем ая «ги­
ена», в вы сокой прическе, каш тановая, весело о ж и в ­
ленная, хорош енькая, с наркотическим б л е с к о м узки х
глаз.
21

— Зд равствуй, пулечка, и здравствуй, м у л е ч к а ,—
сказала она отчетливы м дискантом , по оче ре д и ц е л у ­
ясь с нами с в и д о м вполйе послуш ной, д о б р о д е т е л ь ­
ной м о л о д о й ж енщ ины .
Я всегда с уд ов ол ьств и е м целовал ее мягкие, теп­
лы е щ еки и ш ейку и лю бил п огруж ать пальцы в ш апку
ее густых, вью щ и хся каш тановы х волос, взбиты х по
м о д е того времени. П о то м она как ни в чем не б ы за л о
легла на диван, вы тянула с кр ещ енны е стройны е ноги
в нейл оновы х чулках и легких туф ельках и с^тала чи­
т а т ь — в рем я от врем ени загляды вая в словарь —
книгу, зах в аче н н ую с собой, пр ичем я заметил, что
н е ско л ьк о страниц с угол ков обуглились. Э т о был
к акой -то новы й советский р ом ан неизвестного м не ав­
тора, к отор ы й она д о л ж н а бы ла с р о чн о перевести на
английский.
Явился такж е О л е г в ш татском, но преж де, чем он
появился в ком нате, я услы ш ал его голос. О н р а зго ­
варивал в саду со своей до чкой — м оей внучкой. О н
взял ее на руки, а она отталкивала его р астопы р ен н ой
пятерней, извиваясь, как угорь, и д р ы гая ногами, так
как он п ом е ш ал ей лезть на ограду, вдоль ко то р о й
стояли на к ор отк и х нож ках д е р е в ц а ш палерны х груш,
тянувш их низко над зем лей ветки в ф о р м е сем исвечников. Я натянул свитер, выш ел из д о м а и стал отни­
м ать у О л е га девочку. О н завладел ее голы м и н о ж ­
ками, а* я ручонкам и, и м ы о б а тянули ее в разны е
стороны , как хл о п уш ку с б у м а ж н ы м круж евцем , а п о ­
т о м раскачивали ее, как гамак, и весело смеялись,
а она лягалась, и ее во р о б ьи н ы е разбойни чьи глазки
сверкали р а д о с ть ю сопротивления. Б о ж е мой, как я
л ю б и л эту к ап р и зн ую д евчо н ку со смуглы м , точ н о
слегка за к о п те в ш и м тел ьцем и каш тановы м и, как у м а ­
тери, волосам и, м о ю д о р о г у ю о б о ж а е м у ю дочкину
дочку. Ее ноги были в стары х и новы х ссадинах.

П р о ш е л теплый дож дик, такой легкий и н е п р о д о л ­
жительный, что м ы его д аж е не заметили. В семь ча­
сов мы, как всегда, сели за стол. Я у ж е — как извест­
22

но — м о г есть все, что угод но, но по пр ивы чке о гр а н и ­
чивался лиш ь гречневой кашей, т в о р о г о м и к р у ж к о й
кефира.
Сын, разум еется, у ж е исчез — испарился! — и м ы
уж инали б е з него. Я пош ел наверх к н е м у з к о м н а ту
и, убедивш ись, что носки, трусы, подтяж ки, ш таны и
все п р о че е р а зб р о с а н о на полу, а кеды стоят на пись­
м е н н о м столе, понял, что все идет правильно: он успел
пе ре о д еться для вечерних похож дений. К огд а после
еды я выш ел в садик, то увидел его у ж е за оградой .
О н ехал на м о то р о л л е р е , а сзади, об няв его голы м и
рукам и, грациозно, п о-д ам ски сидела м о л о д а я м о л о ч ­
ница в кр асн о м платье, и они пром чались по ш оссе
вдаль, где вм есто п р ед м е то в у ж е светились их н е о н о ­
вые контуры и плоская овальная кры ш а зап р ав о чн о й
станции с гор ящ ей над пи сью « E S S O » светилась, как
п р о зр ач н ая плита искусственного льда. П о ш оссе п р о ­
носились длинны е маш ины , унося на с во е м лаке све­
тящ иеся отр аж ения но ч н о го неона.
Название: после смерти.
— Тебе не кажется, что в наш ем д о м е стало д о ­
в ол ьн о б е сп о к о й н о ? — спросил я ж ену вечером .
— М о ж н о подум ать, что тебе это не нравится.
— Нет, м не это н р а в и тся ..,
— Так что ж е?
— Ничего.
— Н о все-таки?
— Знаеш ь, м не кажется, что они занесли с ю д а в о з ­
будителей каких-то н и к ом у не нуж ны х воспом инаний,
тягостны х ассоциаций, м о ж е т бы ть д аж е стары х снов.
Н ет ничего уж аснее стары х снов, к о то р ы е у ж е к о гд а-то
снились. Я б ою сь, что м не опять м о ж е т присниться
го в о р ящ и й кот или что -ниб уд ь ещ е похуж е.
П р ед чувстви е м еня не об м ануло . З а р а з а у ж е п р о ­
никла в м о ю кровь, в м ой м озг, и этой н о ч ь ю м н е
д о л го и сладко снился О си п М ан д е л ьш та м , б е гущ и й
в д о ж д е по Т вер ском у б ул ьв а р у при свете л ам пионов,
м и м о м о к р о г о чугунного П уш к и н а со ш л япой за спи­
23

ной, вслед за экипаж ем , в к о т о р о м я и О л е ш а увозили
Н а д ю ш у . Н а д ю ш а — это ж ена М а н д е л ьш та м а. Н а д е ж ­
да Я ковлевна. М ы увозили ее на М а р о с е й к у — угол
П о к р о в с к о г о бульвара, в пивную , где на п е р в о м этаже,
п р и м е р н о п о д к и н е м а то гр а ф о м «В о л ш е б н ы е грезы»,
вы ступали цыгане. У нас это назы валось: « П о е д е м
экутэ ле б о ге м ье н » («слуш ать цыган»). М ы держ али
Н а д ю ш у с об еи х стор он за руки, чтобы она не вы ско­
чила с д ур у из экипажа, а она, смеясь, вырывалась,
к уд ахтал а и кричала в ночь:
— О ся, м еня ум ы каю т!
М а н д е л ь ш та м б еж ал за экипаж ем, детским, к ап ри з­
н ы м го л о с о м ш епелявя неско лько в нос:
— Н ад ю са, Н а д ю с а ... П о д о ж д и те ! В озьм и те и
м еня. Я то ж е хо чу экутэ.
Н о он нас так и не догнал, а мы, вм есто то го чтобы
ехать на М а р о с е й к у — угол П о к р о в с к о г о бульвара,
п о ч е м у -то поехали в грузинский ресторан, котор ы й
то гд а п о м е щ а л с я не там, где сейчас находится « А р а ­
гви», и д а ж е не там, где д о « А р агви » п ом е щ ал ась
« А л азан ь» , а — в о о б р а зи те себе! — в то м д о м е на б ы в­
ш ей Б о л ьш о й Д м и тро вке, а теперь Пуш кинской, где
сейчас находится служ ебны й хо д Ц е н тр а л ь н о го де т­
с ко го театра, что м о ж е т п оказаться со в е р ш е н н о неве­
р оятн ы м , но тем не м енее это исторический факт, и
с о д е р ж а л о эту ш аш л ы ч н у ю частное лицо, так как был
р а зга р нэпа. Н о это, в сущ ности, не важно, а важ но то,
что ш ел д о ж д ь и м ы таки втащ или Н а д ю ш у за руки
на в тор ой этаж в отдельны й кабинет — удивительно
с к у ч н у ю и пл охо ос в е щ е н н ую комнату, никак не о б ­
ставл ен н ую и п о х о ж у ю с ко р ее на п р и е м н ую в собачьей
лечебнице. С ю д а нам принесли б уты лку «телиаии»,
а как то л ьк о его принесли, тотчас появился м о к р ы й и
в о зб у ж д е н н ы й М ан д ел ьш там , п р ибеж авш и й по н аш е м у
следу, и он сейчас ж е начал с завы ванием , ш епеляво
и очень внуш ител ьно — «как Б атю ш к о в Д ельвигу»! —
читать новы е стихи, нечто вроде:
Я буду метаться по табору улицы темной,
За веткой черемухи в черной рессорной карете,
За капором снега, за вечным за мельничным шумом.
24

И так далее — м о ж н о п р овери ть и восстановить по
книж ке М анд ел ьш там а, если ее удастся д о с т а т ь ,—
м н е им енно так приснилось: «если ее удастся достать»,
а М а н д е л ьш та м м о е го с тар о го сновидения тем в р е м е ­
нем сел пить «телиани», вспом нил го р и стую стран у и,
ш е п е ляво завывая, стал вкр ад чиво и вм есте с те м вы ­
соком ер но, д аж е сатанински-гор до д е к л ам и р ов ать о
некоей к о в р о в о й стол ице над ш ум ящ е й гор ной р е чкой
и о не коем духанчике, где «вино и м илый плов».
И духанщик там румяный
Подает гостям стаканы
И служить тебе готов.
Кахетинское густое
Хорош о в подвале пить, —
Там в прохладе, там в покое
Пейте вдоволь, пейте двое,
Одному не надо пить.

Его м о л ьб ы не имели никакого п р акти ческого с м ы ­
сла, так как м ы пили вче тв е р о м и сам о со б о й п о д р а ­
зум евалось, что о д н о м у не над о пить. О д н о м у н ад о
б ы л о тол ько платить! З а т е м пош ли о ч ар о в ате л ь н ы е
тр ю и зм ы :
Человек бывает старым,
А барашек молодым,
И под месяцем поджарым
С розоватым винным паром
Полетит шашлычный дым.

С о б с тв е н н о говоря, все это м не вовсе не снилось, а
б ы л о на са м о м деле, но так м учител ьно давно, что те­
перь пр ед стало п е р е д о м ной в ф о р м е давнего, вре м я
от врем ени п о в то р я ю щ е го с я сновидения, к о т о р о е ув­
лекло меня вместе с р о зо в а ты м винным п а р о м (и, р а зу ­
меется, п од м е ся ц е м п о д ж а р ы м ) в ту с а м ую ле ге н д ар ­
н у ю к о в р о в у ю столицу, л ю б и м у ю п р о в и н ц и ю те тр ар ­
ха. И то, что раньш е не б ы л о вполне сном, а ско р е е
воспом инанием , теперь у ж е превратилось в п од л ин ­
ный сон, удивительный своим сход ством с действи­
тельностью : например, снег бы л совсем настоящ ий,
и гр о м ад н ы е хлопья падали величаво-м едлительно,
садясь на вечн озел ен ую листву магнолий. Весь г о р о д
бы л облеплен теп л ы м ю ж н ы м снегом. П р о х о ж и е
25

с непривы чки скользили и падали, как пингвины,
а в то м о б и л и с у ж а с а ю щ и м в и зго м т о р м о з о в делали
ю зы , крутились на месте, д а ж е ехали в о б р а т н у ю сто­
рону, в го р о д е б ы л о смятение, снегопад не п р е к р а­
щ ался, знам ени тая гора тонула в м ы л ьной воде зи м ­
него воздуха, снег, как стая чибисов, круж ился над
м о н у м е н т о м Ш о т а Руставели, и сочны е отпечатки
н ов ы х р е зи н о в ы х галош по всем направлен иям пятнали
бе л ы е тр о ту а р ы ц ентрально го проспекта, где в окнах
воспаленно ж елтели п ир ам иды японской рябины —
е д и нственного п л од а этой небы валой зимы, так как
все ц и тр усы с б ож ье й п о м о щ ь ю вы м ерзли, а м естн ое
п р ави тельство у ж е р а зр аб аты в ал о д алеко идущ ие
планы откр ы ти я для всех тр уд ящ и х ся нар ядн ы х катков
и л ы ж ны х станций.
С и м п ати чн ы е м о л о д ы е м и л и ц и он ер ы с черны м и
усикам и и бар хатны м и глазами, стоя на перекрестках,
м о л ч ал и в о р егул ировали б е с п о р я д о ч н о е падение сне­
ж инок, гром адны х, как куски ваты. О н и поеж ивались
в своих ш инельках с иголочки и в м ягких сапож ках б е з
каблуков, не отвечая на наши вопросы .
М ы были крайне подавлены столь странной зим ой
сравнительно недалеко от с у б т р о п и к о в ... М ы о б р а ­
щ ались за р азъ яснением этого таинственного явления
к м н о го чи сл е н н ы м п р охож им , но все они, так ж е как
и хо р о ш е н ьки е милиционерчики, молчали, б ро сая
на нас д о б р о ж е л а те л ь н о -у с к о л ь за ю щ и е взгляды.
Х о те л о с ь спать.
Н о кто бы м о г поручиться, что я у ж е не сплю ? Не
спл ю давно?
Н ет ничего уж аснее см ер тной скуки, котор ая м е ­
дленно, н е о тв р ати м о м ед л енно начинается во сне и
б е зы с х о д н о длится п о то м ц е л у ю вечность.
Ч то ж е все это значит, господи б о ж е ? М о ж н о б ы л о
сойти с у м а от н е в о зм о ж н о с ти постичь д у ш у этого
города. Н о в этот миг на п л ощ ад и С в я то го Л аврентия
в м етели появилась незнако м ая и в то ж е врем я м у ­
26

чительно зн ак о м а я ф игур а знам ени того поэта Р о м е о
Д ж е р о л а м о : зау р я д н ая средн ер усская ш уба, б о г а ­
ты рская фигура, ц ар ственно м е р ц а ю щ а я снеж инкам и
п ы ж иковая шапка, п р ек р ас н о е скул ьп турн ое л иц о п о ­
ж и л ого р и м ск ого л еги онер а и хрипло гортанный, с м о ­
гучим приды ханием голос х о р о ш о п о о б е д а в ш е го че­
ловека.
— Не удивляйтесь, д р у зь я мои, — сказал он с р а ­
д уш н ой улы бкой в о с то ч н о го гостеприимства, — и, п о ­
жалуйста, у м о л я ю вас, не ищ ите здесь какой -н и б уд ь
мистики, а тем б о л е е сказочны х м оти во в тысячи и
од ной ночи. Все это объясняется го р а зд о п р ощ е : они
п р осто не п о н и м а ю т по-русски.
Н о вы, конечно, заметили, что я г о в о р ю во м н о ж е ­
ственном числе «мы». Н а д о объясниться. М ы — это я
и е щ е один, скаж ем, — человек. Вернее — ф антом , м ой
странный спутник, к отор ы й приехал со м ной в этот
край и теперь неотступно, как тень, с о п р о в о ж д а л м еня
на полш ага позади: противоестественны й гибрид чел ове ко -д ятла с к остяны м н о с о м стерляди, клоунским и
глазами, грузная скотина — в смы сле ж и в о т н о е ,—
шутник, подхалим, блатм ейстер, доносчик, л и з о б л ю д
и стяж атель-хапуга.
А ведь я пом нил его е щ е худ ы м нищ и м ю н о ш е й
с кро ш ечн ой искоркой в груди. Б о ж е мой, как ч у д о ­
вищ но разъелся этот деревянны й м альчик Б ур ати н о
на чуж их объедках, в к ак ую хи тр ю щ ую , гр о м ад н у ю ,
сытую , б е зд а р н у ю скотину он превратился. Увидел
бы его Николай Васильевич Гоголь, не « П о р тр е т» бы
он написал, а нечто в м иллионы р аз б ол ее страш ное. ..
С тар и к у С в я то го к о л о д ц а м ы л бутылки, а он —
м ой тягостный спутник — тем в р ем ен ем в сю д у ш н ы ­
рял, выню хивая, где бы пож ивиться, где бы хапнуть
кусок и п о то м с уж и м к ам и отнести его в с в о ю в о н ю ­
чую н о р у и закопать, как соб а ка закапы вает к ур и н у ю
ногу, — где-нибудь в уголке, п од ш ведским или ф ин­
ским д иван ом или п о д каким -ни будь ф инским п уф и­
ком, р а зд о б ы ты м п утем унижений, по блату,
27

О н бы л м о и м м н о го к р а тн о п о в то р я ю щ и м с я к о ш м а ­
р ом , п р ел ю д и е й к ещ е бол ее с тр а ш н о м у сн овиден ию
о г о в о р я щ е м коте.
О н н е п р е р ы в н о присутствовал р я д о м со мной, при­
слуш иваясь к м о е м у дыханию, он б ы с тр о считал м ой
пульс; он п о в с ю д у шлялся за м ной по улиц ам и по
к р у ты м го р н ы м тр оп и н к ам м ои х сновидений; врем я
от врем ени он наклонял ко м не свое к остян ое р ы л о
с о твер сти я м и н озд р е й и тр е в о ж н о загляды вал в м о ю
д у ш у своим и тухл ы м и глазами, как бы спраш ивая: ты
не знаеш ь, где бы чего хапнуть на д а р о в щ и н к у? Или
рвануть у наивного начальства п од ачку?
— Ага, ага, — верещ ал он, — ты теперь с о о б р а зи л ?
О н и не п о н и м а ю т по-русски. Э ти м над о в о с п о л ь зо ­
ваться, не упустить случая. Ведь верно ? А ? Ты со м ной
согласен?
Я ум и р а л от неслыханной, см ертел ьной тоски
в это м п р ел е стн о м п о л уд е н н о м краю , завал ен н ом
п о л у н о ч н ы м снегом.
Зн ам ени ты й поэт р азм аш и с то раскланялся с каким то п р охо ж и м , п р ичем с его величественной п ы ж и ко ­
вой ш апки с царственной щ е д р о с ть ю сыпались сне­
жинки.
— Кто этот граж данин? — тр е в о ж н о спросил м ой
тягостны й спутник. — А ? Вы м не не скажете, кто это? —
О н ж а р к о ды ш ал в лицо зн ам ен и того поэта и п р оси ­
те л ьно загляды вал ем у в глаза. — Э т о р ук о в о д я щ и й
работник, не п р авд а ли? Или, м о ж е т быть, даж е член
це нтрально й ком иссии? П о ч е м у ж е вы нас не п о зн а к о ­
м или? П о зн а к о м ь те ! У м о л я ю вас! П о к а ещ е не п о зд ­
но. Я п о ц е л у ю е м у ягодицы , я п ол и ж у их.
— О, не волнуйтесь, — сказал поэт. — Э т о т чел о­
век не засл уж и вает такой чести, тем б ол ее что сейчас
д о во л ьн о -так и холодно. Э то т человек всего лишь д е ­
густатор винтреста.
— Ты слы ш иш ь! — пр остонал м ой тягостны й спут­
н и к .— Винтреста! Вдум айся! Его ни п од каким в и д о м
28

нельзя выпустить из рук. Иначе м ы б у д е м п осле д н им и
идиотами. В ер н о ? Ты со м ной согласен?
— Если вам так у го д н о с ним п о з н а к о м и т ь с я ...—
галантно сказал поэт и сделал повелительны й знак,
после чего дегустатор остановился как вкопанны й пе­
ред сол н ц е м поэзии, и не п р о ш л о и часа, как м ы уж е
были сам ы м и лучш им и д р узь я м и и сидели у д е густа­
тор а в гостиной за с то л о м п од гр о м а д н ы м о р а н ж е в ы м
а б а ж у р о м и м ой тягостный спутник, стоя от волнения
на хвосте, ты кался но с о м в к ор р е к тн ы е усы д е густа­
тора, и его к руглы е глаза, п од е р н уты е н агл о-то м н ой
пленкой, как бы н еп р ер ы вн о гипнотизируя, твердили:
дай по блату вина, дай по блату вина, дай что-нибудь,
дай, дай, дай!
— Вот увидиш ь, он д а с т !— о б р а щ а л с я ко м не тя­
гостный спутник и снова припадал к у сам д е гус тато ­
р а .— Д аст бесплатно, м о гу поручиться! — ш ептал он
мне. — Д ва ящ и ка знам ени того вина «мцване».
.. .Как труп в пусты не я л е ж а л ...
И его голос д р о ж а л глиняной свистулькой, как за ­
павший клапан испорченной ш арманки.
А тем в р е м е н е м соби рали сь гости, и м а л о -п о м а л у
р азгор ел ся восточны й пир с легким ев р о п е й ск и м о т ­
тенком, котор ы й с о о б щ и л е м у м о л о д о й элегантны й
там ад а с д в у м я или тр е м я университетским и зн ач ка­
ми. О н не сл и ш к о м пытал нас тр ад и ц и о н н ы м и тостам и
и не сл и ш к ом настойчиво заставлял о суш ать о к о в а н ­
ные с е р е б р о м турьи рога, так что мы п о м ал е н ь к у на­
дрались б ез постор онней п ом ощ и. А в р е м я текло, и
пир все п р о д о л ж а л ся и продол ж ался, не иссякая.
Наш и хозяева, и тамада, и все гости, страстны е б о ­
лельщ ики за м е стн ую ф у тб о л ь н у ю к о м а н д у «Д инам о»,
и д ам ы — свежие, как тол ьк о что распустивш иеся б у ­
тоны ш иразских р о з или ж е крепкие влаж ны е овощ и,
сор ванны е на зар е в огор од е, ни в о д н о м глазу, — к р а ­
сивые, рум яны е, черноволосы е, кудрявы е, с а л е б а стр о ­
вым и бю стам и, ни дать ни взять ангелы, написанны е
кистью Пиросм аниш вили.

29

Б уты лки см енялись на столе среди зелени, ф р ук *
тов и ов е ч ье го сы р а каж д ы е пятнадцать минут, как
п очетны й караул, ночь тянулась б е з исхода, и я всем
св о и м с у щ е с тв о м чувствовал пр ибл иж ен ие чего-то
страш но го . М о ж н о б ы л о подум ать, что все м у э то м у —
как в ад у — никогда не б уд е т конца. О д н а к о это о к а ­
зался не ад, а всего лиш ь чистилище.
В четы ре часа с о р о к две м инуты п оп ол ун о чи пир
начал иссякать, речи сделались сначала аритм ичным и,
а п о то м сов се м перестали п р ощ упы ваться, с о п р о ти в ­
л я е м о с ть упала д о нуля, е щ е н е м н ого — и д олж н а
б ы л а наступить клиническая смерть, но, п о-вид им ом у,
р асп о р я д и те л ь пира не считал, что весел ью приш ел
конец, и он, как опы тны й тамада, всегда им ел п од р у ­
кой в е р н о е с р е д ств о для того, что бы вдохнуть ж изнь
в з а м и р а ю щ е е застолье.
— П р о ш у ваш его внимания, — сказал он с о в е р ш е н ­
но свеж им, у тр е н н и м голосом . — Д а м ы и господа!
С е й ч ас п е р е д вам и предстанет кот. На первы й взгляд
о б ы к н о в е н н о е д о м а ш н е е ж ивотное. Кот Васька. Н о не
делайте п оспеш ны х вы водов. Иди сюда, генацвале!
Кис-кис-кис!
Д в е р и б е сш ум н о , сами собой, как в ам е р и к ан ско м
те атр е уж асов, распахнулись, и в к ом н ату об р е че н н ой
п о х о д к о й вош ел гр о м ад н ы й светл о-серы й кот, в ы ш к о ­
л е нное д о м а ш н е е ж и в о тн ое с п р и щ ур е н н ы м и глаза­
ми, в глубине к о то р ы х м е р ц а л а вечность, и хвостом ,
п о д н я ты м вверх, как мягкий стол б дыма, к о л е б л е ­
м ы й те м н ы м н оч ны м в о зд у х о м этой таинственной го р ­
ной страны.
Кот — м л ад ш и й брат тигра — об ош ел , как гладиа­
тор, в о к р у г п и р ш ественного стола и остановился возл е
хозяина, сл о вн о ж ел ая воскликнуть: «Ave, Caesar, m oritu ri te salu tan t!»
— Но, т о в а р и щ и !— то р ж е ств е н н о п р ои зн е с х о зя ­
ин, п од ни м ая вверх б е зы м ян н ы й палец с б л е д н ы м о б ­
р уч а л ьн ы м кол ьцо м . — Но, товарищ и ! Э т о д алеко не
п р осто й кот. Э т о го в о р ящ и й кот. О н у м е е т р азго в ар и ­
вать.
— Не м о ж е т быть!
30

— Н о тем не м е н е е — ф акт! Эврипид, иди с ю д а !
Кис-кис-кис!
Кот ещ е крепче заж м ур и л ся и п о к о р н о пры гнул на
колени своего хозяина.
— Так. Теперь сиди.
Кот сел, как человек, пол ож и л б о л ь ш у ю д е тс к у ю
гол ов у на край стола и п о см о тр е л в о к р у г пр ел е стн ы м и
сер о-зе л е н ы м и глазам и капризной девочки. Х о зя и н
почесал его за ухом , и кот стал м ур л ы к ать с таки м ви­
дом, б уд то б оял ся щ екотки.
— Внимание, — п р овозгласи л тамада, — п о п р о ш у
наполнить ваши бокалы .
— Сейчас он б уд е т разговаривать, — сказал х о зя ­
ин. — Вам это каж ется нев е р о ятн ы м ? В та к о м слу­
чае п р о ш у убедиться. Эврипид, д р уг мой, скаж и им
«мама».
К от весь сж ался и б о л е зн е н н о заж м ур ил ся. Х о зя и н
обхватил его гол ов у д в ум я руками, соединив све р ху
б ол ьш и е пальцы, а указател ьн ы е с н о р о в и сто сунул
коту в рот и растянул его, отч его на д е тс к о м лице кота
появилась напряж енная, неискренняя улы бка.
— Говори! — повелительно м олвил хозяин.
Кот сделал с у д о р о ж н о е глотател ьное движ ение
горлом , разинул с в о ю н е б о л ь ш у ю р о з о в у ю т р е у го л ь ­
н ую пасть с м елки м и зу б к ам и и вдруг напр яж ен н ы м ,
м еханическим голосом , но совер ш ен н о отчетливо п р о ­
изнес, как человек, на чистейш ем р ус ск о м язы ке:
— М ам а.
П осл е чего хозяин сказал « м о л о д е ц » и сбр осил
кота на пол.
— Неслы ханно! — закричали гости. — Н еслы ханно!
Н евер оятно! К акое чистое пр оизно ш ени е! А р т и к у л я ­
ция! Дикция! С о в е р ш е н н о как в А к а д е м и ч е с к о м М а ­
л о м театре! Д а ж е с ко р ее как в Х уд о ж е с тв е н н о м !
Все в один м иг ож ивились, и в за ту ха ю щ и й пир
бы ла влита свеж ая струя бодрости, которой , впрочем ,
хватило ненадолго, так что чер ез час в об щ е с тве н н ы х
баках уж е явно стала о щ ущ а ть ся нехватка гор ю ч е го .
О д н ако, п о-вид им ом у, врем я расходиться по д о м а м
е щ е не наступило, и хозяин как бы вскол ьзь зам етил,
31

что его кот у м е е т р азговар ивать не то л ьк о по-русски,
н о так ж е и п о-ф ранцузски .
— Кис-кис-кис! — позвал он.
К от д о л го не появлялся, но наконец все-таки выш ел
из дверей, к о то р ы е снова сами со б о й распахнулись
п е р е д ним и зате м сами со б о й б е с ш у м н о затворились.
К о т с тр аш н о м е д л е н н о направился к хозяину, как бы
испол няя тя го с тн ую обязанность, свя зан н ую с неслы­
ханны м и м ук а м и и униж ениями, но — увы! — н е и зб е ж ­
ную , как рок. О н зам ед ленно пры гнул на колени
хо зя и н а и п ол о ж и л п о д б о р о д о к на скатерть, уж е о с н о ­
вател ьно за л и ту ю к то м у врем ени основн ы м и м а р к а ­
м и м естн ы х вин. М о р щ а с ь от винного запаха и о с тр о го
а р о м а та сациви, кот с нем ой м о л ь б о й п осм отр е л на
л ю д е й лунатическим и глазам и и снова изо всех сил
заж м ур и л ся.
— Внимание! — крикнул тамада. — П о п р о ш у всех
наполнить бокалы .
— Итак, — д ел ови то сказал хозяин и обхватил
б о л ь ш у ю го л о в у кота обеим и руками, но на этот р аз
у п е р ся указате л ьн ы м и пальцам и в уш ны е отверстия
кота, а в его р от вставил мизинцы , как-то п о -о с о б о м у
с к р ю ч и л их, растянул и вы вернул так, что р о зо в ы й рот
кота стал напом инать неестественно-странны й цветок
в р о д е орхидеи. К от рванулся, нам ереваясь зам яукать
р а з д и р а ю щ и м голосом , но вм есто этого гр о м к о и от­
четливо п р ои знес на чистом ф р а н ц у зс к о м языке:
— М ам ан.
— Вот, — сказал хозяин и смахнул кота на пол,
после чего ж и в о тн о е с улы бкой отв р ащ е н и я м е д л е н н о
уд ал и л ось восвояси, зная, что на сегодня его роль
о к о н ч е н а и м о ж н о б еспрепятственно приступать к л ов­
ле м ыш ей.
— Ты поним аеш ь, это проф анация, — простонал
человек-дятел, п р о в о ж а я своим и тухлы м и глазам и
у д а л я ю щ е го с я кота. Его тол стое гор л о раздувалось, и
он д а ж е всхлипнул от огорчения. — И м еть такое вы да­
ю щ е е с я ж ивотное, такой м и р о в о й аттракцион и у п о ­
тр е б л ять его для развлечения гостей на сре д н ем не­
о ф и ц и а л ь н о м м еж д усо бо й чи ке, где даж е нет б ол е е
32

или м енее ответственного начальства. — О н схватился
р укам и за гол ову с х о х о л к о м .— Го сп од и б о ж е мой, да
если бы у м еня бы л такой зо л о то й кот, то я бы его,
подлеца, научил рассказы вать еврейские анекдоты .
Я сделал бы из него кота-затейника. О н бы у меня, су­
кин кот, выступал то л ьк о на сам ы х ответственны х к о н ­
цертах, и я бы сделался п е р в ы м ч е л ов е к ом среди м е ст­
ной худ о ж ественной интеллигенции, м о ж е т быть, д а ж е
д о к т о р о м наук гонорис кляузе. И — ты м о ж е ш ь себе
представить! — к а к ую на этой почве м о ж н о б ы л о бы
созд ать гр а н д и о зн ую реклам у, какой неслы ханный
подхалим аж , какой косм ический блат!
О н пригорю нился, пустил слезу, п о то м в стр е п е н ул ­
ся и сделал б у р н у ю п оп ы тку угов ор и ть хозяин а с о ­
верш ить б л а го р о д н ы й акт восточн ого гостеприим ства
и подарить е м у г о в о р я щ е го кота. Н о из этого ничего
не выш ло, п о то м у что хозяин оказался ч е л о в е к о м
с вы сш им о б р а зо в а н и е м и не признавал этих глупых
ф е од ал ьны х ш тучек — дарить гостю то, что е м у п о н р а­
вится. Как ни старался м о й тягостный спутник, как ни
суетился, как ни кричал, выпуская из гор ла сам ы е
неж ны е звуки: «Да! Я подхалим ! И гор ж усь этим! П р е ­
зирайте меня, но тол ько п одари те м не го в о р я щ е го
кота! Я из него с д ел аю человека! Ну, хотите, я с о зд а м
в ваш у честь хорал!» — но, увы, ничего не получилось.
Как говорится, наш ла коса на камень.
Единственно, что утеш ало человека-дятла, — это
перспектива в конц е к он ц ов получить беспл атно ящик,
а м о ж е т быть, д а ж е и два, б асн о сл ов н ого вина « м ц за не». Теперь он удвоил свое внимание ко мне. О н б о я л ­
ся, что я за б о л е ю и, не дай бог, ещ е того хуже, ум ру.
М а л о ли что м о ж е т случиться с ч е л ов е к ом в дороге.

— У м о л я ю тебя, — ш ептал он по ночам, п од х од я
к м ое й постели в то время, как в окнах блестели зи м ­
ние восточны е звезды . — У м о л я ю тебя, береги свое
зд о ро вье. Учти, что вино б уд е т столько ж е твое, ско л ь­
ко мое.
33

.. .М ы бы ли как два каторж ника, п р и ко ван н ы е к о д ­
н о м у ядру. Я ум ирал, я падал, а он — м о й тягостны й
спутник — б е зж а л о с тн о толкал м еня к уд а-то все даль­
ш е и дальш е. О н у ж е стал м оей б ол е зн ью , он гнездил­
ся где-то внутри меня, в таинственной полости киш еч­
ника, а м о ж е т быть, и ниже, он бы л м учите л ьн о р а з ­
д ув ш е й ся оп у хо л ью , ад ен о м о й простаты, н е п р ер ы вн о
о тр ав л яв ш е й м о ю кровь, к о то р ая с у д о р о ж н о и у г р ю ­
м о гудела в аорте, с тр у д о м заставляя сокращ аться
м ус к ул о тр а б о та в ш е го сердца.
Х о ть бы эту оп ухо л ь с ко р е е вы резали!
Кто ж е он б ы л ? О н был м од и ф и к ац и я Ф а д д е я
Булгарина, гонитель всего нового, человек с водевиль­
ной ф ам илией Прохиндейкин.
Д а л е к о внизу леж ала п отон ув ш ая в н е с ко н ч ае м о м
сн егоп ад е прелестная горная страна со всем и ее м аг­
нолиями, др аценам и, сим патичны м и м ил иц ион е р чиками, г о в о р я щ и м к о то м и п ы ж и ко вой ш апкой зн ам е ­
н итого поэта, и м ы летели в стол ицу наш ей роди н ы на
с о д р о г а ю щ е м с я от обледенения п ассаж и рском с ам о ­
лете и см ер ть летела р я д о м с нами, каж д ы й миг го то ­
вая р асстр оить все наш и планы. Н ад С у р а м с к и м п ере­
в а л о м сход ила с у м а небы валая снеж ная буря, и наш а
м аш и н а п ол зл а на ощ упь, как слепая, п осред ин е го р ­
ных склонов, к аж д ы й м иг готовая ш аркнуть ал ю м ин ие ­
вы м к р ы л о м по невидим ой в тум ане скале и рухнуть
на д но ущ елья, в б у р н у ю го р н ую р ечку с о б л е д е н е в­
ш и м и берегам и.
В течение часа м ы избеж али ты сячу смертей, и к о ­
гда пилот наконец посадил с в о ю гр у зн у ю м аш и н у на
п е сч ан ом а э р о д р о м е р я д о м с б у н т у ю щ и м м ор е м , то
у него д р о ж ал и руки и пот гр а д о м катился по как бы
н а тр у ж е н н о м у лицу с пепельны м и губами. В стол ицу
наш ей р од и ны м ы прибы ли е щ е засветло; и тут ж е
расстались. Н ад олго. Сл ава богу, каж ется — навсегда.
Н о м учительны й сон тянулся, тянулся, он казался бес­
конечны м , хотя на с а м о м деле продол ж ался, быть м о ­
34

жет, всего лиш ь к а к у ю -то д о л ю секунды, как см ерть.
Н о ведь никто не знает, ско л ьк о врем ени длится
см ерть: м о ж е т быть, один миг, д аж е и то го м еньш е,
а м о ж е т быть, и всю жизнь. Ч еловек вечно ж иве т и
в то ж е врем я вечно умирает.
Нет, не так: «в зв е зд ы врезы ваясь».
Я вечно умирал, и вечно жил, и врем я от врем ен и
в о зв р ащ ал ся в прелестны й край, некогда воспеты й
О с и п о м М а н д е л ьш та м о м .
Разум еется, на а э р о д р о м е я п р еж д е всего увидел
п ы ж и к о в ую ш апку классика. О н возвы ш ался, как м о ­
нумент, ещ е б ол ее величественны й и прекрасны й, чем
когда-то. М ы обнялись. И даже, по свидетельству и сто­
риков, прослезились.
— М н о г о воды утекло, кацо!
— Ох, м ного, генацвале!
— Как п ож и вает ваш тягостны й д р уг? — спросил
великий стихотворец, после к а ж д о го слова делая е щ е
б ол е е глубокое, гор тан н ое придыхание, к о т о р о е всегда
казалось м не великолепной ц е зу р о й п осред и н е ш ести­
стопной строчки классического александрийца. — Н е ­
уж ели он и теперь п р о ц в е тае т так же, как р ан ьш е ?
В прочем , я всегда п од о зр евал, что он д ал еко пойдет,
этот л ю б оп ы тн ы й гибрид человека и д о м аш н е й ско­
тины. А вы знаете, п о ч е м у ? П ото м у, что он не то л ь к о
о б л ад ает р едким б е ссты д ств ом л и зо б л ю д а и под хал и ­
ма, но такж е и потом у, что всевыш ний наделил его
ф еном енальной, — он сделал вели колепное п р и д ы х а­
ние на этом н ар яд н о м слове, — ф е н о м е н а л ь н о й
спо соб н остью , р ед чай ш и м ум ен и ем сним аться р я д о м
с начальством. Едва лиш ь ф о то гр аф ы наведут свои
м агические субъективны е объективы на ц е н тр а л ь н у ю
ф игуру, как сейчас ж е р я д о м вы растает м уч и те л ьн о
пр им елькавш аяся гол ова с костяны м н о с о м ваш его
тя гостного спутника, в ы р аб о тав ш е го в себе условны й
ре ф ле кс в ту ж е секунду — ни позж е, ни р ан ьш е —
оказаться в сам ой середи не группы, с н о р о в и сто стать
на хвост и вследствие этого сделаться р о в н о на три
35

четверти вы ш е остальны х и д а ж е сам ой центральной
ф игуры . Ф е н о м е н а л ь н о ! — О н сделал хрипл ое п р и д ы ­
хание. — П р я м о -та к и ф е н о м е н а л ь н о ! Будучи пиг­
м еем , казаться великаном ! Н о б у д е м надеяться, что
этот исторический нонсенс с к о р о навсегда отойде т
в вечность. Ведь не м о ж е т ж е п о д о б н о е б е зо б р а зи е
п р о д о л ж а ть с я в е ч н о ...
— А как п ож и вает го в о р я щ и й кот? — спросил я,
ж е л а я п ерем ен и ть н е п р и ятную тему.
— Г о в о р я щ и й кот? — удивился поэт. — Не знаю ,
к а к о го г о в о р я щ е г о кота вы им еете в виду? А х да,
действительно. П р и п ом и наю . О н говор ил по-русски
и п о -ф р а н ц у зск и . Но, по п р авд е сказать, я давн о уж е
п о те р я л его из в и д у ...
.. .М не оп ять д о л го и слад ко снился горбаты й го ­
род, и м ы сидели в духане над горной речкой, котор ая
б е ж а л а гд е-то внизу, как стадо овец, по кам еш кам , поз и м н е м у м утн ая и го л о в о к р у ж и те л ьн о скучная, свин­
цовая, ды м ная. В ы соко над о б р ы в и с ты м ту м а н н ы м б е ­
р е го м синел силуэт д р евн его замка, и ц е р к о в ь с к о н у ­
с о о б р а з н ы м куп ол ом , и стары й толсты й ш арм анщ ик,
б ы ть м о ж е т последний ш а р м а н щ и к на зе м н о м шаре,
крутил с в о ю о д н о н о г у ю у л и ч н ую ш арм анку, уве ш ан ­
н у ю ц ве тн ы м стеклярусом , как пасхальная карусель,
извл екая из ее д р я х л о го ящ и ка п р онзител ьн ы е и вм е ­
сте с тем н еб есн о м узы к ал ьн ы е звуки м ещ ан ски х валь­
сов, м а р ш е й и гавотов м о е го детства, и я плакал о б
О с и п е М а н д е л ьш та м е , о цыганах, о д о го р е в ш е й жизни,
о п е р в о й лю бви, о всех кораблях, уш е д ш и х в м оре,
о всех за б ы вш и х р адость свою , да м ал о ли о чем м о ­
ж е т плакать п ож и л о й человек после четвертой б уты л ­
ки красного, как кровь, «телиани». И я становился на
колени, целуя смуглые, волосатые, б е зм е р н о стары е
р уки ш ар м ан щ и ка, а тем в р е м е н е м великий поэт, у те ­
ш ая меня, гладил м о ю п ы л ьн ую и у ж е несколько л ы ­
с о в а т у ю го л о в у б л у д н о го сына и, отвлекая от сл и ш к ом
грустны х мыслей, говор ил мне:
— Д р у г мой, не надо плакать. Н е стоит. Все м ы
у го сп о д а б о га корабли, уш е д ш и е выморе. В ерн ем ся
36

л учш е к печальной действительности. В чер а вы п ои н ­
тересовались суд ьб о й го в о р я щ е го кота. Я навел с п р а в ­
ки. К сож алению , д о л ж е н со о б щ и ть вам н е п р и ятн ое
известие: несколько лет то м у назад г о в о р я щ и й кот
скончался во врем я о ч е р е д н о го выступления, б уд учи
не в состоянии п р оизнести слово «неоколониал изм ».
Н о м о ж н о и так: повесть о г о в о р я щ е м коте.
Весь в слезах я гтроснулся, но уж е м и р в о к р у г м еня
потерял свое пр еж нее б е зм я те ж н о е спокойствие. Ц е ­
лый день я не находил себе места.
— Чего тебе не хватает? — спросила жена.
— М н о го го , — ответил я.
— Н ап р и м е р ?
— Ну, уж р аз кто-то занес сю д а в озб уд и тел е й м о и х
стары х снов и к о ш м а р о в и р аз все в о к р у г нас так р а ­
зительно изменилось, то — в о о б р а зи себе — я начинаю
о щ у щ а ть отсутствие Козловичей. О тк р о в е н н о говоря,
их н е м ного не хватает.
— Н у что ж, — сказала жена, — все-таки это л уч­
ше, чем го в о р ящ и й кот.
И сейчас ж е после этого вош ли Козловичи.
— А, это вы! — р ад о стн о воскликнул я, р а згл я д ы ­
вая К озловичей: они нискол ько не о б го р е л и и с о в се м
не изменились. О н был в несколько э стр ад н о м пид­
ж аке цвета к о ф е о-лэ, и б р ю к а х цвета ш о к о л а д а о-лэ,
и в ботинках цвета к р е м -б р ю л е при винно-кр асн ы х
ш ерстяны х носках. Рукава его пидж ака бы ли на не­
с ко л ьк о м и к р о н о в короче, чем тр е б о ва л а м ода, а м а н ­
ж е ты высовывались, бы ть м ож ет, на п о л то р а м и к р о н а
больш е, чем тр е б о ва л а та ж е мода. Н о это е м у д а ж е
шло. О н п о -п р е ж н е м у бы л интенсивно р озо в, с ж е л ­
ты м и волосами, р асчесанны м и на п р я м о й п р о б о р , от
лба д о затылка, как у известного р усск ого авиатора
С е р е ж и Уточкина. Его зу б ы сверкали с л о н ов ой б е л и з­
ной. О н был д о бр ож ел ател ен, всеяден и слегка р а з в о ­
дил руками, рассказы вая, с какими п р и кл ю че н и я м и
они добирались; к нам. Что касается м адам , то она
б ы л а в узки х и к ор отк и х ш танах эластик, к о т о р ы е
37

н е о б ы к н о в е н н о шли к ее стр о й н о скл ер отиче ским н о ­
гам с ш и ш к ам и на коленях. У нее на ш ее висел к р у п ­
ный ар хео л о ги чески й камень с д ы р к о й посредине, б о л ­
таясь на с е р е б р я н о й веревке п овер х красной к о ф то ч ­
ки-д ж ерси. Б ы л о стр аш н о представить, что стало бы
с ней, если бы она, забы в снять этот камень, бросилась
в воду. У нее бы ли прелестны е детские глаза и в зб и ­
ты е р ы ж и е волосы, что в соединении с в зд е р н уты м
н о с и к о м д а ва л о пол н ое представление о ее д у ш е в н о м
состоянии, к о т о р о е отр аж ал ось на ее лице, и зм у ч е н ­
н о м в о зр а с то м и о щ у щ е н и е м собственной красоты.
С т а р у ш к а все вр е м я тр ебо вал а п р осто й хо л о д н о й воды
и с н асл аж д ен и ем вливала ее в себя, как бы ж елая
п о ту ш и ть адский огонь, п ож и равш ий ее д е тс к ую душ у.
С а м К о зл о ви ч пил со м ной л ед ян ое б е л о е вино —
д у ш и сто е и гор ьковатое, как миндаль, — ничуть не
о п ья н я в ш е е и не вред ивш ее зд о р о в ь ю .
К о зл о ви ч и сидели на низких с та р о м о д н ы х креслах
п е р е д к а м и н о м и, д о п о л н я я д р уг д р уга сущ ествен н ы м и
п о д р о б н о с тя м и , уточняя хр о н о л о ги ч е ск у ю п осл е д ов а­
те л ьность собы тий, рассказы вали и стор и ю о том, как
они соби рали сь путеш ествовать по Турции, Японии,
Ю ж н о й А м е р и к е и социалистической П о л ь ш е и как
у них в к о н ц е к о н ц о в сгорел л ю б и м ы й пудель.
М ы радовались, как дети, слуш ая их взв ол н ов ан ­
ное повествование.
К огд а сам К о зл о ви ч уж е п окр ы л ся пятнам и и стал
п о н е м н о гу сердиться, од нако все ещ е м уж е стве н н о
п р о д о л ж а л у лы баться всеми клавиш ам и своих зубов,
в салон б о ч к о м вош ел наш м илейш ий д р уг Вяткин и,
потирая, как с м о р о зц а , свои небольш ие, слегка о б у г ­
ливш и еся руки, посм еиваясь и сты дливо похохатывая,
подсел к п ы л а ю щ е м у кам ину и то ж е стал вм есте
с нами пить х о л о д н о е п отустор о н н е е вино, закусы вая
сы р ом .
Я зад е р н у л ш торы , и все это в д р уг стало н е м н ого
нап ом и нать вечера п о д М о сквой , тол ьк о не б ы л о теле­
в и зо р а и ни р а зу не позвони л телеф он.
П о з д н о н о ч ь ю м ы устроили Вяткина внизу в с в о б о д ­
ной ком нате, а К озловичей отвели чер ез тем ны й сад
в стары й н ор м ан д ск и й овин, где для них был уж е при­

зе

готовлен ночлег. Я заж е г ф о н а р ь — стары й каретны й
ф онарь, найденный на чердаке, — и светил им, пока
они подним ались п о у зе н ько й скрипучей лесенке, м о л ­
чаливо удивляясь наш ей нелепой ф антазии отпр авить
их спать на сеновал. М ы с ж ено й весело п е р е гл я д ы в а ­
лись. Споты каясь, К озл о ви ч и один за д р у ги м — он впе­
реди, а она сзади — вош ли в д в е р ц у и в д р уг очутились
в стран ном те м н о м пом ещ ении, п од сам ой с о л о м е н н о й
крыш ей, где, очень в о зм о ж н о , на наш есте спали ж и р ­
ные куры. М ы объяснили, что это старинны й н о р м а н д ­
ский овин, и это н е м н о го об н ад еж и л о К озловичей. О н и
п о к о р н о отдались в руки судьбы .
Тогда я вд р уг щ ел кнул вы клю чателем , и К о з л о ­
вичи увидели, что находятся в гр о м ад н о й низкой к о м ­
нате со ско ш е н н ы м потол ком . П о ср е д и н е стояла г р о ­
м адн ая старинная дер евянная кровать п од б ал д ахи ­
н ом из веселенького коттончика. П о л о г бы л отдернут,
и виднелась постель, застланная свеж им и гол л ан д ­
ским и просты ням и, приготовленная на ночь п о -ф р а н ­
цузски — конвер том , — с м ал енькой п уховой п е ри н ­
кой. На ноч н ом столике бы ли пр иготовлены граф ин
с сахарной вод о й и старинный нор м анд ский м о л и тв е н ­
ник с с е р е б р я н ы м к р е с то м на ч е р н ом б а р х а тн о м п е р е ­
плете.
В о о б щ е казалось м рачновато.
К озловичи были см ущ ены . В о зм о ж н о , они боял ись
крыс. Тогда я то р ж е с тв е н н о распахнул д р у г у ю двер ь
и показал им великолепную , у л ь тр а с о в р е м е н н у ю ван­
н у ю к ом н ату с к об ал ьтов о-си н и м ф аян сов ы м туал е т­
ны м сто л о м на од н о й нож ке, м о л о ч н о -б е л о й ванной,
всю зал и тую осл епител ьно яр ки м электрически м све­
том, с и я ю щ у ю каф елем, никелем, всю у в е ш а н н у ю п у­
ш и сто-д уш и сты м и р озо вы м и , салатными, гол уб ы м и
п ол отен ц ам и и п р осты ням и и устл анную гр у б ы м и к о к о ­
совы м и ковриками. Д л я то го чтобы убеди ть К о з л о в и ­
чей, что это не сон, я о тк р ы л н есколько кранов, и
с сим ф оническим ш у м о м из них хлы нула д о б е л а в зб и ­
тая, как яичные белки, гор ячая и хо л од ная вода, на­
полняя п о м е щ е н и е поистине вагнеровской м у з ы к о й и
зап а х о м м ы ла «герлэн».
39

— С п о к о й н о й ночи, — сказали м ы К о з л о в и ч а м .—
Если н о ч ь ю усл ы ш и те за окнам и ш ум, не пугай те сь,—
значит, начался прилив и воды Л а -М а н ш а п о д н и м а­
ю тся по ш л ю зам , наполняя м а л е н ь к у ю гавань Гонф лер,
где с он н о п окачи ваю тся ры бачьи б ар касы с и з о б р а ­
ж е н и е м святой д евы на др яхлы х парусах. У т р о м Д е ­
низа принесет вам пти-деж ене: кофе, круассаны , м ас­
л о и сливовы й дж ем . Не рассчиты вайте на ж а р е н у ю
кол басу!
М ы оставили их очарованны м и.
В о с о б е н н о с ти все это нравилось сам ой м а д а м К о злович.
М ы с ж ен о й спустились по лесенке в сад, и я задул
ф онарь.
М о ж е т быть, м о е о б н аж е н н о е тело л еж ал о где-то
в и н о м и зм ер ени и и гол уб ы е л ю д и при свете о п е р ац и ­
о н н о го п р о ж е к то р а рассм атривали на нем давние ш р а ­
мы: п ул евы е и о с к о л о ч н ы е и следы р азн ы х болезней,
войн и р ево лю ц и й .
На газоне с то я л о н есколько невы м ы ты х машин,
при ехавш и х ночью . О д н а из них п оказалась м н е зн а­
ком ой .
— П о -м о е м у , приехали О стапенки, — ш е п о т о м ска­
зал а жена. — И спят в маш ине.
О н и действительно спали в п о л уо б го р е в ш е й м а ­
шине, как сурки.
— П р о й д е м с я немного, — п р ед ло ж и л я. — П ускай
спят.
О н а взяла м еня п од руку, и м ы пош ли в глубину
т е м н о г о сада, туда, где за кар етны м и сараям и и д о ­
щ а т ы м с о р ти р ч и к о м был слом анны й забор, а за ним
с пр ава налево тянулся канал, по к о т о р о м у бесш ум но,
на у р о в н е п лоской земли, с п огаш енны м и сигналами,
как б ы текли низкие м о то р н ы е барж и, наполненны е
очень важ н ы м и очень тя ж е л ы м грузом , направляясь
из А н в е р с а в М аас, а быть м ож ет, в М о н е или Наахрихт, если, конечно, такой г о р о д сущ е ствуе т в действи­
тельности.
40

М ы шли вдоль канала, м и м о ф л ам анд ской в е тря ­
ной м ел ьницы с н еп од ви ж н ы м и кры льям и, у ве ш ан н ы ­
ми снастями, как м ачты ф регата; м ы шли очень д о л го
и молча, пока вд р уг не очутились на площ ади, о х в а­
ченной м о р о з н ы м тум аном , так что нельзя б ы л о п о ­
нять — что это за площ адь.
— К уйа ты м еня привел? — спросила ж е н а тр е ­
вож но.
И сейчас ж е я понял, что эта п л ощ ад ь — а э р о д р о м ,
и п од наш ими ногам и я увидел гр о м ад н ы е ш ести угол ь­
ные плиты взлетной д о р о ж ки .
Р еш етчаты е р ад и о л о к а то р ы
враче б ны е кресла.

вращ ались,

как з у б о ­

— Ты опять улетаеш ь? — спросила ж ена п окор н о,
так как понимала, что ничего д р у го го м н е не остается.
Я пром олчал, рассм атривая с в о ю обувь; он а им ела
е щ е вполне приличный вид: очень черные, блестящ ие,
х о р о ш о начищ енны е мокасины , как нельзя л учш е с о ­
о тв е тс тву ю щ и е с е р о м у к о с тю м у и н е й л он о вы м н оскам
гл у б о к о го цвета ж ж ен ой кости. П р е в о сх о д н ы е м о к а ­
сины с длинны м и носам и и низкими, ш ироким и, очень
устойчивы м и каблукам и, за к о то р ы м и п р иход ил ось
о с о б е н н о ухаживать, так как м ал ейш ая п оте р тость
с р а зу делала их непристойно вульгарны м и. К аблуки
д о л ж н ы бы ть всегда б е зу к о р и зн е н н о черными, б е з м а ­
лейш ей потертости. Тогда м окасины со своим и я зы ­
кам и и п ерем ы чкам и на п од ъ ем е м о гут иметь м е сто
во врем я загр аничн ого путеш ествия. Эти м ысли вну­
ш ила м не жена, и я их тв е р д о усвоил.
М ы не успели проститься.
О н а ещ е стояла од на п осред ине г р о м а д н о го пу­
сты нного аэр о д р ом а, а я у ж е перевел стрелки своих
часов на два часа назад и сквозь р азр ы в ы тяж е л ой
д о ж д е в о й об лачности см о тр ел на А м стер д а м , ко то р ы й
м о ж н о б ы л о с вы соты нескольких тысяч ф утов принять
за н е б ол ьш о й коври к с а б стр ак тн о -ге о м е тр и че ск и м
ор н ам енто м , но внизу д о ж д я не было, и когда я сош ел
41

с с ам о л е та для того, чтобы пересесть на другой, транс­
атлантический, то м о и м окаси н ы ничуть не п о с тр а ­
дали, д а ж е напротив: осв е щ е н н ы е м о л о ч н о -м а т о в ы м и
п л аф о н ам и А м с т е р д а м с к о г о м е ж д у н а р о д н о г о а э р о в о к ­
зала, р я д о м с осл епител ьны м и че м од ан ам и и б о ти н ­
кам и м и л л и о н е р о в они казались е щ е вполне зе р к ал ь­
ными, так что я не имел никаких претен зий к а э р о ­
к ом п ан и и К. Л. М . Во врем я посадки тож е, слава богу,
все о б о ш л о с ь благополучно, и м ои м окасин ы даж е и
в э то м г р о м а д н о м п ассаж и р ском сам олете, среди со­
тен пар р а з н о о б р а з н о й обуви, казались не сам ы м и
худш им и. В о соб е н н ости в ы год н о они отличались от
ж е л ты х сол д атски х бутсов м о е г о соседа, серж анта
ам е р и к ан ски х в о о р у ж е н н ы х сил в Голландии. О т вре ­
м ени и от еж ед н евно й чистки они стали те м н о -к о р и ч ­
н е вы м и и глянцевы м и, как стекло, и вы зы вали во м не
тр е в о ж н ы й вопр ос: где они, черти, д о стаю т такой за ­
м е чател ьн ы й к р е м для б о ти н о к? Или, м о ж е т быть, это
не крем , а о с о б а я стекловидная ж идкость, куда о п у ­
с к а ю т обувь, и она п о то м делается как бы п окр ы той
то н к о й стеклянной глазурью , а п о то м е щ е б ол е е б л е ­
ска п р и д а ю т б а ш м а к а м специальны е вы сок ок аче ств ен ­
ны е с а п о ж н ы е щ етки о с о б о й ф о р м ы и бархатки, п р и­
н яты е на в о о р у ж е н и е в ам ер иканской армии.
С е р ж а н т сидел р я д о м со мной, поставив ноги на
плинтус п ерегор од ки , о тд е л я ю щ е й наш туристский
класс от у б о р н ы х и ш тур м ан ск ой будки. Э т о был з д о ­
р о в е н н ы й парень лет двад цати пяти с к о р о т к о остр и­
ж е н н о й головой, в ти к о в о м к о м б и н е зо н е цвета хаки,
к р е п к о затянуты й стар ы м к о ж а н ы м п о я с о м с такой ж е
сте кл ов и д н ой повер хностью , как и бутсы.
У него бы л вполне мирный, д о б р о ж ел ате л ь н ы й вид,
но что-то м еня в нем тревож ил о, какая-то неуловим ая
п о д р о б н о с ть в его одеж де, зл о в е щ е е напоминание,
сигнал в се о б щ е й опасности. Э т о бы л м аленький вы ли­
нявш ий тр е угол ьн и к из ч е р н о -л и л о во го п л ю ш а с чем то з л о в е щ е красны м , с ж ел той м олнией и над пи сью
« Sp e a rh e a d » , лоскуток, приш иты й к р ук ав у к о м б и н е ­
зона.
М о ж е т быть, это бы ла каинова печать я д е р н о го
века.
42

В тот ж е миг м не стало ясно, что это парень из
ато м н ы х войск и теперь он — сделав или е щ е не успев
сделать свое дело — летит с б азы д о м о й в отпуск,
пр ед вари тельно выстирав свой вы цветш ий к о м б и н е зо н
и до стеклянного глянца надраив все кож а н ы е п р е д м е ­
ты своей амуниции.
А м о ж е т быть, в м и р е уж е все соверш илось, и он,
так ж е как и я, был не б ол ее чем ф антом, п р о л е т а ю ­
щий в этот миг над океаном .
Во всяком случае у него были все признаки ж и в о го
человека: на к р у п н о м д е р е в е н ск о м пальце — то н к о е
о б р уч а л ьн о е кольцо, ско р е е серебряное, челл золотое,
и уж конечно не платиновое; о н о п од ч ерки вал о его с о ­
лидность и пол ож и тельность м о л о д о г о сем е й н ого че­
ловека, м о ж е т быть, д аж е счастливого о тц а н е сколь­
ких зд о р о в ы х детей, чем он вы год но отличался от двух
своих товарищ ей, летевш их вм есте с нами все в т о м
ж е тури стско м классе чер ез океан. О д и н из них был
в униф орм е, а д р угой в ш татском, но все р авно б ы л о
ср азу понятно, что он хотя и носит ш та тс к о е ,— т о ж е
солдат, м о ж е т быть, д а ж е званием пониже, чем м ой
сосед, но зато, б езусловно, богаче. О н у ж е и зр я д н о
выпил и, как тол ьк о м ы поднялись в воздух, вы тащ ил
из у зк о го карм ана то л с тую б уты л к у «Во11-69», сод р ал
с нее хр у с тя щ у ю обертку, вынул зу б а м и п р о б к у и
сделал б ол ьш о й глоток, но своим то в а р и щ а м не п р е д ­
ложил, а п о то м глотнул ещ е раза два, после чего
стал заигры вать со стю а р д е ссой — высокой, как гре н а­
дер, д ев уш к ой в синей пилотке, лиш енной всякого чув­
ства ю м ор а, чем, по м о и м наблю д ениям , отл ичаю тся
все стю ард ессы туристского класса
на лайнерах
К. Л. М.
П од вы пивш ий ато м щ и к
в ш татском — тут м не
вдруг приш ла в гол ов у мысль: не сгор ел а ли гденибудь его у н и ф о р м а ? — все никак не м о г усп окоиться
и задрем ать. Видимо, его нервная система бы ла с о ­
всем расш атана и алкоголь у ж е не действовал на нее
как снотворное. Его все врем я терзал а ж а ж д а д е я ­
тельности. О н вы звал зв о н к о м стю а р д е ссу и сначала
43

послал ее за глобусом , и она принесла из ш ту р м а н ­
ской р уб к и р е зи н ов ы й глобус, к о то р ы й он надул р т о м
ч е р е з специал ьны й о тр о с то к и стал пьяны м и глазам и
р азы ск и в ать С е в е р н у ю А м е р и к у, ж елая определ ить
тр а сс у наш его полета, изм ер ил ее пальцами, выпустил
в о з д у х из гл о б уса и вернул его с м о р щ е н н о е вялое
те л о стю ард ессе, тут ж е п о тр е б о в ав эле ктр иче скую
бритву, п о т о м у что ком пания К. Л. М . бы ла об я зан а
вы давать ее п ассаж и рам тур и стск о го класса по п е р ­
в о м у тр е б о ва н и ю . С тю а р д е с с а принесла к о р о б к у
с электрической бритвой, напом и навш ей х о р о ш о о т ­
ш л и ф ов ан н ы й п р и б о е м м о р ск о й булыж ник, и солдат
в ш та тс к о м б ы с тр о наш ел в п од л о к о тн и ке сво е го крес­
ла с к р ы т у ю р о зе тк у и л о в ко вклю чил прибор, что п о ­
к а за л о его техн ическую сноровку. О н побри лся и, м н о ­
го зн ач и те л ьн о подмигнув, возвратил б ри тву с т ю а р ­
дессе, лиш енной не тол ьк о чувства ю м ор а, но такж е
и с а м о го эл е м е н тар н о го секса.
Я см о тр ел на этих ам ериканских солдат, славны х
м алых, и никак не м о г заставить себя поверить, чтобы
они м огл и что-ниб уд ь наделать. В особ енн ости в ы зы ­
вал теплы е чувства м ой сосед, полож ительны й, у р а в ­
н ов е ш е н н ы й д о бр як, видим о хо р ош и й м астеровой,
с толсты м и, но тр ен и р ован н ы м и пальцам и и к о р о тк о
о с тр и ж е н н о й ум н о й головой.
Третий сол д ат не отпечатался в м оей памяти; он
сидел где-то сзади и все врем я как бы прятал свое
тем ное, как бы об угл ивш ееся л ицо м е ж д у двух л а д о ­
ней, приставленны х к иллю м и натору.
Я о с м о тр е л свои м окасины и снова убедился, что
они ничем не хуж е остальны х двухсот или двухсот
пятидесяти отл ичн о вы чищ енны х ботинок, к о то р ы е на­
ходились в п е р в о м и тур и стск о м классах самолета.
С т а л о быть, пока все ш л о прекрасно. И это м еня не­
с к о л ь к о усп окои л о, как б у д то бы я принял пятнадцать
капель валокордина.
Н о что ж д ет м еня по ту с то р о н у Атлантики? Где
я б у д у чистить м о и м окасины ?
Я вспомнил, что в б ол ьш и х стандартны х отелях
С о е д и н е н н ы х Ш та то в об уви не чистят, и опять п очув ­
44

ствовал беспокойство. Я стал дум ать о континенте,
к к о т о р о м у м ед л ен н о приближ ался, и м еня охвати л о
предчувствие беды, не сл и ш к о м б ольш ой, но д о ста­
точ н о неприятной, чего-то унизительного, с вя зан н о го
с м о и м и м окасинам и. Теперь я уж е тв е р д о знал, что
где-то в Н ь ю -Й о р к е давно п од ж и д ает м еня человек,
со б и р а ю щ и й с я причинить м не ущ ерб. О н хочет отнять
у м еня нечто очень д о ро го е. Ж и знь? Н е знаю . М о ж е т
быть. И я заранее холодел, чувствуя свое бессилие и
одиночество, и представлял себе, как в один п р е к р а с ­
ный час останусь с глазу на глаз с этим не и м е ю щ и м
ф о р м ы чел овеком где-то в глубине аб стр актн ой н ью йоркской улицы, лиш енной всяких реальны х п о д р о б ­
ностей, к к о то р ы м я имел сильное пристрастие как пи­
сатель и человек.
Б о ж е мой, куда м еня несет!
М и л ы й пейзаж старой Англии н е о щ у ти м о о т о д в и ­
нулся в никуда, уступив м есто черным, как бы о б у г ­
ливш им ся скалам б е р е го в Ш отландии. В н е п о д в и ж ­
ных водах отр аж ал ось бессол нечное ал ю м и н и е в о е
небо. И сейчас ж е появились другие далекие о с т р о ­
в а — такие ж е скалистые, но уж е назы вавш и еся И р ­
ландия. Э то б ы л о последнее, что я м о г зам ети ть из
п од р об н осте й того мира, котор ы й я так о п р о м е тч и в о
покидал неизвестно зачем.
Д лилось все то ж е сам ое утро, к о то р о е началось
б о г весть когда на ту м а н н о м аэро д р ом е, где м ы стояли,
как м аленькие фигурки, на ш естигранны х плитах взлет­
ной дорож ки. Н е ско л ьк о р аз я уж е перево д ил часы,
каж д ы й р аз теряя время, к о то р о е неизвестно каким
о б р а з о м п р оп ад ал о навсегда.
Б ы ло ещ е б е з десяти десять того ж е с а м о го утра,
а наш в озд уш н ы й к ор аб л ь у ж е висел на гр о м ад н о й
вы соте над А тл антическим океаном , п о к р ы ты м пеле­
ной белы х испарений, как м уха над ал ю м иние вой ка­
стрю лей, где на м е д л е н н о м огне зн о й н о го сол н е чн ого
45

у тр а чуть подни м ал ась ж аркая, легкая пена закипа­
ю щ е г о м олока, к о то р о е все никак не м о гл о надуться
ш ап к о й и сбеж ать.
В р е м я — странная субстанция, к о то р ая д аж е в ф и­
л о с о ф ск и х сл о вар ях не им еет сам остояте л ьн ой р у б ­
рики, а ходит в од н о й у п р я ж к е с пространством , — это
с а м о е врем я к азал ось почти неподвиж ны м , п о т о м у что
м ы и сол н це двигались в о д н о м направлении с вос­
ток а на запад с вполне с о и зм е р и м о й ско ро стью , — но
с о л н ц е неско лько бы стрее нас. Таким о б р а зо м , наш е
п е ре д ви ж е н и е в пр остр анстве м о ж н о б ы л о определить
как отставание от солнца. М ы стрем ились пе ре ш аг­
нуть р у б е ж сегод няш него утра, но у тр о ч уд ов и щ н о
р астянул ось во врем ени и пространстве, очень н е охот­
но п е р е х о д я в полдень, так что иногда казалось, что
я со сво и м у зк о л окал ьн ы м п ред ставлением о врем ени
у ж е никогда не вы рвусь из плена этого неско н чае м ого
атл антического дня и никогда не у ви ж у заката. А в той
стране, где я оставил всех д о р о ги х для м еня людей,
у ж е наступила ночь и над остр ы м и кр ы ш ам и в че р н ом
небе сверкали гранены е зв е зд ы Б ол ьш ой М е д ве д и цы .
Я у ж е никогда не увиж у заката, так и перей ду в веч­
ность, не взглянув в последний р аз на зв е зд н о е небо.
Да, с а м о е лучш ее: в зв езд ы врезываясь.
С а м о е тягостное б ы л о о щ у щ е н и е потери времени.
Д а ж е часы перестали его отр аж ать с присущ ей им
м е ханическо й точностью . Д ви ж ени е врем ени м о ж н о
б ы л о оп р ед ел и ть тол ько по блеску обуви, к отор ая п о ­
степенно тускнела б е з всяких видим ы х причин, пр осто
так, как все в мире. О б у в ь об н ар уж и л а способ н ость
стареть. М о и п р ев о сх од н ы е м о л о д ы е м окасин ы на гла­
зах у м еня вступали в зрелы й возраст, становясь не­
м н о г о б ол е е м атовы м и, чем в юности, но, разум еется,
им б ы л о е щ е д а л ек о до вечера, а тем б ол е е д о ночи
с ее н е п оп р ав и м ой потер тостью , царапинам и, сточен­
ны м и каб лукам и и с ер о в аты м зв е зд н ы м светом.
Я погляды вал на них, как на часы, с у ж а с о м за м е ­
46

чая, что не то л ьк о м о е тело, но и так назы в ае м ая д у ш а
стареет вм есте с ними, п окр ы вается ц ар ап и нам и в р е ­
мени, с е р о в а т о -зв е зд н ы м н ал етом вечности, то есть
б ескон ечной длительности врем ени с ущ ество ван и я
мира, о б усл овленно й н е с о тв о р и м о с ть ю и неун ичтож им о с т ь ю материи.
П р и э то м во м не п р о д о л ж а л о н е п р ер ы вн о усили­
ваться и нарастать пред чувствие кол оссал ьной н епр ият­
ности, к к о то р о й я пр ибл иж аю сь. Н есом нен н о, это
явление б ы л о следствием р аздраж ений, несущ ихся
в м о ю н е р вн ую систем у из внеш него мира. Н а з о в е м
их сигналами б уд ущ е го.
Кто м не вернет п р о п ав ш е е в рем я?
М е ж д у тем бесконечны й день над А тл ан ти ч ески м
о к е а н о м тянулся, тянулся, тянулся, и я не знаю , чем
бы это все кончилось, если бы наш лайнер в д р уг
каким -то ч у д о м сравнял с в о ю с ко р о сть со с к о р о с т ь ю
солнца. Тогда бы я погрузи л ся в вечный день — б е з
утра и вечера, — неско нчаем о длинный, как полны й
текст библии со всеми ее п овтор ен и ям и и в ар и ан ­
т а м и ,— в вечное б о д р ств о ван и е и был бы испепелен
вечны м светом и вечной устал остью н е п р е р ы в а е м о й
жизни. К счастью, наш а че ты р е х м о то р н ая улитка
пол зл а над об л акам и А тлантики все-таки м е д л е н н е е
солнца, пол зл а как бы со с тр аш н ы м усилием, и лопасти
ее винтов не сливались, а зам е д л е н н о м елькали как бы
в о б р а тн у ю с то р о н у с н е о б р а ти м ы м постоян ством .
Улитка при всем старании не м огл а вы пол зти из
свое го дом ика, и таким о б р а з о м сол нце посте пе н н о
все-таки у ход и л о от нас, и б е ск он е чн о м учител ьн ы й
день м ед л ен н о переход ил в м учительны й вечер, к о т о ­
рый вдр уг о б о зн а чи л ся вдалеке в о зд уш н ы м и гор ам и
о б л а ч н о го Синая, отк уд а вверх били д ы м н о -л и л о в ы е
лучи М о и се е в а света, а н е м н ого п од ал ьш е разлеглись
о б л ач н ы е библейские львы невидим ой гл а зо м Грен­
ландии, а м о ж е т быть, не Гренландии, а п о л уо стр о в а
Л аб р ад о р, после чего стали постепенно наливаться
электрическим с вето м м о л о ч н о -б е л ы е ов ал ьн ы е п л а­
ф он ы и внутренность сам ол ета как бы зам кн ул ась
47

в с а м о й себе, отр е ш е н н ая от внеш него мира, где вечер
вы теснял день, а ночь вытесняла вечер. И когда я, при­
кр ы в с б о к у л и ц о ладоням и, прильнул к то н к о в и б ри ­
р у ю щ е м у стеклу иллю м инатора, то уж е ничего не
увидел, к р о м е с а м о в а р н о го огня, б ь ю щ е го из м о т о ­
ров, и нескольких зв е зд в те м н о м п л о тн о м небе.
Я чувствовал, что за м о е й спиной спят п ол тор аста
пассаж иров, откинувш и сь на валики откид ны х кресел
и п од н я в вверх и зм ученны е лица, а р я д о м со м ной
д р е м а л ам ерикански й сол д ат-атом щ и к, и я чувствовал
ч е л о в е ч е с ко е тепло его плеча.
Н е в о з м о ж н о определить, с ко л ьк о врем ени прош ло,
если неизвестно, что из себя пред ставляет сам о время.
Р аз ш есть нам подавали на м аленьких пластм ассовы х
п о д н о си к ах еду, м и н е р ал ьн ую воду, чай, коф е, ф рукты .
И р а з ш есть я засы пал с п о д н я ты м лицом , и п р о с ы ­
пался, и опять засыпал. . .
В д р уг м о й сосед, перегнувш ись чер ез м еня и об д ав
ж а р о м с во его б о л ь ш о го тела, заглянул в ок н о и д р у ­
ж е л ю б н о п роизнес:
— Л о нг-А й л енд .
Я увидел в и л л ю м и н ато р е ночь, как пласт угля, по
к о т о р о м у во всю ш ирь д о с а м о го го р и зо н та м е д л е н н о
и м о л ч ал и в о двигались в о б р а т н у ю с то р о н у врезанны е
в него све то вы е сигналы, целая слож ная систем а сиг­
налов: точки, пунктиры, линии, геом етр ические ф и­
гуры, параболы , заставлявш ие м еня составить п р е д ­
ставление о населенном материке, где ш ла своя, ещ е
не п онятая м н о ю ночная жизнь. Я видел р яды б е л о ­
зе л е н ы х сильны х газосветны х ф онарей вдоль н е п о­
м е р н о длинны х гор од ски х магистралей, р азн о ц в е тн ы е
огни све то ф о р о в , светящ иеся тельца б егущ и х а в т о м о ­
билей, эллипсоиды освещ енны х стадионов с б е г а ю ­
щ и м и к р о ш е ч н ы м и ф игуркам и спортсм енов, п р ов и с­
ш ие цепи м остов, и л л ю м и н атор ы трансатлантических
п а р о х о д о в и в р а щ а ю щ и е с я м аяки с узки м и кры льям и
п р о ж е к то р о в , о б е га ю щ и х го р и зо н т со с к о р о с т ь ю се ­
к ун д н о й стрелки. П о д о м ной на страш ной глубине пла­
вал ночной Н ь ю -Й о р к , которы й, не см о тр я на весь свой
блеск, бы л не в состоянии превратить ночь в день —
48

настолько эта ночь бы ла м о гущ е ств е н н о
черна,
И в этой те м н оте н е зн а к о м о го континента, в его таин­
ственной глубине м еня нап р яж ен н о и те р п ел и в о ж д ал
кто-то, ж е л аю щ и й причинить м не ущ ерб . М н е — о д и ­
ноком у, внезапно з а б р о ш е н н о м у сю д а в ы х о д ц у из
д р уго го мира, — но не старого, а бы ть м ож ет, е щ е б о ­
лее нового, чем этот.
О, если бы вы знали, как я бы л о д и н о к и б е з з а ­
щитен, когда, спустивш ись по тр ап у вы сотой с д в у х­
этаж ны й дом , я вош ел в л и л ов о-зе л е н о е пекло почти
тропической н ью -й о р к ско й ночи — тяж елой, влажной,
безды ханной, — и как я пош ел по о д н о о б р а з н о све­
тящ и м ся к о р и д о р а м там ож ни, как бы в ы р е зан н ы м
в л е д я н о м теле айсберга, где, освещ енны й со всех с то ­
рон, я был лиш ен своей тени, где в о зд ух бы л «кон д ишен», так что я м о г несколько минут наслаж даться
искусственной прохладой, и как я п о то м п од в згл я д о м
красавицы там ож енницы , остр ой б лондинки с р а ск о ­
ванны ми глазам и кинозвезд ы , с пистол етом в б елой
кобуре, взял со светящ егося конвейера м ой п о л зу щ и й
чем од ан и снова окун ул ся в ночной зел ено-ли ло вы й
зной, где все виды искусственного света были не
в состоянии хотя бы н ем н ого отодвинуть от м еня че р ­
н оту этой дьявольской, почти тропической августов­
ской полночи н е зн а к о м о го континента, где вм есто
Ц ельсия те м п е р а тур у показы вал Ф аренгейт, ч у д о ­
вищ но ее преувеличивая, отчего влаж ная ж а р а к аза­
лась ещ е б ол е е невы носим ой.
В н о м е р е на д вад цать тр е тье м этаж е стан д ар т­
ного туристского отеля, где на серой гипсовой стене
над пр уж ин ной к р о в а ть ю висела цветная р е п р о д у к ­
ция зим него пейзаж а Утрилло, ночной зной и д ухота
были е щ е б ол ее уж асны, чем на улице. « Э р кондиш ен» не было. Его зам енял специальны й х о л о д и л ь ­
ник с вентилятором , вделанны й в н и ж н ю ю часть
к вад р атн ого ам ер и кан ско го окна и нап ол ови н у вы ­
ставленны й н ар уж у и повисш ий над стрит — на м ан е р
ц ве то чн ого ящика. Я тотчас повернул п л астм ассо вое
колесико, и пр онзител ьная м огильная струя о х л а ж ­
3

В. Катаев

4?

д е н н о го в о зд ух а п р ол етела по те м н о в а то м у ном еру,
м и н у я м о е потное, гор ячее лицо, и м н е приш лось п о ­
ве рнуть д р у го е пл астм ассовое колесико, для того
ч то б ы направить х о л о д н у ю с тр у ю на и зго л о в ь е своей
постели. Теперь в м о е лицо косо уд ар и л а р е ж ущ ая
с тр у я л е д я н о го воздуха, зам енив о д н у м у к у д р угой —
м у к у суб тр о п и ч е ск о й д ухо ты м ук о й антарктического
ветра, д у ю щ е г о с у гр о ж а ю щ и м п о сто ян ство м по диа­
гонали от окна к кровати в н о ч н о м с ум р ак е этого чи­
стого, но очень скучного тур и стско го ном ера, откуд а
о тк р ы в ал ся вид на скопление п ол уо св е щ е н н ы х н е б о ­
с к р е б о в и на какой-то шпиль, по к о т о р о м у вверх и
вниз к аж д ы е ш естьдесят секунд беж ал а
цепочка
электрически х лам почек, считая м и нуты и часы н ью й о р к с к о го времени.
Я п огр узи л ся в м ертвы й сон, а когда проснулся,
то почувствовал, что м огильны й ветер холодильника
п р о д о л ж а л ш евелить м ои волосы, а в окне — типич­
н о м а м е р и к а н с к о м окне, о тк р ы в аю щ е м с я , как вагон­
ные, — над з н а к о м ы м скопл ением н е б о ск р е б о в в
г о л у б о м све ж е м небе неслись белы е атлантические о б ­
лака и над реко й Гудзон, к ое-где видневш ейся в п р о ­
летах улиц, носились чайки. Я спустился вниз и выш ел
на улицу. Б ы л о раннее утро, воскресенье, б е зл ю д ье ,,
гд е -то позванивали ц е р к ов н ы е колокола, сол н це з о ­
л о ти л о верхуш ки К о л у м б о в о й колонны , в Ц е н тр а л ь ­
н о м парке в сухой августовской тр аве кое-где валялись
пусты е б уты лки из-п од дж ина и водки, из травы кое где вы совы вались черны е гранитны е скалы, те м н е н ь­
кие б ело чки в потертых, давно не р е м он ти р ов ан н ы х
ш у б к а х д о в е р ч и в о подходит
ко м не и смотрели, как
девочки, д о б р ы м и вы пукл ы м и глазками, иногда б е с­
ш у м н о п р оносил ась зап о зд а в ш а я маш ина, с тр е м и ­
те л ьно унося за г о р о д на в о с кр е сн ую п р огул ку сча­
стл и в ую п ар очку: его, н е зам е тн о го м о л о д о г о че л о ­
века, и ее, ослепительную , как небож ительница,
вы сокую , стройную , с р азв е в аю щ и м и с я зо л о ты м и в о­
лосам и.
50

Грипп, насм орк, каш ель, головная боль, п о те р я
равновесия — р асстр ой ство вести б ул яр н ого аппарата.
Я уж е не сознавал, куд а иду и что делаю . М е н я
вела, как говор и л ось в старину, таинственная сила
пред определения. А в действительности, подчиняясь
сигналам из о к р у ж а ю щ е й меня среды, я ш ел в п е р е д
из улицы в улицу, пересекая узки е скверы, п р я м о
в м ы ш еловку, п оставленную для м еня в о д н о м из за­
коул ков этого, в о с н о в н о м кирпичного, д о в о л ь н о ста­
р о го города. Зд есь м еня на к а ж д о м ш агу п од сте р е ­
гали явления и картины, к о то р ы е я о щ у щ а л как сиг­
налы бедствия. Н ер яш ли вая пустота этих б е д н ы *
кварталов пугала. Я не сом невался, что где-то очень
близко, м о ж е т бы ть вот за этим кирпи чны м углом ,
м еня ограбят. Н о что м о ж н о у м еня забрать, чем п о ­
ж ивиться? Ж елты й сертиф икат — свидетельство о при­
вивке оспы — и с о р о к б ум а ж н ы х д о л л ар о в со слегка
о б го р е в ш и м и уголкам и, н ад еж н о заш пиленны х во вну­
треннем б о к о в о м кармане. Их бы я не отдал, д а ж е
если бы в м о ю печень был наставлен б е сш ум н ы й
автом атический пистолет из бли ж айш ей тел е ф он н ой
будки.
Нигде ни о д н о го полисмена, ни о д н о го п р охо ж е го ,
ни о д н о го свидетеля. Все пусто, все заперто, л ю д и
м олятся или отды хаю т, в сю д у субботний сор, и д а ж е
возле кирпи чного п о ж а р н о го сарая или в озл е кирпич­
н ого ф асада клиники имени президента Ф р ан к л и н а
Д е л ан о Рузвельта нет ни деж урны х, ни стор ож ей, ни
ш вейцаров.
О с о б е н н о настойчивы е сигналы стали поступать
в у зк о м тр еугол ьнике Л инкольн-сквера в тот сам ы й
миг, когда в д р уг среди пы льной августовской зелени
гор одски х д ер евьев я увидел зл о в е щ у ю го л о в у Д ан те
в ср е д н е в е к о в о м чугунном ш леме. В м есте со всем и
кругам и своего ада он не пр ед вещ ал м не ничего х о р о ­
шего, но ничего х о р о ш е го не п р ед вещ ал а такж е силь­
но ум еньш енная и все ж е дово льно -таки гр о м о зд к ая ,
грубая копия статуи С в о б о д ы — невеж ественное п о д о ­
бие, поставленное на к р ы ш е своего пятиэтаж ного
д о м а каким -то
чудаком , котор ы й
зл о у п о тр е б и л
51

п р а в о м с в о б о д н о г о ам ер и канц а как у го д н о поступать
со своей собственностью . Я д а ж е сперва отш атнулся,
к о гд а в д р уг увидел над собо й эту зн а к о м у ю ж енщ ину,
но не из п озел ен евш ей бронзы , с п од н я ты м ф акелом ,
а с о в е р ш е н н о черную , как бы слеп л енную из смолы .
И хотя это б ы л о нечто п р етен д ов ав ш е е на искусство,
о н о казал ось м н е во сто р аз у р о д л и ве е круглы х баков
в о д я н о го отопления, в о д р уж е н н ы х на своих ж е л е зн ы х
тр е н о ж н и к а х над кры ш ам и других дом ов, инд устри­
ал ьны е силуэты к о то р ы х все врем я маячили п еред о
м н о й в отдалении.
Я зазевался, и м еня едва не сбил с ног длинный
ав том о б и л ь, к о то р ы й энергично вела м о л о д а я старуха
в б е л о м ш е л к о в о м костю м е, так густо п о к р ы то м че р ­
н ы м и яблокам и, что его м о ж н о б ы л о с ко р е е назвать
ч е р н ы м в б елы х яблоках, а р я д о м с д а м о й сидел и
с м о тр е л в и зо гн у то е в е тро во е стекло с м ягки м ве р хом
б о л ь ш о й п ойнтер в д р а го ц е н н о м ош ейнике, то ж е весь
те м н ов ато -б ел ы й , в черны х яб локах или, вернее, че р ­
ный в б елы х яблоках, в точности п од о б р ан н ы й под
ц вет ч е р н о -б е л о го ансам бля м ол од ой , подтян утой ста­
рухи, п р ол етевш ей м и м о м еня купаться на Д ж онс-Бич,
как новы й сигнал, п р е д у п р е ж д а ю щ и й о б ли зкой беде.
Б о л е е зл о в е щ и м п оказалось м не явление д р уго го
а в то м о б и л я — не м енее р о с к о ш н о го и д л и н н о го ,—
в п р о с то р н о й кабине к о то р о го ехал костю м . Н е чел о­
век в костю м е, а им енно сам по себе к о с тю м — эле­
гантный, свеж ео тутю ж енны й , висящ ий на тончайш их
п р о в о л о ч н ы х плечиках, прицепленны х к п отол к у каби­
ны. К о с т ю м бы л со в е р ш е н н о готов, чтобы его надели
и тотчас отправил ись в гости, д аж е угол све ж е го бати­
с т о в о го платочка торчал из его н агр уд н о го кармана.
П е р е д с а м ы м м о и м но с о м ав том о б и л ь с к о с т ю м о м
остановился, ш о ф е р в ф о р м е н н о й ф у р а ж к е выш ел на
тр отуар , с легким п о л у п о к л о н о м откр ы л д в е р ц у и п о­
м о г к о с т ю м у выйти из м аш ины : в ы соко поднял его и
б е р е ж н о внес в к р а сн у ю л ак и р ов ан н ую дверь о с о б ­
няка, р асп ах н у тую п еред ним ч е л ов е к ом в визитке
с та р ш е го лакея. Ч е р е з неско лько секунд м аш ина т р о ­
нулась дальш е, и я снова остался один, совсе м один,
52

среди утреннего воскр есн ого М анхэттена, испы ты вая
известное униж ение оттого, что к о с тю м п р ош е л пе ре д
са м ы м м о и м носом, не об р атив на меня никакого вни­
мания, и даж е не извинился за то, что пахнул м не
в л ицо английской лавандой ф и р м ы «Ярдлей». И в тот
ж е м иг м не пом ер ещ и л ось, что из-за к и р пи чн ого угла
на м еня кто-то см о тр и т п оче ч н ы м глазом.
Я не стал уклоняться от неизб еж но й встречи и
см е л о свернул за угол. Н о за у гл о м никого не было.
Я увидел д р у г у ю улицу, та к у ю ж е п усты нную и к и р ­
пичную , как и пред ы д ущ ая. Н о б ы л о в ней все ж е не­
что особ енное: н е б о л ьш о е чахлое деревцо, к аки м -то
ч у д о м вы р осш ее возл е стар о го д о м а с чер ны м и ка­
м ен н ы м и лестницами, вед ущ и м и п р я м о с улицы
в к а ж д у ю н а р уж н ую двер ь п е р в о го этажа.
М н о ж е с тв о п о д о б н ы х черны х лестниц я видел п о ­
то м в Гарлеме.
Д о сих п ор не м о гу забы ть эту картину: черная ка­
м енная лестница с п отер ты м и черны м и перилами,
б о л ь н о е деревцо, о к н о — об ы к н о в е н н о е н ь ю -й о р к с к о е
о к н о б е з переплета, с п о д ы м а ю щ е й с я ниж ней рам ой,
как в вагоне, — и Ь этом окне, уве ш ан н о м птичьим и
клетками, среди м н ож ества цветочны х го р ш к о в — п р е ­
лестная и очень бледная в своей грустной прелести
д е в уш к а -п о д р о с то к лет четы рнадцати, с длинны м и
волосами, с та р о м о д н о нисп ад аю щ и м и на ее узкие
плечи, с тонким и п о л уо б н а ж е н н ы м и р укам и и длин­
ны ми пальцами, к о то р ы м и она гр а ц и о зн о касалась
своего ещ е совсем по-детски овал ьн ого п о д б о р о д к а
и неж ной шейки с гол уб ы м и кам енны м и бусам и. Э т о
бы ла п ол уж е н щ и н а-п ол ур е б е н о к, и она неж но и груст­
но с м о тр ел а на мальчика, сидевш его на черны х сту­
пенях, как бы у ее ног, п ол ож и в с в о ю ирландски
р ы ж у ю гол ову на под няты е колени.
Я понял, что они л ю б я т д р уг друга, и я такж е п о ­
нял, что им некуда уехать из Н ь ю -Й о р к а в это зн о й ­
ное августовское воскресенье. Я понял, что здесь их
рай, счастье, их грусть, их безнадеж ность, их все. О н и
53

ско л ьзн ул и б л у ж д а ю щ и м в згл я д о м по м о и м слегка
п ы л ьн ы м б о ти н к ам и снова п огрузились в глубину
св о е го горестного, нищ его счастья п од сен ью един­
с твен н о го на всей улице д е р евца с л ом ки м и пери­
сты м и листьями и слегка непр иятны м о р е х о в ы м зап а­
хом, к о то р о е у нас на ю ге н азы в аю т чум ак-дерево.
Я п р ош е л м и м о десяти или двенад цати м ус о р н ы х
баков, вы ставленны х в ряд, и з-п о д к р ы ш е к ко то р ы х
вы совы вал ась всякая дребедень: остатки с уб б о тн е го
вечера, р аковая скорлупа, кар тонны е коробки, гни­
л ы е кор ки грейпф рутов. Я п р ош ел м и м о бол ьш и х крас­
ных в о р о т п ож а р н о й ком анды , м и м о пустыря, зава­
л ен н ого стары ми, об л е зл ы м и автом обилям и, густо п о ­
р о с ш е го ю ж н ы м бур ьяном , нап ом ни вш им м не детство
и М о л д ав ан к у. З а те м я м иновал за п р а в о ч н у ю стан­
цию , где никого не бы ло и блестели на сол н це писто­
леты зап р ав очн ы х наконечников. Н е ско л ьк о раз м не
пр и ш л о сь переш агнуть через ещ е не вполне вы сохш ие
те м н ы е потеки детской мочи, спускавш иеся с кирпич­
ны х стен д о м а и п р од ол ж а вш и е ся поп ер е к тротуара.
А к о л о к о л а все врем я утом и тел ьн о позванивали,
н ап ом и ная о воскресенье.
. . .Как тр уп в пусты не я лежал. .,
Н о вот я опять повернул за угол и очутился на
улице, которая, п о-вид им ом у, тянулась от сам ой П ар к Б аттери п арал лел ьно Гудзону, м и м о о б го р е вш и х д е ­
р евян ны х пристаней, откуд а все ещ е п р о д о л ж а л о
тянуть гарью , на несколько десятков миль, к о то р ы е на­
зы вались здесь «майлс», о д н о о б р а з н о кирпичная, с о д ­
ной с то р о н ы — р е з к о освещ енная солнцем , а с д р у ­
гой с то р о н ы — р е зк о п огруж енная в с ы р у ю че р н ую
тень, со всеми своим и б е зл ю д н ы м и барами, галанте­
р е й ны м и магазинчикам и, красильны м и заведениям и,
п р ачечны м и и итальянскими съестными лавчонкам и,
где в окнах висели целы е гр о зд ья сол ом ен н ы х ф ьясок
с кьянти «суф ф ино», п охож их на мандолины, связки
испанского лука, седы е ш ел удивы е косы чеснока и
палки сухой м иланской кол басы в с ер е б р я н ой сетке.
54

Э т о бы л а Д есятая авеню , из конц а в к о н е ц б е з ­
л ю д н ая и как бы распиленная вдоль р е зк и м све то р азд е л ом .
Точнее сказать — она сначала показалась м н е б е з ­
лю дной, но это бы л о б м а н зрения, так как я сейчас ж е
зам етил очень д алеко впереди, по крайней м е р е на
расстоянии мили, в перспективе пусты нной ули ц ы м а ­
л е н ько го человечка, которы й, выйдя из-за угла, стоял
на перекр естке и не п од в и ж н о см о тр ел на меня. Х о т я
д о него б ы л о ещ е очень далеко, я отчетливо видел его
то л сте н ькую ф игуру, неряш ли вы й пиджак, о д у т л о в а ­
тое л ицо стар о го неудачника, нищего, с п о с о б н о го на
все ради са м о го ни чтож н ого заработка, а главное —
я понимал, что он см о тр и т на м ои ноги, сл о вн о и зу ­
чая м ои м окасины. Я то>ке п осм отр ел на них и у ж а с ­
нулся. Д о сих п о р я считал, что они и м е ю т вполне
приличный вид. Как м о г я рискнуть в такой пы льной
об ув и выйти на в о с кр е сн ую прогулку!
П о за д и человечка я зам етил б у д к у для чистки са­
пог. Такую то ч н о б у д к у я видел когд а-то в М о с к в е
возл е Ц ентральны х бань на Неглинной. Ч ел о ве че к
п р о д о л ж а л см о тр еть на м еня ги п н о ти зи р у ю щ и м взгля­
д о м и даж е сделал не б о л ьш о й полуж ест, как б ы ж е ­
лая о д н о в р е м е н н о усы пить м о ю бдительность и за­
влечь в с в о ю м ы ш ел овку.
Я приблизился о с то р о ж н ы м и ш агам и лунатика.
Будка бы ла запер та на обы кновенны й, д о в о л ь н о не­
укл ю ж и й в осточноевр опейски й висячий за м о к начала
д е вя тн ад ц а того века, и у м еня отлегло от сердца. Н о
н е зн а к о м е ц б ы с тр о щ елкнул к л ю ч и ко м и распахнул
ф а н е р н у ю дверь. В конц е концов, ничего с тр аш н о го
в этом не было. Н икакой чертовщ ины . Ч его п р ощ е :
у к ого-то запылились баш м аки, он идет в б у д к у к чи­
стильщ ику и вскор е вы ходит в сияю щ их, н е в е р о я тн о
черны х баш м аках, один вид ко то р ы х с р а зу в о зв р а ­
щ ает его в о б щ е с тв о приличны х людей. Так поступает
все ц ивили зованное человечество. И все ж е я к ол е ­
бался. К р о м е кругленькой с ум м ы в с о р о к долларов,
над еж но спрятанной у м еня на груди, у м еня е щ е
бы ла отл о ж е н а в спец и ал ьном м ал е н ьк о м кар м ан чике
известная с ум м а м елочи: сем ьд есят четы ре цента.
55

В р е м я от врем ени я засовы вал пальцы в карм анчик
и в глуби не его о щ уп ы в ал м о н е ты — тяж еленький се­
р е б р я н ы й пол дол л ар овик, казавш ийся м не ц е л ы м с о ­
стоянием , и двад цать четы ре цента р азн ы м и м о н е т­
кам и на м ел ки е уличны е расходы . Н о я не знал, ско л ь ­
ко стоит чистка. Вернее сказать, д о м еня д оход ил и
слухи, что п р и м е р н о это об о й д е тся центов в пятна­
дцать, даже, м о ж е т быть, в двадцать. О п р е д е л е н н о й
таксы не сущ ествует. Все зависит о т с в о б о д н о го п р е д ­
приним ателя. Говорили, что в с о б в е е у негра м о ж н о
вп ол не прилично почистить ботинки д аж е за десять
центов, но, конечно, «того блеска» уж е не будет. Кто
хочет, что бы его ботинки блестели как стекло, д о лж е н
раскош елиться. Я готов был раскош елиться. Но, к о ­
нечно, д о известны х пределов. Я д а ж е согласен был
о тд ать за чистку все м елкие м онетки. Это, разум еется,
т о ж е не мало. Н о пусть у ж б уд е т так: ведь м не п р е д ­
стоял длинны й воскресны й день в Н ь ю -Й о р ке . Не м о г
ж е я п ровести его, ш ляясь по ул и ц ам и б а р а м в гр я з­
ных ботинках, тем б ол е е что м не п р ед сто я л о посетить
два знам ени ты х на весь м и р м узея: «М е тр о п о л и те н »
и н о в о го искусства, а если останется время, то ещ е и
третий — С о л о м о н а Гугенхайма, похож ий на четы­
р е х ъ я р у с н у ю ар ти л л ери й скую б а ш н ю сверхд ред ноута.
М о г ли я посетить эти святыни в столь зап ущ е н н ой
о б у в и ? Э т о б ы л о бы над ругательством над м и р ов ой
ж и во пи сью .
С то я ть в неряш ли вы х стоптанны х ботинках п еред
« О тк р о в е н и е м святого И оанна» Э л ь-Г р е к о или пе ре д
« М а д а м Ш а р п а н ть е и ее детьм и» Ренуара, где че р н о­
б р о в а я д а м а в че р н о -л и л о во м ш е л к о в о м платье, с ч е р ­
н о-л и л о вы м и глазам и и чер но-ли ло вы м и волосам и,
а сам а вся как бы сделанная из п ар и ж ско го сливочного
масла, и две прелестные, п о хож и е на нее м аленькие
д е в оч ки в го л уб ы х платьицах, а такж е леж ащ ий на
к о в р е сен б е р н ар с чер но-ли ловой ш ел ко во й ш е р сть ю
с б е л ы м и пятнами, как бы р и ф м ую щ и й ся с сам ой м а ­
дам, гг- все они вм есте — м адам , девочки и собака —
как б ы являлись вы сш им п р оявлени ем той богатой,
артистической, недоступной пар иж ской ж изни кон ц а
56

века, в присутствии к о то р о й находиться в н ечищ ен ы х
б аш м ак ах б ы л о бы равносильно святотатству. Я уж е
не г о в о р ю о хохочущ ей, р а зо р в а н н о й на куски л ош ад и
и п о тр я са ю щ е й электрической лам почке, вспы хнувш ей
в последний р аз п ер ед в с е о б щ и м ато м н ы м у н и ч то ж е ­
нием на панно П а б л о П икассо «Герника» в А р т м узее. На панно — черные, как зв е зд н о е небо, лест­
ницы и полы ведут вас к г р о м а д н о м у окну, в ы х о д я ­
щ е м у во внутренний двор, где вы вд р уг видите
п осред ине б е зук ор и зн ен н ого , чистейш его я р к о -зе л е ­
ного газона три д р евнерусски е б е резки с пл акучим и
нестеровским и ветвям и и ш ел ковисто-бел ы м и , дев­
ственны м и стволами, у кр аш е н н ы м и черны м и че р точк а­
ми и п олоскам и кисти сам ы х лучш их абстракционистов,
м о ж е т быть, М ал еви ча или д а ж е сам о го Кандинского.
Разве м о г я реш иться осквернить все это своим и
нечищ ены м и м окасинам и?
А н е зн ак о м ец стоял возл е будки и, стараясь за м а ­
нить м еня в свое логово, делал р а зн о о б р а з н ы е знаки
и на р азны х язы ках пытался вы рвать у м еня согласие
почистить обувь.
— Инглиш ?
— Но!
— И тальяно?
— Но!
— С у эд е н ?
— Но.
Э т о б ы л о все, что он м о г м не предлож ить.
— Ф р а н с е ? — спросил я с надеж дой.
— Но! — в св о ю о ч еред ь ответил он и л е го н ько
подтолкнул м еня пл ечом к ф анерной двери своей
будки.
— Д ей ч? — спросил я с отчаянием.
О н горестно развел к ор отк и м и р укам и и в с во ю
очерёд|? спросил:
— И спано?
— Но, — уд р у ч е н н о ответил я.
Э т о бы л пожилой, о б р ю з гш и й человек с од ы ш кой,
в за н о ш е н н о м пиджаке, в п о м ято й с о р о ч к е с отстегн у­
ты м воротничком , и крупная м едная заколка, п о зе ­
57

л е невш ая от времени, натерла на его ш ее красное
пятно. У него бы л а плеш ивая голова, м еш ки под гла­
зами, как у с тар о го сердечника, о т него исходил д у р ­
ной запах итальянской кухни — лук, ж аренны й на
п р о г о р к л о м о л и в к о в о м масле, и терты й чеснок. О н
б ы л небрит. Типичный нищ ий-неаполитанец, л ац ц а­
рони, состаривш ийся где-нибудь в лачуге на С ан та Л ю чия. Н о он не бы л суетлив. Напротив. О н был м а­
лоп од виж ен, п о т о м у что к аж д о е движ ение заставляло
е го астм атически взды хать — со свистом и б ул ь ­
каньем.
— Руссо? — б е зн а д е ж н о спросил я.
— Но, — с о д ы ш к о й ответил он.
И м ы о б а вспотели.
О н п од то л кн ул меня к в ы с о к о м у кресл у и п о м о г
м н е на него вскарабкаться, как на трон. Таким о б р а ­
з о м м о и м окасины оказались на у р о вн е его сер ого не­
б р и то го п о д б о р о д к а , ф о р м а к о то р о го м огл а сделать
честь л ю б о м у р и м ск о м у им пер атор у, и он бросил на
м ок аси н ы презрительны й, но вм есте с тем и алчный
взгляд.
У нас не б ы л о о б щ е го языка. В тор ая сигнальная
систем а как бы отсутствовала. Д р у г для друга м ы были
глухонем ы е. М ы до лж ны были объясниться ж естам и
или д ви ж ени ем лицевы х м ускулов, как мимы. Э т о т
стары й итальянец оказался п р и р о ж д е н н ы м м им ом .
— Ну, эччеленцо, почистим ? — с пр осил о его б р е зг­
л ивое лицо.
— А ско л ьк о это будет стоить? — б е зм о л в н о с п р о ­
сил я, делая сам ы е р а зн о о б р а з н ы е телодвиж ен ия и
ж есты , и д а ж е нарисовал в в о зд ух е указател ьн ы м
п ал ьц е м вопроси тельны й знак.
О н понял.
— Д в ад ц а ть пять центов, — сказал он к ом б и н а­
цией лицевы х м ускул ов и для верности б ур кн ул поан гл и й ски :— Твенти файф.
Я не п оверил своим у ш а м и, несколько п реувели­
ченно и зо б р ази в на своем лице ужас, спросил б р о ­
вями, щ е к ам и и губами:
— Как! Д в ад ц а ть пять ц ентов? Четверть долл ар а
за п р о с ту ю чистку?
58

— ь Да, — с непр екл онной грустью ответили м е ш к и
п од его глазами.
— П о ч е м у так м н о го ? — воскликнули м о р щ и н ы на
м о е м лбу. — В а р у м ? П у р к у а ? Уай?
Он
величественно — как Н е р о н
на п ы л а ю щ и й
Рим — п осм отр е л в ок р уг на старые, нап ол ови н у у ж е
р азр уш е н н ы е д о м а этого квартала, где в с к о р о м вр е м ени д о л ж ен бы л вырасти грандиозны й, у л ь т р а м о д е р нистский М у зы к а л ьн ы й центр, и ответил м не ц е ло й
серией жестов, телодвиж ений, грим ас и сигналов, ко­
то р ы м и б е з слов и зо б р ази л и с ч е р п ы в а ю щ у ю кар тин у
н ь ю -й о р к с ко го летнего воскр есенья с его с л аб ы м ко­
л о к о л ьн ы м позвякиваньем , пустотой, зноем , б е з­
л ю д ь е м и закон ам и о зап р ещ ени и воскр есн ой то р ­
говли.
Я понял: все вокр уг заперто, почистить об ув ь не­
где, он специально отпер для м еня свое п р ед п р и я ти е
и рискует неприятностям и с п р о ф с о ю з о м , и я д о л ж е н
платить по д в о й н о м у тариф у. Я п о см о тр е л на свои
ноги и окончател ьно убедился, что провести в такой
обуви нью -й о р к ско е воскресенье п р осто неприлич­
но, — и смирился.
— Х о р о ш о , — сказал я. — Ладно. Идет. Бьен. Уэл.
Тогда он н еоп и суем о ленивы м д виж ени ем д остал
щ е тк у и д вум я ско рее символическими, чем р е ал ьн ы м и
движ ениям и уто м л ен н о го аристократа смахнул пыль
с м ои х мокасин, отчего они вовсе не стали лучше. С о ­
верш ив это действие, он слегка п еред охнул и вы тер
н осовы м платком с во ю с е р о -б у р о -м а л и н о в у ю ш ею .
Затем , пор ы вш ись на полках, где, как и во всех п о д о б ­
ных заведениях зе м н о го шара, у него хранились р а з­
ных сор тов стельки, ш нурки, подковки, винтики, ш п ун тики, ш урупчики и пр очая мелочь, он п р отян ул м не
пару ш н ур к о в в ц е л л о ф а н о в о м пакетике.
— Купите! — сказало его лицо.
Ах, так этот стары й м ош е н н и к хочет на м не на­
ж иться? Н у уж дудки! Не на такого напал.
— Нет! — кри кнуло все м о е сущ ество. — Но! Найн!
Нон!
О н н е б р е ж н о ш вы р нул пакетик о б р а тн о на п ол ку
и показал м не глазами, к о то р ы е в д р уг стали игри­
59

выми, как у Бригелло, цветны е п ор тр еты голых и п о ­
л уго л ы х красавиц, вы р езанны х из р азны х ил лю стри­
р о в ан н ы х ж урн ало в, причем в озл е каж д ой вы резки на
стене бы ли ж и р н о написаны сто л яр н ы м к ар ан д а ш о м
п яти значны е н ью -й о ркски е тел еф оны с д вум я лите­
р ам и спереди.
— М о ж е т быть, это? — спр осил о его лицо старо го
сводника, но так как я в смятении зам ахал руками,
он, облив м еня п р езр и тел ьн ы м взглядом , ещ е р аз о б ­
м ахнул м о и м окасины, затем достал флакон, вынул
п р о б к у с п р ов ол ок ой , на конц е к о то р о й был п р и кр е п ­
лен ватны й тампон, и слегка п о м азал ап п р е тур ой п о­
те р ты е ранты м о и х мокасин, после чего об м ахн ул их
б ар хатк о й и сказал ж естом :
— Готово!
Как? Э т о все? Я не верил своим глазам. Н о п е р е д о
м н о ю у ж е тв е р д о леж ала в в о зд ух е его сизая, как пе­
пельница, л адонь с черны м и линиями жизни, р о г о ­
вы м и м о зо л я м и , венерины м и б угр а м и и прочим и д е ­
тал ям и хиромантии. И я о с то р о ж н о вы лож ил на эту
л ад о н ь с в о ю мелочь. Д в ад ца ть четы ре цента. Я п р о ­
щ ал ся с ними со слезам и на глазах, как с р од н ы м и
детьм и. Всё. Не хватало всего лиш ь од н о го м ал ень­
к о го центика, м е д н о го клопика, почти не и м е ю щ е го
никакой ценности.
О д н а к о старик см о тр ел на м еня н е у м о л и м о т р е б о ­
вательно, и его ладонь п р о д о л ж а л а все так -же тв е р д о
то р ч а ть п ер ед м о и м и глазами.
— М о ж е т быть, хватит? — сказал о все м о е с ущ е ­
ство, пы тавш ееся в тот м иг как бы прим ирить славян­
ский р а зм а х с ам ериканской деловитостью .
Н о он д а ж е не ответил мне, настолько он чувство­
вал себя х о зя и н о м полож ения.
— Д в ад ц а ть пять центов, — с л едяны м у п о р с тв о м
гов ор и л а вся его фигура, ставш ая чугунной.
Н и ч е го не поделаеш ь! На его стороне, по-види­
м о м у , бы л закон или во всяком случае все силы п р о ф ­
с о ю зо в . Я смирился. М не, конечно, очень не хотелось
м е нять свои тяж еленькие, красивенькие, сер е б ря н е н ькие пол дол л ара. Н о ничего не поделаеш ь. Я бы л в его
руках. Тогда я заб р ал с его ж есткой ладони всю с во ю
60

м е л очь и пол ож и л вм есто нее пр ел естн ую с е р е б р я н у ю
м о н е ту в пятьдесят. О н не глядя б ро сил ее в отвис­
ший карм ан своего пидж ака и, повер нувш ись ко м н е
согбенной спиной, стал уби р ать бархатки и щетки.
— А сдачи? — воскликнул я по-русски, чувствуя,
что п р о и зо ш л о непоправим ое.
О н ничего не ответил, но его спина выразила, что
сдачи не будет.
— П о ч е м у ? П о к а к о м у пр аву? В а р у м ? П у р к у а ? П е р
кэ? Э т о нечестно. Д ас ист нихт гут. С е тр е мовэ. Н о
б уоно. Ведь м ы ж е сговорились за д вад цать пять цен­
тов!
Д л я бол ьш ей наглядности я написал в в о зд у х е
д р о ж а щ и м указател ьн ы м пал ьцем б о л ь ш о е д вад цать
пять и гро м ад ны й вопроси тельны й знак, к к о т о р о м у
прибавил ещ е восклицательны й вы сотой в д ве н ад цать
инчей.
— Но! — р е зк о сказал он, отр и ц ател ьн о м отн ув
головой, и над каж д ы м м о и м б о ти н к о м написал в в о з­
духе б о л ь ш и м п ал ьцем с иссиня-черны м м р а м о р н ы м
ногтем ц и ф р у «25». З а т е м он поставил м е ж д у ними
плю с и, начертив знак равенства, ак к ур атн о и зо б р а зи л
ц и ф р у «50».
Я застонал, как подстреленны й, п о то м у что понял,
что этот п о д о н о к считает двад цать пять не за об а м о ­
касина, а по двад цать пять за каждый. Я ничего не
м о г с ним поделать: им енно в та к о м см ы сле он истол­
ковал наш е соглаш ение. Что делать, что ж е делать?
Д ать е м у по м о р д е ? Н о закон был на его стороне,
так как у м еня не б ы л о свидетелей и я бы л всего
лишь одинокий старый чуж естранец, б е з связей, б е з
знакомств, заб р о ш е н н ы й в глухую страну сновидений
и б л у ж д а ю щ и й по ней на ощ упь, как слепой.
М н е стало так ж а л к о себя, что я готов бы л лечь
на раскаленны й тр о ту а р возл е кирпичной, слегка вы ­
ветривш ейся стены, под ж е л е зн у ю п о ж а р н у ю лестницу
и завы ть на всю Д е с я ту ю авеню, что м еня обм анули ,
ограбили, провели, как п ослед него п и ж о н а ... Н о что
я м ог сделать? Ничего! Я д а ж е не м о г п ож ал о ваться
Генеральной А с са м б л е е О О Н , чье п л оское стеклянное
здание возвы ш алось, как ш ведский книж ны й ш каф ,
61

Над ж е л е зн ы м и м остам и и б етон н ы м и эстакадам и
И ст-сквер а: ведь я не бы л д а ж е с а м ы м захуд ал е н ьки м
го су д ар с тво м .
Я б ы л всего лиш ь частны м лицом .
И я смирился, снова п огр уж ая сь в глубину таин­
ственны х сновидений, не д о сти гаю щ и х д о м о е го совнания — так гл у б о к о они леж али на тем ном , неосве­
щ е н н о м дне той субстанции, к о т о р у ю д о сих п о р при­
н я то назы вать душ ой.
А он тем в р е м е н е м потихонечку, д о в о л ь н о веж ­
ливо, я бы д а ж е сказал д руж ественно, выпихнул м еня
с в о и м гр у зн ы м те л о м из б удки и повесил на дверь за­
м ок. Я п о с м о тр е л на него из сам ой глубины сна, в к о ­
т о р ы й бы л погруж ен, — на него, старого, б ольного,
с о п у х о л ь ю в м о ч е в о м пузы ре, с о д ы ш к о й гипертоника,
с тр я су щ и м и с я
оп ухш им и
глянцевиты м и
рукам и,
в красны х м атер чаты х ком натны х ш лепанцах на б о су
ногу, в старой итальянской с ол ом е н н ой ш ляпе с лен­
той, пестрой, как зм ея в о д н о м из рассказов КонанД о й л я, и м не в д р уг стало ж ал ко не себя, а его. Я как-то
о т р а ж е н н о подум ал, что, м о ж е т быть, он папа или
д а ж е д е д уш к а той ж енщ ины -девочки, к о то р у ю я тол ь­
к о что видел в окне старо го кирпи чного дом а, и зу р о ­
д о в а н н о го по ф асад у зигзагам и ж ел езны х п ож ар н ы х
л естниц и п ереход ов, среди клеток с б и р ю з о в ы м и инс е п а р аб л я м и — п опугайчикам и-неразлучникам и, кана­
р е й к ам и и го в о р я щ и м и скворцам и. М н е захотелось
плакать — ш и р о к о и сладко, — и я простил старо го м о ­
ш енника и вспом нил с в о ю п е р в у ю л ю бовь.
З а т е м я пр овел восхитительны й день, свой первы й
день в Н ью -Й о р к е .
З а м ной заехал М и тч со своей девуш кой, к отор ая
б ы л а в летнем платье — по-ам ери кански пестром , а он
в ч е р н о м летнем к о с тю м е — м о х н а то м и в талию,
о тч е го ту л о ви щ е М и тча п оказалось м не ещ е б о л ь ш е
вы тянуты м . И он повез м еня на своем н ае м н о м «ка­
дил л аке» с в е тр о вы м стеклом, в верхней своей части
ап текар ски синим, в ок р уг М анхэттена.
62

М ы сидели все в тр о е м впереди, как за од н о й пар ­
той, д р уж е ск и приж авш ись д р у г к другу, от д е в уш к и
сильно пахло духам и «М и ц ук о », и м ы с б е зу м н о й с к о ­
р о с ть ю мчались по б е л ы м эстакадам, ны ряли в б е л о ­
каф ельны е тоннели п од Гудзон, где на н е ско л ьк о м и ­
нут нас охваты вала гор од ска я ночь со своей тр е ­
вож ной систем ой световы х сигналов, вылетали на
солнечны й свет, п оворачи вали по го л о в о к р у ж и те л ь ­
ны м вираж ам, возвр ащ ал и сь назад, п р о б е ж ал и как
зв ук по н о в о м у висячем у м о с ту Д ж о р д ж а Ваш ингтона,
по сравнению с к о то р ы м знам ениты й Бруклинский
мост, некогда воспеты й М а яко вск и м , — ничто, п р о л е ­
тели как м уха в середине гр о м ад н о й ар ф ы с б е л ы м и
струнам и висячей конструкции; М и тч захотел п ок а­
зать м не какое-то знам ени тое шоссе, по к о т о р о м у м о ­
ж е т м чаться ш естнадцать р яд ов м аш ин в о д н о м на­
правлении, но не наш ел его, и м ы снова мчались и
м чались в о к р у г М анхэттена, перескакивая с эстакады
на эстакаду, и все врем я видели то сбоку, то сзади,
то впереди светлые силуэты неб оскр еб ов, пересечение
стальных светлых балок, ф ерм, креплений над о б г о ­
релы м и остаткам и гр у зо в о й пристани, иногда п опадая
в ж е л то-оп ал овы й д ы м д о го р а ю щ е г о м а с л о б о й н о го
завода, р асп р о с те р ш е го над Н ь ю -Й о р к о м з л о в е щ у ю
тень своего изверж ения в классической ф о р м е и зв е р ­
ж ения Везувия.
Плавные, но очень круты е вираж и б ро сал и нас
д р уг на друга, и м ы все мчались, все мчались, как
б езум ны е, среди б е л о го д ж аза Н ью -Й о р ка .
В особ енности ж е прекрасен был этот г о р о д в р а з ­
гар зимы, когда в д о кр асна раскаленны х у щ е л ь я х
Таймс-сквера, п од дикие звуки ф лейт и б ар аб а н о в А р ­
мии Спасения б уш евал и снеж ны е вихри, об р уш и в ая с ь
с м еталлических в ер хуш ек н е б о ск р е б о в и п р е в р ащ а я
стоянки автом о би л ей в ряды глубоких кладб ищ ен ских
сугробов, озарен н ы х д в и ж ущ и м и ся зар ев ам и световы х
сигналов и реклам, и когда тихим и м ягки м у т р о м на
длинных ступенях лестницы н ью -й о р к ско й публичной
библиотеки, м е ж д у д в у м я кам енны м и львами, м о ж н о
б ы л о увидеть е щ е од ного, третьего, льва, в ы л еп ле н н о го
63

н ь ю -й о р к с к и м и м альчикам и и студентам и из снега,
и эти три льва см отр ел и б елы м и глазам и на с а м ую
б о г а т у ю ул и ц у м и р а — П я ту ю авеню , на видн ею щ иеся
к о е -гд е знам ени ты е готические церкви: с о б о р святого
П атрика, ц е р к о в ь святого Ф о м ы , так н азы в а е м ую —
« М а л е н ь к у ю ц е р к о в ь за углом», в соседстве с к о то ­
р ы м и новейш ие неб оск р е б ы нап ом и наю т н а гр о м о ж д е ­
ние кор сетны х к о р о б о к — вы соких и узких, а л ю м и ­
ниевых, стеклянны х ф утляров, куда эти церкви,
п о -ви д и м о м у , кто-то прячет на ночь вместе со всеми
их портикам и, дверям и, м р а м о р н ы м и ш пилям и к о л о ­
кол ен и даже, кажется, химерами, как на карнизах
С о б о р а П ар и ж с к о й богом атер и, так что обстановка
слож ил ась сам ая естественная для несколько ф анта­
сти ческого появления о д н о го человека, котор ы й вне­
за п н о возни к р я д о м со м ной на лестнице библиотеки,
как бы п ред ставл яя четвер того льва с м н огозн ачи те л ь­
но п од н я ты м и б ровям и . Я дум аю , этот человек был
о д н и м из п о с л е д ую щ и х вопл ощ ений п о к о й н о го гов о­
р я щ е г о кота или д аж е — что ещ е хуже! — м о е го дав­
него тягостного спутника, человека-д ятла с п о р я д о ч ­
но п о р е д е в ш и м за это врем я хохолком , и в ту ж е
м и н у ту я услы ш ал его ж а р к о е ды хание и д е ф о р м и р о ­
ванны й п р о стр ан с тв о м и в р ем ен ем голос, таинственно
заб уб н и в ш и й м не на ухо: «Д ол ж ен вас предостеречь:
ведите себя б о л е е осм отрительно. Н е следует так
о т к р о в е н н о восхищ аться. Что вы нашли в т о м с ам о м
ихнем Д ж о р д ж Ваш ингтон Б ри д ж ? Н е видели дерьм а!
Такой самый, как наш Крымский, тол ьк о е щ е длин­
нее. Б удьте крайне о с то р о ж н ы в своих высказываниях,
а то сами не заметите, как нарветесь на п р овокаци ю » .
У него бы ла такая артикуляция, как б уд то сильно
р асп ухш и й язы к с тр у д о м п ом ещ ал ся во рту, так что
о б ы к н о в е н н ы е слова ещ е кое как пробивались наруж у,
хо тя и в неско лько д е ф о р м и р о в а н н о м виде, а слова
д л и нны е или научные, такие, к прим еру, как « н е о к о л о ­
ниализм», вы лазили на свет бож и й из н е д о р а зви того
то л с то го р отика у ж е просто-таки в у к о р о ч е н н о м виде,
б е з гласных, одни тол ьк о согласные: «нклнлзьм»,
«сцл зьм », что, впрочем , не м е ш ал о е м у быть весьм а
кр а сн о р е чи вы м .
64

— Если хотите знать, я сам к реп ко пострадал,
в см ы сле погорел. В о о б р а зи те себе так у ю картину;
п осы л аю т м еня в А м е р и к у, в Г о р о д Ж е л то го Д ья вола.
Я вообразил .
— П р и е зж аю , зак а зы в а ю в ц ентовке визитны е к ар ­
точки, од ева ю сь как полож ено, по м и р о в о м у стан д ар ­
ту, б е р у на вы плату кар и так далее. С л ава богу, на
отсутствие у себя вкуса пож аловаться не м огу. Ч е го чего, а за вкус ручаю сь. С ам и видите: ни за что не
отличиш ь от иностранца. В ерно ? Тергалевы е б р ю к и
двад цать один сантим етр б е з обш лагов, узки е м о к а ­
сины, задние р а зр е зы на пидж аке, нейлоновая с о р о ч ­
ка, скром ненький галстук с аб стр ак ц и он н ы м рисунком .
Тоненькая зо л о чен ая цепка. Все о'кей! П о л у ч а ю при­
глаш ение на обед. Иду, обстановка сл ед ую щ ая : д е л о ­
вой ленч в п ал ьм о в о м зале У о л д о р ф А стор ии. К ар д и ­
нал Спэллман, Рокф ел лер-м л ад ш и й,
м эр
го р о д а
Н ь ю -Й о р к а Р о б е р т Ф . Вагнер, наш представитель по м и ­
р о в ы м стандартам С и д о р о в , дамы, господа, п ред стави­
тели влиятельны х кругов Уолл-стрита. М о я сосед ка
слева — зв езд а экрана А гата Бровм ан, «мисс Голли­
вуд» одна тысяча тридцать д евятого года. Ленч, к о ­
нечно, при свечах. Хрусталь, сер ебро, салф етки из
голландского полотна, никакой синтетики. Все — о'кей!
У м еня нервы, конечно, натянуты, но я не п о к а зы в а ю
вида и д е р ж у себя аб со л ю тн о как дж ентльм ен. И что
ж е вы дум ае те ? П ойм али-таки м еня на п р о в о к ац и ю ,
подлецы. Кончается ленч, лакеи в белы х ш е л ко вы х
чулках п о д а ю т хрустальны е м исочки с полосканьем .
Тут уж, сами понимаете, я стреляный воробей, м еня
на м якине не проведеш ь. Знаю , что к чему. Учены й.
Читал инструкцию . Если после ленча п о д а ю т тебе м и ­
сочку с водой, то б о ж е упаси ее пить, п о то м у что это
не лимонад, а п олосканье для пальцев. Н е к о т о р ы е
наши на этом круп но погорели, но тол ьк о не я. Б е р у
м и сочку и, чтобы все видели, начинаю м ы ть в ней
руки. А это как р аз оказался ананасный ком пот. П о ­
нимаете! Так я, в о о б р а зи те себе, на глазах у всей
У о л д о р ф А с то р и и вы м ы л руки в ананасном ком поте,
так что он стал д аж е нем ного синий, в р о д е лиловый.

65

Ну, конечно, м еня вы звали и говорят: ты, Ф е д я,
в Г о р о д е Ж е л т о го Д ья в о л а не прош ел. П р идется тебе
отп р ав и ться на к акой-ниб удь д р уго й континент. Там
м ы теб е что-нибуд ь п од б ер ем . И вот — завтра улетаю .
Так что учтите: здесь на к а ж д о м ш агу м о ж е т е на­
рваться на п р о в о к ац и ю . И б о ж е вас сохрани, никогда
не м о й те руки в ананасном ком поте. Ну, авось когдан и б уд ь встретимся.
О н п ош ар ил в б ум аж н и к е и вручил м не м ал е н ьк ую
в и зи тн у ю к ар то чк у с нем ного захватанны м и уголками,
где б ы л о напечатано латинскими буквам и:
« А л ь ф р е д П арасю к, кю льтурель».
Го в о р я щ и й кот! Г о во р я щ и й кот!
А м е р и к а н ц ы дали м не понять — р азум еется, со
всей дел икатностью ! — что действительно не следует
ч р е з м е р н о восхищ аться Н ь ю -Й о р к о м , п о то м у что этот
г о р о д — о тн ю д ь не А м ер и ка.
— А что ж е?
— Все, что угодно, но тол ьк о не А м ер и ка. Если вы
хотите увидеть п од л и н н ую А м е р и к у, то ищ ите ее гден иб уд ь в д р у г о м м есте материка.
— Х о р о ш о . Я б у д у ее искать.
И я полетел в Ваш ингтон, о к р у г К олум бия, хотя
м е н ь ш е всего м о ж н о б ы л о назвать п ол етом бе сц ве т­
н ое перед ви ж ение по в о зд ух у над п р о сто р а м и восточ­
ной части сев е р о ам е р и к ан с к о го м атерика в длинной
за к у п о р е н н о й ком нате пассаж ирского самолета, окл е ­
енной синтетическими о б о я м и с сер е б р я н ы м абстр акт­
ны м у з о р о м и таинственными п р об о и н ам и в панелях,
п р ев р ащ а вш и х ся ноч ью в п о д о б и е карты зв е зд н о го
неба, в чем я убеди лся впоследствии, когда м н е при­
ш л ось н есколько р аз передвигаться над Ш татам и п о­
сле наступления тем ноты . Чехлы кресел были п р оп и ­
таны зап ах о м виргинских Табаков, и я увидел двух
м ол чал и в ы х п опутчиков в п р о ти в о п о л о ж н ы х концах
п ус то го салона п е р в о го класса. О д и н бы л черный, д р у ­
гой белый.
В пер вы е в ж изни я видел такого негра — б е з у к о ­
р и зн е н н о элегантного, о д е то го во все тем н ое тр оп и66

каль, к о р р е к тн о го и, видим о, б огатого, с уто н ч е н н о
Интеллигентными чертам и п р ек р ас н о го лица е в р о п е й ца, б е л о сн е ж н ы м в о р о тн и ч к о м в о к р у г длинной, не­
ско л ь к о ж енственной ш еи и с м узы к а л ьн ы м и паль­
цами, на о д н о м 'и з к о то р ы х н еяр ко светилось б л е д н о е
о б р у ч а л ь н о е к о л ьц о очень х о р о ш е го тона — со в се м
тонкое, как н о в о р о ж д е н н ы й м е ся ц в с ум е р ка х м ато в о й
у зко й руки с д ы м ч а то -р о зо в о й л адонью .
Я у ж е когд а-то видел п о д о б н ы е глаза, гл я д я щ и е
вам п р я м о в д у ш у как бы из п р о р е зи полум аски.
— О тлично. Зав тр а я вас усы п л ю в л уч ш е м виде*
Ручаю сь, что вы д аж е не заметите. А теперь спите
спокойно.
— Д о к то р , — сказал я тогда, — вы о б е щ ал и м еня
усыпить, и это очень хо р о ш о , но о б е щ а е те ли вы п о т о м
р азб уд и ть м еня?
О н не оценил м оей ш утки, ничего не ответил и не­
зам е тн о выш ел. '
М о ж е т быть, м о й попутчик-негр бы л врач, о тв е р г­
ший психоаналитический п о д х о д «вел икого Ф р е й д а »
к ф ун кц и о н ал ьн о м у п си хическом у р асстр ой ству и в е ­
дущ и й поиски чисто м едицинских средств излечения и
п р ед уп р еж д ен и я неврологических и психических р ас­
стройств, состоя на сл уж б е в какой-нибудь м огуч е й
ф ар м ац евти ческо й корпораци и.
А белы й б ы л об ы кн овен н ы й ам ериканский генерал,
п о -в и д и м о м у о д н о го из высш их рангов. О н бы л в не­
п р о м о к а е м о й ш ел ко во й кур тке цвета л уковой ш елухи
на алой м у а р о в о й п од кл ад ке и на длинной д у б л ь -м о л ­
нии сам ой надеж ной конструкции; п р ям ы е арм ейски е
б р ю к и бы ли заправлены в д о во л ьн о вы сокие сапоги,
руки в зам ш е в ы х перчатках леж али на костлявы х к о ­
ленях, б о л ьш о й ш табной пор тф ел ь п о м е щ а л ся в б а ­
гажнике над его головой. У него б ы л о за у р я д н о е гене­
ральское лицо: энергично вы бритое, м ускулистое,
реш ительное, с красивы м и б ровям и , л ицо пятидесятиили ш естидесятилетнего, не сли ш ком сильно, но р е гу ­
л ярн о п ь ю щ е го муж чины , с п о со б н о го на лю бы е, д аж е
сам ы е страш ны е, военны е действия, если этого п о тр е ­
б ует обстановка или приказ вы сш его начальства. Если
67

б ы не его б о л ь ш а я генеральская ф у р а ж к а с ам е р и кан ­
ски м о р л о м и м ал еньки м л аки р ован н ы м к о зы р ь к о м ,
как в старой р усской армии, надетая по-казачьи не­
с к о л ь к о набекрень, его м о ж н о б ы л о бы принять за
Врангеля, или Колчака, или е щ е какого-н и буд ь из
к о н тр р е в о л ю ц и о н н ы х генералов врем ен интервенции.
В его п о л уо тк р ы ты х глазах п о д щ е л очк ам и ирланд­
ских б р о в е й б еж ал и к р о ш е чн ы е зер кал ьн ы е о т р а ж е ­
ния п ол угол ы х человечков, пылали б а м б у к о в ы е хи­
ж ины , стреляли базуки, пол зл а по зем л е уд уш л и в о
р ы ж а я овчина го р я щ е го напалм а и дж унгли тонули
в я д о в и то м ды м у, над к о то р ы м висели б р ю х а ты е стре­
к о з ы гел и ко птер ов с вяло в зд е р н уты м и хвостами.
Э ти два граж данина С о ед и ненны х Ш татов, столь
ч у ж д ы е д р у г д р у гу по всем у с во е м у чел ове че ско м у
о б л и ч ь ю и вм есте с тем скованны е м е ж д у собо й не­
р а с то р ж и м ы м и уза м и д р евнего преступления, в к о то ­
р о м ни од ин из них не бы л п ови н ен л бы л и соединены
всей м о щ ь ю ам ер иканско й государственности е щ е б о ­
лее прочно, чем ф азы зем н ы х суток, когда на нашей
планете о д н о в р е м е н н о сущ ествую т, пр есл едуя д р уг
д р у га по пятам, белы й день и черная ночь со всеми ее
б е з у м н ы м и сновидениям и и п одавл енны м и ж еланиями.
А я — в ы х о д е ц из совсем д р уго го мира, — как бы
п оп авш и й в зо н у д уш евн о й невесомости, почти что
плавал в св о е м о тк и н уто м кресле где-то на пересече­
нии дня и ночи и, покончив с гр е й п ф р у то м и гр о м а д ­
н ы м и п о д о гр е ты м и тостам и-сандвичам и с к о н с е р в и р о ­
ванной ветчиной и к он се р в и р ов ан н ы м сы ром , котор ы й
б ы д у кр аш е н м о к р ы м и листьями салата и п ок р ы т ка­
р а к ул я м и м айонеза, уж е д ер ж ал в р уке д о см е ш н о го
н е в е с о м у ю п л астм ассо в ую чашку, куда стю ард есса
в сексуал ьной пилотке на об есц веченны х волосах на­
ливала ч ер ез м о е плечо из к у в ш и н о п о д о б н о го те р м оса
ш и р о к у ю с тр у ю тяж елого, как золото, м окко, над ко­
т о р ы м клубился б ож е стве н н о горький пар.
.. .А когда у т р о м м еня приготовили, то есть вынули
из м о е г о рта стары е зу б н ы е протезы , сняли с м ое й
р ук и п о зе л е н е в ш и е от врем ени стальные часы, п о б р и ­
68

ли все м о е тело, и тут же, не откл ады вая дела в д о л ­
гий ящик, м о л о д е н ьки е д евуш ки б ы стр о и весело —
с явны м уд ов ол ьств и е м — повезли м еня на каталке по
х о л о д н о м у кор и д о ру, п о к р ы то м у скр и п уч и м линоле­
у м о м цвета Атлантики, п о то м опустили в г р у з о в о м
лиф те и снова ещ е бы стрей покатили у ж е в д р у г о м
направлении по та к о м у ж е б е зл ю д н о -с те р и л ь н о м у ат­
лантическом у к о р и д о р у в оп е р ац и о н н ую , двери к о то ­
рой сами собо й распахнулись п ер ед нами, как в н ь ю й о р к ск о м и нтер нац ионально м аэро п ор ту, и я увид ел
гол уб ы х л ю д ей — главны м о б р а з о м м о л о д ы х и зя щ н ы х
ж е н щ ин в полумасках, — и они п ерел ож ил и м о е тело
на узкий и тверд ы й стол п од круглы м, е щ е не в к л ю ­
ченны м п р о ж е к то р о м , то я ок ончател ьно прим ирил ся
со всем д а л ь н е й ш и м ...
М е ж д у тем в и л л ю м и н атор е п р о д о л ж а л и плыть
грустны е пространства зим ней А м е р и к и — лесистые,
иногда гористые, н ем ного зеленые, с д екад ен тским и
об л акам и на горизонте. М а с ш та б м естности увеличи­
вался на глазах, из чего м о ж н о б ы л о заклю чить, что
начался плавный спуск. П о какой-то с о в е р ш е н н о не­
понятной зрительной ассоциации я б е зо ш и б о ч н о у зн а ­
вал никогда р аньш е м н о ю не виденны е города, над
к отор ы м и первы й р аз в ж изни летел в о б щ е с тве м оих
м олчаливы х ангелов: о д н о го черного, как ночь, д р у ­
гого белого, как день.
Н ью -Д ж е р си , Ф и ладельф ия, Б ал тим ор а — все б ы л о
позади.
К огда ж е я увидел внизу совсем п р ибл изи вш е е ся
к глазам плавно закр угл явш ееся ш оссе с б елы м и п р е ­
ры висты м и линиями п осред ине и на нем не сл и ш к ом
часто и не сл и ш ком б ы стр о б егущ и е туда и о б р а тн о
автом обили, плоские, как портсигары , к о то р ы е огибали
высокий эл е к тр о тр а н с ф о р м а то р строгой ф ор м ы , в ы ­
краш енны й о р а н ж е в о -к р а сн ы м краплаком , таким я р ­
ким, почти что светящ им ся среди вялых зим них газон ов
и у зко п е р ы х елей, то я понял, что мы приблизились
к Ваш ингтону, к его новом у, у л ь тр а м о д е р н и стс к о м у
69

а э р о п о р т у Даллас, но это м еня теперь у ж е совсе м не
р ад о ва л о , п о то м у что я предчувствовал, что в столице
С о е д и н е н н ы х Ш тато в со м н ой повтор ится то ж е самое,
что б ы л о в Н ь ю -Й о р к е .
j

— В аш ингтон — это не А м е р и к а.
— А что ж е ?
— Все, что угодно, но то л ьк о не А м е р и к а. П р о е з ­
ж ий двор , где п остоял ьц ы м е н я ю тся каж д ы е четы ре
года. Н а с т о я щ у ю А м е р и к у надо искать в д р у го м м е ­
сте.
— Где?
— Н е знаю .
— На ю ге ?
— М о ж е т быть. Э т о зависит от ваш их политиче­
ских убеж дений.
— На ю го -за п а д е ?
— Если вы отречетесь от совести и чести.
— На зап ад е?
— Быть м ож ет, не уверен.
— Н о все-таки?
— Ищ ите, ищите.
Э т о б ы л о странно и тягостно. В какое бы м е сто
С о е д и н е н н ы х Ш та то в я ни попадал, я в сю д у слы ш ал
од н о: это не А м е р и к а. Вы не туда заехали. И щ и те
А м е р и к у где угод но, но то л ьк о не здесь. Ищите,
ищите.
Тогда я понял, что ни один ам ер и канец не уверен,
что он ж ивет в настоящ ей А м ер и к е. О н убеж ден, что
гд е-то в д р у г о м ш тате есть какая-то настоящ ая, п о д ­
линная А м е р и к а, об етованная зем л я для ам ериканца.
Е м у тр у д н о поверить, что место, где он живет, им енно
и есть та сам ая знам енитая на весь зем ной ш ар вели­
кая А м е р и к а.
Я видел Ваш ингтон, Хью стон , Л о с-А н ж е л о с, С ан Ф р а н ц и с к о , Д енвер, Чикаго, Бостон, наконец з л о п о ­
лучны й Н ью -Й о р к , откуда, собственно, и начались п о­
иски настоящ ей А м ер и ки .
Я у ж е не г о в о р ю о пути в ущ ел ьях Н евады — слои­
с то го п л оскогор ья, где белы е пол осы снега п е р е м е ­
70

жались с ви нно-красны м и и палевы м и п ол осам и го р н ы х
п о р о д го р и зо н та л ьн о го залегания, кое-где как бы вы­
ш и ты е зел ены м и ш ер стяны м и ел очкам и хво й ного леса*
что п р идавал о им оттенок чего-то кустарного, б е л о ­
р у с с к о г о ,— и где в о д н о м м есте над наш им ал ю м и н и е ­
вы м п о е зд о м на го л ов ок р уж и те л ьн ой вы соте висел
ледяной орган за м е р зш е го водопада, из ко то р о го , как
из м оей нем ой душ и, нельзя б ы л о извлечь ни о д н о го
звука, ни о д н о го стона, и где вдоль об л е д е н е в ш е й и
занесенной
снегами
реки
К ол ор ад о,
исты канной
б о л ь ш и м и и м ал ы м и следам и р азны х диких зверей,
даже, м о ж е т быть, оленей, — б ескон ечн о д о л го длился
зимний север оам ер иканский закат, к отор ы й я н а б л ю ­
дал, сидя под стеклянны м к о л п ак о м на в т о р о м этаж е
о б з о р н о г о туристско го вагона.
Н о я понял всю тщ е ту сво его путеш ествия лиш ь
тогда, когда в конц е кон ц ов в один прекрасны й день
увидел в и л л ю м и натор е ф р а н ц узс к о го трансатланти­
ческого сам олета пляжи Л онг-Бича и Д ж он с-Б ича,
заснеж енны е леса Канады, п ол уо стр ов Л аб р ад о р , а п о ­
то м голубой к р у ж о к А тл ан ти ч еского океана с р е д ки м и
белы м и точкам и волн и м утн ой тенью ато м н ой п о д в о д ­
ной лодки с яд ер ны м и ракетами.
Итак, я в о зв р ащ ал ся с пусты м и руками, м н е нигде
не удалось найти настоящ ую , под л и н н ую А м е р и к у,
к чем у я, впрочем , совсем не стремился: теперь в этом
м о ж н о сознаться. А м е р и к а бы ла для м еня последней
над еж дой е щ е хоть один-единственны й р аз увидеть
ж енщ ину, к о т о р у ю лю бил с детства, а точнее гов ор я —
с ранней юности, п о то м у что, когда м ы узнали д р уг
друга, ей б ы л о лет пятнадцать или о к о л о того, м не ж е
нем н огим б о л ьш е ш естнадцати, а быть м ож ет, н а о б о ­
р о т — ей ш естнадцать, а м не пятнадцать, — но теперь
это уж е не им ело значения. М о ж е т быть, она давн о
где-нибудь у м е р л а и от нее осталось тол ьк о имя, к о т о ­
р ое по к ак о м у-то стран н ом у с уевер и ю я б о ю с ь не тол ь­
ко написать на бумаге, но д а ж е произнести вслух, п о ­
то м у что в конц е конц ов л ю б о е чел овеческое слово,
написанное знакам и или пр оизнесенное голосом , всего
лишь тол ько искаж енное о тр аж ени е сам ой вещи, ее
71

п р и б л и зи те л ьн о е подобие, п р о д у к т деятельности вто­
р о й сигнальной системы. П усть лучш е ее имя леж ит
в глуби не м о е г о сознания, как неприснивш ийся сон.
В е р н е е всего, она совсем заб ы ла о б о мне, тем б о ­
лее что м е ж д у нами не тол ьк о никогда не б ы л о ника­
кой близости, но я д аж е не вполне уверен, д о гад ы в а­
лась ли она, что я ее п ол ю б и л на всю ж изнь с того
с а м о г о л и л о в о го м а р то в с к о го вечера, когда м ы всей
наш ей м ал ен ькой ком панией возвратились д о м о й п о ­
сле п р огул ки по е щ е зак о л о че н н ы м п р и м о р ск и м дачам,
р азы ск и в ая в п р о ш л о го д н е й листве м аленькие блед ны е
ф иалки — первы е ф иалки этой весны, р асп р остр ан я в ­
ш и е огур ечно -вод янисты й, нежный, слабы й а р о м а т ,—
и п о т о м она заш л а к своей п од р у ге для того, чтобы
почистить ботинки и причесаться. Н и когд а не за б у д у
я, как она сняла п ер ед зе р к а л о м в ор е хо в о й рам е с во ю
ф о р м е н н у ю к а с т о р о в у ю ш л япу с атласны м салатно­
зе л е н ы м б ан то м и круглы м гим назическим гербом , на­
б р а л а пол он р о т ш пилек-невидим ок, к о то р ы е п р о в о р н о
вы ни м ала о д н у за д р уго й из прически, и я вдр уг уви­
д е л в сю м ассу ее каш тановы х вол ос с р ы ж и м и кончи­
ками, тяж е л о оп усти в ш ую ся на ее д е тс к ую п р я м у ю
спину, п е р е к р е щ е н н у ю черны м и б ретел ькам и ее ф о р ­
м е н н ого, б уд н и ч н о го сар ж е во го передника. Ее м ал ень­
кие ноги бы ли о б уты в б аш м ачки на пуговицах, и те м ­
н о -зе л е н о е гим назическое платье зак р ы в ал о лоды ж ки.
О н а б ы л а совсем не красива — м ал е н ьк ого роста, с не­
зн ач и те л ьн ы м лицом , кое-где п о к р ы ты м веснуш кам и,
со щ ечкам и, как у лягуш онка, к р о ш е ч н ы м п о д б о р о д ­
ком , вы п укл ы м и веками и карим и глазами, ж енствен­
ными, но лиш енны м и индивидуальности, что, как я
п он ял впоследствии, и есть ее индивидуальность. Так
как она д е р ж ал а во рту шпильки, то ее щ ечки каза­
лись е щ е б о л е е лягуш ачьими, р ы ж еваты е б рови б л а ­
говоспитанной, прилеж ной девочки хмурились, тесные
р ук а в у бы ли об ш и ты узки м и круж евцам и, откуд а вы­
совы вал и сь кисти ещ е по-детски красны х м аленьких
р у к с н е р о в н о под стр и ж енны м и ногтями, на котор ы х
я зам ети л н еско л ько белы х п ятны ш ек — верная при­
м е та того, что с к о р о ей пред стоит получать подарки.
72

Э ти п о д а р о ч н ы е пятны ш ки делали ногти н е м н ого си­
зыми, почти м р ам о р н ы м и . П л оская грудь п од ч е р н ы м
п е р е д н и к о м тихо дыш ала. И я вд р уг с у ж а с о м понял,
что п ол ю б и л ее на всю жизнь. Я ни секунды не с о м н е ­
вался в значении для м еня того, что случилось, и у ж а с ­
нулся, так как уж е тогда тв е р д о знал, что отны не я ее
б у д у л ю бить всегда, а она м еня никогда не пол ю бит.
И м еня охватила такая щ е м я щ а я — я д а ж е не б о ю с ь
сказать — б е зум н а я грусть, описать к о т о р у ю не м огу,
п о т о м у что у этой грусти не б ы л о никаких причин и
никакого внеш него вы раж ения, как у а б с о л ю тн о го б е з ­
молвия.
М ы стояли в о г р о м н о м м и р е д р у г п еред д р у г о м —
девочка-гим назистка и м альчик-гим назист — вот она и
вот я, — и у м еня под черной суконной гим назической
кур ткой с п отер ты м и д о кр асн а сер е б р я н ы м и п угови ­
цами, п од нижней сорочкой, на худой ш ее висел эм а­
левый киевский крестик вм есте с х о л щ о в о й ладанкой,
где были заш иты два зу б а чеснока, которы е, по м н е ­
нию тети, д о л ж н ы бы ли п р ед охранить м еня от скар л а­
тины и д ругих напастей. Увы , они не пр ед охран и ли
м еня ни от скарлатины, ни от ещ е б ол ьш е й напасти —
от н е раздел енной л ю б ви на всю жизнь. Но, м о ж е т
быть, все ж е я п р осто в ы д ум ал эту в ечную л ю бовь.
М о р у а утверж дает, что нельзя ж ить с р а зу в двух
м ирах — действительном и в о о б р а ж а е м о м . Кто хочет
и того и д р у го го — терпит фиаско. Я уверен, что М о ­
руа ош ибается: ф иаско терпит тот, кто ж ивет в к а к о м нибудь о д н о м из этих двух м иров; он себя о б к р а д ы ­
вает, так как лиш ается р о в н о половины красоты и м у д ­
рости жизни.
Я всегда п р еж д е жил в двух измерениях. О д н о б е з
д р у го го б ы л о для меня нем ы слим о. Их р азд е л е н и е
с р азу п р евр атил о бы искусство либо в аб стр акц ию ,
либо в плоский протокол . Только слияние этих двух
стихий м о ж е т создать искусство поистине прекрасное.
В этом, м о ж е т быть, и закл ю чается сущ ность м о ви зм а.
73

П о с м о т р е в в б о л ь ш о е окно, некогда вы ход и вш е е
в ц ве ту щ и й сад, полны й перистой зелени белы х акаций
и л а зу р и с о л н е чн ого ю ж н о г о полудня, я увидел д е в у ш ­
ку, к о то р а я стояла, прячась за ц в е ту щ и м кустом , м е ­
ж д у д в ух м о л о д е н ь к и х черны х кипарисов. О н а бы ла
б е л о к у р а я , в весел еньком платьице и стро й н о стояла
на р о з о в о й от зн о я д о р о ж к е , посы панной м о р с к и м
п е с к о м с р акуш кам и. М н е показалось, что она испод­
ти ш к а п од гл яд ы ва ет за мной. Я опустил го р я ч у ю п о ­
л о тн я н у ю ш т о р у и п р о д о л ж а л писать, а когда я пишу,
то в р е м я для м еня исчезает и не м еш ае т м о е м у в о­
ображ ению .
...Е сл и бы я был, наприм ер, ж и д к о сть ю — скаж ем ,
н е б о л ь ш о й м ед л ен н ой речкой, — то м еня м о ж н о б ы л о
б ы не п ерекл ады вать с каталки на опер ац и он н ы й стол,
е слегка наклонить п р остр анство и п р осто перелить
м е н я из од н ой плоскости в др угую , и тогда м о е и зм у ­
че н н о е тело все р авно п о в то р и л о бы классическую ,
д и а го н ал ьн о и зл о м а н н ую линию снятия со креста:
го л о в а свесилась, ноги упали, а тело со впалы м и р е б ­
р а м и висит косо в руках у ч е н и к о в ...
К о гд а н аконец я снова поднял ш тору, у ж е прибл и­
ж ал ся ж елты й вечер, но д е вуш ка п р о д о л ж а л а непо­
д в и ж н о стоять на п р еж н е м месте. Я уш ел из ком наты ,
а у т р о м вернулся, п о см о тр е л в ок н о и снова увидел
д е в уш к у. М н е это показалось чр езвы чайн о странным ,
д а ж е зл овещ и м , но, всм отревш ись, я понял с в о ю
о ш и б к у. Э т о бы ла вовсе не д е вуш ка за кустом , а сам
куст — ц ветущ ий р о зо в ы й куст м е ж д у двух м о л о д ы х
кипарисов, к о то р ы й я принял за д е в уш к у в цве тн о м
платье. Ц ве тущ и й р о зо в ы й куст как бы п одсм атр ивал
за м н о й из глубины сол нечного сада. А девуш ки с о ­
всем не было, или это бы ла Л ю д м и л а в ш ап очке -н е ви­
д и м к е в саду Ч ер н о м о р а. А вернее, д е вуш ка бы ла
к о гд а -то г о р а зд о раньш е, м о ж е т быть, полстолетия
назад, и тогд а она действительно стояла на цыпочках,
как балерина, на д о р о ж к е , посы панной м о р ск и м пе­
с к о м с р уб ч аты м и ракуш кам и, и она п одсм атр ивал а за
м ной, а м о ж е т быть, за кем -ниб уд ь другим . Что ж е
74

здесь действительность и что в о о б р а ж е н и е ? И в чем
разница: был ли это р о зо в ы й куст или сем над ц атил е т­
няя д евуш ка? И вд р уг я опять п о с м о тр е л в о к н о и на
м есте куста увидел д е в уш к у в н а р я д н о м платье. Н а
этот р аз ош иб ки не было, п о то м у что д ев уш к а д е р ­
ж ала в руках лейку, из которой , изгибаясь, как кон­
ский хвост, беж али струи све р к а ю щ е й воды. О н а
улы бнулась м не и уш ла вместе со своей лейкой, оста­
вив м е ж д у двух м о л о д ы х кипарисов пустое место. Н о
едва я на миг отвернулся, как на п ус то м м есте уж е
снова стоял знако м ы й р о зо в ы й куст, а д е в уш к и и след
простыл.
Н ечто п о д о б н о е — весьма отд ал енно п о д о б н о е —
п р о и зо ш л о со м ной в Ваш ингтоне в тот день, когда я
вдруг заметил, что р я д о м со м ной что-то порхнул о,
Я обернулся, но ничего не заметил. Я стоял на д ве н а­
д ц а то м этаж е в к о р и д о р е гостиницы « S ta lte r H ilto n » ,
дож идаясь лифта: красная светящ аяся стрелка, тол ­
стая и короткая, тупо показы вала, что лиф т наверху,
но с ко р о вернется. Я был один. И з с кр ы то го р е п р о д у к ­
тор а тянулась вы вод им ая на тр уб е п риглуш енная м е ­
лодия б разил ьской боссановы , б е зы с х о д н о щ е м я щ а я
м узы кал ьная ф раза, так нескончаем о растянувш аяся,
как б уд то бы ее кто-то невидимы й писал на н е зн ак о ­
м о м языке, не отр ы вая сер ого карандаш а от б е ск о н е ч­
но длинной стены, р а зд е л я ю щ е й зем ной ш ар по эквато­
ру на две равны е части, — какое-то од н о-ед и н стве н н се
слово, растянувш ееся на тысячи миль о д н о о б р а з н о г о
пространства. Б е сш ум н о п од о ш ел и остановился лифт,
б е сш ум н о раздвинулись половинки толстой б р о н зо в о й
двери, и я ш агнул в р о с к о ш н у ю к ом н ату лифта, п о чув ­
ствовав, как п од м ои м и п о д о ш ва м и м я гк о спруж инил
пол, покры ты й толсты м к о в р о м из синтетического
меха. И в тот сам ы й сокровенны й миг, когда м о е тело
уж е не находилось в коридоре, но ещ е не стояло в
лифте, возле м еня опять что-то м ел ькн ул о — на у р о вн е
м ое го уха, — и у меня осталось такое впечатление, что
пролетел голубь. Н о половинки б р о н зо в о й двери б е с­
ш ум н о сошлись, и я мягко, почти неощ утим о, вм есте
с ком натой лифта, наполненной леди и д ж е н тл ь м е ­
нами, упал в пропасть и вы ш ел на ниж нем этаж е
75

в холле, за тя н уто м ц ельны м ней л он о вы м к о в р о м р а з­
м е р о м в неско лько сот квадратны х м етров. П р о х о д я
м м м о стойки портье, я увидел стол, покры ты й плоской
кучей писем, к о то р ая сама с об о й увеличивалась, п о­
т о м у что о тк у д а-то сверху м я гко падали и лож ились
о д и н за д р уги м длинны е конверты. Тогда я е щ е не п о­
нял связи м е ж д у этими письм ам и и гол уб ин ы м п о р ­
ханьем , к о то р о е зам етил в кор ид о ре, д о ж идаясь лиф ­
та. О д н а к о вечером , в озв р ащ аясь в свой конструктивно
ц е л е с о о б р а зн ы й ном ер, едва лишь я ш агнул из лиф ­
та в глухо м ол чал ивы й к ор идор, где все ещ е п р о д о л ­
ж ал ась щ е м я щ а я м узы к ал ьн ая ф р аза боссановы , как
в о зл е м о е го лица опять что-то пор хнул о — белое, как
голубь, — и пропало. Я остановился и с о с т о р о ж н о ­
с т ь ю сум асш ед ш его , п о д о зр е в а ю щ е го , что за ним
к т о -то тайно наблю дает, вним ательно осм отр е л ся во­
к р у г в глухой ночной тиш ине респектабельной гости­
ницы, где о тк у д а-то просачивалась надтреснутая б р а ­
зил ьская м елодия. Я ос м о тр е л к а ж д ую пядь стены,
с л уж е б н ы й столик с неубр анной п осудой и вдруг за ­
м етил на у р о вн е своей головы застекленное о к о н ц е и
п о д ним — м е д н у ю начищ енную пол осу со щ елью , ка­
кая бы вает в почто вы х ящиках, и в тот ж е м иг за стек­
л о м свер ху вниз п р ол етел о п исьм о — длинный конверт:
синяя наклейка « B y air m ail» и непогаш енная м ар ка
с п р о ф и л е м Д ж о р д ж а Ваш ингтона в б е л о м парике
с косичкой. Таков бы л спо соб отправлять п о ч то ву ю
к о р р е с п о н д е н ц и ю в б ол ьш и х ам ериканских отелях.
П и с ь м о б р о с а ю т в щ ель на л ю б о м этаже, и он о летит
вниз, м ел ькая в окош ечках, пока м я гко не ляж ет на
стол портье, о тк у д а его уж е заб е р е т почта.
М и м о м еня свер ху вниз пролетели белы е голуби пи­
сем, как бы сигнализируя, что настало вре м я и мне,
в о с п о л ьзо в ав ш и сь силой зе м н о го притяж ения, бросить
вниз свой конверт.
«Ж дите меня, никуда не вы ходя из дом а, м е ж д у
п я ты м и д в е н ад ц аты м этого месяца, так как я точно
не знаю , когда п о п ад у в ваш город. Быть м ож ет, это
послед ний случай увидеться нам в этой жизни. Не п р о ­
пустите его».
76

Я подписался своим п ол н ы м именем, но ее назвал
так, как привы к назы вать с детства, ум еньш ительно.
Щ е м я щ е грустны были эти зим ние дни в Ваш инг­
тоне, о с в е щ е н н о м неж ны м солнцем , к о то р о е е щ е не
стало весенним, хотя уж е б ы л о и не вполне зим ним .
Такое солнце бы вает в п е р в у ю недел ю после р о ж д е ­
ственских каникул. П р азд ни ки прош ли, оставив после
себя венки остролистника или ом елы , у кр аш е н н ы е р а з­
н оцветны м и лентами, над красны м и пол и р ован н ы м и
д ве р ям и д о щ аты х о соб н як ов — серы х с б елы м и окн а­
м и и тонким и столбикам и галерей, неубр анны е с у гр о ­
бы загр язни вш его ся снега, п ридававш ие ваш ингтон­
ским улиц ам нечто захолустное. В готических окнах
новеньких с иголочки церквей, освещ енны х, как теа­
тральны е макеты, р о з о в о д о го рал и п р о щ ал ьн ы е свечи
Алинувшего праздника. Х р и сто с родился, вырос, зате м
улетел на небо, скрестив вы тянуты е ноги с красны м и
д ы рам и от гвоздей. О стались д о го р а ю щ и е огни. О с т а ­
лись пустые ясли, снопы овсяной солом ы , р огаты е го­
ловы ж у ю щ и х волов с р азд уты м и нозд р ям и, зо л о ты е
кор он ы царей и д р агоц ен н ы е ларчики магов, м ул я ж и
к отор ы х я встречал повсю ду: посред и не п ом е р н ы х га­
зо н ов университетов и м едицинских центров, при входе
в отели, на ш кольны х площ адках; они бы ли электри­
ф ицированы , и от них тянулись толсты е пр овода. С и ­
няя виф леем ская звезд а исчезла с м о р о з н о г о неба, и
м аленькая зим няя луна яр к о -ге л и о тр о п о в о го цвета
стояла н е п ом е р н о в ы соко в м р а м о р н о м небе над пр а­
вы м б е р е го м старой индейской реки П ото м ак, над
оленьим и р огам и с ев е р оам е р и к ан ск ого зап о ве д н о го
леса, над о д н о о б р а зн ы м и крестам и А р л и н гто н ск о го
кладбищ а, где тогда е щ е не б ы л о м огил ы президента
Кеннеди, и над кирпичны м и кор п усам и ф аб р ики возл е
с та р о м о д н о го кам енного м оста с м о гуч и м и б ы кам и
в стиле тяж елой английской ар хи тектур ы викториан­
ского века. П о д голы м и д ер евьям и иногда появлялись
ф игуры о д и н о к о ш агаю щ и х людей. С р е д и них я уви­
дел индейца в мокасинах, с том агавком , ук р а ш е н ­
ным бахром ой, в руке, с иссиня-черны м и п р я м ы м и
волосами, висящ им и вдоль гон чар н о го лица, к о то ­
рый б е сш ум н о скользил
по о п ав ш и м
зел ен ы м
77

листьям. З а т е м я увидел м а й о р а милиции Д ж о р д ж а
Ваш ингтона,
вы сокого, д о л гов язо го, д о с ум ас ш е ­
ствия настойчивого, в с во ем кр асн о м м ун д и р е и тр е ­
у го л к е е д у щ е го в е р х о м в гости к зн ак о м о й вдове.
И когд а их
пр изр аки — индейца и Ваш ингтона —
п е ресекал и зл о в е щ у ю поляну А р л и н гто н ск о го клад­
бищ а, п р ези д ент Кеннеди спо ко й н о спал в Б е л о м дом е.
П е р е д о тел ем стоял бетонны й вигвам н очн ого бара
и р я д о м с ним гро м ад ны й столб индейского тотем а
с чер но-кр асны м , ч у д о в и щ н о р азм ал е в ан н ы м лицом.
Ч увство одиночества, охвативш ее м еня с того са­
м о г о мига, как я р азж ал пальцы и длинный конверт
с кра си в ы м к р у гл ы м вензелем отеля канул в м е д н у ю
щ е л ь и, м еняя центр тяжести, полетел вниз, — с каж ­
д о й м и н утой усиливалось. П о д о б н о е чувство охваты ­
вал о м еня иногда и раньш е, не часто, но почти всякий
раз, когда я оказы вал ся за пр ед елам и родины. О т ­
чаянное, ни с чем не ср ав н и м о е чувство тоски по р о ­
дине свойственно м оей душ е. Теперь ж е к н е м у п р и м е ­
ш ивал ось чувство смерти — иначе никак не м о гу его
назвать. С м е р ть напом инала о себе все время.
Ее дуновение коснулось м ои х волос, когда я уви­
дел посред и дл инного экрана лезвие р аск р ы то го п е р о ­
чи нн ого ножа, отл и в а ю щ е го красно-синим б ле ском
ц в е тн о го ф ильма. В зале ц ар и л о б е зм о л в и е ужаса,
п р о н и за н н о е сосудисто-волокни стой м елодией все той
ж е боссановы , ар итм ично м е р ц а ю щ ей , как у м и р а ю щ е е
сердце. П о л о с ы света — чернильно-синего, р озо во го ,
красного, наконец зе р к ал ьн о -б е л о го — р езкие д о боли
в глазах — м едленно, одна за другой, пр ош ли по л е з­
вию б е зм е р н о у кр уп н е н н о го ножа, готов ого в л ю б ой
м иг войти в ж и во т и вспор оть его снизу вверх, вы п у­
стив внутренности, а в ок р уг стояли белы е и черные,
курчавы е, ирландские рыжие, прекрасны е и отталки­
ваю щ ие, неподвиж ны е, как статуи, отверж енны е, ни­
щ и е д у х о м и отта л к и в аю щ е п р екр асны е в своей м о ­
л о д о с т и — ю н о ш и Вест-Сайда.
Н а глазах у всех была зарезана, поругана, об е сч е ­
щ е н а и растоптана нежная л ю б о в ь двух б е ззащ и тн ы х
78

в о зл ю б л е н н ы х — м альчика и девочки, — а в о к р у г уж е
не тор ж е ств е н н о грем ел сер е б р я н ы й и хрустальны й
д ж а з р о к ф е л л е р о в ск о го центра, а черны й д ж а з ноч­
ного Гарлема, б ар а д я д ю ш к и См ула, см о л я н о й и кир ­
пичный д ж а з ж ел езн ы х п о ж а р н ы х лестниц, п о д з е м н ы х
кор и д о р о в, б р ан д м ауэр ов, р е ш е то к и б е тон н ы х д в ор ов ,
залиты х неф тью , см еш анной с кро вью , — скользких,
б е зв ы хо д н ы х ловуш ек, где к а ж д у ю с ек ун д у м о ж н о
б ы л о споткнуться о красны й о б р у б о к то л сто го п о ж а р ­
ного крана с м ед но й кры ш ечкой, о тр аж ав ш е й к о л о д е ц
кирпичного д в о р а и какой-то отдаленны й пож ар.
На глазах у всех ум и рала пор уганная л ю б овь, и не­
откуд а б ы л о ж д ать спасения, и м аленькая ваш ингтон­
ская д е в о ч ка -м о д н и ц а с хв о сто м льняных волос на
м акуш ке, с нейл оно вы м м е ш о ч к о м в о зд у ш н о й к ук у ­
р узы в д р о ж а щ е й руке с п е р л а м у тр о в ы м и ноготкам и,
плакала, сод р огаясь всем своим неж ным, девствен н ы м
телом, и слезы текли из ее синих глаз по прелестном у,
н ем н ого к а п р и зн о м у личику прилеж ной ш кольницы ,
в то врем я как ры ж ий м альчик в блудж инсах, с д в у м я
игруш ечны м и пистолетам и в белы х л акир ован н ы х к о ­
б ур ах на к о в б о й с к о м поясе — наверное, ее м л адш ий
брат — сер ди то говорил ей:
— Ну! Чего ты плачешь, д у р а ? Н ичего о с о б е н н о го
не случилось. П р о с то они подрались на ножах. А за ­
чем он связался с его сестрой? П ерестань хныкать, ты
м не м еш аеш ь смотреть.
Н о его голос н е п р ои зв ол ьн о срывался, р о т кривил­
ся от н е п р ео д ол и м о й муки, слезы сами со б о й беж али
по ве снуш чатом у лицу, и п о д б о р о д о к б у д у щ е г о б о к ­
сера вздрагивал совсем по-детски, и в к о н ц е к о н ц о в он
полож ил с во ю гол ову с ш евелю р ой, как у п р езиде н та
Кеннеди, на плечо старш ей сестренки, и они, не стес­
няясь своих слез, вместе оплакивали с у д ь б у двух м о ­
л оды х в озл ю б л е н н ы х Вест-Сайда. Э т о бы л дневной
пятичасовой сеанс в кино на окраине Ваш ингтона,
в зале сидели главны м о б р а з о м ш кольники — д евочки
с хвостиками на голове и м альчики — в б лудж и н сах и
клетчатых куртках — у них е щ е п р од ол ж ал и сь кани­
к ул ы ,— они молчали, охваченны е уж асом , см о тр ел и
79

на че р н о -ц в е тн о й экран, блестящ ий во тьме, как кле­
енка, и слезы текли по их лицам, слегка подсвечен н ы м
ф о то гр аф и ч е ск и красны м и ф онари кам и запасны х вы ­
х одов.
И с тех п о р я п ол ю б и л А м е р и к у.
Н е страну новы х цезарей в дем о кр ати ч е ски х пид­
ж а ках и ш и р о к о п о л ы х стэтсоновских шляпах, к отор ая
пр ед ставл ял ась м не с о в р е м е н н ы м вар иан том великой
Р и м ско й им перии со всеми ее грубы м и изваяниям и и
м о н ум е н там и , стадионами, ристалищ ами, м авзол еям и,
к ур ул ь н ы м и эдилами, м р а м о р н ы м и креслам и за к о н о ­
дателей, гр а н д и озн ы м и обелискам и, о тр а ж а ю щ и м и с я
в длинны х зер кал ах п р ям о уго л ьн ы х п р уд о в среди хол­
м о в за п о в е д н о го индейского леса и английских луж аек
г о р о д а Ваш ингтона, котор ы й вознес в б л е д н ое небо
се в е р о а м е р и к а н с к о й зим ы тум анную , в ы с о к ую папскую
ти ар у анти худ ож ественного капитолийского купола,
как бы утве р ж д а я надо всем За п а д н ы м п о л уш ар и е м
г о р ь к у ю истину, п р о в о згл а ш е н н ую м о и м д р у г о м А н р и
Б а р б ю с о м , что всякие куполы, сам ы е величественные,
п р о с то смеш ны , как колпаки, к о то р ы м и гасили свечи.
Я п о л ю б и л А м е р и к у ваш ингтонских ш кольников,
м ал ьчи к о в и девочек, к о то р ы е в р азн о ц в е тн ой тьм е
д н е в н о го сеанса оплакивали р а зб и ту ю и п о р уган н у ю
л ю б о в ь б е л о го Р о м е о и тем ной Д ж ул ьетты и, & ож е т
быть, оплакивали св о ю б е зза щ и тн у ю ю ность.
Я понял тр а ге д и ю великого государства, в ы б р ав ­
ш е го путь Рима, но не путь Аф ин.
В о зм е зд и е за преступление предков, к о то р ы е о б р а ­
тили в р аб ств о целы й народ, лиш или его род и н ы и
оставили сво и м п о то м к а м уж асн ое наследство. О с в о ­
б о ж д е н н ы е р а б ы все р авно остались рабам и, п о то м у
что А м е р и к а не стала их родиной.
Я понял, что д о тех пор, пока в А м е р и к е ж ивут р я ­
д о м чер ны е и белы е, не сливаясь и не признавая д р уг
д р у га и ф о р м а л ь н о считаясь р ав н оп р ав н ы м и гр аж д а­
нам и этой несм етн о б огатой и ж е сток ой страны, где
тр ад и ц и я властвует над з а к о н о м и где белы й поли­
80

цейский м о ж е т б езн ак аза н н о застрелить ч е р н о го м ал ь ­
чика и целы й н ар о д лиш ен прав с в о б о д н о го че л ове ­
ка, — С ое д и н е н н ы е Ш таты б у д у т с ам ы м несчастны м
госуд ар ство м в мире, как богач, б ол ьн ой раком . Е м у
нет спасения. Д л я него нет лекарства. В листовке ку­
клуксклановцев, наклеенной на стене о д н о го ваш инг­
тон ского дом а, я прочитал: « М ы считаем н е о б х о д и ­
мым, чтобы негритянская и все др угие цветны е расы
в А м е р и к е осознали, что они ж ивут на зем л е белой
расы по милости белых. О н и не до лж ны забы вать, что
белая раса — это п р авящ ая раса по п р аву наследия и
что она не соби рается уступить это право». Н е касаясь
уж е всей м ор ал ьн ой низости этих слов, в них з а к л ю ­
чается пр ям ая ложь: черны е ж ивут на зем л е белой
расы вовсе не по милости белых, а потом у, что некогда
белы е насильно привезли их сю д а в ц епях и п р е в р а­
тили в рабочий скот, в рабов, так что говор ить о м и ­
л о с т и — это значит сознател ьно лгать. Затем : «Белая
раса — это п р авящ ая раса по п р аву наследия» — то ж е
ложь. Белая раса ж ивет в А м е р и к е по п р аву сильного
и ж естокого, на исконной зем л е цветны х людей, ин­
дейцев, п р езри тельно названны х краснокож им и, к о­
тор ы х они почти пол ностью истребили, а остальны х
заперли навечно в о с о б ы е конц е н тр а ц и он н ы е лагеря,
так н азы ваем ы е резервации. А то, что белые, п р авя ­
щ ая раса, не со б и р а ю тся уступить свое право, — чего
ж е иного м о ж н о ож идать от грубы х и пр ед п рии м чивы х
завоевателей, неслы ханно обогативш ихся на чужой,
захваченной ими земле, прим еняя рабский тр уд ? Так
что ж е теперь делать? Ч ерны х уж е двад цать м и л л и о­
нов. А главное, является вопрос, от к о то р о го х о л о д е ю т
правители сегодняш ней А м ер и ки : что будет, если на­
чнется м ир овая война? М о ж н о ли ручаться за крепость
ам е р иканско го тыла с д в ад ц атью м иллионам и уни­
ж енны х и оск ор бл е н н ы х негров? В это м -то я и п очув­
ствовал стр аш н ую тр агед и ю ч е р н о -б е л о го государства,
в ы р о сш е го в р езул ьтате с тр аш н о го преступления, за
к о то р ы м не сегодня так завтра, не завтра так п осле­
з а в т р а — а в случае атом ной войны н ем едл ен н о — п о ­
следует ещ е б ол ее с тр аш н о е возм езд ие.
О д н а к о стало п о д м о раж и вать,
р о зо в ы й закат
4

В. Катаев

81

блестел на к р ы ш ах о д н о эта ж н ы х д о м и к о в п р игорода,
п о х о ж и х на киоски, — парикм ахерских, каф етериев,
аптек, х о р о ш е н ьки х зап р авочн ы х станций, — и я ш ел
в д ол ь п р ов и н ц и ал ьн о ш и р о к о й улицы ваш ингтонской
окр аины , д ы ш а х о л о д н ы м возд ух ом , в к о т о р о м были
как б ы см еш ан ы тончайш ие пр едвесенние запахи ж и з ­
ни и смерти, но, в о б щ е м , это бы ла светлая, д аж е при­
ветливая улица, где почти все б ы л о новое: новы е п р а ­
чечные, новы е б етонны е светильники, новы е столбики
с зе л е н ы м и и красны м и сигналами п е р е ход ов — н е я р ­
кими, но очень зам етны м и, врем енам и с у д о р о ж н о м е р ­
ц а ю щ и м и , — и все это чем -то напом и нал о выставку.
Н о б о л ь ш е всего м не понравился здесь н е б ол ьш о й
о с о б н я к в глубине палисадника б е з забор а, с б е з ­
у п р е ч н ы м г а зо н о м и д вум я вечнозел ены м и м агн ол и я­
м и с пластами л егкого снега на мглистых, глянцевы х
листьях — прелестны й ж ел то в ато -р о зо вы й , как рахатлукум , о с о б н я ч о к с р ож д ественски м в е н о чк о м ом ел ы
над входной д в е р ь ю и д в ум я стеклянны м и ф он аря м и
в виде ф акелов, м ато в о светящ им ися в п р ед в еч е р н е м
сум р аке. О к н а д о м и ка были зад ернуты б елы м и ш то ­
рами, о с в е щ е н н ы м и изнутри приветливы м пр азд н и ч­
ны м светом, так что м не с р а зу представилось, как хо­
р о ш о и у ю тн о в этом дом е, где р ад уш н ы е хозяева
ж д у т гостей, а м о ж е т быть, гости уж е приш ли и теперь
сидят за стари нны м стол ом красно го дер е ва чиппен­
дейл п ер ед л и м ож ск и м б л ю д о м с плум пуд ингом , охва­
че нны м го л уб ы м п л ам енем ям айского ром а.
Ч ер ны е м ы сли рассеялись. Вы заметили, как легко
р ассеи ваю тся черны е м ы сли?
П о кар н и зу вилась надпись — б е л о е по го л у б о ­
му, — к о т о р у ю я не ум ел прочесть, но м о ж н о б ы л о не
сом неваться, что она о б о зн а чал а нечто в р о д е р а д у ш ­
н ого приглаш ения войти. Э то т д о м и к как бы сош ел
с р о ж д е ств е н ск о й позд рави тел ьно й картинки; он п р е д ­
ставлял с о б о й яркий п р и м ер счастливого о б р а за ж изни
с р е д н еа м е р и ка н ск о й семьи, но в то ж е вре м я в нем
б ы л о нечто х о л о д н о в а то оф ициальное, специф ически
ваш ингтонское, так что м не д аж е на м и н уту п о к а за ­
82

лось, что, бы ть м ож ет, это к акое-н и буд ь го с у д а р ­
ственное учреж дение, но я сейчас ж е отогнал от
себя эту стран н ую м ы сль и улы баясь п р о д о л ж а л с м о ­
треть на гостеприим но освещ ен н ы е н е п р о н и ц а е м ы е
окна.
— Х о р о ш о бы войти в этот к о ттед ж и посм отр еть,
что там делается.
— В ам он понравил ся?
— О чень.
— Э т о п о х о р о н н о е б ю р о панам ер иканской к о м п а ­
нии д о б р ы х услуг, — сказала переводчица, прочитав
надпись. — З а й д е м ?
Не зам ед л яя шага, я п р ош ел м и м о п о д ъ е зд а с д в у ­
м я электрическими ф акелам и и в е н о ч к о м остр ол и стника, ясно представляя себе, как о д н аж д ы м аленькая
пож илая ж енщ ина в Л о с -А н ж е л о с е переступила п о р о г
п р и м е р н о так ого ж е д о м и ка и увидела р о з о в о осв е ­
щ енны й зал, где в о б р а з ц о в о м п о р я д к е по н о м е р а м
были выставлены на полу, как чем оданы , р азн ы е гр о ­
бы м ал м ала м е н ьш е — пр очн ы е изделия ам е р и к ан ­
ского ф асона: ш ирокие, с к ры ш кам и — не вы соким и
и островерхим и, как у нас, а плоскими, у д об н ы м и , не
п р и чи н яю щ и м и б еспокойства при п о гр е б а л ь н о м о б ­
ряде. Я не о д н о к р а тн о видел такие гр о б ы в ам е р и к ан ­
ских киноком едиях, в театрах и п о то м о д н аж д ы по
телевизору, когда такой ж е гроб, п окр ы ты й зв е зд н о пол осаты м ф лагом, установленны й на стари н н ом ар ­
тиллерийском лаф ете и прикрепленны й к нем у д в ум я
солдатским и рем ням и, остановился у ступеней собора,
где ж дал его католический епископ в своей зл о в е щ е
р азд военн ой митре.
О б р а т и м о ли вр ем я? Грустная м е л од и я б оссановы .
Год назад у ж енщ ины , к о то р о й я послал письмо,
у м е р муж . Я его очень см утн о помнил, он тогда н а зы ­
вался Костя — тонкий, пр ед уп р ед и тел ьны й
студент
в м ун д и р е с иголочки и в тверд ом , вы соком , те м н о-си ­
нем воротнике, из-п од к о т о р о г о вы гляды вала т о ­
ненькая п ол оска к р а хм ал ьн ого воротничка, — х о р о ш о
83

п о м н ю такж е зо л о ты е д уты е п угови ц ы с накладны м и
ор л ам и , — и, в о зм о ж н о , год н азад она в ош л а в точ н о
та к о е ж е б ю р о д о б р ы х услуг для того, чтобы вы брать
г р о б и заказать е щ е кое-что из н е о б хо д и м ы х вещей:
тр а у р н ы е извещ ения, визитны е карточки и к о р о б к у папетри с элегантны м и конвер там и и б ум агой в черной
р ам ке. М о ж е т быть, там ж е она купила че р н ую вуаль
и б е л ы е п огр е б ал ьн ы е цветы, а такж е заказал а сильно
уве л и ч е н н у ю ц ве тн у ю ф о то гр а ф и ю — зам е ч ате л ь н ую
и м и та ц и ю п о р тр е та м асляны м и краскам и р аб о ты хо­
р ош его
худож ника-реалиста, у м е ю щ е г о
д о во л ь н о
т о ч н о перед ать сход ство с ор и ги н ал ом и вм есте
с тем с о о б щ и ть его лицу п р или чную сл учаю значитель­
ность.
Д о сих п о р не м о гу понять, п о ч е м у она вы ш ла за ­
м у ж им енно за него? И каким он стал впоследствии?
О н всегда казался м не посред ственностью . В о всяком
случае, он бы л недостоин ее. А, собстве н н о говоря,
п о ч е м у недостои н? С туд е н т-м е д и к из х о р о ш е й семьи,
с состоянием , наследник дачи на С р е д н е м Ф онтане,
в перспективе — п р акти кую щ и й врач, недур ен собой,
н е к о то р ы е д а ж е считали его красивым, с л о во м — впол ­
не п о р я д о ч н ы й м о л о д о й человек, завидная партия, и,
ве ро ятно, б е з у м н о ее любил. Тогда б ы л о принято го­
ворить: « О н ее б е зу м н о любит». И на ф р о н т долж е н
бы л идти не п р о сты м рядовы м , в о л ь н о о п р е д е л я ю щ и м ­
ся или д а ж е п р ап о р щ и к о м , а военны м врачом . Г о р а зд о
м е н ь ш е шансов, что убью т. А что представляла из себя
она, если не считать ее необъясним ой прелести, сво ­
д я щ е й м уж чи н с улда? Тогда тож е принято б ы л о го ­
ворить: « О н а сводит всех м уж чин с ума». Если о т б р о ­
сить словесны е украш ения, она бы ла п р о сто -н ап р о сто
б е д н ая невеста, д о чь п р о м о тав ш е го ся б е ссар абского
п ом ещ и ка, бесприданница, и на л у ч ш у ю п ар тию — как
то гд а говорили — вряд ли м огл а рассчитывать. Так
что все б ы л о естественно, но пом ню , как страш н о уд и ­
в ило м еня известие, что она вы ш ла зам уж , хотя в то
в р е м я м о я л ю б о в ь к ней уж е давно прош ла. Н о это
удивлени е б ы л о ничто в сравнении с чувством , к о то р о е
я испытал в тот позд ний вечер в н е о св е щ е н н о м городе,
84

когда я ворвался к ним в ко м н ату и увид ел с у п р у ж е ­
ску ю п о л у то р н у ю кровать, п о к р ы ту ю красны м , с те ­
ганым, атласным, явно п р ид анны м о д е я л о м и ее п о р о ­
зо ве вш и е от волнения веки.
О н и — он и она — м о л о д о ж е н ы , стояли п е р е д о м ной
р ад о стн о см ущ енны е, так как это бы л сам ы й р азгар
их м е д о в о го месяца, а я был первы й гость, приш едш ий
к ним в их м аленькую , почти б е д н ую ком нату, к о т о ­
р у ю они наняли по объявлению , не ж елая ж ить ни
у его, ни у ее родителей, ср азу ж е заявив о своей н е за­
висимости, тем б ол ее что уж е шла р е в о л ю ц и я и п р ои с­
ходила п е р ео цен к а ценностей. О ни были счастливы
в своем гнезды ш ке — с м и л ы м рай в ш алаш е! — и ее
м аленькие м е хо вы е туф ельки застенчиво вы гляды вали
из-п од кровати.
Б ол ьш е всего м еня п о р ази л о вы р аж ени е счастья на
ее уж е вполне ж е н с к о м лице.
Я стоял в дверях, л ом ая обеим и р ук ам и с в о ю з а ­
щ и тн ого цвета о ф и ц е р с к у ю ф у р а ж к у с д ы р о ч к о й и
овал ьны м пятном на м есте кокарды , к о т о р у ю я уж е
снял вм есте с п огонам и и наш ивкам и за ранения. М ы
с ней давно не виделись, а в этой ком нате с толсты м и
стенами я в о о б щ е бы л впервые. О н а стала м еня уса­
живать, а он — тож е в военной гим настерке с ун и ве р ­
ситетским значком , б е з погон, но при этом в длинны х
студенческих б р ю к а х со ш трипкам и — засуетился, ви­
д и м о нам ереваясь р азж ечь керосинку со с л ю д я н ы м
закоп ч ен ны м ок ош е чк ом , чтобы напоить м еня м о р к о в ­
ны м чаем с монпансье, что по тем вре м е н а м считалось
н е котор ой р оско ш ью , он даж е стал протирать п о л о те н ­
ц е м стаканы, а я не знал, куда деваться от ж гуч е го
стыда, и проклинал себя за то, что, как всегда, о к а ­
зался тряпкой и согласился пойти к ней за деньгами.
« О н а тебе не откаж ет», — говорили друзья, это ве рн о е
дело, у нее, безусловно, есть деньги, у м о л о д о ж е н о в
всегда есть деньги, а б о л ьш е негде достать, и, что
сам ое главное, это совсем близко, так что м ы е щ е
успеем заскочить с чер ного хода и взять у этого грека
несколько б уты л о к сухого эриванского, единственного
вина, к о то р о е е щ е осталось в городе, п о то м у что нет
85

ничего хуже, к огда л ю д и недопью т. О н а теб я лю бит,
он а теб е даст, — они говорили, что если я не п ой д у
к ней, то б у д у не д р у г и товарищ , а сам ы й последний
пр ед ател ь и м е щ ан и н и так далее. Я говорил, что не
ж е л а ю униж аться, и чувствовал, как у м еня д р о ж а т
губы. А они твердили:
— Унизься, дурак, унизься. Н у что тебе стоит уни­
зиться!
У м еня уж е ш у м е л о в голове, м не б ы л о м о р е по
колено, и я х р а б р о пош ел к ней, а они дож идались
м е н я в под вор отн е, — они о б а п о то м стали зн ам е н и ­
ты м и лю д ьм и, и их имена м о ж н о найти в эн ц и к л о п е ­
д и ч е ск о м словаре.
О на, конечно, с р а зу поняла, что я пьян, но не испу­
галась, а стала е щ е приветливее, теплые огоньки з а ­
теплились в ее глазах.
— С к о л ь к о лет, ско лько зим, — сказала она и на­
звала м еня по имени, как в детстве. — В от так м ы и
ж ивем . Сад итесь и рассказы вайте.
— Я к вам по делу, — ч ер ез силу сказал я и тож е
назвал ее ум ен ьш и тел ьн ы м именем. — Д айте м не взай­
м ы р уб л ей пятьдесят, я вам отд ам не п о зж е чем после­
завтра, честное б л а го р о д н о е слово.
М е ж д у нами всегда были такие возв ы ш е н н ы е о тн о ­
ш е н и я — как тогда принято б ы л о говорить, «платони­
ческая л ю бовь», — и м не очень нелегко б ы л о вы толк­
нуть из себя эти слова, я бы их ни за что не произнес,
если бы уж е не бы л пьян. И я чуть не слом ал л ак и р о­
ванный к о зы р е к своей ф ураж ки. О н а бы ла см ущ е н а
е щ е б ольш е, чем я, но и глазом не м оргнула.
— Ах, пож алуйста, пожалуйста.
О н а пош епталась с м уж ем , и Костя достал из-за
иконы с д в ум я венчальны м и о б о ж ж е н н ы м и свечами и
в о с к о в ы м ф л е р д о р а н ж е м стран ную ассигнацию в пять­
де сят карбованцев, в ы п у щ е н н ую гетм аном С к о р о п а д ским, — деньги, к о то р ы е тогда ходили у нас на юге. На
б у м а ж к е были стилизованны е, о с тр о граф ические и зо ­
б ра ж е н и я укр аи н ц а и украинки в свитках и сапогах
р а б о ты зн ам ен и того граф ика Егор а Н арбута, стран­
86

ный ф и го п о д о б н ы й герб, — и я как сейчас виж у гру­
б у ю печать, то л с тую б ум агу и плохие краски, ж е л ту ю
и гол уб ую , этих денег, к о то р ы е тогда у ж е почти ниче­
го не стоили.
— Вы не беспокойтесь, я вам н еп р ем ен н о на днях
отдам, занесу. К огда вас м о ж н о б уд ет застать д о м а ? —
говорил я, глядя на нее и удивляясь, как она п о х о р о ­
шела, стала почти красавицей, и стараясь не зам ечать
н ове н ького атласного стеганого одеяла, от к о т о р о г о
как бы р асп р остр анял ось по всей ком нате ал ое зарево,
в то врем я как на са м о м деле электричество не го р е ­
л о — не б ы л о тока — и ком ната освещ ал ась са м о д е л ь ­
ны м светильником -коптилкой. Б ол ьш е м ы с ней у ж е
не виделись, и последнее впечатление бы ло: он, она,
пятьдесят карбованцев, стеганое атласное одеяло, те м ­
ный д в о р и д р у з ь я с п одняты м и воротникам и, к о то р ы е
ж дали меня в тем ной подвор отн е, приж авш ись к стене,
а п о то м пустынная ночная улица, ско л ьзки е плитки
лавы, по к о то р ы м м ы бежали, м о к р а я гранитная м о ­
стовая, винтовочны й выстрел за угл о м и гр о м ы х ан ь е
броневика, заставл явш его д р о ж ать стекла в дом ах, на­
чало переворота.
Конница К о то вс к о го с красны м и б антам и в гривах
л ош адей лилась по чугунно-синим гранитны м м о с т о ­
вым, высекая п од к ов ам и искры.
М о ж е т показаться странным, что о д н о в р е м е н н о с
этим на п о д о ко н н и ке стоял о одна на д р у го й несколь­
ко круглы х никелированны х к о р о б о к с д вой ны м и п р о ­
волочны м и ручками. Н о ведь неизвестно, что так ое
время. М о ж е т быть, его в о о б щ е нет. Во в сяк ом случае,
к а ж д о м у известно, что «не сущ ествует истинно п р е ­
красного б ез н е к отор ой доли странности». Э т о в ы д у ­
м ал не я. Э т о откр ы л Ф р эн си с Бэкон, основатель ан­
глийского м атериализм а.
Д о л я странности заклю чалась в том, что в никели­
рованной поверхности круглы х к о р о б о к хотя и с м я г­
кими искаж ениям и и наплывами, но, в о б щ е м , д о в о л ь ­
но реалистично отраж ал ась комната, наполненная го­
л убы м и д евуш кам и в м ар л евы х масках, что отчасти
напом и нало «П р и н ц ессу Турандот» с ее увлекательнылл
87

в ал ь со м на губны х гребеш ках. И в тот сам ы й миг, к о ­
гда я наконец р азглядел п л ащ ани ц у сво е го р а с п р о ­
с те р то го тела, очень яркий, но вм есте с тем сов се м не
р е зк и й свет о п е р ац и о н н о й лампы, п охож ий на солнеч­
ный, уд ар и л в д р уг м не в глаза сверху, и я п о ч у в ств о ­
вал п о за д и себя присутствие п ы л а ю щ е го ш е сти кр ы ­
л о г о сераф им а, п е р е д л и ц ом к о то р о го все р асступи­
лось.
П ерстам и, легким и как сон, м оих зениц коснулся
он, и я увидел с вы соты двад цать ш естого этаж а го р о д
Х ь ю с т о н — тр е в о ж н о е см еш ение старинных д е р е в я н ­
ных д ом иков, о к р уж ен н ы х галерейками, и диких пу­
сты р ей с б ел ы м и н е б о ск р е б ам и суп ерм о д е р н , к о то р ы е
б ы л и б е с п о р я д о ч н о расставлены то там, то здесь, как
пластинчаты е п р я м о уго л ь н ы е башни, тр ан зи стор ы и
ак к о р д е о н ы ; в п р ол етах м е ж д у ними виднелись б е с к о ­
нечны е плоскости техасских прерий и небо в длинных
м у т н о -р о з о в ы х и сер о -го л уб ы х полосах м ексикан ского
заката, как бы напечатанного в литограф ии начала
п р о ш л о го века на глянцевой о б л о ж к е к о в б о й ск о го р о ­
м ан а для ж е л е з н о д о р о ж н о го чтения: знам ениты й к о в ­
б о й Б уф ф ало-Билль, крутя над гол овой лассо, стоит
на стрем енах взвивш егося на д ы б ы мустанга.
Я с м о тр ел в п ространства Техаса, стараясь ор и е н ­
ти р ов аться по з а х о д я щ е м у сол нцу и представить, в
какой стор он е находится М ексиканский залив, а где
р а сп о л о ж е н главный го р о д ш тата — Даллас.
С тр ан н ая мысль, вернее ощ ущ ение, овладела м ною ,
как то л ьк о я поселился здесь, в од ной из стеклянны х
ячеек « S h e ra to n Hotel», нап ом и навш его издали р ам у
с о то в о г о меда, поставленную р е б р о м среди несколь­
ких д р уги х п о д о б н ы х ж е стеклянны х рам, где в каж ­
д о й ячейке ж ила ч е л о в е к о п о д о б н а я пчела, м о ж е т быть
д а ж е личинка. Э т о бы л о о щ ущ е н и е единства м о е го
с о б с тв е н н о го тела и тела гостиницы, где м еня посе­
лили. О д н о в р е м е н н о я был и ч е л ов е к ом и зданием.
У нас бы ла о б щ а я структура, были о б щ и е клетки, о б ­
м е н вещ еств, биотоки, химические реакции, реф лексы
вы сш ей нервной деятельности, р аб ота п ищ евар ител ь­
88

ного тракта, к р о в о о б р а щ е н и е и тем п ератур а, к о то р ая
в виде м ногочи сл енны х лиф тов то подни м ал ась б ес­
ш у м н о д о с о р о к о в ы х градусов, то опускалась ниж е
нуля и на н е к о то р о е врем я зам и рал а в состоянии ана­
б и о за среди гр о м а д н о го пространства, устл ан н ого
ж е л ты м м о х н аты м синтетическим к ов р о м ; на нем сто я ­
ли страш н о тяж ел ы е саф ьяновы е кресла и диваны
я р к о -к р асн о го цвета, где сидели об ы ч н ы е посетители
гостиничных холлов: переводчики, р ук ов од и те л и д е л е ­
гаций, агенты компаний, ко м м и в о яж е р ы , п ер е о д е ты е
полицейские, детективы и ж урналисты , уве ш ан н ы е
портативной электр оап п ар атурой, н а б о р о м ф о то - и
кин окам ер и зер кал ьны х старинных блицев. Тут ж е в
п р я м о у го л ь н о м м р а м о р н о м бассейне, о тк у д а тор чала
сдна-единственная изящ ная тростинка, над м о за и ч ­
ным д н о м в гол уб ой м ел кой вод е плавала д ер евянная
утка-селезень с зо л о ти сто -зе л е н ы м р о м б о м б о к о в о г о
перы ш ка — и неуловим ое, к р у г о о б р а зн о е движ ение
искусственной птицы п овор ачи валось у м еня п о д л о ­
ж ечкой, как легкое поташ нивание, как напом и нание о
с к р ы то м с ер д е ч н о-сосуд и сто м заболевании.
Зд есь ж е я сделал открытие, что человек о б л ад ае т
вол ш е бной с п о со б н о с тью на один м иг п ревратиться в
предм ет, на котор ы й он смотрит.
А что, если вся человеческая ж изнь есть не что
иное, как цепь п р евр ащ ени й?
В течение од ной п оезд ки из Х ь ю сто н а на ран чо я
п ослед овател ьно п р евр ащ ался в р азны е предм еты .
Сначала я на н е к о то р о е Брем я превратился в авто­
страду, р асп р о с те р тую на равнине Техаса, тве рд ой и
плоской, как новоросси йская степь, с сухим и п ы л ьн ы ­
ми цветочкам и из числа тех, на к отор ы х всегда оста­
ю тся следы к ол есно го дегтя, и я — рассеченны й осе в ы ­
ми линиями, ярко-бел ы м и, преры висты м и, стр е м и ­
те л ьн ы м и ,— уносился в перед и назад к горизонту,
где иногда появлялись видения новейш их кре кин г-за­
водов и таинственные с ер е б р я н ы е ш ары в о д о н а п о р ­
ных установок, и надо м ной в три или четы ре яруса
проносились ж е л е зо б е то н н ы е пересечения эстакад, по
к о то р ы м один над д р уги м разбегались м о и б е то н и р о ­
89

ванны е двойники, унося на себе встречны е и попутн ы е
м аш и ны , н е у д е р ж и м о увлекая м о е тело в р азн ы е сто­
р о н ы Техаса со с к о р о с ть ю восем ьд есят или сто д в а­
д ц ать «майлс» в час, что практически д ел ал о их как
б ы неподвиж ны м и. З а те м ненад ол го я бы л грустны м
зи м н и м с о л н ц е м Техаса, а такж е од н и м из первы х
а в то м о б и л е й в то р о й половины д евятн ад ц а того века —
п р ел е стн ы м п р о и зв е д е н и е м ещ е не вполне зр е л о го
те хн и ческого гения, назы вавш и м ся тогда «сам одвиж у щ и й с я экипаж », — с яр к о начищ енны м и м е д н ы м и
ф о н а р я м и и сигнальны м р о ж к о м с гуттаперчевой гр у­
шей, к о то р а я с усилием выталкивала из его зав я за н ­
н о го у з л о м тел ьца резкие гусиные крики, заставляв­
ш ие л о ш ад ей ш арахаться в сто р о н у и становиться на
ды бы .
И м е н н о в та к о м кр асн о м автом о би л ьчи ке Э м ил ь
З о л я ехал на п р о ц е сс Д рейф уса, и п о д о б н ы м ж е ав то ­
м ати ч е ск и м эки п аж ем управлял, вцепивш ись в руль,
страш ны й, м охнаты й, как черт, ш о ф е р со зве р ским
м е ф и с то ф е л ь ск и м лицом, в гр о м ад н ы х очках, так ге­
н иал ьно гр язн о нарисованны й на л и тогр аф ск ом кам не
Т у л у з-Л о тр е к о м .
С в я то сохраненны й для потом ства, чистенький, вы ­
м ы ты й, с саф ьян овы м и креслицами, в о зв ы ш а ю щ и м и ся
н ад ком ически м ал еньки м р ад и атор ом , я, силой своего
в о о б р а ж е н и я п р ев р ащ ен н ы й в автом обиль, стоял на
н е в ы с о к о м к р у гл о м пьедестале, о к р уж ен н ы й п а п о р о т­
никам и и мхами, посред ине универ сал ьного м агазина
с уп е р к о н стр ук ти в н о го стиля в тор ой половины д в ад ц а­
т о г о века, п р о сте р ш е го ся среди пустой, е щ е не засе­
л е нной прерии, на пересечении новеньких ш татных и
ф е д е р а л ьн ы х автостр ад с их м ногочи сл ен н ы м и ответ­
влениями, д о р о ж н ы м и знакам и и ж е л е зо б е то н н ы м и
светильникам и, б ож е стве н н о изогнуты м и, как стебли
(искусственных растений б уд ущ его, когда человече­
с т в о научится создавать все тела органи че ского мира,
I п р и д ав ая им п р о и зв о л ь н у ю ф ор м у. Н о зачем, спраш и­
вается, п о н ад о б и л о сь строить Этот универсальны й м а! газин, чуд о строительной и ар хи тектур н ой техники,
ie p x п р осто ты и уд об ств а — б е з всяких м од ерн истских
90

укр аш ений и ф инти ф лю ш ек, — н е п о м е р н о гр о м а д н ы й
и плоский, со светящ им ися потолкам и, газон а м и и
цветниками, врезанны м и в черны й и белы й м р а м о р
пол ов-п л ощ ад ей , у д о б н о и красиво в м е щ а ю щ и й в сво ­
их б оксах м иллионы п р ед м е то в первой, второй, тр е ть­
ей, д венад цато й и сотой н е о б хо д и м о сте й ? В о к р у г п р о ­
стерлась д о с ам о го б е зо б л а ч н о го гор и зон та пустыня,
и нем ногочи сленны е покупатели, приехавш ие с ю д а из
Х ь ю сто н а с ко р е е из лю бопы тства, чем по н е о б х о д и м о ­
сти, растворились среди п л оско ор ган и зо ва н н ы х п р о ­
странств и свечения м о л о ч н ы х потолков. О д н а к о б ы л о
бы неправильно считать, что в о к р у г б ы л а пустыня.
Пустыня, да не совсем. О н а бы л а л егко и почти
не зам етно
р азд ел ен а
на
строительн ы е
участки,
куда п од зем лей у ж е стройно тянулись в о д о п р о в о д ,
газ, телеф он, электрический кабель, канализация,
тепл оцентрал ь — вся та слож ная систем а н ул е вого
цикла, ко то р ая п р ев р ащ а л а зе м л ю почти в ж и в у ю
плоть.
Н е к о то р о е вр е м я я бы л п л отью сухой техасской
земли, отличаясь от нее тол ьк о е щ е б ол ее с л о ж н ой си­
стем ой о б р атн о й связи.
На таком зе м е л ь н о м участке не составл ял о ника­
кой труд ности возвести дом . А р х и те к ту р а у ж е не и м е ­
ла значения. М о ж н о б ы л о с у д о б с тв о м ж ить в п р о ­
стом д е р е в ян н о м ящике, где с р азу ж е появлялись
горячая и хо л од ная вода в ванне, огонь в очаге, в ате р ­
клозет, душ , те л е ви зор на десять п р о гр а м м с р е тр а н ­
сляцией из Н ью -Й о р ка , С а н -Д и е го и М е л ьб ур н а , те л е ­
ф он с отличной слы ш и м остью , лам пы д н ев н ого и
скр ы то го света, лед в холодильнике, так что м о ж н о
б ы л о нем едленно поселиться здесь с л ю б и м о й ж е н щ и ­
ной и начать р азм нож аться, не откл ады вая дела в д о л ­
гий ящик, если конечно, у вас б ы л о д о стато ч н о д о л ­
ларов, чтобы сделать п ервы е взносы за участок с ну­
левы м ц и кл о м и за все прочее. К то м у ж е здесь, в
ш тате Техас, п р о б л е м а д о л л ар о в р еш алась очень п р о ­
сто. Д л я этого д а ж е не нуж но б ы л о заход и ть в банк*
Д еньги м о ж н о б ы л о получать не внутри банка, а сна­
91

руж и, п р я м о на улице: ваш а м аш ина п р о е зж а е т м иало
р я д а к о с о поставленны х м р а м о р н ы х кабинок. Вы оста­
навливаетесь в о зл е од ной из них и п р я м о из м аш ин ы
п р отяги ва е те в о к о ш е ч к о с автом атическом б р о н зо в о й
р е ш е тк о й ваш чек, р аздается звонок, р еш етка щ е л ­
кает, х о р о ш е н ь к а я кассирш а с п истол етом п од при­
л а в к о м пр отягивает вам пачку зелены х бум аж ек,
вспы хивает лам почка, скры ты й в мраллорной стене ф о ­
то а п п а р а т дел ает с вас м ом ен тал ьн ы й снимок, б р о н з о ­
вая р еш етка опускается, вы едете д альш е по своиал
делам . О стается неясным, о ткуд а р а зд о б ы ть чек? Го­
ворят, что о б это м м о ж н о найти м н о го интересного
в «Капитале» М а р к с а. Н о л учш е не буделл упом инать
о М а р к с е в Техасе, с а м о м — как у т з е р ж д а ю т — б о га ­
т о м неф тян о м ш тате А м ер ики, где я слы ш ал эпическое
повествовани е о б од ной б едной пож и лой даме, к о т о ­
р ая в один п р екр асны й день о б н ар уж и л а на сво е м м а ­
л е н ь к о м зе м е л ь н о м участке пласт вы со к о о к тан о во й
нефти.
Л егенда о б е д н о й вдове.
« ...И тогда, — гласит легенда, — бедная вдова о б ­
ратилась в банк, где ей нем едл енно откр ы л и кредит
в од ин м иллион долл аров, так что она см огл а купить
в с е , ч т о е й б ы л о н у ж н о».
Н е знаю , что ей б ы л о нужно, но д ум аю , что ей у д а ­
лось легко и б ы с тр о уд овл етво ри ть все свои текущ и е
потр ебн ости , а остальной капитал пом естить на в ы го д ­
ных условиях в как ую -н и б уд ь с л а б о р а зв и т ую или к о ­
л о н и а л ьн у ю стран у с д еш евой р аб очей силой, после
чего она бы ла принята в с а м о м л учш е м об щ е стве
штата. М е н я д о л го преследовал о б р а з этой пож илой
х ь ю с то н с ко й дамы , и, п о-м о ем у, я д а ж е с ней где-то
встречался: в у п о м я н у то м уни вер сал ьном м агазине
ср е д и прерий, где она покупал а все, чего ей е щ е всетаки не хватало, или на р ауте при свечах (д ам ы в ве­
черних туалетах, м уж чи ны в черны х галстуках), где
он а стояла п о л то р а часа подряд, р азгов ар и в ая со м ной
на л о м а н о м ф р а н ц у зс к о м язы ке с сильны м м ексикан­
92

ским а к ц е н то м на те м у о сравнител ьном пси хоанализе
героев Д о с то е в с к о го и Толстого, а я (в х о р о ш о начи­
щ ен н ы х *мокасинах и че р н о м ш е л к о в о м
галстуке)
стоял, д е р ж а в руке высокий, о б е р н уты й б у м а ж н о й
салф еткой стакан с дж ин-тоник, в к о т о р о м л ан д ы ш е во
позванивали л ом ан ы е ледяны е трубочки, и то ж е ш па­
рил по-ф ранцузски, м учител ьно вы ковы р и вая из своей
памяти, р азр уш е н н о й скл ер озом , остатки ф р ан ц узс к и х
идиом атических выражений, п охож их на ок ам е н е в ш и е
п озвонки доистори ческих животных.
У нее на носу сидел слуховой аппарат в виде б о га ­
тых очков, усы панны х м елким и алм азам и, а зо л о то й
ш н ур соединялся с п о л уп р о в о д н и ко в о й тр ан зи сто р н о й
батарейкой, к о то р ая гнездилась где-то на груди п од
д р аго ц е н н ы м кап ом из дикой см угло-песчаной норки,
отливавш ей б есц ен н ы м б л е ск ом при свете витых вос­
ковы х свечей, расставленны х там и тут по всем у ста­
р о м о д н о м у салону, где п р оисход ил раут.
Ее рысисты е ноги м ускул исто переминались, ш ел­
ковы е дл инноносы е туф ли на очень вы соких каблуках
и с бри ллиантовы м и п р яж кам и слегка скользи ли в зад
и вперед по ковру, словно соби раясь сделать несколь­
ко па мэдисона, а глаза, пронзительны е, как у галки,
с непреклонной д о б р о ж е л а те л ьн о с тью глухой класс­
ной д ам ы см отр ел и п р я м о в м ои глаза, и она, не у м о л ­
кая ни на минуту, р азговар ивал а по-ф ранцузски, при­
чем из ее о тк р ы то го рта, о б о р у д о в а н н о го лучш ими,
сове рш ен н о новы м и искусственными зуб а м и и р о з о в ы ­
ми пластм ассовы м и деснам и сам ой д о р о го й и сам ой
знам енитой ком пании стом атологических п ротезов,
все врем я вылетали сухие ф р анц узские ф разы , а когда
их не хватало, на п о м о щ ь приходили нем ецки е и даж е
итальянские сл о за-уб лю д ки , нем едл енно в ы зы вавш и е
во м не ответный реф лекс красноречия.
В об щ ем , все это напом и нало истор и ю н е б ол ьш о й
Вавилонской башни, чем у отчасти с п о со б с тво ва л о впе­
чатление от ее шляпки, соо р уж е н н о й из р о зо в ы х ан­
гельских перьев, и вуалетки, п р икр ы вавш ей страстное
лицо С авонаро лы .
П о то м она б е з п еред ы ш ки переш ла к п р о б л е м а м
совре м енно й м узы к и и сделала интересное зам ечание:
93

*— .. .Ваш знам ениты й к о м п о зи то р (не в состоянии
в ы го в о р и ть его ф ам илию ), 6 к о т о р о м я к огд а-то д о ­
в о л ь н о м н о го читала в нью -й о ркски х газетах, с о в е р ­
ш ил блестящ ий эксперимент, превратив п о п у л я р н у ю
м е л о д и ю « П о й д у к М а к с и м у я» из «Веселой вдовы »
Л е гар а в лейтм отив своей симф онии, а п о то м чер ез
н е с к о л ьк о лет гениально вы вернул наизнанку « А в е
АДария» Ш уб е р та, созд ав оригинальны й р ом ан с для о д ­
н о го п о п у л я р н о го с оветского к и н о ф и л ь м а ...
Зам ети в, что я те р я ю сознание, старуха сделала
н е б о л ь ш у ю п ау зу и б росил а м не якор ь спасения в виде
воп р оса, что я д у м а ю о б абстракционистах? О н а при­
ш ла в н еописуем ы й восторг, услы ш ав в ответ, что а б ­
с тр а к ц и о н и зм не им еет ничего о б щ е го с искусством,
в частности с ж ивопи сью , а с ко р ее всего б е ссозн ате л ь­
ная поп ы тка созд ать тр е тью сигнальную систем у свя­
зи, и зате м об р адовал ась, как дитя, и даж е захлопала
в л адош и, узнав, что я являю сь осн овател е м новейш ей
л и те р атур н ой ш кол ы м о в и с т о в , от ф р а н ц узс к о го
слова m a u v a is — плохой, — суть к о то р о й заклю чается
в том, что, так как в настоящ ее в рем я все пиш ут очень
хо р о ш о , то н уж но писать плохо, как м о ж н о хуже, и
тогд а на вас о б р а тя т внимание; конечно, научиться
писать п л охо не так-то легко, п о то м у что приходится
вы д ер ж и вать а д ск ую конкур енц ию , но игра стоит свеч,
и если вы действительно научитесь писать парш иво,
хуж е всех, то м и р о в ая п оп ул яр ность вам об е сп е ­
чена.
— В ооб р ази те, я об этом д о сих п о р ничего не слы ­
ш а л а ,— в отчаянии воскликнула она, — наш Техас в
это м отнош ен ии такая ж уткая провинция! М ы о б о всем
у зн а е м последним и! Н о вы действительно ум е е те пи­
сать хуж е всех?
— Почти. Х у ж е меня пиш ет тол ьк о один человек
в мире, это м ой друг, великий Анато ли й Гладилин, м о вист н о м е р один.
— Вы откр ы л и м не глаза. М ерси. П р озит, — ска­
зала она, под ни м ая стакан со льдом , после чего, ис­
п ол няя о б щ е с тв е н н у ю об язанн ость м оей р у к о в о д и ­
94

тельницы, села за руль своего спо р ти вн о го кара и с
б ы стр о той см ерти д о м чал а м еня д о п од ъ е зд а « S h e ra ­
ton L in c o ln Hotel», где м еня дож идалась зн а к о м а я де ­
ревянная утка, н е у м о л и м о п л аваю щ ая в п л о ск о м бас­
сейне. З а т е м п утем наж атия разны х кноп ок я очутился
в сво е м к онструкти вном н ом е р е л и ц ом к лицу с ноч­
ны м техасским небом, м естам и п о д к р а ш е н н ы м н е о н о ­
вы м и ар го н о в ы м заревом , к о то р о е л еж ал о длинны м и
гор изонтальны м и п ол оскам и в щ ел ях м е ж д у пластм ас­
совы х ленг ж а л ю зи на единственном окне, за н и м а ю ­
щ е м всю стену м о е го ном ер а сверху донизу.
О ставш ись один, я ещ е некотор ы й п р о м е ж у т о к
ж изни п р о д о л ж а л быть хью стонской д а м о й и все ни­
как не м о г отделаться от оригинальны х идей относи­
тельно м овизм а, пока не перевоплотился в свой гости­
ничный н о м е р со всей его тоской ож идания, со всеми
его м еханизм ам и, систем ам и пр ям ой и о б р атн о й сиг­
нальной связи, со стопкам и м ах р о вы х салф еток, м ах­
р овы х полотенец, м ах р о вы х купальны х просты ней,
м од н ого, почти чер ного цвета — в то ж е вр е м я сте­
рильно чистых, — в изобилии р азл о ж е н н ы х в ванной
ком нате с р азд в и гаю щ е й ся м утн о-зел ен ой стеклянной
п ерегор од кой, к о то р ая сты дливо отделяла ванну от
д у ш е в о го бокса, где, наж ав несколько кнопок, м о ж н о
б ы л о за п р о гр а м м и р о в а ть себе д уш л ю б о й те м п е р а ­
туры с точ н остью д о п о л уто р а градусов в ту или д р у ­
гую сторону, разум еется, по Ф аренгейту!
П о Ф аренгейту, господа, по Ф аренгейту!
В изгол овье м ое й м еханической койки п о м е щ а л с я
пульт дистанц ионн ого управления, так что я мог, н@
вставая с ложа, зак о д и р о в ать ж изненны й п р о ц е сс сво­
его отел ьного ном ера. П р о с ты м наж атием кнопки я
м о г заказать л ю б у ю ко м н атн у ю те м п е р а тур у и влаж ­
ность, м о г узнать п р о гн о з погоды , давление а тм о сф е ­
ры, би р ж евой курс, таб л и цу спортивны х соревнований,
рысисты х бегов, последние известия, наконец, я м о г
приказать р азб уд и ть себя в оп р е д е л е н н ое врем я, хотя
врем ени как такового, в об щ ем , не сущ ествует. Я б ы л
95

о д н о в р е м е н н о и человеком , и его ж и л и щ е м — так
м н о г о о б щ е г о б ы л о м е ж д у нами, начиная с заданной
т е м п е р а ту р ы наш их тел и кончая зар анее за п р о г р а м ­
м и р о в а н н ы м п р о б у ж д е н и е м . Сначала п р о б у ж д а л а сь
ком ната, п о то м человек, если у него не б ы л о б е ссон ­
ницы.
Я наж им ал с вечера кнопку, устанавливая м инуту
п р о б у ж д е н и я , и это п р о б у ж д е н и е наступало д о в о л ь н о
точно, но не сразу, а как бы ж елая постепенно п р и­
учить м еня к с о сто ян и ю б од р ств о ван и я и не сли ш ком
р е з к о пр ер вать м о й сон, полный страстного ож идания
встречи с ней и утом и тел ьны х сновидений, к о то р ы е п о ­
т о м н е в о з м о ж н о б ы л о восстановить в памяти, п о то м у
что никто д о сих п о р не знает, каков ф изический м е ха­
н и зм памяти.
П е р в о й начинала п р о б у ж д а ться комната, постепен­
но восстанавливая внешние, чисто ф ункц ион альн ы е
связи систем ы и среды, весьм а важ ны е для п р оце ссо в
управления. С нач ал а сама собо й в м ал е н ь к о м холле
заж игалась неяркая лампочка. П о т о м в д и стан ц и он н ом
ап п ар ате что-то тихо щ елкало, возникал ворчливы й
ш у м как бы с т р у д о м начавш егося к р о во о б р а щ е н и я .
Я о тк р ы в ал глаза и вскакивал: кто заж е г свет, если
д в е р ь н о м е р а е щ е с вечера бы ла соб ств е н н ор уч н о
м н о ю нам е р тв о запер та патентованны м зам ком , о чем
свид етельствовал а кро ш ечная и зу м р уд н а я л ам почка —
таинственны й глазок, вделанный в р учку двери со сто­
р о н ы к о р и д о р а ? К то посм ел? И тут ж е вспыхивала вто­
рая лам почка, б о л е е сильная, в ванной комнате. Зате м
заж игался то р ш е р в м о е м изголовье, яркий, сияю щ ий,
зо л о той , как ш естикры лы й сер аф и м с м ар л е во й м а ­
ской на лице. И в д р уг весь апартам ент озари лся за р е ­
в о м плаф она. П р и б о р ы д истанц ионн ого аппарата п о ­
казы вали все, что я у них тр ебо вал накануне. Ш у м в
ап п ар ате з л о з е щ е нарастал. Н ак он е ц раздался п р о н зи ­
тельны й электрический звонок, котор ы й я никак не м ог
остановить, хотя и наж им ал п о д р я д все кнопки. Н е ­
пр ер ы вны й, п р онзител ьны й звон сводил м еня с ума, и
тут ж е в к о б а л ь то в о -с и н ю ю ванну стала низвергаться
в о д а зад анной тем п ератур ы , наполняя н о м е р б е ш е н ы м
96

гул ом го р яч е го водопада. В отчаянии я стучал кул ака­
ми по п ан ел ьн ом у устройству, но м аш ина не у н и м а ­
лась, с н е у м о л и м ы м у п о р с тв о м п р о д о л ж а я вы полнять
зад ан н у ю ей п р огр ам м у.
Тогда я вылил туда кувш ин кипятка, и он о у с п о ­
коилось.
Все это б ы л о д о во л ьн о -таки странно, но с ам о е
страш но е таилось в те л е зи зо р е — в э то м приборе,
бы ть м о ж е т наиболее п о х о ж е м на человеческий м озг,
во всяком случае — на его спо соб н ость п р ев р ащ а ть
сигналы, и дущ ие извне, в ж ивы е отпечатки, све тя щ и е ­
ся, дви ж ущ и еся и зо б р аж е н и я о к р у ж а ю щ е г о мира.
Б ол ьш ой плоский те л еви зор стоял в п р о ти в о п о л о ж н о м
кон ц е ном ера, по диагонали от м о е го лож а, но я м о г
в л ю б о й м о м е н т вклю чить его, не вставая с постели,
стоило м не тол ьк о наш арить н у ж н ую кнопку, и тогд а
начиналось нечто п о х о ж е е на игру в пятнаш ки: все
десять телевизионны х п р о гр а м м одна за д р угой б ы ­
стро п р обегал и по сверхчувствительном у, приятно вы ­
п ук л о м у экрану м о л о ч н о й голубизны , вы тесняя д р уг
др уга и не давая в о зм о ж н о с ти с оср ед о точи ться ни на
одной, а я д о л ж ен был м гн овен н ы м наж атием кнопки
п ойм ать и остановить ту п р огр ам м у, к о т о р у ю хотел бы
смотреть. Н о это казалось м учительно трудно. Едва я
соби рался прихлопнуть усм ирение необ ъ езж е н н ы х л о ­
ш а д е й — чертовски злых, б еш ены х ж ивотны х, к о т о ­
рые, упираясь перед ним и ногам и в зе м л ю и вы б р оси в
задние почти вертикально вверх, сбрасы вали с себя
неудачного сед ока в ковбо й ской шляпе, и он катился
к уб ар е м в пыли прерии, а п о то м навсегда зам и рал на
спине, раскинув руки среди каких-то степных, почти
украинских цветочков, — как вд р уг экран начинало ли­
хорадить, по его светящ им ся стро чкам б еж ал и черны е
полосы смерти и вры валась новая п р о гр ам м а : два
косм онавта с тонким и рогам и антенн над синтетиче­
скими ш л ем ам и сидят р я д о м в м е ж п л ан е тн о м к о р а б ­
ле, управляя слож ны м и и запутанны м и пр иборам и, и
врем я от врем ени с м о тр ят в черный ил л ю м и натор, где
м е д л ен н о п р оп лы вает гр о м ад н ая яр к о-б е л ая луна, а в
97

это в р е м я сзади в д р уг отодвигается потайная дверь и
в хо д и т негодяй, д е р ж а в каж д ой р уке по б е с ш у м н о м у
а в то м а ти ч е с к о м у а то м н о м у пистолету... Ещ е м иг —
и вспы хнут выстрелы , но тут, п р ер ы вая на с а м о м инте­
р е с н о м м есте тягостное сновидение, очень кр у п н ы м
п л а н о м выкаты вается, вернее скользит, как по льду,
р азв о р ач и ва я сь из своей хр устящ ей обертки, б о л ь ш о й
к ус о к туал е тн ого м ы л а с глубокой, вы р ази те льн о вдав­
ленной печатью ф ирм ы , и бархатны й бас н е зр и м о го
и д еально чистоп л отного м уж чины — с ам ц а -д р уга и
л ю б о в н и к а — вкр ад чи во р е к о м е н д уе т ум ы ваться им ен ­
но этим душ исты м , элегантным, н е д о р о ги м и п ол е зн ы м
для к ож и м ы л ом . Я наж им ал кнопки, но те л е ви зор
у ж е ок о н ч ате л ьн о вы ш ел и з-п о д м о е го контроля. К ад ­
ры см еняли д р уг д р уга с у ж а с а ю щ е й бы стротой, п р о ­
гр а м м а вытесняла п р огр ам м у, черны е п ол осы с м е р ­
ти чер ед овал и сь с белой р я б ь ю жизни, возникали
лю ди, пейзаж и, конф еренции, взм ахи ф ил адел ьф ий­
с к о го оркестра, спектакли, богослуж ения, аэ р о д р о м ы ,
ракеты , белы й п о д н о с хоккея с кр у ж ащ и м и с я ф игур ­
ками.
И вы ступление в сем и р но известного р усск ого экс­
ц е н тр и ка с п узатой ф игур кой ваньки-встаньки и глу­
по л и ц е м е р н о й у л ы б к о й в о к р у г злого, щ е р б а т о го рта;
он п о к азы ва л свой кор он н ы й ном ер: искусство ставить
т в е р д у ю ф е т р о в у ю ш л япу в ф о р м е п е ре в е р н уто го
в вер х д н о м го р ш к а на л ы сую голову, п од д е р ж и в ая ее
о д н и м и тол ьк о уш ам и; едва он в четверты й р аз п р о д е ­
лал этот о п ы т и у ж е соби рался раскланяться, как вдруг
вы сунулась нога, дала е м у п од зад, и он вылетел с
а р е н ы ...
Н о я у ж е ничего не понимал, бессильный справить­
ся с аппаратом , в ы ш е д ш и м из повиновения. И ногда
м н е д а ж е казалось, что аппарат сущ ествуе т с о в е р ш е н ­
но сам остоятел ьно, по с в о е м у с о б с тв е н н о м у п р о и зв о ­
лу. Н о с а м о е тягостн ое б ы л о то, что я уж е никак не м о г
не то л ь к о пр и казы вать ему, но даж е хотя бы пр осто
пр екр ати ть его м ехан и ческую работу, м ельканье, р а з о ­
р ванны е звуки, м гн овен н ы е о б р ы в к и какой-то м узы к и
или чел овеческой речи, заставить его зам олчать, п о ­
м е р кн уть, сделаться м ер тво й в ещ ью : Каж ется, м ы п о­
98

м енялись с ним ф ункциям и. Н е я упр авл ял им, а он
/у\ною, пол ьзуясь все тем ж е сам ы м ди стан ц и он н ы м
устройством . О н насильственно останавливал м ои м ы с ­
ли, гнал их в перед и назад, и в м о е м м озгу, и зм у ч е н ­
н ом ож иданием , м елькали отр ы вки разл ичны х с ю ж е ­
тов, навязанны х м не чуж ой волей.
И з личности сво б о д н о й я стал личностью у п р ав л я е ­
мой. О, как тягостно быть упр авл яем ы м , в о с о б е н н о ­
сти если то б о й управл яет м еханизм ! Я сделался при­
д а тко м этой пр оклятой п о л уп р о в о д н и к о в о й м аш ины .
Я бы л не волен д аж е в своих сновидениях. Ч уж ая
воля, сила извне, гоняла их вп еред и н азад по с во е м у
усм отр ению . И м е н н о так: «и назад», хотя известно, что
врем я необратим о, то есть всякий м атериал ьны й п р о ­
цесс развивается в о д н о м направлении — о т п р о ш л о го
к б уд у щ е м у . О д н а к о здесь, в Х ью стон е, я убедился,
что в м о м е н т крайнего д у ш е вн о го напр яж ен ия или
длительной потери сознания из этого правила б ы в а ю т
исключения, и тогда врем я начинает б еж ать в о б р а т ­
ном направлении — из б у д у щ е го в п р ош ло е, принося
с собой о б л о м к и событий, к о то р ы е ещ е д о л ж н ы п р о ­
изойти. Я не знаю , как объяснить это явление, но здесь
он о п р о и зо ш л о со мной, когда я наконец с тр аш н ы м
усилием воли вы рвался из плена у п р а в л я ю щ е го м н о ю
электрического п р и б о р а и остановил на экране теле­
в и зор а несколько сю ж етов, принесенны х из б у д у ­
щего. П отом , года чер ез полтора, в д р у го е вре м я и
в д р у го м месте, я увидел эти ж е сам ы е кадры, п о ­
явивш иеся вполне законно, п о д о р о ге из п р о ш л о го
в будущ ее.
Н о теперь, в Х ью стон е, они бы ли в ы х о д ц ам и из б у ­
дущ его.
Я увидел убий ство п резидента за год д о того, как
он о соверш илось.
Ул ица в тр а у р н о м го р о д е Далласе, носивш ая на­
звание Х ью стон-стрит, пры гала во все стороны , п о то ­
м у что к и н о о п е р ато р ехал в маш ине, сним ая п р е зи ­
дента. П о т о м зап р ы гал а д р угая улица. У к и н о о п е р а­
тор а д р о ж ал а рука. П р е зи д е н т сполз с сиденья, и его
99

го л о в а ны рнула вниз, в тем ноту, п оп ол зл а по к ол е н ям
Ж аклин. К то -то вскочил. К то-то бежал. Толпа у стр е м и ­
лась в сторону. Все это п р о и зо ш л о на расстоянии ка­
к и х-ниб уд ь д в ухсо т миль от Хью стон а, где я впервы е
в ж и зн и стал свид етелем о б р а тн о го движ ения в р е м е ­
ни. Л ю д и в ш и р о к о п о л ы х техасских ш ляпах с загн у­
ты м и вверх п ол ям и осаж д али двери госпиталя, куда
унесли президента, но вот толпа зам ерла, р азд е л и ­
лась, и м е ж д у д в у м я ряд ам и нетор оп л и во п р о сл е д о ­
вал, п р и ж и м ая к груди молитвенник, к ор ре ктн ы й свя­
щ е н н и к в х о р о ш о сш и том гр а ж д ан ск ом костю м е, в
г л у б о к о ч е р н о м ш е л к о в о м галстуке, в черной ш и р о ­
к о п о л о й шляпе, о д н о в р е м е н н о и техасской и ватикан­
ской. Его л и ц о б ы л о бесстрастно, а глаза устр ем лен ы
в п е р е д и неско л ько выше, чем когда с м о тр я т вперед
о б ы к н о в е н н ы е лю ди. О н был у ж е необ ы кн овен н ы й
человек. О н бы л свящ енником , внезапно сделав­
ш и м ся известны м всем у м иру. Гр ом а д н е й ш е е пабли­
сити!
И сейчас ж е по к а к о м у-то б е зр а д о с тн о с е р о м у к о ­
р и д о р у пол ицейские провели неврастеника в наручни­
ках, но не успел он выйти за р а м к у кадра, как из стены
вы ш ел толстый человек, к о то р о го сначала никто не за ­
метил, и п р о в о р н о сунул в печень неврастенику писто­
лет, и неврастеник повалился на руки полицейских и
на глазах у всех превратился в тень, и все п обеж ал и и
о к р у ж и л и толстяка с пистолетом, ж елая в св о ю о ч е ­
р е д ь то ж е превратить его в с е р у ю тень, но в это врем я
лента кончилась, а когда экран снова вспыхнул, я уви­
дел Ж аклин в б е ж е в о м пальто с ч ер ны м м е хо вы м в о ­
р отн и ком , к о то р а я бежала, д ер ж ась за металлические
р учки санитар ного автом обиля, б е зус п е ш н о пытаясь
о тк р ы ть задние дверцы , за к о то р ы м и покачивалось
о к о ч е н е в ш е е тело президента, и ее л ицо — показан н ое
с а м ы м к р у п н ы м планом, — прекрасное, неподвиж ное,
с ш и р о к о р асставленны м и тем ны м и глазам и и к о р о т ­
ким, н е м н ого в зд е р н у ты м носом, — прыгая, д е р ж а ­
лось н е к о то р о е время, заним ая весь экран, а п о то м
Ж ак л и н бы стро, как ш кольница, п о д о б р а л а полы паль­
то и пр ы гнул а на сиденье р я д о м с ш о ф е р о м , и на ней
100

б ы л а очень к о р о тк ая — по м о д е того сезон а — ю бка,
о тк р ы в ш ая зр е л ы е ноги м ол од ой , богатой, счастливой
американки, е щ е не вполне осознавш ей, что вот она
уж е в д о в а ...
А п о то м весь экран зап о лни ло к р у п н ы м п л ан ом
лицо м о е го тягостного д р уга с костян ы м р ы лом .
Дятел, дятел, тук-тук-тук.
Выяснилось, что он привы к выступать со сво и м ху­
д о ж е ств е н н ы м с тук о м в тр етьем отделении.
Книга превращ ений. Концерт. Репортаж .
В д овол ь насм отревш и сь в тем ны й и л л ю м и н ато р са­
м ол е та ком пании «Д ельта» на ночны е города, р а з б р о ­
санные в п р о сто р а х континентальной А м е р и к и , как
связки елочны х украш ений, я стоял в н о м е р е л осан ж ел осского отеля в озл е стандар тного тор ш е р а, приж ав
к уху тел е ф о н н у ю трубку, и слы ш ал ее голос. С а м о е
поразительное, что это был не чей-нибудь другой, а
им енно ее голос, и он п р ои знес с вол нение м м о е
ум е н ьш и тельно е имя и сказал, что она ж д е т м еня вот
уж е ц е л ую неделю , никуда не отлучаясь из дом а.
— Вы р ад ы ? — спросил я.
— О чень, — ответила она с тем особенны м , тайны м
значением, с каким она всегда п р ои зно си л а это сл о во
в преж ней жизни. Э т о б ы л о «ее» слово. О н а носила
его на себе, как б р о ш к у с п о л уд р а го ц е н н ы м кам нем .
О н о — это сл о во — вы дел ял о ее изо всех ее подруг.
О н о сводило с ум а ее поклонников: п р ои зн о си ть сл о во
«очень» им енно с такой интонацией, в к о то р о й м о ж н о
б ы л о найти л ю б о й сам ы й сладостны й смысл, б ы л о ее
изобретением .
— Вы л ю б и те Брам са?
— О чень, — п р оизносил а она негром ко, значитель­
но, заставляя пр едполагать всю глубину, страстность
и богатстзо ее натуры.
— Вы л ю б и те осень?
— О чень. — О н а слегка опускала на карие глаза
свои ж енственна вы пукл ы е веки.
101

— Вы л ю б и те весну?
Веки р а д о стн о подним ались:
— О ч е н ь ! — И взгляд ее проникал в глубину душ и.
О д н а ж д ы я, п р ео д о л е в ая робость, за к о т о р у ю сам
се б я презирал, в отчаянии спросил, стараясь у л ы б ­
н уться за м е р зш и м и губами:
— Вы м еня л ю б и те ?
— О чень, — ответила она сер ье зн о глубоким , при­
гл у ш е н н ы м г о л о с о м и п о с м о тр е л а м не п р я м о в глаза
сво и м и сов се м некрасивы м и глазами, к о т о р ы е к аза­
лись м н е п р екр асны м и.
Б о ж е м ой, как я мучился!
С ту д е н т С а ш а М и клаш евский, богач и красавец,
с п р оси л ее:
— Вы л ю б и те кататься на л од ке при луне? У м еня
есть на Л а н ж е р о н е ялик.
О н бы л вы сок р о с то м и строен.
О н а подняла к н е м у головку, о тя го щ е н н у ю к о р о ­
ной каш тановы х в ол ос с челкой, и, глядя на его м а ­
ленький р ум я н ы й рот, к отор ы й он в это вре м я н е зам е т­
но дл я себя облизы вал, сказала:
— О чень.
А п о то м все играли в поцелуи, и, когда настала их
оч е р е д ь, они удалились в с о с е д н ю ю комнату, побы ли
т а м н е к о то р о е в р е м я и вернулись с таинственными,
с к р о м н ы м и улыбкалли, и я тогда чуть не сош е л с ум а
о т ревности: м альчик-гим назист, у к о то р о г о на глазах
у всех отним али его девочку.
Н о все ж е это б ы л о ничто в сравнении с тем отч ая ­
нием, д а ж е уж асом , когда м н о го лет спустя, после д о л ­
гого отсутствия, после войны, С м о р го н и , уд уш л и вы х
газов, ранений, Ф е в р а л ь с к о й р еволю ции, м ногих р о м а ­
нов и связей с р а зн ы м и ж енщ инам и, считая, что я уж е
навсегда избавился от своей ю н о ш е ск о й лю бви, ка­
зав ш е й ся м не с о в се м несерьезной и д а ж е ком ичной,
я пр и ш ел к ней и застал в гостиной м о л о д о г о че л ове ­
ка — м альчиш ку, — кур ч ав о го ученика м узы к а л ь н о го
училищ а. О н, не сво д я с нее огненных, нежных, м о л я ­
щ и х глаз, ак к о м п ан и р о в ал себе на ста р о м рояле, у д а ­
102

ряя по ж е л ты м кл ави ш ам своим и ж е л е зн ы м и п ал ьца­
ми ви р туоза с такой страстью , что в пы льной м е щ а н ­
ской гостиной вся п л ю ш е в ая об становка ходила х о д у ­
н ом и не б ы л о слы ш н о грохота лом овиков, м чавш ихся
п о р о ж н я к о м п од б а л к о н о м по Х е р с о н с к о м у спуску на
М о лд аванку, пел р о м ан с « Б е зу м н о ж а ж д ать твоих л о б ­
заний», а она стояла — маленькая, с чувственно п о л у ­
о тк р ы ты м ртом , п о л уо п у щ е н н ы м и векам и — и с м о т р е ­
ла на его скачущ ие, худые, почти м ал ьчиш ески е руки
с кол ьцом , сплетенны м явно из ее волос, на о д н о м из
п а л ь ц е в ... Его звали Рафаил, Рафа, ф ам и л и ю его я уж е
забыл.
— Вам нравится? — спросила она меня.
— А вам?
— О чень.
Тогда я м о г бы убить себя, если бы, по счастью , не
оставил свой оф и це р ский наган д о м а на веш алке.
На рассвете м ы возвр ащ ал и сь с ним, усталые, и зм у ­
ченные, по п усты н н о м у и н е р яш л и во м у после дневны х
м итингов гор оду, и он то р о п л и в о ш агал р я д о м со
мной, слегка подскакивая, по ш у р ш а щ и м осы п авш и м ся
сухим цветам белой акации, ласковый, д о б р о ж е л а ­
тельный, неж но погляды вая на м ой георгиевский крест,
м е р ц а ю щ и й в пр ед утр енних сум ерках, зеленоваты х,
как м о р ск ая вода.
Ч ер ез с о р о к лет, приж ав к уху те л е ф о н н у ю труб ку,
в Л ос-А н ж е л о се , м аш и нально полож и в с в о б о д н у ю
р ук у на небольш ое, и зящ н о е издание библии на ан­
глийском язы ке — убор и сты й шрифт, тончайш ая б у м а ­
га,— н е п р ем е н н ую принадлеж ность каж д ой а м е р и ­
канской гостиницы, я как б у д то бы не п р о сто р а зго в а ­
ривал по тел еф он у со знаколлой дамой, к о то р а я
объясняла, как оты скать ее дом, а давал к а к ую -то стран­
ную клятву. В то ж е врем я я видел за о к н о м в н утр е н ­
ний сквер с квадр атны м и газонами, каннам и и м а гн о ­
лиями, угол све тл о-се р ого б етон н о-сте к л ян н ого м н о г о ­
этаж н ого корпуса, вдалеке две светл о-сер ы е б е тон н ы е
эстакады, од на над другой, наискосок, — з н ам е н и ­
тое круглое здрние, — и редкий п оток н еп од ви ж н ы х
автом о бил ей как наглядное д о казател ьство того, что
103

н е п о д в и ж н о сть есть всего лиш ь ф о р м а движения.
И н акон ец я видел п е р е м е ж а ю щ и е с я р яд ы высоких
ж е л е зо б е то н н ы х светильников и е щ е б о л е е высоких
ваш ингтонски х пальм с н е п р о п о р ц и о н а л ьн о м ал ен ь­
ким и гол овкам и -м етел очкам и , п о р ы ж е вш и х и п о л о ­
м ан н ы х сухи м зи м н и м в е тр о м из М ексики, остры м , как
наж дак, хо л од ны м , б е сп ощ ад н ы м , несущ и м вдоль ка­
ли ф ор ни й ски х пляж ей длинные, плоские ти хооке ан ­
ские волны, такие ж е дикие и в р а ж д е б н ы е всем у ж и ­
вом у, как и те зл ы е чайки, к о то р ы е на раскинуты х
к р ы л ьях носятся над ними, оглаш ая окрестности убий­
ственно м еханическим и кош ачьи м и криками.
.. .И о д н о о б р а з н о гол уб ое (м о ж е т быть, д аж е си­
нее) небо, отп о л и р о в а н н о е все тем ж е м ексиканским
в е тро м , п р о н о с я щ и м с я отк уд а-то из С а н -Д и е го над
с кучн ы м и п р о м ы ш л е н н ы м и апельсиновы м и садами, к о ­
т о р ы е бы ли увеш аны см угл о -ж е л ты м и стан д ар тн ы ­
м и — один в один, — как бы искусственны м и плодами,
п о д о гр е в а ю щ и м и с я снизу керо си н о вы м и печками, в о з­
ле к а ж д о го дерева, — ветром , п р о н о с я щ и м с я над веч­
н о зе л е н ы м и кустам и растения «пуансета», осы п ан н о го
я р к о -к р а с н ы м и цветами, х о р о ш о зам етн ы м и издалека,
как сигнальны е огни сем аф ор ов, над игр уш ечн ой стра­
ной Диснея. Э та страна казалась в о п л о щ е н и е м м о е го
д е тс к о го пред ставления о м ир е с его р е зи н ов ы м и сло­
нами, о б д а ю щ и м и наш колесны й п ар ох од и к струям и
воды , как из брандспойта, с путеш естви ем на п о д в о д ­
ной лодке, где в и л л ю м и натор ах сквозь б исерны е п о­
токи в о зд ух а п е р е д о м ной передвигались б е зм о л в н ы е
кар тины зе л е н о го п о д з о д н о го царства. И среди кол ы ­
ш ущ и хс я в о д о р о сл е й и м утны х о б л о м к о в к о р а б л е к р у ­
ш ений таились все со к р о в и щ а м оей фантазии: г р о м а д ­
ная раковина, р уб чаты е створки к о то р о й — как бы
д ы ш а! — м е д л е н н о приоткры вались, п оказы вая н е зе м ­
н у ю р а д у ж н у ю б ел и зн у ж ем чуж и н ы величиной с к о ­
к о с о в ы й орех; в озл е о б л о м к а грот-м ачты , о б р о сш е й
тр о п и ч е с ки м и м ол л ю скам и , позеленевш ий б р о н зо в ы й
сундук, из к о т о р о г о на илистое д но струились зо л о ты е
м о н е ты — старинны е пол новесны е д убл оны ! — и м о р ­
с к о е ч у д о в и щ е с м о тр е л о на м еня вы пученны м и гла­
зами, м е ж д у те м как мексиканский ветер все п р о н о ­
104

сился и проносился — над виллой С тр авинского, о д н о
им я к о то р о г о сам о по себе уж е б ы л о как бы зи м н и м
в е тр о м из глубины М екси ки со всеми его см ы чковы м и ,
духовы м и, ударны м и, щ и п к ов ы м и инструм ентам и, свя­
занн ы м и м е ж д у собой гениальным к о нтр ап ункто м ; над
собачьи м к л ад б и щ ем на верш ине гол ого холма; над
каф етериям и и к онтор ам и Голливуда; над «косы м и
скулам и» Тихого океана, за у г р ю м о п ы л а ю щ и м го р и ­
зо н то м к о то р о го на склоне д р у го го п о л уш ар и я м н е
все врем я чудились очертания м оей страны; над
вечерней улицей, где я наконец р азы скал ее тем ны й
дом.
Ещ е издали я увидел ее н е п о д в и ж н ую ф игуру, хотя
в сум ер ках она почти сливалась с о б н аж е н н ы м ч е р н о ­
ж е л е зн ы м кустарником , р о с ш и м п еред не б о л ь ш и м
од н о эта ж н ы м д о м о м . М о ж н о б ы л о подум ать, что она
ж д е т м еня здесь с незапам ятны х времен, вечно и у ж е
превратилась в не б о л ьш о е сер ое изваяние. Э та м ы сль
не показалась м не странной, п о то м у что ф о р м а л ь н о е
и зм ерение времени, искусственно о то р в а н н о го от п р о ­
странства, о б щ е п р и н я то е у лю д ей — годы, сутки, часы,
минуты, столетия, — дает лиш ь условное, искаж ен н ое
представление о п од л инно м времени. С т р у д о м п е р е ­
водя дыхание, я д о во л ьн о б ы с тр о в зош ел с п р о е зж е й
части улицы по кам енны м плитам, зам е н яв ш и м лестни­
цу, на верх п о р о с ш е го травой откоса, что б ы л о весьм а
об ы ч н о для тем новатой пр овинци ал ьной ам е р и к ан ­
ской улицы, и остановился со ш ляпой в руках, не в си­
лах поверить, что п ер ед о м ной действительно стоит
она, и все ещ е п р о д о л ж а я дум ать о песочны х часах,
о том, что го р а зд о б ол ее точное представление о в р е ­
мени дает не песок, сы п лю щ и йся н е ощ ути м о й струй ­
кой из од ной колбочки в д р угую , а п р осто й камень,
«с течением врем ени» п р ев р ащ а ю щ и й с я в песок, или
ж е песок, п р ев р ащ а ю щ и й с я постепенно в кам ень и
снова «с течением врем ени» д ел аю щ и й ся песком , п о ­
то м у что здесь я не тол ьк о о щ у щ а ю , но виж у р а з р у ­
ш ительное или с о зи д а ю щ е е действие времени, не о т­
д е л и м ого от материи. Точнее всего я м о гу узнать
врем я не по часам, а, наприм ер, р ассм атривая с в о ю
руку, усы п а н н ую уж е д о в о л ьн о круп ны м и коричнеЕЫ 105

/ли п ятны ш кам и старости — так назы ваем ой гречкой,
и я виж у н е о тв р ати м о е р а зр уш е н и е своего тела, и когда
я п р отягивал ей с в о ю руку, то подум ал : «Без четверти
вечность». Вероятно, она прочитала м ои мысли, п о т о ­
м у что сказала: « С о р о к лет» — и ввела м еня в свой
д о м . И вот м ы опять, как тогда, в начале жизни, стояли
д р у г п ротив д р уга — вот я и вот она — одни-единственн ы е и н е п о в то р и м ы е во всем мире, посред и тр ад и ц и ­
о н н о го ам е р и к ан ско го п о л уо св е щ е н н о го холла, где
в п у с то м к и р п и чн ом кам ине буш евало, каж ды й миг
р асп ад аясь на куски и вновь сливаясь, газов ое пла­
м я — искусственное, неживое, сл и ш к ом белое, такое
ж е самое, как почти во всех м естны х холлах и р е сто ­
р а н а х ,— б е сц ве тн о слепящ ее и о б ж и га ю щ е е лицо
п л ам я б огатой калиф орнийской зимы, — а на н и зк ом
п р я м о у г о л ь н о м д л и нно м столе для газет и ж урналов,
т р е в о ж н о о за р я е м ы й л ь ю щ и м ся м е р тв ы м светом,
стоял в сер е б р я н о й р ам е на подставке п ор тр е т кра­
с и в о го госп о д ина с д о б р ы м н е зап о м и н аю щ и м с я ли­
ц о м — копия с ф ото гр аф и и — м асляны м и красками.
Я, конечно, не узнал бы «К остю » в этом респ е ктаб е ль­
н о м дж ентльм ене, и зо б р а ж е н н о м почти во весь рост,
п о колени. Если бы и з-п од его ж илета выглядывали
к о н ц ы м у а р о в о й ор д ен ской ленты, то его легко м о ж ­
н о б ы л о бы принять за п р езидента какой-нибудь не
с л и ш к о м б о л ьш о й европейской республики вр о д е
П ор тугал и и ; все аксессуары, ок р уж а в ш и е его, были
и м е н н о так о го сорта: массивны й чернильный прибор,
к о т о р о г о он касался кистью красивой руки с тон ким
о б р у ч а л ь н ы м кол ьцом , и полки красного дерева с со­
л и д н о п ерепл етенны м и книгами п озади нем н ого седой
б л а го р о д н о й гол овы п о р я д о ч н о го человека.
О н а хотела что-то сказать, вернее всего п о д тв е р ­
дить, что это им енно он, но п од ум ал а и пром олчала,
так что он как бы остался лиш ь свидетелем, но не
у ч астн и ко м наш его свиданья, п р о д о л ж а вш е го с я почти
в с ю ночь и п о то м п еред м о и м отъ е зд о м ещ е несколь­
к о часов п о д р я д д о тех пор, пока м ы не выпили весь
зап ас чая, ко то р ы й был в д ом е; ж ел ты е этикетки «лип­
106

тон» в г р о м а д н о м количестве висели и з-п о д к р ы ш ки
английского чайника, где м окл и и никак не м огли р а з ­
м окн уть осты вш ие и р азб ух ш и е м еш очки из п ап и р ос­
ной бум аги с завар кой м е л к о го чер ного ц е й л о н ск о го
чая. Эти м е ш о чк и всегда удивляли м еня п о р ази те л ь ­
ны м свойством своей ш ел ковой бум аги п р ом окать, но
никогда не разваливаться д аж е в с а м о м к р у то м ки­
пятке. М ы все врем я пили чай, и наконец р азб ух ш и е
м е ш очк и «липтона» вытеснили всю вод у из чайника,
и уж е б ол ьш е нечем б ы л о утолять ж аж ду, а все это
н иком у не нуж ное, вы д ум ан н о е свидание п р е д ста вл я ­
лось м не тягостны м п огр уж е н и е м в сам ы е ниж ние
слои б есконечно гл у б о к о го м ор я, р азд е л я в ш е го нас
тяж елой водой молчания, сквозь к о то р о е с т р у д о м
взаим опр он икали наши слова, иногда д о х о д я д о с о зн а ­
ния п о д о б н о какой-то слуховой галлю цинации, а ин о­
гда р астворяясь б е з следа где-то р я д о м с сознанием ,
как неприснивш иеся сны, не о ставл яю щ и е в пам яти ни­
каких следов.
У нас плохо р аб отал а об р атная связь, все вре м я
п р ер ы ваем ая каким и-то пом ехам и извне, черной и б е ­
лой рябью .
В сущ ности, я приш ел сю д а лишь затем, чтобы
узнать, лю била ли она м еня когд а-н и буд ь? В сю ж изнь
м еня мучил вопрос: «Что э т о б ы л о?» Н о всю ж изнь —
сна и я — мы находились в н еоб ъ я сни м о м оцепенении,
б л и зко м к небытию . Как человек, погруж енны й в нар­
котический сон и при этом каким -то о б р а з о м все-таки
сознаю щ ий, что он спит, м учительно хочет проснуться,
но никакими, сам ы м и отчаянны м и д уш евн ы м и усилия­
ми не м о ж е т вы рваться из крепкой о б о л о ч к и сна, так
и я теперь никак не м о г р азор вать туго спел енавш его
м еня м олчания и уж е готов был зад охнуться и навсегда
остаться леж ать на дне п од страш ной тяж е стью давив­
ших на м еня ки л ом етр ов неподвиж ной воды, как в д р уг
послед ним усилием воли заставил себя увидеть б о л ь ­
ш ое окно, за к о то р ы м очень красиво, но как-то отвл е­
ченно сияло солнечное р усское и ю ньское у тр о со всеми
его п о д р о б н о стям и : верхуш кам и б ол ьн и чн ого сада,
107

ан гел ьски м небом , по к о т о р о м у где-то в район е К ун ­
ц е в а струился нежный, ш елестящ ий свист реактивны х
двигателей ш е д ш е го на посад ку самолета, и автостр а­
дой, по к о то р о й я сотни р аз в ж изни п р о е зж а л туда и
назад, всякий р а з л ю б уясь зр е л и щ е м р ож д е н и я н ового
м и р а и м н о го б а ш е н н ы м п и р ам и д альны м зданием , на­
п о м и н а в ш и м по ночам елку с электрическим и л ам п о ч­
ками. С р е д и полей, лугов и лесов угады вались хим и­
ческие заводы , к о с м о д р о м ы и клетчатые рогатки в ы ­
с о к о в о л ь тн ы х передач, ш агаю щ и х во все стор он ы
единственной в мире, неповторим ой , тр и ж д ы б л а го сл о ­
венной страны м о е й души, ко то р ая дала м не столько
востор го в, сто л ько взлетов, падений, разочарований,
с то л ь к о кипучей радости, высоких мыслей, великих и
м ал ы х дел, л ю б в и и ненависти, иногда отчаяния,
поэзии, м узы ки, гр у б о го опьянения и бож естве н н о у то н ­
ченны х цветны х сновидений, к о то р ы е так слад ко и неж ­
н о снились м не на рассвете при р о б к о м щ елканье п е р ­
вых соловьев, — словом , стол ько всего того, что с о ­
з д а л о м еня — по сво е м у о б р а з у ,и п о д о б и ю — им енно
тем, что я есть, или, вернее, тем, что я был, п о то м у
что я уж е не м о г вы рваться из пелены сна, но вдруг
в п осл е д н е м поры ве, от к о то р о го с од р огн ул ось все
м о е сущ ество, я все-таки сум ел заставить себя п р о ­
изнести слова — не те, сам ы е главные, единствен­
ные, — а другие, слова, п о р ази в ш и е м еня своей б е д ­
ностью :
— Скаж ите, п о ч е м у вы тогда не выш ли за м еня з а ­
м уж ?
— М о л о д а я была, глупая, — тотчас с какой-то б е з ­
д у м н о й горестной л егкостью ответила она, как б уд то
о ж и д ал а этого вопроса, и продолж ала, слегка склонив
голову, н ем н ого снизу глядеть на меня, не вытирая
глаз и п о к о р н о улы баясь, в то врем я как позади нее
на стене я видел см утно з н а к о м у ю м не акварель —
е д и н ств е н н ую вещь, к о т о р у ю она б ол е е с о р о к а лет
т о м у назад захватила с собой: русская девуш ка, почти
девочка, в ц ве тн о м платочке, о с то р о ж н о несущ ая пе­
р е д с об о й ч е тв е р го ву ю свечку в б у м а ж н о м фунтике,
ч то б ы м ар товский ветер ее не задул; свечка озар я л а
108

девичье л иц о снизу таким о б р а зо м , что ниж няя часть
щек, круглы х и рум яны х, как наливные яблочки, б ы л а
яр ко и неж но освещ ена, а верхняя тонул а в тени, и
счастливые глаза с сусальны м и ого н ьк ам и в к а ж д о м
зр ачке см о тр ел и невинно и ясно п р я м о на меня, и
сейчас ж е я вспом нил Блока:
Мальчики да девочки
Свечечки да вербочки
Понесли домой.
Огонечки теплятся,
Прохожие крестятся,
И пахнет весной.

— П ом н и те? — спросил я, и она сейчас же, словн о
б е сп р ер ы вн о читала м ои мысли, ответила автом ати че ­
ским голосом :
Ветерок удаленький,
Дождик, дождик маленький,
Не задуй огня!
В Воскресенье Вербное
Завтра встану первая
Для святого дня.

О н а зам олчала, но теперь у ж е я в с в о ю оч е р е д ь чи­
тал ее мысли и видел то, что видела она: наш первый,
последний и единственный поцелуй, к о то р ы й никогда
не считался за настоящий, п о то м у что м ы не п р о сто
поцеловались, а «похристосовались», то есть с о в е р ш и ­
ли об щ е о б я за те л ьн ы й обряд.
В озл е п р азднично у б р а н н о го стола с куличами, р о ­
зо вы м и струж кам и гиацинтов, к раш ен ы м и яйцам и в о ­
круг зеленой кресс-салатовой горки, с о к о р о к о м и се­
р е бр яной б уты лкой м алиновой наливки б ратьев Ш у ­
стовых она стояла с невы спавш им ся после пасхальной
ночи, но с ве ж е в ы м ы ты м л и ц ом и в ы ж и дател ьн о с м о ­
трела на меня, слегка приподняв руки в длинны х к р у ­
ж евны х рукавах, д о половины закр ы вавш и х ее пальцы
с н апол ированны м и ноготками. О н а см о тр ел а на меня,
не скры вая л ю бопы тства: что я б у д у теперь делать?
Впервы е я увидел ее тогда не в гим назической ф ор м е ,
109

а в легкой вели коватой б л у зе с д ы р о ч к а м и «бродери»,
с к в о зь к о т о р у ю просвечизали р о зо в ы е ш ел ковы е б р е ­
тельки и к о то р ая ей совсем не шла, придавая ее д е ­
вичьей ф и гур ке нечто дамское.
— Х р и сто с воскрес, — сказал я бол ее реш ительно,
че м этого тр е б о ва л и обстоятельства, и неуверенно
ш агнул к ней — чистенький, вымы тый, то ж е не выспав­
шийся, пахнущ ий тетины м о д е к о л о н о м «Брокар», с
ж е с тк и м и волосам и, насаленными ф иксатуаром , и в
н овы х скр и п ящ и х ботинках.
— Воистину, — ответила она и спросила, у л ы б а ­
ясь: — Н а д о ц еловаться?
— П риходится, — сказал я, с т р у д о м владея своим
г р у б о л о м а ю щ и м с я голосом .
О н а п ол ож и л а м не на плечи руки, от к о то р ы х както п о -стар и н н о м у пахло цветущ ей б узи н ой — м о ж е т
быть, им енно п отом у, что к руж ева р укавов были как
б ы н е м н о го п о ж ел тевш и м и от времени, — и м ы ф о р ­
м а л ь н о поцеловались, пр ичем я б л и зко увидел ее рас­
тянувш и еся в у л ы б к е со м к н уты е п р охл ад н ы е губы с
м а л е н ьк о й черной м у ш к о й и глаза, не вы р аж авш ие р е ­
ш и те л ьн о ничего, д аж е смущ ения. Тогда ж е я впер ­
вы е увидел ее отца, хотя часто бы вал у них в гостях:
ее отц а никогда не б ы л о дом а, всегда он либо уж е
уш ел, л ибо е щ е не возвратил ся из клуба.
О н вош ел в н о в о м сю р ту ке и б е л о м жилете, на ходу
вкл ад ы вая в б ум аж н и к крахм ал ьн о-б ел ы е карточки,
п р и го то в л е н н ы е для визитов, на к о то р ы е он отп р ав ­
лялся. О н а представила меня, назвав м о ю ф ам ил ию
и у м е н ьш и те л ьн о е имя. М ы похристосовались, он
с л и ш к о м внимательно, с каким -то непонятны м л ю б о ­
п ы тс тв о м п о с м о тр е л на меня, затем пож ал м о ю ледян у ю р у к у и налил в две зелены е р ю м о ч к и — себе и
м н е — м ал и н ово й наливки. М ы чокнулись, выпили, и
я, никогда в ж изни ещ е не пивший вина, почувствовал,
что с р а зу опьянел от о д н о го лиш ь запаха, наполнив­
ш е го м о й р о т и н осогл о тк у восхитительны м летучим,
как бы го р я щ и м м ал и н о в ы м вкусом, а за окн ам и с вы­
сохш ей, потр ескавш ейся зам а зк о й раздавался уто м и ­
110

тельный п ер езво н пасхальны х к о л о к о л о в из АЛихайлсвс кс го м онасты ря, над кустам и сирени с над уты м и п о ч ­
ками и вор об ьям и , по в о д я н и сто -го л уб о м у небу плыли
белы е облака, сол нце сияло в р тутн о м ш ар и ке н а р у ж ­
ного те р м о м е тр а Р е о м ю р а, по к р а ш е н о м у п о д о к о н н и ­
ку ползала ож и вш ая муха, и я см отрел м а р и н о в ан н ы м и
глазам и на ее отца, на тве р д ы е бел о сн еж н ы е м ан ж еты
с зо л о ты м и запонкам и, на его к р е п к ую голову, п о стр и ­
ж е н н у ю б о б р и к о м и х о р о ш о п осаж е н н ую на к о р о тк о е ,
кор ен астое тул о ви щ е отставного оф и цера, к о то р ы й
п р ож ивает м о л д а вс ко е имение своей ж ены за л о м б е р ­
ны ми столами д в о р я н с к о го собрани я и в Екатеринин­
ско м яхт-клубе.
— Вы пом ните м о е го п о к о й н о го папу? — с пр осил а
она, п р о д о л ж а я н еп остиж им о следовать за м о и м и м ы с ­
лями.
— Я всё пом ню , — ответил я грустно.
— Я тоже, — сказала она, и м ы зам олчали, и это
м олчани е длилось не в е р о ятн о долго, длилось д о
тех пор, пока она не реш илась сказать м н е то,
что, п о-вид им ом у, тяготил о ее уж е м н о г о лет, всю
жизнь.
О н а пол ож и ла с в о ю сухую , у ж е старчески л е гк у ю
р ук у на м о е плечо и, глядя на м еня по с в о е м у о б ы к н о ­
вению как бы нем ного снизу, произнесла го л о со м се­
стры:
— Вы знаете, м ой покойны й папа н е зад о л го д о
своей смерти вынул из секр етн ого ящ ика сво е го пись­
м е н н ого стола и м о л ча показал м не ф о то гр а ф и ч е с к у ю
кар точку вашей п окойно й м ам ы , ту сам ую , где — вы
пом н ите? — ваш а покойная м а м а снята сем н а д ц ати ­
летней епархиалкой в форлленном платье с к р у гл ы м
отлож ны м , тв е р д о н акр ахм аленны м в о р о тн и ч к о м в о ­
круг неж ной шеи, с ов ал ьн ы м см углы м л и ц о м и я п о н ­
скими глазами. О казы вается, они — м ой папа и ваш а
м а м а — были к огд а-то знаком ы . И я д ум аю , — он а
взд о хн ула гл у б о к о и почти неслыш но, — и я д у м а ю ,
что м ой папа бы л когд а-то влю блен в ваш у м а м у и,
м о ж е т быть, даж е л ю б и л ее всю с во ю ж изнь д о сам ой
смерти. Вот что случилось в наш ей жизни, м о й друг, —
грустно прибавила о н а . ..
111

А тем в р е м е н е м м ы уж е опять стояли — на этот
р а з навсегда п р о щ а я с ь — перед ее д о м о м — я и она, —
и м н е за п о м н и л о сь лишь н е м н о го е из того, что она
то гд а — последний р аз в нашей ж изни — говорила, не­
о т р ы в н о глядя в м о е лицо:
— .. .На улице бы я вас не узнала, а в п о е зд е бы
у з н а л а ... К огд а ж е мне сказали, что вы расстреляны,
я п р и ш л а до м ой , села на диван и о к а м е н е л а ... Я даж е
не м о гл а п л а к а ть ... Я совсем окам енела. Я не м огла
согнуть рук. У м еня б ы л о такое чувство, б уд то бы я
п р евр атил ась в кусок к а м н я ... И у ж е в ок р уг м еня
н ичего не б ы л о . .. К акое счастье, что это оказалась
н е п р ав д а и вы ж и в ы ... вы ж и в ы ...
— А м о ж е т быть, это все-таки п р авд а и я давно
м е р тв?!
— Тогда, значит, нас о б о и х у ж е давно нет на свете.
— Быть м ож ет.
И вы рвал греш ны й м ой язык.
Зим ни й ветер из М ексики пролетал над кры ш ам и
Л о с -А н ж е л о с а . С у х о ш елестели ваш ингтонские паль­
мы. Л еж а л а гриф ельная п ол оса Тихого океана, и где-то
за д а л е к о тл е ю щ и м го р и зо н то м о щ ущ а л с я д р угой м а­
терик, и там м е р ц а л а страна м оей души.
О н а все е щ е п р о д о л ж а л а стоять вверху у п о р о га —
м аленькая, темная, неподвиж ная — и с у ж а с о м с м о ­
тр е л а на м ои обугливш иеся крылья, — и потом , когда
у ж е маш ина, распластавш ись, текла м и м о бетонны х
светильников и коттедж ей, я в последний, з самый п о ­
следний р аз о б е р н ул ся и увидел ее со в е р ш е н н о н е п о­
д в и ж н у ю ф игурку, котор ая как бы лишний р аз п о д ­
тверж дал а, что неподвиж ность есть всего тол ько
о д н а из ф о р м движения, — те м н у ю ф игур ку на верху
откоса, р я д о м с голым, как бы ж е л е зн ы м кустар­
ником.
П о т о м я е щ е р а з увидел растение, осы п ан н о е яр кокрасны м и, как бы светящ им ися цветам и — сигналами
к ал и ф ор ни й ской зимы, — но я у ж е забыл, как он о
112

называется. Его название вертелось на языке, я м уч и ­
тельно напрягал память, но не м о г вспом нить — ассо­
циативны е связи разруш ились, и не у к о го б ы л о с п р о ­
сить.
Теперь А м е р и к а почти совсем п отер ял а для м еня
интерес, она как бы лиш илась души, н апом и н ая п р е ­
лестную искусственную страну в р о д е Д иснейлендаЗ а ч е м я сю д а так страстно стрем ился?
Вечная лю бовь. А л ь ф р е д П арасю к. Книга для не­
многих. Пуансета. Го л уб ы е люди. А теперь в п о д р о б ­
н ом излож ении.
— М ы тогда в П ар и ж е бегали с Костей каж ды й
день в пять часов вечера в «Куполь», но никак не
м огли вас застать. Где вы тогда пр опадал и?
Что я м о г ей ответить? Я п р опадал у Б арбю са.
Я бы л влю блен в его «Кларте». Я не о тр ы вая сь с м о ­
трел в у зк о е те м н о е лицо Барбю са, на волосы, к осо
упавш ие на ш ирокий, наклонивш ийся ко м не лоб, и
слуш ал его голос, в к о т о р о м для меня тогд а звучала
величайш ая истина наш ей эпохи:
«Н икто не п одозр евает, к ак ую м о ж н о созд ать к р а­
соту! Н икто не под о зр евает, к ак ую п о л ьзу м огли бы
извлечь из р асто чаем ы х сокрови щ , каких вы сот м о ж е т
достичь в о зр о ж д е н н ая человеческая мысль, за б л у д ­
шая, подавленная, постепенно у д уш ае м а я п о с ты д н ы м
рабством , п р окляти ем зар азительн ой н е о б хо д и м о сти
в о о р уж е н н ы х нападений и о б о р о н и привилегиям и,
ун и ж аю щ и м и человеческое достоинство; никто не п о ­
дозревает, что она м о ж е т о ткр ы ть в б у д у щ е м и п е р е д
чем преклониться. П ри верховной власти н ар о д а ли­
те р атур а и искусство, сим ф оническая ф о р м а к о то р ы х
едва ещ е намечается, п р и о б р е ту т неслы ханное вели­
чие, как, впрочем , и все остальное. Н ац ионал истиче­
ские группи ровки к ул ьти ви р ую т узость и н евеж ество
и у б и в аю т сам обы тность, а национальны е академии,
азтори тет ко то р ы х покоится на неизж иты х суе ве ри ­
я х ,— лишь п ы ш н ое о б р ам л е н и е развалин. К уп о л ы ин­
ститутов, вблизи как б у д то величественные, п р о сто
смеш ны , как колпаки, к о то р ы м и гасили свечи. Н а д о
5

В. Катае!

113

расш ирять, интер нац и онали зи р овать неустанно, б е з
огр аничени я все, что тол ьк о в о зм о ж н о . Н ад о р а з р у ­
ш ить пр еграды , пусть л ю д и увид ят яркий свет, вели­
к ол е п н ы е п р о сто р ы ; надо терпеливо, героически р ас­
чистить путь от человека к человечеству: он завален
тр уп а м и лю дей, и кам енны е изваяния зас л о н я ю т дугу
д а л е к о го горизонта. Д а б уд е т все это п р е о б р а з о в а н о
п о за к о н а м пр остоты . С у щ е ств у е т то л ьк о один народ,
то л ь к о один н ар од !»
А где б ы л а ты?
— У м еня здесь б о л ьш е никого нет. Н и к ого на
свете. Я м о г у ж ить вполне прилично, но я осталась
с о в с е м одна.
Э т о б ы л о последнее, что я от нее услыш ал; и эти
б е д н ы е слова пр есл едовал и м еня е щ е н е к о то р о е вре ­
м я д н е м и ночью , сначала в ущ ел ьях Невады , где,
м о ж е т быть, в это врем я в п е щ е р ах пр оизвод или сь
п о д з е м н ы е ато м н ы е взрывы, не слы ш н ы е снаруж и, но
о к о то р ы х я догад ы вал ся по у си л и в аю щ е м уся с е р д ц е ­
биению , п о тр я с а ю щ е м у всю н е р вн о -с о с уд и сту ю систе­
м у м о е г о организм а; п о то м среди ж ел езн ы х эстакад
Чикаго, в утренних зим них сум ер ка х его гангстерских
т р у щ о б , в уго л ьн о -че р н ы х щ&лях м е ж д у старинным и
н е б о с к р е б а м и и новейш им и ш естидесятиэтаж ны м и
пластинчаты м и ви н то о б р азн ы м и баш ням и двух зданий
не д о р о ги х квартир, возл е н е п о м е р н о длинной набе­
реж ной, охваченной об л акам и м о р о з н о г о тумана, все
в р е м я н а п о л за ю щ е го на го р о д с о з е р а М ичиган,
о присутствии к о то р о г о м о ж н о б ы л о лиш ь см утн о д о ­
гады ваться по льду на ресницах, по о л о в я н н о -п е р л а­
м у т р о в о м у м ер ца н и ю , по м о гу ч е м у с ев е р н о м у ветру,
н е с у щ е м у в л и ц о ж гучий х о л о д всего в о д н о го п р о ­
странства не в и д и м о го озере, окам еневш е й от стуж и
Канады, ледяны х пр остр анств А р кти ки ; н а к о н е ц -^ э т и
б е д н ы е слова п р есл ед овал и м е н я среди ре сп е ктаб е ль­
ны х кирпичны х д о м о в и церквей, п р и д а ю щ и х г о р о д у
Б о с то н у о с о б у ю , почти р е л и ги о зн ую строгость и скуку
114

в те дни, когда в м о л ч а л и в о м м н о го э та ж н о м госпи­
тале, д н ем и н о ч ь ю о к р у ж е н н о м ф о то р е п о р т е р а м и и
о п е р а то р а м и тел еви зионны х кор п ор аци й, на в ы сок ой
кровати, поставленной п оср ед и н е отд ельно й палаты,
п од п е р ты й свеж им и б о л ьш и м и п одуш кам и, среди ц ве ­
тов и зо л о то го р л ы х б уты л о к ф р а н ц у зс к о го ш а м п а н ­
ского в уш ате с б и ты м льдом , — н е у то м и м о р азгл а­
гольствуя, ум и рал столетний Р о б е р т Ф р о с т, зн ам е н и ­
тый ам ериканский поэт, п овор ачи вая во все с то р о н ы
грозны е, как у п р ор ока, и наивные, как у ребенка,
р ы ж и е глаза на н е п о д в и ж н о м п е р гам е н тн о -п я тн и сто м
лице, уж е как бы захватанно м кор и чневы м и п ал ьцам и
вечности.
Я видел, как он, как глыба, придавленная к зе м л е
страш ной тяж е с тью годов,
казавш ийся
гор б а ты м ,
с длинны м и руками, почти касавш им ися пола, и к о р о т ­
кими, как корни, кри вы м и ногами, в п р о с т о р н о м н о в о м
костю м е, п о д д е р ж и в ае м ы й почитателям и и ваш инг­
тонским и чиновниками, ш ел среди колонн и с кул ьп тур
конгресса принести свои п озд равл ен и я вновь и зб р а н ­
н о м у м о л о д о м у и весел ом у п р ези д ен ту Кеннеди, как
бы ол и ц етв ор яя с тар у ю А м е р и к у М а р к а Твена и Л о н г­
фелло, п о ж и м а ю щ у ю р у к у А м е р и к е новой.
Теперь он, леж а с б о к а л о м в р уке на вы сокой хи­
рур гической кровати, см о тр ел на м еня в у п о р и, ста­
раясь, чтобы клико не п р ол и ло сь на его б е л о с н е ж н у ю
р уб аш ку, о тк р ы в а в ш у ю к о р и ч н е в о -п е р гам е н тн у ю ш ею ,
у се я н н ую гречкой, гов ор и л в п о в ы ш е н н о п р о р о ч е с к о м
б о с то н с к о м стиле, о б р а щ а я с ь к ком у-то, в и д и м о м у
лиш ь е м у од н ом у.
М о ж е т быть, он видел за м ое й спиной испепелен­
ные крылья, и это заставляло его ещ е б о л ь ш е в о л н о ­
ваться.
— ...М н е смеш но, — говор и л он, — слышать, к огда
л ю д и увер яю т, что ее не будет. М о ж е т е м н е п о в е ­
рить: она вполне м о ж е т когд а-н и буд ь р азрази ться.
Н о если она р азр а зи тся ... Л ю ди, я п р и зы в а ю вас
к э т о м у ... Человечество, прислуш айся к м о е м у
*

115

г о л о с у . .. В о им я высш ей правды, если начнется все­
о б щ е е м и р о в о е безум ие, — не отравл яйте колодцев,
оставл яйте на д ер евьях яблоки, что бы л ю д и м огли
утол ить го л о д и ж аж ду, если м ы не хотим, чтобы
ж и зн ь на зе м л е навсегда исчезла. Я кончил. А теперь
го в о р и ты, — с ер д и то сказал он и с усилием коснулся
с во и м б о к а л о м м о е г о бокала. О н в у п о р см о тр ел на
м е ня своим и настойчивы м и глазами, к о то р ы е в этот
м иг в д р уг показались м не искусственными, гляд ящ им и
в п р о р е зи пятнистой маски, м ол чал и в о тр е б у я м о е го
ответа.
Ч то м о г сказать ем у я в эту п о с л е д н ю ю м инуту
наш ей зе м н о й встречи? Я м о г сделать лиш ь о д н о —
г р о м к о п р ов озгл а си ть названье этого вечн озе л е н ого
кал и ф о р н и й с к о го растения, о сы п ан н о го среди зим ы
яр ко-кр асн ы м и , светящ им ися цветами, но я забы л это
слово, единственное, к о то р о е м о гл о спасти м и р и спа­
сти нас всех. Подавленны й, я молчал, но во м не уж е
таинственно звучал далекий голос д р у го го великого
п оэта А м е р и к и , р о д и вш е го ся здесь, в Бостоне, б ол е е
века т о м у назад:
— Что за надпись, сестра дорогая,
Здесь, на склепе? — спросил я, угрюм.
Та в ответ: — Улялюм... Улялюм..,
Вот могила твоей Улялюм!

И когд а ф р ан ц узски й сам ол ет п овер нул в океан и
я у ж е успел п р о см о тр е ть сегод няш ние Париж ские га­
зе ты с гр о м а д н ы м и тр аур н ы м и клиш е об л е д е н е вш и х
т р у щ о б и тр уп о в людей, за м е р зш и х п р е д ы д ущ е й н о ­
ч ь ю в Бельвиле, и пож арны х, откач и ва ю щ и х в о д у из
подвал ов, где лопнули трубы , и я узнал, что « б о ж о л е »
сн ов а п о д о р о ж а л о на десять сантим ов за литр, и я
д р е м а л в ож идани и Европы, — то все это вре м я испы­
ты вал чувство слад остной опустош енности, как че л о­
век, к о то р ы й ны рнул на с тр а ш н у ю глубину для того,
ч то б ы Поднять со дне м р а м о р н у ю статую богини,
и всплы л на поверкнЬсть, п ол ум е р тв ы й от не че л о­
в е ч е ск о го напряж ения, п р ости рая к небу ладони,
в к о то р ы х среди в о д о р о сл е й и гол убого, те к ущ е го
п о р у к а м песка оказалась всего лиш ь маленькая,
116

почти черная от врем ени те р р а ко то в ая
статуэтка
ж енщ ины , вдовы, п р ол е ж ав ш ая на дне н е ско л ьк о ты ­
сячелетий.
Да, припомнил я волны Оберы,
Вспомнил область туманную Нодд!

М о ж е т быть: О п ы т п остроения третьей сигнальной
систем ы ?
Теперь, когда я в о зв р ащ ал ся о б р а тн о из м и р а
С тр ав и н ско го в м и р вы в е р н уто го наизнанку Ш уб е р та,
ко м не постепенно — м иг за м и го м — в о зв р а щ а л о с ь
время, к о то р о е так необ ъ я сн и м о исчезло, когда
я летел через океан туда, — в зд о х за в зд о х о м —
возвр ащ ал ась жизнь, п огруж енная в гипнотический
сон.
Да, припомнил я берег Оберы,
Вспомнил призраков в зарослях Нодд!

.. .И гад м ор ски х п од вод н ы й ход, и дольней л озы
п р о з я б а н ь е ...
П осед евш ая от горя ж ена п о -п р е ж н е м у стояла на
пр ом асленны х ш естигранниках взлетной полосы, к о т о ­
рая теперь превратилась в п о с а д о ч н ую п л о щ а д к у и
отр аж ал а сигнальные огни аэровокзала, с т р у д о м п р о ­
б и ваю щ и еся сквозь ночной туман. О н а взяла м еня
м ол ча п од руку, и м ы снова пош ли как ни в чем не
б ы вал о по заб ы той улице, где старик в вязаны х о б г о ­
релы х перчатках с отр е зан н ы м и пальцам и ж арил каш ­
таны. .. Н ад ж аровней носились плотны е об л ак а м о ­
р о зн о го воздуха, освещ енны е за р е в о м гол уб ой элек­
трической вывески театра С а р ы Бернар, где по сцене
бегал в кор отки х сапогах, зал ож ив р ук у за б о р т
пикейного жилета, им п е р атор ф р анц узо в, и м ы купили
у старика пакетик крупны х об угл енны х каш танов,
обж и гавш и х руки; но обугленная ско р л уп а легко сни­
малась, и м ы ели каштаны, как ш кольники, потр ати в­
ш ие на л ак ом ств о свои два последних су и п о те р я в ­
шиеся в б о л ь ш о м городе. Я потер ял перчатку, пальцы
озябли, и я ды ш ал на них, стараясь согреть.
117

Н а м стр аш н о захотел ось вернуться назад, туда,
где в своей л ю л ечке спала наш а внучка, изо всех сил
с ж и м ая в см углы х кулачках м аленькие м о р ск и е зв е з­
дочки, соб р ан н ы е во врем я отлива; туда, где п од
тол стой с о л о м е н н о й кры ш ей н о р м а н д ск о го овина, под
вели чественны м б ал д ахи н ом спали Козловичи и ви­
дели во сне две Германии — од н у Д е м о кр ати че ск ую ,
д р у г у ю Ф е д е р а ти в н ую , — б уд учи не в состоянии р е ­
шить, по какой из них прокатиться в тури стско м авто­
бусе; где в садике п од ц ве ту щ и м каш тан ом валялся
м о т о р о л л е р ю ной м ол очницы , а она сама, см еш ав свои
б е л о к у р ы е вол осы со стриж ены м и вол осам и наш его
сы на — Ш акала, спала б л а ж е н н ы м сном праведницы ,
п о л о ж и в о б ол ьсти те л ьн ую п у н ц о в у ю щ е к у на его го ­
л у ю руку, а на п ол у были р азб р о са н ы : красное пла­
тье, нейл оно вы е чулки б е з шва, на спинке стула висел
черны й девичий б ю стгал ьтер с б елы м и пуговицам и,
а на п и сьм е н н ом столе, р я д о м с б ид оно м , стояли р е ­
зи н о вы е кеды, а сам Ш акал спал посапы вая и казался
б е з о ч к о в как н о в о р о ж д е н н ы й котик; туда, где наш а
д о ч ь Г иена, скрестив ноги, ^пала креп ким сном, спр я­
тав п о д п о д у ш к у новы й ром'йн о д н о го из сам ы х извест­
ных с о в р е м е н н ы х мовистов, в то врем я как ее м уж ,
стоя у чер теж ной доски с тяж е л ы м п р отивовесом , о б ­
д у м ы в ал принцип м од ел и р ов ан и я третьей сигнальной
системы ; где на газоне стояла п о л уо б го р е в ш а я м аш и ­
на и в ней спали О стапенки, об а крупные, счастливые,
б о л ь ш и е лю бител и путеш ествия; где по ш оссе бес­
ш у м н о неслись, распластавш ись, м аш ины лучш их м и р о ­
вых стандартов, отр аж ая своей п о в е р хн о сть ю п оток
н е о н о вы х огней гости ни ц -об ер ж ей и тр ево ж н ы х сигна­
лов зап р ав о чн ы х станций, д о р о ж н ы х указателей, све­
тящ и хся реклам, го р о д о в и театров; где м ы так неж но
и так грустно л ю б ил и д р уг друга.
Но, вероятно, в этот м иг что-то п р о и зо ш л о , п о т о м у
что м ы у ж е ничего в ок р уг не узнавали. Да, собстве н ­
но, ничего и не было. Торчал лиш ь обугленны й угол
э л е к тр и че ско го тр ан сф ор м атор а, ср е за н н о го по д и а го­
нали. О н торчал, как о б л о м о к зуба. О стал ь н о е все —
поле, дачи, сосны, рощ и, кладбищ е, станция, ц е р к ов ь
118

врем ен И оанна Грозного, тонкая перекр ученная струй­
ка р о д н и ко во й водички, все л ю д и — з н а к о м ы е и н е зн а­
ком ые, — все перестало сущ ествовать, все и зм е н и л о
ф ор м у. Волнистый пепел п рости рался во все с то р о н ы
д о с ам ого пусты нного горизонта, по серой черте к о т о ­
р о го волнисто двигались м аленькие ш аф р ан н о -ж е л ты е
ш апочки лисичек и на к о р о м ы с л ах качались чаш ечки
кро ш е чн ы х весов. А за го р и зо н то м прости ралась та­
кая ж е сам ая пустота и так далее и так далее д о
бесконечности, а затем и после бесконечности, а с б е с ­
ц в е т н о г о — и, в об щ ем , б о л ьш е у ж е не с у щ е с т в у ю щ е ­
г о — неба сыпалась странная, невидим ая и н е о щ у т и ­
м ая материя, п р о д у кт
к ак ого-то распада. Н аш а
о д е ж д а и наши волосы то ж е п р евр ащ али сь в ничто
и падали н е о щ ути м ы м и частицами сухо го тумана, и
м ы м е д л ен н о и б е збо лезненно, разм аты ваясь, как
кл уб ок шерсти, съеденной м ол ью , стали р а зм а т ы ­
ваться, разм аты ваться, разм аты ваться, п р ев р ащ а я сь
в ничто.
Н ам совсем не б ы л о страш но, а то л ьк о б е ск о н е ч н о
грустно.
— Вернем ся назад, — успела п р о м о л в и ть жена,
становясь совсем пр озр ачной, р азм ы то й и н е п о д в и ж ­
ной, как сновидение или д а ж е как в оспом инание о сн о ­
видении. О н а приж алась к м о е м у плечу, тая на глазах
и теряя вес, и я понимал, что м ы уж е никогда никуд а
не вернемся, п о то м у что я не м о г вспом нить названия
в е чн озел еного куста, усы п анного среди зи м ы очень
ярким и п ун ц ов ы м и цветами, а лишь о д н о это м о гл о
спасти нас: за серой пеленой неба, улетая в м и р о в о е
пространство, у ж е б е зм о л в н о б уш е в ал о и лизал о со
всех стор он В селенную стран ное пламя р а с п а д а ю щ е й ­
ся материи, невидимое, неощ утим ое, хо л о д н о е и
вместе с тем р асп р остр ан яв ш е е острый, неприятно
свежий запах ж ел езной рж авчины , запах кислород а,
к о то р ы м я, оказы вается, давно уж е ды ш ал че р е з гут­
таперчевы е трубки, гл у б о к о вставленные в ноздри,
слыша, как на губах сквозь м а р л ю ш ипят п узы р ь ки
119

кисл ор од а, и д о в о л ь н о ясно понимая, что я у ж е не
сплю , а л еж у на вы сокой хи рургической кровати
в своей палате, что черная кровь, ко то р ая по капле
стекает в б анку из дренаж ей, есть м о я кровь, что за
о к н о м внизу сияет сад м оей души, что у зко гл азы й
а н е с те зи о л о г не забы л м еня разбудить, что человек
не м о ж е т умереть, не родивш ись, а родиться, не у м е ­
рев, и что сравнительно недалеко, возл е С в я т о го к о ­
л од ц а, вероятно, п о -п р е ж н е м у стоит знако м ы й старик
и тер п ел и во м о е т свои бутылки.
1962— 1965
Переделнино

.. .а м о ж е т быть, это бы ли
всего лиш ь м аленькие звукоуловители, н ап р я ж е н н о
п ов е р н уты е в м и р о в о е п р остр ан ств о к источнику кол е *
баний, недоступны х для чел овеческо го у х а .. ■
О д н а ж д ы я у ж е говор ил или даже, кажется, писал,
что об н ар уж и л у себя с по соб н ость п е р е в о п л о щ е н и я
не тол ько в сам ы х разны х лю дей, но такж е в ж ивотны х,
растения, камни, п р ед м е ты д о м а ш н е го обихода, д а ж е
в абстрактны е понятия, как, наприм ер, вычитание или
что-нибуд ь п од о бн о е.
Я, наприм ер, как-то бы л д а ж е ква д р атн ы м корнем .
Я дум аю , что это свойство к а ж д о го человека.
Во в сяком случае, все то, что я виж у в данны й миг,
сейчас ж е делается м н о ю или я д ел аю сь им, не го­
воря уж е о том , что сам я — как таковой — н е п р е р ы в ­
но изм еняю сь, населяя о к р у ж а ю щ у ю м еня ср е д у
о г р о м н ы м кол ичеством своих отраж ений.
П о всей вероятности — будучи, как все с у щ е с т в у ю ­
щ е е в мире, гр у б о м атерьял ьны м , — я так ж е б е с к о ­
нечен, как м атерия, из к о то р о й состою . О т с ю д а м о я
постоянная в заи м о связь со всеми м ате р ьял ьн ы м и час­
тичками, из к отор ы х* состоит мир, если, конечно, он
м атерьялен, в чем я гл у б о к о убеж ден.
В силу своей п остоянной ж итейской занятости м ы
давн о у ж е перестали удивляться м н о г о о б р а з и ю ф о р м
о к р у ж а ю щ е й нас среды . Н о стоит отвлечься хотя б ы
123

од и н день от зем н ы х забот, как сейчас ж е к н ам в о з­
в р а щ ае тс я чувство п р инадл еж ности ко вселенной, или,
д р уги м и словами, чувство вечной свеж ести и новизн ы
бытия.
П р е д м е ты о б н о в л я ю тс я и п о л уч аю т новый, высш ий
смы сл. Н апр им ер , тот цветок, котор ы й в данный м о ­
м е н т попал в поле м о е го зрения. Я об р атил на него
о с о б е н н о е вним ание не случайно. О н давн о у ж е тр е ­
вож и л м еня своей ф ор м ой .
Такими пучкам и растут, наприм ер, грибы опенки.
Г н е зд о длинны х тр уб ок, вы ш едш их из о д н о го расти­
те л ьн о го узла. С осисочки. Д а ж е о б м о р о ж е н н ы е паль­
чики. П у ч о к м о л о д е н ьк о й тупо ко н ечн ой м о р к о в к и каротели. П о т о м они подрастаю т, м е н я ю т цвет. И з
ор ан ж е вы х, ш аф р анны х дел аю тся красными. Их к о н ­
ц ы л о п аю тся и р аск р ы в аю тся венчиком. Н о это совсем
не о б щ е и зв е с тн ы е вью щ и еся грам м оф ончи ки , ничего
о б щ е го . Их удлиненны е тельца — узки е к о л о к о л ь ч и ­
ки — и м я гк о о к р у гл ы е отверстия, о к р уж ен н ы е ф естон ­
чикам и лепестков, светятся каким -то ти гр о в о -а б р и к о ­
с о в ы м цветом , зл о в е щ е воспаленны м в середине
цветка, куда, как загипнотизированны е,
медленно
в п о л за ю т на казнь насеком ы е.
Б удд ийски -красны й цвет.
Э ти цветы б ы с тр о в ы р астаю т и так ж е б ы с тр о увя ­
даю т, съеж иваю тся, сохнут и вы п ад аю т из с о зр е вш е й
ц вето н ож ки , оставляя после себя длинное п о л у п р о ­
зр а ч н о е тельце с зеленой тугой каплей завязи.
И вот, вм есто то го чтобы работать, я н а б л ю д а ю за
цветам и, р адую сь, что они н ап ом и н аю т м не целый
р я д п р ед м етов, м е ж д у п р о ч и м те р ези н ов ы е п о л у п р о ­
зр а ч н ы е соски, к о то р ы е над еваю т на го р л ы ш к о б уты ­
л очки с детским м о л о к о м , а затем отп р авл я ю сь искать
садовника, для то го чтобы узнать, как назы вается
растение. Все м о и чувства с о ср е д о то ч е н ы на этом
п р а з д н о м вопросе. В с а м о м деле — не все ли м не
124

равно, как о н о называется, это чем -то м учител ьн о для
м еня зн а к о м о е растение, чьи п ол увью щ и еся, крепкие
стебли п од н и м аю тся по сто л б ам над верандой и п о ­
стоян н о как бы сознател ьно п р о тяги ва ю т к с а м о м у
м о е м у лицу ш аф р ан н о-к р а сн ы е соцветия, н а п о м и н а ю ­
щ ие м не что-то чр езвы чайно для меня д о р о г о е и важ ­
ное, причем я д е л аю ещ е о д н о наблю дение: в этом
соцветии и м ею тся цветки всех возрастов, от совсе м
маленьких, как н едоразви вш ий ся ж елудь, цветков —
убл ю д ков, у р о д ц е в р а з м е р о м с но го то к — д о б ар хати ­
с то -б о р д о в ы х красавцев в п о л н о м р асцвете — ц ве то вк ор ол ей — и, наконец, д о ц ветов-трупов, чьи о б е с ц в е ­
ченные пусты е чехольчики явл яю т страш ны й вид к о ­
р ичн евого гниения. И все они — вся кисть, все их
семейство, ж ивы е и м ертвы е, — р асп о л о ж е н ы стр о го
параллельно пери лам террасы , как бы о б р а щ е н н ы е
в о д н у с то р о н у — к вечно з а х о д я щ е м у солнцу, уж е
к о сн увш ем уся гор и сто го горизонта.
С ад о в н и к сказал, что это растение назы вается «бигнония». Тем лучше.
Вы сунувш аяся из пы л ьного гор ячего куста длинная
горизонтальная ветка с перисты ми, с уп р оти вн ы м и ли­
стьям и п р отянул а м не соцветие, и сам ы й крупн ы й ц ве ­
ток, п од о б н ы й м а с к а р а д н о м у кол пачку Пьеретты , оста­
новился п еред м о и м и глазами, и тогда я легко и б е з
усилий вспом нил точ н о такое ж е зн о й н ое и ю л ь ск о е
утро, б а ш н ю К овал евского и о тк р ы ту ю в еранд у с гип­
совы м и пом пейским и вазами, к о то р ы е тогд а воспр и ­
нимались м н о ю как м р ам о р н ы е , а дача — по м е н ьш е й
м е р е д р евн ери м ской виллой в духе ж и во пи сц а С е м и радского; д а ж е скр ом ная пол оса не с л и ш к о м краси­
вого Ч ер н о го м оря, откуд а доносились р е зк и е воскли­
цания купальщ иков, представлялась м не п л ам е н н ы м
Н еаполитанским зал и в о м с красны м и парусам и. И все
это п р ои сход и л о потом у, что я д о лж ен бы л увидеть
человека, п е р е д тал антом к о то р о г о пр екл он ял ся и
к отор ы й представлялся м не сущ е с тв о м почти что ска­
зочны м .
125

— Ваня, к тебе! — к рикнул тол стячок м о с к о в ск о й
с к о р о го в о р к о й .
М ы с р азу поняли, что это старш ий б рат И вана А л е ­
ксеевича, то ж е литератор, п иш ущ ий на педагогические
тем ы .
— Кто и м ен н о ? — послы ш ался голос и з-за двери.
— М о л о д ы е поэты.
— Сейчас.
И на п о р о ге террасы , пристегивая заграничн ы е п о д ­
тяж ки, появился сам акад ем и к Бунин, м е л ь к о м взгля­
нул на нас и тотчас скрылся, а чер ез м ин уту снова
вы ш ел у ж е в д р у г о м р итм е и вполне одетый.
М н о ги е описы вали нар уж ность Бунина. П о -м о е м у,
л уч ш е всего получилось у А н д р е я Белого: проф ил ь
конд о ра, как бы заплаканны е глаза, ну и так далее.
Б о л е е п о д р о б н о не пом ню .
П о т о м я слышал, что глаза у Бунина были пр е ­
лестно-гол убы е, но я этого не заметил. Х о тя вполне
д о п уск аю .
П е р е д нами предстал сор окал етний господин — су­
хой, ж елчный, щ еголеваты й — с о р е о л о м п оче тн о го
ак ад ем и ка по р а зр я д у изящ н ой словесности. П о т о м
уж е я понял, что он не стол ько желчный, сколько ге­
м о р р о и д а л ьн ы й , но это не сущ ественно.
Х о р о ш о сш иты е ш тучны е брю ки. Английские ж е л ­
ты е пол уб оти н ки на толстой подош ве. Вечные. Б о р о д ­
ка тем но-русая, писательская, но б ол е е вы холенная и
заостренная, чем у Чехова. Ф р ан ц у зск ая . Н е д а р о м
Ч ехов назы вал его в ш утк у господин Букиш он. Пенсне
в р о д е чеховского, стальное, но не на носу, а сло ж е н ­
н о е вд в ое и засун утое в нар уж ны й б о к о в о й карм ан
п о л ус п о р ти в н о го ж акета — м о ж е т быть, д аж е в м е л ­
к у ю клеточку.
К р ахм альны й в ор отник — или, как тогда говор илрсь, воротнички, — высокий и твердый, с уголками,
к р у п н о ото гн уты м и по с то р о н а м к о р р е к тн о -л и л о в о го
галстука, п о д о б н о угол к ам визитны х кар точе к из наи­
л у ч ш е го б р и сто л ьско го картона. В д вад цаты х годах я
б ы н е п р ем е н н о написал: бристольский воротничок.
Э т о у нас тогда назы валось п е р е н о со м эпитета. Ка­
126

жется, я сам и зо б р е л этот литер атур ны й п р и е м и
уж асн о им зл оуп отр ебл ял . Н е ч то в р о д е инверсии.
Так-то, б ратцы !
Н о д о д вад цаты х год о в б ы л о е щ е ой как далеко*
целая вечность!
Теперь я так писать стесняю сь. П остарел. О сте п е ­
нился. П о р а и о д у ш е подум ать, стал м о в и с то м 1.
Бунин взглянул на нас с тр о го -о ф и ц и а л ьн о и с дале ­
кого расстояния пр отян ул нам вы тянуты е р уки — о д н у
мне, д р у г у ю В овке Д итрихш тейну, — но не для р у к о ­
пожатия, а для того, что бы взять наш и стихи.
В овка Д идерикс, или,
как
он
подписы вался*
Вл. ф он Д итрихш тейн, бы л то ж е м о л о д о й поэт, н е
г о р а зд о старш е м еня — богаты й студент в ш татско м !
к р е м о вы е ф ланелевы е брю чки, пестры й пидж ачок,
тверд ая сол ом енная ш ляпа канотье, толсты й зо л о то й
перстень с ф ам ильной печатью , б е л о б р ы с ая о б е зь я н ь я
м о р д о ч к а остзей ско го нем чика с ви д н е ю щ и м и ся р е д ­
кими зубами. Типичный последний отпрыск.
П овинуясь н е п о д в и ж н о м у взгляд у Бунина, м ы вло­
жили в его п р о тян уты е руки свои сочинения: В овка
влож ил тол ько что напечатанную за свой счет книж еч­
ку декадентских стихотворений — на б ум а ге ве р ж е
с водяны м и знакам и и в о б л о ж к е в две краски — п о д
названием «Блеклый венок», а я о б щ у ю тетрадь, к о т о ­
р у ю вытащ ил из-за гим назического пояса с сильно
побитой м еталлической бляхой.
К р епко сжав хваткими пальцам и наш и сочинения,
Бунин велел нам явиться чер ез две недели, к о р р е к т н о
поклонился од ной головой, давая понять, что аудиен­
ция кончена, и удалился, а его б рат Ю л и й сказал, что
Ваня тор опится в гости, и п р о в о д и л нас н е ско л ь к о
ш агов по кам енной тер расе д о ступенек, к о то р ы е вели
на с а д о в у ю д о р о ж к у, п о к р ы ту ю п ы л ьны м с кр и п уч и м
гравием, п о д о б н о всем д о р о ж к а м на од есски х дачах.
Ровно чер ез две недели — м инута в м и н уту — м ы
опять стояли на кам енны х плитах зн а к о м о й террасы ,

1 От

франц. mauvais — плохой.
127

ч е р е з пери ла к о то р о й к нам тянулись б а гр о в о -о р а н ^кевые соси сочки — соцветия растения, названия к о т о ­
р о г о я тогд а е щ е не знал и узнал тол ьк о лет чер ез
пятьдесят.
— Ваня, к тебе, — сказал тол стячок в дверь.
— К то? — послы ш ался р азд р аж е н н ы й голос.
— М о л о д ы е поэты.
— Сейчас.
И на п о р о ге стеклянной двери, как и в первы й раз,
появил ся Бунин с п р отян уты м и руками, в к о то р ы х д е р ­
ж ал наш и сочинения, пр ичем не ош ибся: В овке Д и три хш тейну он п р отянул его книжечку, а м н е — м о ю те­
традь.
— Я пр очел ваши стихи, — сказал он строго, как
д о к то р , о б р а щ а я с ь главны м о б р а з о м к Вовке, что не­
с ко л ьк о м еня задело, лишний р аз под тве р д ив м о е
н абл ю д ение, что если сам я нахож усь среди какойнибудь, пусть д а ж е сам ой небольш ой, компании, то
м е н я или вовсе не зам ечаю т, или за м е ч а ю т в п осл е д ­
н ю ю очередь; так о в о у ж свойство м оей личности.—
Н у что ж е? Т руд но сказать что-нибуд ь полож и тельное.
Л и ч н о м н е ч уж д а такого р о д а поэзия.
В о в ка глупо, но заносчиво улы бнулся.
— Вам бы, — п р о д о л ж а л Бунин, — с ледовало о б р а ­
титься к к ак о м у-н и б уд ь декаденту, нап р и м е р к Баль­
м онту. А я — что ж е я м о гу сказать... Затр уд н я ю сь.
М а н е р н о . Кокетливо. Н еоп р ед ел енно, неясно, претен­
ц и озн о . Н аконец, зач астую п р о сто не п о -р у с с к и ...
— Да, но р азв е вы не п ризнаете в поэзии з а у м н о ­
г о ? — о тв аж н о п рервал его Вовка, о б л и зы вая б е с ф о р ­
м е н н ы е сл ю н яв ы е губки. — С ейчас это м н огие при­
знаю т.
— Быть м ож ет. Н о я полагаю , р аз он о заум ное, то,
значит, п о ту с то р о н у ума, то есть глупость, — сказал
Бунин.
Я затр епетал от того, что в м о е м присутствии р о ­
дился настоящ и й л итературны й аф ори зм , но не расте­
рялся и сейчас ж е пр отянул Бунину его б о л ь ш о й к о ­
ричневы й ф ото гр аф и ческий п о р тр е т на с е р о м пас­
парту, купленны й накануне за один р уб л ь с е р е б р о м
у ф ото гр аф а , к о то р ы й выставил его для рекл ам ы
128

в витрине сво его ателье на Риш ельевской улице, в зн а­
м е н и то м о д е сс к о м п яти этаж ном неб оскр еб е, п о с т р о ­
е н н ом из ж е л то го кирпича в м ав р и тан ско м стиле.
Н а ф ото гр аф и и — п о д папиросной бум агой, как н е ­
веста п од фатой, — б ы л о и зо б р аж е н и е Бунина, к о т о ­
рый несколько б о к о м сидел в к ак о м -то ж е л е з н о м
с а д о в о м кресле, схвативш ись сухими р ук ам и за п о д л о ­
котники и вытянув вперед к зр и тел ям ногу, з а л о ж е н н у ю
за ногу так, что заграничны е пол уб оти н ки оказали сь
на п е р в о м плане и выш ли неестественно б о л ьш и м и со
всеми своим и п о д р о б н о с тям и : толстой п од о ш во й , д ы ­
р о чк ам и в о к р у г сою зок , к ож ан ы м и ш нуркам и, за в я ­
занн ы м и бантом , в то врем я как характерная гол ов а
академ ика с в ы д а ю щ и м ся д в о р ян ски м за ты л к о м вы ­
ш ла н есколько м енее крупной, чем м н е бы хотелось;
д а ж е о тб о р н ы й садовы й гравий на п е р е д н е м плане
выш ел куда б ол е е вы разительно, чем все остал ьн ы е
аксессуары.
Увидев в витрине эту ф ото гр аф и ю , я п об е ж ал д о ­
м ой и почти со слезам и вы м олил у тети рубль, к о то р ы й
с м еня зап р осил бездарны й, но хитрый ф ото гр аф ,
смекнувш ий, что имеет д ел о с м о л о д ы м поэтом , п о ­
кло н н иком столичной знаменитости.
Теперь я извлек из пож елтевш ей газетной б ум аги
п о р тр е т и подал его Бунину.
— Вы хотите, что бы я вам что-нибуд ь написал на
пам ять? — спросил Бунин бесстрастно, но, как это ни
странно, я вд р уг понял, что в глубине душ и он п о л ь ­
щ ен и м о и м см ущ ением , и своим п ор тр е том , на к о т о ­
рый искоса взглянул, п о -в и д и м о м у тут ж е отм ети в п р о
себя весь его провинциализм , начиная от сер о го пас­
парту и кончая папиросной б ум агой тр е тье го сорта. —
Н о что ж е вам написать, вот воп р ос?
— Напиш ите, если м ож но, то; что вы то л ь к о что
сказали.
— А что я сказал? — удивился Бунин.
— Н у как ж е . .. Вы сказали, что заум ное, так ска­
зать, это глупость.
— Разве я это сказал?
— Конечно, сказали.
129

Б унин на м и н уту задум ался, но сейчас ж е извлек
из вн утр е н н е го кар м ан а ж акета ав то м а ти че ск ую р уч ­
к у — что по те м в р е м е н а м б ы л о б о л ь ш о й н о в о с ть ю —
и отвинтил головку.
— И звол ьте. Ваш е им я?
Я сказал.
О н п о л о ж и л п о р тр е т на ги п совую б а л ю с тр а д у и
четкой кл и н оп и сью написал в л е во м верхн ем углу, где
б ы л о п о с в о б о д н е е от аксессуаров: «Валентину Катаеву.
З а у м н о е есть глупость. Ив. Бунин».
Я б ы л в восторге, а Вовка Д и три хш тейн кусал свои
м о к р ы е губки от зависти, проклин ая себя за то, что не
д о га д а л ся купить п о р тр е т Бунина.
Б о л ь ш е всего п онр авил ось м н е б о л ь ш о е п р оп и сн о е
«Б» в подписи Бунина, верхняя черта этой б ук в ы вна­
чале н е о б ы к н о в е н н о толстая, а зате м с хо д я щ ая на нет
в р о д е египетской клинописной литеры или ж и р н о го
в о с кл и ц ате л ьн о го знака, поставленного го р и зо н та л ь ­
но, или ж е д а ж е ред ьки с тон к и м хвостиком . Я у ж е не
г о в о р ю о том, как б ы л о лестно видеть свое имя, напи­
с ан н о е р у к о й зн ам е н и того писателя.
П р о в о д и в нас на этот р аз д о ступеней террасы ,
Бунин п о п р о щ а л с я с нами, п ож ав наши руки: сначала
Вовке, п о т о м мне.
И ту т п р о и з о ш л о чудо. П е р в о е чуд о в м ое й жизни.
К о гд а В овка Д и три хш тейн у ж е начал сходить по
ступеням , Бунин слегка п о п р и д е р ж ал м еня за рукав
м о е й гим назической к о л о м я н к о в о й куртки и пр оизн е с
н е гр о м к о , как б ы п р о себя:
— П р и хо д и те как-нибудь на днях утром , п о то л ­
куем.
Г о в о р я это, он о с т о р о ж н о вытянул у м еня из-п од
м ы ш к и тетр адь со стихами и спрятал ее за спину.
Л е гк о м о ж н о представить, в к ак о м состоянии я
н аход и лся в течение тех четы рех или пяти дней, к о т о ­
р ы е с н е в е р о я тн ы м тр у д о м заставил себя пропустить
для приличия, что б ы не п о б е ж ать к Бунину на д р уго й
ж е день.
130

И вот н акон ец я м чался в п устом утр е н н е м вагоне
эле ктр ическо го тр ам вая с плетенны м и из тр остн и к а
откид ны м и диванчикам и за город, на д а чу К о в ал е в ­
ского, и все врем я с левой руки за о б р ы в а м и п о к а з ы ­
валось из пы льной зелени и п р о п а д а л о м ор е , а справа
м елькали дачны е пятачки, усы панны е сухой ш е л ухой
подсолнуха, с киоскам и п р охл ад ительны х напитков,
булочны м и, п очто вы м и отд елениям и и д а ж е в о д н о м
м есте с летним театром , с гипсовой лирой над в ходом ,
где давались л ю бител ьские спектакли, и тр ам вайн ы й
ролик беж ал по м е д н о м у п р оводу, рассы пая искры,
казавш иеся при блеске осл еп ител ьного
у тр е н н е го
солнца и такого ж е ослепительного м о р я черным и, как
угольки, а п р о в о д в это врем я пел ви о л о н ч е л ь ю и на
круты х п о в о р о та х визж али и ныли то р м о за , а я стоял
на п л о щ ад ке н ов е н ьк ого б ельгийского вагона, д е р ж ас ь
за ж ел езны й столбик, и вы совы вался в о т к р ы т у ю
дверь для того, чтобы ветер охладил м о ю г о р я ч у ю
гол ову с п остри ж ен н ы м и п о д м аш и н к у волосам и.
Н а к о н е ц тишина, пустой дачный сад, скрип п ы л ь­
н ого гравия, степной полы нны й ветер, кам енная ве ран ­
да и красны е соцветия е щ е не и м е ю щ е г о имени, н о
уж е зн а к о м о го в ью щ е го ся растения. У вхо д а в цветок,
р д е ю щ и й на сол нце красны м ц в е то м
п е туш и н о го
гребня, в в о зд ух е стоял а оса.
О д н аж д ы , значительно позж е, я п р о ч е л у П а с те р ­
нака вол ш ебн ы е строки: «...гол оса п р и бл и ж аю тся :
Скрябин. О, куд а м не б еж ать о т ш агов м о е г о б о ж е ­
ства!»
И п од его все теми ж е загр аничн ы м и п о л у б о т и н ­
ками зазвучали кам енны е п о тер ты е плиты веранды .
На нем бы ла свеж евы гл аж енн ая х о л щ о в ая б л у за с на­
груд н ы м кар м аш ко м , осед л анны м стальн ы м пенсне
с че р н ы м ш н ур ком .
Но, вероятно, в м и р е уж е что-то п р о и з о ш л о или
в это врем я п р ои сход и л о — р о к о в о е и н е п о п р ав и ­
м о е ,— п о то м у что хотя стоял о все то ж е гор я че е п р и ­
м о р с к о е утро, но дача уж е не п оказалась
мне
131

р и м с к о й виллой и над к уб ов ой п о л о со й н е сп о ко й н ого
Ч е р н о го м о р я я не увидел красны х п ар усов Н е ап ол и ­
т а н с к о го залива, а комната, куд а м еня пригласил х о ­
зяин, б ы л а проста, как дворницкая, — с б елен ы м и сте­
нами, яр к и м полом , вы к р аш е н н ы м м аслян ой краской,
в я н тар н о -о х р я н ы х д осках к о то р о г о л а зу р н о о т р а ж а ­
лось н е б о л ь ш о е окно, с к ухон н ы м столом , аккур атн о
зас тл ан н ы м л истом алой п р о м о к ате л ьн о й бумаги, на­
д е ж н о п ридавл енной к столу кнопками, на к о т о р о м я
зам е ти л ч е тв е р туш к у п очтовой
бум аги с начатым и
строчкам и, а на р аскал енно м с и я ю щ е м п о д о ко н н и к е
на ч е тв е р туш к е такой ж е почто во й бум аги сохла горка
в л а ж н о го ту р е ц к о го табака, и р я д о м с ней я увидел
к о р о б к у с в о зд уш н о -к р а х м а л ь н ы м и гильзам и ф абрики
К он ел ьско го , с тал ьн ую м аш и нку для набивания, свер­
к а ю щ у ю на сол нце своим и м е д н ы м и застеж кам и, и
с тал ьн ую п ал очку с круглой, н екраш ен рго д е р е ва р у ­
кояткой, пр и го товл ен н ы е для набивки новой папиросы,
в то в р е м я как в в о зд ух е е щ е стоял синеватый д ы м о к
т о л ь к о что вы куренной, а сам Бунин у ж е не казался
м н е таки м стр о ги м и в его б о р о д к е б ы л о б о л ь ш е че­
хо вского, чем в п р о ш л ы й раз. М ы сели на два б уковы х
венских стула, гнутых, легких и звонких, как м у зы к а л ь ­
ны е инструм енты , и он пол ож и л на стол м о ю клеенча­
т у ю тетрадь, р азгладил ее сухой л ад о н ью и сказал:
— Ну-с.
.. .но как ж е все это случилось? Ч то м е ж д у нами
о б щ е г о ? П о ч е м у я его так страстно л ю б л ю ? Ведь
с о в с е м недавно я д а ж е не слы ш ал его имени. Х о р о ш о
знал им ена Куприна, А нд р еева, Горького, слышал, что
есть А р ц ы б а ш е в , Ю ш кеви ч, Ч ири ков — тот самый,
о к о т о р о м б у д то б ы злой старик Лев Толстой сказал:
«К ак е г о . .. Ц ур и к о в , Ч у р и к о в ...» А о Бунине со в е р ­
ш е н н о ничего не слышал. И вдр уг в один прекрасны й
день, с о в е р ш е н н о неож иданно, он стал для м еня б о ­
ж е ством .
Д а ва й те р азб е р е м с я .
1Э2

Я у ж е давно писал стихи и находился, как все м о ­
л од ы е поэты, в состоянии вечного д у ш е в н о го см я те ­
ния: бегал по р е д ак ц и ям м естны х газет б е з всякого
р азб ор а, читал свои стихи к о м у поп ал о в гимназии, на
перем енках, спраш ивал м нение товарищ ей, дом аш них,
папы, тети, м учйл своими п р ои зв е д е н и ям и м л ад ш е го
б р а ти ш ку Ж е н ю — б у д у щ е го Евгения П етрова, п осы ­
лал свои стихотворения б а б уш к е в Екатеринослав,
д а ж е прослы л у зн ак о м ы х гим назисток слегка с ум а­
сш едш им . И все это лишь потом у, что никто не м о г
м не объяснить какой-то — как я тогда д ум ал — сам ый
главный секрет, откры ть к а к ую -то с а м ую с о к р о в е н н у ю
тайну поэзии, не об л ад ая к о то р о й м о ж н о б ы л о и
впрям ь свихнуться, не понимая, для чего все это пи­
шется, что о зн а ч а ю т все эти давны м -давно, е щ е со
врем ен Л о м о н осов а, известны е риф м ы , разм е р ы ,
с т р о ф ы — ты сячу р аз у ж е писанные к е м -то раньш е,
ты сячу р аз читанИые-перечитанны е и, по сути дела, по
в н утр еннем у о ч и щ е н и ю , ничего о б щ е г о не и м е ю щ и е
лично со мной, с м оей ж изнью , с м ое й судьбой,
с м ои м и интересами, — какие-то б л ед ны е « х о л о д о м
ды ш ит п р и р о д а немая, б е ш е н о волны сед ы е кипят»
и прочее.
.. .Звезд очки м е ж д у че тв е р о сти ш и я м и ...
П о д о б н о е ж е чувство, п о-зи д и м о м у, испытал в свое
врем я и М аяковский, о к о т о р о м я то ж е с о б и р а ю с ь
кое-что рассказать в этой книге. В своей б иограф ии он
пишет:
«.. .Выш ло хо д ул ьн о и ревплаксиво. Ч то-то вроде:
В золото, в п ур п ур леса одевались, сол нце играло
на главах церквей. Ж дал я: но в м есяцах дни п о те р я ­
лись, сотни том и тельны х дней.
Исписал таким ц е л у ю те тр а д к у » ...
Н икто м не ничего не см о г сказать, и ничего я не
слышал, к р о м е того, что — « в о о б р ази те себе, Валя пи­
ш ет стихи, хотя, впрочем , в его возр асте все пишут».
В редакциях:
133

— С тихи? О тлично. О ставьте. П р и хо д и те ч е р е з две
недели. Рукописи не в о зв р ащ ае м .
Ч е р е з две недели:
— Н е пойдет.
— Почем у?
— П о т о м у что м ы б ук в ал ьн о завалены стихами,
а м ы их в о о б щ е -т о не печатаем.
Или вд р уг н е о ж и д ан н о е счастье.
— О д н о взяли.
— К акое?
— Я у ж е не п о м н ю . Там что-то п р о пр ироду. В о ­
с ем ь строк. Н а подверстку.
И лиш ь один р аз в р едакц ии «О д есски х н о в о ­
стей», заваленны й узки м и гранками, испятнанны м и чер ­
н ы м и оттискам и пальцев, известный ж урн али ст Ге р ц о Виноградский, к о то р ы й п о д п се в д о н и м о м Л оэнгрин
вел еж едн евны й ф ельетон, коротким и, р уб л е н ы м и
строчкам и, о д н о с л о ж н ы м и абзацам и, а-ля кор ол ь
ф е л ье тон и стов великий Влас Д о р о ш е ви ч , человек
с х у д ы м интеллигентны м л и ц о м и длинны м и усам и
Верхарна, м е л ь к о м взглянув на м еня с квозь все то ж е
стальн ое чеховское пенсне, вдр уг чем -то во м н е заин­
т е р е с о в а л с я — тр у д н о сказать, чем именно, — м о ж е т
быть, п р о сто по-человечески пож алел, п о т о м у что я
так неестественно каш лял от смущ ения, им итируя «сла­
б ы е легкие», так нер вн о л ом ал лаковы й к о зы р е к своей
гим назической ф ураж ки, п р ож ж е н н ы й в нескольких
м е стах увел ичи тельны м стеклом, так стеснялся своих
вулканических, так н азы ваем ы х «возр астны х» п р ы щ е й
на х у д о м китайском п о д б о р о д к е ... О н л асково отстр а­
нил д о б р о й р ук о й м ои свернуты е в т р у б к у стихи и
сказал с п р о сто то й и откр овен н остью , потр ясш ей
м еня:
— Слуш айте, ну, допустим , я п о п р о ш у вас зайти
ч е р е з н ед ел ю и п о то м скажу, что cfHxn не п од х од я т
п о то м у , что м^1 в о о б щ е -то стихов не печатаем , хотя м ы
их и зр е д к а и Печатаем, и потом у, что стихи сырые, хотя
он и действительно, м о ж е т быть, сырые. Н о какое это
и м е е т значение? Х о ти те знать с вя ту ю п р а в д у? Вы при­
несли м не стихи, а я — вот д а ю вам честное сло во
134

п о р я д о ч н о го человека — ну соверш енно, а б со л ю тн о
ничего не с м ы сл ю в стихах и п о э то м у ничего вам не
м о гу посоветовать путного. И никто у нас в газете
р о в н о ни черта в поэзии не понимает. М о ж е т е м не
поверить. Только д е л аю т вид, что п оним аю т. Так что я
вам п осоветую : дайте свои стихи прочесть н а с то я щ е м у
писателю. Поним аете: н а с т о я щ е м у .
О н п од ч еркнул это слово и уставился на м еня д о б ­
ры м и склеротическим и глазами.
— У нас в О дессе, — сказал он, — ж ивет один на­
стоящ ий писатель. Ю ш к е в и ч а я не считаю. А л е к с а н д р
М и тр о ф а н о в и ч Ф е д о р о в . Вы, наверное, о нем слы ­
ш али?
— Н е слышал.
— Ч ехову нравилось его стихотворение: « Ш а р м а н ­
ка за о к н о м на улице поет, м о е ок н о откр ы то , вече­
реет». — О н снял пенсне и вы тер п л атк ом слезы. —
Вот видите. А е щ е хотите быть писателем. Н а д о знать!
А. Ф е д о р о в . О к е м д а ж е есть в эн ц и к л оп е д и ч е ск ом
словаре.
М н е б ы л о уж ас н о нел овко за свое невеж ество, и я
виновато молчал, тер зая в о п у щ е н н ы х р уках с в о ю
ф у р а ж к у и вы лам ы вая веточки герба. Н о тут м еня о с е ­
нило: А. Ф е д о р о в ! Н е папа ли это реалиста Витьки
Ф е д о р о в а , с к о то р ы м м ы о д н о врем я жили р я д о м
в « О тр а д е » и д а ж е н е м н о го др уж и л и ? П ом нится, Вить­
ка хвастался, что у него батька писатель.
— О н не в « О тр а д е » ж ивет? — спросил я.
— Ж ил в «О трад е», а теперь вы строил собстве н ­
н у ю дачу р я д о м с баш ней Ковалевского.
— Я то в а р и щ его сына Витьки.
— Верно, у него есть сын Витя. Так вы, я вам
сер ье зно советую , не отклады вая и поезж айте. О н хо­
р ош ий поэт, ученик М айкова, — прибавил он таинствен­
ны м ш епотом . — О н м о ж е т дать вам р я д п ол е зн ы х
советов. Э т о единственное р азум ное, что вы м о ж е т е
сделать. У вас что — легкие не в п о р я д к е ?
— В порядке. Э т о я так. У вас здесь в редакции
очень ж арко.
— С богом .
135

Так как на даче не б ы л о ни души, я -8 Й £ п р е п я т -'
ственно п р о ш е л чер ез все ком наты и остановился
в д в е р ях кабинета, где за письм енн ы м сто л о м сидел,
как я с р а зу понял, сам А. М . Ф е д о р о в на ф он е г р о м а д ­
ного, во всю стену, венеци анского окна с д о р о ги м и
ш пингалетам и, на треть зан я того м ор ем , б о л ь ш е ф о н танским б е р е г о м и м аяком , а на две трети д в и ж у щ и м ­
ся г р о м а д н ы м о б л а ч н ы м н е б о м ранней весны — ещ е
хо л о д н о й и хм урой, со ш то р м а м и и н е п р а в д о п о д о б н о
к р у п н ы м и п очкам и конско го каштана, как бы густо
о б м а за н н ы м и с то л яр н ы м клеем.
А. М. Ф е д о р о в зад ум чиво, с паузами, заносил чтото в о б ъ е м и с ту ю зап и сн ую книжку. Н аверное, пиш ет
стихи, п о д у м ал я и вступил □ комнату, с у ж а с о м слы ш а
скр ип своих новы х ботинок.
— Зд равствуйте, — сказал я, прокаш лявш ись.
О н нервн о взд р о гн ул всем те л о м и вскинул с в о ю
н е б о л ь ш у ю к р а си в у ю гол ову с точены м , слегка го р б а ­
ты м н о с о м и с ов се м м ал енькой сер еб р и сто й б о р о д ­
кой: настоящ и й европейский писатель, красавец, че­
л о в е к из к а к о го -то д р угого, вы сш его мира; с таким и
л ю д ь м и я е щ е никогда не встречался, с р а зу видно:
утонченны й, изы сканно-простой, д о кончи ков ногтей
интеллигентный, о чем свидетельствовали д ом аш н ий
бати стовы й галстук бантом , вельветовая р аб о чая кур т­
ка, янтарны й м ун дш тук, придавая е м у нечто в высш ей
степени худож ественное.
— Зд равствуйте, — е щ е р аз сказал я, ш ар кая но­
гой.
О н схватился кончи кам и пальцев за с е д е ю щ и е ви­
ски. В его глазах м е л ькн у л о безум ие.
— Ах, как вы м еня испугали! Н ел ьзя ж е так. Я д у ­
м ал б о г знает ч т о . . . П о ж а р . .. Что вам у го д н о ?
— Я то в а р и щ Вити.
— Витя в училищ е, — с н е д о ум е н и е м сказал о н .—
А п о ч е м у вы не в гим назии? Или, м о ж е т быть, с Витей
что -н и б уд ь случил ось? — закричал он, вскакивая. —
Ради бога, говорите, что с ним случилось!
— Н ичего не случилось.
— О н ж ив?
— Н азерно е. А чего?
136

— Э то я вас д о л ж е н спросить: а чего? И п о ч е м у вы
не в гимназии?
— Так.
— Странно.
— Я не к Витьке пришел, а к вам.
— Ко м не? — удивился Ф е д о р о в .
Н о п р еж д е чем я успел вы тащ ить из к ар м ан а ши­
нели свои рукописи, он все понял и заметался, как п од ­
стреленный.
— Стихи? Нет, нет! Только, у м о л я ю вас, не теперь.
Вы ж е видите — я занят. В эти часы я никого не при­
нимаю . Как вы с ю д а попали?
О н отп р янул от м еня и с м о тр ел с у ж а с о м на м ои
рукописи, к о то р ы е я уж е начал то р о п л и в о п ерел исты ­
вать. М ы были во всем д о м е одни. Его п ол ож е н и е
б ы л о б езвы хо д ны м .
— Лида! — крикнул он сл аб ы м голосом , но, вспо­
мнив, что ж ена уехала в го р о д за покупкам и, м ахнул
р укой и сдался.
О бл иваясь п о то м и все врем я кашляя, я прочитал
е м у свои стихи. О н сделал том ны м , красивы м го л о с о м
и зб ал ованно го ж енщ и нам и известного писателя не­
сколько вялых замечаний, а п о то м разош ел ся , и, к о ­
гда я спрятал с в о ю рукопись, он, неско лько ю м о р и ­
стически сверкнув глазами, погладив кисточку своей
сер е б ря н ой б ор од ки, сказал с л ад остн о-к он д и те р ск и м
голосом :
— Н у уж, так и быть. Теперь м о я очередь. Д е р ж и ­
тесь, Валя. Сейчас я вас убью . — С этими с л о вам и он
вынул из письм енн ого стола то л с тую с а ф ь я н о в у ю те­
традь и один за д р уги м стал с уп о е н и е м читать сонеты,
написанные, как он объяснил, вчера во вр е м я б е ссон ­
ницы в один присест, залпом : — « С е д ы е пейсы. О с тр ы й
взгляд. Ш ейлок. Н е р о в н ы м и зубам и, то р о п л и в о он
развязал заветны й узелок. Таилось в нем с о к р о в и щ е
на диво: ж ем ч у ж и н а П е р си д ск о го залива. И з м р а к а он
на свет ее извлек и сам, гордясь, л ю б у е тся ревни­
во. . — и так далее и ш икарны й конец: «.. .она ж ивет
и дышит, и — о б ож е! — я слы ш у вздох: зач е м м еня
хавас достал со дна для этих ж ад ны х глаз!»
137

Разум еется, я бы л убит наповал. Вот это настоящ ий
поэт! И с э того дня стал с тр аш н ы м почи тате л ем и уче­
н и к о м Ф е д о р о в а , котор ы й вскор е привы к ко м н е и не
б е з том н о сти гов ор и л зн ак о м ы м :
— Э т о Валя. М о л о д о й поэт. М о й талантливый уче ­
ник. М ы читаем д р у г д р угу стихи.
Э та идиллия п р о д о л ж а л а сь д о в о л ь н о долго, но за­
кончилась как-то вдруг, когда в один прекрасны й день
р асчувство вавш и й ся Ф е д о р о в то м н о сказал:
— Ах, Валя. .. Все это, о тк р о в е н н о говоря, вздор.
Х о т я м ой учитель М а й к о в и считал м еня с ам ы м та­
л антл и вы м сво и м у че н и к ом и п р ед сказы вал м н е б л е ­
с т я щ у ю б уд ущ н о сть, — при это м Ф е д о р о в п осм отр е л
на ф о то гр а ф и ю старика с ч е р н о -се р е б р ян о й б ор од о й ,
в строгих ж е л е зн ы х очках — поэта М а й к о в а — с авто­
граф ом , — но, по совести, какие м ы с вами поэты ? Б у­
нин — вот кто настоящ ий поэт. Вы читали Бунина?
— Нет.
— Вы не знаете стихов Бунина? — уж аснул ся Ф е д о ­
ров. — И ничего о нем не слы ш али?
— С м утн о, — соврал я. — В к а к о м -то
журнале.
Д л и н н о и скучно. Д аж е, кажется, б е з риф м. Впрочем ,
кажется, это бы л не Бунин.
Ф е д о р о в с м ол чал и в ы м у к о р о м п осм отр е л на
меня, п о д о ш е л к гр о м ад н о м у , во всю стену, кн и ж н о м у
ш каф у, вы тянул с полки книгу и стал ее перелисты ­
вать.
М е л ь к н ул а дарственная надпись с б о л ь ш о й — п р о ­
писной клинописной б уквой «Б».
— «Все м о р е — как ж е м ч у ж н о е зерцало, — читал
Ф е д о р о в , д е р ж а в руках о тк р ы ту ю книгу, но не глядя
в нее; читал сво и м красивы м, несколько актерским те­
н о р к о м , д р о ж а щ и м от н е п од д е л ьн о го восхи щ е н и я .—
С и р е н ь с о тл и в о м м л е чн о-зол оты м . И как тепло перед
з а к а то м стало, и как душ ист над саклей тонкий ды м !
Вон чайка села в б ухточке скал и с то й ... — Тут Ф е д о ­
ров, п овер н ув с в о ю н е б о л ь ш у ю с к у л ьп ту р н ую голову,
п о с м о тр е л в окно, в ч е р н о м о р с к у ю даль, слегка при­
138

щ уривш ись, с таким вниманием, сло вно и вп р я м ь ви­
дел кавказское п о б е р е ж ь е с саклей, эту с а м у ю скали­
стую б ух точк у и чайку, с и д е в ш ую в ней. — Вон чайка
села в б ухточке скалистой, как поплавок. .. В злетает
иногда — и видно, как с тр у е ю сер еб ри сто й сбегает
с лапок р о зо в ы х вода».
Я был пораж ен. П е р е д о м ной вд р уг откр ы л ась с о ­
всем простая тайна поэзии, к отор ая д о сих п о р так
у п о р н о ускол ьзал а от меня, пр иводя в отчаяние.
Я уж е давно — хотя и см утн о — понимал, что ум еть
составлять стихи е щ е не значит быть поэтом . Л егкость
версиф икации у ж е перестала об м ан ы вать меня. В н еш ­
ний вид стихотворений, так отличавш ийся от прозы ,
со своим и отд ельны м и четверостиш иям и, о с о б ы м
щ е гол ьств ом ти п огр аф ско й верстки, с тр е м я з в е зд о ч ­
ками, м н огото чи ям и и др уги м и о б щ е и зве с тн ы м и у хи щ ­
рениям и хотя и п р о д о л ж а л оказы вать на м еня гипно­
тическое действие, но врем енам и уж е начинал р а з д р а ­
жать. У м еня д а ж е зар од ил ась глупейш ая мысль, что
м о ж н о в м ал е н ьк ую учен и ческую тетр ад к у «для слов»
записать п оп ар н о все с у щ е с тв у ю щ и е риф м ы , зате м вы ­
зубрить, как таб л и цу ум нож ения, все с ущ е с т в у ю щ и е
стихотворны е р а зм е н ы — ямбы, хорей, амф ибрахии, —
что, в об щ ем , не составляло б о л ь ш о го труда, — и де л о
в шляпе! Что ж е касается сам о го содерж ания, то он о
об щ е и зве стн о и вполне доступно: мечты, грезы, пе­
чаль, тоска, лю б овь, сад, луна, река, свиданье, страсть,
цветы, осень, весна, зима, р еж е лето, поцелуй, ночь,
утро, вечер, р еж е полдень, измена, гор ькая с уд ь б и ­
на. .. М а л о ли чего1 Разум еется, в б о л ь ш о м количестве
м оре, волны, заливы, бури, чайки, — но все это в о ­
о б щ е . Д а ж е очень м о ж е т бы ть бухта. Н о б ухта в о­
об щ е . Не подлинная, а книжная. Н е в ы зы в а ю щ а я ни­
каких о с об е н н о ясных представлений.
Н о тут была, во-первых, не бухта, а б ухточк а и, вовторых, не в о о б щ е бухточка, а скалистая, то есть та­
кая, к ак ую я м н о го р а з видел где-нибудь в А р к а д и и
или на М а л о м Ф о н та н е и л ю б о в ал с я ею, никак не
предполагая, что им енно она и есть п р ед м е т поэзии.
139

Чайка бы ла то ж е не абстрактная чайка книж ны х винье­
то к и конц овок, а вполне реальная ч е р н о м о р с ка я чай­
к а — п о д р у га б о л ьш е ф о н та н с к о го м а я к а , — в д ан н ом
сл учае севш ая в скалистой бухточке, как п о п л а в о к ,—
сравнение, б ук в ал ьн о срази вш ее м еня своей п р о сто ­
той и почти научной точностью : у ж я ли не знал, как
плавает в м о р с к о й воде двухцветны й, наполовину
красны й и н ап ол ови ну синий, п р о б к о в ы й поп л авок —
такой легкий, устой чиво п окачи ваю щ и й ся на п р и б р е ж ­
ной волне, с то р ч а щ и м кончи ко м гусиного пера.
Бунин о тк р ы л м н е глаза на ф изи ческое явление п о ­
плавка, и м е ю щ е г о — п о -в и д и м о м у !— такой ж е у д е л ь ­
ный вес, как и чайка со своим и пол ы м и костям и и
плотны м , но чр езвы ч ай н о легким, просаленны м , не­
п р о м о к а е м ы м опереньем , как бы п р оп и тан н ы м в о з­
д ухо м .
Вода, сер е б р и сто й с тр у е ю сб е га ю щ а я с р озозы х,
то ж е н е п р о м о к а е м ы х лапок, бы ла так д о с то в е р н а ,—
те п ер ь бы я сказал: стереоскопична, — словно я изд а­
ли см о тр ел на нее в хо р ош и й м о р с к о й бинокль, увели­
чи ваю щ и й р аз в пятнадцать.
Я увидел чуд о подлинной поэзии: п ер е д о м ной о т­
кры л ся новы й мир. В тот ж е вечер я попроси л папу
купить м не книгу стихотворений Бунина. О т е ц п о с м о т­
рел на м еня с квозь пенсне глазами, на к о то р ы е — пом о е м у — навернулись слезы умиления: н аконец его
о б о л ту с взялся за ум. О н просит купить е м у не конь­
ки, не ф утб о л ьн ы й мяч, не д ухо во й пистолет, не тен­
н и сн ую ракетку, а книгу. И не « Ш е р л о к а Х ол м са » Конан-Д ойля, не «Тайну ж ел той ком наты » Гастона Леру,
а п р е к р а с н у ю книгу р усского поэта. Быть м ож ет, это
бы л единственны й подлинно счастливый день в его
ж изни. О т ц ы это поймут. А дети то ж е поймут. Н о не
теперь, а со в р е м е н е м /
Н а д р уго й день, вернувш ись д о м о й с уроков, оте ц
в ручи л м н е в передней завер нуты й в прекрасную , то н ­
кую , п л о тн ую о б е р т о ч н у ю бум агу, от к о то р о й пахло
г а зо в ы м о с в е щ е н и е м п и сче б ум аж н о го м агазина « О б ­
р азовани е», пахло глобусами, географ ическим и карта­
ми, литограф иям и, — толстенький сб о р н и к сти хо тво ре ­
140

ний Ив. Бунина издательства «Знание» 1906 год а
в скучно-зел еноватой ш агреневой б ум а ж н о й об л ож ке ,
в к о то р о й чувствовалось что-то н е ул о ви м о с оци ал дем ократическое.
Теперь ж е я сидел п е р е д ж и в ы м И в ан о м Буниным,
следя за его рукой, к о то р ая м ед л енно перелисты вала
стран ицы м оей о б щ е й тетрадки. На п отер ты х углах
этих страниц, вы кр аш енны х по р е б р у красной краской,
бы л нарисован во м н о ж е ств е один и тот ж е усл овн ы й
человечек в р азны х позах, так что стоило наж ать б о л ь ­
ш им пальцем угол тетради и б ы стр о пустить в е е р о м
уголки страниц, как в их м елькании возникала д в и ж у ­
щ аяся картинка р а зм а х и в а ю щ е го р укам и человечка —
нечто в р о д е тепереш ней мультипликации: нар и сован ­
ный человечек в течение нескольких с е к у н д — в зави­
сим ости от тол щ ин ы тетради — подни м ал руки и д р ы ­
гал ногами.
На углах сам о го тол стого из всех гим назических
учебников — «П р и р о д о ве д е н и я » — н е к о то р ы е те р п е ­
ливые гим назисты у м у д р ял и сь д а ж е и зо б р а ж а ть б окс
или см ертельны й п р ы ж о к с ш еста в вод у л е ге н д ар н о го
ц и р к о в о го артиста Д ацарила.
Н е о б р а щ а я внимания на человечка, Бунин перели­
стывал м о ю тетрадь — всю и зр е за н н ую по клеенке
че р н ого переплета якорям и, с ер д ц ам и и стрелам и. О н
останавливался на н е к о то р ы х стихотворениях, н е ско ль­
ко р аз п р о себя перечиты вая их, иногда делал к о р о т ­
кие зам ечания по п о в о д у какой-нибудь неточности или
неграмотности, но все это — кор отко, необидно, д е л о ­
вито. К огда он не р азб и р ал м о е го почерка, то надевал
пенсне и спраш ивал:
— К акое это сло во ?
И никак нельзя б ы л о понять, нравятся е м у стихи
или не нравятся.
Ч е р е з м н о го лет после этого я слышал, как С тан и ­
славский сказал на репетиции «Растратчиков» о д н о м у
актеру:
141

— М о ж е т е играть хо р ош о. М о ж е т е играть плохо.
Играйте, как вам угодно. М е н я это не интересует. М н е
важ но, ч то б ы вы играли в е р н о .
Д у м а ю , тогд а Бунин искал в м о и х стихах — где вер ­
но. О с та л ь н о е е м у б ы л о безр азл ично.
Д о й д я д о о д н о г о стихотворения, где я описывал
осень на даче (ну уж, разум еется, на даче А. М . Ф е д о ­
рова), Бунин не то р о п я с ь прочитал его впол гол оса и
остановил ся на последней строф е, где м н о ю в поэти­
ческой ф о р м е б ы л а вы р аж ена та мысль, что поэт, он
ж е и ж и в о п и се ц (д ело в том, что Ф е д о р о в заним ался
так ж е и ж ивопи сью ), написав н а тю р м о р т — глиняный
кувш ин с астрами, как бы спас эти последние цветы от
смерти, дал им на с во ем п ол отн е ве чн ую ж изнь — или
что -н и б уд ь в это м роде.
« А в кувш ине осенние цветы, их спас поэт от р ан ­
него ненастья, и вот они — остатки красоты — ж ивут
в м ечтах у тр ач е н н о го счастья».
Бунин п ом ор щ и л ся, как от зу б н о й боли.
— Вы, собственно, что здесь им ели в виду? — с п р о ­
сил он. — П о всей вероятности, м а с те р с к ую М и т р о ф а ­
новича на в то р о м этаже, где он пиш ет свои н а тю р ­
м о р т ы ? Н е так ли? В так ом случае л учш е б ы л о бы напи­
сать так.
Бунин п ереч еркнул п о с л е д н ю ю с тр о ф у кар ан д а­
ш ом , а на пол ях написал: « А на столе осенние цветы.
Их спас поэт в сад у от ранней смерти».
О н н е м н о го п од ум ал и зате м р еш и те льн о за к о н ­
чил: «Э тю дники. П о м я ты е холсты. И чья-то ш ляпа на
м о л ьб е р те » .
Я б ы л п о р а ж е н точностью , кратко стью , вещ ествен ­
ностью , с к о то р о й Бунин, как бы тр е м я уд ар ам и кисти,
сред и м о и х слепы х о б щ и х с тр о чек вд р уг и зо б р ази л
м а с т е р с к у ю с во е го д р уга Ф е д о р о в а , вы б р ав сам ы е что
ни на есть н е о б х о д и м ы е п од р об н ости : этюдники, хо л ­
сты. Ш ляпа. М о л ь б е р т.
К акой скупой словарь!
С п ор ази те л ьн о й ясностью я увидел тяжелый, гр у­
б о сколоченны й, запачканны й краскам и м о л ь б е р т и на
142

нем н е б р е ж н о п о в е ш е н н у ю б ар хатн у ю ш л япу с арти­
стически зал о м л е н н ы м и полями, п о-тирольски — вверх
и вниз, — что удивител ьно верно п е ред авал о весь х а ­
ракте р Ф е д о р о в а с его и зя щ н ы м д и л е тан ти зм о м и не­
винными п окуш ен и ям и на богем истость.
П о ч е м у -то м не п о т о м часто представлялось, что
им енно так у ю б ар хатную , ол и в к о в о го цвета ш л я пу
с полями, загнуты м и по-тирольски, н еп р ем ен н о носил
известный в свое врем я критик и эстетик Ю р и й А й х е н вальд. А м о ж е т быть, и К орней Чуковский.
Правда, м еня н е м н ого смутили «п о м яты е холсты».
У худ о ж ни ков р е д к о б ы в а ю т п о м яты е холсты: они или
натянуты на подрам ник, или стоят в углу, с ве р н уты о
в толсты е трубы . П о п р о б у й те -к а их смять! И д о сих
п о р м еня м уч а ю т эти п о м я ты е холсты, п о к а зы в а ю щ и е ,
что даж е у сам ы х лучш их поэтов иногда п о п ад а ю тс я
п р о хо д н ы е эпитеты, хотя на первы й взгляд и точны е,
но в сам ой своей глубине неверные, поставленны е по
принципу — авось проскочит.
У м еня не п р оскочило, п о то м у что я никак не м о г
увидеть п ом яты е холсты, а видел их све р н уты е в т р у ­
бы, тяжелые, пром асленны е.
Н о это м е ж д у прочим.
И з других стихотворений Бунин вскол ьзь о с та н о ­
вился на од ном , где я описы вал свидание со зн а к о м о й
гим назисткой на закате о с е н ью на сел ьском к л а д б и ­
ще, что вполне соответствовал о действительности и
недавно пр ои сход и л о в селе У сатовы Х у т о р а п од
О дессой, где я гостил у товарищ а.
Я следил за глазам и Бунина, ско л ьзи вш и м и по м о и м
строчкам : «Прищ ли, задум ались, на кам ень тихо селиМ е ч тате л ьн о звенел хрустальны й хо р сверчков. К ачались по ветру сухие и м м ор тел и среди н ад гр о б н ы х плит
и кам енны х крестов» — и так далее. «И грустн о стало
м не и как-то од иноко. Н о лиш ь на миг. Ведь ты б ы л а
со мной. А в синеве небес у ж е стоял в ы со к о д в у р о ги й
м е ся ц ледяной».
Бунин н есколько зад е р ж ал ся на э то м с ти хо тво р е ­
нии, как б ы вм есте со м н о ю п ереж ивая сидение на
143

хо л о д н о й р ак уш н и к ов ой плите сел ьского клад б ищ а
при свете л е д ян о го месяца, с ер е б р и вш е го вокруг нас
с л ю д я н ы е цветы им м ортелей, а зате м наверху страни­
ц ы поставил м о и м о б гр ы зе н н ы м к ар ан д а ш о м птичку,
п о -в и д и м о м у означавш ую , что стихи ничего себе, во
вся колл случае — «верные».
Таких стихотворений, отм еч ен н ы х птичкой, на всю
те тр а д к у о к аза л о сь всего два, и я приуныл, считая, что
навсегда провалился в глазах Бунина и хо р о ш е го поэта
из м еня не выйдет, тем б ол е е что на п р ощ ан и е он не
сказал м не ничего об н ад еж и в аю щ е го . Так, о б ы ч н ы е
зам е ч ан и я р а в н о д у ш н о го человека: «Ничего», « П и ш и ­
те», « Н а б л ю д ай те природу», «П оэзи я — это е ж е д н е в ­
ный труд».
М ы сл ь о еж е д н ев н о м тр уд е Бунин несколько р а з ­
вил.
— Писать стихи надо каж ды й день, п о д о б н о то м у
как скрипач или пианист н еп р ем енн о д о лж е н каж ды й
день б е з п р о п ус ко в по нескольку часов играть на с в о ­
е м инструменте. В п р оти вн ом случае ваш талант н е и з­
б е ж н о оскудеет, высохнет, п о д о б н о колодцу, откуд а
д о л го е врем я не б е р ут воду. А о чем писать? О чем
угод но. Если у вас в д анное врем я нет никакой темы,
идеи, то пиш ите п р осто о б о всем, что увидите. Беж ит
с о б а к а с вы сун уты м язы ком , — сказал он, п осм отр е в
в окно, — опиш ите собаку. О дно, два четырехстишия.
Н о точно, достовер но, чтобы собака бы ла им енно эта,
а не какая-ни будь другая. О п и ш и те дерево. М о р е .
С кам ей ку. Н айдите для них единственно верное о п р е ­
деление. О п и ш и те звук гравия п од сандалиям и д е в о ч ­
ки, б е гущ е й к м о р ю с п о л о те н ц е м на плече и п л ава­
те л ьн ы м и п узы р я м и в руках. Что это за звук? С к р и п не
скрип. З в о н не звон.. Ш о р о х не ш орох. Ч то-то д р у ­
го е — галечное, — т р е б у ю щ е е единственного н е о б х о ­
д и м о го , в е р н о го слова. Н априм ер, опиш ите п о л ув ь ю щ ий ся куст этих красны х цветов, к о то р ы е тянутся
ч е р е з б ал ю стр ад у, хотят заглянуть в комнату, п о с м о т­
р еть чер ез стекл янную дверь, что м ы тут с вами д е л а­
ем. О ч е н ь типичное растение для б ол ьш е ф он тан ско й
144

дачи, для ию ля месяца, для зн о й н о го полудня, когда
в саду пусто, п о т о м у что все уш ли купаться и с б е ре га
д о л е та ю т резки е восклицания и визг купальщ иц.
Я был весь, б е з остатка, п о гл о щ е н р ассм атр и ван и е м
спел ого красно го цветка, тр о н у то го п ервы м и п р и зн а­
кам и разлож ени я. П о ж е л те в ш и е зубчики преградили
путь осы в те м н о -к р а с н у ю сер ед и ну а г о н и з и р у ю щ е го
цветка, где как бы горел у гр ю м ы й огонь войны, гря­
д у щ е й револю ции, пр ибл иж ен ие к о то р ы х б ы л о е щ е
вне м о е го сознания. Д р у го й цветок у ж е бы л мертв,
и по его м е р тво й плоти ползали м аленькие р ы ж и е
м уравьи, п одни м авш и еся ц епо чкой по гипсовой б ал я ­
сине б ал ю стр ады .
Я снова виж у этих м аленьких хрупких м уравьев, и
они м н е каж утся тем и ж е самыми. А м о ж е т быть, они
и есть те ж е сам ы е — вечные, бессм ы сленны е, такие
хр упкие и нед о лговечны е муравьи, инстинктивно и щ у ­
щ ие в гр о м а д н о м н е п о зн а в а е м о м м и р е тел о р а зл а ­
гаю щ е го ся цветка. Н о как он назы вается? Т еперь-то
я знаю . Н о тогда я е щ е не знал.
Я заметил, что человека в тро е б о л ьш е м уч ае т вид
предм ета, если он не знает его названия. Д авать имя
о к р у ж а ю щ и м в е щ ам — бы ть м ож ет, это о д н о и отл и­
чает человека от д р у го го сущ ества. Н о у м еня нет та­
кого запаса слов, чтобы назвать м иллионы сущ еств,
понятий, вещей, о к р у ж а ю щ и х меня. Э то мучит. Н о е щ е
б о л ь ш е е мучение, вероятно, испы ты зает вещь, л и ш е н ­
ная имени: ее сущ ество ван и е неполноценно. С о н м ы
неназванны х п р ед м е то в те р заю тся в о к р у г м еня и
в с в о ю оч е р е д ь те р за ю т м еня сам о го с тр аш н ы м с о ­
знан ием того, что я не бог. Н е и м е ю щ и е имен зе щ и и
понятия стоят в стеклянны х ш каф ах вечности, как н о ­
венькие, зо л о ч е н ы е ф и гур ы ещ е не воплотивш ихся
б у д д в тем ны х пр иделах хр ам а среди каменных, раскат
ленных д в о р о в п од в ы го р е в ш и м н е б о м М онголи и, к о ­
т о р о е как бы ды ш ит ж е р тв е н н ы м д ы м о м с о ж ж е н н ы х
б

В. Катаев

145

степны х растений, с о н н ы м а р о м а т о м ж е л то го мака,
ш алф ея, полыни, ты сячелетней черепицы китайских
к р ы ш д в о р ц а Богдо-Гэгэна с кол окол ьчикам и.
Б уд д ы п о х о ж и д р уг на д р уга и лиш ены индивиду­
альности, их п о зо л о та свежа, их длинны е улы бки не
в ы р а ж а ю т никакой идеи; они ж д ут с во его воплощ ения,
а это м о ж е т п р ои зо й ти лиш ь тогда, когда в м и р е п о ­
явится как о е -н и б уд ь со в е р ш е н н о новое понятие, тр е ­
б у ю щ е е пластического выраж ения.
Тогда б р и то го л о в ы е ламы, п ох ож и е на рим ских се­
н а то р о в в красны х туниках и канар еечно-ж е л ты х т о ­
г а х — но не в сандалиях, а в м онгол ьски х сап о га х,—
в ы н и м а ю т из стенного ш каф а о д н о го из б е зы м я н н ы х
будд , д а ю т е м у им я и п ерено сят в храм, где среди
д ы м а тл е ю щ и х палочек, возгласов, вертящ ихся м о ­
литвенны х бар абанов, красивы х ш о к о л ад н ы х кон ф ет и
к р е п д е ш и н о в ы х р итуальны х платков он становится на­
к о н е ц богом .
. . .Красный б удд ийски й цвет, зо л о то й д ж а з ж е р т­
вопринош ений.
— Н а к о н е ц опиш ите в ор об ья, — сказал Б ун и н ,—
я знаю : вы приш ли в отчаяние рт того, что все уж е
сказано, все стихи написаны д о вас, новы х тем и н о­
вых чувств нет, все р и ф м ы давно исп ол ьзован ы и за ­
тр еп ан ы; р а зм е р ы м о ж н о перечесть по пальцам ; так
что в к о н е ч н о м итоге сделаться п о э то м н е в озм о ж н о.
В ю н о с ти у м еня то ж е бы ли п о д о б н ы е мысли, д о в о ­
д и в ш и е м еня д о сум асш ествия. Н о это, м илостивы й
государ ь, вздор. К аж ды й п р ед м е т из тех, какие о к р у ­
ж а ю т вас, к а ж д о е ваш е чувство есть тем а для стихо­
творения. П рисл уш и вайтесь к сво и м чувствам, н а б л ю ­
д айте о к р у ж а ю щ и й вас м и р и пишите. Н о пиш ите так,
как вы чувствуете, и так, как вы видите, а не так, как
д о вас чувствовали и видели д р угие поэты, пусть д а ж е
с а м ы е гениальные. Б удьте в искусстве независим ы .
146

Э т о м у м о ж н о научиться. И тогд а п ер ед вами о т к р о е т ­
ся неисчерпаем ы й м и р подл инной поэзии. Вам станет
легче ды ш ать.
Н о я у ж е и б е з того д ы ш ал легко, ж адно, н ов ы м и
глазам и р ассм атр ивая все, что м еня ок р уж ал о .
.. .Тщ ательно описав вор об ья, я стал описы вать д е ­
вочку. Н о она б ы л а не птица и не цветок. Д л я ее и зо ­
б раж е ни я б ы л о м ал о написать, что ей тр и над цать лет,
что у нее к о р о тк ая ю бочка, оч еви д но п ереш итая из
каких-то д о м аш н и х лохм отьев, д о че р н а за го р е в ш и е
худы е ноги, д о колен п о к р ы ты е п ерл о во й к р у п о й е щ е
не усп евш его вы сохнуть м о р с к о го песка, голландка
с сильно вы линявш им синим вор отни ком , о тк р ы в а в ­
ш им остр ы е клю чицы , и к о р о тк о остр иж енная иссинячерная к уд рявая — я бы сказал, греческая — головка,
к о т о р у ю с п е р в о го ж е взгляда хотелось сравнить
с ежевикой.
П р о х о д я м и м о гипсовы х ваз бал ю стр ады , она п о ­
с м о тр ел а на меня, и я увидел худое, те м н о -о л и в к о в о е
лицо с узки м и глазами, в к о то р ы х как бы таинственно
блестела лунная ночь.
О н а п р езр и тел ьн о под ж ал а сизы е о т купания губы,
п е ре д ернул а плечам и и скры лась из виду, униж енная
своей явной бедностью , д а ж е нищ етой и вм есте с тем
злая, независим о гордая, как м ал енькая гол од н ая ц а­
рица.
Э т о уж е б ы л а не п р ев о сх о д н о найденная деталь
летнего п р и м о р с к о го полудня, п о в о д для словесной
живописи, у р о к поэзии.
Всей д у ш о й я в д р уг почувствовал в ней не п р о сто
девочку, а тр аги ческую ге р о и н ю к ак о го -то п о д л и н н о ­
го, а не в ы д у м ан н о го назр е в аю щ е го, б у д у щ е г о р о ­
мана. ..
. . .чудо м гн о в е н н о го п р евр ащ ени я п ейзаж а в эпос,
в трагедию .
Я знал, что м ы е щ е когд а-ни буд ь с ней встретим ся.
147

Н е с к о л ь к о дней п о то м бегал я по зн ако м ы м , рас­
с казы в ая о с в о е м визите к Бунину; почти ни на кого
м о й р ассказ не п р ои звел ско л ьк о -н и б уд ь за м е тн о го
впечатления. П о в то р я ю : м ой Бунин был м алоизвестен.
Т о л ько м о и то в ар и щ и — м о л о д ы е поэты, к числу к о ­
т о р ы х я у ж е в то врем я как б ы оф и ци ал ьн о п р ин адл е ­
жал, — заи нтересовались м о и м рассказом . П равда,
б о л ь ш и н ств о из них совсем не пр изнавал о Бунина как
поэта, что п р и во д и л о м еня в отчаяние и д аж е к ак ую то д е тс к у ю ярость. Н о зато все трепетали п е ре д ним
как п е р е д п очетн ы м а к ад ем и ко м и, узнав, что Бунин,
известны й своей б е сп о щ а д н о й строгостью , из пятна­
дц ати м о и х стихотворений два удостои л п о о щ р и те л ь ­
ной птички, сначала не хотели э то м у верить, а потом ,
увер и вш и сь да, к р о м е того, собственны м и глазам и
у ви д ев п р и со чи н ен н ую Бунины м ш ляпу на м ол ьб ерте,
проникл ись ко м н е н е к о то р ы м интересом, хотя и о т ­
к р о в е н н о пож и м али плечами. О н и м еня то ж е не при­
знавали. В о о б щ е в то врем я никто никого не пр изн а­
вал. Э т о б ы л о п р и зн а к о м х о р о ш е го л и те р атур н ого
тона.
Как и теперь, впрочем .
Я стал в н е к о то р о м р о д е знам ени тостью , а м о ю
те тр а д к у с бунинским и стро чкам и д о то го захватали
пальцам и, что я п р и нуж д ен был п оказы вать ее издали,
не д авая в руки.
У м еня круж ил ась голова от славы. Я упивался на­
чавш ейся для м еня новой счастливой ж изн ью , сулив­
ш ей вп ереди стол ько прекрасного! Я б е з устали сочи­
нял стихи, описы вая все, что м еня о кр уж ало . Я понял,
что п оэзи я бы ла вовсе не то, что считалось поэзией,
а чащ е всего бы ла им енно то, что никак не считалось
поэзией. М н е не над о б ы л о ее разы скивать, откуд а-то
вы ковы ривать. О н а бы ла тут, рядом , вся на виду, она
с р а з у п опадала в р у к у — стоило лишь внутренне о щ у ­
тить ее поэзией. И это внутреннее о щ у щ е н и е жизни
как поэзии теперь б е зр а зд е л ь н о владело м н ою .
Л иш ь потом у, что я вдр уг узнал, понял всей душ ой:
ве чное присутствие поэзии — в сам ы х просты х вещах,
148

м и м о к о то р ы х я п р оходил раньш е, не п од о зр е ва я , что
они в л ю б о й м иг м о гут превратиться в п р ои зв е д е н и е
искусства, стоит тол ько вним ательно в них в см о т­
реться.
С к о л ь к о р аз д о сих п о р я видел о б ы к н о в е н н о го
уличного ш арм анщ ика, но то л ьк о теперь, взглянув на
него глазам и Бунина, понял, что и ш ар м ан щ и к поэзия,
и его о б е зьян к а поэзия, и д о р о га от О д е сс ы на Ф о н ­
тан тож е поэзия. « О гр а д ы дач е щ е в ж и в о м у з о р е —
в тени акаций. С о л н ц е из-за дач глядит в листву. В ал­
леях б л ещ ет м о р е . .. Д ень б уд е т долог, светел и го­
ряч. И б уд ет сонно, сонно. Ч ер еп и ц ы с текл ом светить­
ся будут. П р о м е л ьк н е т велосипед б е сш ум н ы м м а х о м
птицы, да п р о гр е м и т в н ем ец кой ф уре лед».
О казы вается, все это чистейш ая поэзия, но, кон еч­
но, лиш ь в то м случае, если удается о ткр ы ть с а м у ю
д у ш у вещ и или явления: например, д у ш у велосипеда,
котор ы й «п р ом ел ькнет б е сш ум н ы м м а х о м птицы».
Э то т б есш ум ны й мах, в к о т о р о м все ж е присутство­
вал ш о р о х шин, б уквал ьно сводил м еня с у м а своей
дьявол ьской точностью , а главное, тем, что в нем
скры валось как бы е щ е о д н о слово, не написанное, но
п о д р азум е в аю щ е е ся , — «спицы » — с
их
никелевы м
б л е ск о м и м ал еньким и м ол н и ям и солнечны х о т р а ж е ­
ний.
П еречел написанное и нахожу, что хотя в нем все
как б уд то верно, да не совсем. С л и ш к о м у п р о щ е н н о
п ол учаю сь я — м о л о д о й человек того времени. А ведь
им енно о б это м врем ени впоследствии А л е к с а н д р
Блок написал в предисловии к «В о зм е зд и ю » :
«И нтересно и н еб есп ол езн о и для себя и для д р у ­
гих припом нить и стор и ю собствен н ого произведения.
К т о м у ж е нам, счастливейш им или несчастливейш им
детям сво его века, приходится пом нить всю с в о ю
жизнь; все годы наши р е зк о о к р аш е н ы для нас, и —
увы! — заб ы ть их нельзя, — они о к р а ш е н ы с л и ш к о м
149

неизгл адим о, так, что каж д ая ц и ф р а каж ется написан­
ной к р о вью ; м ы не м о ж е м заб ы ть этих циф р; они
написаны на наш их собственны х лицах».
Книга, к о т о р у ю я сейчас пишу, есть в какой-то м е р е
«и стор и я с об ств е н н ого п р ои звед ени я» — точнее, о д ­
н ого из м о и х произведений, р о м ан а «А нгел смерти»,
к о то р ы й я м ечтал написать всю с в о ю жизнь, но так и
не написал. И он навсегда остался лиш ь м ое й мечтой.
Книга мечты.
Я м л ад ш ий совр ем ен н и к Блока, что не м о гл о п о ­
м е ш ать м не о щ у щ а т ь врем я так же, как о щ у щ а л его
Блок.
« ...1 9 1 0 год, — писал Блок, — это кризис си м во ­
лизм а, о к о т о р о м тогд а очень м н о го писали и го в о р и ­
ли как в лагере символистов, так и в п р о ти в о п о л о ж ­
ном. В э то м го д у явственно дали о себе знать направ­
ления, к о то р ы е встали во в р а ж д е б н у ю п о зи ц и ю и
к с и м в о л и зм у и д р у г к другу: акм еизм , эго ф уту р и зм и
п е р в ы е начатки ф утур изм а».
Тем, чем для Б лока был 1910 год, тем для нас, м о ­
л о д ы х привинциалов, были 1913 и 1914 годы, когда
н ак о н е ц и д о О д е с с ы дош л и эти сам ы е «первы е начат­
ки ф утур и зм а» : странны е книжки, напечатанны е на
толстой, чуть ли не о б е р то ч н о й б ум аге со щ епочкам и,
н е п р и вы чн ы м ш р иф том , со странны м и названиям и
« П о щ е ч и н а о б щ е с тв е н н о м у вкусу», «Д охл ая луна»,
д а ж е «Засахар енная к р ы ...», непонятны м и стихами и
чудовищ ны м и
ф ам илиям и
поэтов-ф утур истов,
как
б у д т о н ар о ч н о п р и д ум ан н ы м и для того, что б ы д р а з ­
нить читателей.
М ы прятали эти сборники под партам и вм есте
с к р а м о л ь н ы м « С ати р и ко н о м » и неприличны м и п о х о ж ­
д е н и я м и какой-то Э л ь з ы Гавронской, в к о то р ы х все
б ы л о а б с о л ю тн о прилично, д а ж е то ш н о т в о р н о -с к у ч ­
но, но все р ав н о — гим назическое начальство считало,
что это п ор ногр аф и я.
С р е д и с о в е р ш е н н о непонятны х для м е н я стихов,
150

напечатанных вкривь и вкось, даже, кажется, кое-где
вверх ногами, к о то р ы е восприним ались как д е р зк ая
м истиф икация или даж е какой-то страш ны й протест:
« Д ы р бул щ ы л — убе щ ур », м не попался на глаза ф у ­
туристический сбор н и к « С а д о к судей» — тверд ая квад­
ратная книж ка в о б л о ж к е Из цветны х обоев, напеча­
танная на толстой синей бумаге, почти картоне, где
я наш ел строчки: «В уш ах огл охш и х п а р о х о д о в горели
серьги якорей».
И в д р уг я, воспитанный на классиках, уж е слегка
прикоснувш ийся к в о л ш е б н о м у р е ал и зм у Бунина, п р о ­
читав эти ф утуристические строчки, увидел п о р ази те л ь ­
но яр кое и зо бр аж ен и е порта и услы ш ал так х о р о ш о
м не зн ак о м ы й п ар оход ны й гуд ок столь низкого, б а ­
со в о го тона и столь п р онзител ьно свистящ ей силы,
что едва он начинал гудеть, как из б р ан д сп о й та в ы п у­
ская с тр у ю п р о зр ач н о -р аск ал е н н о го пара, к о то р ая
лишь через н е к о то р о е врем я пр евр ащ алась над го л о ­
вой в п лотное облако, м о р о с я щ е е теп л ы м д о ж д и к о м
на головы и лица пассаж иров, к о то р ы е в уж асе заты ­
кали пальцам и уш и и разевали рты для того, чтобы
спасти свои б ар аб а н н ы е перепонки, как в м и р е в о ц а ­
рялась тишина. П о э то м у пар оходны й гуд о к всегда ас­
соци ировал ся с внезапно наступивш им на рейде б е з ­
м олвием , с все о б щ е й п о д а вл я ю щ е й глухотой.
Я понял, что огл охш ие п ар о х о д ы бы ли вовсе не
ф утуристическим изы ском, а п ор ази те л ьн о верн ы м
реалистическим и зобр аж ением , инверсией — по то м у
врем ени со в е р ш е н н о новы м прием ом , поэтическим
откры тием , закл ю чавш и м ся в том, что о щ у щ е н и е глу­
хоты переносилось с человека на вещь. П а р о х о д ы пр е ­
вращ ались в ж ивы е сущ ества, в ж е л е зн ы х ж енщ ин
с серьгам и якорей в оглохш их ушах.
Что ж е касается л ю бви и похоти (в п о с л е д ую щ е й
редакции), к о то р ы е они со страш н ы м в о е м лили из
своих якоб ы м ед н ы х труб, то это б ы л о с о в е р ш е н н о
гениальное наб л ю д ение поэта, п р он и к ш е го в сам ы е
глубины под сознательно го : пар оход ны й гуд о к ревел, и
впрям ь вы зы вая нечто п о х о ж е е на п о л о в о е чувство, от
к о то р о го как бы содр огал ся рейд со всеми своим и та­
м ож ен н ы м и катерами, буксирами, б арж ам и, тузикам и,
151

ф лагами, б е л ы м м аяком , чье отр аж ени е рвалось на
м е л к и е клочки, как р а зо р в а н н о е письм о в го л у б о м
зе р к а л е акватория, как б ы р азо р в ан н ы м и в клочья
чайками, п р ед чувстви ем знойной п р и м о р ск о й ночи.
Я д а ж е не зап о м ни л ф ам илии ф утуриста, написав­
ш е го эти строчки, но картина порта, с озд ан н ая его м о ­
гучи м во о б р аж е н и е м , навсегда врезалась в пам ять
гд е -то р я д о м с п о п л ав ко м бунинской чайки.
В ож идании н о е о г о свидания с Бунины м я в сотый
р а з переб и р ал п о д р о б н о с ти того н езаб ве н н ого дня,
к о гд а он делал к а р а н д а ш о м пом етки в м ое й тетр адке
и советовал п о б о л ь ш е читать книг по истории народов,
н ас е л я ю щ и х зе м н о й шар. О н говорил, что каж д ы й на­
стоящ и й поэт д о л ж е н х о р о ш о знать истор ию м и р ов ой
цивилизации. Быт, нравы, п р и р о д у р азны х стран, их
религии, верования, н ар од ны е песни, сказания, саги.
В то врем я это м еня — увы! — ни в м алейш ей м е р е не
вол новал о, хотя я и сделал вид, что восхищ ен м у д р ы м
советом , и с л о ж н ы м ж а р о м стал записы вать названия
книг, к о то р ы е он м н е диктовал.
Я бы п р ед п очел прочесть нечто такое, что ср азу
ж е и б е з о с о б ы х хл опот научило м еня писать п р е ­
красны е стихи и сд елало зн ам ен и ты м поэтом .
Р азо ч ар о в ал м еня такж е настоятельны й совет Б у­
нина не стараться во что бы то ни стало печататься,
а н е м н о го повременить, не торопиться, так как все
п р и д ет в свое врем я.
Тут Бунин с сухой п ол уул ы б ко й заметил:
— Впрочем , я не сом неваю сь, что вы м еня все
р ав н о не послуш аетесь, б уд е те рассылать свои стихи
во все редакции, лиш ь бы увидеть их, а главное, имя
с во е напечатанными. Я сам все это испытал на себе.
И теперь очень ж алею , что напечатал м н о го слабого.
П ойм ите, м илостивы й государь, что м не ничего не сто­
ит дать вам с в о ю визитную карточку, и вас напечатаю т
в л ю б о м то л с то м ж урнале. ..
152

Бож е, неуж ели даж е в « С о в р е м е н н о м
п од ум ал я.
—

мире»? —

.. .но л учш е не надо. П од ож д и те.

О, как м н е хотелось рвануться к н е м у со стон ом :
«П ож алуйста, Иван Алексеевич, п о р е к о м е н д у й те
м ои стихи, дайте, дайте м не ваш у в и зи тн ую карточку.
Н у что вам стоит? Вы ж е сами говорите, что ничего не
стоит!»
Н о со лж ивой п о к о р н о с ть ю я п одд акивал ему:
— П оним аю . Да, да. Конечно. Вы с о в е р ш е н н о п р а­
вы. Л учш е подож дать.
О н п осм отр ел на м еня саркастически:
— А сами небось сегод ня ж е п об е ж и те со своим и
стиш кам и в «О десский листок». З н а ю я вас, м о л о д ы х
поэтов! Не об м анете! С а м бы л таким.
П отом , перем енив р азговор , очень сер ьезн о, с глу­
б о к и м уб е ж д е н и е м сказал:
— Вам, конечно, хочется как м о ж н о с ко р е е узнать
от м еня все тайны творчества. Н е знаю , в состоянии
ли я вам в э то м пом очь. О д н а к о зап о м н и те с л е д у ю ­
щее. В о-п ер вы х — и это сам о е главное, — н уж н о п р е ­
од ол е ть в себе о тв р ащ ен и е к листу чистой бум аги,
к о то р о е испы ты вает почти каж ды й настоящ и й писатель,
и писать каж ды й день, регулярно, не д о ж и д а я сь в д о х­
новения, настроения и то м у п од о б н о го , писать — как
ходить на с л у ж б у .. . или в гим назию .
Теперь я л и хо р а д очн о ож и д ал н о в о го свидания
с Буниным, но как р аз в это врем я началась война, он
уехал, и лиш ь спустя четы ре года я увидел его вновь,
столкнувш ись с ним на тех неудоб ны х ступеньках вин­
товой лестницы, к о то р ы е вели нем н ого вниз, в к о н т о ­
ру « О д е сс к о го листка», где я, помнится, получал го­
н ор ар за напечатанны е стихи.
О н стоял п ер е д о м ной п о -п р е ж н е м у сухой, ж е л ч ­
ный, столичный, недоступны й — м ой п реж ний Ив. Б у­
нин, о к о т о р о м я все эти годы — даж е на артиллерий­
153

с к о м н а б л ю д а те л ь н о м пункте — не переставал д ум ать
и к о то р ы й как бы стал п о сто ян н ы м к о н тр о л ь н ы м о р га ­
н о м м о е го ху д о ж е ств е н н о го сознания, и — отступя
на ш аг — м о л ч ал и в о рассм атривал м еня во всех п о­
д р о б н о с тя х, б у д то соби рался тут же, не сходя с места,
описать.
— Вы м еня узнали? — спросил я.
О н ничего не ответил — м не д а ж е показалось, не
усл ы ш ал м о е го вопроса, — и п р о д о л ж а л р ассм атр и ­
вать — я бы д а ж е не п об оял ся сказать — ч и т а т ь
м е н я , делая иногда как бы м ы сл енны е пом етки на
полях.
— О ф и ц е р . Георгиевский кавалер. Д е м о б и л и з о ­
ван. Вырос, возм уж ал . — О н покосился на м о ю п р аву ю
ногу, к о то р ая е щ е не сл и ш к ом тв е р д о стояла на сту­
пеньке. — Ранен. Н о кость не зад ета? . .
Я, по с в о е м у об ы кн овен и ю , закаш лялся от с м у щ е ­
ния. О н тут ж е навострил уши, прислуш иваясь к м о е м у
хр и п л овато м у, го р а з д о б о л е е глубо ком у, чем раньше,
ж е с т к о м у каш лю .
— Г азы ? — п ол усп ро си л он. — Ф о сге н ? — И п р о тя ­
нул м не с в о ю та к у ю з н а к о м у ю с уху ю р ук у с д р у ж е ­
л ю б н о и о тк р о в е н н о откр ы то й ладонью . — З д р а в ­
ствуйте, Валя, — сказал он, как м не показалось, л ю ­
б уясь м н ою . — М о л о д о й поэт Валентин Катаев!
— Д а в н о ли вы в О д е ссе ?
Я задал этот в о п р о с от смущ ения, так как уж е знал
о его бегстве из бол ьш евистской М о с к в ы в О дессу,
где на днях он напечатал несколько новых, е щ е неиз­
вестны х м не стихотворений, из к о то р ы х о д н о п р е д ­
ставлял о описание какого-то, п о -ви д и м о м у м о с к о в ­
ского, п оэти ческо го вечера и какой-то неизвестной
м не поэтессы:
«Б ол ьш ая м уф та. Бледная щека».
Затем , с ко л ьк о помнится, эта поэтесса т о м н о го­
ворила:
«Кузм ин, пр очтите новый триолет».
И все это м ал е н ьк о е стихотворени е заканчивалось
к о р о тк о й строчкой:
«Скучна, б есп ол а и распутна».
154

Зд есь бы л весь Бунин с его точностью , л а к о н и зм о м ,
ж е л чн о стью и ненавистью к д и л е тан тск ом у искусству*
Я заметил, что поэт Кузм ин, кажется, никогда не
писал триолетов. Бунин сказал, что не им ел в виду
М и хаила Кузмина. Взял п е р в у ю п о п а в ш ую ся ф ам ил ию *
«Если хотите, м о гу перед елать его в к о го -н и б у д ь д р у ­
гого».
И з д р уго го ж е стихотворени я запом нили сь два ку­
сочка. Первы й:
«Где ты теперь? Д и вуе ш ься ль вол н ам зе л е н о го
Бискайского залива м е ж белы х платьев и п анам ?»
И последний:
«Скаж и п окл он ы к н я зю и княгине. Ц е л у ю р ук у дет­
ску ю тв о ю за ту лю бовь, к о т о р у ю отны не ни от к ого
я не таю».
Впоследствии я у ж е ни в о д н о м с б о р н и к е не встре­
чал этих стихов, но дум аю , что если п ор ы ться в о д е с ­
ских газетах и ж ур н ал а х того времени, то эти стихи
найдутся 1.
Э то был какой-то новы й для меня, п угаю щ и й Бу­
нин, почти эм игрант или, пож алуй, у ж е вполне эм и­
грант, п ол н остью и во всей глубине о щ ути в ш и й к р у ш е ­
ние, гибель преж ней России, р аспад всех связей: лиш ь
человек, понявш ий д о конца, что ж изнь кончена, м о г
написать, публ ично и печатно объявить о своей тайной,
нежной, м о ж е т быть д а ж е преступной, лю бви, кото-*
р у ю «отны не ни от кого я не таю».
Почем у о т н ы н е ? П очем у н е т а ю ?
Д а потом у, что отны не уж е ничего не будет. Все
кончено. О н остался в России, охваченной с тр аш н о й
для него, б е сп о щ а д н о й револю цией. О н а — княж на —
у ж е где-то далеко, во Ф р анции, на б е р е гу « зе л е н о го
Бискайского залива м е ж белы х платьев и панам».
И п о то м вм есто «передай» — это изы сканное, вели­
косветское: «скажи».
« С к а ж и п окл оны к н я зю и княгине».
1 Стихотворение напечатано в Собрании сочинений И. А. Бу­
нина в девяти томах (том восьмой, 1967, стр. 29).
155

В этих стихах я ощ ути л тогд а нечто трагическое.
О тчаяние. Уж ас. П ок ор н ость. Такие стихи м огли бы ть
написаны в ночь п е р е д казнью .
М ы спустились по Л ан ж е р о н о в ск о й м и м о г о р о д ­
с к о го театра, м и м о газона с г е р б о м го р о д а О дессы ,
с о ста вл е н н о го из вы саж енны х здесь цветов, м иновали
античны й п ор ти к И стор и че ско го м узея, го р о д с к у ю
д ум у, зн а м е н и ту ю чугун н ую п уш к у на ступ е н чато м д е ­
р е в я н н о м лаф ете. З а т е м не тор оп ясь пош ли по Н и к о ­
л а е в с к о м у б у л ь в а р у от пам ятника П уш к и н у по направ­
л е н и ю пам ятника Д ю к у де Риш елье с чугунной б о м б о й
в ц о к о л е и рукой, п р отянуто й в м о р с к у ю даль, в «сво­
б о д н у ю стихию».
Д в о р е ц в о зл е Л о н д он ско й гостиницы бы л занят не­
м е ц к и м ш таб ом , на п од ъ е зд е стояли п арны е часовы е
в гл убо ки х сер о-стальны х касках, в ы сок о п оперек
б ул ь в а р а висело р е зк о -ж е л то е — я бы сказал, оси н о­
ж е л то г о цвета — п ол отн и щ е с р е зк о -ч е р н о й готической
н е м е ц к о й надписью , и Бунин, приостановивш ись, п р о ­
чел сво им и д а л ь н о зо р к и м и глазам и орла: « А в т о м о б и л е нлангзам ф ар е н!», что значило приказание: « А в т о ­
м о б и л я м ехать м ед л енно!»
Д в а или три австрийских о ф и ц е р а с сабл ям и в ни­
к е л и р о ва н н ы х нож нах стояли возл е штаба, читая вы ­
ставленны е в р ам к ах п од сеткам и п р остр ан н ы е м аш и ­
н оп исны е о п ер ати в н ы е сводки за п од п и сью ф ельд­
м а р ш а л а Л ю д е н д о р ф а , р а зм н о ж е н н ы е на ротаторе.
Б ы л о стран но мне, р ус ск о м у о ф и цер у, георгиев­
с к о м у кавалеру, идти по р у с с к о м у городу, зан я том у
не п р и ятел ьской армией, р я д о м с р усским акад ем и­
ком, зн ам е н и ты м писателем, к о то р ы й д о б р о в о л ь н о
б е ж а л с ю д а из советской России, п одд авш и сь о б щ е й
панике и спасаясь неизвестно от чего на ок к уп и р о в ан ­
н о м юге, в к акой -то вы дум анной н ем ц ам и украинской
д е р ж аве, к о то р о й правил н и к о м у не известны й д о сих
п о р гетм ан С к о р о п а д с к и й — личность почти о п е р е то ч ­
ная, — генерал или, м о ж е т быть, д а ж е п ол ковн ик б ы в ­
ш е й ц ар ск о й армии.
156

— К огда ж е м ы с вами виделись в последний
р аз? — спросил Бунин.
— В ию ле четы рнадцатого.
— Июль
четы рнадцатого, — за д ум ч и в о
сказал
он. — Ч еты ре года. Война. Револю ция. Ц е л а я вечность.
— Тогда я к вам приехал на дачу, но вас у ж е не
застал.
— Да, я уехал в М о с к в у на др угой день п осле о б ъ ­
явления войны. С б о л ь ш и м т р у д о м вы брался. Все
б ы л о заб ито воинским и эш елонам и. О п а сал ся Р у м ы ­
нии, ту р е ц к о го флота. ..
М ы помолчали.
Я увидел знойны й ию льский день. С ухой, сильный
степной ветер нес чер ез К ул и ково поле тучи черной
пыли, клочья п р ессо ванного сена, зад ирал хвосты л о ­
ш адям , согнанны м с ю д а из окр естны х х у то р о в по кон ­
ской м обилизации, н еб о со зл овещ им , м етал л ическим
о тте н ком и кровавы й закат над гор од о м , навсегда для
м еня связанны й со стихами:
« В ечер ню ю ! В е че р н ю ю ! В е че р н ю ю ! Италия! Г е р м а­
ния! Австр ия!» И на площ адь, м р ач н о о ч е р ч е н н у ю
чернью , б агр о во й крови пролилась струя!»
И с другими, ещ е б о л е е страш ны м и:
« М а м а и убиты й нем ц ам и вечер».
«Ах, закройте, зак р ой те глаза газет!»
Их б есстраш но написал в дни п атр иоти ческого уга­
ра все тот ж е м о л о д о й футурист, автор так восхитив­
ш его м еня некогда стихотворени я «Порт». Н о теперь
я уж е знал его имя: В лад им ир М а я к о в с к и й .. .
«Звонок. Что вы, м а м а ? Белая, белая, как на гр о б е
глазет». «О ставьте! О нем это, о б убитом , тел егр ам м а.
Ах, закройте, зак р ой те глаза газет!»

Эти строчки пронес я в д у ш е своей че р е з в сю вой­
ну. Н о р азве м о г о б это м знать Бунин? П р и нем я б о ­
ялся д аж е произнести ко щ у н ств е н н у ю ф ам и л и ю М а я ­
ковский. Так же, впрочем , как впоследствии я никогда
157

не м о г в присутствии М а я к о в с к о го сказать слово: Б у­
нин. О н и о б а взаи м н о исклю чали д р уг друга.
О д н а к о они об а стоят р я д о м в м оей памяти, и ни­
чего с этим не поделаеш ь.
Бунин б ы с тр о шел, выставив вперед б ор од к у, и,
вертя ж илистой шеей, з о р к о осм атривался по с т о р о ­
нам, как бы ж ел ая креп к о-н ак р е п к о запом нить, а за ­
те м точ н е й ш и м о б р а з о м где-нибудь описать все, что
б ы л о вокруг: пятнисто-ф и сташ ковы е стволы столетних
платанов, зам е р ш и й порт внизу п од б ул ьвар ом , длин­
ный ш табной нем ецкий автом о би л ь «бенц» сер о-сталь­
н о го цвета, п о в о р ач и ва ю щ и й по асф альту за угол
м и м о п о с то в о го — о б ы к н ов е н н о го р усского солдата
с круглой чиновничьей к ок ар д оч ко й на ф ураж ке, у к р а ­
ш е нной каким -то странны м тр езуб ц ем , что д о л ж н о
б ы л о о б о зн а ч ать п ринадлеж ность солдата к так н азы ­
вае м о й «д е р ж а вн о й варте» гетмана С к о р о п ад ск о го .
П о л о с а ты е тенты х о р о ш о зн ак о м ы х ф р ук тов ы х м а ­
газинчиков на Екатерининской площ ади, где лубяны е
к о р зи н о ч ки с первой клубникой — крупной и сухой — и
почти черной или б л е д н о -р о з о в о й черешней, в з е р ­
кальны х ягод ах к о то р о й отр аж ал ось уж е почти летнее
солнце.
В р еш и тельно сж аты х челю стях и нап р яж е н н о с о ­
б р а н н о м лице сво его учителя я угады вал х о р о ш о с кр ы ­
то е смущ ение, д аж е растерянность. Я узнал, что он
приехал с ж еной, остановился в го р о д е у худож ника
Б ук о в е ц ко го , но на днях п е р еезж ает на дачу, куда и
пригласил м еня наведаться.
Так началось м о е двухлетнее о б щ е н и е с Бунины м
д о то го дня, когда он наконец окончател ьн о и навсе­
гда п окинул родину.
О п я ть дача за ш естнадцатой станцией. Н о на этот
р а з не дача Ковалевского, где я впервы е увидел его.
А другая. Н е д о е зж а я д о Ковалевской, по п р аву ю р уку
от тр ам в ай н ой линии. Более степная, чем приллорская.
Н о такая ж е типичная бол ьш еф он тан ская дача — рак уш н и к о в ы й д о м п о д черепицей — с ночной красави­
158

цей на клумбе, с розам и , п ерсидской с и р е н ью и туям и,
сухими, пыльными, почти черными, с го л уб е н ь к и м и
скипид ар но-м ясисты м и ш иш ечкам и на с л о и сто -к р у ­
ж евн ы х ветках, в глубине к о то р ы х всегда м утн о белел а
паутина, с о тк р ы то й верандой, так густо за р о с ш е й ди­
ким виноградом , что когда вы после сияния зн о й н о го
степного дня входите по го р яч и м кам е н н ы м ступ е н я м
на эту террасу, то вас сперва ослепляет тем нота, а п о ­
т о м в зо л о ти сто м с ум р ак е вы рисовы вается об е д е н н ы й
стол, покры ты й цветной клеенкой с те л е с н о -р о зо в ы м и
р азв о д а м и п р о л и то го какао, по к о то р ы м п о л за ю т осы.
П р и м е р н о на такой ж е веранде я в п ервы е увидел
ж ену Бунина — В е р у Н и кол аевну М у р о м ц е в у , м о л о д у ю
к раси вую ж е н щ и н у — не даму, а им енно ж е н щ и н у ,—
вы сокую , с л и ц о м камеи, гладко п р и чесан н ую б л о н ­
дин ку с у зл о м волос, с п о л за ю щ и х на ш ею , го л у б о гл а ­
зую , даже, вернее, го л уб о о к у ю , од етую , как кур си ­
стка, м о с к о в с к у ю н е я р к у ю красавицу из той интелли­
гентной п р о ф е сс о р ск о й среды , к отор ая казалась м н е
всегда ещ е б ол ее недосягаем ой, чем, наприм ер, то л ­
стый ж урн ал в кирпичной о б л о ж к е со славянской вя­
зь ю названия — «Вестник Европы », вы ходивш ий п о д
редакцией п р о ф е сс о р а с м ногозначител ьной, как бы
чрезвы чайно научной ф ам илией О в с я н и к о -К у л и к о в ­
ский.
О твл ечен н о я понимал, что Вера Н и кол аевн а к ра­
сива, но она бы л а не в м о е м вкусе: к р у п н ы е ноги
в туф лях на пуговицах, длинноваты й нос античной б о ­
ги н и — Д ем етры , например, — д о бр од етел ьн а, а глав­
ное, ж ена Бунина, кажется, д а ж е не венчанная, а на
м осковский либеральны й лад — граж данская, о чем
в своей автоб и огр аф и ч еской зам етке Бунин, уже, ка­
жется, ж енаты й раньш е, писал, что с та к о го -то год а
«ж изнь со м ной делит В. Н. М у р о м ц е в а » . О н а бы л а
р од н о й плем янницей пред сед ателя п ервой Г о с у д а р ­
ственной дум ы , круп н ей ш его б у р ж у а з н о г о пол итиче­
ско го деятеля кадетской М о с к в ы М у р о м ц е в а , в д о х н о ­
вителя и о р ган и за то р а зн ам е н и того « В ы б о р гс к о го в о з ­
звания».
Теперь они — Бунин и В ера Николаевна, — б е ж ав о т
159

б о л ьш е в и к о в , как тогда вы раж али сь — «из Совдепии»,
сидели на даче вм есте с д р уги м и м оск ов ск и м и б е ж е н ­
цам и, д о ж и д а я сь то го времени, к огда советская власть
н а к о н е ц л оп н ет и м о ж н о б уд е т вернуться восвояси.
Я стал у них настолько часты м гостем, что Бунин,
не стесняясь меня, бывало, ссорился с Верой Н и к ол а­
е вной на м о ск о в ск и й лад.
— Вера, ты с ущ ая дура! — р а зд р а ж е н н о кричал Б у­
нин.
А она, глядя на своего повелителя п о к о р н о в л ю б ­
л е н н ы м и го л уб ы м и глазами ангела, говор и л а со с то ­
н ом :
— Иоанн, у м о л я ю , не будь таким нестерпим о гру­
бы м . — О н а сплетала и расплетала длинны е го л уб о в а ­
ты е пальцы. — Н е б езум ствуй! Ч то п о д у м ае т о нас
м о л о д о й поэт? Е м у м о ж е т показаться, что ты м еня не
уваж аеш ь.
П о м н ю , м еня чр езвы чайно удивило это м ан е р н ое
И о ан н п р и м ени тел ьно к Бунину. Н о с к о р о я понял, что
это вполне в д ухе М о с к в ы того времени, где б ы л о
в е сьм а в м о д е увлечение русской стариной. Н азы вать
с в о е го м у ж а в м есто Иван И оанн вполне с оотв е тств о­
вал о м о с к о в с к о м у стилю и, м о ж е т быть, отчасти нам е­
к ал о на И оанна Г р о з н о го с его сухим, ж е л чн ы м лицом,
б о р о д к о й , с е м ь ю ж енам и и п о-цар ски пр и щ ур е н н ы м и
с о к о л и н ы м и глазами.
Во в сяк о м случае, б ы л о очевидно, что В ера Н и к о­
л аевна испы ты вала перед сво и м п овел ителем — в о б щ е м -то , с о в се м не п о х о ж и м на Ивана Гр о зн о го —
в л ю б л е н н ы й трепет, м о ж е т бы ть д а ж е преклонение
ве р н о п о д д а н н о й .
Д о этой д р е в н е р усск ой м о д ы она, кажется, н азы ­
вала Бунина на польский манер: Ян.
Я приносил У чи те л ю все новы е и новы е стихи и
рассказы .
— О б р а ти внимание, Вера, — говор ил Бунин, д е р ­
ж а в р ук е м ои сочинения и кивая на м еня г о л о в о й ,—
как и все начинаю щ ие, он в ооб р аж ает, что литература
160

принесет е м у славу, деньги, р о с к о ш н у ю ж изнь. П р и ­
знайтесь, м илостивсдарь, — о б р ащ ал с я он у ж е п р я м о
ко мне, — что вы м ечтаете о своих п о р тр етах в ж у р н а ­
лах и газетах, похвальны х отзы в ах в прессе, п о д у м ы ­
ваете о собственной даче в Ф инляндии, о те к у щ е м сче­
те в л и он ск ом кредите, о красавице жене, о б а в т о м о ­
биле! О б р а ти внимание, Вера, как он покраснел.
Сейчас б уд е т врать, что ничего этого не желает, а ж е ­
лает тол ько о д н о го — чистого искусства. Так вот что
я вам скажу, м илостивы й государь: не вооб р аж ай те ,
что все знам ени ты е писатели н е п р ем е н н о богаты .
П р е ж д е чем добиться б о л е е или м енее о б е сп е ч е н н о ­
г о — весьм а с кр ом н о го , весьм а ск р о м н о го ! — с у щ е ­
ствования, почти все они и спы ты ваю т у ж а с а ю щ у ю
бедность, почти нищ енствую т. Не верите? Так вот: ска­
ж ите мне, как вы себе представляете, наприм ер, К у п ­
рина? Знам ени ты й писатель, не так ли? В сю д у издается,
им еет гр о м ад н о е имя, к ум и р читаю щ ей публики. С о ­
гласны?
— О, конечно.
— Так вот-с, п озв ол ьте вам сказать, что у этого
зн ам е ни того писателя Куприна случались в ж изни м е ­
сяцы, когда в кар м ан е не б ы л о трех копеек. И не в п е ­
р е н о с н о м смысле, а в с а м о м б уквал ьном : тр ех м е д ­
ных копеек.
Бунин так вы р ази тельно п роизнес эти слова, что
я как бы в о о ч и ю увидел на его п р отянуто й ко м н е
ладони м е д н у ю м о н е ту с п оче р н е в ш и м о р л о м — ц а р ­
ские три копейки, к о то р ы е тогда уж е исчезли из о б р а ­
щения, как, впрочем , и вся царская р азм енная м онета,
зам ененная п очто вы м и м ар к ам и — синими д е с я ти к о ­
пеечны м и и зелены м и двад цати ко п ееч ны м и и стран­
ны ми б ум аж н ы м и ж ел ты м и полтинниками, в ы п у щ е н ­
ны ми од есской го р о д с ко й упр авой с г е р б о м го р о д а —
в виде геральд ического щ ита с чер ны м якор е м ; так
что в п о р тм о н е вм есто м ел очи носили все эти п о т е р ­
тые бум аж ки.
Бунин уносил м ои р укописи к себе в ком нату, а за­
тем через н е к о то р о е врем я во зв р ащ ал с я с ними о б ­
ратно на террасу, говоря:
161

— Н у что ж. П р од о л ж а й те . К о е -ч то есть, но надо
р а б о та ть и работать.
Или что -н и б уд ь п одобное.
Д о м а я вним ательно изучал следы, оставлен ны е
е го к а р а н д а ш о м или ногтем: легкие подчеркивания,
нотабене, галочки, птички, в оскл иц ател ьны е зн ак и ,—
и л о м а л себ е го л о в у над их значением.
« З д е с ь п р о ш е л с я загадки таинственный ноготь. ..»
С нетерпением , д о в о д я щ и м м еня почти д о подлин­
н о го б езум и я , ж д ал я с л е д у ю щ е го свидания.
У т р о м нельзя б ы л о являться, так как он работал.
Я п р и е зж ал из го р о д а после обеда, п ер е д вечером .
А иногда, если у м еня не б ы л о м а р о к на трамвай, то
п р и хо д и л пеш ком , отм ахав по пы льной б о л ь ш е ф о н танской д о р о ге верст пятнадцать вдоль дач, м аяков,
станций, вр е м я от врем ени останавливаясь и л ю б уя сь
о т к р ы т ы м м о р е м с б ел о сн еж н ы м и б ар аш ка м и волн,
о т к у д а дул такой чистый и такой ш ирокий ветер!
А сол н ц е садилось в степи, и тени м ои х ш агаю щ и х
ног в сапогах и галиф е — длинные, как б у д то бы я шел
на ходулях, — достигали о б р ы в а с б а х р о м о й полыни
на к р а ю и там ломались, так что тень м о е го туловищ а
с го л о в о й в и зм ято й ф р он тов о й ф у р а ж к е как бы п р о ­
валивалась в пр оп асть и летала в ней, п о д о б н о астраль­
н о м у телу, лиш ь иногда м атер и ал и зуясь в виде м а ­
л е н ько го отч е тл и в о го силуэта, с к о л ь зя щ е го по при­
б р е ж н о й гальке или ж е по м утн о-зе л е н ой волне,
све р н уто й как тугоплавкая стеклянная труба, вдруг
р а зл е та ю щ а я с я в д р ебезги среди скал.
С у п о р с т в о м м аньяка я дум ал о Бунине, о его н о­
вых стихах и прозе, привезенны х из советской России,
из таинственной р е в о л ю ц и о н н о й М о ск в ы .
Э т о был к акой -то другой, е щ е неизвестный м не
Бунин, новый, с о в се м не тот, к о то р о г о я знал вдоль
и п о п е р е к по его с о б р а н и ю сочинений, в ы ш е д ш е м у
п р и л о ж е н и е м к «Ниве» во врем я войны, в ж елты х о б ­
л о ж к а х с красивой виньеткой, составленной из м н о ж е ­
ства о п а д а ю щ и х листьев.
162

О н все ещ е — ви д и м о — восприним ался как певец
осеннего увядания, автор «Листопада», к о т о р ы м я не
уставал восхищ аться.
«Лес, точно те р е м расписной, лиловый, золотой,
багряный, веселой, п е стр о ю стеной стоит над св е тл о ю
поляной. ..»
Э та совсем н еб ол ьш ая описательная поэма, п о д о б ­
но т о м у как «Евгений О негин» считался энцикл опедией
русской жизни, казалась м не энциклопедией осенних
картин всей русской поэзии от Д ер ж а ви н а д о Ф е т а и
П ол он ского.
Быть мож ет, здесь и не б ы л о ничего нового, но
«Листопад» как бы блестящ е, и с ч е р п ы в аю щ е за в е р ­
шал ц е л у ю п оэтическую эпоху. Каж ды й его стих в ы зы ­
вал р яд д о р о ги х для всякого р усск ого человека ассо­
циаций.
«. . .и О сень ти х о ю вдовой вступает в пестры й те­
р е м свой...», «.51 .и м еся ц м ед л ен н о встает. Все тени
сделал он короче, п р озр ачн ы й д ы м навел на лес и вот
уж см отр ит п р я м о в очи с тум анной вы соты небес».
В этом м есте м не всегда пр иходил о на пам ять п у ш ­
кинское: «Как привидение, за р о щ е ю сосн о во й луна
тум анная взош ла».
Стр оки: «Трубят р ога в полях далеких; звенит их
м едны й перелив» — вы зы вали в в ооб р аж е н и и «Граф а
Нулина».
И все ж е это б ы л о оригинальное, чисто б ун и н ­
ское:
«.. .И в гор н о с тае во м шугае, ум ы вш и б л е д н о е лицо,
последний день в лесу встречая, вы ходит О се н ь на
к р ы л ь ц о ...»
З а те м — вели колепное заверш ение:
«.. .И б уд ут в небе го л у б о м сиять чертоги ле дян ы е
и хрустал ем и сер е б р о м . А в ночь, м е ж б елы х их р а з ­
водов, взой д ут огни небесны х сводов, заб л е щ е т з в е з д ­
ный щ ит С т о ж а р — в тот час, когда среди м ол чан ья
м о р о зн ы й светится пож ар, Расцвет П о л я р н о го С иян ья!»
Бы ло нечто м н огозн а чи те л ьн ое в том,
«О се н ь» писалось
с б о л ьш о й
буквы,
163

что сло во
как
имя

собственное. Тогда это м не чр езвы ч ай н о нравилось.
Теперь ж е пред ставляется м анер ны м . Н о все равно —
стихи бы ли прекрасны .
В первы х своих книгах Бунин е щ е находился в плену
тр а д и ц и о н н о -н а р о д н и ч е с к и х представлений о своей
р о д и н е как о стране нищей, смиренной, убогой.
«Я не л ю б л ю , о Русь, твоей несмелой, ты сячелет­
ней, р аб ск о й нищ еты. Н о этот крест, но этот ковш ик
б е л ы й ... С м и р енны е, р о д и м ы е черты!»
Его е щ е тогда ум иляла нищ ая Россия, как ум иляла
он а и д р у г о г о поэта, его соврем енника:
«Россия, нищ ая Россия, м не изб ы сер ы е твои, твои
м н е песни ве тр о вы е — как слезы п ервы е лю бви!»
Теперь же, в последней книж ке Бунина, изданной
в России, в д е с я то м том е собр ани я его сочинений е щ е
н е и звестн ого у нас п е тр о гр ад ск о го издательства «П а­
рус», 1918 год, я прочел стихотворени е «Архистратиг»,
где Русь представлялась Бунину уж е* совсем, совсе м
д р угой :
« А р хи стр ати г средневековы й, написанный века т о м у
н а за д на ц е р к о в к е од н огол овой, бы л тонконог, весь
в стали и к р ы л а т ... Кто знал его? Н о вот совсем недав­
но о тк р ы т и он, по прихоти тщ еславной столичны х
м од , — в ж у р н а л е д о р о го м и зо б р а ж е н на диво, и
о нем теперь то л к у ю т мистики, эстеты, богоискатели,
д е в и ц ы и поэты. Их сытые, б ол тли вы е уста п р о р о ч ат
Руси бы ть архистратигом , к о щ у н ств у ю т о р уб и щ е Х р и ­
ста и ум и л я ю тс я — по книгам, — как Русь см и ренна и
проста».
Э ти стихи Бунин написал, кажется, в ш е стн ад ц атом
году, п р о р о ч е с к и о щ у щ а я приближ ение страш ной для
него р еволю ц ии, с к о то р о й не м о г прим ириться д о
са м о й своей смерти.
П о то м , у ж е в эмиграции, в конц е жизни, Бунин вы ­
че р кнул мистиков, богоискателей, поэтов, эстетов; вы ­
че р кн ул «их сытые, болтли вы е уста». Н о я не п р и зн аю
этой с а м о ц е н зур ы . Что написано — написано. С л о в о не
вор об е й .
164

Так некогда п е р е д о м ной откр ы л ся новы й Бунин,
как бы вы х од е ц из п о ту сто р о н н е го д р е в н е р у сс к о го
м и р а — ж естокого, ф антастического, ни на что не п о ­
х о ж е го и вместе с тем гл у б о к о родного, н ац и он а л ь­
н о г о ,— м ир а наш их п р ащ ур о в, с озд а ва вш и х Русь по
с в о е м у о б р а з у м п од о б и ю , со всем ее ч у д о в и щ н ы м
см е ш е н и е м язы че ск ого и христианского, д р е в н е сл а­
вянского и угр о-ф инского, варяж ского, византийского,
татарско го — ж естокого, кровавого, ге н и ал ьн о-сам о­
б ы т н о г о !— царство, нискол ько не п о х о ж е е на ту
« д р е в н ю ю Русь», к о т о р у ю м ы привы кли себе п р е д ­
ставлять, читая в м л ад ш и х классах ш кол ы жалкий, т о ­
ненький учебник русской истории.
Д о ста то ч н о перечислить одни лиш ь названия б у ­
нинских стихотворений то го времени: «О рд а», « Ш е ­
стикрылый», « С к о м о р о хи », «Казнь», «Чернец», « М а т ­
фей П р озор л и вы й » , — чтобы понять, что делалось
тогда в д у ш е Бунина.
«А л ел ты в зар еве Батыя — и потем нел твой ж у т­
кий взор. Ты кры лья р ы ж е -зо л о ты е в с в я щ е н н о м тр е ­
пете простер. У зр е л ты Г р о з н о г о -ю р о д а м он аш е ски й
истерты й ш лы к — и навсегда в изгибах сво д а застыл
твой б ол ьш егл азы й лик».
Д о сих п о р м еня тягостно в о л н ую т к о с н о я зы ч н ы е
строчки Бунина того периода:
«Бысть некая зим а всех зи м иных л ю тей ш а п а ч е » ...
«Все л и ц о его тугое с м е х о м см о рщ и л ося , ко р е ш ки зу ­
б ов из рота зач е р н е л и с я » ... «Туманно у тр о красное,
туманно. .. Точите нож, м очите с ол ью кнут! . . Давай,
м уж ик, лицо умыть, сапог обуть, каф тан надеть, веди
меня, вали п од н ож в единый м ах — не то держ ись:
зуб а м и всех заем, не о т о р в у т !» ... «Князь Всеслав в ж е ­
лезы бы л з а к о в а н » ... «И тьм а и хлад в м оей п е щ е р е ...
О д е ж д ы ве тхи ... С п л ю в г р о б у . .. О б ож е! Д ай о п о р у
вере и укрепи м я на б о р ь б у !»
Если стихи поэта есть н е к о то р о е п о д о б и е е го д у ­
ш и ,— а это, несом ненно, так, в то м случае, конечно,
что поэт п о д л и н н ы й , — то д у ш а м о е го Бунина, то го
Бунина, к к о т о р о м у я ш агал вдоль б о л ь ш е ф о н та н с к о го
165

б ерега, кор чил ась в ад ск о м пламени, и если Бунин не
стонал, то лиш ь потом у, что все-таки е щ е надеялся на
б ли зки й к о н е ц р еволю ц ии.
М е ж д у тем ж и знь ш ла сво и м чередом , и в р е м е ­
нам и д а ж е начинало казаться, что ничего о с о б е н н о го
не п р о и зо ш л о : п р о сто л ю д и по п р и м е р у п р о ш л ы х го ­
д о в приехали на ю г провести лето на о д е сс к о м п о б е ­
р е ж ь е — не б еж енцы , не эмигранты , а о б ы к н о в е н н ы е
дачники со всеми своим и синими э м али ро ван н ы м и
кастрю л ькам и , керосинкам и «грэц», купал ьны м и чеп­
чиками, велосипедам и, сандалиям и «скороход», к р о ­
кетом . .. Быть м ож ет, их, этих дачников, б ы л о г о р а зд о
б ол ьш е, чем обы чно, но и это не в ы зы вал о о с о б о й
тревоги : п р о сто уд ачн о е лето, х о р о ш а я п огод а и, как
писалось в « О д е с с к о м листке», «б о л ьш о й наплыв д ач­
ников, кур о р тн ы й сезон в разгаре», так что о д н у дачу
ваним али две или д аж е три п р и е зж и е семьи.
Бунины, наприм ер, делили дачу с од н ой б огатой
тол стой дам ой, писательницей, тол ьк о что впервы е на­
п ечатавш ейся в «Вестнике Европы », что по т о м у вре ­
м е н и б ы л о р авносильно « в хо ж д е н и ю в б о л ь ш у ю ли­
те р атур у». Д а м а о х о тн о потеснилась со всем своим
се м е й с тв о м — м ал енькой пухленькой д о чкой и ничем
не зам ечател ьны м , но вполне к о р р е к тн ы м с осто я те л ь­
н ы м ч и н о в н и к о м -м у ж е м — и уступила две ком н аты
с в е р а н д о й Бунину, слава к о то р о г о за последние годы
з а м е тн о выросла. Теперь он был не тол ь к о п оэтом
од иночества, п е в ц о м р усской деревни и оскуден и я
д вор янства, но так ж е а в то р о м п ор ази тел ьн ы х по силе
и нови зн е р асск азов «Господин из С а н -Ф р а н ц и с к о » ,
« С н ы Чанга», «Л егкое дыхание», к о то р ы е с р а зу ж е
сделали его едва ли не п е р в ы м р усским пр озаи ко м .
Д а ж е м о и д р у з ь я — м о л о д ы е и не очень м о л о д ы е
о д е сски е поэты — в один п р екр асны й день, как по
ком анд е, признали его н е п р е р е к а е м ы м автор итетом :
«Н и ва» дала сво и м п р и л о ж е н и е м сочинения Бунина,
что с р а з у ж е сд ел ал о его классиком.
Бунин им ел вид дачника, но не б ан ал ьн ого дачникап р о в и н ц и ал а в с о л о м е н н о й шляпе, р уб аш к е -ап аш и
п ар ус и н о в ы х туф лях, Бунин бы л дачник столичный,
166

изы сканно-интеллигентный, в д о р о ги х летних сан д а­
лиях, заграничны х носках, в п р осторной, х о р о ш о вы ­
глаж енной х о л щ о в о й р уб ахе с о тл о ж н ы м вор отн и к ом ,
со сл о ж е н н ы м вдвое стальны м пенсне в м а л е н ь к о м на­
р у ж н о м карманчике, п одп оясанны й не п о ш л ы м ш е л ­
к о в ы м ш н у р о м с потр еп анны м и кистями, — как, напри­
мер, у м о е го папы, — а просты м , но тож е, видать,
очень н ед еш ев ы м к о ж а н ы м поясом , за к о то р ы й он
иногда, н есколько по-толстовски, засовы вал руки;
ш ляпу не носил, а уж если о с о б е н н о сильно припекало,
то вдр уг надевал п р е в о сх о д н е й ш у ю н а с то я щ у ю пана­
му, п р и ве зе н н ую из дальних стран, или пол отн ян ы й
кар туз из числа тех, к о то р ы е л е то м носили Ф ет, П о ­
лонский, а м о ж е т быть, даж е и сам Лев Толстой.
Виж у б о л ь ш о е о б щ е с тв о на дачной веранде. В с у щ ­
ности, не вижу, а заставл яю себя увидеть, как бы ш аря
впотьм ах в ок р уг таинственного м ехан и зм а пам яти и
наугад касаясь гр уб ы м и пальцам и сам ы х его с о к р о ­
венных узлов.
Все эти л ю д и — б еж е н ц ы из советской России:
им ениты е адвокаты, врачи, литераторы , даже, кажется,
сам академ ик О всянико-К уликовский, знам ениты й ав­
то р «П сихологии творчества», статей о Тургеневе, р е ­
д а кто р того с ам ого недосягаем ого, п очтен н е й ш е го
«Вестника Европы », где ещ е совсем недавно был
напечатан рассказик толстой дамы, уступивш ей п о л ­
дачи Буниным. Теперь она уж е как следует, п ол н о с ть ю
«вош ла в р ус ск ую л итературу» и чувствовала себя
в ней прекрасно.
Я, например, ещ е не вошел, а она уж е вош ла!
О н а бы ла не тол ько толстая. О н а б ы л а м ощ н ая,
могучая. Щ екастая. С круглы м и м уск ул ам и по с т о р о ­
н ам н е б о л ьш о го ротика. С тв е р д ы м я б л о ч к о м п о д б о ­
родка. Ч ер новолосая, чер ноб р овая, с калены м и щ е ­
ками, властная и в то ж е врем я так мило, чисто
по-женски, м л е ю щ а я м е ж д у д вум я знам ени ты м и ака­
дем иками.
167

Нет, н икогда е щ е в О д е с с е не съезж алось такое
б л е с тя щ е е об щ е ство , п р авд а — беж енцы , политиче­
ские эмигранты , отщ епенц ы , но в се -та к и !..
А впрочем , кто знает, кто знает.
Бунин в пр екр асном , неско лько саркастическом на­
строении. О н искоса см о тр и т на м о г у ч у ю даму, как бы
п р исл уш иваясь к ш е л к о в о м у тр еску ее корсета. М о ж н о
п од ум ать, что он соби рается тут же, не сходя с места,
ее описать. Н о описать не вооб щ е, а од н и м ш трихом .
С р а з у видно, что он ищ ет этот единственный, со в е р ­
ш е н н о точны й ш трих, и я вм есте с тем поним аю , что
он втайне дает м н е литературны й урок.
З а т е м по его лицу я вижу, что он наш ел н е о б хо д и ­
м ы й ш трих и что его находка д р агоц ен н а и единствен­
на. О н делает р ук о й легкий жест, как б уд то бы издали
п р о в о д и т в о к р у г лица толстой д ам ы магический м у з ы ­
кальны й овал.
Все зам и р а ю т, ож идая, что он скажет.
— Так-с, — говор и т он, делая указател ьн ы м паль­
ц е м в в о о б р а ж а е м о м овале две запятуш ки кончикам и
вверх, в р азн ы е стороны . — Вам, Елена Васильевна, не
хватает м аленьких черны х усиков, и вы — вы литы й...
П е тр Великий.
И вд р уг м ы все увидели л ицо Петра.
Д а м а б а гр о в о краснеет, не зная, как отнестись
к э то м у сравнению ; с од ной стороны , в ее лице най­
д е н о нечто царское, и это х о р о ш о — в особ ен н ости
п р и ни м ая во внимание см у тн о е р е в о л ю ц и о н н о е вре­
м я , — с д р угой стороны , нечто м уж ское, и это плохо.
В пр оч ем , главное закл ю чается в том# что ее «описал»
зн ам ени ты й Бунин в присутствии знам ени того О в с я ­
н и ко-К ул и ковского, и это реш ает все сомнения.
О н а п о-д ам ски и в то ж е врем я п о-цар ски улы бается
Бунину, хотя на всякий случай и гро зит е м у пальчиком :
— Ах, Иван Алексеевич, Иван Алексеевич, заче м
вы м не делаете пуб л ично такие ком плим енты !
М о т а ю себе на ус, о б о б щ а я б ун и н скую
« д а м с к о е лицо Петра».
168

находку:

О д н а ж д ы и я попал в поле его д ья в о л ьс ко го з р е ­
ния. О н вд р уг п о с м о тр е л на меня, нарисовал у к а з а ­
тельны м п ал ьцем в в о зд ух е на у р о в н е м ое й гол овы
какие-то зам ы сл оваты е знаки, зате м сказал:
— Вера, об р ати внимание: у него с о в е р ш е н н о
волчьи уши. И вооб щ е, м илсдарь, — об р атил ся он ко
м не строго, — в вас есть нечто весьм а волчье.
.. .А у с ам ого Бунина то ж е были волчьи уши, что
я зам етил е щ е раньш е!
Грустный золотисты й день в конц е лета. М ы п р о ­
вели его вдвоем, одни в опустевш ей даче: соседи
переехали в город, а Вера Н икол аевна отправилась на
трам вае в г о р о д на п р и во з за продуктам и, д о б ы ва ть
к о то р ы е становилось все тр уд нее и труднее.
Н акануне я принес Бунину — по его тр е б о в а н и ю —
все м н о ю д о сих п о р написанное: ш тук тр идцать стихо­
творений и несколько рассказов, частью рукописны х,
частью в виде газетны х и ж урн альн ы х вы резок, налеп­
ленных клей стер ом на листы канцеляр ской бум аги.
П олучился д о в о л ь н о внуш ительны й сверток.
— П р иходите завтр а утром , п оговор им , — сказал
Бунин.
Я приш ел и сел на ступеньки, ож идая, к огда он
выйдет из комнат. О н выш ел и сел р я д о м со мной.
Впервы е я видел его таким тихим, зад ум чи вы м . О н
д о в о л ь н о до л го молчал, а затем сказал — н е то р о п л и ­
во, с о ср е д о то ч е н н о — слова, к о то р ы е я не м о гу заб ы ть
д о сих пор, прибавив:
— Я своих слов на ветер не б ро саю .
Я не смел верить своим уш ам. М н е казалось, что
все п р о и с хо д я щ е е со м ной — нереально. А он, н е м н о ­
го пом олчав, наклонил гол ову и, пристально р ассм а­
тривая м ал е н ьк ую м о р с к у ю р аковинку среди гравия,
вдруг стал говорить какие-то е щ е неизвестны е м н е
стихи. Я никогда д о сих п ор не слышал, как он читает
свои стихи. О н их произносил, как бы р азгов ар и в ая
с сам им собой, б о р м о ч а и гл у б о к о взды хая во в р е м я
пауз или цезур :
\69

— «Н астанет Н о ч ь моя, Н о ч ь долгая, немая. Тогда
велит Господь, тв ор ящ и й чудеса, Светил у н о в о м у
в зой ти на небеса. Сияй, сияй, Луна, все вы ш е п одн и м ая
свой С о л н ц е м данный лик. Д а б уд е т м и р у весть, что
Д е н ь м о й до го рел , но след м ой в м и р е есть».
И п р оче л е щ е д р у го е стихотворение:
— « З в е зд а м и вы ш ит парус мой, высокий, белы й и
тугой, лик б о го м а те р и м е ж них сияет, благостен и тих.
И что м н е в том, что б ерега у ж е ухо д ят от меня! Д у ш а
полна, д у ш а стро га — и тон к о светятся р ога м л адой
л уны в закате дня».
Д е н ь этот понял я как день м о е го п освящ ения
в ученики, д а ж е — быть м о ж е т — подм астерья.
П ам ять не сохранила п о д р о б н о с те й нашей беседы.
М о ж е т быть, этой б еседы в о о б щ е не было. Б ы ло д о л ­
гое м олчание. Был грустны й золотисты й осенний день,
ш тиль в м о р е и в небе — белая, как облачко, дневная
н епол ная луна.
Р я д о м со м ной на ступеньках сидел в п олотняной
б л у з е сов се м не тот Бунин — неприятно-ж елчны й, су­
хой, вы соком ер н ы й , — каким его считали о к р уж аю щ и е .
В этот день п е р е д о м ной как бы на м иг приоткры лась
его д у ш а — грустная, очень одинокая, легко ранимая,
независим ая, б есстраш ная и вместе с тем д о удивле­
ния нежная.
Я бы л пораж ен, что этот самый Бунин, счастливчик
и б ал овень суд ьб ы — как м не тогда казалось, — так
гл у б о к о не у д о в л е тво р е н своим п о л о ж е н и е м в лите­
ратуре, вернее — своим п о л о ж е н и е м среди с о в р е м е н ­
ных е м у писателей.
В с а м о м деле: ш и р о к о м у кругу читателей он был
м а л о зам етен среди ш ум но й толпы — как он с го р е ч ь ю
вы р ази л ся — «л и те р атур н о го базара». Его затм евали
зв е зд ы п ервой величины, чьи им ена были на устах
у всех: К ор ол ен к о, Куприн, Горький, Л еон ид А н д р е е в,
М е р е ж к о в с к и й , Ф е д о р С о л о г у б — и м н о ж е ств о других
«властителей дум».
170

О н не бы л властителем дум.
В поэзии царили А л е к с а н д р Блок, Бальм онт, Б р ю ­
сов, Зинаида Гиппиус, Гумилев, А хм атова, нак он е ц —
хотели этого или не хотели — И горь Северянин, чье
имя знали не тол ьк о все гимназисты, студенты, курси ст­
ки, м о л о д ы е оф и церы , но д а ж е м ногие приказчики,
ф ельдш ерицы , к о м м и в о яж е р ы , ю нкера, не и м евш ие
в то ж е врем я понятия, что сущ ествует такой русский
писатель: Иван Бунин.
Бунина знали и ценили — д о послед него врем ени —
весьм а нем ногие истинные знатоки и л ю б ите л и р ус ­
ской литературы , поним авш ие, что он пиш ет сейчас
н ам н ого лучш е всех соврем ен н ы х писателей. К рити­
к а — о с о б е н н о в начале его л итературной д е я те л ь н о ­
с т и — писала о Бунине редко, мало, так как его п р о ­
изведения не давали м атер иал а для «п р о б л е м н ы х»
статей или п о в о д а для л и тер атур ного скандальчика.
П о этой ж е причине имя его не упо м и н ал ось на аф и­
ш ах публичны х лекций и диспутов, где царил н и зк о ­
п р обн ы й А р ц ы б а ш е в со своим и п ол ов ы м и п р о б л е ­
мами.
О н п р я м о не говор ил м не всего этого, но им енно
такие мысли сквозили в его отры висты х зам ечан иях
относительно соврем енно й литературы , полны х яда и
сарказма.
М о ж н о б ы л о сделать заклю чение, что из всей с о ­
врем енной р усской л итературы он б е з о г о в о р о ч н о п р и ­
знает вы ш е себя тол ьк о Л ьва Толстого. Ч ех ов а ж е счи­
тает, так сказать, писателем своего уровня, м о ж е т
быть, даж е нем ного в ы ш е ... но ненам ного. А остал ь­
ные. .. Что ж е остальны е? Куприн талантлив, д аж е
очень, но зач астую неряш лив. О Л еон и д е А н д р е е в е
х о р о ш о сказал Толстой: « О н пугает, а м не не с тр аш ­
но». Горький, К ор ол енко, в сущ ности, не худож ники,
а публицисты, что нисколько не ум аляет их б о л ь ш и е
таланты, н о . .. настоящ ая поэзия вы родилась. Баль­
монт, Брю сов, Белый — не б ол е е чем м о с к о в ск а я д о ­
м о р о щ е н н а я декадентщ ина, пом есь
ф р а н ц у зс к о го
с ниж егород ским , «о зак р о й свои б л е д н ы е ноги»,
«хочу быть дерзким , хочу бы ть смелы м, хо чу о д е ж д ы
с тебя сорвать», «хохотал гр у б ы м басом , в н ебеса
171

зап уск ал ан а н асо м ...» и прочий вздор; А х м а т о в а —
п р ов и н ц и ал ьн ая бары ш ня, поп авш ая в столицу; А л е ­
к сан д р Б л о к — вы дум анная, книж ная нем ец кая поэзия;
о б лакейских «поэзах» И гор я С е в е р я н и н а — п р и д у м а ­
ли ж е так о е о м е р зи те л ь н о е слово! — и говорить не­
чего; а ф утур и сты — п р о сто уго л о в н ы е типы, беглы е
к а т о р ж н и к и ...
В о б щ е м , Бунин повторял, то л ьк о н е м н ого др угим и
словам и, п р и м е р н о то ж е самое, что он за н есколько
лет д о то го сказал в речи на ю б и л е е «Русских в е д о м о ­
стей»:
«.. .чего то л ьк о не п р одел ы вал и м ы с наш ей лите­
р а ту р о й за п ослед ние годы, чем у тол ьк о не п о д р а ­
ж али мы, чего то л ь к о не имитировали, каких стилей и
эпох не брали, каким б о га м не поклонялись! Буквально
к а ж д а я зи м а приносила нам н о в о го кумира. М ы п е р е ­
ж или и декаданс, и сим волизм , и неонатурализм , и
п о р н о г р а ф и ю — н азы в ав ш у ю ся р а зр е ш е н и е м « п р о б л е ­
м ы пола», и б о го б о р ч е ств о , и м иф о тво рче ство, и
к ак о й -то мистический анархизм, и Диониса, и А п о л л о ­
на, и «пр ол еты в вечность», и садизм, и снобизм , и
« п р и яти е мира», и «неприятие мира», и л уб очн ы е
п о д д е л к и п о д русский стиль, и адам изм , и ак м е и зм —
и д о ш л и д о с ам о го п л о ск о го хулиганства, н азы в ае м о го
н е л е п ы м с л о в о м «ф утур изм ». Э т о ли не В альпургиева
ночь!»
П р и м е р н о эти и п о д о б н ы е им м ысли вы сказы вал
Бунин, б есед уя со м ной на ступенях веранды.
Был он при э то м как-то н е о б ы ч н о тих, задум чиз,
у гл уб л е н н о -с тр о г и в то ж е врем я горестно-неж ен, как
человек, о д и н о к о п е р е ж и в аю щ и й к а к ую -то н е п оп р а­
в и м у ю д у ш е в н у ю утрату.
.. .Так себя чувствует человек, п отерявш и й м н ого
к р о в и ...
Я д у м аю , это б ы л о чувство утраты родины .
Н аступ и л о в р е м я обеда, Вера Н икол аевн а все е щ е
не возвратилась. Тогда Бунин, за го в о р щ и ц к и пом анив
м е н я пальцем , п о ш е л на цы почках, в о р о в ск о й п о х о д ­
172

кой чер ез всю дачу в кухню , о тк у д а — п о ш ар к ав там
какой-то м еталлической п о с уд о й — в скор е вернулся
с хо л од н ы м и гол уб цам и на ско во р о д к е , к астрю л е й
с к о м п о то м и б о л ьш о й к р а ю х о й ситного хлеба п од
м ы ш кой . Все это он расставил на о б е д е н н о м столе и
м олвил повелительно:
— Садитесь.
Я е щ е никогда не ел у Буниных. О ни не отличались
хлебосольством , были скуповаты .
П о -м о е м у , они
д а ж е не д ер ж ал и кухарку, а столовались у соседей,
куда иногда за к о м п ан и ю затаскивали и м еня пить чай
или уж инать в б ол ьш о й ком пании м оск ов ск и х б е ж е н ­
цев, где я п озн ако м и л ся с н е к о то р ы м и и звестны м и
лю дьм и. Тут Бунин, не стесняясь, наваливал м н е на та­
ре лку всякой еды и приговаривал:
— Вы не стесняйтесь. Я зн аю — у вас волчий аппе­
тит. Ешьте. Питайтесь. Ваш м о л о д о й о р га н и зм тр е б у е т
м н о го пищи. П оэзия и м о л о д е н ьки е б ар ы ш н и е ж е ­
дневно и с то щ а ю т вас. Н е отрицайте. Я сам был м о л о д ,
знаю !
Если ж е за сто л о м б ы л о вино, куп л енное в скл ад ­
чину, то Бунин забирал в п ол н ое свое р а сп о р я ж е н и е
о д н у б уты л к у красного удельного, а остал ьны е — как
хотят. М е н я же, как с ам о го м ладш его, он назначал
пред сед ателем стола и виночерпием, так что я, п р е ­
ж д е чем, например, п од р уж и ться с А л е к с е е м Толстым,
налил е м у не один стакан вина.
Н о вернем ся к голубцам .
Их б ы л о на с к о в о р о д к е четы ре ш туки — зо л о т и ­
стых, нем ного пригоревш их, засты вш их в сале, — и
Бунин, надев пенсне, разделил их п ор овну: два п о ­
больш е, п окосивш ись на меня, п ол ож и л на тар е л ку
себе, а два п о м е н ьш е оставил мне.
— Ешьте, не стесняйтесь. Я знаю : вы п о с то я н н о
испытываете дьявольский аппетит, о с о б е н н о в гостях.
— Что скаж ет Вера Николаевна! — воскликнул я.
— А пусть не опазды вает. Впрочем , м ы с вами
173

сейчас р асп р ав и м ся со всем этим на с к о р у ю хо л о стя ц ­
к у ю руку, зате м отнесем п о с у д у на кухню — и концы
в воду.
В то в р е м я я действительно б е сп р е р ы вн о испы ты ­
вал д ьявол ьски й го л о д и, наваливш ись на аппетитны е
кап устны е голубцы , в один м иг грубо, по-солдатски
р асп р ави л ся с ними, зам етив п р о себя, что и м о е го
учителя то ж е никак нельзя у пр екнуть в отсутствии
аппетита: к огда он ел, его б о р о д к а п л о то я д н о двига­
лась и по сухой ш ее пр охо д и л и легкие суд о р о ги на­
слаж дения, как бы с о п р о в о ж д а я каж д ы й кусок х о л о д ­
ны х го л у б ц о в к м есту назначения.
К о гд а ж е д ел о д о ш л о д о ком пота, он сказал, об л и ­
зы ва я усы:
— Н е б у д е м пачкать глубоких тарелок. Р е к о м е н ­
д у ю п р я м о т а к ...
М ы б ы с тр о съели к о м п о т п р я м о из кастрю ли, п р и­
че м педантичны й Бунин п р ед вари тельно р азделил л о ж ­
к о й — с тр о го п о р о в н у — густое, р а зб ух ш е е вар ево из
сам ы х
р а зн о о б р а з н ы х
ф р ук то в — абрикосов, слив,
вишен, зелены х яблок, ранних груш и прочего, с тр о ­
гим г о л о с о м п о тр е б о в ав от меня, чтобы я не заезж ал
за д е м а р к а ц и о н н у ю линию, хотя она им ела скорее
с и м во л и ч е ск о е значение.
М ы др уж н о, в две ложки, навалились на ком пот,
стараясь перегнать д р уг друга, а п о то м е щ е до л го
м акал и куски ситника в густую ж и ж у и вылизы вали
б о ж е с тв е н н о кисло-сладкие остатки, где попадались
с ко л ьзк и е сливовы е ш курки.
Н е зн а ю почем у, но им енно этот к о м п о т как-то нас
о с о б е н н о сблизил, м ы взяли с собо й в сад оставш ие ­
ся а б р и к о со в ы е косточки и, сидя все на тех ж е сту­
пенях, р азб и вал и их кир пи чом и, как дети, ели неж ны е
б е л ы е зерна, п о к р ы ты е ж есткой к о ж у р о й ...
Я засиделся д о п о зд н е го вечера, даже, собствен н о
говор я, д о ночи, пропустив последний трам вай; Бунин
п о ш е л м еня н е м н о го проводить, и м ы е щ е д о л го
ходили туд а и н азад вдоль б о л ьш е ф о н та н с к о го ш оссе
п о тр ам в ай н ы м рельсам, м и м о дачи, садились на ска­
174

м е й к у у калитки, и он в д р уг начинал м еня э к за м е н о ­
вать:
— П е р е д нами ночь. Как вы о п и ш ете ее в н е ско ль­
ких словах, но так, что бы она б ы л а и м енно э т а , не
какая-ни будь др угая ночь? Видите, как м н о го в о к р у г
нас в се го ,— он сделал к р у г о о б р а з н о е движ ени е своей
сухой п о р о д и сто й головой, — а н а д о б н о вы б р ать то л ь ­
ко сам о е не об хо д и м о е, как говорят: типичное. Н у?
В о к р у г нас б ы л о действительно « м н ого всего».
Редкие звезды , осл абл енны е ж е л то за ты м све то м
луны. Теплый степной ветерок. С ил уэты акаций. О г р а ­
ды дач. Зв ук и перепелов. Тишина. Д алекий лай собак.
В ре м я от врем ени крик ослика. С е р е б р и с то -п ы л ь н а я
полынь, ее н еп овтор и м ы й ночной запах. Блеск т р а м ­
вайных рельсов, как бы ско льзящ и й вдаль и там п о в о ­
р ачи ваю щ и й и гаснущ ий среди угол ьной тем ноты . Ш о ­
р ох кош ки, а м о ж е т быть, и еж ика в пы льны х кустах
ш иповника. П огаш енны й маяк.
Д а м ал о ли чего ещ е!
М ы сели на скамеечку, и, п ока я с м уч и те л ь н ы м
н ап р яж ени ем отбир ал сам ы е что ни на есть н е о б х о д и ­
м ы е п од р об ности , Бунин в д р уг глухо за б о р м о т а л
какие-то стихи. Э т о был Ф ет:
— «.. .то блеск за м о р о ж е н н о й дали, то запах ф и­
алки н о ч н о й ...»
О н глубоко, го р е стн о -п о к о р н о вздохнул, как бы
прислуш иваясь и ж елая понять смы сл этих стихов, и
снова п р о б о р м о та л :
— «.. .то мельница, то соловей».
О н повер нул ко м не свое у зк о е внизу лицо, подн я л
его к небу, и я увидел написанное на нем восхищ ение.
— То мельница, то соловей, — повтор и л он. — Вы
понимаете, как это п р ек р асн о? Л учш е у ж е не скаж еш ь!
О н сидит н о ч ь ю один, весь во власти охвативш ей его
д у ш у л ю б в и — единственной, н е п о в то р и м о й л ю б в и .,,
сидит, о к р уж ен н ы й запахами, звуками, каким и-то не­
оп р е д ел ен н ы м и зр ител ьны м и об р азам и , — и его вни­
м ание не в силах соср ед о точи ться на чем -н и буд ь
о д н о м : то его п о л н о с тью п о гл о щ ае т блеск з а м о р о ­
175

ж е н н о й дали; то в д р уг он ничего не о щ у щ а е т вокруг,
к р о м е запаха ночной фиалки; то он слы ш ит м ельницу,
з а г л у ш а ю щ у ю соловья; то — соловья, за гл у ш а ю щ е го
м е л ьн и ц у; и все это — од на в с е п о гл о щ а ю щ а я л ю бовь.
« М о й ангел, м о й ангел далекий, зачем я так сильно
л ю б л ю » , — глухо, почти с отчаянием п р о го во р и л Б у­
нин за к л ю ч и те л ь н у ю строчку.
К то вернет м н е эту ночь!
— Ну, так как ж е вы, м илстивсдарь, опиш ете все
э то ? — б о д р ы м г о л о с о м сказал Бунин.
— Я бы описал так, — ответил я, — черный силуэт
тр а м в а й н о го стол ба с переклади ной в виде к о р о м ы с л а
н а в е р х у и р я д о м яркая луна. Все.
— М о л о д е ц , — сказал
Бунин, — и м енно
так
и
надо, — и снова глухо за б о р м о та л стихи о д н о за д р у ­
гим, не делая м е ж д у ними пауз и не оттеняя строф ,
из ц икла «К О ф е л и и » того ж е Ф е т а : — «О ф е л и я гибла
и пела, и пела, сплетая венки; с цветами, венкам и и
п е сн ь ю на д н о опускалась р е к и ... Ах, м н о го по жизни
м е л ькнул о, — с гл уб о к и м в зд о х о м пр ош ептал Б ун и н ,—
дней светлых б е зум н о й тоски, и счастье давн о п о то н у ­
ло, лиш ь песни плы вут да в е н к и ...»
Такие слова, как «дней светлых б е зум н о й тоски», он
старался как бы совсем не произносить, «пробросить»,
и я понял, что он стесняется за Ф ета, а сам о е главное
для него: «лиш ь песни плы вут да венки». Э т у строчку
он п р о го в о р и л с таким гл убо к и м чувством, сделал та­
кой плавный и бессильный ж ест рукой, как бы п р о в о ­
ж ая эти песни и венки, уп л ы в а ю щ и е куд а-то по реке
вр е м е н и в н е в о зв р а ти м у ю даль.
Вслед за этим, б е з переры ва, он стал пускать вдаль
у ж е свои собственны е венки и песни, с ов е р ш е н н о н о ­
вью, к о то р ы х я д о сих п ор не знал, иные из них, м о ж е т
быть, лиш ь сегод ня написанные:
— «.. .Этой краткой ж изни вечны м и зм е н е н ье м
б у д у неустанно утеш аться я, — этим ранним солнцем ,
д ы м о м над селеньем, в ал ом парке листьев м е д л е н ­
н ы м п ад е н ье м и тобой, знаком ая, старая скамья. Б уд у ­
щ и м поэтам, для м еня безвестны м , б о г оставит тайну —
176

пам ять о б о мне: стану их м ечтами, стану бестелесны м ,
см ерти н е д о ступ н ы м — п р и з р а к о м чу д е сн ы м в э то м
пар ке алом, в этой ти ш и н е ...»
«.. .Звезд а д р о ж и т среди в се л е н н о й ... Чьи руки
дивны е несут какой-то влагой д р аго ц е н н о й столь п е р е ­
полненны й сосуд ? З в е зд о й пы лаю щ ей, п о ти р о м з е м ­
ных скорбей, небесны х слез, зачем, о господи, над
м и р о м ты бы тие м о е вознес?»
О н говор ил таинственно, как бы ж елая внуш ить м н е
к ак ую -то вели кую слад чайш ую истину, то л ьк о что, вот
сию секунду, о тк р ы в ш ую с я ему.
— «...В
д а чн ом
к р е с л е ,— таинственно
ш ептал
он, — ночью , на б ал ко н е ... М о р я кол ы б ел ьны й ш у м ...
Будь доверчив, к р о то к и спокоен, отд охни от дум. В е­
тер приходящ ий, уходящ ий, вею щ ий б е з б р е ж н о с т ь ю
м о р с к о й ... Есть ли тот, кто этой дачи спящ ей с то р о ж и т
п окой ? Есть ли тот, кто д о л ж н о й
мерой мерит
наши знанья, судьб ы и года? Если сер д ц е хочет, если
верит, значит — да. То, что есть в тебе, ведь с ущ е ст­
вует. Вот ты дрем л еш ь, и в глаза твои так л ю б о в н о
мягкий ветер дует — как ж е нет Л ю б ви ?»
И опять, б е з переры ва:
— «На даче тихо, ночь темна, тум анны зв е зд ы го ­
лубые, вздыхая, ш ирится волна, цветы качаю тся сле­
п ы е — и часто с ветром , д о скамьи, как некий дух
в эф ирной плоти, д о х о д я т свеж ие струи волны, в зд ы ­
хаю щ ей в д р е м о т е ...»
М и н утам и м не казалось, что все эти стихи с о з д а ю т ­
ся тут ж е — сию м и н уту — при мне, что каж д ая с тр о ч ­
к а — и «волна, в зд ы ха ю щ а я в д р ем оте», и «мягкий
ветер», и в особ енности гениальные «слепы е цветы »
(белы е табаки и ночны е красавицы !) как-то с а м о собой,
незам етно, из о к р у ж а ю щ е й нас д е й с т в и т е л ь н о ­
с т и превратились в элем енты чистейш ей поэзии.
В о л ш е б ство ?
Часов в од и ннад ц ать утра, спасаясь от страш н ой
ж а р ы этого лета, я сидел в ванне, д о краев нап ол н е н ­
ной хо л о д н о й водой, куд а из м е д н о го кран а од н а
У

В. Катаев

177

за д р у го й с п р од ол ж и те л ьн ы м и , м е р твы м и п аузам и
падали увесисты е капли, п р о и зв о д я короткие, о д н о о б ­
р а з н о -м у з ы к а л ь н ы е у д а р ы р азн ы х тонов:
«.. .б и б л ь !.. б о б л ь ! .. б а б л ь ! .. б у б л ь ! ..»
О н и действовали успокоител ьно, усы п л яю щ е , как
б ы о тр е ш а я от той странной, ни на что не похож ей,
н е о п р е д е л е н н о й действительности, в к о то р о й м ы все
ж ил и этим летом.
Э т о б ы л о че р е з неско лько дней после страш ны х
в зр ы в о в артиллерийских складов, к о г д а ...
В д р у г в двер ь ванной к ом н аты заглянул отец, и по
его л иц у я понял, что п р о и з о ш л о к акое-то н е в е р о я т­
н о е собы тие.
— Иди, там к теб е кто-то приш ел. К акой -то незна­
к о м ы й господин. П о -м о е м у , э т о ... Бунин.
К о гд а я, наспех од евш ись и не успев как следует
вы тереться, с м о к р ы м и в ол осам и пр ибеж ал в край­
н ю ю ком нату, о д н у из тех двух, к о то р ы е м ы о б ы ч н о
сдавали ж и л ьц а м и к о то р ы е теперь пустовали, то дей­
ствител ьно увид ел Бунина. С и д я на стуле и зал ож ив
н огу за ногу, он весьм а светски б еседовал с папой,
о д е т ы м почти так же, как Бунин, с той лишь разницей,
что х о л щ о в а я вы ш итая р уб ах а о тц а бы л а б о л е е п р о ­
сторна, застир ана и п о д п о ясан а к р уче н ы м ш е л ко вы м
п о я с о м с м ахрам и, а сандалии бы ли ры ночны е, д е ш е ­
вы е и надеты на б о су ногу. Д а и б о р о д а папина по
ср ав н е н и ю с п остри ж енной б о р о д к о й Бунина им ела
вид д о в о л ь н о запущ енны й. О д н а к о и у папы и у Б у­
нина, как у двух русских интеллигентов, на груди на
че р н ы х ш н ур ках болтались од и н ак ов ы е с та р о м о д н ы е
стальны е пенсне, что делало их о б о и х отд ал е н н о п о ­
х о ж и м и на Чехова: Бунина — на Ч ехова м о л о ж а в о го ,
а п ап у — на Ч ехова постаревш его.
О казы вается, я как-то сказал, что м ы сдае м к о м ­
наты, и Бунин приехал с Б о л ь ш о го Ф онтан а, ж елая
устр о и ть у нас своих м осковски х знаком ы х, беж енцев,
178

оказавш ихся б е з жилья. Впоследствии я узнал, что эти­
ми б е ж е н ц ам и бы ли А л ексей Толстой со сво и м сем е й ­
ством.
Бунин уж е успел своим и зо р к и м и глазам и о с м о тр е ть
о б ста н о в к у и, вероятно, уж е составил п р ед ставл ен ие
о н аш ем ж итье-бытье.
Я дум аю , это представление соо тв е тств о в ал о том у,
к о т о р о е когд а-то в ю ности составил Ю р и й О л е ш а о на­
шей кварти ре и о б о мне:
«.. .Ему очень понравились м ои стихи, он просил
читать ещ е и еще, о д о б р и те л ь н о ржал. П о т о м читал
свои, казавш иеся м не в е р х о м соверш енства. И верно,
в них б ы л о м н о го щ е м я щ е й л и р и к и ... Каж ется, м ы
о б а бы ли е щ е гимназисты, а приним ал он м еня в п р о ­
сторной п устоватой квартире, где жил вдовы й его о те ц
с ним и с его б р а то м — печальная, б е з быта, квартира,
где не завед ует ж е н щ и н а ...»
Э т у печальную , б е з быта, кварти ру и увидел тогд а
Бунин. И, конечно, с р азу понял, что для А л е кс е я Тол­
стого с его б ар ским и зам а ш к ам и наши к о м н аты с п р о ­
давленны м д и в ан ом совсем не подходят.
П апа и Бунин степенно беседовали на р азн ы е темы.
П о гов ор и л и о взры вах артиллерийских скл адов — «это
больш евики взорвали», у б е ж д е н н о сказал Бунин, —
а затем переш ли к те м ам хозяйственны м .
На раскал енном п о д о ко н н и к е венеци анского окна
суш ились н е к о то р ы е м елкие пр инадл еж ности м у ж с к о ­
го туалета — вы стиранны е за неим ением р аб о тн и ц ы
соб ств е н н ор уч н о о т ц о м в э м а л и р о ва н н о м тази ке ку­
с о ч к о м казан ского м ы л а с синими ж ил кам и — в о р о т ­
нички, носки, платки.
— Если угодно, м о гу дать вам п ол езны й совет, —
говорил Бунин, — никогда не стирайте носки в горячей
воде с м ы лом . Тщ ательно п о л о щ и те их в хо л од н ой
воде, о тн ю д ь б е з м ы л а ,— а зате м не гладьте, а п р о ­
сто суш ите на солнце. Тогда у вас никогда не б уд у т
потеть ноги. Ручаю сь, недавно я сам узнал этот сп о со б
и буквал ьно ож ил!
179

П о с и д е в — как визитер — м инут двадцать, п о г о в о ­
рив о Ж у к о в с к о м и Тургеневе и д р у ж н о п ор угав м о ­
дер нистов, Бунин встал и п о п р о щ ал с я с папой, к о р ­
р е к тн о и к о р о т к о п о ж а в е м у руку.
— Рад был познаком иться.
— Ну, а как вы находите Валины п р ои зв е д е н и я ? —
п очти ж а л о б н о спросил папа, пересилив см ущ ение.
— А вы как? — в о п р о с о м на в о п р о с ответил Бунин.
— М н е как о тц у тр у д н о судить, но его сти хо тво р е ­
ния, кажется, н ед у р н ы в отнош ении р и ф м и р азм е р о в .
А вот рассказы , п о -м о е м у, н есколько ф ельетонны ,
м а л о с о д е р ж а т е л ь н ы и поверхностны . Вы не находите
э т о го ?
— Ну, это р а з г о в о р длинный и не простой.
— Как вы дум аете, из него м о ж е т выйти что-нибуд ь
п утн о е ?
— Т руд но ответить в двух словах, — с е р ь е зн о ска­
зал Бунин, — в рем я покаж ет.
И он удалился, не п озвол ив м не его проводить.
П о к р а сн е в д о корней волос, я стоял в п о л у о т к р ы ­
тых д в е р ях и слуш ал м ол од ой , тверд ы й стук его каб ­
луков, сбегавш их с четвер того этаж а вниз, наполняя
л е стн и ч н ую клетку гул ом и о с тр ы м щ елканьем .
Л иш ь впоследствии, е щ е бли ж е узнав Бунина, я п о ­
нял подлинны й см ы сл его посещ ения. С д а ю щ и е с я к о м ­
наты бы л лиш ь повод. Н а с а м о м ж е деле — я в этом
гл у б о к о уверен — Бунину п р о сто захотел ось нагрянуть
вр а сп л ох и п осм отр еть, как я живу, что из себя п р е д ­
ставляет наш а квартира, каков из себя м ой отец. Б у­
нин бы л н е в е р о я тн о лю бопы тен, и е м у н уж н о б ы л о
всегда, во всех п о д р о б н о с тя х знать о к р у ж а ю щ у ю его
ж изнь, видеть все своим и б е с п о щ а д н о зо р к и м и гла­
зами.
Д в о й ств е н н о е чувство осталось у м еня после визита
Бунина. С о д н о й стороны , б ы л о лестно, с д р угой —
как -то не п о н ятн о -го р ько : я вд р уг как бы бунинским и
глазами, со стор оны , увидел сво его постаревш его,
180

од и н окого, н е м н ого оп устивш егося о тц а с седы м и,
давн о не стриж енны м и сем инарским и вол осам и и чер­
ны ми неглаж ены м и б рю кам и , наш у ч е ты р е х к о м н атн у ю
квартиру, к азав ш ую ся м не всегда хо р о ш о , д а ж е б о гато
обставленной, а на с а м о м деле п ол уп устую , с черной
м е б е л ь ю — р ы но чной п од д ел кой под д о р о гу ю , «чер­
н ого дерева», к о то р о е б ы л о о б ы к н о в е н н о й д е ш е вой
сосной, о чем свидетельствовали потер тости и о тб и ­
тые ф инти ф лю ш ки — сверху черные, а внутри белые;
этот безвкусны й стиль с ту м б о ч ка м и для цветов в виде
дори ческих колонок, кажется, назы вался в н асм е ш ку
«бругага».
К ер осиновая висячая лам па с б р о н з о в ы м ш аром ,
наполненны м д р о б ь ю , переделанная на электриче­
скую. Д в е так н азы ваем ы е «картины » — мещ анские,
б ум аж н ы е ол еогр аф ии «п од м асло» в унизите л ьн о т о ­
неньких зо л о чен ы х багетах, к о то р ы е повесили на
стенку, так как они были п олучены «бесплатно», как
прилож ения к «Ниве», что делало их как бы сродни
всем р усским писателям-классикам, то ж е бесп л атн ы м
пр и л о ж ен и ям к «Ниве», в их числе теперь и Бунину.
Н е к о гд а д о в о л ьн о хо р ош и й кабинетный диван, м н о го
р аз п ереб иваем ы й и теперь обиты й уж е п о тр ескавш е й ­
ся, д ы ря во й клеенкой. Наконец, самая д о р о га я — да ж е
д р агоц енная — вещ ь: м ам и н о п р и д ано е пианино, п о­
тертый инструм ент с расш атанны м и м еталлическим и
педалями, на к о т о р о м папа иногда, старательно и
б л и зо р у к о загляды вая в п ож ел тевш ие ноты и рон яя
пенсне, нетвердо, но с гр о м ад н ы м чувств ом играл
« В рем ена года» Чайковского, о с о б е н н о часто п о в то ­
ряя «Май», наполнявш ий м о ю д у ш у н е в ы р ази м о щ е м я ­
щ ей тоской.
М ы не были бедны м и или тем б о л е е нищ ими, но
что-то в ы зы в а ю щ е е сочувствие, ж алость б ы л о в наш ей
неустроенности, в отсутствии в д о м е ж ен щ и н ы — м ате ­
ри и хозяйки, — уюта, занавесок на окнах, п о р ть е р на
дверях. Все б ы л о обнаж енн ы м , г о л ы м ...
Это, конечно, не м о гл о укр ы ться от глаз Бунина. О н
рее за м е ч а л ...
181

.. .и к а с т р ю л ю
нике. ..

с холодны м

к ул е ш о м на п о д о к о н ­

У ход я, он с ко л ьзн ул в згл я д о м по м оей о ф и ц е р ск о й
ш а ш к е «за х р а б р о с ть» с анненским красн ы м те м л я ­
ком , о д и н о к о висевш ей на пустой летней вешалке, и,
к §к м н е показалось, б о л е зн е н н о усмехнулся. Ещ е бы:
г о р о д занят неприятелем , а в квартире на виду у всех
в ы з ы в а ю щ е висит р усское о ф и ц е р с к о е ор уж и е !
О н не знал, что к нам с о б ы с к о м у ж е приходили
австрийцы , тр е б у я оруж ие. Я п оказал на с в о ю ш аш ку.
А встр и й ски й оф и цер , такой ж е м ол од ой, как и я, весь
те м но-сер ы й , вы утю ж енны й, в крагах и н о в е н ь к о м
кепи, повер тел ее в руках в зам ш е в ы х перчатках, п р о ­
читал по скл адам надпись: « З а хр аб р ость» — и вернул
м н е со щ егол ьск ой арм ейской л ю б е зн о сть ю , сказав,
что я м о гу ее оставить у себя, так как « т а к о е о р у ж и е
гол ы м и р ук ам и не берут».
А в о б щ е м , все это б ы л о уж асно грустно.
Н астала п о зд н я я осень, а о в озв р ащ е н и и Бунина
з М о с к в у п о -п р е ж н е м у не м о гл о быть и речи. С о в е т ­
ская власть, к о то р о й все пр ор очи л и б л и зк у ю гибель,
не то л ьк о не гибла, но д аж е — по всем п р и зн акам —
укреплялась.
В Герм ании п р о и зо ш л а р еволю ция, кайзе р а скину­
ли, н ем ец кая арм ия капитулировала, нем ц ы и австрий­
ц ы спеш но покидали Украину, так что закл ю чен ие п о ­
х а б н о го Б р е стск ого м и р а — что являлось главны м о б ­
винением против б ол ьш е в и к ов — по сути дела уж е те­
п е р ь не им ел о никакого практического значения:
Л енин оказался прав.
В О д е с с у ж е вм есто нем цев приш ли их п о б е д и те ­
ли, так назы в ае м ы е «сою зники», и на ю ге начался
почти двухлетний период, в течение к о то р о го власть
п е р е х о д и л а из р ук в руки р аз шесть, а то и больш е,
п о к а окон ч ател ьн о и навсегда не установилась совет­
ская власть.
Все это бур ное, ни на что не похож ее, н е п ов тор и ­
м о е врем я Бунин п р ож и л в О д е сс е на Княж еской ули­
182

це в особ н як е своего приятеля, худ о ж ни ка Б у к о в е ц к о го, котор ы й предоставил писателю весь ниж ний этаж —
три комнаты , куда я и приходил, всякий р а з испы ты вая
н е ве ро ятн ое волнение, п р еж д е чем п о зв о н и ть с че р ­
ного хода.
О б ы ч н о м не откр ы вал а нарядная горничная на
ф р ан ц узски х каблучках, в накрахм аленной накол ке и
м ал е н ьк о м б ати сто в о м ф артучке с к ук ол ьн ы м и кар ­
манчиками. О н а бы ла пр ед оставлена в р а сп о р я ж е н и е
Буниных вместе с ком натам и и р азител ьно не с о о тв е т­
ствовала той обстановке, ко то р ая цар ила в городе,
в России, в мире.
Ж изнь Бунина в этих барских ком натах с м ассив­
ны ми пол ир ованны м и дверями, с отлично натерты м и
паркетами, теплы м и
м рам орны м и
п о д о ко н н и к ам и
венецианских окон, с ж а р к о начищ енны м и м е д н ы м и
ш пингалетами, с вы соким и чистыми потолкам и, о т р а ­
ж авш им и в летнее врем я зелень белы х акаций, к о т о ­
ры м и бы ла тесно об са ж е н а тихая ар истократическая
улица, а зим ой — гол уб ы е тени сугр о б о в и р а зм ы ты е
силуэты извозчичьи х саней, с н е б ол ьш и м к ол и че ство м
сам ой н еобходим ой, но очень хо р ош е й мебели, б е з
всех этих м ещ анских этаж ерок, тум бочек, б езд е л уш е к,
салф еточек, ковриков, а л ьб ом ов и накидок, — как
нельзя б о л ьш е соответствовал а м о е м у п р ед ставл е н и ю
о б аристократе, с то л б о в о м дворянине, р о сси й ск о м
академике, человеке б е зук о р и зн е н н о го вкуса.
Зд есь я уж е видел не дачника, а н асто ящ е го о с е д ­
л ого горож анина, м о ж е т бы ть даж е в ы н у ж д е н н о го
п олитического затворника, в ы р аб о тав ш е го себе то ч ­
нейший р а с п о р я д о к дня.
О н м н о го работал. У м еня созд ало сь впечатление,
что он пиш ет беспреры вн о. К огда бы я ни приш ел, я
н еизм енно видел двер ь его рабочей ком наты , п о л у ­
о тк р ы ту ю в тем новаты й коридор, а за ней — окно,
вы х од ящ е е в тихий двор, неб ол ьш о й стол и Бунина
б е з пиджака, в свеж ей с о р о ч к е с закатанны м и д о л о к ­
тей рукавами, о б н аж а вш и м и сухие, м ускул исты е руки,
183

к о то р ы й в кр угл ы х р аб очи х очках, делавш их его п о­
х о ж и м на сову, б ы с тр о писал, п окр ы вая н е б ол ьш и е
у зк и е листки писчей бум аги своей характерной у б о р и ­
стой клинописью .
О н писал те м н о -зе л е н ы м и чернилам и автом атиче­
ской р учк ой с з о л о ты м пером , если не ош ибаю сь,
ф и р м ы «М о н б л ан » , пр ичем д о конц а исписанн ую стра­
н и ц у не п р ом окал , а нетерпеливо отклады вал в с т о р о ­
ну сохнуть; если ж е он что-нибуд ь вписывал в запис­
н у ю книжку, то м ахал ею п еред собой, что бы странич­
ка с ко р е е высохла.
У с л ы ш ав м о и шаги, он обы чно, не оборачи ваясь,
говор ил :
— И дите к В ере Николаевне, я сейчас кончу.
Я о тп р авл ялся в б о л ь ш у ю к о м н ату окн ам и на Кня­
ж е с к у ю — их салон, — где м еня встречала Вера Н и к о­
л аевна и, с о б л ю д а я н екую светскую о б язан н ость хо­
зяйки дом а, зани м ал а м еня н е о б р е м е н и те л ь н ы м р а з­
г о в о р о м на р азн ы е о б щ и е темы, р азум е е тся не
ун иж аясь д о погоды .
О д н ак о, б уд у ч и ж ен щ и н ой ж и в о го у м а и чисто б у ­
н инского лю б оп ы тства, она не вы дер ж и вала тона и
в ск о р е п е р ев о д и л а р а зго в о р на совсем другие, далеко
не светские темы, задавая в о п р о сы вроде:
— Ну, как у вас подвигается р ом ан с о ч ар о в ате л ь ­
ной Н аташ ей Н.? Н е правда ли, она прелестна со своим
п о-детски б о л ь ш и м р то м и длинны м и рукам и, настоя­
щ ая Н аташ а Ростова. С м отр ите, как бы ее м ам ан в один
пр екр асн ы й день, несм о тр я на весь свой ар и сток р а­
тизм , не выставила вас за дверь. С та л о быть, с Ирен А.
все к ончено ? Ах, какой вы н е п о с то я н н ы й — настоящ ий
ученик Бунина. — О н а грустно вздыхала. — И п о зв о л ь ­
те вас спросить, к о м у это вы посвятили «чьи-то м а ­
леньки е нож ки отпечатали следы», что-то я никак не
м о г у понять, чьи это м аленькие нож ки ? Не сл и ш ком
ли м н о го н ож е к?
О н а бы л а в кур се всех м о и х р ом анов, с н е к ото­
р ы м и м о и м и б а р ы ш н я м и лично зн а к о м а и ж иве й ш и м
о б р а з о м интересовалась м о и м и л ю б о в н ы м и п о х о ж д е ­
н и я м и — впрочем , д о в о л ь н о невинны ми! — напом иная
184

не с тр о гу ю даму, ж е н у академика, а с к о р е е с т а р ш у ю
сестру или д а ж е з а м у ж н ю ю кузину.
— Ян, — говор и л а она в х о д я щ е м у Бунину, — о к а ­
зывается, у него в п о л н о м р азгар е р о м а н с Наташ ей,
— Ну, разум еется, — говорил Бунин. — П о с м о т р и
на него: щ еки ввалились, п од глазам и синяки. С р а з у
видно — вм есто того, чтобы работать, вы б о г зн ает
где ш ляетесь по ночам, надо полагать — д о зари стоите
п од окном, ож идая, что она вам о тк р о е т и впустит.
ц ерта с два, м илостивы й государь, не на та к у ю напали.
Я х о р о ш о зн а ю этих б о л ь ш е р о ты х и дл инноногих гим ­
назисток! ..
Бунин присаж ивался к круглом у, не п о к р ы т о м у ска­
те р ть ю стол у из цел ьн о го пал и сан д р ового дерева, на
котор ом , отраж аясь, как в в и ш н е в о -к р асн о м зеркале,
стояла ш там пованная из тонкой меди, вернее, из л ату­
ни чашка, служ ивш ая пепельницей, — п о л о е л е гкое
п ол уш ар ие с тиснены м восточны м ор н ам е н то м , в е щ и ­
ца, по-вид им ом у, купленная Бунины м на констан тин о­
пол ьском б а за р е А тм е й д а н е , а м о ж е т быть, в С м и р н е
или Александрии.
Во всяком случае, эта пепельница всегда м н е н ап о ­
м инала восточны е стихотворения Бунина, и в п е р в у ю
очередь, конечно, «он на клинок дохнул — и ж а л о его
сирийского кинж ала п о м е р к л о в д ы м ке гол уб ой : п о д
ды м ко й ярче заблистали у з о р ы зо л о та на стали своей
че р в о н н о ю р езьбой. «Во имя бога и п р ор ока. П рочти,
слуга небес и рока, свой бранны й клич: скажи, каким
д е в и зо м твой клинок укр аш ен ?» И он сказал: «Д е ви з
м ой страшен. О н — тайна тайн: Элиф. Лам. М и м » .
В об щ ем , эта пепельница бы ла как бы тайной тайн:
Элиф. Лам. М и м . И она отраж ал ась в к р у гл о м столе.
Зал ож и в ногу на ногу, Бунин то ч н ы м д ви ж е н и е м
пальцев сощ елки вал в нее пепел папиросы.
Не зн аю почему, но м не уж асно нравилась эта пе­
пельница; она казалась в е р х о м роскош и, почти м у з е й ­
ной редкостью , п р е д м е то м таинственного культа, о с о ­
б е н н о красивая на л едяной п оверхности пустого, б е з у ­
185

к о р и зн е н н о отш л и ф р в ан н о гр с т р л ^ среди этой б ар ской
ком наты , напол ненной зап ахом д о р о го го т у р е ц к о го
таб ак а «м есаксуди» и б лагоговейной тиш иной, о т д е ­
л енной о т внеш него м ир а д вой ны м и зер кал ьн ы м и
стеклами.
Теперь я д у м аю , что эта пепельница бы ла сам ы м
д е ш е в ы м р ы н о ч н ы м с ув е н и р о м из числа тех, к о то р ы е
со тн ям и п р ивозил и пассаж иры п а р о х о д о в Русского
о б щ е с тв а п ар о х о д с тва и тор говли — «Ропит» — из сво­
их м ал оази атски х рейсов. Н о я был в нее п р осто в л ю б ­
лен и по своей е щ е не изж итой детской привы чке
д ум ал : когда вы р асту больш ой, то неп р ем е н н о у м еня
б у д е т такая ж е то ч н о пепельница, и я б у д у в нее с б р а­
сы вать пепел п апир ос из с ам ого л учш его ту р е ц к о го
таб ак а «месаксуди».
Тогда эта пепельница бы ла ещ е совсе м новая,
блестящ ая, хотя внутри уж е несколько потемнела,
стала сизой рт табачной зо лы и спичечных угольков, и
с р а з у же, как то л ьк о я ее впервы е увидел, м не п о­
ч е м у -то п р и ш л о на у м о д н о из новы х стихотворений
Бунина «Кадильница».
«В гор ах Сицилии, в м он а сты р е з а б ы т о м ... стоит
нагой престол, а п е р е д ним, в пыли, м огил ьн о-зол отая,
д а вн о потухш ая, д авн ы м -д а вн о пустая, леж ит кадиль­
н и ц а — вся черная в н у т р и ;— от угля и смолы, пы лав­
ш их в ней к о г д а -т о ... Ты, сердце, п ол н ое огня и а р о ­
мата, не заб ы вай о ней. Д о черноты сгори».
Как я м ечтал тогда, чтобы м о е с ер д ц е сгор е л о до
черноты ! Н о я не представлял себе, как это страш но.
— Ну-с, что скаж ете х о р о ш е н ь к о го ?
— Написал новы й рассказ.
— Разум еется, принесли?
— Вот он.
— Вера, не уходи. Сейчас Валентин Катаев прочтет
нам свой новы й рассказ. М ы вас слуш аем .
О б ы ч н о , вним ательно и тер п ел иво вы слуш ав м ой
новы й рассказ от начала д о конца, Бунин не вдавался
186

в его п о д р о б н о е обсуж дение, а ограничивался д в у м я тр е м я кор отен ьки м и зам ечани ям и по п о в о д у того, где
у м еня х о р о ш е е м е сто и где плохое; п о ч е м у им е н н о
о д н о плохо, д р у го е — хо р о ш о ; и какие н у ж н о из э того
сделать практические выводы.
О н всегда касался м елочей, но н е и зм е н н о п р и в о ­
дил их к важ ны м о б о б щ е н и я м . Так, наприм ер, я узнал,
что в литер атур е нет зап р етны х тем: важ н о лишь, с ка­
кой м е р о й такта б уд е т о б этом сказано, и я навсегда
усвоил себе н есколько бунинских р еко м ен д ац и й : такт,
точность, краткость, простота, но, р азум еется, — и Б у­
нин это подчеркивал м н о го раз, — он говор ил не о той
простоте, к о то р ая хуж е воровства, а о п р о сто те как
следствии очень б о л ьш о й р аб оты над ф разой, над о т ­
д ел ьн ы м сл о во м — о со в е р ш е н н о с а м о с то я те л ь н о м
видении о к р у ж а ю щ е го , не с вязанном с п о д р а ж а н и е м
ком у-нибуд ь, б уд ь то хоть сам Лев Толстой или П у ш ­
кин, то есть о б ум ении видеть явления и п р е д м е ты
сове рш ен н о сам о сто яте л ьн о и писать о них аб с о л ю тн о
по-своем у, вне каких бы то ни б ы л о л и тер атур н ы х
влияний и реминисценций.
В особенности Бунин п р ед остерегал от л и те р атур ­
ных ш тампов, всех этих «косы х лучей за х о д я щ е го
солнца», « м о р о з крепчал», «воцарилась тишина»,
« д о ж д ь заб ар аб анил по окну» и прочего, о чем е щ е
д о Бунина говор ил Чехов.
К числу м елких л итер атур ны х ш там п ов Бунин такж е
относил, например, пр ивы чку р ем есл ен н и ков-б е л л е тристов того врем ени сво его м о л о д о г о геро я н епр е­
м ен н о назы вать «студент п ерво го курса», что давало
как бы некое ж и зн е н н ое п р а в д о п о д о б и е этого м о л о ­
д о го человека и д а ж е его внеш ний вид: «студент п е р ­
вого курса Иванов вы ш ел из в о р о т и п ош ел по улице»,
«студент п е р в о го курса С и д о р о в закурил папиросу»,
«студент п ерво го курса Н и к ан о р о в п очувствовал себя
несчастным».
— Д о см ерти надоели все эти л и тер атур н ы е сту­
денты п ерво го курса, — говорил Бунин.
И я тут ж е дал себ е с тр а ш н у ю клятву, что у м еня
в рассказах никогда не б уд е т ни о д н о го студента п е р ­
вого курса. Д ля того что бы п о ско р е е на пр актике
187

исполнить эту клятву, я в тот ж е день начал писать рас­
с к а з о н е к о е м м о л о д о м человеке, но ни в к о е м слу­
чае не студенте, и тут ж е я с р а зу запнулся, п о т о м у что
никак не м о г придумать, кто ж е б уд е т м ой м о л о д о й
че л ов е к ? Ч ел о века б о л е е зр е л о го в озр аста легко м о ж ­
н о б ы л о сделать ти тул я р н ы м советником , ш таб с-капи­
таном , п р и казчи ком , о б е р -к о н д у к то р о м , м а л о ли кем.
С о стари кам и д е л о об сто я л о ещ е п р ощ е : генерал,
д е йствител ьны й статский советник, куп ец в тор ой гиль­
дии, сельский старо ста и то м у под о бно е. А вот м о л о ­
д о й ч е л о в е к ...
Я вы ш ел пройтись для того, что бы на с в о б о д е при­
дум ать, кем бы сделать м о е го м о л о д о г о человека.
И тут я увид ел на круглой ту м б е аф и ш у го р о д с к о го
те атр а с черной лирой наверху, и зв е щ а в ш у ю о п р е м ь ­
е р е к ак ой -то оперы , где м е ж д у п р о ч и м б ы л о напе­
чатано: « д е к о р а то р Д м итриев». П р е во сход н о , п о д у ­
м ал я, пускай ж е м о й м о л о д о й человек б уд е т д е к о р а ­
тор.
И вот я у ж е си ж у за кр угл ы м л ак о в ы м столом , р а з ­
л о ж и в в озл е ту р е ц к о й пепельницы рукопись нового
рассказа. Каш л яя от волнения, я п р е д в к у ш а ю о д о б р е ­
ние Б ун и н ы м того факта, что м ой м о л о д о й человек не
студ ен т п е р в о го кур са и д аж е не п одпоручик, а — в о ­
о б р а з и т е себе! — д е к о р ато р : и ш икарно, и вполне
с о о тв е тств у е т ж и зненной правде.
Я очень тор оп л и во, с ж а р о м п рочел свой рассказ,
где — пом нится — бы ли описаны л ю б о в н ы е пе ре ж ива­
ния м о л о д о г о д екор ато р а, п е р в о е свиданье, р азр ы в
с л ю б и м о й ж енщ иной, ночное пьянство и д аж е — ка­
ж е тся — ню ханье кокаина в какой-то п о д о зр и те л ьн ой
ком п ан и и и, наконец, описание очень раннего, солнеч­
ного, е щ е д о о з н о б а х о л о д н о го утра на Н и к ол ае в ско м
б ул ьвар е, где по гранитны м с туп ен ям знам ени той лест­
н иц ы ходили б о л ь ш и е р о зо в ы е голуби.
Все это я описал с б о л ь ш и м щ е го л ь ств о м и, читая,
в р е м я от врем ени б р о сал потайны е взгляд ы на Бунина,
ж е л а я пр очесть по его лицу впечатление, к о т о р о е п р о ­
и зв о д и т на него м о я проза, казавш аяся м н е с а м о м у на
р е д к о с ть красивой.
188

С п е р в а за м к н у то е л и ц о Бунина в ы р а ж а л о п р и вы ч ное п р оф есси онально е внимание. Я даж е заметил, как
он один р аз значительно переглянулся с В еро й Н и к о ­
лаевной. Н еб ось р а зо б р а л о -та к и старика! Н о зате м он
начал зам е тн о мрачнеть, нетерпеливо п од е р ги в ая
шеей, а к к он ц у р ассказа у ж е — к м о е м у у ж а с у — не
скры вал р азд р аж е н и я и д а ж е начал д о в о л ь н о г р о м к о
постукивать к а б л у к о м по паркету. К огд а ж е я д о ш е л
д о к о р о н н о го м еста с р о зо в ы м и от зари гол убям и,
к о то р ы е д о л ж н ы были, по м о и м с о о б р а ж е н и я м , о с о ­
бенно понравиться Бунину, и не б е з н е к о то р о го с к р о м ­
н ого с ам од о во л ьств а п р овозгласил за к л ю ч и те л ь н у ю
ф р а зу рассказа, то Бунин н е к о то р о е вр е м я м олчал,
п овернув ко м не зл ое л ицо со страш ны м и, гр о зн о в о ­
п р о ш а ю щ и м и глазами, а зате м л ед яны м г о л о с о м с п р о ­
сил:
— И это все?
— Все, — сказал я.
— Вот тебе и раз. Так какого ж е вы черта, — в д р уг
зао рал Бунин, стукнув к ул а к о м по столу с такой си­
лой, что под п р ы гнула пепельница, — так к ак о го ж е вы
черта битых с о р о к пять м инут м о р оч и л и нам голову!
М ы с Верой сидим как на иголках и ж д ем , к огда ж е
ваш д е к о р а то р наконец начнет писать декорации,
а, оказы вается, ничего п о д о б н о го : уж е все. Р о зо в ы е
голуби и — к о н е ц ! ..
З а этим ж е кр угл ы м столом, п еред этой ж е пе­
пельницей с таинственны м и арабским и знакам и о д н а ­
ж д ы Бунин прочел м не то л ьк о что закон ченны й им —
е щ е даж е не высохли зелены е чернила — прелестны й
рассказ о смерти стар о го князя, и, к огда я спросил,
д о л го ли он писал этот рассказ, Бунин ответил:
— Часа три.
Зам ети в м о е изумление, он прибавил:
— Я в о о б щ е пиш у бы стро, хотя печатаю м едл енно.
П е р в у ю часть «Д еревни» я, наприм ер, написал что -то
за две недели. Разум еется, о б д у м ы в а л долго, но п о ­
то м написал сразу, ед и ны м духом . К ое-что п оп р ави л
при переписке и в к о р р е к ту р е : но это как водится!
189

Д о этих п о р я бы л уверен, что он пиш ет очень м е д ­
ленно, с м ассо й черновиков, поправок, вариантов, о т­
д е л ы в ая к а ж д у ю ф разу, по десяти р аз м ен яя эпитеты.
У м еня сл о ж и л о сь впечатление, что п о д о б н о го р од а
« ф л о б е р и зм » , и д о сих п ор е щ е весьм а м од н ы й среди
н е к о то р ы х писателей, гл у б о к о убеж денны х, что есть
к а к о е -то о с о б е н н о е писательское м астерство, р о д ­
ственно е м асте р ств у — скаж ем — ш л иф овал ьщ и ка или
чеканщ ика, с п о с о б н о е превратить р ем есленника в п о д ­
л и н н ого худож ника, — ни в какой м е р е не был свой­
ствен Бунину, хотя он иногда и сам Говорил о «ш ли­
ф овке», «чеканке» и п р очем вздоре, к отор ы й сейчас,
в эп о ху м о ви зм а, вы зы вает у м еня тол ьк о улы бку.
С и л а Б ун и н а-и зоб рази тел я закл ю чал ась в п о р а зи ­
те л ьн о бы строй, почти м гновенной реакции на все
вн еш ние р азд р аж и тел и и в спо соб ности тут ж е найти
для них с о в е р ш е н н о точное словесное выражение.
О н сказал мне, что никогда не пользуется пиш у­
щ е й м аш инкой, а всегда пиш ет от руки, пером .
— И вам не с о в е ту ю писать п р я м о на маш инке.
П о с л е того, как вещ ь готова в рукописи, м о ж е т е п ере­
печатать на маш инке. Н о сам о творчество, сам ый п р о ­
цесс сочинения, п о-м о ем у, закл ю чается в н е кое м вза­
им одействии, в той таинственной связи, к отор ая в о з­
никает м е ж д у головой, рукой, п е р о м и бум агой, что
и есть собствен н о творчество.
Г о во р я это, Бунин коснулся своей головы, затем
пош евели л кистью руки, котор ая д ер ж ал а автом атиче­
с к у ю р уч к у с з о л о ты м пером , коснулся листа бум аги
е го наплавленны м платиновы м кон чи ко м и сделал на
ней неско л ько закор ю чек.
— К огда вы сочиняете непосред ственно на пиш у­
щ ей м аш инке, то каж д ое вы стуканное вами слово те­
ряет индивидуальность, обезличивается, в то врем я
как написанное вами собствен н ор уч н о на бумаге, оно
как б ы является м атерьяльны м , зр и м ы м сл е д о м ва­
ш ей мы сли — ее рисунком , — о н о ещ е не п оте р ял о
с о к р о в е н н о й связи с вашей д уш ой — если хотите, с ва­
ш и м о р ган и зм о м , — так что если это сл о во ф альш иво
с а м о по себе, или не туда поставлено, или неуместно,
190

бестактно, то вы это не то л ьк о сейчас ж е о щ у ти те вну­
тренним чутьем, но и тотчас зам етите глазам и по
н е к о то р о м у зам ед лени ю , уб ы стр е н и ю и д а ж е и зм е н е ­
нию почерка. О д н и м словом , ваш п очер к — единствен­
ный, неповторим ы й, как часть вашей душ и, — п р о си г­
нализирует вам, если что: «Не то!», — сказал он,
несколько видоизм енив п о с л е д н ю ю с тр о ч к у сво е го
стихотворения «Ком пас»:
«Не собьет с пути меня никто. Некий N o rd м о е й
д у ш о ю правит, он м еня в скитаньях не оставит, он м не
скажет, если что: не то!»
Я часто наводил р а зго в о р на «Господ ина из С а н Ф р ан ц и ско », ж елая как м о ж н о б о л ьш е усл ы ш ать от
Бунина о том, как и п о ч е м у написан им этот н е о б ы к н о ­
венный рассказ, откр ы вш и й — по м о е м у м н е н и ю —
сов е р ш ен н о н ов ую стран ицу в истории р усской литера­
туры, к отор ая д о сих п ор — за сам ы м и н езначител ь­
ны ми исклю чениям и — славилась и зо б р а ж е н и е м то л ь ­
ко русской жизни: национальны х характеров, п р и ро д ы ,
быта. Если у наших классиков попадались «загр ан и ч­
ные куски», то лишь в той мере, в какой это касалось
суде б России или р усск ого человека.
В наруш ение всех традиций Бунин написал п р о и зв е ­
дение, где р усским был то л ьк о зам ечател ьны й я зы к и
та довед енная д о в о з м о ж н о г о соверш енства пластич­
ность, к отор ая всегда вы деляла р ус ск ую л и те р атур у и зо
всех м и р о в ы х литератур и ставила ее на п е р в о е м есто,
все ж е остальное в «Господ ине из С а н -Ф р а н ц и с к о » —
пейзаж, персонаж и, сю ж ет — б ы л о иностранное, то ч ­
нее сказать — интернациональное — пускай д а ж е кос­
м о п о л и ти ч е с к о е !— а главное, ул ьтр асовр ем е н н о е : с
ам ерикански м м ил л ионером , трансатлантическим лай­
нером , ж и зн ью л ю кс в первоклассны х м е ж д у н а р о д н ы х
отелях, с барами, танго, автом обил ям и, коктейлям и,
р ад ио связью , париж ским и м од ам и, б е з у м н ы м б о гат­
ством, уж асаю щ е й нищ етой и всем тем, что с о с о б е н ­
ной силой расцвел о на з е м н о м ш ар е п еред п ервой м и ­
р ов ой войной и что, п р и м е р н о в то ж е врем я, Л енин
назвал высш ей стадией капитализм а — и м п е р и ал и з­
м ом .
191

В « Г о сп о д и н е из С а н -Ф р а н ц и с к о » как б ы все вре м я
гд е -то н е зр и м о присутствует тень ги бн ущ е го «Титани­
ка» и з л о в е щ е звучит закл ю чител ьны й ак к о р д всего
повествовани я:
« А среди на «Атлантиды », с тол ов ы е и б альны е залы
ее изливали свет и радость, гудели го в о р о м нарядной
толпы , б л аго ухали свеж им и цветами, пели струн н ы м
о р к е с тр о м . И опять м учител ьно извивалась и п о р о ю
с у д о р о ж н о сталкивалась среди этой толпы, среди б л е ­
ска огней, ш елков, бриллиантов и об наж е н н ы х ж е н ­
ских плеч, тонкая и гибкая пара нанятых влю бленных:
гр е ш н о -с к р о м н а я д е вуш ка с о п у щ е н н ы м и ресницами,
с невинной прической и рослы й м о л о д о й человек с че р ­
ными, как бы приклеенны м и волосам и, бледны й от
пуд ры , в и зящ н ей ш ей лакированной обуви, в узко м , с
д л и нны м и ф алдами, ф раке — красавец, похож ий на
о г р о м н у ю пиявку. И никто не знал ни того, что уж е
д а в н о наскучило этой паре п р и тво р н о м учиться своей
б л а ж е н н о й м ук о й п о д бесстыдно-^грустную м узы ку, ни
того, что стоит гр о б глубоко, гл у б о к о п од ними, на
дн е те м н о го тр ю м а , в соседстве с м р ачн ы м и и зн о й ­
ны м и н ед р ам и корабля, тя ж к о о д о л е ва вш е го мрак,
океан, в ь ю г у ...»
Д а ж е п ов тор и ть эти бунинские слова, переписав их
с в о е ю рукой, и то гр о м а д н о е наслаж дение!
Е щ е д о «Господ ина из С а н -Ф р а н ц и с к о » Бунин на­
писал п о тр я с а ю щ е й силы антиколониальны й рассказ —
т о ж е п о л н о с ть ю «иностранны й» — «Братья», трагедию ,
р а з ы гр а в ш у ю с я м е ж д у б е л ы м го сп о д и н о м и цветн ы м
р а б о м на с к а зо ч н о п р ек р ас н о м о стр ов е Ц ейлоне. Э т о т
р асс к аз м о г бы д а ж е показаться переводны м , написан­
ным, наприм ер, Р е д ь я р д о м Киплингом, если бы —
о п ять же! — не удивительны й русский язы к и не б унин­
ская н е п о в то р и м а я пластика, д о в о д я щ а я его описания
д о с те р е о с к о п и ч е с ко й об ъ ем но сти и точности, — свой­
ство, к о т о р ы м не м о г похвастаться ни од ин с о в р е м е н ­
ный Б уни ну м и р о в о й писатель.
192

— П о ч е м у вас удивляет, что я написал такие «не
русские» рассказы ? Я не давал клятвы всю ж изн ь о п и ­
сывать тол ько Россию , и зо б р аж ать лиш ь наш, русский
быт. У к аж д о го под л и нно го худож ника, незави си м о от
национальности, д о л ж н а бы ть сво б од н ая м ир овая, о б ­
щ ечел овеческая душ а; для него нет зап р етной тем ы ;
все сущ ее на зем л е есть пр ед м ет искусства. О б щ а я
душ а, о б щ а я душ а. «Счастлив я, — в д р уг п р о го в о р и л
он, понизив голос д о таинственного б о р м о т а н и я ,—
счастлив я, что м о я душ а, Виргилий, не м о я и не твоя».
П оним аете: не м о я и не твоя. А общ ая. В это м см ы сле
я, если хотите, интернационален. М о ж е т быть, д а ж е
сверхнационален. Главное же, ч т о я здесь, в « Г о сп о ­
дине из С ан -Ф р ан ц и с ко » , развил, — это в вы сш ей сте­
пени свойственны й всякой м и р о в о й д у ш е сим ф он изм ,
то есть не стол ько логическое, ско лько м у зы к а л ь н о е
построение худож ественной п р о зы с п ер ем ен а м и рит­
ма, вариациями, п ереход ам и от о д н о го м у з ы к а л ь н о го
клю ча в д р уго й — словом , в то м контрапункте, к о т о ­
ры й сделал н е к о то р у ю п оп ы тку применить, наприм ер,
Лев Толстой в «Войне и м ире»: см ерть Б о л ко н ск о го
и пр.
М о ж е т показаться странным, почти невероятны м ,
что в то врем я, когда в о к р у г б уш евал а граж данская
война, п еред ви нувш аяся с севера на юг, — в ос о б н я к е
на К няж еской улице за зер кал ьны м и стеклам и п р о д о л ­
жалась, скорее, впрочем , вооб р аж ае м а я, чем н астоя­
щая, ж изнь совсем н е б о л ьш о го круга лю дей, заняты х
в оп р оса м и худож ественной литературы , поэзии, крити­
ки, чтением б ратьев Го нкур ов в подлиннике, п р о д о л ­
ж е н и е м вечных м осковски х сп о р о в о Т олстом и Д о с т о ­
е в ск ом и о том, что такое сим ф оническая проза, в п е р ­
вые в р усской и м и р о в о й литературе п р им ененная в
такой п олноте лишь в «Господине из С ан -Ф р а н ц и с к о » .
Каж ется, им енно тогда я впервы е п озн а ко м и л ся с
н е к о то р ы м и м ы сл ям и б ратьев Гонкуров.
«В наш е врем я созд ать в л итературе героев, к о т о ­
р ы х публ ика не узнает, как стары х знаком ы х, отк р ы ть
193

о р и ги н а л ьн у ю ф о р м у стиля — е щ е не все; н уж н о и зо ­
б рести бинокль, при п о м о щ и к о т о р о г о ваш и читатели
м о г у т увид еть сущ ества и вещ и чер ез такие стекла,
каким и е щ е никто не пользовался; п о с р е д ств о м этого
б и н о к л я вы п ок азы ва е те картины п од н е в е д о м ы м д о
с и * п о р у гл о м зрения, вы созд а ете н о в у ю оптику. М ы
с б р а т о м пр и д ум ал и этот бинокль, а теперь я вижу,
что вся м о л о д е ж ь пол ьзуется и м . ..»
Н е п о л ьзо в ал ся ли Бунин этим б и н о к л е м ? Ч ем черт
не ш утит!
Л у ч ш и е кон се р в ато р ы в искусстве п ол учаю тся из
б ы в ш и х р е в о л ю ц и о н е р о в . И наоборот.
«В осп о м и н ан и я» Банвиля очень забавны . Ни слова
н астоящ ей правды, соврем енники словно из в о л ш е б ­
ных сказок, но видит он их сквозь оптику, свойствен­
н у ю е м у о д н о м у: странную , в высш ей степени зе м н у ю
о п т и к у ...»
З е м н а я оптика — это великолепно!
Н е следует забы вать, что я зап и сы в аю здесь лишь
то, что сохрани ла м не пам ять из тех «литературны х
у р о к о в » , к о то р ы е я почерпнул во врем я своего о б щ е ­
ния с Бунины м, а он вовсе не бы л склонен к сидячей,
каб инетной жизни; наоборот, он испытывал п остоян ­
н у ю п о тр е б н о сть находиться в толпе, р азговаривать
с пр охо ж и м и , бы ть свидетелем уличных происш ествий,
а вовсе не давать, сидя дом а, ур о ки м астерства м о л о ­
д ы м писателям в р о д е меня. О б этом свидетельствую т
о п у б л и к о в а н н ы е впоследствии в виде совсем м ал ень­
ких, к р о ш е ч н ы х р ассказиков — м и н и а тю р — различны е
б е гл ы е зар исовки с натуры вроде, например, «Ландо».
«У см ерти все свое, особое. В озл е в о р о т дачи стоит
о г р о м н о е старо е ландо, пара черны х б ол ьш и х л о ш а ­
дей: приехал из го р о д а хозяин дачи. Ч то-то н е о б ы ч­
ное, ч р е зм е р н о е в этом ландо и в этих лош адях. П о ­
ч е м у ? О казы вается, что л ош ад ей и л андо дал хозяин у
194

дачи его приятель, с о д ер ж ател ь б ю р о п о х о р о н н ы х
процессий. Кучер, сидевш ий на козлах, так и сказал:
— Э т о ландо из п о г р е б а т е л ь н о й конторы .
Й, в д о вер ш ен и е всего, черная б о р о д а кучер а им еет
цвет сухой ваксы: краш еная».
З е м н ая оптика! Не м о в и зм ли это или, во в ся к ом
случае, его зар о ж д е н и е ?
П очти каж ды й день, в л ю б у ю п о го д у Бунин не­
ско л ько часов п о д р я д ходил по городу. И м е н н о ходил,
а не гулял, б ы с тр ы м легким ш агом, в к о р о тк о м , д о к о ­
лен, д е м и с е зо н н о м стол ичном пальтиш ке, с тр остью ,
в п р оф е ссор ск ой е р м о л к е вм есто ш ляпы, — с тр е м и ­
тельный, напряж енно внимательный, сухощ авы й. Х а ­
ракте р одесских улиц п остоянно м енялся в зав и с и м о ­
сти от политической обстановки. То как бы вновь в ос­
кресала д о р е в о л ю ц и о н н а я ж изнь с ры сакам и п о д си­
ними сетками зимой, с цветочницам и и м енял ам и на
углу Д е р и б асов ск ой и П р е о б р а ж е н ск о й против п р о ­
ходны х в о р о т д о м а Вагнера летом, с б и р ж е в ы м и зай­
цам и и «лепетутникам и» за м р а м о р н ы м и столикам и
знам ениты х одесских каф е — Ф а н ко н и и Робина, с н оч­
ными клубами, кабаре, ш антанами, театр ам и м иниа­
тю р, с нарядны м и английскими яхтами Екатер ин ин ско­
го и Ч е р н о м о р с к о го яхт-клубов, к о то р ы е уходили од на
за другой м и м о б е л о ка м е н н о го м аяка с м е д н ы м сиг­
нальны м к о л о к о л о м в перспективу о тк р ы то го м оря,
слегка м глистого от заграничного ветра, с и л л ю зи о н а­
ми и военны м о р к е с тр о м под управл ением Ч е р н е ц к о го
на Н и кол аевско м бульваре.
То все это вдр уг см етало в течение од ной б ур н ой
ночи, в гр о зн о о п устевш ем го р о д е слы ш ались лишь
гулкие шаги красногвардейских патрулей, и окна о с о б ­
няков и банков д р ож ал и от п р ое зж ав ш и х б ро н е ви ко в
с м атросам и, леж авш им и на крыльях, выставив в перед
винтовки и м аузеры . То вд р уг оказы валось, что го р о д
занят п е тл ю р о в ц ам и или даж е каким и-то «б атьк ов ц а ми», и тогда на всех углах появлялись чубаты е хлопцы
в об о д р ан н ы х солдатских ш инелях б ез хлястиков, с не­
чищ ены м и винтовкам и вверх прикладами, тр е б у я
195

п р ед ъ явл ен и я каких-то удостоверени й, а если у д о с т о ­
верени й не бы ло, то они п р оп ускали и так, б е з у д о с т о ­
верений. То на улицах появлялись веселые р е бята из
б р и тан ск о й м о р с к о й пехоты, б е гл ы м ш аго м то р о п и в ­
ш иеся неизвестно куда, гоня п е р е д с о б о ю ф утбо льн ы й
мяч. То ходили по б ул ьв ар у ф р ан ц узск и е солдаты в си­
них ш инелях, в гетрах, с д в у го р л ы м и ал ю м ин ие вы м и
ф л я ж к а м и на боку, наполненны м и красны м ви н ц ом и
водой. П р о е зж а л и странны е двуко лки с гр о м ад н ы м и
колесам и, к о то р ы м и правили гр о м ад н ы е негры с вы ­
л уп л е н н ы м и удивленны м и глазами.
Я н аб л ю д ал Бунина на солдатской барахолке, где
он стоял п осред и толпы с записной книж кой в руках,
н е в о з м у т и м о и не тор оп л и в о записы вая своей четкой
к л и н оп и сью частушки, к о то р ы е выкрикивали два б р а ­
т и ш к и — ч е р н о м о р с к и е в оенм ор ы , лихо отплясывая,
п о л о ж и в р уки д р у г д р угу на плечо и м отая ш и р оки м и
клеш ам и, м о д н о е «яб л очко» или «Д ери б асовскую » , а
в о к р у г стояли китайцы в арм ейских телогрейках, в чер­
ных о б м о тк а х и круглы х кепках, д е р ж а в руках у з о р ч а ­
ты е скл адн ы е веера из цветной папиросной бумаги,
с ног д о гол овы об в е ш а н н ы е своим тр ад и ц и о н н ы м ки­
тайским то в ар о м : тр ещ откам и, гарусны м и птичками,
м ал ен ьки м и р астяги ваю щ и м и ся б у м аж н ы м и д р а к о н а ­
м и и тиграм и на двух палочках, ф онарикам и, свистуль­
ками, о тр е за м и чесучи, туф лям и на толсты х п од о ш ва х
из п р ессо ванной бумаги.
П о м н ю д о в о д я щ и й д о о б м о р о к а , тош н о тво р н ы й
запах к ун ж утн о го масла, чеснока, е д к о го че л ове че ско­
го пота.
Н о Бунин не о б р а щ а л на это никакого внимания и
с п о к о й н о работал, п окр ы вая своим и записям и стра­
ничку за страничкой.
С а м о е п ор ази те л ьн о е б ы л о то, что на него р е ш и ­
те л ьн о никто не о б р а щ а л внимания, несм отря на его
п р о ф е с с о р с к у ю внеш ность, к отор ая никак не слива­
лась с б а за р н о й толпой, а м о ж е т быть, им енно вслед­
ствие этой внеш ности: кто знает, за кого его прини­
м ал и ? М н е д а ж е тогд а приш ла в гол ову мысль: не при­
н и м а ю т ли его здесь — этого ху д о го к остлявого барина
в ч у д ац к о й ш апочке, с автом атической р учкой в
196

р ук е — за какого-ни буд ь б а за р н о го граф олога, ф о к у с ­
ника, м ага или пред сказателя судьбы , ко то р ы й п р о ­
дает листки со «счастьем», что б ы л о вполне в д ухе
врем ени: никто не удивился, если бы в д р уг увидел на
его плече попугая или о б е зь я н к у в к о л е н к о р о в о й
ю бочке.
Э т у картину напом нил м не впоследствии ш анхай­
ский рынок, « Х р а м м эр а города», где среди зо л о ч е ­
ных идолов, в д ы м у курительны х палочек, я вы тащ ил
из свящ енной урны с ве р н уту ю б у м а ж к у с п р е д ск а за ­
нием:
«Ф ен и кс поет перед солнцем . И м п е р а тр и ц а не
о б р а щ а е т внимания, и тр уд н о изм енить в о л ю им п е р ат­
рицы. Н о имя ваш е останется в веках».
Н е п о м е р н о гром адная, о д н о о б р а зн а я толпа о к р у ­
ж ала меня, как бы ж елая стиснуть и поглотить. Я терял
сознание среди р о зо в ы х детских коф т с цветочкам и,
воспаленно-красны х атласных п о д у ш е к и пуховы х
одеял, сунд уков из санд ал ового дер ева и свеж их лито­
граф ических п ор тр е тов тол стол и цего китайца с оп ух­
ш им и глазами, м анд ари на в ту ж ур к е с тесны м стоячим
в о р о тн и к о м — в еликого к о р м ч е го М а о Ц зэ-дуна, — и
п е р е д о м ной все врем я маячили м ак о в о -ч е р н ы е р яды
висящ их иероглиф ов таинственного
предсказания.
И я м учительно гадал: кто ж е феникс, и кто солнце, и
кто им ператрица, и чье имя останется в веках?
П ос м о тр и м !
О д н аж д ы , ж елая дать е м у в о зм о ж н о с ть з а р а б о ­
тать, зн ак о м ы е уговор ил и Бунина выступить с чтением
своего нового, ещ е неизвестного в О д е с с е рассказа
«С н ы Чанга». О н д о л го отказы вался, уверяя, что это
реш ительно н и ком у не интересно, что все р авн о никто
не придет, что ш ир окая публика его а б со л ю тн о не
знает и что заним ать целы й вечер чтением о д н о го
р ассказа п р о сто глупо: публ ика не в ы д ер ж и т и все
это предприятиям принесет устр о и те л ям од ни т о л ь к о
197

убы тки , В к о н ц е к о н ц о в его все-таки убедили, он дал
согласие, но пр ед упр едил , что го н о р а р за вы ступле­
н и е — « за п о зо р », как он выразился, — ж елает п о л у ­
чить вне всякой зависим ости от сбора, хотя бы в зале
б ы л о а б с о л ю тн о пусто.
— Я не настол ько богат, господа, чтобы публично
срам и ться, да е щ е и бесплатно, — сказал Бунин, неве­
се л о усм ехнувш ись.
Были расклеены по го р о д у афиши, в ы п ущ е н ы у з ­
кие п р о гр а м м ы , и точ но в об ъ явл енное вре м я в арти­
стической к ом н ате о д е сс ко го м у зы к а л ь н о го училища,
где о б ы ч н о устраивались наиболее изы сканны е кон ­
ц е р ты для и зб р анной публики и вечера поэзии нашей
««Зеленой лампы», о к о то р о й я, м о ж е т быть, когдан и б уд ь расскаж у, — появился Бунин. О н бы л бледен,
и зы ск ан н о одет, в свеж ем белье и вы со к о м крахм ал ь­
н о м воротничке, м е ж д у о тв о р о та м и к о то р о го с в о б о д н о
в м е щ а л а с ь его остр ая б о р о д к а, не настолько длин­
ная, что бы зак р ы ть ш ирокий узел ш е л ко во го галсту­
к а — тем ного, с лиловы м и р а зв о д а м и рисунка «павли­
ний глаз» и даже, кажется, ж е м ч у ж н о й булавкой.
В п л охо осв е щ е н н ой хо л о д н о й артистической си­
д е л и устроители, среди к о то р ы х главны м л и ц о м был
м у ж тол стой дам ы -писательницы , п охож е й на П етр а
В еликого, у ж е д авн о сидевш ей в п е р в о м р я д у почти
п ус то го зала как р а з против столика на эстраде, где
з я б к о блестел тр адиц ионны й граф ин кипяченой воды
и стакан, и в р е м я от врем ени б е сп о к о й н о п оп р авл я в­
ш ей на м огуч е й груди ам е ти сто в ую брош ь.
Бунин, щ ел кая крахм ал ьны м и м анж етам и, м олча
п о ж а л всем нам руки и сел в стор он е на диванчик, п о­
л о ж и в р я д о м с с о б о й совсем н еб ол ьш о й квадратны й
пор тф ел ь, с ко р е е дамский, чем м уж ской, отличной
ж е л то й к ож и английской выделки, в к о т о р о м леж ала
р ук о п и с ь рассказа.
Б ы л о со в е р ш е н н о ясно, что вечер у ж е провал ил ­
ся: публика не приш ла.
— Н о ч н о е д е ж ур ств о в б ю р о п ох о р о н н ы х п р о ц е с ­
си й ,— н е м н ого пом олчав, сказал Бунин, погля ды вая на
198

д авн о не р е м онти р ованны й лепной потол ок. — Я ведь
вас, господа, пр ед упр еж дал, — прибавил он с го р ь к о ­
ватой усм еш кой, в к о то р о й нетр уд но б ы л о прочитать
н е отступ ную м ы сль о своей л итер атур ной судьбе.
(Н ебось на И гор я С еверяни на или на В ерти н ского
набился бы полный зал! Д а и на Л еон ида А н д р е е в а
тоже, не гов ор я уж е о М а к с и м е Горьком . Н ичего не
п одел аеш ь — властители дум ! А на м еня кто пойд ет?
Только настоящ и е ц ен и тел и ...)
Н у так что ж, м илостивы е государи, б у д е м всетаки начинать или м и р н о р азо й д е м ся по д о м а м ? —
спросил Бунин.
— П уб л ика п ом ал еньку собирается, — неуве р е н н о
сказал м у ж толстой писательницы, — п о д о ж д е м е щ е
с четверть часика, да и начнем с богом .
— Д а ж е как-то неловко, — п р о в о р ч а л Б ун и н ,—
в зале п ол тор а человека. Я пр ед уп р еж дал, что на м еня
не пойдут.
— П об ой те сь бога, Иван Алексеевич, если не на
вас, то на к ого ж е? — воскликнул кто-то из у стр ои те ­
лей л ж ивы м голосом . — А все дел о в том, что аф иш и
п о зд н о расклеили, да и зам е то к в газетах б ы л о м а л о ­
вато, а главное в том, что сегодня н о ч ь ю п р е д п о л а­
гается в о о р у ж е н н о е выступление г а й д а м а к о в ... Так
что — сами п о н и м а е те ...
— Д а у ж вы меня не утешайте, — р еш и тельн о ска­
зал Бунин и поднес к глазам аф иш ку, где е м у с р азу
ж е бросилась в глаза глупейш ая, чисто пр ови н ци ал ь­
ная опечатка: вм есто «С ны Чанга» были ж и р н ы м ш р и ф ­
то м напечатаны бессм ы сленны е слова «С ны Чаш ка».
Л и ц о Бунина искривилось, как б уд то его вн езапн о
ударили п од вздох, и он даж е вскрикнул «ой!», но сей­
час ж е взял себя в руки и устало м ахнул рукой:
— А, черт с ним!
Быть м ож ет, потом у, что за вы соким и окнами, за
кр е м о вы м и воланам и ш то р иногда на улице сл ы ш а­
лись од иночны е винтовочны е выстрелы, у д ар я в ш и е
в стекла, как тугие р ези н овы е мячики, вы зы вая п р е д ­
ставление о тем ном , настор ож и вш ем ся н о ч н о м го р о д е
199

с наглухо зап ер ты м и , за б ар р и к ад и р о в ан н ы м и в о р о ­
там и и б р о н е ви ка м и на углах, — к то-то вп ол гол о са за ­
го в о р и л о п о э м е Б лока «Д венадцать», к о то р ая лишь
н е д а вн о п р оникл а к нам с север а чер ез д е м а р к а ц и о н ­
н у ю линию и с р а зу ж е вы звала среди м о л о д е ж и вос­
торг.
«Трах-тах-тах! — И тол ько
мах. ..»

эхо

откликается

в до­

— Н е поним аю , что находят х о р о ш е го в этих са­
м ы х « Д вен ад ц ати » и д о какой м е р ы падения м о г дойти
поэт, состр яп авш ий эти вульгарные, д у б о в ы е частуш ­
к и ,— о тр ы ви сто сказал Бунин, перед ернув п л е ч ам и ,—
В анька с Катькой в кабаке, у ей керенки есть в ч у л к е ...
Д о так о го падения ещ е никогда не до ход и л а русская
литература. А ведь этот поэт — хотя он и всегда был
м анерны й , но все ж е поэт — к огда-то писал стихи
о м адонне, о П р е кр ас н о й Д а м е «в сиянии красны х
л а м п а д » ... И п отом , что это за Иисус Х р и сто с в б е л о м
венчике из р о з ? Он, вероятно, хотел сказать в веночке.
Венчик — это не веночек, а совсем другое. Тут даж е
нет э л е м е н тар н о го чутья р усск ого языка. Типичнейший
м одернизм !
Го в о р я это, Бунин см о тр ел п р я м о мне в л ицо не то
ч то б ы злыми, а п р ям о-таки ненавидящ им и глазами,
п р и че м щ еки его ввалились, сделались как бы е щ е б о ­
лее костлявы м и.
— А вы, разум еется, в востор ге? Н у е щ е бы! Вы,
наверное, и «С к и ф ы » считаете великим п р о р о ч е с ки м
п р о и з в е д е н и е м ... Как же, «держ али щ ит м е ж двух
в р а ж д е б н ы х рас — м о н го л о в и Европы». И потом , что
это за стальны е маш ины , где ды ш ит интеграл? Ну, п о ­
суд ите сами, как это интеграл м о ж е т ды ш ать, да ещ е
не где-нибудь, а в стальных маш инах. Д ичь какая-то.
Д е к ад е н тск ая чушь.
Я приш ел в смятение, п о то м у что уж е д а вн о и тайно
о т Бунина бы л в лю б л ен в Блока, и если первая книга,
к о т о р у ю я проси л м н е купить, бы ла стихотворения Бу­
нина, то вторая, к о т о р у ю я купил сам, на свои собствен­
ны е деньги, бы л а «С н еж н ая ночь» А л е к с а н д р а Блока.
200

Не м о гу сказать, чтобы м не тогда понравились
«Д венадцать». О н и во м н о го м отталкивали меня, как,
впрочем , всегда сначала отталкивает новая, небы валая
в литературе, сов е р ш е н н о оригинальная ф ор м а, б е з
ко то р о й н е в о зм о ж н о новое содерж ание, тем б о л е е
если этим сод е р ж ан и ем является р еволю ц ия.
Д о р е во л ю ц и и я е щ е тогда не дозрел.
Н о уж е и тогда «Д венад ц ать» потрясли м е н я своей
неслыханной ж и в о п и сью — достоверной, точной, в е щ е ­
ственной, не реалистической, а материалистической, ни
на к ак ую д р у г у ю не похож ей.
Черны й вечер. Белый снег. С в е р х у снеж ок. П о д
ним — ледок. П а д а ю щ а я баб а — и, бац, растянулась.
Огни, огни, огни. О пл ечь — р уж ей ны е ремни. Э л е к тр и ­
ческий ф онари к на оглобельке. Рвет, м нет и носит
б о л ьш о й плакат: «Вся власть У ч р е д и те л ь н о м у с о б р а ­
нию». Ш о к о л а д «м иньон» ж рала! Не видать в снегу
д р уг д р уга за четы ре за ш а г а ...
О, эти четы ре шага! Не два, не три, а им енно че­
тыре. Как они — эти четы ре р о к о в ы е ш ага — ранили
вооб р аж е н и е не о д н о го поэта. Как тр уд н о б ы л о от них
избавиться.
Я уж е не г о в о р ю о гениальных строчках: «.. .неж­
ной п оступ ью надвью ж ной, снеж ной р о с с ы п ь ю ж е м ­
ч у ж н о й » ,— быть м ож ет, лучш их во всей м и р о в о й п оэ­
зии.
Что ж е касается «Скиф ов», то я их признавал п ол ­
ностью, не тол ьк о восхищ аясь ими, но испытывая не­
что вро д е подл инного свящ енного уж аса при чтении
этих пр ор очески х тяж еловесны х ямбов, сохранивш их
власть над м оей д уш ой и над м о и м в о о б р а ж е н и е м д о
сегодняш них дней.
Все б ы л о в них согласно с м о и м тогд аш н и м п р е д ­
ставлением о судьбах России, все находило во м не о т­
звук.
.. .«И д а р б ож ественны х в идений ... и остр ы й галль­
ский смысл, и сум р ачны й германский гений».
201

В о соб е н н ости д а р б ож ественны х видений.
М е н я н искол ько не пугало, что «п ер е д Е в р о п о ю
п р и г о ж е й ... м ы об е р н е м ся к вам с во е ю азиатской р о ­
ж ей», не к о р о б и л а «варварская лира» и все резкости
этой н ео б ы к н о ве н н о й евразийской поэмы, откр ы вш е й
д л я м ен я целы й м и р п р о б у ж д а ю щ е го с я Востока.
Ведь я бы л солдат, настоящ ий ф ронтовик, и м еня
б ы л о тр у д н о чем -нибуд ь запугать, в особенности р е ­
в ол ю ци ей . С о л д а ты л ю били р е во л ю ц и ю . О н а бы ла для
них ж е л ан н ы м изб авл ением от войны. В этом б ы л о
м о е п р е и м ущ е с тв о п еред Буниным, к отор ы й д о уж аса
б о я л с я и ненавидел солдат и м атросов, сове рш авш и х
в е л и ч ай ш у ю в истории человечества О к т я б р ь с к у ю р е ­
в о л ю ц и ю ; они все казались е м у на о д н о лицо: тупые,
ж естокие, о зв е р е в ш и е от крови, разнузданн ы е, не р е ­
в о л ю ц и о н е р ы , а б унтовщ ики, погубители России.
Я же, п р ож и вш и й вместе с ними на войне почти два
года, вм есте с ними искавш ий и кор м ивш и й вшей, ев­
ш ий и учивш ий н е к отор ы х из них гр ам оте и даж е чи­
тавш ий им в м о к р о й зем л янке под С м о р г о н ь ю во
в р е м я п е р е д ы ш е к м е ж д у б о я м и Гоголя и Толстого —
чуть ли д а ж е не « А н н у Каренину», к отор ая им, кстати,
оч ен ь нравилась, — л еж авш ий вместе с ними то ране­
ный, то отр авл енны й газами в полевы х л азаретах на
гнилой солом е, знавш ий все их сам ы е сокро ве н н ы е
крестьянские, со в е р ш е н н о справедливые, м ечты о зе м ­
ле, о свобод е, о в с е о б щ е м мире, о сверж ении нена­
вистн ого д о м а Ром ановы х, о б уничтож ении п о м е щ и ­
ков, кулаков и капиталистов, о гряд ущ ей р е во л ю ц и и и
вп ол не со ч у вс тв ую щ и й этим мечтам, хотя они и не
им ели к м оей личной суд ьб е п р я м о го отнош ен ия —
как м не тогда казалось! — я совсем не б оял ся этих л ю ­
д е й — вовсе не ж естоких и вовсе не кровож ад ны х,
а просты х, д о б р ы х , хо р ош и х и справедливы х русских
крестьян и рабочих, изм ученны х и д овед ен н ы х д о
крайности п р еступной войной и вековой несправедли­
востью .
Э т о бы ла настоящ ая Россия, а не та, к о т о р у ю в ы д у ­
м ал Бунин, п одд авш и йся п о с ты д н о м у страху п е р е д р е ­
202

вол ю ци ей — уж асу, свойственном у м н о ги м р усск и м ин­
теллигентам того времени.
Н е вол ьн о вспом иналась м не ав тоб и огр аф и ч е ск ая
заметка, написанная за два года д о р ево л ю ц и и , где
Бунин писал: «На первы х пор ах чего только, н ар я д у
с похвалам и м о е м у худож еству, не наслуш ался я! И н ы е
унижались д а ж е д о того, что говорили, что я бы л п р о ­
сто испуган р еволю цией, как п о м е щ и к (к а к о в ы м на
сам ом деле я о т р о д у не б ы л )...»
Увы, как это ни больно, но теперь м н е стало со­
верш енно ясно, что Бунин им енно испугался р е в о л ю ­
ции. Я дум аю , в этом страхе п еред р е в о л ю ц и е й бы ла
главная трагедия Бунина, к о т о р у ю я н аб л ю д ал в годы,
о к отор ы х пишу.
— Вы, конечно, не согласны со м ной отно сите л ьн о
«С ки ф о в» и «Д венадц ати»? — сказал он р езко. — Б о ­
юсь, что вы, как и м ногие м о л о д ы е л ю д и ваш его в о зр а ­
ста и полож ения, ваш и д рузья, вступили на неверный,
скользкий путь, к отор ы й увлечет вас в п р о п а с т ь ...—
О н снова пр онзи тел ьно п осм отр ел м не п р я м о в глаза
и усмехнулся. — О д н ак о , господа, если начинать, то
п ор а начинать. — И с этими словам и он из б о к о в о й
двери поднялся по лестничке на эстраду, сухо п о к л о ­
нился в ответ на легкие аплодисменты , зате м уселся за
шаткий столик, вынул из портф ел я ж урн альн ы й оттиск
«С н о в Чанга», взглянул на часы и, уж е б о л ь ш е ни р азу
не посм отр ев в полупустой освещ енны й зал, п р е в о с ­
ходно, четким, х о р о ш о разносивш им ся го л о со м с ве­
ликолепной дикцией прочел от доски д о доски свой
зам ечательны й (тож е симф онический) рассказ, начи­
навшийся удивительны м и ф разам и, п р озвучавш и м и ,
как тр аур ны е м узы к ал ьн ы е аккорды :
«Не все ли равно, п р о кого говор ить? З асл уж и вае т
того каж дый из ж ивш их на земле. Н екогд а Чанг узнал
м ир и капитана, своего хозяина, с к о то р ы м соедини­
лось его зе м н о е сущ ествование. И п р о ш л о с тех п ор
целых шесть лет, протекло, как песок в кор аб е л ьн ы х
песочны х часах. В от опять бы ла ночь — сон или
203

д е й ств и те л ьн ость? — и опять наступает у т р о — д ей­
ствител ьность или сон?»
К аза л о сь бы, что за д е л о б ы л о всем этим лю д ям ,
с и д я щ и м в р а зга р р е во л ю ц и и в о с а ж д е н н о м городе,
в х о л о д н о м п о л у п у с то м и д у р н о о с в е щ е н н о м зале, д о
с у д ь б ы оп усти в ш е гося пьяницы -капитана и его собаки
Чанга, купленной в «пыльны й и хол одны й день на ш и­
р о к о й китайской р еке» и п ривезенной п о то м на п а р о ­
ходе в О дессу?
О д н а к о они проси дели не ш евелясь все с о р о к пять
м и н у т чтения, за в о р о ж е н н ы е м уз ы к о й этой картинной
си м ф о н и ч ес к о й п р о зы с ее перепад ам и ритма, синко­
п ам и и ф р азам и , п о д о б н ы м и м р ач н ы м аккор дам , в зя ­
т ы м р ук ам и вел и ко го органиста:
«...и в д р уг распахивается дверь костела — и у д а ­
р я е т в глаза и в сер д ц е Чанга дивная, вся звуч ащ ая и
п о ю щ а я картина: п еред Ч ангом пол утем ны й готиче­
ский чертог, красны е зве зд ы огней, целы й лес тр оп и че ­
ских растений, в ы с о к о вознесенны й на черный п ом ост
г р о б из дуба, черная толпа народа, две дивны е в своей
м р а м о р н о й кра со те и гл у б о к о м тр а ур е ж е н щ и н ы ,—
т о ч н о две сестры разны х возрастов, — а надо всем
этим — гул, гром ы , клир зв о н к о вопиящ их о какой-то
с к о р б н о й р адости ангелов, торж ество, смятение, ве­
л и ч и е — и все с о б о й п о к р ы в а ю щ и е незем н ы е песно­
пения. И д ы б о м становится вся ш ерсть на Чанге от
б о л и и востор га п еред этим зв уч ащ и м в и д е н и е м ...»
З в у ч а щ е е в и д е н и е !..
Л иш ь один раз, на миг, отвлеклись слуш атели от
« С н о в Чанга», к огда за окнами, в черной б е зд н е осаж ­
д е н н о го гор ода, послы ш алась к о р о тк ая пулем етная
очеред ь, взр ы в ручной гранаты -лим онки и чей-то го­
лос н е гр о м к о п р ои зн е с в середине зала:
— Господа, п о -м о е м у, это стр ел яю т на М а л о й А р ­
наутской. ..
В эту ночь я п р о в о ж а л Бунина по тем ном у, зл о в е щ е
п р и ти хш е м у гор од у. Бунин был, как м не казалось, не­
д о б р о ж е л а т е л ь н о молчалив. Ж елая его отвлечь от тя­
204

ж ел ы х мыслей, я все врем я делал попы тки сказать е м у
что-нибуд ь о с о б е н н о для него приятное.
— Иван Алексеевич, вас, вероятно, м н о г о п е р е в о ­
дили на иностранны е язы ки?
— Б о ж е м о й !.. — р а зд р а ж е н н о ответил он. — Ну,
посудите сами: у меня, например, один р ассказ начи^
нается такой ф разой: «На Ф о м и н о й неделе в ясный,
чуть р о зо в ы й вечер, в ту пр ел естную пору, к о г д а ...»
П о п р о б уй те -к а это сказать по-английски или п о -ф р а н ­
цузски, сохранить м у з ы к у р усск ого языка, тон кость
п е й за ж а ... «В ту пр ел естную пору, к о г д а ...» Н е в о з ­
м ож н о! А что я с то ю б ез этого? Нет, м еня очень м ал о
зн аю т за границей ... как, впрочем , и у нас в Р осси и ,—
с го р е чью прибавил он.
К ак-то Бунин сказал мне, что если бы он бы л очень
богат, то не стал бы ж ить на о д н о м месте, завод ить
хозяйство, квартиру, библиотеку, гар д ер об, а п уте ш е ­
ствовал бы по всем у з е м н о м у ш ару, останавливаясь
в хорош их, к о м ф о р таб е л ьн ы х гостиницах и ж ивя там
столько, ско л ько живется, а как то л ьк о над оест — от­
правлялся бы налегке в д р уго е место: од и н -д ва ч е м о ­
дана с сам ы м необ хо д и м ы м . Н ичего лиш него. Г р я зн у ю
с о р о ч к у не отдавать в стирку, а п р осто вы брасы вать,
п о то м у что г о р а зд о интереснее и легче купить новую .
К о с тю м ы и ботинки — то ж е самое. В ч е м о д ан е ж е —
записные книжки, б ум ага и всякие мелочи, к к о т о р ы м
привык.
— В р о д е ваш ей пепельницы ?
— Именно.
О н говорил в ш утл и вом тоне, но, я д у м а ю , в этом
заклю чалась б о л ьш а я доля правды.
На меня п р о и зв о д и л о впечатление, что Бунины все­
гда ж ивут как бы на бивуаке, среди ч уж ой м ебели,
чуж их квартир, драпри, посуды, ламп. С в о е г о у них
б ы л о лишь одеж да, да постели, да пара плоских к о ж а ­
ных английских че м о д ан о в с наклейками заграничн ы х
отелей.
Кстати о б этих наклейках.
205

О д н а ж д ы Бунин на м ой вопрос, к к а к о м у литера­
т у р н о м у нап р авл ен и ю он себя причисляет, сказал:
— Ах, какой в з д о р все эти направления! К ем м еня
т о л ь к о не об ъ явл ял и критики: и декад ентом , и с и м в о ­
листом , и м истиком , и реалистом, и неореалистом , и
б огои ска те л е м , и натуралистом, да м ал о ли е щ е каких
я р л ы к о в на м еня не наклеивали, так что в к о н ц е кон ­
ц о в я стал п о х о ж на сундук, соверш ивш ий кругосве т­
н о е путеш ествие, — весь в пестрых, крикливы х наклей­
ках. А р азв е это хоть в м алейш ей степени м о ж е т об ъ ­
яснить сущ н о сть м еня как худ о ж ника? Д а ни в какой
м е р е ! Я — это я, единственный, н еп овтор и м ы й — как и
к аж д ы й ж и вущ и й на зем л е человек, — в чем и з а к л ю ­
чается сам ая суть вопроса. — О н п о с м о тр е л на м еня
искоса, «по-чеховски». — И вас, м илостивы й государь,
ж д е т такая ж е участь. Б удете весь об кл еен ы ярлыками,
как чем одан. П о п о м н и те м о е слово!
У него бы л а полная в о зм о ж н о с ть м н о го р аз уехать
из опасной для него О д е ссы за границу, те м более
что — как я у ж е говор ил — он бы л легок на под ъ е м и
л ю б и л скитаться по р а зн ы м го р о д а м и странам. О д н а к о
в О д е с с е он застрял: не хотел сделаться эм игрантом ,
о т р е за н н ы м л ом тем ; у п р я м о надеялся на ч у д о — на
к о н е ц бол ьш еви ков, погибель советской власти и на
в о зв р а щ е н и е в М о с к в у п од звон крем левских к о л о к о ­
лов. В к а к у ю ? В р я д ли он это ясно представлял. В п р е ж ­
н ю ю , п р и вы ч н у ю М о с к в у ? Вероятно, п о э то м у он остал­
ся в О дессе, к огда в д е вятн ад цатом году, весной, она
б ы л а занята частями Красной А р м и и и на несколько
м е ся ц е в установилась советская власть.
К э то м у врем ени Бунин был уж е настолько ско м ­
п р о м е ти р о в а н своим и к о н тр р е в о л ю ц и о н н ы м и взгля­
дами, которы х, кстати, не скрывал, что его м огли б ез
всяких р а зг о в о р о в расстрелять и наверное бы расстре­
ляли, если бы не его старинный д р уг одесский х у д о ж ­
ник Нилус, ж ивш ий в то м ж е дом е, где ж или и Бунины,
на чердаке, оп и сан н ом в «Снах Чанга», не на п р о сто м
чердаке, а на чер даке «теплом, б л а го у х а ю щ е м сига­
рой, устл ан н ом коврам и, уставл енном старинной м е ­
белью , у в е ш а н н о м
картинами и п ар чов ы м и тка­
нями. ..».
206

Так вот, если б ы этот сам ы й Нилус не п р оя ви л б е ­
ш еной энергии — тел егр аф и ро вал в М о с к в у Л у н а ч а р ­
ском у, чуть ли не на коленях ум о л я л п р ед се д ате л я
О д е с с к о го р евком а, — то е щ е неизвестно, чем бы к о н ­
чилось дело.
Так или иначе, Нилус получил специал ьную , так на­
зы в а е м у ю « о х р а н н ую грам оту» на ж изнь, и м у щ е ств о и
личную непр икосновенность акад ем и ка Бунина, к о т о ­
р у ю и п р икололи кнопкам и к лаковой, б о гато й двери
особ н як а на Княж еской улице.
.. .К о с о б н я к у п о д о ш е л о тр я д в о о р у ж е н н ы х м а т р о ­
сов и солдат о с о б о г о отдела. Увидев в о к н о синие в о ­
ротники и о р ан ж е вы е р аспахнуты е п ол уш убки, В ера Н и­
колаевна б е с ш у м н о сползла вдоль стены вниз и п оте ­
ряла сознание, а Бунин, р е зк о стуча к аб лукам и по
н ате р том у паркету, п о д о ш е л к дверям , остановился на
п о р о ге как вкопанный, странно откинув назад вы тян у­
тые руки со сж аты м и изо всех сил кулаками, и с у д о ­
роги п р об е ж ал и по его п о б е л е в ш е м у л ицу с тр я су щ е й ­
ся б о р о д к о й и страш ны м и глазами.
— Если хоть кто-нибудь осм елится п ереш агн уть п о­
р о г м о е го д о м а . .. — не закричал, а как-то у ж ас н о п р о ­
скреж етал он, играя чел ю стям и и обнаж и в ж елтоваты е,
крепкие, остр ы е зубы , — то п е р в о м у ж е чел ове ку я
собственны м и зу б а м и п е р е гр ы зу горло, и пусть м еня
п о то м убиваю т! Я не хочу б о л ь ш е жить!
М н е тут ж е вспом нились строки его стихов:
«...веди меня, вали п од нож в едины й м ах — не то
держ ись: зу б а м и всех заем, не ото рвут!»
И я ужаснулся.
Н о все о б о ш л о с ь благополучно: особ и сты пр очи ­
тали о х р ан н ую гр а м о ту с советской п е чатью и п о д ­
писью, очень удивились, д а ж е кто-то н е гр о м к о м а т ю к нулся по ад ресу ревком а, од н ак о не захотели идти
против реш ения свящ енной для них советской власти и
м ол ча удалились по притихшей, б е зл ю д н о й улиц е м и м о
е щ е п о -зи м н е м у сухих стволов белой акации с грубо й
че р н о-сер ой корой, в глубоких тр ещ и нах к о то р о й уга­
ды валась неж ная л убяная желтизна.
207

В п р о д о л ж е н и е всей этой сцены я с м о тр е л на ул и ц у
в окно, так что м е ж д у м о и м и глазам и и о т р я д о м о с о ­
б и сто в находился б о л ьш о й наруж ны й т е р м о м е т р с т а ­
р и к о м ртути, в к о т о р о м лучисто отр аж ал ось уж е почти
п о -в е с е н н е м у яркое, но все е щ е н ем н ого тум ан н ое
солнце.
И в д р уг я снова увидел и ср азу узнал ее, ту с а м ую
д е в о ч к у с дачи Ковалевского, к о т о р у ю описы вал по со­
ве ту Бунина пять лет назад.
Теперь ей б ы л о лет сем надцать; она стояла среди
м а тр о с о в и солдат, читая о х р ан н ую грам оту, в р аспах­
н у то м а р м е й с к о м п о л уш у б к е и б е л о м си би рско м м а ­
лахае, о то д в и н у то м с ол ивково-см угл ого, вспотевш его
л б а на заты лок. О н а д ер ж ал а в м аленькой крепкой
р у к е д р а гу н с к у ю винтовку, и ее зу б ы были стиснуты,
п о д б о р о д о к вы давался вперед, как баш м ак, а на те м ­
н о м лице л ун н о светились узкие, злы е и в то ж е врем я
в о л ш е б н о -о б о л ь сти те л ь н ы е глаза.
Н аш и взгляд ы встретились, и она п огр о зи л а м не —
в р а ж д е б н о м у ей, н е зн а к о м о м у м о л о д о м у человеку,
н а х о д я щ е м у с я в квартире к о н тр р е в о л ю ц и о н е р а Б у ­
н и н а ,— своей ладной ко р о тк о й винтовочкой.
И м ы снова ненад ол го потеряли из виду д р у г друга,
а ж изнь, на м иг п р евративш аяся в стран ицу Гю го, опять
п отекл а своей чередой.
Удивительно, что когда вскор е я встретил ее снова,
то узнал не сразу.
Н ачался тр уд овой , ор ганизационны й период, — пи­
сал я по го р яч и м следам собы тий в «Запи сках о гра­
ж д а н ск о й войне».
«В сем остав ш и м ся в го р о д е новая власть б о л ь ш е ­
в и ков п р ед остави ла п р аво соби раться и коллективно
о б с у ж д а ть устр ой ств о своей жизни. В б ол ьш о м ,
о ч е н ь — как м н е тогд а пред ставлялось — и зя щ н о о тд е ­
л а н н о м зале так н азы в аем ой «Л итературки», где е щ е
так н ед авно лакеи во ф раках прислуж ивали эстетам
208

в бархатны х куртках и актрисам с р а зр и с о в а н н ы м и гла­
зами, теперь стояли р ы н о чн ы е стулья и принесенны е
из д в о р н и ц к о й скамейки, на ко то р ы х сидели в зв о л н о ­
ванные, вы биты е из привы чной колеи лю ди, главны м
о б р а з о м б е ж е н ц ы с севера. О н и д о л ж н ы бы ли о п р е ­
делить свое отно ш ен ие к советской власти, н ак о н е ц -то
настигшей их на б е р е гу Ч ер н о го м оря».
«Бунин сидел в углу, опираясь п о д б о р о д к о м о на­
балдаш ник толстой палки. О н был желт, зо л и м о р щ и ­
нист. Х уд ая его шея, вы л езш ая из в ор отн и ч ка цветной
накрахм аленной сорочки, туго пруж инилась. О пухш и е ,
словно заплаканны е глаза см отр ел и п р о н зи те л ь н о и
свирепо. О н весь подергивался на м есте и вертел
шеей, словно ее давил воротничок. О н бы л наиболее
неприм ирим . Н е ско л ьк о р аз он вскакивал с м еста и
серди то стучал палкой о б пол».
П р и м е р н о то ж е сам ое
О леш а.

впоследствии

написал и

«.. .Когда на собрании артистов, писателей, поэтов
он стучал на нас, м олод ы х, палкой и, у ж б езусл овн о,
казался зл ы м стариком , е м у б ы л о всего лиш ь с о р о к
два года. Н о ведь он и действительно бы л тогда ста­
риком ! И м ал о того: им енно злым, костян ы м стари­
к ом — де д ом !»
Х отя О л е ш а и ош и б ся в возрасте Бунина, к о т о р о м у
тогда б ы л о уж е п од пятьдесят, но важ ен не возраст,
а впечатление от этого возраста. О н о совпад ае т и
с м о и м впечатлением. И м е н н о бы л тогда злой старик.
А мы, м ол од ы е, те самые, на к о то р ы х он стучал то ­
гда палкой, были Багрицкий, О леш а, я . ..
П р о нас тогда говорили в го р о д е с н е к о то р ы м стра­
хом, см еш анны м с удивлением:
— Эти трое!
Я п р о д о л ж а л бы вать у Бунина, хотя б ы л о ясно,
что наши д о р о ги расход ятся все д ал ьш е и дальш е.
8

В. Катаев

209

Я п р о д о л ж а л его страстно лю бить. Н е хо чу п р и б а в ­
лять: как худож ника. Я л ю б ил его пол ностью , и как
человека, как личность тож е. Я не чувствовал в его
о тн о ш ен и и к себе ско л ько-н и б уд ь за м е тн о го о х л а ж ­
дения, хотя и заметил, что он все чащ е и чащ е очень
п р истал ьно вгляды вается в меня, как бы ж елая понять
н е я с н ую для него д у ш у с о в р е м е н н о го м о л о д о г о че­
ловека, за р а ж е н н о го револю цией, прочесть сам ы е его
с о к р о в е н н ы е мысли.
О н д аж е стал иногда как-то м е л о ч н о -п р и д и р ч и в ,—
наприм ер, он зам ети л однаж ды , что я стал носить на
р ук е в виде брасл ета зо л о ту ю ц е п о чк у с какой-то ви­
сю л ькой.
Н ахм урился.
— Что это за ф ато вство? Вы не бары ш ня, чтобы но­
сить зо л о то й браслет.
— О н сов се м не золотой, — сказал я, — а медный,
п о зо ло ченны й , дутый.
— Тем более. Н астоящ ий зо л о то й — это е щ е тудасю да. А дутый, да е щ е и ф ал ьш и вого зо л о та — совсем
пош л о. З ап о м н и те: человек д о л ж ен п ол ьзоваться и
укр аш аться — если у ж он реш ил украш аться! — тол ько
настоящ им , п о д л и н н ы м ... Ничего подд ельн ого, ф аль­
ш ивого! А что это болтается на нем за ш тучка?
— Э т о оскол ок, к отор ы й у м еня извлекли из верх­
ней трети бедра, — сказал я не б ез хвастовства, но все
ж е п окр аснев д о корней волос.
Бунин взял м о ю р ук у и опустил себе на ладонь ост­
ры й о б р ы в о к м еди с вдавленной тр ехзначн ой циф ­
р ой — кусочек ц е н тр у ю щ е го пояска н е м е ц ко го сна­
ряда, ко то р ы й м о г — попади он в гол ов у — в один миг
п р екратить м о ю ж изнь; вним ательно о с м о тр е л о с к о ­
л ок со всех с то р о н и спросил:
— Э т о сидел о в ваш ем теле?
— Да, в верхней трети бедра, — повторил я с у д о ­
вольствием .
— Ну, так и носили бы его на п р осто й стальной ц е ­
почке. Э то б ы л о бы го р а зд о лучше. А д у то е ам е р и кан ­
ско е з о л о то не д о сто й н о ваш его настоящ его, — п о д ­
ч е р кнул он, — осколка. О н о тол ьк о униж ает его. Как
это б ы л о ? Т олько не сочиняйте.
210

— М е н я под б р оси л о , а когда я очнулся, то о д н и м
гл а зо м увидел л е ж а щ у ю п од щ екой зе м л ю , а с ве р ху
на м еня падали к ом ья и летела пыль и от очень б л и з­
к ого взр ы ва е д к о пахло как бы ж ж е н ы м ц е л л у л о и д ­
ны м гребеш ком .
— Ну, носите на зд о р о в ье , если вам хочется ка­
заться богаче, чем вы есть на с а м о м деле, — п о д у м аз,
сказал Бунин.
Бы ло зн о й н ое лето, пустынный, в ы м е р ш и й гор од,
зак р ы ты е лавки, м ол чал ивы й рынок, где п р и е зж и е м у ­
жики то р о п л и в о об м енивал и м у к у на го р о д с ки е вещи.
О тсутствовал и табак и спички.
Я принес Бунину б о л ь ш о е увеличительное стекло,
вы нутое из ж е л то го с о сн о во го ящ ика А ф о н с к о й п ан о ­
рамы. Эта панорам а, купленная во врем я наш его п уте ­
ш ествия за границу, считалась очень ценной в е щ ь ю и
стояла на тр етьем м есте после м а м и н о го пианино и
стенных стол овы х часов с боем , вы игранны х некогда
в лотерею -аллегри.
К р угл ое увеличительное стекло, вделанное в к р ы ш ­
ку ящ ика с л атунны м к р ю ч к о м , в о л ш е б н о п р и б л и ж ал о
вы пукл о увеличенные, по-литограф ски яркие о тк р ы т­
ки, к руп нозер ни сты е и зо б р аж е н и я знам ени той м ечети
А й я -С о ф и я с пиками м и нар етов по угл ам или старин­
н ого клад б ищ а в С к ута р и с б е л о м р а м о р н ы м и стол би ­
кам и м усул ьм анских над гробий и почти чер ны м и кипа­
рисам и на ф он е лубочного, сплош ь у л ь тр а м а р и н о в о го
неба б е з ед и но го облачка.
Я завернул в о л ш е б н о е стекло в лист сам ой лучш ей
своей бумаги, на к о то р о й написал сл е д ую щ и й м а д р и ­
гал:
«И вану Бунину при посы лке е м у увел ичи тельного
стекла.
П р и м и те от меня, учитель, сие в о л ш е б н о е стекло,
дабы, сведя в с в о ю обитель Ж ив отв ор ящ е е тепло, на­
п е р е к о р суд ьб е у п р я м о й м инуя «спичечный вопрос»,
от солнца б заж игали п р я м о табак д уш исты х папирос.
211

В дни р е в о л ю ц и й и тревоги и уравнения в правах
од ни язы ческие б оги ещ е царили в небесах. Н о вот,
б л а го д а р е н ь е небу, настала оч е р е д ь богам . Д о в о л ь н о
Вы служ или Ф е б у , пускай ж е Ф е б послуж ит Вам».
О став и в б е з вним ания м о ю стилизацию , Бунин с кр у­
тил с а м о д е л ь н у ю пап и р осу из остатков скв е р н ого чер­
н о го табака, взял стекло и навел на кончик сам окрутки
п уч о к солнечны х лучей, бивш их в пы льное окн о из го­
рода, охвачен н ого м ер тво й тишиной.
В ж гуч е с уж е н н о м до р а зм е р а точки к р у ж о ч к е ф о ­
куса появился сед ой д ы м о к — как б уд то бы где-то д а­
л е ко в степи загор ел ась сухая скирда солом ы , — и Б у­
нин стал курить, подставив под папиросу зн а к о м у ю пе­
пельницу, к о то р а я на этот р аз показалась м не не так
я р к о начищ енной сам ов ар н ой м азью , как в бы л ы е дни.
— Б лагодарствуйте, — сказал Бунин, п ож и м ая м не
руку. — Вы м еня выручили. Ваш долж ник!
О с е н ь ю опять перем енилась власть. Г о р о д заняли
деникинцы . И вот од н аж д ы тем ны м , д о ж д л и в ы м го­
р о д с к и м у тр о м — таким париж ским ! — я прочитал Бу­
нину свой последний, тол ько что тщ ательно вы правлен­
ный и переписанны й набело рассказ об о д н о м м о л о ­
д о м чел овеке — на этот р аз я его из чувства упрям ства
сделал студентом , котор ы й вр о д е п уш кин ско го Гер­
м ан н а бы л игрок, о д е р ж и м ы й м анией во что бы то ни
стало выиграть в карты м н о го денег, в то врем я как
д р у го й м о л о д о й человек — его я из чувства все того
ж е уп р ям с тва и п р оти вор ечи я сделал ак те р ом м ал ень­
к о го б ул ьв ар н о го театра м и н и а тю р — завид ует сту­
д е н ту и д а ж е хочет его убить из револьвера, но не
уб и в ае т по чистой случайности, п р ичем все это р а з­
верты вается, разум еется, при участии обольстительной
балерины , на ф оне д о ж и в а ю щ е го свои последние дни,
р азл агаю щ е го ся , о б р е ч е н н о го б у р ж у а зн о г о города,
о с а ж д е н н о го Красной Арм ией. Как я сейчас поним аю ,
главная ценность рассказа заклю чалась им енно в пере­
д аче о щ у щ е н и я соци альной обр ечен н ости накануне
р е в о л ю ц и о н н о го восстания, когда на окраинах, в р а б о ­
чих кварталах, п од п о л ьщ и ки д о ста ю т спрятанное о р у ­
212

ж и е и «новы й день, об озн а чи в ш и й ся светлой п о л о со й
за черны м и ф аб р и чн ы м и трубам и, бы л п осл ед н и м д н е м
Вавилона».
Бунин м ол ча слуш ал, о б л ок оти в ш и сь на лаковы й
столик, и я со стр ах о м ож и д ал на его лице п р и зн ак ов
р а зд р а ж е н и я или — чего д о б р о г о — п р я м о й злости.
Н о его глаза были у то м л е н н о сужены, устр е м л е н ы
к уд а-то вдаль, б у д то он и вп рям ь видел над п о -в е р ха р новски черны м и ф аб р и чн ы м и тр уб ам и кровавы й, р е в о ­
л ю ц и о нны й рассвет, — и вся его ф игура, д а ж е р ассл аб ­
ленны е пальцы руки, в к о то р ы х он д е р ж ал д ы м я щ у ю ­
ся папиросу
над
м ед н о й
чаш кой
пепельницы ,
вы раж али гл у б о к о е огорчение, почти н е с к р ы в а е м у ю
боль.
— Я здесь пытался прим енить ваш принцип с и м ф о ­
нической прозы , — сказал я, окончив чтение.
О н взглянул на м еня и сказал с горечью , как бы
отвечая на свои мысли:
— Н у что ж. Э т о г о сл ед о вал о ож идать. Я уж е здесь
не виж у себя. Вы уход ите от м еня к Л е о н и д у А н д р е е в у.
Н о скажите: неуж ели вы бы смогли — как ваш герой —
убить человека для того, чтобы завладеть его б у м а ж ­
н иком ?
— Я — нет. Н о м ой п е р с о н а ж ...
— Неправда! — р е зк о сказал Бунин, почти кри к­
н у л :— Не сваливайте на свой персонаж ! К аж ды й п е р ­
с о н а ж — это и есть сам писатель.
— П озвол ьте! Н о Р а с к о л ь н и к о в ...
— Ага! Я так и знал, что вы сейчас назовете это
имя! Голодны й м о л о д о й человек с т о п о р о м п од пид­
ж ачком . И кто знает, что переж ивал Д остоевский, с о ­
чиняя его, этого с ам о го своего Раскольникова. О д н а
ф ам илия чего стоит! Я д ум аю , — тихо сказал Б ун и н ,—
в эти м инуты Д о сто евский сам бы л Раскольни ковы м .
Н е н авиж у ваш его Д о сто е вс к о го ! — вдр уг со страстью
воскликнул он. — О м е р зи те л ьн ы й писатель со всеми
своим и нагр ом ож д ениям и, уж а с а ю щ е й н е р я ш л и в о ­
стью к ак ого-то нарочитого, п ротивоестественного, вы ­
д у м а н н о го языка, к о то р ы м никогда никто не говор ил
и не говорит, с назойливы м и, утом и те л ьн ы м и п о в т о ­
рениями, длиннотами, к о с н о я зы ч и е м ... О н все в р е м я
213

хватает вас за уш и и тычет, тычет, ты чет н о с о м в эту
н е в о з м о ж н у ю , п р и д у м а н н у ю им м ер зость, к а к ую -то
д у ш е в н у ю блевотину. А к р о м е того, как это все м а­
нерно, над ум анно, неестественно. Л егенда о вели ком
и н квизиторе! — воскликнул Бунин с в ы р аж е н и е м гад­
ливости и захохотал. — В от о ткуд а п о ш л о все то, что
случилось с Россией: декадентство, м о д е р н и зм , р е в о ­
лю ция, м о л о д ы е люди, п о д о б н ы е вам, д о м о зга к о ­
стей за р а ж е н н ы е д остоевщ и ной, — б е з пути в жизни,
р астерянны е, д у ш е в н о и ф изически искалеченны е вой­
ной, не зн аю щ и е , куда девать свои силы, способности,
свои подчас недю ж инны е, даж е гр о м а д н ы е тал ан ты ...
А х, да что г о в о р и т ь !— О н с отч аяни ем м ахнул рукой.
М о ж е т быть, он первы й в м и р е заго в о р и л о поте­
р я н н о м поколении.
Н о наш е р ус ск о е — м о е — покол ение не б ы л о п о ­
тер янны м . О н о не погибло, хотя и м о гл о погибнуть.
В ойна его искалечила, но Великая Р е в о л ю ц и я спасла и
вылечила. Какой бы я ни был, я о б я за н своей ж и зн ь ю
и сво и м тв о р ч е ств о м Револю ции. Только Ей одной.
Я сын Р евол ю ции. М о ж е т быть, и плохой сын. Н о
все р ав н о сын.
Э т о бы ли последние м е ся ц ы п ер ед наш ей р азл укой
навсегда. В от н е к о то р ы е мы сли Бунина то го времени,
п о р а зи в ш и е м еня своей н е о б щ е п р и н я т о с т ь ю :
— Вы знаете, при всей его гениальности, Лев Тол­
стой не всегда б е зуп р е ч е н как худож ник. Есть у него
м н о г о сы р ого, лиш него. М н е хочется в один п р екр ас­
ный день взять, наприм ер, его « А н н у Каренину» и за­
н о в о ее переписать. Не написать по-сврём у, а им енно
Переписать — если б уд е т п о зв б л е н о так выразиться, —
переписать небело, уб р ав все длинноты, кое -что о п у ­
стить, кое-гд е сделав ф р азы б о л е е точны м и, и зя щ н ы ­
ми, но, р азум еется, нигде не п рибавл яя от себя ни о д ­
ной буквы , оставив все тол стовское в п олной н епр икос­
новенности. М о ж е т быть, я это когд а-ни буд ь сделаю,
р азум е е тся, как опыт, и скл ю чител ьно для себя, не для
214

печати. Х о тя гл у б о к о убеж д ен, что о тр е д а кти р о ва н н ы й
таким о б р а з о м Толстой — не к аким -ни будь С тр а х о в ы м ,
а настоящ им , б о л ь ш и м х у д о ж н и к о м — б у д е т читаться
е щ е с б о л ьш и м у д о в о л ьств и е м и п р и о б р е те т д о п о л н и ­
тельно тех читателей, к о то р ы е не всегда м о гу т осилить
его р ом ан ы им енно в силу их недостаточной стилисти­
ческой об р аб отки.
М о ж н о себе представить, к ак ую б у р ю сам ы х п р о ­
тиворечивы х чувств вы зы вали в м оей слабой, м о л о д о й
д у ш е п о д о б н ы е мысли, вы сказанны е м о и м учите л е м
очень просты м , д а ж е о б ы д е н н ы м тоном , л и ш е н н ы м
какой бы то ни б ы л о рисовки или желания, как тогда
лю бил и выраж аться, «эпатировать», но с той н е с о к р у ­
ш им ой силой внутреннего убеж дения, к о то р а я д е й ­
ствует ещ е сильнее, чем сам а истина.
П о д о б н ы м о б р а з о м говор ить о Д о с то е в с к о м и Тол­
стом ! Э т о сводил о м еня с ума. Н о . .. П о ч е м у бы, в кон ­
це концов, и нет? Я у ж е и тогда п од о зр евал, что сам о е
д р аго ц е н н о е качество худ о ж н и к а — это полная, а б с о ­
лютная, б есстраш ная независим ость своих суж дений.
Ведь, в конце концов, тот ж е самый великий Лев Тол­
стой со в е р ш е н н о спокойно, не считаясь ни с чем, п о д ­
верг ун и ч то ж аю щ е й критике сам о го Ш експира, взявш и
п од сом нение не тол ьк о ценность его мыслей, но и
п р о сто -н ап р о с то вы см еяв его как весьма п о ср е д ств е н ­
н о г о — точнее, никуда не го д н о го — сочинителя. А что
сделал Толстой с Вагнером , с со в р е м е н н ы м и ф р а н ц у з ­
ским и поэтами, с великими Б од л е р ом , В ер л е н ом ! ..
У м у непостиж им о. О н д а ж е и д о П уш кина д о б и р ал с я
в кон ц е своей жизни. Д о би рался, добирался!
Н у и что?
Толстой остался Толстым, Ш е к сп и р Ш е к сп и р о м ,
Вагнер Вагнером , Б о д л е р Б од л ер ом . Все осталось на
сво е м месте. Д а ж е та к о м у великану, как Лев Толстой,
не удалось п окол ебать м и р о в ы е струны.
Н о это я понял г о р а зд о позж е, когда ок р е п с е р д ­
ц е м и р азу м о м . А в те дни со сладким у ж а с о м слуш ал
я слова м о е го учителя.
215

Н а м о й в о п р о с о С кр ябин е, о его н овато р ской м у ­
зы ке, о его п о п ы тках каким -то о б р а з о м соединить звук
и цвет, о его странной о р к е с тр о в к е и н е б ы вал ом
к о н тр ап ун к те Бунин ото звал ся п р и м е р н о так:
— С к р я б и н ?.. Гм ... Вы хотите знать, что такое
С к р я б и н и что из себя пред ставляет его м узы ка, на­
п р и м е р « П о э м а экстаза»? М о г у вам рассказать. П р е д ­
ставьте себ е Б о л ьш о й зал М о с к о в с к о й консерватории.
С и ян и е лю стр. О ва л ьн ы е п о р тр е ты великих к о м п о зи ­
то р о в , гр о м ад н ы й орган и п ер ед ним сим ф онический
о р к е с тр — скрипки, пю питры , ослепительны е пл астр о­
ны и б ел ы е галстуки м узы кантов, каж д ы й из котор ы х
в своей области знаменитость. П уб л и к а — сам ая изы ­
сканная: великие м осковски е знатоки и ценители м у ­
зыки, курсистки, п р оф ессор а, артисты, богачи, первы е
красавицы , о ф и ц е р ы — цвет м о с к о в ск о й интеллиген­
ции. Легкий о з н о б ож идания. Зал наэлектризован.
С д е р ж а н н о е нетерпение д о ход и т д о вы сш ей точки, но
вот, вскинув ф ал ды фрака, д и р и ж е р взм ахн ул палоч­
к о й — и началась знам енитая сим ф ония — последнее,
с а м о е р е в о л ю ц и о н н о е слово сов р е м е н н о й м о д е р н и ст­
ской, д екад ен тской м узы ки. Н у -с ... как бы вам опи­
сать эту с и м ф о н и ю наиболее п о п ул я р н о ? П о п р о б у ю .
Итак, «ударили в смычки». Кто в лес, кто по дрова. Н о
п ока е щ е б о л е е или м енее об щ е п р и н ято, как и п о д о ­
б ае т в стенах знам ени той М о с к о в с к о й консерватории.
И в д р уг с о в е р ш е н н о неож и д анно отчаяннейш им о б р а ­
з о м взвизгивает скрипка, как пор осенок, к о т о р о го р е ­
ж ут: «И-и-ихх! И-и-ихх!» — П ри этом Бунин сделал зл ое
л и ц о и, не стесняясь, завизж ал на всю к в а р ти р у .—
А п о то м взвился истош ный, р а зд и р а ю щ и й вопль тр у ­
бы. ..
— Иоанн, ты со в е р ш е н н о о б е зу м е л ! — с у ж а с о м
в оскл икнул а В ера Николаевна, вбегая в к ом н ату и за­
ты кая уш и м изи нцам и .
— Э т о я п о п ул я р н о объясняю , что такое « П о э м а
экстаза» С кр яби н а, — сухо сказал Бунин, устрем ив на
м е н я пр он зи тел ьн ы й взгляд. — А вы, конечно, в вос­
то р ге от «новой м узы ки», как и п о д о б а е т м о л о д о м у с о ­
в р е м е н н о м у поэту, покл оннику Д о с то е в с к о го и Л е о ­
нида А н д р е е в а ?
216

— Я никогда не слы ш ал сим ф онических вещ ей
Скр ябин а, но ф ор те п ьян н ы е м не очень н р а в я тся ,—
сказал я, ж елая бы ть независим ы м. (Я д а ж е с о б и р а л ­
ся писать рассказ, где главное д е й с тв у ю щ е е л и ц о
играет п р е л ю д и ю С к р я б и н а ...)
Но, взглянув на Бунина, на ядови тое вы р аж е н и е его
ге м о р р о и д а л ь н о го лица, неуверенно добавил:
— Но, конечно, м ож но, чтобы м о й герой играл
Г р и га ...
— А м о ж е т быть, Ч ай ковского? — спросил Бунин
с непонятной интонацией.
— М о ж н о , конечно, и Чайковского, — сказал я.
— Вот-вот, — как-то вскользь р ад о стн ы м го л о со м
бросил Бунин. — Григ или Чайковский, грустная п р и ­
р од а Левитана, мягкий ю м о р Ч ехова... Героиня, р а з у ­
меется, бы вш ая актриса. Ж елты е листья. О д и н оч е ств о.
А к ва р е л ьн ы е к р а с к и ...
И вдр уг неож иданно:
— А н д е р с ен а л ю б и те?
— Н . .. да.
— Я так и предполагал. Вера, оказы вается, он л ю ­
бит А ндерсена. Теперь п ош л а м о д а на А н д е р сен а.
Или даж е на А л е к с а н д р а Грина. Так вот, к огда б уд е те
писать свой рассказ, то к р о м е Грига, Ч айковского,
Левитана и Чехова не заб у д ьте А ндер сен а: у п о м я н и те
б е д н о го ол о в ян н о го солдатика, о б угл и в ш ую ся б у м а ж ­
н ую р о з у или что-нибуд ь п одобное, если удастся, при­
соедините к э то м у как ого-н и б уд ь гри н овского капи­
тана с тр уб к о й и пинтой персиковой настойки — и успех
у интеллигентных провинци ал ьны х д ам сред н его в о з ­
раста обеспечен. О нет, вы напрасно улы баетесь, м и ­
лостивы й государь. И м е н н о эти д ам ы — п окл он н и ц ы
Грина и Грига — д е л аю т писателю славу, с о з д а ю т р е п у ­
тац и ю романтика, почти классика. П о в е р ь те тр ав л е ­
н о м у л и те р атур н ом у волку. Вы ещ е м еня всп ом я н е те
не раз. Ах, — в д р уг сказал он б е з всякой видим ой
связи, — да в этом ли д е л о? С а м о е главное — научить­
ся писать просто.
— Вы ли пиш ете не п р о сто ? — воскликнул я.
— Нет, не то. Н е так. А совсем, п оним аете ли, с о ­
всем, совсем просто. У ж чтобы п р о щ е некуда! С у щ е ­
217

ствительное, глагол, точка, ну — м о ж е т быть! — с ам ое
н е о б х о д и м о е п р и д ато чн о е пред лож ение, по-детски яс­
нее. Как басня. Как молитва. Как сказка. С л училось
с о л о в ь ю на ш у м их прилететь. В о р о н а видит сыр, во­
р о н у сы р пленил. А м о ж е т быть, и так: « С к азк а о Козе».
И начал как-то зловещ е, таинственно, глухо:
« Э т о волчьи глаза или зв е зд ы — в стволах на к р а ю
п е р е л е ска ? П ол ночь, п озд няя осень, м о р о з. Голый дуб
н ад о м н о й весь тр е п ещ е т от зв е зд н о го блеска, под
н о г о ю сухо е хрустит серебро. Затвердели, как камень,
тропинки, за лето набитые. Ты одна, ты одна, страш ной
сказки осенней Коза! Расцветаю т, горят на ж е л е зн о м
м о р о з е несы ты е Волчьи, б о ж ьи глаза».
Зд есь, конечно, тож е бы ла простота, но совсем не
та, о к о то р о й то л ьк о что говорил Бунин: не басня или
м олитва, не сказка, а нечто в р о д е притчи. С к о р е е
всего, видение. О К о зе и Волке. К о за и Волк с б о л ь ­
ш ой буквы . С тр а ш н о е п р о р о ч е с к о е видение — притча,
написанная с е р е б р о м на чер н о -во р о н е н о м , уж е почти
зи м н е м небе: голый дуб, тр е п ещ ущ и й от зв е зд н о го
блеска, и п од ним одна, одна, со в е р ш е н н о одна, д о
уж аса од на о тб и вш аяся в эту м о р о з н у ю полночь коза:
старая, со впалы м и ж естким и бокам и, русская нищ ая
к о за с м у д р ы м , иссохш им, и с те р за н н о м л и ц о м Ивана
Бунина, с исплаканны м и глазам и в ели ком учен и цы и
в то ж е в р е м я великой греш ницы, блудницы , не и м е ю ­
щ е й силы отвести в зо р о в от к а р а ю щ и х б ож ьи х глаз,
к о т о р ы е р асцветаю т, гр о зн о гор ят на ж е л е зн о м м о ­
р озе, сло вно глаза к ак ого-то древнего, м е р ц а ю щ е г о
и н еем во л ка -о б о р о тн я, и этот подж ары й, щ е л к аю щ и й
ж е л ты м и зу б а м и волк есть в то ж е врем я как бы е щ е
о д н о н о в о е в о п л о щ е н и е все то го ж е Бунина — о д н о ­
в р е м е н н о и К о зы с глазам и будд ы , и Волка, и ж ертвы,
и у з к о б о р о д о г о палача в длинной д о зем ли кавалерий­
ской шинели, и дьявола, и бога.
С а м о е у ж ас н о е закл ю чал ось в том, что я постепен­
но тер ял к он тр ол ь над своим у х о д я щ и м сознанием, п о ­
гр у ж аяс ь в тяж елый, пр изр ачны й м и р н еописуем ы х
218

сновидений, чувствуя лишь сви нц овое гудение крови,
р а зо гр е то й д о с о р о к а гр а д ус н о й те м п е р а тур ы по Ц е л ь ­
с и ю ,— п о оч еред и п р ев р ащ а л ся то в К озу, то в Волка,
б р е д ущ и х д р уг за д р у г о м по набиты м тр оп ин кам , за ­
тве р д е вш и м на м о р о з е сло вно камень.
М е н я кр уп н о знобило, м о р о з и л о от п ол яр н ой сту­
жи, не попадал зу б на зуб, п р ед см е р тн ая то ш н о та п о д ­
ступала к горлу, и ни капли тепла не б ы л о вокруг, как
в б р о ш е н н о м стальн ом б р о н е п о е зд е — среди б е с к о ­
нечных пространств, среди этих тонких, негрею щ и х,
госпитальны х од еял навсегда за м е р зш е г о Л е д о в и то го
океана, над к о то р ы м переливалась с те к л я р ус о м то л ­
стая к о р о тк ая занавеска сев е р н ого сияния, е щ е б о л е е
усиливая стужу, и в глаза м не см о тр ел а остан ови в­
ш аяся п р я м о над о м ной голая электрическая л а м п о ч ­
ка П о л я р н о й звезды , — см отрела, см отрела, см о тр е л а
и никак не м огл а насм отр еться на м еня сво и м у б и ­
в а ю щ и м взгл я д о м с л аб ого накала.
М е н я посещ али п р о р о ч е с ки е видения, к о то р ы е я
тут ж е навсегда забыйал, но о д н о из них все-таки оста­
вило слабы й след в м оей памяти.
.. .человек, которы й, задыхаясь, б еж ал по к ам е н ­
ным, раскал енны м д в о р а м м он а сты р я Ч ойж ин -лам ы ,
о д н о го из сам ы х ж естоких и гро зн ы х лам, носи вш е го
титул госуд ар ственн ого оракула. Н е к огд а
Ч ой ж и н лам а обратился к м а н ь ч ж у р с к о м у и м п е р а то р у с п р о сь ­
бой дать имя его м о н а с ты р ю и Лолучил название « Д а ­
р ую щ и й
благоденствие»,
к о то р о е
теперь
было
начертано на щ ите у входа в главный хр ам на м ан ь ­
чж ур ском , м он гол ьско м , китайском и ти б е тск о м я зы ­
ках.
Его преследовали. О н вбеж ал в храм, п окр ы ты й
сн аруж и и внутри ИГ|ображениями обрезанны х че л ове ­
ческих гойов и внут{3ённих органов, висящ их на р а з н о ­
цветны х ш ёл ко вы х лентах. Эти и зо б р аж е н и я с и м во л и ­
зир овал и врагов религии и были призваны показать,
что такая уМасть ж д ет н е в е р у ю щ и х и ер ети ков в за ­
гре б н ой жизни.
219

Ч е л о в е к этот б ы л Р е в о л ю ц и о н е р и б е ж ал из Го­
рода, в р е м е н н о захваченного В осставш им и Л ам ам и.
О н над еялся спастись в храме, спрятавш ись за си­
д е н ь е м л е во го ряда, где во в р е м я б огосл уж е н и я нахо­
дился один из вы сш их Л ам — халибо-лам а, а перед
ним бы л и р а зл о ж е н ы п р ед м еты культа: колокольчики,
б уб ны , литавры, барабаны , трубы , р аковин ы и сталь­
ной м ол и твен н ы й ж е зл очир, д а ю щ и й ж р е ц у силу и
власть над чел овеческой ж и знью . В о к р у г бы ли и зо б р а ­
ж е н и я рая, а такж е гор ячего и х о л о д н о го ада с го­
л ы м и ф и гур ам и те р зае м ы х греш ников. Три гр о м ад н ы е
к о р а л л о в ы е маски, и зо б р а ж а ю щ и е у ж асн о го бога
Ж а м с а р а н а с р ази н утой пастью, см отр ел и на спр ятав­
ш е го ся человека зи я ю щ и м и глазницами, а так как че­
ловек, п р о б е гая в тесноте храма, задел пл еч ом б р о н ­
зо в ы й гонг, то в в о зд ух е волнам и плыл приглуш енны й
гул, кол е б л я синеваты е ды м ки топких и длинны х а р о ­
м атических свечек, врем я от врем ени р о н я ю щ и х си­
зы й пепел на с ер е б р я н ы е подносы .
З а т е м п ослы ш ал ся топ от ног, о б уты х в м он гол ьские
сапоги, в хр ам вбеж али Враги и схватили человека, у ц е ­
п ивш егося об е и м и р укам и за неб ол ьш ую , п о зо л о ч е н ­
н у ю с татую ж е н щ и н ы — б уд д ы с об ол ьсти те льн о то н ­
кой талией, ско л ьзя щ е й ул ы б к о й тонких козьих губ,
к о в а р н о о п у щ е н н ы м и веками и стройны м и ногами,
с к р е щ е н н ы м и таким о б р а зо м , что их узки е п о зо л о ч е н ­
ны е п о д о ш в ы были каким -то о б р а з о м повер н уты вверх,
к небу.
Ч ел о ве к б ро си л ся на пол. Н о его схватили, п о в о ­
локли, приж али к синем у стол б у с зо л о ты м и р а з в о ­
дами, и б р и то го л о в ы й Лама, скрипнув зубам и, вы хва­
тил и з-за пояса китайский пастуш еский нож в сан д ал о­
вых нож нах, вы л ож енн ы х м ягки м сер еб ро м , с тр е ск о м
вонзи л у зк о е лезвие с гл уб о к и м ж е л о б к о м в грудь
Р е в о л ю ц и о н е р а , п р осун ул в б агро во -красн о е , как бы
р аск ал е н н о е устье р аны -ц ветка с в о ю м ускул истую ,
о б н а ж е н н у ю д о плеча р ук у б о р ц а и вы рвал сердце,
а р асп р о с те р ты й тр уп человека отб р о си л ногой п р очь
с д о р о ги , как падаль.
220

И этот тр уп Ч ел овека бы л Я, и это м о е с ер д ц е при­
вязали ш е л к о в ы м китайским
ш н у р к о м к зн ам ен и
к о н тр р е в о л ю ц и о н н о го восстания, и о н о п ол ете л о над
всадниками, над р азв е в аю щ и м и с я гривами лош адей,
сбивавш их копы там и головки ж е л то го мака, над ост­
р ы м и верш инам и Х и нганско го хребта, над пусты ней
Гоби, где ж а р к о свистел ш ел ковы й китайский ветер.
.. .Я леж ал посред и р аскал енного м о н а с т ы р с к о го
д в о р а с вы р ван н ы м сердцем , и на м еня с м о тр ел и м а ­
ленькие б р о н зо в ы е львы, п ох ож и е на лягуш ат, спл ош ь
покр ы ты х зел ены м и улиткам и шерсти, над курильни­
цам и плыл угарны й д ы м сухих трав, и ж елтая карета
Богдо-Гэгэна п р ом е л ьк н ул а м е ж красны х зо л о ч е н ы х
стол бов м онасты рских в о р о т с тяж елой, но стройн ой
черепичной кры ш ей, с п од няты м и квер ху углами, у в е ­
ш анны м и б е зм о л в н ы м и кол окол ьчикам и. И в тот ж е
миг я превратился в того ж ел езного, гр у б о свар е н н о го
кол че н огого человека с м учител ьно вы вернуты м и, в о з­
деты м и вверх о б р у б к а м и р ук и рваной д ы р о й п о с е р е ­
дине п р я м о у го л ь н о го туловищ а, к о то р о г о я о д н а­
ж д ы — с о р о к лет то м у в п еред — вдр уг увидел посре д и
кирпичных развалин в зо р в ан н о го ф аш истам и Р о тте р ­
дама, и чайки м р а ч н о го С е в е р н о го м о р я с отчаян н ы м и
крикам и пролетали туда и назад сквозь б р е ш ь в м ое й
груди, где некогда билось с е р д ц е ...
О, если бы кто-нибудь знал, какая м ук а бы ть ж е ­
л е зн ы м ч е л о в е к о м -го р о д о м с вы р в ан н ы м сер дцем ,
об р е ч е н н ы м на вечную неподвиж ность и б е зм о л в и е на
свое м б е то н н о м цоколе, и в то ж е врем я бы ть р а с п р о ­
стерты м на льдине с м е р твы м и о тк р ы ты м и глазами,
в к отор ы х отр аж ается м аленькая П о л я р н а я звезда.
И когда я у ж е не м о г б о л ь ш е соп ротивляться этой
м уке и готов бы л навсегда погрузиться в л е д я н у ю п р о ­
рубь, в ту н е и зм е р и м у ю глубину, где по л е д я н о м у к о ­
р и д о р у в сказочн о -зе л е н ой воде двигался си га р о­
об р азн ы й «Н аутилус» и капитан Н ем о, скрестив на
груди руки, с у д о р о ж н о вдыхал последние капли кис­
л орода, м еня начинали п осещ ать б ож е стве н н ы е виде­
ния такой небесной красоты, что останавл ивал ось
221

б е д н о е зе м н о е вр е м я и начиналось к акое -то иное,
в ы сш ее врем я, как бы навсегда сделавш ее м о е тело
нетленны м .
Я

испы ты вал какой-то д уш евны й в остор г — « П о экстаза» — с вы соким воп л ем трубы , взл етевш им
над глухим ш е п о то м скрипок, — достигш ий своей выс­
ш ей м ы сл и м о й грани, вы сш его блаж енства и там оста­
н овивш ийся навсегда.

эалу

И н о гд а я как бы всплывал на п оверхность и начи­
нал о щ у щ а ть — хотя и очень слабо — свое и стощ е н ­
ное, об есси л енное тело, п о к р ы то е тонким лазар е тн ы м
од е ял о м , п р о п ус ка вш и м пол ярны й холод.
Ко м н е частично возвр ащ ал и сь чувства, и я слы ш ал
устойчивы й запах й о д о ф о р м а и карболки, делавш ий
то стран ное пространство, среди к о то р о го я находил­
ся, п о х о ж и м на н е п о м е р н о гро м ад ны й запущ ен н ы й в ок­
з а л — н е к ую с ы п н о ти ф о зн ую Ж м е р и н к у м ои х военны х
к о ш м а р о в , — наполненны й б е тон н ы м гулом, хаосом
р у ч н о го багажа, из к о то р о го в д р уг вблизи от м еня п о ­
являлись зн а к о м ы е ф игуры отца в старен ько м д е м и ­
с е з о н н о м пальто и каких-то пестры х старуш ечьих ва­
р е ж к ах и м л а д ш е го брата Ж ени — б у д у щ е го Евгения
П е тр о в а — в съ еденном м о л ь ю в е р б л ю ж ь е м баш лы ке.
О н и стояли п е р е д о мной, в отчаянии опустив руки, и
я видел слезы, к о то р ы е текли по щ е к а м и поседевш ей
б о р о д е отца, и тем ны е глаза Ж ени, полны е боли, ж а ­
лости и ужаса.
Я понимал, что они дум аю т, б уд то я у м и раю , вотвот, сию м и н уту на их глазах кончусь, а м о ж е т быть,
у ж е у м е р и тело м о е костенеет, и в то ж е вре м я всей
своей п р о б у ж д а ю щ е й ся , л и кую щ ей д уш о й я уж е знал
наверняка, что кризис п р ош ел б л а го по л учн о и что я
теперь б у д у жить, жить, жить, очень долго, м о ж е т
бы ть д а ж е вечно, и чувствовал начавш ийся прилив
ж изни, но то л ьк о ничего не м о г им сказать, даж е у л ы б ­
нуться. ..
Я слы ш ал их как бы очень удаленные, слабы е го л о ­
са, п о в то р я в ш и е м о е имя, но к р о м е этого я е щ е слы ­
222

ш ал г о р а зд о б ол е е отд ал енны е военны е звуки, как и м то о б р а з о м дававш ие м не понятие о п о л ож ен и и в го­
роде, о последних часах его О са д ы и о б эвакуации,
воплотивш ейся в об наж енн ы й лес п ар о х о д н ы х гудков.
Наверное, в тот час навсегда покидал р о д и н у м о й
Бунин!
И я снова погрузил ся в глубину счастливы х сн ови ­
дений, а когда од н аж д ы проснулся, то по р а зн ы м п р и ­
зн акам понял, что в о к р у г м еня у ж е началась какая-то
совсем новая жизнь, и м о л о д ы е поэты писали на чем
попало: на о б о р о тн о й с то р о н е пери од и ч еской таб л ицы
М ен д елеева, р азр е зан н о й для уд о б ств а на п р я м о ­
угольнички; на листах б л е д н о -р о з о в о й тончайш ей б у ­
маги старо го м ира — так назы ваем ой аптекарской, п о ­
р азител ьно непрочной, не спо соб н ой переж ить эпоху,
почти невесомой, р асп ад аю щ е й с я в руках, как пепел;
или на плотных, устойчивы х страницах, вы д р ан н ы х из
тю р е м н о й книги, куда — при с тар о м р е ж и м е — в носи­
лись денеж ны е поступления для арестантов и где четко
чернели на не успевавш ей ещ е пож ел теть б ум а ге пе­
чатные графы: « П о р я д к о в ы й ном ер», «Ф ам ил ия, имя,
отчество», « С у м м а руб. и коп.», «На какой пред м ет»,
«Р азр е ш е н о или отказано». Книга эта после взятия го ­
р о д а конницей К о то вс к о го и р а зг р о м а т ю р е м н о го
зам ка вместе со всем его ар хи во м попала на р ы н о к и
бы ла п р одана «на писчую бум агу».
Теперь — б о л ьш е с о р о к а лет то м у в п е р е д — я п е р е ­
бирал (или п е р е б и р аю ?) о б в етш ал ы е листки с л о м к о осы п аю щ и м и ся краями, как бы с о ж ж е н н ы м и серной
кислотой времени.
Стихи, п р авд у сказать, были так ж е плохи, как и
тогда, но кусочки бумаги, на ко то р ы х они были н ац а­
рапаны, хранили следы м о е го е щ е не вполне о п р е д е ­
ливш егося почерка, в е р о ятн о так же, как к ор а го л о в ­
ного м о зга хранит отпечатки всех впечатлений ж изни
под н адеж ной охр аной м ехани зм а памяти, к л ю ч о м
к к о т о р о м у наука ещ е не овладела.
То, что б ы л о тогда « то м у вперед», теперь стало
«то м у назад».
223

Рассм атр ивая и переб ир ая эти ч у д о м уце л е вш и е
в м о и х папках полуистлевш ие бум аж ки , я как бы на
о щ у п ь п р ок л а д ы в ал путь сквозь б е зм о л в н ы е области
п о д с о зн а те л ь н о го в тем ны е хранилищ а о м е р тве вш и х
сновидений, стараясь их ож ивить, и сила м о е го в о о б р а ­
ж е н и я оказалась так велика, что я вд р уг с п ор ази те л ь­
ной, почти о с я за е м о й д о сто в е р н о с ть ю и ясн остью уви­
дел внутр енность тесной м азан ой хаты, на две трети
завал ен н ой ж ел той душ истой солом ой, и закоп чен н ое
устье вы м азан н ой м е л о м печи с закр угл енн ы м и углами,
что д е л а л о ее похож ей на портал м аленькой театрал ь­
ной сцены, в глубине к о то р о й р азы гр ы вал ась ф еерия
к а к о го -то пож ара, тр е в о ж н о освещ авш ая ф игуру
единственной зрител ьницы — д евуш ки в д о м отк ан ой
ю бке, в ы к р аш е н н ой л уковой ш елухой.
О н а сидела на скам еечке перед печкой и грубой,
но х о р о ш е н ь к о й ручкой щ ипала кудель. На конце
ссученной ш ер стяной нитки, танцуя и крутясь, но не
д о став ая на в о л о с о к м аза н о го глиняного пола, висело
с е р о е веретено. А босая девичья нога с очень к о р о т ­
ким и пальчикам и и совсем уж е коротким и, еле п р о ­
р е зав ш и м и с я ноготкам и п р и леж но наж им ала на рейку,
и п о р х а ю щ и й ветеро к дул в л ицо от крутящ е гося к о ­
леса.
С та р у х а иногда слезала за д о м с печки и, присев на
к о р то ч к и п еред печью , запихивала в устье гро м ад н ы е
охапки солом ы , с т р у д о м обхваты вая их черны м и р у ­
ками.
С о л о м а б ы с тр о соверш ал а цикл сгорания.
Сначал а она ненад олго обволакивалась м о л о ч н о -б е ­
л ы м о п а л о в ы м д ы м ом , котор ы й сочился сквозь п ор и ­
сто е тело со л о м е н н о й охапки, чер ез м гновение вспы­
хивала, охваченная со всех стор он чистым з о л о т о м пла­
мени, в к о т о р о м бы л как бы соср е д о точе н и сохранен
весь нестерпим ы й зной и ю л ьск ого п ол евого полудня,
о б ж и г а ю щ е г о л ицо своим сухим ц ел еб н ы м дыханием,
и сейчас же, вдруг, делалась у гр ю м ой , м а к о в о -к р а с ­
ной; зате м темнела, становясь м аково-че р н ой, м р а ч ­
ной, как б ум аж н ы й пепел, и после этого глубина печки
ску ч н о пустела, как сцена театра с уб р ан н ы м и д е к о р а ­
224

циям и и таким гр о м а д н ы м пусты м полом , сл о вн о там
никогда ничего не представляли.
Тесная хата, е щ е совсем недавно наполненная ж а ­
р о м и светом, вд р уг сразу, б е з перехода, делалась
м огил ьно-тем ной, холодной, вы стуж енной так, что м о ­
л одой человек, р азл ож и вш и й свои листки на в ы с к о б ­
ленном столе перед к р о ш е ч н ы м о к о ш е ч к о м , не б е з
тр уд а р азб и р ал собственны й почерк.
Э то т м о л о д о й человек — совсем е щ е на вид ю н о ­
ш а — бы л я.
В ернее сказать, он м о г бы ть м ною , если бы я о б л а ­
дал силой воскресить себя того, давнего, м о л о д о г о . ..
Н о так как у меня нет этой вол ш ебно й силы, то сейчас,
когда пиш утся эти строчки, я м о гу считать его лиш ь
н е к о то р ы м своим п одоби ем , несоверш ен н ы м в о п л о ­
щ е н ие м м о е го теп ереш него представления о б о м н е
с а м о м того врем ени — если врем я в о о б щ е с у щ е ­
ствует, что е щ е не до казано! — времени, остави вш е го
единственный м атерьял ьны й след в виде ветхих лист­
ков бумаги, исписанной д р ян н ы м к а р а н д а ш о м н о м е р
четвертый, котор ы й не писал, а с ко р ее царапал.
М е н я того, преж него, ю ного, уж е нет. Я не с о х р а ­
нился. К аранд аш исписался. А плохие стихи, н ац ар а­
панные на бумаге, легкой, как пепел, — вот они! —
остались. Разве это не чуд о?
«П ш ени чны м кал ачом заплетена коса вкр уг м илой
головы м оей уезд ной м узы , в к о м сочетается неяркая
краса крестьянской д евуш ки с х о л о д н о с тью м едузы » .
« С ней зим ни м ве че р ом вд воем не скучно нам:
кудахчет колесо взвол нованной наседкой и тени б ы ст­
ры х спиц л етаю т по углам, кры лам и хлопая п од визг
и р о п о т редкий».
« О чем нам говор ить? Я дум аю , куря, она м олчит,
глядит, как в окна лепит — вьюга. Все тяж елей ды ш ать.
И позд няя зар я находит нас опять в объятиях д р уг
друга».
Эти стансы, сочиненны е в духе так н азы вае м ой
« ю ж н о р у сс ко й ш колы», чр езвы чайно нравились са­
225

м о м у автору, в особ енности то м есто, где «сочетается
н е яр к ая краса крестьянской д евуш ки с х о л о д н о с ть ю
м е д у зы » . П р и в е д е н н ы е строки д о л ж н ы бы ли дать п р е д ­
ставление о ш и р о к о м лице и о крупных, как бы не­
м н о г о студенисты х, ничего не в ы р а ж а ю щ и х — лиловаты х — глазах цвета х о р о ш о известной м не ч е р н о м о р ­
ской м е д у з ы или — если у го д н о — головы М е д у з ы
Горгоны , что такж е соответствовал о нем ного м и ф о л о ­
ги ч е с к о м у стилю то го р о м ан ти че ск ого времени.
Если бы м не сейчас п р иш лось описы вать глаза
этой х о р о ш е н ь к о й дер евенской тар акуц ки 1— впрочем ,
за ч е м ? — то я, с ко р е е всего, сравнил бы их с б ар ан ьи ­
м и глазам и в р у б е л е в ск о го Пана, тем б ол ее что, ско ль­
ко пом нится, в о к о ш к е виднелся р о ж о к ж е л то го м е ­
сяца, но это не м ен ял о дела: стихи все р авн о никуда
не годились, как п о д а в л я ю щ е е б ол ьш и н ство о п и са­
те л ьны х стихов, и, в сущ ности, были сочинены ради
д в ух последних строчек — б е зус л о в н о лживых, так как
п о зд н я я зар я е щ е никогда не находила поэта и его
с е л ь с к у ю м у з у в объятиях д р уг друга: невинная д е ­
в уш к а о б ы ч н о спала на печке вм есте со старухой,
а сти хо тв о р е ц устраивался на сухо м глиняном полу
п о д с то л о м на рядне, на остатках сухо го кур и н о го п о­
м е та и сол ом ы , пол ож и в п о д гол ов у п о л е в ую п о х о д ­
н у ю с у м к у с р укоп и сям и и укр ы вш и сь латан ы м -п е р е л атан ы м б ар ан ьи м кож ухо м , котор ы й удал ось в ы м е ­
нять в Балте на б а за р е за почти новукр тр о ф е й н у ю
англ и й скую шинель, п ол уч е н н ую в хо зяй стве н н ом от­
де л е губ р е в к о м а по записке С. И нгулова.
Стихи, по расчету м о л о д о г о человека, д о л ж н ы были
п р ои зв е сти сильнейш ее впечатление на о д н у граж ­
данку, с к о то р о й он п ознако м и л ся н езад ол го д о отъ­
е зд а в к о м ан д и р о в ку, не успев начать с ней ром ана,
д а ж е как следует ее не рассм отрев, но реш ив навер­
стать у п у щ е н н о е сейчас ж е после в озв р ащ е н и я в город.

1 Т а р а к у ц к а — это маленькая высушенная тыквочка, ко­
торой обычно играли на Унфдине деревенские дё+и. Этим же
словом в шутку называли хорошенькую, круглолицую девушку. —
Прим, автора.

226

П и ш у «граж данка» п отом у, что в то л е ге н д ар н о е
врем я д о р е в о л ю ц и о н н ы е слова в р о д е « б а р ы ш н я » или
«м ад е м уазел ь» были упразд нены , а сл о во « д е в у ш к а»
как о б р ащ е н и е .к девуш ке, впоследствии вве д е н н ое
в повседневны й о б и х о д М аяко вски м , е щ е тогд а не в о ­
ш ло в м о д у и оставалось чисто л итературны м . С к а за ть
ж е « м о л о д ая особ а» б ы л о сл и ш ком в д ухе Д иккенса,
старо м од н о , а п о то м у см е ш н о и д аж е непристойно,
«К расавица» — е щ е б ол е е смеш но. « Д а м а » — о с к о р ­
бительно-насм еш ливо. О ставал ось «граж д анка» — что
вполне соответствовал о д уху времени, так как н ап о м и ­
нало «Боги ж а ж д ут» А н а то л я Ф ранса, книгу, к о то р а я
вм есте с « Д евян о сто тр етьим год о м » Гю го — за н е им е ­
нием советских р е во л ю ц и о н н ы х р о м а н о в — бы л а на­
шей настольной книгой, отк уд а м ы черпали всю р е в о ­
л ю ц и о н н у ю ром антику, эстетику и тер м и н ол оги ю .
Теперь я бы п р осто сказал «девуш ка», тогд а ж е
м о ж н о б ы л о сказать тол ьк о «граж данка», в крайн ем
случае « м о л о д ая граж данка» — не иначе!
.. .А п од тип тар акуц ки она не п о д х о д и л а ...
Я — или, вернее, он — пр ед вкуш ал день, когда
вд р уг п оявл ю сь в «коллективе поэтов» или на эстраде
в «зале депеш » Ю г р о с т ы — в озм уж авш ий, о б в е тр е н ­
ный, полный впечатлений, слегка ироничный, сов се м не
сентиментальный, пусть даж е грубы й — и ш в ы р н у на
стол, п окры ты й кум ачом , свер ток новы х стихов и нач­
ну их читать наизусть — конечно, нараспев! — р а з у ­
меется, не все стихи, а тол ьк о сам ы е лучш ие. Сн ачал а
о д н о или два. А п о то м по настойчивы м тр е б о в а н и я м
восторж енной, но бесплатной аудитории и все остал ь­
ное: двенадцать лирических стихотворений, д о в о л ь н о
д л и н н ую р е в о л ю ц и о н н у ю поэму, написанную б е л ы м
пятистопны м ям б ом , н есколько стары х сонетов из цик­
ла «Ж елезо», но, конечно, в п е р в у ю очередь:
«.. .И п озд няя зар я находит нас опять в объятиях
д р уг друга».
Не следует думать, что я — или, если вам угодно,
тот м о л о д о й человек — находился в тв ор че ск о й к о м а н ­
227

д и р о в к е в деревне. Н о в о р о ж д е н н а я С ов е тска я р е сп уб ­
лика п осы л ал а своих поэтов в к о м ан д и р о в ки совсе м
д р у г о г о рода.
О н б ы л к о м ан д и р о в ан отд елени ем Ю г р о с т ы с м ан ­
д а т о м р е в к о м а в од ин из сам ы х глухих уездов, имея
зад ание нав е р б о ва ть для е ж е д н ев н ы х бю ллетеней как
м о ж н о б о л ь ш е волостны х и сельских к о р р е с п о н д е н ­
тов. Д л я этой цели е м у были вы даны зар ан е е за го ­
тов л е н н ы е бланки с печатями, куда оставалось лишь
вписать ф ам и л и ю за в е р б о в а н н о го кор р е сп он д е н та —
« в о л к о р а » или «селькор а» — и вручить е м у н е б ол ь­
ш у ю п ечатн ую и н струкци ю с перечислением всех его
прав и обязанн остей .
П р ав б ы л о м аловато, зато об язан н осте й вагон, как
то гд а л ю б ил и вы раж аться, и в п е р в у ю гол ову — о б я ­
занн ость б е сс тр а ш н о б о р о ться со всеми зл о у п о т р е б ­
лениям и м естн ы х властей и нар уш ени ям и свящ енной
р е в о л ю ц и о н н о й законности.
И м е н н о этот пункт первы й означенной инструкции
и спас м о ю ж и знь — или, если угодно, ж изнь героя
этой повести, — о чем б уд ет с во е вр е м е н н о р ассказано
на этих страницах.
В м анд ате же, вы д ан н ом р е вк о м о м , предлагалось
всем б е з исклю чения лицам, у ч р е ж д е н и я м и воин­
ским частям о к азы в ать все м е р н ое содействие пред ъ ­
явител ю сего, и м е ю щ е м у п р аво п ол ьзоваться всеми
б е з исклю чения видами транспорта, д о аэропланов,
м о то д р е зи н , воинских эш ел онов и п а р о в о зо в вкл ю чи­
тельно.
На практике к о м ан д и р о в ан н ы е пол ьзовал ись п р е ­
и м у щ е ств е н н о п одвод ам и, к о то р ы е со страш ной нео х о тб й наряж али м естны е власти, зам учен н ы е гуж евой
повинностью .
Я дал е м у с в о ю тел есную о б о л о ч к у и ж и в у ю душ у,
но имени сво е го давать не захотел, опасаясь сделаться
ч е м -то в р о д е человека б е з тени.
Я назвал его Р ю р и к Пчелкин. Ч ем не им я для р ус­
с к о го м о л о д о г о человека, р о ж д е н н о го в кон ц е де вят­
н а д ц а то го века, совсем п ер ед р еволю цией, когда
228

в д р уг неизвестно п о ч е м у в м о д у вош ли изы скан н ы е
великокняж еские: И горь, Глеб, Олег, Р ю рик, С в я т о ­
слав?
П о с л е этого
в зд о хн ул с облегчением , отны не п е ­
р е лож ив все свои за б о ты на чуж ие плечи.
Р ю р и к Пчелкин ц елы м и дням и трясся на п о д в о д е
по уезду, зае зж ая в вол остны е правления, где п р ед ъ ­
являл свой мандат, и пр едседатель в о л и сп о л к о м а
оп р е д ел ял его на постой в как ую -н и б уд ь хату, куда его
и в о д в о р я л сотский, пр ед вари тельно постучав в о к о ­
ш е чко б узи н о в ы м батогом , с и м во л о м своей власти.
— Эй, хозяйка, принимай у п о л н о м о ч е н н о го !
— А, чтоб вам п овы лазило! Чего вы д о м еня причепились? Х и б а не м о ж н о поставить человека у к о го нибудь д р у го го ?
— Не м ож н о: о ч еред ь ваш ей хаты.
— Батьке в аш ем у так.
П осле чего, постояв н е к о то р о е врем я п еред д в е р ь ю
на в р о сш е м в зе м л ю п л о ск о м н о з д р е в а т о м камне,
Пчелкин наж им ал пал ьцем ж е л е зн у ю щ екол д у, н е уве ­
ренно переступал через п о р о г и входил в те м н ы е
сени, а затем на о щ уп ь в ещ е б о л е е те м н у ю хату, где
ос тр о пахло курины м и перьями, сухой глиной и п ш е ­
ничной половой.
К огда ж е глаза его после я р к о го вечер него света
на улице наконец привы кали ко тьме, то он видел пе­
ред с о б о ю старуху в клетчатой понёве и степенно сни­
м ал кепку с наголо остр иж енной б л е д н о -го л у б о й го­
ловы, стараясь произвести впечатление человека с а м о ­
стоятельного, п о н и м а ю щ е го тол к в д е р е в е н ск о м
обращ ении. С к р о м н о пряча глаза, он р азм аш и с то к р е ­
стился на икону, а затем преувели ченно низко кланял­
ся хозяйке.
— А сам, наверное, в бога не вери ш ь? — с п р аш и ­
вала не б ез иронии старуха.
— Верю , бабуш ка.
— Н у и б реш еш ь, седай на скамейку. Зд е сь б у ­
деш ь спать.
— П о к о р н о вас б л аго д ар ю .
229

— С м о тр и те , якой цикавый! Е м у е щ е сидеть у м а м ­
ки п о д ю б к ой , а он уж е езди т у п о л н о м оче н н ы м . Вы,
извиняйте, по к а к о м у дел у у п о л н о м о ч е н н ы й ? Если з а ­
б и р ать хлеб по разверстке, то опоздали. У ж е все. Чи­
сто. А если по сам огону, то не гоним, не зан и м аем ся
этим делом .
— Нет, я ж урналист.
С та р у х а с п р е зр е н и е м соби рала м о р щ и н и сты е губы
на м а н е р того, как затягиваю т на те с ем о чк у кисет.
— Канцелярский, значит?
И никак н е в о зм о ж н о б ы л о объяснить ей, что такое
ж урналист.
А тем в р е м е н е м с печки, о с т о р о ж н о переставляя
б о с ы е пятки по уступам припечки, у ж е спускалась, при­
ж и м а я к груди п ол и венную м иску с гор кой гол уб о го
мака, с го р а ю щ а я от л ю б оп ы тств а хо р о ш е н ь ка я таракуцка, делая вид, что ничуть не интересуется м о л о ­
д е н ьк и м ц и кавеньки м у п о л н о м оче н н ы м , и на ее к руг­
л о м лице, в ы м а за н н о м о гур е ч н ы м рассолом , возл е те ­
л е с н о -р о з о в о го р отика прилипло к тугой п ун ц овой
щ е к е б е л о е о гур е ч н о е семечко.
П р и м е р н о так б ы л о в каж д ой деревне, где П че л ­
кин с б о л ь ш и м у д ов ол ьств и е м останавливался на день
или два, а случалось, д а ж е и на три, по принципу:
« с ко л ьк о хватит ваш ей совести».
Там после го р о д с ко й гол од о вк и он вво л ю отъ е д ал ­
ся с ер ы м пш еничны м калачом, сол ен ы м свины м салом,
н ар е зан н ы м кубиками, кваш ены м и зелены м и п о м и д о ­
рами, кул еш ом , м ам ал ы го й и прочей грубой, но сы т­
ной д ер е в е н ск ой едой, к о то р о й угощ ал и его ж енщ ины ,
в к о н ц е к о н ц о в прим иривш и сь с постоял ьцем , п о р я д о ч н о -так и о то щ а в ш и м в губ е р н с к о м центре, где лю д и
ж или по кар точкам , и м евш и м ско р е е сим воли ческое
значение, так как по ним почти ничего не выдавалось.
.. .Вскоре после взятия П е р е к о п а ...
М о ж е т быть, хо зяе в а-м у ж ч и н ы не так л асково о б ­
ходились бы с ним, но о д и н о к о го у п о л н о м о ч е н н о го по
н е п и сан ом у за к о н у староста почти всегда посы лал
230

в хату какой-нибудь вдовы , солдатки или старухи, ску­
чавш ей б ез м у ж с к о го общ ества, так что в см ы сле к о р ­
м еж ки к о м ан д и р о в ка в д е р е в н ю отчасти напом и нала
те п е р е ш н ю ю путевку в д о м отдыха.
П о то м у ж е неписаном у закону, если к о м а н д и р о в а н ­
ный зад ерж ивал ся в хате на несколько лиш них дней, то
п ом огал ж е н щ и н ам по хозяйству, справляя к ак ую -н и ­
б уд ь м у ж с к у ю работу, — словом , ел хозяйский хлеб не
даром .
П челкин не об л ад ал д остаточной ф изи ческой силой
и, как человек вполне городской, не пр ивы к к ф и зи ­
че ско м у труду, так что от него хо зяй к ам б ы л о м ал о
пользы, од н ак о он никогда не отказы вал ся от работы ,
даж е сам напраш ивался на нее, чувствуя неловкость за
свое д арм о ед ство, и рад бы л п ок ов ы р яться вилами з
сухих табачны х пластах старо го навоза или п еретащ ить
на спине в пл етен ую клуню два-три не с л и ш к о м тя ж е ­
лых м еш ка с о тр у б я м и или к ук ур у зн ы м и початкам и.
С п ас и б о и за то!
О н был м иловиден, черноглаз, а его нагол о остр и­
ж енная голова внуш ала с е р д о б о л ь н ы м ж е н щ и н ам
мысль, что он недавно п ереб ол ел сы п ны м тиф ом , и
они ж алели его, кор м ил и и д аж е иногда снабж али
тем но-зелены м и, наж дачно-ж естким и листьям и с а м о ­
сада, котор ы й он тон к о нарезал п еро чи нны м н о ж о м и
с уд овол ьстви ем курил сам окрутки, иногда у п о тр е б л я я
вм есто бум аги тонкие к ук ур у зн ы е листья. О н не оста­
вался в долгу. У него в поход но й сум ке всегда нахо­
дился неб ол ьш о й запасец иголок в черны х к он ве р ти ­
ках, катуш ки две ниток н о м е р сор ок ов ой , д ю ж и н а
п е р л ам у тр о в ы х пуговичек на сер еб р я н ой кар тон ке и
пр очая д еш евая галантерея, п р и об ретенная на о д е с ­
с к о м б а за р е специально для то в ар о о б м е н а. Э т о н ауч­
ное сло во теперь уж е д а вн о в ы ш л о из м о д ы и оста­
лось лиш ь в учебниках, но тогда он о б ы л о осью , в о ­
круг к о то р о й вращ ал ась вся эконом ика.
Граж данин получал на р а б о те паек, часть его м енял
на предм еты , годны е в с в о ю оч е р е д ь для о б м е н а с д е ­
ревней, соверш ая этот о б м е н на п р о д у кты сел ьского
231

хозяйства, к о то р ы е частью п отр е б л ял для п о д д е р ж а ­
ния своей ж изни, частью м енял на д р угие п р ед м еты
п е р в о й необ хо д им о сти, п р ев р ащ е н н ы е в с в о ю оче ре д ь
все на то м ж е р ы нке в другие не м енее н е о б хо д и м ы е
п р ед м еты , п о л ьзуясь законам и спр оса и предлож ения,
к ол е б а н и ям и цен и п рочим и тон костям и политической
э к о н о м и к и эпохи военного к о м м ун и зм а, и так далее
д о тех пор, п ока то в ар оконч ател ьно не уничтож ался,
и человек, затянув п отуж е пояс, тер пел иво ож идал вы­
дачи н о в о го м еся ч н о го пайка или ж е нес на р ы н о к чтонибуд ь из п р е д м е то в д о м аш н е го обихода.
В д ер ев н е ж е этот самый т о в а р о о б м е н ш ел куда
веселее, чем в городе, где человека об д и р ал и как лип­
ку всяческие посредники, спекулянты и барыш ники, и
давал — вы р аж аясь научно — г о р а зд о б о л е е высокий
п р о ц е н т прибы ли на основной капитал.
О д н и м словом , если, как вы р ази лся М аяковский,
«м ы диалектику учили не по Гегелю», то э ко н о м и к у м ы
усваивали д а л е к о не по М ар ксу.
Н е следует, однако, думать, что ко м ан д и р о в ки в д е ­
р е в н ю пред ставляли о д н о спл ош но е наслаждение.
О т н ю д ь нет. О н и бы ли очень опасны. У е зд ы киш ели не­
д о б и ты м и остаткам и деникинцев, врангелевцев, пе тл ю ­
р овцев, м ахновцев, бандам и различны х батек: З а б о ­
лотного, Зел еного, Ангела, д а ж е какой-то М а р у сь к и
Н и к и ф о р о во й , — к о то р ы е хозяйничали по глухим д о ­
р огам , нападали на удаленны е сельсоветы, забирали
п од вод ы , лош адей, убивали п р од ар м ей ц е в, сельских
к о м м ун и сто в, различны х и н структор ов губ ре вксм а, а
п о то м и губисполком а, посы лавш ихся из центра для
о р ган и за ц и и расш ирения посевной площ ади, что б ы л о
р е ш и те л ьн о необ хо д и м о , так как о то в с ю д у поступали
сведения о зл о в е щ и х признаках над ви гаю щ е гося не­
ур о ж а й н о го , го л о д н о го года.
Банды сры вали р аб оты по восстановл е н ию н ар о д ­
н ого хозяйства, сеяли смуту. Их б ы л о тр уд н о и ско ре ­
нить. Д ей ствуя вдоль границы, они в случае н е об хо д и ­
232

м ости легко переправлялись чер ез Д н е с тр и у к р ы в а ­
лись в к ор ол е вск ой Румынии.
Ком андировку в деревню м ож но бы ло без преуве­
личений приравнять к о тп р авке на ф ронт, на сам ы е
п е р е д ов ы е позиции.
В п о д о б н о й об ста н ов к е и п р отекал а деяте л ьн ость
м о л о д о г о инструктор а Ю гр о сты , заб и р ав ш е го ся в е р ­
бовать своих к о р р е сп о н д е н то в в такие глухие углы,
что если бы его там у к о ко ш и л а какая-ни будь банда, то
вря д ли о б это м кто-нибудь узнал. А ведь н икакого
оруж ия, к р о м е карандаш а, е м у не полагалось, и в кри­
тическом случае он м о г рассчиты вать на свое к р а сн о ­
речие, резвость ног л ибо на чудо.
К о м а н д и р о в к а приближ алась к концу. О став ал о с ь
объехать две-три волости, и м о ж н о б ы л о в о зв р а щ а ть с я
в центр.
К ор р е сп он д е н ты вербовались главны м о б р а з о м из
д еревенской интеллигенции: волостны х писарей и сель­
ских учителей, таких ж е зелены х ю нцов, как он сам,
едва окончивш и х учител ьскую с ем и н ар и ю и у ж е усп е в­
ш их побы вать на войне в звании в о л ь н о о п р е д е л я ю ­
щ ихся в то р о го р азряда, а затем и п р ап ор щ и к ам и , к о ­
тор ы х преследовала по пятам оск ор б и те л ьн ая п о го ­
ворка: «К ури ца не птица, п р ап о р щ и к не оф и цер».
На первы й взгляд дел о об сто ял о п росто: п о г о в о ­
рить по д у ш а м с х о р о ш и м человеком , сверстником ,
м о ж е т быть д а ж е ф р о н то в ы м товар и щ ем , в два счета
его разагитировать, вручить сл уж е б н ое уд ос то в е р е н и е
с круглой советской печатью с серпом , м о л о т о м и к о ­
лосьями, выдать печатную инструкци ю и ехать себе п о ­
м аленьку дальш е, зевая по с тор он ам и сочиняя в у м е
стихи, к о то р ы е так приятно б ы л о п о то м записы вать ве­
ч е р о м на ночлеге под кудахтанье прялки, при свете
сальной плош ки — каганца — или даж е лучины, с к о т о ­
рой отваливались л е н то о б р азн ы е угольки и, шипя, гас­
ли в подставл енном к о р ы те с водой.
Б о ж е мой, я ещ е п о м н ю лучину! А ведь то л ь к о что
по те л е ви зор у с наш его искусственного спутника п е р е ­
давали п ан о р ам у Луны!
233

О д н а к о не все учителя и писари ох о тн о согл аш а­
лись стать советским и кор респ онд ентам и ; к ое -к ого
п р и хо д и л ось д о л го уговаривать; н е к о то р ы е ж е д о в о л ь ­
но реш ительно, хотя и м ягко отказы вались п од р а зн ы ­
м и б л а го ви д н ы м и п р ед ло гам и в р о д е того, что не слиш ­
к о м о б р азо в ан н ы е , не р еш аю тся выступать в печати,
б оясь осрам иться, и опасаю тся, как бы из этого — о т­
к р о в е н н о го в о р я — не вы ш л о какой-нибудь непр иятн о­
сти, а какой — п оним ай как знаеш ь.
П о д ч а с от п о д о б н ы х нам еков П челкину делалось не
по себе и хотел ось п о с ко р е е выбиться из этой глуши,
где п р о п а д е ш ь ни за п о л уш к у — сгинеш ь б е з следа, и
никто не узнает, что ты погиб как герой за м о л о д у ю
с о в е тс к у ю власть!
В отличие от п р о ш л ы х разов, когда он ехал на п од ­
в о д е один, теперь зав е д у ю щ и й тр ан сп о р тн ы м о тд е ло м
у е з д н о г о и сп ол ко м а в целях эконом ии тягловы х
средств присоед инил Пчелкина к н е к ое м у товарищ у,
о тп р а в л я в ш е м у ся по ко м ан д и р о в ке из центра на рес­
с о р н о й бри чке в глубинны е волости у езд а с ц е л ь ю там
агитировать за р асш ир ение посевной пл ощ ад и и б о р ь ­
бы с к ул ац к и м влиянием на сер едняков и н е зам о ж н и ­
ков, что значит по-украински бедняков.
Каж ется, его послал на село все тот ж е н е у го м о н ­
ный С е р ге й И нгулов.
Т о вари щ сидел в кабинете пред сед ателя уи сп ол ком а — стол, п ок р ы ты й п л ю ш евой м ал иновой скатертью ,
граф ин с пож ел тевш ей водой, пол оскательни ца и л оп ­
нувш ий стакан, — уткнувш ись в р азв е р н уты е листы м о ­
с к о в с к о го и л л ю стр и р о в ан н о го ж ур н ал а «Б е зб ож н и к»
п о д ред акц ией б ы в ш е го наш его ж е од е сско го б о л ь ш е ­
вика Ем ел ьяна Я рославского, так что его л ицо скр ы ва­
лось за небы валой граф икой худ о ж ни ка со странным,
з л о в е щ и м д а ж е несколько, п се в д о н и м о м М о о р . Э то
бы л и карикатуры , и зо б р аж ав ш и е сам о го б ога С ав ао ф а
в водевил ьном , с та р о м о д н о м пенсне, но с круглы м
сияньем над лы сой головой, затем — раввина в пей­
сах, с ч е р н о -п о л о са ты м тал есом на плечах, р я д о м с ним
м у л л у в чалме, п о хож ей на гол ов ку чеснока, и, наконец,
н аш е го п р аво сл ав н о го б а тю ш к у с пьяны м и глазкам и и
234

зе м л яничкой носа, и стихи п е р в о го п р о л е та р с к о го п о э ­
та Д е м ья н а Б е д н ого — кощ унство, к к о т о р о м у тогд а
е щ е не все привыкли, казавш ееся настолько ч у д о в и щ ­
ным, что не б ы л о бы ничего удивительного, если бы
вд р уг развер зли сь небеса и оттуда из черной тучи
упала зи гзагоо бр азн ая, ослепительно белая молния, в
один миг испепелив б е зб о ж н ы й ж ур н ал вм есте с р е ­
д а кто р о м , карикатуристам и, с ти хо тво р ц е м и всем и го ­
д о вы м и подписчиками.
П очувствовав на себе посторонний взгляд, то в а р и щ
опустил ж урнал, и в д р уг оказалось, он — свящ енник с
узко й б о р о д к о й , длинны м носом, слегка п о б и ты м о с ­
пой, и д е р зк и м и петуш ины м и глазами п од в ы с о к о м е р ­
но вздернуты м и, изл ом ан н ы м и б р о в я м и п р ор ок а.
С тал ьн ое пенсне с ч ер ны м ш нур ком , за л о ж е н н ы м за
ухо, п од длинны е патлы, сидело на носу, п р и ж и м ая его
своим и пр обочкам и, значительно ниже, чем п ол агает­
ся, и это пр идавал о его л ицу нечто в ы зы в аю щ е е .
— Нуте-с, м о л о д о й человек, — п р о и зн е с он в
нос, — так это, стало быть, вас п од суд об и л и м н е в к о м панионы ? Х о тя я, видите ли, и п р ед п о ч и та ю п уте ш е ­
ствовать б ез попутчиков, так сказать соло, но п о с к о л ь ­
ку наш а м о л о д а я советская власть е щ е не им еет
д о стато чн ы х средств, что бы пред оставить к а ж д о м у
с в о е м у граж дани ну о тд е л ь н у ю подвод у, то я не в о з ­
раж аю , чтобы вы воспо льзовал и сь м е с то м в м о е м
драндулете. О д н а к о п р е д уп р е ж д а ю : не перенош у,
что бы м еня стесняли, и если вы б уд е те вертеться на
сиденье и напирать на меня сбоку, а в о соб е н н ости
дон и м ать м еня д о р о ж н о й болтовней, то я н ем е д л е н н о
п о п р о ш у вас покинуть д р ан д ул е т и п р о д о л ж а ть свой
путь по о б р а з у пеш его хож дения.
О ка зал ось, это тот сам ы й «красны й поп», о к о т о р о м
Пчелкин уж е слы ш ал и к отор ы й теперь д о б р о в о л ь н о
отправлялся в глубинны е волости агитировать за у в е ­
личение посевны х площ адей. Н о к р о м е этого у него
бы ла е щ е и д р угая цель, неизвестная центру: он бы л
п р о п о в е д н и к о м идей новой, р е во л ю ц и о н н о -х р и сти а н ­
ской церкви, недавно созд ан н ой им сам им в сво е м в о ­
ображ ении, и теперь реш ил в осп о л ьзов аться своей
235

к о м а н д и р о в к о й для того, что бы соверш ить некий рели­
ги о зн ы й п е р е в о р о т, свергнуть всю р осси й ск ую ц е р к о в ­
н у ю и е р а р х и ю све р ху донизу, от м огуч и х князей ц е р к ­
ви д о м естн ы х дер евенских б атю ш ек, п огр я зш и х — по
е го м н е н и ю — в о всяческих м ирских сквернах, и в о д р у ­
зить на р азвал и нах ниспровер гнутой им старой церкви
зн а м я нового, чисто м истического христианства, о сн о ­
в а н н о го им.
Ехать с ним на од н ой бри чке б ы л о истинной м укой.
О н оказал ся ч е л о в е к о м м нительны м , капризны м ,
к рай не сам он ад еян н ы м , с уязв л е н н ы м сам ол ю б и е м ,
н е о б ы к н о в е н н о в ы с о к о го м нения о своей личности, к о ­
т о р у ю при с та р о м р е ж и м е не сум ели оценить оф и ц и ­
ал ьн ы е властители русской правосл авной церкви, все
эти «кон си сто р ски е крысы», вечно его зати равш ие и
стр о и в ш и е всяческие козни, не ж елая р ук о п о л о ж и ть
е го в сан архиерея. С а м ж е он считал себя изб р ан н и­
к о м бога, в о и н с тв ую щ и м ап о с то л о м с огнен н ы м м е ч о м
в руке.
Б а гр о в о й красно той своей длинной ш е р ш а во й шеи
он нап ом и нал индю ка.
В с ю д о р о гу , как то л ьк о тронулись, он не п ереста­
вая го в о р и л и спорил, придираясь к к а ж д о м у слову и
д а ж е м е ж д о м е т и ю своего спутника. Вы ведав о к о л ь н ы ­
м и путями, что м о л о д о й человек поэт, он стал ядови то
вы см еивать н о в у ю п о э зи ю и живопись, назы вая кар ­
тины и м п р ессионистов и б а р б и зо н ц е в яичницей с лу­
ком, а В р у б е л я и Чурлёниса, перед к о то р ы м и м о л о д о й
человек
преклонялся, — «худ о ж никам и
от
слова
«худо», п р и чем всем своим длинны м костлявы м тел ом
напирал на попутчика, котор ы й ч у д о м удерж ивал ся на
к р а ю сиденья, испы ты вая б ол ь от ж ел езны х перильцев,
впивш ихся в его зад.
К о гд а ж е свящ енник стал поносить М а я ко вс к о го ,
гов ор я, что «е м у м ед вед ь наступил на ухо», то ли дел о
п оэт Апухтин, м о л о д о й человек не вы д ер ж ал и за к р и ­
чал на всю степь, что он сам ни уха ни ры ла не см ы с­
лит в искусстве, а является сам ы м отъ явленны м к о н ­
с е р в а т о р о м и к о н тр р е в о л ю ц и о н е р о м , что п о д о б н ы м
ти п ам не м е сто в новом , к о м м ун и сти ч е ск о м сегодня и
что он б о л ь ш е не ж елает находиться в его общ естве.
236

С этими словам и Пчелкин вы скочил из брички и не­
к о т о р о е вр е м я с яростной незави си м остью ш ел по д о ­
роге, изо всех сил стуча своим и военны м и б а ш м а к а м и
с отвал иваю щ ейся п од о ш в о й по чугу н н о -тве р д ы м к о ­
леям и гр уд к ам за м е р зш е й дороги, среди таких ж е
за м е р зш и х полей, несм отр я на конец зи м ы с о в е р ш е н ­
но лиш енных снеж ного покрова, кое-где зе л е н е ю щ и х
чахлыми озим ы м и, страш ны м и своей зл ов е щ е й о б н а ­
ж е н н о стью и чернотой, сул ящ их неуро ж ай н ы й год,
быть м о ж е т пр ям ой голод.
О н ср азу ж е разбил себе ноги в кро вь и п р и н у­
ж ден бы л сесть обратно, сделав вид, что ничего не
п р ои зо ш л о. Так повтор ял ось несколько раз, в о с о б е н ­
ности ж е б ур ная сцена разы гралась, когда свящ енник
назвал Бунина ж алким декадентиком , п о то м у что у
него в о д н о м стихотворении говорится, что, дескать,
«заплакали чибисы», а затем — «на паш нях — л иловая
грязь».
— Д екад ентская чепухенция! Как это м о гут птицы
плакать и что это за, изволите ли видеть, лиловая
грязь? Где это вы видели л и л овую грязь? Н ад ум ан н о ,
вычурно, м од ернисто-с!
— Н о ведь он классик, классик! — кричал П челкин
чуть не плача. — И я не п о зв о л ю так говор ить об ака­
демике. Наконец, я сам его ученик.
— О н о и видно, что ученик. Л иловая грязь! Х аха-ха!
Когда к вечеру наконец д обр ал ись д о ночлега,
Пчелкин наотрез отказался п р о д о л ж а ть дальнейш ий
путь вместе с ним и устроился на ночь отдельно.
П о селу ср азу пролетел слух, что из центра приехал
весьм а грозны й «красны й поп» и б уд е т завтра, в вос­
кресенье, служ ить в местной церкви о б е д н ю и п р о и з­
несет проповедь. П о ч е м у -то все это очень встр е в о­
ж ил о селян.
П р ид я у тр о м в церковь посм отреть, что там делает­
ся, П челкин увидел своего попутчика на ам в он е в пас­
хальной глазетовой ризе — ветхой и все ж е весьм а на­
рядной своей м е р ц а ю щ е й белизной, с к р е с то м в кост­
лявой руке, п р остер той над пр аздничны м и платкам и
испуганных старух, стоявш их в п е р в о м ряду.
237

М е с тн ы й б атю ш ка, д о б р ы й старичок, стоял р ядом ,
не зная, куд а девать детские к ор отен ьк и е ручки, и,
с к о н ф у ж е н н о потупясь, см о тр ел то вниз на свои ноги
в р а зн о ш е н н ы х м уж и ц ки х сапогах со следам и засох­
ш е го навоза, то вверх на всевидящ ее о к о в л учи стом
тр еугол ьнике, гр у б о написанное в куполе д о м о р о щ е н ­
н ы м ж и в о п и сц е м на ф оне полинявш ей синьки зв е зд ­
н о го неба, посред и к о то р о го на куче облаков, и сам
отчасти напом иная кучевое облако, восседал кудлатый
стари к С авао ф , сер ди то прислуш иваясь к том у, что
го в о р и л внизу приезж ий протоиерей.
А он сначала говорил о расш ирении посевны х пл о­
щ адей, все б о л ь ш е и б о л ьш е раскалялся и вдруг, не­
о ж и д а н н о взглянув на м естн ого батю ш ку, как петух на
зерно, б е з м ал ейш ей паузы сел на своего л ю б и м о го
кон ька и понес, не стесняясь в выраж ениях, р а зо б л а ­
чать ненавистных е м у князей так назы ваем ой святой,
так н азы в аем ой православной, так н азы ваем ой р ав н о ­
ап о сто л ьск о й церкви.
— Разве это апостолы ! — кричал он, все б о л ь ш е и
б о л ь ш е распаляясь. — У ап остол ов Х р и сто вы х были
чаш и деревянны е, зато головы золоты е, а у этих, из­
вините за вы раж ение, а п остол ов -сам озва н ц е в чаши з о ­
лоты е, да головы деревянны е!
И он вы р ази тел ьн о постучал костяш кам и пальцев
по пери лам амвона, а п о то м показал напер сн ы м к р е ­
с то м на съеж ивш егося м естн ого б атю ш ку:
—

Ч ревоугодник, пьяница, п р ел ю б од е й !

П р и п ослед нем слове п опадья в ч е р н о м ш е л ко во м
платье, стоявш ая посередине, п еред сам ы м ам воном ,
на п о ч е тн о м месте, сначала побледнела, а п о то м п о ­
ш ла красны м и пятнами, заметалась, но б аб ы ее у с п о ­
коили, а м уж и ки в праздничных, белых, очень длинны х
б ар ан ьи х кож ухах с черны м и в ор отни кам и или е щ е в
ар м ей ски х п ох од н ы х ш инелях с пож елтевш им и, о б д р и панны м и п ол ам и — хохлы и м олдаване, — недавно во­
р оти вш и еся д о м о й после р а згр о м а б ар о н а .Врангеля и
войны с польским и панами, стояли молча, у г р ю м о све­
сив усы, и П чел кину показалось, что в в о зд ух е в д р уг
238

п р ол е тело — дун овен и е не дуновение, тень не тень,
а нечто д о то го страш ное, что у него н е в ол ьн о осл абе ­
ли ноги, и он, еж ась п о д отч уж д е н н ы м и взглядам и, вы­
брался на паперть и п о б р е л к себе на квартиру.
На рассвете его р азб уд и л негромкий, но настойчи­
вый стук в ок ош ечко. Э т о бы л м о л о д о й учитель, вчера
заве р бо ванны й в волкоры .
— Коллега, — п р о го в о р и л он ш еп отом , — что я вам
кажу. Не тратьте времени, а л учш е езж а й те отсю да,
пока не поздно. Я вам достал у д о б р ы х л ю д ей п о д в о ­
ду, она вас д о ве зе т д о соседней волости, а о т с ю д о в а
тикайте. Тикайте и тикайте.
В голосе своего коллеги Пчелкин уловил нечто та­
кое, что с ног д о головы пр охвати ло его о з н о б о м , тем
сам ы м д уновени ем смерти, к о то р о е он так явственно
ощ ути л д нем в церкви.
В те врем ена лю д и научились поним ать д р у г д р уга
не тол ько с полуслова, но даж е с полувзгляда, п ол увздоха, с полум олчания.
Пчелкин схватил п о д м ы ш к у сум к у с б ум а га м и и че­
р е з минуту, п од п р ы гивая на голы х д о ск ах п од вод ы ,
куда не успели впопы хах постелить солом ы , у ж е катил
по тв е р д о м у шляху, и д у щ е м у п од изволок. С т а л о р а з ­
видняться. П о т о м совсем развиднелось. Д е н ь бы л х о ­
лодный, сухой, хмурый. В о к р у г прости ралась черная
см е р зш аяся зем л я с копнам и старой с о л о м ы и в е тр я ­
ными м ельницам и, м ахавш им и своим и кр ы л ь я м и на
горизонте, как б уд то куд а-то бежали.
Успо ко и вш и сь и осм отр евш и сь, Пчелкин, по своей
привычке, начал склады вать в у м е стихотворен и е на
те м у о к р у ж а ю щ е й его природы . На этот р аз он о л и ц е ­
творил ее:
«.. .И, распустив стр ем и тел ьн ую косу, в р у б а ш к е из
с у р о в о го холста, беж ит Весна в полях н е о б о зр и м ы х, и
ядови той зе л е н ью о зи м ы х за ней горит степная че р ­
нота»,
239

Б е гу щ а я б о с и к о м Весна бы ла все тем ж е вариан­
т о м х о р о ш е н ь к о й таракуцки, «уе зд н ой м узы », и не
в п ол н е отвечала д уш евн о й тревоге, к о то р ая все ни­
как не м о гл а рассеяться, хотя зл о в е щ ая к ол окол ьн я
д е р е в е н ск о й ц е ркви уж е давно скры лась за к о с о го ­
р ом .
О н вспомнил, как в деревенских о к о ш к а х теплились
ого н ьк и свечей и как истово м олились в церкви стару­
хи, п р ося у б о га снега на поля. Э т о б ол е е с оотв е т­
ство ва л о его д у ш е в н о м у состоянию .
«.. .Когда в селе перед в есно ю просили снега на
хлеба, ц вела м ол еб ствен н ой с вечо ю н е д а р о м каж дая
изба. О том, чтоб м инула засуха, в н ад еж де тем ный
л о б крестя, м ол ил ась каж дая старуха, крестилось ка­
ж д о е д и т я ...»
У ж е стихи запели, как скрипка, но вд р уг на д о р о ге
как и з-п о д зем л и вы рос конный о тр я д и преградил
путь. С начал а Пчелкину показалось, что это эскадрон
красной кавалерии, и он д аж е успел порадоваться, как
х о р о ш о стали у нас об м ун д и р о в ы в ать красноарм ей цев:
о д и н в од ного, с новеньким и зв е зд о ч к ам и на ф у р а ж ­
ках.
Н о в тот ж е м иг над ним зарж ала, вздер н утая на
трензелях, л ош ади ная голова, роняя тр авян исто-зел е­
н у ю пену, и к расавец ком анд ир в б е л о м б аш лы ке с п о ­
зу м е н т о м за спиной наклонился к П челкину с седла:
— Ты кто таков, м ать-пер ем ать? У п ол н ом о че н н ы й ?
— Я ж урналист.
— А ну, канцелярская крыса, гэть с подвод ы !
— Ж ур н ал и ст — это совсем не то, что вы д у м а е ­
т е , — с насильственной ул ы бкой п р ош ептал Пчелкин.
— А ты с кед о ва знаешь, что я д у м а ю ?
— Я пиш у в газете.
— В газете? А ну, хлопцы, дайте е м у п од зад. С м о ­
тр и на него: р асп о ряж ается у нас на селе все равно
как у себя в хате. Чуть чего — давай е м у подводу.
— Товарищ , это н едоразум ение. Я и м е ю право.
У м ен я м ан д ат ревком а.
240

— С м отр и те, найш елся ж ивой товар и щ . А х ты,
красн о зад ая гнида! О тве д и те его в кук ур узу, а п о д в о ­
да нехай завор ачивает обратно.
Все это п р о и зо ш л о в о д н о мгновение, и теперь,
вдр уг очутивш ись среди несрезанны х стеблей п р о ш л о ­
годней кукур узы , к о то р ы е тесно стояли в о к р у г него,
ш елестя ж естким и м ечевидны м и листьями и сузив го­
р и зон т д о двух ш агов в окруж ности, Пчелкин понял,
что попал в руки банды, п ерео д етой в к р а сн о а р м е й ­
скую ф ор м у, и что его ведут расстреливать, гр у б о п о д ­
талкивая в спину прикл ад ам и драгунок, р е зк о пахнув­
ших кер о си н о м и о р у ж е й н ы м маслом.
У ж ас охватил его душ у, пом рачил рассудок, а его
тело ослабело, внутренние органы перестали п о в и н о ­
ваться п р и казам нервны х центров, пар ал и зован н ы х
внезапной спазм ой, и он вд р уг стал п осты д н о и не­
у д е р ж и м о испраж няться, в то врем я как атам ан б ан ­
ды, подбоченясь в седле с бар хатны м к£>мбриговским
чепраком , вы ним ал из поданной ем у сум ки б ум аги
П челкина и р а в н о д у ш н о читал их о д н у за д р уго й по
складам, пока вд р уг не наткнулся на печатную инструк­
цию ; она его заинтересовала, так как в ней с о д е р ж а л ­
ся пункт первы й о б о р ь б е со всеми зл о у п о тр е б л е н и я ­
ми м естны х советских властей и нар уш ени ям и з а к о н ­
ности.
Как ни странно, но им енно это и спасло Пчелкина.
— Почекайте, хлопцы, — сказал атаман. — Сначала
посм отрите, чи он не жид, и если нет, то отпустите его
ко всем чертям. И нехай он б ол ьш е не суется, куда
не треба, и не попадается нам на глаза.
Весьм а б ы с тр о и гр у б о удостоверясь, что Пчелкин
не иудей, хл опцы сунули е м у в руки с ум к у с бум агам и,
дали ко л е н о м п о д зад и, крикнув: «Вежи, студент!» —
для острастки пустили е м у в д о го н к у две или три пули,
н е ж н о просвистевш их над гол овой и унесш ихся по к р у ­
той тр аектор ии в зл о в е щ е н ахм ур енное м а р то в с к о е
утре н нее небо.
9

В. Катаев

241

Л ю б а я из этих остр оконечны х, конических пуль м о г ­
ла о ш и б и тьс я и уд ар и ть в его голову, разнести ее в д р е ­
б е зги и навсегда уничтож ить то т б ож естве н н ы й м ир
л ю б ви , кр а со ты и поэзии, к о то р ы й и б ы л тем, что на­
з ы ва л о сь единственной, неп овтор им ой , д р аго ц е н н о й
че л ов е че ско й ж и з н ь ю Пчелкина со всеми стихами —
сво и м и и чуж ими, у ж е р од и вш и м и ся и е щ е не р о ж д е н ­
н ы м и или то л ь к о что им поняты м и, как, наприм ер, вол ­
ш е б н ы е с у м а с ш е д ш и е строки В елем ир а Х л е бн и кова и
Н и к о л а я Б ур л ю к а:
«И вот плы вет м е ж д у созвездий, волнуясь черны м и
уж ам и, л и ц о о тм щ е н ь я и возм езд ий, глава о тр убл е н а
н о ж а м и ... О п р и зр ак прелести во тьм е! Ц арица,
р авная ч у м е ! .. Нет, в ед р о на к о р о м ы с л е не коснул ося плеча. К уд р и длинны е повисли точ н о звуки скри­
пача».
Т о лько п о д о б н ы е б е зу м н ы е строки м огл и возн ик­
нуть в м о з г у в м иг насильственной смерти!
« М ы в о д у пьем — кто из стакана, а кто прильнув
к с тр у е устами, среди весеннего тумана, идя п о л н о ч­
ны м и брегам и. Н е видно звезд, но с ум р а к светел, упав
в с е р е б р я н ы е стены. В полях наезд ницы не встретил,
лиш ь находил о б р ы в к и пены. Н о сквозь тум ан вдруг
сл ы ш у ш е п о т и вижу, как, колебля иву, струя весны,
за б ы в ш и р опот, несет р а зм е та н н у ю г р и в у ...»
Т олько
на во л о со к
от уничтож ения
навсегда
среди черны х за м е р зш и х полей своей дикой роди ны
м огл и пронестись в памяти Пчелкина б ож е стве н н ы е
звуки:
« С легким в зд о х о м тихим ш а го м че р е з с ум р ак
см утн ы х дней по равнинам и о в р а га м древней роди н ы
м рей, по ее л есны м цветам, по невспаханны м полям,
по ш у р ш а щ и м очеретам , по р уч ья м и по б о л о т а м каж ­
ды й вечер ходит кто-то, утом л ен ны й и больной, в го ­
л у б ы х глазах д р е м о та греет вещ ей теплотой. И в пла­
щ е ночей ш и р о к о м плещет, п л ещ ет на реке, оставляя
н е н а р о к о м след копы та на песке»,
242

Я о п и сы ваю п р и р о д у — звезды , лес, м о р о з , м ор е,
горы, ветер, р азны х лю дей. Э т о все м о и краски. Н о
р азве литература, поэзия, созд анная гением человека,
не является частью п р и р о д ы ? П о ч е м у ж е я не м о гу
п ол ьзоваться ею, ее светящ им ися красками, те м б о ­
лее что зв е зд ы м не ещ е н уж но воплотить в слово,
об р аб отать, а стихи гениальных с ум ас ш е д ш и х поэтов
уж е воплощ ены , готовы — бери их как часть вечной
п р и р о д ы и вставляй в с в о ю с в о б о д н у ю п р о з у ! ..
.. .со всеми его страстями, догадкам и, постоян н ой
ж а ж д о й л ю б в и и нетерпеливы.\\ ож и д ан и е м в о з в р а щ е ­
ния в г о р о д и свидания с д е в уш к о й — « м о л о д о й гр а ж ­
данкой», той самой, к отор ая о б е щ а л а е м у б л а ж е н ­
ство. ..
А зр аил , посланны й по его душ у, п р о ш у м е л своим и
черны м и б ум аж н о -п е п е л ьн ы м и кры льям и, зам етался
зигзагами, п од ы м аясь то вверх, то падая вниз, как
гр о м ад н ая гуд ящ ая оса, но п р о м а х н у л с я ...
«Как я боялся! Как беж ал! Н о Э р м и й сам внезап­
ной тучей м еня п окр ы л и вдаль умчал и спас от см ерти
неминучей».
Пчелкин бежал, как зая ц от охотников, спотыкаясь,
и падая, и л ом ая палки к ук ур у зн ы х стеблей, лупивш их
его по голове, бежал, пр иж им ая к груди сум ку, на
бегу приводя в п о р я д о к с в о ю од еж ду, и драпал до
тех пор, пока вдалеке не стих перестук п о д к о в уд ал я в ­
ш егося на р ы сях бан д и тского отряда.
« С л е д копы та на песке».
И в м и р е настала тишина. О н бы л жив, но его у б и ­
тая д уш а леж ала в п ол ом ан н о й к ук у р у зе на чугунной
зе м л е в ож идании воскреш ения, п о д о б н о т о м у как
д р угая его душ а, п очер н евш ая от смерти, у ж е давн о
л еж ала на б атар е е п о д С м о р г о н ь ю , и еще, е щ е од н а
д уш а м учител ьно расставалась с те л о м на койке
♦

243

с ы п н о ти ф о зн о го госпиталя п о д звуки б уддийских б а р а ­
б а н о в п о д свящ ен н ы м и лам аистским и письменами,
п о х о ж и м и на та б л и ц у элем ентов М енд елеева.
И все они о б я за те л ь н о воскреснут, п о т о м у что они
б е ссм ертны .
О стави в с в о ю р а сп р о с те р тую д у ш у валяться среди
с ухо й к у к у р у зы в ож идании воскреш ения и о щ у щ а я в
с в о е м с л а б о м теле р ож д ен и е новой души, П челкин ш а­
гал среди чер н о-зел ен ы х полей, о б хо д я сто р о н о й д е ­
ревни и хутора, стрем ясь п о с ко р е е д о б р ать с я д о у е з д ­
н о го города, н и к о м у б о л ьш е не попадаясь на глаза.
Д в о е суток он п р оби рал ся к Балте, старательно о б ­
хо д я населенны е пункты, ночуя в скирдах солом ы ,
б е л ы х от снега, в одиноких плетеных клунях на коча­
нах к у к у р у зы с кам енны м и янтар но-ж ел ты м и зернами,
питаясь к о р м о в о й свеклой, случайно оставш ейся в зе м ­
ле после убор ки.
«У м ы ва л ся н о ч ь ю на д в о р е — тверд ь сияла гру­
б ы м и звездам и. З в е зд н ы й луч, как соль на топоре,
сты нет б очка с п ол ны м и к р а я м и ... Тает в бочке, слов­
но соль, звезда, и вода студеная чернее, чищ е смерть,
сол ен е е беда, и зем л я правдивей и страш нее».
П о в то р я я эти стихи М ан д ел ьш там а, он брел один,
п о д низким о г р о м н ы м небом, п од си н е-п ор оховы м и
тучам и, к о то р ы е сгущ ались над его головой, становясь
тяж елы м и, как глы бы антрацита, каж ды й м иг готовы е
о б вал и ться на Пчелкина.
И все это — как ни странно — казалось е м у пре­
красны м , величественны м, как п р о и звед ен и е н ебы ва­
л о го р е в о л ю ц и о н н о го искусства, п ол н ое б ож е стве н ­
н ого см ы сла и нечеловеческой красоты.
Бедняга о т страха совсем сбрендил.
Д у н у л о л ю т ы м хо л од ом . П осы п ал ся снег. Началась
завируха, с м е ш а в ш а я неб о с землей. О н остановился,
и е м у представилось, что это, «нахм ур я гр о зн ы е б р о ­
244

ви, у ж а с н ы м л и ком посинев», сам б о г С а в а о ф с н и зо ­
ш ел к м о л ь б а м л ю д ей и «отдал б у р я м на з е м л ю сеять
белы й с е в ...».
« А я в метели, я в тревоге, один п еред то б о ю , бог,
б есславно гибну на д о р о ге среди занесенны х дорог».
Зд есь б о г являлся всего лиш ь вар и ан то м п уш ки н ­
с ко го Петра: «Лик его ужасен. Д в и ж е н ья бы стры . О н
прекрасен, он весь, как б о ж и я гроза». Пчелкин о б о ­
гатил уж асны й лик чугунной синевой б ур и и вью гой,
но зато бесславная гибель среди занесенны х д о р о г и
о с о б е н н о белы й сев снега звучали д о в о л ь н о с а м о ­
стоятельно.
Впоследствии — м н о го лет т о м у в п еред — я приш ел
к убе ж д ению , что в России всегда был, есть и б уд е т
всего один-единственны й бессм ертны й поэт, н ац и о ­
нальный гений, в р азн о е врем я носящ ий р а зн ы е имена.
И в наш е врем я тож е. Их б ы л о на м ое й пам яти не­
сколько.
Д а ж е б уд учи на грани уничтож ения, м ы сль П ч е л ­
кина ни на один м иг не м огл а избавиться от о б р а з а
м о л о д о й ж енщ ины , «граж данки», ранивш ей его д у ш у
и не п од виж но п р ес л е д ую щ е й его, не давая о тд ы ха ни
днем, ни ночью , как неустраним ая идея, уто м л я я его
м о з г своей б ли зостью , подлинностью , почти о с я з а е м о ­
стью, д о с то в е р н о с ть ю прелестны х под р об носте й , к о ­
то р ы е тем не м енее не м огли уд ов л е тво р и ть его ж а ­
ж д ы обладания, п о то м у что он уж е л ю б и л ее со всей
страстью , а она — конечно — об этом д а ж е и не д о га ­
ды валась и, скорей всего, д авно у ж е заб ы л а его, так
как они виделись всего лиш ь н есколько р аз м и м о л е т­
но в суете «зала д епеш » и «коллектива поэтов» и за
все врем я сказали д р у г д р у гу всего лиш ь не ско лько
д есятков ничего не значащ их слов.
И все-таки он ее л ю б и л — с к аж д ы м д н е м все силь­
нее, все отчаяннее, — а м о ж е т быть, это е м у тол ь к о
казал ось? — но она стояла п е р е д ним д н е м и н о ч ь ю и
245

в м и г смерти, неустраним ая, страстно-ж е л ан н ая —
в своей б елой м е х о в о й ш ап ке-м ал ахае с очень длин­
н ы м и науш никам и, к о то р ы е леж али на ее груди, как
д в е косы по пояс.
К о гд а она о д н а ж д ы сняла эту си б и р скую ш апку, то
п о д ней ок аза л а сь как бы д р угая — ч е р н о-кур чав ая
ш а п о ч к а волос, к о то р ы м и она встряхнула, так как они
слеж ались.
О н у ж е забы л, как он а бы л а одета, — кажется, на
ней б ы л а сол д атская стеганка с чер есчур длинны м и
р укавам и , к о т о р ы е она подвернула, что бы они не за ­
к р ы вал и кисти ее м аленьких см углы х р ук с гр у б о
о с тр и ж е н н ы м и п е с тр о -м р а м о р н ы м и ноготкам и, то н ­
кую , но к р е п к у ю тал и ю тесно об хваты вал оф и це р ски й
п о я с с колечкам и, ветхая суконная ю б к а едва за к р ы ­
вала колени, ноги бы ли в черньГх солдатских о б м о т ­
ках и почти детских б аш м ак ах на пугюви^цах.
С м у гл о е , зе м л и сто-м а тов ое , прелестной красоты
л и ц о с неско лько м рачны м и, 6о в сяком случае ка­
ки м и -то н е сгов ор чи вы м и глазами, с синей п о р о х о в и н кой м ал е н ьк ой роди нки на неж ной щ еке и см угл ы м
п у ш к о м над б л е д н ы м и девичьим и губ ам и — чувствен­
н ы м и и вм есте с тем об м анчи во-невинны м и.
О н все в р е м я видел п ер ед с о б о й эти п л ава ю щ и е
губы ; они как бы все врем я приближ ались к его гу­
б а м и длились, длились, длились во сне и наяву, как
б е скон ечн ы й поцелуй, не д а ю щ и й удовл етворен и я.
О н увидел ее такой в первы й раз. П о т о м ее внеш ­
н ость н е м н о го изменилась. Кажется, она успела зим ой
п е р е б о л е ть б р ю ш н ы м или в о зв р а тн ы м тиф ом , и когда
сн ова появилась в «зале д епеш » — п охуд е в ш ая — и
сняла с в о ю б е л у ю ш апку с длинны м и науш никам и, то
ок аза л о сь, что ее голова остр иж ена п од нуль, как
у п риготовиш ки, и она вынулась из шапки, как о р е ш е к
из скорл уп ы : н е б ол ьш а я п р о п о р ц и о н ал ь н ая гол ова
с т в е р д ы м и уш кам и, о д н о из к о то р ы х б ы л о запачкан о
ш к о л ь н ы м и чернилами, и б елой почти го л уб о й кож ей,
п р о с в е ч и в а ю щ е й скв озь н ер овн ы е д о р о ж к и , гр у б о
п р о л о ж е н н ы е м аш и н к ой б ол ьн и ч н о го цирю льника.
246

Б ы л о известно, что она р а б о та е т м аш и ни сткой в ад ­
м ин и стр ати вн о-хозяй ствен н о м отд еле губчека, п о с е ­
щ ае т со в п а р тш к о л у при гу б н а р о б р а зе и готовится п о­
ступить в С в е р д л ов ск и й университет в М о ск в е .
П о-ви д и м ом у, для того, что бы р асш ирить свои зн а­
ния литературы , она у се р д н о посещ ал а «коллекти в
п оэтов» и «зал деп еш » Ю гр о с ты , где каж д ы й день в ы ­
ступали пропагандисты и писатели. О н а при хо д и л а
од н а и садилась впереди с незави си м ы м и н е ско л ьк о
п р е зр и те л ьн ы м видом, как человек, п р и н ад л е ж ащ и й
к в ы сш ем у классу, вним ательно слуш ала р асск азы и
стихи, но никаких чувств не выраж ала.
— Граж данка, я за м е ч а ю вас здесь не первы й
раз, — о братил ся к ней о д н аж д ы Пчелкин. — Вы, ка­
жется, п окл онниц а поэзии? Или, м о ж е т быть, п оэтов?
— Я здесь п о в ы ш а ю свое о б щ е е развитие, — о т ­
ветила она.
— А о н о нуж дается в повы ш ении?
— Конечно.
— А м ои стихи вам нравятся? — сурово, но не б е з
кокетства спросил он.
— Нравятся, — ответила она просто,
— П ол ьщ ен. А я сам ?
— Тоже.
Э т о признание с р а зу ж е р а зр у ш и л о его п р ед ста в ­
ление о ней как о м естной Теруань де М е р и к у р , ф урии
револю ции, сухой партийке, п р е з и р а ю щ е й м е л к о б у р ­
ж у а з н у ю б о ге м у и не п р и зн а ю щ е й л е гк о м ы сл е н н о го
отн ош ен ия к любви. О н был, однако, р а зо ч а р о в а н той
легкостью , с к о то р о й она так явно п ош л а н австречу
е го заигры ваниям , и он, зачислив ее в список своих
поклонниц, п отерял к ней знач и тел ьную часть инте­
реса. П о б е д а показалась е м у сл и ш к ом легкой. О д н а к о
он от нее не отказался, а то л ьк о отлож ил, ж е л ая п р о ­
длить у д ов ол ьств и е сближ ения.
— Н ад ею сь, вы не поэтесса? — спросил он не­
б ре ж но.
— Надейтесь, — ответила она, и как р а з в этот м иг
он н акон ец зам етил главную прелесть ее лица: м а ­
л е н ь к у ю п о д к о ж н у ю п о р о х о в и н к у ту м а н н о -го л у б о й
247

р о д и н к и на см угл о ва то й скуле, к о то р а я так ш ла к ее
н а го л о стр и ж е н н ой голове, ничуть не делавш ей ее п о ­
х о ж е й на м альчика, а, нао бо ро т, е щ е б о л ь ш е п о д ч е р ­
к и в а ю щ е й ее ж енственность.
— В о зм о ж н о , м ы с вами с к о р о увидим ся, — не­
б р е ж н о сказал он.
— Я то ж е так д ум аю , — ответила она, удивляясь,
что он не п р ед л о ж и л ее проводить.
— С а л ю т и братство! — сказал он, подняв для при­
ветствия р у к у над головой.
О н а в ответ п р о щ а л ь н о улы бнулась.
О н чувствовал себя п об е д и те л е м и, лиш ь п р о сн у в ­
ш ись среди ночи в нетопленной ком н ате с ал м азн о
заи н д е в е вш и м и об оям и, на ж е л е зн ой кровати, вдр уг
понял, как о го д у р а к а он свалял. Его у ж е н еотступно
п р есл ед ов ал и м ы сли о ней. Н а д о б ы л о не валять д у ­
рака, а ковать ж ел езо, пока горячо. М ы сл е н н о он у ж е
с ней целовался, д е р ж а на весу ее л е гк у ю руку, и, о п е ­
р е ж а я собы тия, склады вал стихи:
«К о гд а в м о е й руке, прелестна и легка, твоя р ука
д р ож и т, как гриф посл уш н ой скрипки, есть в с о м к н у ­
ты х губ ах настойчивость смычка, п о ю щ е г о пчелой над
р о з о ю улы бки».
« Р о за улы бки», конечно, бы л а п охи щ е н а из ар се ­
нала его д р уга Ю р и я О леш и.
П чел кин видел эту б л е д н у ю р о з у ее улы бки, а м а ­
ле нькая р од и н ка вы р осла д о р а зм е р а п л ава ю щ е й над
ней пчелы. Д у р ак ! В м есто то го что бы все это п р е д ­
ставлять, он м о г наслаж даться вполне реально, о с я ­
заем о .
« О да, б лаж ен поэт, — п р о д о л ж а л он сочинять в п о ­
те м к а х л ед ян ой к ом н аты с и з м о р о з ь ю на п о д у ш к е ,—
но м уд р ы й , но не тот, к о то р ы й высчитал сер д е ч н ы е
би енья и после написал, что «п оц ел уй поет», а тот, что
не наш ел для страсти вы раж енья».
248

О н не наш ел для страсти сл о весного в ы р аж е н и я и
готов был, н есм о тр я на г л у б о к у ю ночь и ос а д н о е п о ­
лож ение, беж ать к ней, но он не то л ьк о не знал ее
адреса, но д аж е не поинтересовался, как ее зовут.
О н б о л ьш е не м о г заснуть. О н испы ты вал то чув­
ство, к о то р о е великий русский поэт, носивш ий о д н о
вре м я в д е в ятн ад ц а то м веке имя Пуш кин, о п р е д е л и л
с п угаю щ ей п р они ц ател ьностью : «душ а то б о й у я зв л е ­
на. ..» И м енно уязвлена. Его д уш а уж е б ы л а уязвлена,
отравлена. О н а нарывала. О н ни о чем не м о г дум ать,
к р о м е как о ней. О н а неустр аним о стояла п е р е д ним —
с м е р ц а ю щ и м , л унны м с вето м своих узки х б е л к о в ,—
завладев всеми его м ы сл ям и и ж еланьям и. О н не п р е д ­
ставлял себе, как дотянет д о сл е д у ю щ е й встречи. Н о
на д р угой день е м у б ы л о п риказано б е зо тл агате л ь н о
выехать в уезд. Е м у и в го л о в у не м о гл о прийти о тк а ­
заться, п о то м у что л ю б о е с л уж е б н ое п о р уч е н и е в то
вре м я приним алось как вы полнение С в я щ е н н о го Ре­
в о л ю ц и о н н о го Долга.
Сам а Револю ция
лю дей.

расп о ряж ал ась

тогд а

с уд ь б ам и

.. .Он стоял среди метели, к отор ая круж и л ась в о ­
круг него, лепя м о к р ы м сн егом в л и ц о и застилая
окрестности л ью щ е й ся м у т ь ю позем ки. О н ш ел всю
ночь б е з дороги, наугад и на рассвете очутился на
задах какой-то деревни. Сил ы оставили его. О н готов
был лечь под залепленны й снегом плетень и заснуть
м е р тв ы м сном. У ж е почти ничего не со о б р а ж ая , он
постучал в ок ош к о, где светился огонек, его впустили,
и он тотчас повалился как убиты й на к учу сухих к ук у ­
р узн ы х листьев возл е печки, ды ш авш ей на него з о л о ­
ты м ж аром , а к огда п о зд н о у тр о м проснулся, то ве­
сеннее в ы м ы тое неб о синело в окош ке, и оказалось,
что он находится в нескольких верстах от Балты, к о­
то р ая блестела и м е р ц а л а в сол н е чн ом тумане, как
слю да, всеми своим и стеклам и и ц е р к о в н ы м и к р е ­
стами.
Во дворе, среди навозны х куч, уд ар и вш и х в нос, как
наш аты рь, сверкали зер кал ьн ы е артерии ручейков,
249

о с л еп л я я п р и вы к ш и е к тем н оте глаза, пахло м о к р ы м
ч е р н о з е м о м и слы ш ался отд ал енны й п е р е зво н ц е р к о в ­
ных колоколов.
Д о й д я д о о к о л и ц ы города, он увидел глазе товы е
х о р угв и стран ной ц е р к о в н о й процессии, в к о то р о й
участво ва л и к р асны е знам ена у е зд н ы х учреж дений,
усл ы ш ал ц е р к о в н о е пенье, н е п онятны м о б р а з о м с м е ­
ш а н н о е со зв ук ам и д у х о в о го оркестра.
— К акой сегод н я пр аздник? — спросил он бабу, к о ­
т о р а я несла на плече то л с тую м р а м о р н у ю плиту сви­
н о г о сала, н ап ол ов и н у за в е р н уту ю в чистую хустку.
— Ц е не праздник, — стр о го ответила она, — а це
р ад ян с ьк ая власть вм есте с ц е р к о в ь ю хо р о н я т того
с а м о г о к р а сн о го попа — героя — и с ним е щ е чи трех,
чи д вух п р о д ар м е й ц е в , а такж е — каж ут — щ е якогось
кан ц ел яр и ста с г о р о д а О дессы , что дням и б ан да б ать­
ки З а б о л о т н о г о вбы л а на селе О ж ила. Х и б а ж вы не
чулы ?
— Н е чул, — не слы ш а с об ств е н н ого голоса, сказал
Пчелкин.
— Как же! Н алетели у тр е ч к о м с к р о зь п е р е о д е ты е
к р а сн о ар м е й ц а м и , вытащ или их всех из хат и тут ж е
расстреляли, а сам и тем ж е х о д о м д о Д н естр а и о б ­
р атн о на ту стор ону, в Рум ы нию .
Н а д г о р о д о м плыл п ох ор он н ы й звон — с том и те л ь­
но р ед ки м и п р о м е ж у тк а м и тонкие к о л о к о л а р е зк о
у д а р я л и ля б ем ол ь, — слы ш алось н ад гр о б н о е пенье,
с м е ш а н н о е с тактам и д у хо в о го оркестра, тяж ел ой о т ­
д ы ш к о й м е р н ы х труб, тол чкам и ту р е ц к о го барабана,
тя н у л о с л ащ аво-м етал л и чески м д ы м к о м р о с н о го ла­
дана, а П челкин стоял, приж ав к груди с ум к у со сти­
хами, к§к б|Ь1 присутствуя на собственны х похоронах.
О н не знал, что в одесских «И звестиях» у ж е появилась
те л е гр а м м а о гибели на б р а в о м п осту поэта-ж ур н ал иста П чел ки на и что его отец, старик Пчелкин, остан о­
вивш ись в о зл е щ ита с пропитанной к л ей сте р ом све­
ж е й газетой и п р о чтя телеграм м у, сначала сел на т р о ­
туар, делая р ук ам и п л авател ьн о е движения, а п о то м
лег, п о в е р н ул ся л и ц о м к стене дом а, п од ж ал ноги, как
б ы ж е л ая у д о б н е е поспать, и его приплю снутая, как
250

блин, старая чиновничья ф у р а ж к а б е з кокар д ы , с про-»
п оте вш и м к о ж а н ы м о б о д к о м в сер ед и не свалилась
с головы, о тк р ы в б а гр о в о п о к р а с н е в ш у ю плешь, и ан ­
гел смерти, поспевш ий как р аз воврем я, п р о ш у м е в
черны м и кры льям и, б ы с тр о и почти б е зб о л е зн е н н о ,
как хо р ош и й дантист, вынул — не вынул, а с к о р е е в ы ­
вернул к р у п н ы м п о в о р о т о м окр о в ав л е н н о й десницы —
его душ у, и его тело стало м едленно, б л а ж е н н о о с т ы ­
вать и осты вал о д о тех пор, пока не сравнял ось с т е м ­
п е ратур ой о к р у ж а ю щ е г о в озд уха и тр отуар а, в ы л о ­
ж е н н о го го л уб ы м и плитками лавы, — п р и м е р н о о к о л о
пятнадцати гр ад усов вы ш е нуля по Ц ельсию , и в д а л ь­
нейш ем п ерени м ая те м п е р а тур у о к р у ж а ю щ е й
его
среды — п р и е м н о го покоя, го р о д с к о го м орга, н етопленной пустой церкви и наконец кл а д б и щ е н ско й з е м ­
ли, наваливш ейся на к р ы ш к у д е ш е в о го л и л о в о го гроба,
вы данного бесплатно в к о м м ун а л ь н о м о тд е л е его с о ­
седям. ..
И тол ько тогда, на третий день после погребения,
его сын — е щ е ничего не зная — вернулся из к о м а н ­
дировки и вд р уг все узнал, уж аснулся и теп ерь с чув­
ством уж аса п ер ед б езд н ой смерти, о тк р ы в ш е й ся
п еред ним, с чувством независимости, ос в о б о ж д е н и я ,
щ е м я щ е го д у ш у сиротства и страстной за п о зд а л о й
неж ности к о тц у стоял п ер ед глиняны м х о л м и к о м м о ­
гилы, котор ая уж е стала оседать и провал иваться п од
д вум я или тр е м я ж алким и п р о в о л о ч н ы м и венкам и
с б ум аж н ы м и цветам и и сер ы м и к о л е н к о р о в ы м и лен­
тами, с газетны м и б уквам и надписей, такж е б еспл атн о
п олученны м и в к о м м у н а л ь н о м отделе.
Р я д о м с этой новой м огил ой бы ла старая м огил а
с ж е л е зн ы м к р е сто м «п од березу», как бы с вар е н н ы м
из сам овар ны х тр уб и р аск р аш е н н ы м п о д м р а м о р
свитком, на к о т о р о м м асляной краской б ы л о написано
черны м и печатны м и б уквам и неж ное им я его м атери.
Зд есь же, покосивш и сь в р азн ы е стороны , чернели
совсем стары е д у б о в ы е кресты над еле зам е тн ы м и
холм и кам и б аб уш к и и дедуш ки, к о то р ы х П челкин не
помнил. М а ть он то ж е почти не помнил, и в его п р е д ­
ставлении она бы ла в ш ляпе с пером , с милы м , но
251

к а к и м -то отв л е ч е н н о -стр о ги м з а м е р зш и м лицом , и
всегд а к азал ось непостиж им ы м , что после см ер ти она
не уничтож алась, а д о сих п ор п од зем л ей в те сн ом
г р о б у л еж ит тщ а те л ьн о од етая д ам а в кор се те на ки­
т о в о м усе, с щ е то ч к о й на п од о л е д линного м у а р о в о го
платья, в атласны х туфлях, сш иты х на ж и в у ю нитку, и
с б у м а ж н о й п о л о с к о ю на л е д я н о м лбу.
О н стоял од ин среди длинны х игл н о в о р о ж д е н н о й
к л а д б и щ е н с к о й травы, р астущ ей и з-п о д земли, у сы ­
п анной сед ы м и уго л ьк ам и панихиды, испы ты вая так у ю
м у ч и те л ь н у ю ж ал о сть и л ю бовь, а главное, та к у ю не­
и с к у п и м у ю вину п е р е д отцом , котор ого, сам то го не
сознавая, убивал всей своей ж и зн ью : к ор ью , д и ф те ри ­
том , скарлатиной, к огда заплы вал д ал еко в м оре, вой­
ной, гд е каж д ая пуля и каж ды й осколок, б л а го п о л у ч н о
п р о л е та в ш и е м и м о сына, ты сячу р аз убивали отц а не­
м и н у е м о , еж ечасно, еж есекундно, где ядовиты й не­
м е ц к и й уд уш л и в ы й газ ф осген травил его по н очам и
о д н о лиш ь п р ед ставл ение о хл о рц иане м е д л е н н о р а з­
р у ш а л о его легкие, д о в о д я д о к р о в а в о го к а ш л я ... в то
в р е м я как он — его сын — ничего этого не поним ал и
ж ил как живется, р е д к о д ум ая о смерти, и десятки
р а з ум и рал, не ж а л е я жизни, и в то ж е в ре м я упивался
этой ж и зн ью , н е п о в то р и м ы м величием эпохи, в к о то ­
р у ю им ел счастье родиться, — эпохи войн и Р е в о л ю ­
ций.
П о ту п и в голову, он как бы видел скв озь слои ж е л ­
той и черной зем л и четкий рисунок о тц о в с к о го гро ба
с кистям и по у гл ам и неудобной, вы кр аш е н н ой охр ой
к р ы ш к о й с ж е с тян ы м и накладны м и «веткам и П алести­
ны» над б е л ы м зап ав ш и м л и ц о м с п очер н е вш и м и ве­
ками.
О н бы л од ин во всем этом мире, испы ты вая стран­
н ое чувство о с в о б о ж д е н и я, от к о т о р о г о захваты вал о
д у х и вм есте с те м не тол ьк о не д а ва л о ж е л ан н ой сво­
б од ы , но, н а о б о р о т, п р и ко в ы в ал о к зе м л е страш н ой
силой так о го горя, с а м у ю в о зм о ж н о с ть к о т о р о г о он
д а ж е не м о г себ е р ан ьш е представить. Н о все ж е это
252

бы ла свобод а, и для того, что бы она стала п о л н ы м
о с в о б о ж д е н и е м — с овер ш ен н ой
идеальной
свобо­
дой, — надо б ы л о о с в о б о д и тьс я от всего м ате р ь я л ь ного, что связы вал о его с о тц ом . О т всего, к р о м е л ю б ­
ви к нему. Л ю б о в ь бы ла неистребима.
Э то бы л акт отчаяния, востор г сам осож ж е н и я , к о ­
гда в затхлой, зап ущ е н н ой м аленькой к о м н атк е отца,
где д а ж е о б о и е щ е как бы хранили р азн ы е сухие ста­
риковские запахи, в д р уг появились два стар ье в щ и ка
все ещ е в тр ад и ц и о н н ы х котелках, но у ж е в советских
толстовках п од лапсердакам и, два в ы х од ц а и з-п о д о б ­
л о м к о в р ух н ув ш е го стар о го мира, и они стали о ц е н и ­
вать и м ущ е ств о покойного, р ассм атривая на свет силь­
но понош енны е, п о р е д е в ш и е суконны е б рю ки, чесу­
човы й
пиджак, у зк о н о с ы е ш тиблеты на к р ю ч к а х
с овальными, слоисты м и п р о те р то стям и д о д ы р на
подм етках, б р о сая их в кучу на р азо стл ан н о е рядно.
Пчелкин стоял, о тч уж д е н н о прислонивш ись к д в е ­
ри, курил сам окрутки, слезы текли по его ю н о ш е с к и м
щ екам , ж гуч ее наслаж дение полной сво бод ы , о т к р ы в ­
шейся п еред ним, как пропасть, кл о ко тал о в горле, и
он н е п од ви ж но смотрел, как разны е д о м а ш н и е вещ и
летели в кучу: гр ем ящ и й ш ахм атны й ящик, п о ж е л те в ­
ш ие воротнички и м анж еты «ком пози ци я», маниш ки,
чернильница с вы сохш и м и м ухам и в середине, п л ю ш е ­
вый ф ам ильны й ал ь б о м с латунны м и застеж кам и, у в е ­
личенная ф о то гр аф и я м атери в черной д ер е вя н н ой
р ам е — да, да, и п о р тр е т м атери тож е! П усть у него
ничего не останется! П усть он вступит в н о в у ю жизнь,
ос в о б о ж д е н н ы й от всех чувств и в е щ е й !..
Зд есь я расстаю сь с П ч е л к и н ы м ...
«Кто м о ж е т знать при слове — расставанье, какая
нам р азл ука предстоит, что нам сулит п е туш ье вос­
клицанье, когда огонь в ак р о п о л е горит, и на зар е ка­
кой-то новой ж и з н и ...»
253

И на за р е как о й -то новой ж и з н и ... И на зар е ка­
к о й -то н овой ж и з н и ... И на зар е какой -то новой
ж и з н и . ..
Ч увствуя на с еб е л ю б оп ы тны е, даж е восхищ енн ы е
в зо р ы , я вы ш ел на эстр аду «зала деп еш » и с т о р ж е ­
с т в о м б ро си л на стол свер ток своих новы х с ти хо тво р е ­
ний. Я п о д о ш е л к р ам п е и стал читать наизусть. К огда
я д о ш е л д о строчки, на к о т о р у ю возлагал так м н о го
н ад еж д:
«И п о зд н я я зар я находит нас опять в объ я тиях др уг
друга», —
то гол ос м ой запел, как виолончель. Н о я напрасно
старался: ее не б ы л о в зале, она не п риш ла на м о е
выступление.
— Увы, — сказал м не за кулисами м о й д р уг поэт
Э м — пока ты метался, как вялая листва, по уезду, вер ­
б у я сельских к о р респ онд енто в, и воевал с бандами,
тв о я в о зл ю б л е н н а я прицепила теб е чайник. О н а теперь
гул яет с н е б е зы зв е с тн ы м П етькой С о л о в ь е в ы м , к о то ­
рый, н е с м о тр я на весь свой б ы л ой шик, с к р о м н о слу­
ж и т в губ тр ам оте, в поте лица тр уд ясь над восстанов­
л е н и е м г о р о д с к о го транспорта.
П р и э то м Э., пуская слю ни сквозь д ы р к у от вы би­
то го п е р е д н е го зу б а и ядови то шипя, прочитал не
вп ол не ц е н з у р н у ю эпи гр ам м у по п о в о д у м о е го не­
у д а ч н о го ром ана.
В этот ж е день я увидел ее на б ул ьв ар е Ф е л ь д м а н а
п р оти в клуба красны х м ор як ов . О н а ш ла п о д р уку
с д о л г о в я з ы м П етькой С ол ов ье в ы м , к о то р о го я д о сих
п о р знал б о л ь ш е понасл ы ш ке как о д н о го из лучш их
теннисистов р иш ельевско й гимназии. О д н а к о м н е его
п р и хо д и л о сь видеть на гим назической спорти вной пло­
щ а д к е — к р асавц а и щ егол я — с з о л о ты м ж е то н о м
в виде теннисной ракетки, п р и цеп л ен н ы м ко второй
п у го в и ц е его диагонал евой куртки. Н а войне он был
гоннягой-ар тил лер истом . Теперь он ш ел в тол стовке и
санд ал и ях на д е р евянной под о ш ве, д е р ж а п од р уку
254

м о ю б ы в ш у ю л ю б о в ь и неж но к ней наклонивш ись.
О н а д е р ж ал а с вя зку у чебн и ко в и весело улы балась,
глядя на него снизу вверх своим и те м н ы м и у зки м и
глазами, в глубине к о то р ы х как бы таинственно м е р ­
цал лунны й свет. Я о б о гн ал их и сказал:
— Д р а с с с ...
— Д р а с с с ... — ответил, узнав меня, П етька и тон н о
прилож ил р ук у к старой артиллерийской ф у р а ж к е б е з
кокарды .
О н а п овер нул а ко м не лицо, п р о д о л ж а в ш е е сиять
от счастья и любви.
— С а л ю т и братство, г р а ж д а н к а !— сказал я, при­
ветствуя ее п од нятой рукой. — Ваш е с е р д ц е о к аза л о сь
непостоянны м !
О н а сузила глаза, нахмурилась, с во е н р а вн о в з д е р ­
нула п о д б о р о д о к и вд р уг сов се м по-д етски л ук ав о
п оказала м н е кончик языка, как бы ж ел ая этим ска­
зать: п р овор онил ! — и в ту ж е м инуту я в д р уг у з н а л
ее.
Э т о бы ла та сам ая девоч ка в м атр оске, к о то р а я
некогда п р ош л а м и м о нас с Б уни ны м по гр а ви ю на
даче К овалевского, а затем несколько лет спустя
в группе м а тр о с о в пыталась ворваться в о с о б н я к на
Княж еской улице, а теперь училась в совпартш кол е , т а
с а м а я , к о т о р у ю я м н о го лет т о м у вп е р е д м и м о л е тн о
встречу в р азны е м о м е н ты своей жизни: сначала с р е д ­
них лет, п о то м п о ж и л у ю и н аконец с о в се м с т а р у ю —
среди м е р ц а ю щ и х оленьих р огов у р ал ьско й с о р о к а ­
градусной зи м ы и р азн о ц в е тн ы х ды м ов, в ы п ол заю щ и х,
как бараны, из ц е л о го леса м агни тогор ски х труб.
О н а отвернулась от меня, приж алась к у д р я в о й го ­
л овой к плечу Петьки С ол овьева, и они, п о в е р н ув за
угол, где стоял гр о м ад н ы й щ ит-плакат п о д М ати сса
р аб оты худ о ж ни ка Ф а зи н и — два р е в о л ю ц и о н н ы х м а ­
тр оса в б р ю к а х клеш с м а у зе р а м и на б о к у на ф он е
тем н о-синего м о р я с утю гам и б ро н ен осцев, — вош ли
в сто л о в ую Е П О — Ед и н ого П о тр е б и те л ь с к о го О б щ е ­
ства, — по всей вероятности, об е д ать по талонам ,
то есть съесть к ва д р атн у ю плитку сухой я чм е н н о й
255

каши, политой свер ху нескольким и каплям и зе л е н о ­
в ато го м а ш и н н о го масла, и выпить к р у ж к у м о р к о в н о г о
ч а ю с д в у м я ландринкам и.
Ж гучая страсть, ревность, тоска п ронзили м гн ов е н ­
но м о ю душ у, но так ж е б ы с тр о и прош ли, уступив
м е с то д р уги м страстям , д р угой любви.
Я п отер ял ее из виду, так и не узнав ее имени.
Что касается П етьки Сол овьева, то он, б уд учи о ф и ­
ц е р о м , ок аза л ся за м е ш а н н ы м в к о н тр р е в о л ю ц и о н н о м
загов ор е , и я п р оче л его имя в списке расстрелянных,
н ак л е е н н о м на аф и ш н у ю тум бу. Быть м ож ет, это
им ен н о о нем к акой -то тю р е м н ы й о стр як сочинил куп­
леты на м оти в очень известной в то врем я сен тим ен­
тал ьной песенки б ерти нского «Три ю н ы х паж а поки­
дали навеки свой б е р е г родной».
«Три типа т ю р ь м у покидали: эсер, оф и цер, б и р ж е ­
вик. В глазах у них слезы сверкали, и где-то стучал гру­
зовик».
(Тогда расстреливали в гараже.)
« О д и н вы ходил на свобод у, уд ач н о м инуя гараж;
он п р о д ал к а зе н н у ю сод у и чей-то чуж ой экипаж. Д р у ­
гой п р о себя улы бался, когда его в лагерь вели; он
с б ы т о м к у п ю р заним ался от ш у м н о го света вдали.
А третий бы л ш табс-капитаном , он м о л ч а поехал в га­
р а ж и там бы л наказан наганом за Врангеля и ш пио­
наж. Кто хочет бы ть ш табс-капитаном , тот м о ж е т п о­
ехать в гараж !»
И все ж е м еня мучило, что не зн а ю ее имени.
.. .М уравей, п о л зу щ и й по цветку, не и м е ю щ е м у
имени, п е р е п о л за е т на м о й подставленны й палец, ко­
то р ы й для него, м о ж е т быть, пред ставляется п р о д о л ­
ж е н и е м цветка, п о т о м он п ол зет п о м о е й обнаж енной,
с ол ен ой от м о р с к о й воды руке, п р об и р а е тся в д е б р я х
256

волосков, о щ у щ а е т лапкам и м о ю теплую , за г о р е в ш у ю
на солнце эп и д е р м у и все ж е не м о ж е т по этим ни­
что ж н ы м частностям представить себе все м о е н е из­
м е р и м о гром адное, с л о ж н о е тело, все его тайны, ты ­
сячи, м иллионы его нервны х узлов, зрительны х, о б о ­
нятельных м еханизм ов, м о зго в ы х центро в — словом ,
всего м еня как п р ои звед ен и е искусства, как личность,
как нечто неп овтор им ое, как галактику, — он не знает,
как я назы ваю сь, как м о е имя, и это мучит: для него
я всего лиш ь невоп л ощ енны й будда, лиш енны й ж и з ­
ненного назначения и какой бы то ни б ы л о идеи.
Я п о л зу по волосатой р уке гр о м а д н о го м и р о з д а ­
нья, но я отличаю сь от м ур ав ья хотя бы тем, что не
п о х о ж на нотный знак; тем, что у меня есть ф антазия,
тем, что я м о гу назвать вечность вечностью , а вре м я
назвать врем енем , хотя и не знаю , что это такое.
Я м о гу воплотить л ю б у ю с в о ю и д ею в нечто зр и ­
тельное, объем ное, в худож ественны й об р аз, хотя это
бы вает почти всегда м учител ьно трудно, но не п о т о ­
му, что не м о гу создать образ, а потом у, что отсут­
ствует идея, нечего воплотить.
Н о зато какое счастье охваты вает душ у, к огда е ю
овладевает мысль, страстное ж елание воплотить ее,
дать ей и м я ...
Н ак о н е ц я сам дал ей имя: Клавдия За р е м б а . Да,
им енно так: Клавдия З ар е м б а. Или З а р е м б о ?
Что м еня заставляет писать о ней, о м ал о м н е зн а ­
к о м о й — м о ж е т быть, даж е вы д ум анно й — ж е н щ и н е
Клавдии З а р е м б е ? П р и вы чка в о о б щ е писать, сочинять,
в ы д ум ы вать? Не дум аю . На м о ю д у ш у п остоян н о в о з ­
действую т извне м иллионы о щ ути м ы х и н е о щ ути м ы х
раздраж ителей, к о то р ы е вд р уг начинаю т со страш н о й
н астойчивостью требовать, что бы я воплотил их в нечто
м атерьяльное, объем ное.
О тк у д а идут эти настойчивы е тр ебо ван и я написать
п ор тр е т м о л о д о й ж енщ ины , героини первы х лет р е в о ­
люции?
257

В те го д ы С е р ге й И нгулов обвинял м о л о д ы х писа­
телей в том, что они не пиш ут о Р ев ол ю ц и и и о т ­
м ал чиваю тся, ссылаясь на то, что нет сю ж етов, нет
героинь.
«Да, — писал И нгулов в х а р ь к о в с к о м « К о м м у н и ­
сте», — это не та героиня, к о то р ая д о л ж н а в литерат у р у р е в о л ю ц и о н н о й эпохи прийти вм есто турге н е в­
ской Елены, вм е сто гон чар овско й Верочки, вм есто
В е р ы П ав л ов н ы Ч ер ны ш евского. О н а не характе р и зуе т
наш у эпоху, но она выш ла из этой эпохи. П о э т о м у
о ней расскаж у», а дальш е и рассказал и стор и ю де ­
вуш ки из совпартш кол ы , м о л о д о й ком м унистки, п о­
м о гш е й
о р га н а м
губчека л икви дировать опасный
к о н тр р е в о л ю ц и о н н ы й заговор. Д л я того, чтобы взять
эту ор ган и за ц и ю , чрезвы чайной ком иссии надо б ы л о
ввести в нее своих людей. Во главе ор ганизации стоял
м о л о д о й врангелевский ш табс-капитан. И надо б ы л о
начинать с него. Э т о б ы л о очень трудно. О ф и ц е р был
ч р е зв ы ч ай н о о стор ож ен , ни с кем не зн аком и лся и
внутри своей ор ганизации бы л связан тол ь к о с не­
с ко л ьки м и оф и цер ам и, им ж е привлеченны м и к р а­
боте. О д н а к о он не наш ел в себе д о стато чн о сил, что­
бы п о б о р о ть свое ж елание п озн а ко м и ться с девуш кой,
к о т о р у ю он вот у ж е несколько дней п о д р я д встречал
на улице и в стол овой ЕП О . О н уступил своей с л аб о ­
сти. П о зн а ко м и л ся. О н а не знала, кто он. О н не знал,
кто она. В губ чека ей объяснили, с кем она п о зн а к о м и ­
лась, и приказали влю бить в себя ш табс-капитана. З а ­
дание б ы л о вы пол нено с лихвой: она не тол ьк о в л ю ­
била его в себя, но влю билась сам а и не скры ла этого
от з а в е д у ю щ е г о сек р е тн о-оп е р а ти в н ы м о тд е л о м губ ­
чека, к о то р ы й взял с нее слово, что, несм отр я ни на
что, она д о ве д е т дело д о конца. Д е в у ш к а торопила.
О н а говорила, что б о л ьш е не м о ж е т вынести этой
пытки. Н о д ел о с ликвидацией за го в о р а затягивалось,
так как взять сл ед о вал о не то л ьк о верхуш ку, а и хв о ­
сты. О н а тв е р д о исполнила свой партийны й р е в о л ю ц и ­
он н ы й долг, ни на м инуту не вы пуская из виду сво е го
в о з л ю б л е н н о г о д о тех пор, п ока они. не были вм есте
258

арестованы , сидели р я д о м в камерах, п е р е стук и в а­
лись, пересы лали записки. З а т е м он б ы л расстрелян.
О н а освобо ж д ен а.
«Писатели и писательницы, — грем ел Ингулов, —
трагики и поэты, акм еисты и неоклассики, о к о м р ас­
сказы ваете вы нам ? Вы худож ники, вы не м о ж е т е не
восприним ать р е в о л ю ц и о н н о го быта, ж изни — не клас­
сов, не слоев, не групп, — о тд ел ьн ы х л ю д е й в р е в о л ю ­
ции. ..»
«П оэты и поэтессы, вы сум ел и воспеть л ю б о в ь
Д ан те и Беатриче, р азв е вам не постичь трагической
лю б ви ш табс-капитана и д евуш ки из п а р тш к о л ы ?»
« П о ч е м у ж е вы м ол чите?»
Как сейчас виж у с ер д и тое л ицо м о е г о с тар ш е го
то в ар и щ а и д р уга С е р ге я Ингулова, зд о р о в о е , цвета
с ы р о го мяса, с разд военн ы м , как пом ид ор , п о д б о р о д ­
ком. В пенсне с тол сты м и стеклам и б е з об о д к о в , с не­
ско л ько ю м ор исти чески сж аты м и губам и п р о в и н ц и ­
ального ф ельетониста, слегка п о д р а ж а ю щ е го А р к а ­
д и ю А верченко , и вм есте с те м волевое, д а ж е иногда
гр о зн о -б е с п о щ а д н о е л и ц о б ол ьш е в и к а-п о д п о л ь щ и к а,
ве р н о го ленинца, как бы оп ал ен н ое п л ам е н е м тех не­
забвенны х лет.
Н о и его в некий с р о к не пощ ад и л ангел смерти,
п р о ш ум е в над ним складкам и своих черны х ш е л ко вы х
одеж д, и на лету вы рвал из него п л ам е н н ую душ у,
оставив на зе м л е — неизвестно где! — н е п о д в и ж н о
р аспростертое, б е зд ы хан н о е тело человека, так и не
успевш его услы ш ать ответ на свой вопрос:
«К то ж е бы л а она, эта д е в уш к а из п а р тш к о л ы ?»
.. .И что испытала она, ож и д ая развязки, в тот д о
уж аса знойны й ию льский день, пы лаю щ ий, как б а г р о ­
вый ц веток бигнонии, куд а с у г р о ж а ю щ и м вор ч ан и е м
м е д л е н н о впол зал а оса, м я гк о расталкивая к р ы л ья м и
259

вн утр енние о р ган ы нагр етого с о л н ц е м цветка, п р е ­
гр а ж д а в ш и е ей д о р о г у в тупик, о тк у д а у ж е не б ы л о
возвр ата.
Весь г о р о д — его пусты нны е кам енны е улицы, его
гранитны е м остовы е, н еп од ви ж н ое м оре, б езды хан н ая
п ери стая листва акаций, сухие ф онтаны — в эти с тр а ш ­
ны е часы сол н е ч н о го уд ар а как бы весь п ом е щ а л ся
внутри за к р ы в ш е го ся б а гр о в о го цветка, — весь го р о д
в м есте с п о р то в ы м м аяком , а главное, вм есте с гр о ­
м ад н ы м , м н о го э та ж н ы м зданием, к о то р о е как бы в о з­
главл ял о и п од а вл ял о все п р очие строения и в к о т о ­
р о м в эти часы что-то п о д го то вл ял о сь на вечер.
Клавдия З а р е м б а не знала в точности, как э т о д е ­
лается. Н о она сам а была запер та в од ной из кам е р
э то го здания, и все, что с ов е р ш ал ось вокруг, в с тр аш ­
ной б ли зости от нее, сейчас ж е п р е в р а щ а л о ее д о г а д ­
ки в нечто а б с о л ю тн о достовер ное.
Ц в е то к бигнония имел е щ е д р у го е название: текола.
Клавдия З а р е м б а знала этот д о м сверху донизу,
все его п ар ад н ы е и черны е лестницы, закоулки.
Н е так д авно — д о р е во л ю ц и и — это был новы й
д о х о д н ы й д о м к ак ого-то ак ц и о н е р н о го об щ е ства на
ш и к ар н о й п о л у з а го р о д н о й улице против парка и сла­
вился своим и д о р о ги м и б ар ским и квартирам и в пять,
ш есть и д а ж е восе м ь ком нат со всеми удоб ствам и:
ваннами, ватерклозетам и, газом, лифтами, с к о н ю ш ­
н ям и и г а р а ж о м во дворе, с цветниками, к р угл ы м б ас­
сейном , м р а м о р н ы м и скам ейкам и, плакучим и яп он ­
ским и д е р е в ц а м и п осред ине газоно в и асф ал ьтовы м и
д о р о ж к а м и , к о то р ы е вели от калиток в кованой ж е л е з­
ной о гр а д е к п ар ад н ы м в хо д ам дом а, о с в е щ е н н ы м по
в е ч е р а м м а то в ы м и электрическим и плаф онам и, где
ж ил и очень б о гаты е семьи.
Теперь здесь у всех вхо д ов и в ы ход о в стояли ча­
с о в ы е частей о с о б о г о назначения: китайцы, латыши,
р ус ск и е сол д аты э ксп ед и ц и он н о го корпуса, в е р н увш и е ­
ся из Ф р ан ц и и .
260

Д о м этот в озвы ш ался над всем го р о д о м , как А к р о ­
поль, а н о ч ью один д о н и зу бы л о св е щ е н яр к и м элек­
тр и че ство м среди п огр уж е н н ы х во м р ак д о м ов.
Бессонный, как совесть, он б е с п о щ а д н о о зар я л са­
м ы е тем ны е закоул ки чел овеческо го сознания, где,
быть м ож ет, е щ е гнездились пр еступны е мысли, п о ­
р о ж д е н н ы е м о р а л ь ю стар о го мира.
Н о не м енее страш ен казался этот д о м в р азгар
лета, в кон ц е м уч и те л ьн о -н е с к о н ч ае м о го и ю л ь ск о го
дня, когда врем я по д е к р е ту п ер ево д и л ось на три часа
вперед, так что, когда по с о л н ц у б ы л о е щ е то л ь к о
пять, го р о д ски е часы показы вали восем ь вечера и
вступал в силу ком ендантский час, после наступления
к о т о р о го появление на улицах б е з спец иал ьн ого п р о ­
пуска каралось р а сстр е л о м на месте.
О сл е п и те л ьн о е сол нце стоял о ещ е в ы с о к о над к р ы ­
шами, а уж е г о р о д был зл о в е щ е б е зл ю д ен, в пусты н­
ных улицах по тр о ту а р а м косо и ж а р к о д р о ж ал и з е р ­
кальны е отр аж ения окон н ы х стекол, стучали шаги о д и ­
н о к о го патруля, и д о м а и зр ед ка сод р огал и сь от п р о ­
езж а вш е го м и м о запер ты х в о р о т воен н ого грузовика.
Что осталось у нее в памяти от этих дней?
Стена пусты нной ком наты с гр о м ад н ы м , р о с к о ш ­
ны м письм енн ы м столом , на синем сукне к о то р о г о ле­
жал м а у зе р в д ер евянной кобур е, кож аны й диван и
над ним, п р я м о по д о р о ги м кабинетны м о б о я м , р а з м а ­
ш исто написанны е ш и р о к о й кистью зо л о то й краской
слова: « С м е р ть к о нтр р ево лю ц и и ».
Э т о был кабинет начальника с екр етн о-оп ерати вн ой
части, из венеци анского окна к о то р о го над в е р х уш к а ­
ми А л е к с а н д р о в с к о го парка с его о б езгл а вл ен н ой к о ­
л онной виднелась полоса куб о в о -си н е го од и чав ш е го
м о р я б е з ед ино го паруса, б е з ед и но го д ы м к а на гор и ­
зонте.
Встретивш ись че р е з очень м н о го лет с человеком ,
ко то р ы й тогда сидел за письм енн ы м стол ом , он а на­
пом нила е м у эту з о л о т у ю надпись на об оях, но он
с удивлени ем п о с м о тр е л на нее:
261

— Н е б ы л о такой надписи, д о р о гуш а, ты что -то на­
путала.
— У в е р я ю тебя, была. Как сейчас вижу.
О н нахм урился.
— Э т о теб е показалось.
— Клянусь.
— Н у так кто-то из нас псих.
— Значит, ты.
Н о п р о ш л о е щ е очень м н о го врем ени — т о м у впе­
ред, — и они встретились в ц ентральной поликлинике
в о зл е кабинета з у б н о го врача, п е р е д м ассивной ясене­
вой д в е р ь ю с начищ енной м е д н о й ш иш кой, среди
к ва д р атн ы х кол онн из искусственного м р а м о р а и д е к о ­
р ативны х растений в ф аянсовы х гор ш к ах на те п л ом
т о л с то м п о д о к о н н и к е гр о м а д н о го окна, из к о т о р о го
о тк р ы в ал ся вид на ветхие особ н ячк и С и в ц е ва Враж ка
и на м ягкий го л уб о й силуэт вы сотн ого здания с в ы ш ­
ками, об ел и скам и и п р и зе м и сты м ш пилем.
— Зд равствуй, Викентий.
— Зд равствуй, то в а р и щ Зар е м б а. Ты заметила, что
м ы с то б о й встречаем ся р аз в сем над ц ать лет? Ты пол ­
н о с ть ю ?
— П ол н остью .
— Я то ж е полностью , и д аж е у ж е на пенсии. П е р ­
сонал ьны й пенсионер. Вот, брат. Д е л а ю себе новы е
м осты .
— Я то ж е самое. Б ол ьш е пол овины зу б о в п оте ­
ряла.
— А ты тем не м енее з д о р о в о прибавила. С к о л ь к о
ты тянеш ь? К и л о гр а м м о в сем ьд есят?
— З а ч е м уточнять?
— А бы ла хр уп кая девуш ка, м ечта поэта.
— Х р у п к о й никогда не была. Была тонкая, но пл от­
ная. И все-таки я у твер ж д аю , что на о б о я х б ы л о напи­
сано: « С м е р ть кон тр р ево л ю ц и и ». Х о ть что хочешь,
а было.
— Ты знаеш ь, действительно было, — засм еялся
он. — Я п о то м вспомнил. Х о те л д аж е теб е позвонить,
но у нас там, в о о б р а зи себе, не б ы л о ни о д н о го теле­
ф о н а-автом ата.
^
262

— И ш ь ты какой веселенькийГ
— А что! Знаеш ь, как это п р о и зо ш л о : м ы в отд е л е
готовились к п е р в о м а й ск ой дем онстрации, и н ад о
б ы л о написать на знам ени к акой-ниб удь п о д о б а ю щ и й
лозунг. М ы прилож или к ум а ч о в о е знам я к стене, рас­
тянули, и А н гел С м е р ти — ты его пом ниш ь, н аш его
К о л ю Б ерезовского, по кличке А н гел С м е р ти ? — к р а ­
сивый был парень и х о р о ш о рисовал, ц ар ств о е м у не­
б е с н о е ,— так он взял з д о р о в у ю кисть и зо л о т о й крас­
кой написал: « С м е р ть кон тр р ево л ю ц и и ». К р асн а п р о ­
ш ла сквозь м атерию , и б уквы отпечатались з о л о т о м на
обоях.
— Вот видишь. А ты е щ е спорил.
— Прости, душ енька. О д н а к о ты нам тогд а з д о р о ­
во помогла. П о м н ю , как ты п е р е ж и в а л а !.. С т р а ш н о е
дело!
О н и см о тр ел и д р уг на друга, вспом иная себя таки­
ми, какими были в те времена. О н д о в о л ь н о с м у тн о
представил ее в сво е м кабинете сов се м м о л о д о й ,
в тр о ф е й н о м английском ф ренче, со стриж еной, как
у мальчика, головой, худой от голода, с н еско л ько за­
павш им и глазами, неп од ви ж но устр е м л е н н ы м и на з о ­
л о т у ю надпись над к о ж а н ы м ад во катски м диваном .
А она вспом нила его д о в о л ьн о суетливы м че л о в е ч к о м
лет тридцати с вн еш н остью м е л ко го рем есленника,
каковы м он в действительности и был д о р е в о л ю ц и и —
типичный русский уезд н ы й п ор тной -неуд ачни к в сит­
цевой р уб аш к е и ж илетке с сине-вор оненой п р я ж к ой
сзади, с яр остн о веселы м в ы р аж ени ем к о р о тк о н о со го ,
пл ебейского лица, и стерзанного ненавистью к классо­
вы м врагам, к о то р ы х он поклялся всех д о о д н о го
уничтож ить, стереть с лица земли, не зная ни пощ ады ,
ни жалости, ни устали. Его о д н о о б р а з н о те м н ы е глаза
в ф о р м е виш енок внимательно, д аж е как бы п р е д у п р е ­
дительно см отр ел и на собеседника, так что м о гл о сло­
ж иться впечатление, что он человек добр ы й , даж е
ж алостливый. Н о ничто не м о гл о быть б о л е е о ш и б о ч ­
но, чем это впечатление: он бы л беспощ аден , н е п од ­
купен и принципиален.
С детских лет хлебнувш и в ж изни м н о го горя, не­
справедливости и унижений, сначала от звер я-хозяин а.
263

а п о то м от своих заказчиков — пехотны х о ф и ц е р о в
за х о л у с тн о го гарнизона, на к о то р ы х он никогда не м о г
угодить, к о т о р ы е часто не платили е м у за работу, тр е ­
б о в ал и б е ск о н е чн ы х переделок, переш ивок, пригонок,
к о т о р ы е били е м у м о р д у и выталкивали в три ш еи из
собрани я, куд а он приходил за деньгам и с р азд утой
щ екой, п о д в я за н н о й ц ветны м платком, и с черно-свин­
ц о в ы м с и н як о м п о д зап л ы вш им глазом, он так нена­
видел их, что у него кровь огл уш ител ьн о стучала
в висках и перехваты вал о дыханье, и он готов был
истребить их всех д о одного, с ко л ьк о бы их ни б ы л о
на свете, и стребл ять б е з устали, день и ночь, пл ан о­
м е р н о и яр остн о-х л ад н ок р ов н о, и делать это д о тех
пор, пока на з е м н о м ш ар е не в остор ж е ств уе т С п р а ­
ведл ивость и В лад ы кой М и р а станет Труд.
В тот день у него на п исьм енн ом столе бы ла р а зл о ­
ж е н а вы пол ненная акварельны м и краскам и цветная
схем а к о н тр р е в о л ю ц и о н н о й о ф и ц е р ск о й организации
со всем и ее разветвлени ям и и связями, где каж ды й
член п р еступной ор ганизации был и зо б р а ж е н в виде
у с л о в н о го знака — круж ка, треугольника, р ом ба, квад­
р атика с и м е н е м заговор щ и ка, и З а р е м б а прочитала
в ц ен тр е на зе л е н о м тр еугол ьнике имя свое го в о з­
л ю б л е н н о го , к к о т о р о м у сходились все нити за го ­
вора.
О н д о п р о с и л ее для п р о ф о р м ы , все врем я суетясь,
стараясь бы ть р а д у ш н ы м х о зя и н о м и приговаривая:
— С ейчас я сб е гаю за к и п я т о ч к о м ... П о п ь е м с т о ­
б о й ч а й к у ... Бери ландринку, хлебца. Н еб ось п р о го л о ­
далась. Ты нас з д о р о в о выручила, спасибо теб е за это
от имени Р еволю ции. И не переж ивай. Вы три щеки.
В от на теб е платочек. П о в е р ь мне, этот подлец, твой
ш табс-капи таниш ка, не стоит слез. Был бы их верх —
он б ы всех нас развесил на ф о н а р ях и ж е л е з н о д о р о ж ­
ны х п ереход ах; и тебя тож е, н есм о тр я ни на что ,—
б у д ь в этом уверена. Или м ы их, или они нас. Пей
чайку. П о те р п и д о завтра. Н ы нче м ы их всех лик­
видируем . З а в тр а м о ж е ш ь сп о ко й н о вы ходить на
р аб о ту.
В е ч е р о м из своей кам е р ы она слышала, как их при2$4

везли на гр у зо в и к е из тю р ь м ы и вы зы вали к уд а-то п о
о д н о м у и как чер ез н е к о то р о е врем я в к о р и д о р е р а з ­
дался то п о т ног, звуки б ор ьбы , тя ж е л о е ды ханье,
окрики. О н а прильнула к о к о ш е ч к у в двери и увид е ла
часть с ум е р е ч н о го кор идора, ок л е е н н о го гр я зн ы м и
б ум а ж н ы м и об оям и , и заси ж е н н ую м ух ам и г о л у ю
эле ктр и ческую л а м п о ч к у на тол с то м ви том ш нуре, к о ­
тор ая тол ьк о что стала слаб о накаляться, о с в е щ а я все
в о к р у г п р и зр ач н ы м кр а сн ы м светом, и по э то м у к о р и ­
д о р у конвойны е волокли, толкая в спину и хватая за
плечи, гро м ад н ого, костлявого, д л и н н о н о со го парня
с. потн ы м лицом , п о б и ты м оспой, с дл инны м и о б е з ь ­
яньими руками, низким в огнуты м л б о м и д а л е к о вы ­
д а ю щ и м ся дегенер ати вны м заты лком , известн ого на­
летчика, грабителя, разбойника, за п р о с то уб и в ав ш е го
т о п о р о м целы е семьи, не ж алея старух и м аленьких
детей, а к р о м е того, д о б р о в о л ь н о г о палача деникин­
ской контрразведки, лично повеси вш его н еско л ько д е ­
сятков р а б о ч и х -к о м м у н и сто в на ж е л е з н о д о р о ж н о м пе­
р е ход е станции О десса-Главная, по ф ам илии Ухов.
Теперь его тащ или из кам е р ы для того, что б ы вывести
в расход, и он, ры д ая о т уж аса и буйствуя, вр е м я от
врем ени теряя сознани е или делая в д р уг отч ая н н ы е
попы тки вырваться, уб е ж а ть и куд а-н и б уд ь спр я тать­
с я — хотя б ы п о д скамейку, — не переставая слю нил
своим и толсты м и м о к р ы м и губам и о г р ы з о к кар ан д а ш а
и норовил как м о ж н о р азб ор чивее, гр о м а д н ы м и б у к ­
вами написать на о б о я х с в о ю ф ам и л и ю Ухов. Его та­
щили, а он все писал, р азр ы в ая обои, о д н о за д р у ­
г и м — Ухов, Ухов, Ухов, У х о в ... — пока его не п о д х в а­
тили под м ы ш ки и понесли, а кар анд аш в последний
р аз провел по о б о я м гл у б о к у ю р в а н ую б о р о з д у и о б ­
ломился. ..
З а р е м б а хотела в последний р аз п о с м о тр е ть на
П е т ю Сол овьева, но их всех так бы стро, почти бегом ,
провели по к о р и д о р у ф ото гр аф и ро вать, что он а его
не заметила, легла в угол своей о б щ е й к а м е р ы и п о ­
теряла сознание, а п о то м о б м о р о к п ереш ел в стран ­
ный,
почти
летаргический
сон,
п р о д о л ж а в ш и й ся
265

н е с к о л ь к о суток, а когд а она очнулась, то увидела,
что леж ит на б е л о й койке в больнице, и с б о л ь ш и м
т р у д о м припом нила, что с ней было.
Го д а два п осле этого ее лечили и возили по сана­
то р и я м , и в к о н ц е к о н ц о в она в ы зд ор овел а.
Н е с к о л ь к о р а з м ы сталкивались с ней м им олетно,
и н о гд а узнавал и д р у г друга, иногда не узнавали; м о л ­
ча п р о хо д и л и м и м о или об м енивал ись нескольким и
словам и, и тогд а в ее и зм ени вш ем ся с т а р е ю щ е м лице
я угад ы вал черты м ал ен ькой девочки в м а тр о с к е или
д е в уш к и из совпар тш кол ы , в к о т о р у ю так страстно и
так н е н ад о л го влю бился.
О д н а ж д ы я увидел ее на м р а м о р н о й лестнице п о ­
ликлиники; она ш ла вниз с од ы ш кой, располневш ая,
почти седая, с тол сты м и ногами, о б у ты м и в тесные
туф ли на вы соких каблуках, которы е, очевидно, причи­
няли ей страдание.
— З д о р о в о , парень, — сказала она п е ч ал ь н о .—
Как ж и в е ш ь? Ты у ж е д е д уш к а? А я у ж е бабуш ка. В спо­
м и н ае ш ь ли ты когд а-н и буд ь наш у м о л о д о с т ь ? Ну, т о ­
пай, топай.
С к о л ь к о р а з я б рался за перо, что бы исполнить с о ­
вет п о к о й н о го м о е г о др уга и стар ш его то в ар и щ а С е р ­
гея И н гул ова и написать р о м ан о д е в уш к е из совпарт­
ш колы . М о ж е т быть, это бы л единственный настоящ ий
сю ж ет, алмаз, к отор ы й стоило, не ж алея врем ени и
сил, огранить, превратив в с ве р к аю щ и й бриллиант. Н о
каж д ы й р а з я чувствовал свое бессилие, те м а бы ла во
м н о г о р аз вы ш е меня, и ее нельзя б ы л о о б р аб о тать
так себе, в старой м анере, к о то р о й она никак не п о д ­
давалась.
Д е в у ш к у из со в п а р тш к о л ы н уж н о б ы л о писать с о ­
в е р ш е н н о п о -н о в о м у, неб ы вал о и, как сказал бы О сип
М а н д е л ь ш та м , «на р а зр ы в аорты ». А я е щ е к э то м у не
б ы л готов.
266

«Как ж алко, что нам не хватило вр ем ен и написать
наш « Р е в о л ю ц и о н н ы й катехизис искусства», — с г о р е ­
ч ью воскликнул Э д м о н Гонкур.
И как не хватало э того катехизиса мне, то гд а е щ е
не о т к р ы в ш е м у м о ви зм а.
«.. .На пр отяж ении всех 300 стран иц с т о п о т о м о п р о ­
киды вать все с вящ енны е мнения, в е ко во е восхищ ение,
акад ем и ческие п р о гр а м м ы п р о ф е с с о р о в эстетики, в сю
эту с т а р у ю в еру искусства, е щ е б о л е е л и ш е н н ую к р и ­
тического духа, чем р ели гиозная в е р а ...»
Нет, нет, успокойтесь, товарищ и, это не я написал,
а Гонкур!
«И нтел л ектуал ьное «наплевательство» на в с е о б щ е е
мнение: сам ая редкая смелость, к а к ую я к о гд а -л и б о
встречал, и, тол ьк о об л ад ая этим д аром , м о ж н о с о з д а ­
вать оригинальны е в е щ и ...»
К о р о ч е говоря, н уж н о б ы л о бы ть не Бунины м , а п о
крайней м е р е М а яко вск и м .
«.. .я и щ у . .. чего-то, что не п оход и л о бы на ром ан .
О тсутствие интриги для м еня недостаточно. Я хотел бы,
чтобы сам а стр уктур а бы ла другой, что б ы эта книга
носила характер м е м у а р о в о д н о го лица, написанного
д р у г и м ... Реш ительно сл о во «р ом ан » у ж е не о п р е д е ­
ляет книги, к о то р ы е м ы пиш ем. Я хотел бы дать им
д р уго е название».
.. .Если не м е м уары , не ром ан, то что ж е я сейчас
пиш у? О тры вки, воспом инания, куски, мысли, сю ж еты ,
очерки, заметки, ц и та ты ...
Н о все равно м не не п о д силу заполнить этим и
ж алким и о б л о м к а м и своей и чуж ой пам яти ту н е и зм е ­
рим ую , вечн ую пропасть врем ени и пространства, на
к р а ю к о то р о й я в о р о ч а ю с ь д о рассвета, изм ученны й,
истерзанны й тяж ел ы м и мыслям и.
267

И н о гд а я сам себ е н ап о м и н аю счастливого царя,
в д р у г б е з всякой видим ой причины за б о л е в ш е го б е с­
сонницей.
С к а з к а о п одуш ке.
С н е к о т о р о г о врем ени цар ь п отер ял сп о соб н ость
спать. Л у ч ш и е врачи и маги не м огл и излечить его от
э то го с м е р те л ь н о го недуга. Ни о д н о с н о тв о р н о е не
д е й с тв о в а л о на царя. Д ень и ночь он м етался на своей
п остел и с о тк р ы ты м и глазами, и его м о з г бы л истощ ен
постоян н ой , непреры вной, б е ск он е чн о й р а б о то й в о о б ­
раж ения. О н ум ирал. Казалось, ничто не м о ж е т его
спасти. И вот од наж ды , глухой ночью , когда ангел
сллерти у ж е с о в се м низко летал над его головой,
в с п а л ьн ю ц ар я тайно п р о б р ал ас ь б о с и к о м сам ая м о ­
л одая, и сам ая прелестная, и сам ая л ю б и м а я из его
ж е н в тончайш их, п о л у п р о зр а ч н ы х ш ал ьварах в пест­
р ы х цветочках, п отр огал а своим и неж ны м и пальчика­
м и и зго л о в ь е ц ар я и сказала:
— Д о р о го й , м н е кажется, я зн а ю причину твоей
б ол езни. Н е м о ж е ш ь ли ты ответить м н е на один в о ­
пр ос: д а вн о ли ты спиш ь на этой п о д у ш к е ?
— Д авно.
— А когд а ее перебивали в последний р аз и п о д ­
сы пали в нее н о в о го пуха?
— С р а в н и те л ь н о недавно.
— И конечно, это делала твоя первая, главная
ж ена?
— Н у да, по об ы ч аю .
— Так вот что я теб е скаж у, л ю б и м ы й : с таруш ка
п е р е л о ж и л а пуха. Я ничего не хо чу сказать о ней п л о ­
хого. О н а это сделала лю бя, чтобы теб е б ы л о лучш е.
Н о п о тр о гай — она ее так набила, что п о д у ш к а стала
как кам енная. Р азве на ней заснеш ь? Дай, милый,
я в ы п у щ у из нее лиш ний пух, и ты с р а з у забудеш ь, что
т а к о е бессонница.
О н а в сп о р о л а своим и п р о в о р н ы м и р учкам и н аво­
л о к у и вы нула неско л ько горстей д р а го ц е н н о го пуха,
за те м в зб и л а под уш ку, царь п ол ож и л на нее с в о ю го­
л ову, п очувствовал в о з д у ш н у ю п р о х л а д у и легкость и
268

заснул б л а ж ен н ы м сном, а м л ад ш ая ж ена вы гнала
п о л о те н ц е м ангела см ер ти в ф о р то ч к у и, п о ц е л о ва в
своего повелителя и в озл ю б л е н н ого, удалилась так ж е
неслыш но, как и пришла.
Н о сказка на этом, однако, не кончается.
Ц ар ь стал с р а зу ж е засыпать, как тол ьк о лож ился,
и спал д о л го и слад ко д о сам о го п о зд н е го утра, к огда
е м у приносили к оф е с м о л о к о м . Сначала е м у это
очень нравилось, но п о то м он заметил, что с о в се м
перестал п еред сн ом р азм ы ш л ять о с уд ьб ах сво е го
царства и д аж е нем ного поглупел. Тогда он позвал
к себе м о л о д е н ь к у ю ж е н у и ш епнул ей на ухо:
— Старуш ка, конечно, тогда сильно п е р е л ож и л а
пуха, это верно, но ты — о сам ая м о я л ю б и м ая! — сд е ­
лала м ой сон сли ш ком легким, счастливы м и б е з д у м ­
ным. А для царя это не годится. Не м о ж е ш ь ли ты д о ­
бавить в п о д у ш ку совсем н е б о л ь ш у ю го р сто ч к у пуха,
чтобы я засыпал не с р азу и у м еня б ы л о бы н е м н о го
врем ени для п ол езны х р азм ы ш л ени й ?
— С удовольствием , дорогой, — ответила м л ад ш ая
ж ена и д обавил а в п о д у ш к у ц аря одну, с о в се м м ал е н ь­
к у ю гор сточ ку л е б яж ье го пуха.
— Вот теперь б уд ет в самый раз, — сказал царь,
и с той п ор ы еж ед н евно п еред сн ом его посещ ал и са­
м ы е важ ны е мысли.
Разумеется, эти м ысли не всегда были веселые, но
зато они всегда озар я л и его д у ш у свето м истины.
«Век. И звестковы й слой в крови б о л ь н о го сы на
твердеет. Спит М осква, как деревянны й ларь, и некуд а
беж ать от века-властелина... П ы лает на снегу аптечная
м а л и н а ... Д ва сонны х яблока у века-властелина и гли­
няный прекрасны й рот. Уж ел и я п р ед ам п о з о р н о м у
зл о с л о в ью — вновь пахнет я б л о к о м м о р о з — п рисягу
ч уд н ую ч етв ер том у с о сл о в ью и клятвы к руп н ы е д о
слез?»
П ы лала на снегу аптечная малина, и в агонии крас­
ных огней и вагонов в лице изм енялась с то л и ц а .,«
269

«О д и н : я зам ети л зн ам ен а у л о ж а и ч е р н у ю ф лейту
н а д п ул ьтом ; я видел, как с гл и н ою борется, леж а
у гроба, и зм ученны й скульптор. Д р уго й : как столетье
с то я л а минута, п р ов е р е н н о й совести проба. О н был
н е п одвиж ен, во френче, как б у д то д и к тую щ и й л озун г
из гроба. И третий: с м е ш ка м и у гл аз среди зала, седая
и р уки сухие, жена, н еп од ви ж но деж уря, стояла у тела
в ногах, как Р о с с и я ...»
В о сне скв озь ш у м тем ны х кры льев я услы ш ал стук
в дверь. С ту к судьбы . Я проснул ся и д о л го не м о г п о ­
нять, где я нахож усь, м е д л е н н о всплывая на п о в е р х­
н ость из таинственны х глубин сновидений, не успевш их
е щ е дойти д о сознания.
П е р е д о м н о ю стояла б ол ьш а я ф игур а очень вы со­
к о го человека в ф е тр о в о й шляпе, и я услы ш ал слова,
с казан н ы е зн а к о м ы м го л о с о м — б ар и тон ал ьн ы м б а ­
сом , к о то р ы й как бы м я г к о с х о д и л н а н и з ы :
— Вы р ады ?
О н м о г этого не спраш ивать. Конечно, я был рад.
Н о м ен я удивило, что он не на бегах, хотя был беговой
день, тр и н ад ц ато е апреля. О н вош ел в ком нату, уж е
е л е-ел е т р о н у т у ю п р и б л и ж аю щ и м и ся сум еркам и, п о ­
ставил палку в угол, а ш л япу повесил на п уговку сам ой
верхней полки ш в е д ск ого книж ного шкафа, п р е д в ар и ­
те л ьн о п о п р о б о в а в пальцами, к реп ко ли она держ ится,
эта сам ая пуговка, к о т о р у ю он в п р ош лы й р аз оторвал,
так что м н е п р иш ло сь о б е р н уть ее стерж ен ек бум агой.
С н и м а я пальто и б ро сая его на валик дивана, он
р о к о ч у щ и м пр и гл уш ен н ы м б а со м приговаривал:
— Рад, что вы рады, и рад, что р ад аппарат. А п п а ­
рат прекрасны й, аппарату рад,— р ад и я и м ой аппа­
рат. У зн а е те ?
— Конечно. «Баня».
— А знаете, о ткуд а это поп ал о в «Б аню »?
— Н е знаю .
— И з детства. Купили ф ото гр аф и ческий аппарат.
Вся сем ья очень радовалась. Н е м е д л е н н о вы разил это
стихами: « М а м а рада, папа рад, что купили аппарат».
Э т о и б ы л о м о е п е р в о е стихотворение. — О н п о м о л ­
чал, вы см ор кался, вы тер свой гри пп озны й нос. — Когда
б у д е те писать воспом инания о М а я к о в с к о м — не за­
270

б уд ь те э того факта. П ригодится. Или п р о д ай те к о м у нибуд ь д р угом у.
— О б я за те л ь н о !
З а т е м он спросил тр ад и ц и о н н ое:
— Как живете, караси?
— Н ичего себе, мерси, — ответил я столь ж е тр а ­
диционно.
Э т о б ы л о двустиш ие из м о е й уж е д а вн о и зд ан н ой
детской книж ечки п о д назван ием «Р ад иож и раф », к о т о ­
р о е понравилось М а я к о в с к о м у , и он пустил его в ход,
так что в наш ей компании, а п о то м по всей М о с к в е
о н о сделалось как бы ш уто ч н ы м в ое н н ы м паролем .
О н в о о б щ е часто подхваты вал чью -н и б у д ь к р ы л а­
т у ю ф р а зу и в течение д о л го го врем ени не расставался
с ней, п ов тор яя на все лады, так что иногда с о зд а в а ­
лось впечатление, что это пр и д ум ал он сам.
Так, о д н о врем я он б е з конца п ов тор ял ш уто чн ы й
стиш ок Ильф а: « М а р к А в р е л и й не еврей ли?»
З н а м е н и ты е р екл ам н ы е строчки М а я к о в с к о го : «Н и ­
где кром е, как в М о с с е л ь п р о м е » — стали пословицей,
но д р уго й п од о б н ы й ж е аф о р и зм : «К то куда, а я
в сберкассу» — бы л сочинен Васей Л е б е д е в ы м -К у м а чом, хотя это такж е приписы вали М а я к о в с к о м у .
В ооб щ е, как человеку очень и зв е с тн о м у и п о п у л я р ­
ному, е м у приписы валось м н о ж е ств о чуж их о с тр о т и
ш уток, п о д о б н о то м у как почти все анекд о ты и эпи­
гр а м м ы некогда приписы вались П уш кину.
Кстати, вы раж ение: «И нцид ент исперчен» — вм есто
«исчерпан» — я слы ш ал е щ е д о р еволю ции. Его при­
д ум ал д р уг м оей ю ности, б о л ьш о й остр як А р го . О т
него это вы раж ени е и п о ш л о по рукам, пока им о к о н ­
чательно не завладел и не закрепил навсегда за с о б о й
М аяковский.
В этот день он острил с к о р е е по привы чке. М н е п о ­
казалось, что нынче он что-то невесел, озаб о че н , б у д ­
то все в рем я прислуш ивается к чем у-то. Н аверное,
п о д ум ал я тогда, зам учил грипп.
271

С н е к о т о р ы м б е сп о к о й с тв о м следил я за всем и его
п е ред ви ж ени ям и , так как обы чно, входя в м о ю к о м ­
нату, он учинял не б о л ьш о й ш уто чн ы й дебош , б е з в р е д ­
ный, но п угаю щ и й своей стрем ител ьностью . О д н и м
д в и ж е н и е м смахивал он с п исьм енн ого стола р у к о п и ­
си, засовы вал п о д диван книги, ставил на подоконник,
за п ор тьер ы , как за кулисы, письм енны е пр и н ад л е ж ­
ности, б уты л о чк и с чернилами, к о р о б к у канцелярских
скр еп ок.
— Зап ом ните, — приговаривал
он
в о р ч л и в о ,—
у писателя на столе д о л ж н о бы ть аб со л ю тн о пусто.
Ш у р у м - б у р у м к черту! Э т о отвлекает.
В осо б е н н о с ти его р а зд р аж ал н еб ол ьш о й м а т о в о ­
с е р е б р я н ы й ю би лейн ы й п р и б о р в стиле м од ерн, д о ­
ставш и йся м не в наследство от м о е го пол тавского
дяди, известного в свое врем я зе м с к о го деятеля.
Я д е р ж а л п р и б о р исклю чительно из уваж ения к п ам я­
ти дяди.
С н е п о с ти ж и м ы м п р о в о р с тв о м ф окусника М а я к о в ­
ский р ассовы вал все составны е части этого ю б и л е й н ого
п р и б о р а — подсвечники б е з свечей, нож ик для р а з р е ­
зания, пресс-папье б е з п р ом окаш ки , две пусты е че р ­
нильницы с с е р е б р я н ы м и к ол окол ьчи кам и кры ш ечек,
спи чечн и ц у — с глаз долой, куда попало: в книжный
ш каф , п о д кресла, д а ж е в устье голландской печки,
если д ел о б ы л о летом.
С о в е р ш а я все эти заб авны е б е зо б р а зи я , он рычал
из Х л ебни кова: «И топ ол ь зем ец, и вечер темец, и
м о р я речи, и ты — далече».
Э ти м он как бы отдавал д о лг веж ливости м о е м у
дяде, к о то р ы й бы л зем ец.
Д у м а ю , что п о д о б н о го р о д а то р о п л и в о е о с в о б о ж ­
д е н и е стола от постор он н и х п р ед м е то в была, ско р е е
всего, привы чка игрока, не тер яя зо л о то го врем ечка,
п р и го тов л я ть зе л е н о е поле для ноч н ого сраж ения.
Н а этот р а з он ограничился лиш ь тем, что с н е скр ы ­
в а е м ы м п р е зр е н и е м покосился на ю би лейн ы й п р и б о р
и, о то д в и н ув в с то р о н у легковесны й сер е б р я н ы й п о д ­
свечник, присел б о к о м на угол стола, о б тя н у то го зе л е ­
272

ным сукном, и в такой п озе — п о л у с и д я -п о л у с т о я —
сказал, отвечая на м ой вопросительны м взгляд:
— Ни за чем. П р иш ел пр осто так. Вы удивлены ?
Напрасно. Посидеть с человеком . Как гость. Х оти те —
« б уд е м болтать с в о б о д н о и раскован но»?
И в ту ж е м инуту над ол го замолчал, уш ел гл у б о к о
в себя.
Его по-украински тем но-карие, несколько ж енские
глаза — красивы е и вним ательны е — с м о тр ел и снизу
вверх, отчего м не всегда хотелось назвать их « р о га ­
тыми».
Рогаты е глаза. Глупо. Н о м не всегда так хотелось.
М о ж е т быть, в этом и есть самая суть м о в и зм а — пи­
сать как хочется, ни с чем не считаясь.
В углу его крупного, х о р о ш о р а зр а б о та н н о го рта
оп ы тн ого оратора, эстр адного чтеца с пр екр асн ой а р ­
тикуляцией и д оход чивой дикцией, как всегда, торчал
о к у р о к толстой папиросы вы сш его сорта, и он ж евал
его, точнее сказать, перетирал синеватыми искусствен­
ными зубами, причем механически двигались туда и
сю д а энергичны е губы и м о щ н ы й п о д б о р о д о к боксера.
В его тем ны х бровях, в м е р у густых, таких, к о т о ­
рые, как я заметил, чащ е всего встречаю тся у очень
способны х, од ар енны х ю нош ей, б ы л о тож е нечто ж е н ­
ское, а лоб, м о щ н о собранны й над ш и р ок ой п е р е н о ­
сицей, был как бы рассечен ко р о тк о й вертикальной
м ор щ иной, гл убо ко черневш ей тр еугол ьной зарубкой.
С недавнего врем ени он п о че м у-то отрастил в о л о ­
сы, и они разваливались посеред ине лба на стороны ,
придавая несвойственный ем у вид семинариста, никак
не соответствую щ и й то м у о б р а з у М а я к о в с к о го — ф у ­
туриста, новатора, главаря, котор ы й слож ился у меня
с первы х дней наш его восьм илетнего знаком ства, то
есть с сам ого начала двад цаты х годов.
Теперь, когда он стал пам ятником , очень тр уд н о
представить его себе не таким, как на пл ощ ад и М а я ­
ковского, на н евы соком цоколе, с сем инарским и в о л о ­
сами. М е ж д у тем почти все время, за исклю чением
В. К а т я с п

27 3

с а м о го начала и сам ого конца своей писательской
жизни, он к о р о тк о стригся, иногда наголо, м аш инкой
п од нуль, и его голова — п о-м о ем у, иногда даж е п р о ­
сто начисто вы бритая — о п р е д е л е н н о с тью своей ф о р ­
м ы напом и нал а яйцо, о чем свид етельствую т ф о т о гр а ­
фии р азны х лет, в то м числе одна из сам ы х похожих,
р а б о ты д р уга М а яко вск о го , худ о ж ника и ф ото гр аф а
л е ф о в ц а Родченко, где великий поэт с наголо остр и ­
ж е н н о й головой, с вним ательны м и агатовы м и глазам и
сидит б е з всякой позы на п р о сто м венском стуле с гну­
той спинкой п р я м о посред и какой-то пустынной к о м ­
наты, похож ей на кухню.
П е р е д о мной, обл окоти вш и сь за д о м на стол — на
тот сам ы й стол, за к о то р ы м мы — Асеев, Светлов, О л е ша, Кручены х, М аяковский, — бывало, резались до утра
в девятку, б е з у м о л к у остря, в клубах зел еного таб ач­
н ого дыма, — стоял уж е почти памятник, во всяком
случае на его зн ам ен и том лице леж али чугунные тени
х м у р о г о ап р ельского предвечерия, хо л од н ого и сы ­
рого.
У него б ы л о затр уд н ен н ое гри пп озное дыхание, он
часто см оркался, его нос с характерной б ул ьбо й на
к о н ц е клубнично краснел. О н привык носить с собой
в к о р о б о ч к е кусочек м ы ла и о с о б у ю салф еточку, и,
вы см оркавш ись, он каж ды й р аз шел з кухню и там над
р акови н ой м ы л руки этим своим о с о б ы м м ы л о м и вы ­
тирался собственной, о с о б о й салф еточкой, причем, д о ­
ставая их из кармана, по своей неизм енной привычке,
начинал переклады вать из карм ана в карм ан р азл и ч­
ные пред м еты : из зад него карм ана б р ю к извлекал,
наприм ер, пачку б лед но-зелены х двадцаток, п р и го тов­
ленны х для уплаты ф ининспектору п о д о х о д н о го нало­
га, и переклады вал ее в б о к о в о й карм ан пиджака, а на
м е сто пачки д в ад цато к засовы вал маленький м аузер,
извлеченны й из левого карм ана б р ю к вместе с кусоч­
к о м мыла, зав е р н уто го в салфетке, а м ы л о и салф етку
п е рекл ады вал в правы й карман, откуда на миг д о ста­
вал стальной кастет и б ы стр о прятал его обратно, при­
274

чем зао д н о проверял, на м есте ли в н агр уд н о м к а р м а ­
не авторучка, или, как он лю бил ее назы вать несколь­
ко вы сокопарно, — «стило».
«Вот вам, товарищ и, м о е стило, и м о ж е т е
сами!»

писать

П о д о б н ы е операции с п ерекл ады ванием вещ ей он
пр оизвод ил д о во л ьн о часто. Д оставая один какой-ни­
будь предмет, он как бы приводил в движ ени е некий
скрыты й механизм, после чего происходил н е о тв р ати ­
мый, законченны й цикл переклады вания пред м етов, их
появления и исчезновения, щелканья, чем -то н ап о м и ­
навший движ ение механических ф и гур ок в тире, при­
веденных в движ ение м етким вы стрел ом в м ал е н ь к ую
красн ую мишень.
И вверх ногами руш илась на своей оси ж ел езн ая
ф игурка у би то го ч е л о в е ч к а ...
— Катаич, — сказал он, пряча в карм ан последний
предмет, — вот вы ю жанин. Скаж ите, как вы п е ре н о си ­
те север? Часто простуж аетесь?
— Беспреры вно.
— И я то ж е самое. Д о сих пор никак не м о гу при­
выкнуть к этом у п ар ш и в о м у климату. А п р е л ь н а зы ­
вается! .. Разве это апрель? Гибну, как обезьян а, при­
везенная из тропиков.
О н снова вы см ор кался и характер ны м ж е с то м глу­
боко, обеим и р укам и о д н о в р е м е н н о заправил с о р о ч к у
п од ремень своих п р осто р н ы х б р ю к — узки х в бедрах,
ш ироких в шагу, в гл у б о к о м карм ане к о то р ы х часто
леж ала его «кр асн о ко ж ая паспортина» — «м ол откастый, серпастый советский паспорт».
И м енно тогда м не в гол ову приш ла простая мысль,
догадка, объяснявш ая м н огое в его характере, в о с о ­
бенностях его творчества. В сущности, он был чел ове­
ком из другой страны, ю жанин. Приезж ий. И до сих
пор никак не м ог акклим атизироваться. Зам о р ск и й
страус. Во всяком случае, им енно так назвал он себя
в стихотворении «России».
275

«Вот иду я, зам о рски й с т р а у с ... Я не твой, сн его­
вая уродина. Гл убж е в перья, душа, улож ись! И иная
ок аж ется родина, виж у — вы ж ж ена ю ж ная жизнь. О с т ­
р ов зноя. В пальм ы о в а зи л с я ... Рж ут этажия. Улицы
пялятся. О б д а ю т водой холода. Весь истыканный
в д ы м ы и в пальцы п еревал иваю года».
В пер вы е понял я, как ем у тр уд н о переваливать года.
«Ч то ж, б ери м еня хваткой м ёр зкой ! Бритвой ветра
перья обрей. Пусть исчезну, чуж ой и зам орский, под
неистовства всех декабрей».
Я п овтор ял п р о себя эти строчки, а он — их тв о­
рец, в л ю б у ю м инуту готовы й исчезнуть, чуж ой и за ­
м орский, весь истыканный в д ы м ы и в пальцы, — вни­
м ател ьно см о тр ел в м о е м ал енькое о к н о почти на
у р о в н е земли, вы ходивш ее во д в о р извозчичьего
трактира, од ной из тех чайных, каких в то врем я оста­
лось ещ е д о в о л ь н о м н о го по п ереул кам Сретенки.
Д в о р был заставлен кончавш им и свой век о б о д р а н ­
ны м и пролетками, и лош ади с надеты м и на м о р д ы т о р ­
б ам и загляды вали в окош ко, встречаясь взглядам и
с М аяко вски м , п о -ви д и м о м у чувствуя его хо р ош е е
к себе отнош ение.
О че н ь м едленно, чересчур м ед л енно тем н ел о в этот
не оп р ед ел енны й час м е ж д у к о н ц о м дня и началом ве ­
чера в о д н о м из бедны х переулков, куда не долетал
глухой м ельничны й ш ум по-китайски м н огол ю дн ой ,
п е ш еход н ой Сретенки, и мы в д в оем с М а я ко вс к и м
в ещ е не о свещ ен н ой ком нате — он, уж е знам енитый
на весь м ир поэт, и я, так и не написавш ий д о сих пор
« Д евуш ки из совпартш колы », — оба, как м не тогда ка­
залось, уж е д алеко не м о л о д ы е — ем у тридцать семь,
а м не — господи, неуж ели? — уж е тридцать три — и
ж изнь прош ла! — все это вместе вы зы вал о во мне
страш ную , б е зв ы х о д н у ю горечь, о щ ущ е н и е б е з в о з ­
вратно уш е д ш е й м олодости, чуть ли не наступивш ей
старости, когда все пр ош л о и б ол ьш е уж е ничего не
276

будет, или, как тогда говор и л ось в н аш ем круж ке:
«Б ольш е ничего не покаж ут».
А впереди, на с ум е р е чн о й стене, вод ян и сто-п е п е л ь­
ная тень неоп р ед ел енны х очертаний, к о т о р у ю м о ж н о
б ы л о при ж елании истолковать как угодно, д а ж е как
пепельны е о д е ж д ы л е тящ е го Азраил а.
«И день сгорел, как белая страница: н е м н о го д ы м а
и н е м н ого пепла».
М о ж е т быть, им енно вот так — в д о р е в о л ю ц и о н н ы е
годы — сидел в своей п етерб ургско й к о н у р к е некий
непризнанны й литератор, ж алкий п о д р аж ател ь Д о с т о ­
е в с к о го ,— и вдр уг на п о р о ге — весь темный, в те м н ой
ш и р о к о п о л о й шляпе, в ш е р стя н о м кашне, тихий, неяс­
ный, как сон, — А л е к с а н д р Блок, котор ы й приш ел на­
вестить собрата. П р и ш ел ни за чем. П р о с то так. П о с и ­
деть с человеком . Как гость. П о л итер атур ной тр ад и ­
ции. Х о д я т ж е л ю д и в гости д р уг к другу. Ведь ничего
нет страш нее, когда н е к у д а чел овеку пойти. И так
далее.
Бы ло во всем этом о с тр о е о щ у щ е н и е тр а д и ц и о н ­
ного р усского писательского быта, в о зм о ж н о , д аж е
см ены поколений, горечь н е и зб е ж н о го отм ирания.
И то, что мне представилось явление А л е к с а н д р а Б л о ­
ка, б ы л о понятно.
М аяко вски й л ю б и л Блока, едва ли не считал его са­
м ы м великим р усским п оэтом со врем ен Пуш кина.
О н никогда о б этом не говорил. П о крайней м е р е
прям о. Н о я чувствовал, что это им енно так.
О д н а ж д ы в начале двад цаты х годов М а я ко вс к и й
вернулся из за гр ан и ч н о й 'п о е зд ки — кажется, из первой
своей заграничной поездки, — вернулся дом ой, в М о ­
скву, в кварти ру Бриков в В о д о п ь я н о м п ер еул ке у М я с ницких ворот, наискосок от почтамта, полны й впечат­
лений, и был крайне удивлен, д а ж е потрясен, когда на
д р уго й ж е день «И звестия» прислали к н ем у интер­
вью ера. Э то воспринялось как нечто из р яда вон вы ­
ходящ ее, ещ е небывалое.
Н е с м о тр я на б у р н о р а зв о р ач и ва ю щ и й ся нэп, в с о ­
ветских центральны х газетах п р о д о л ж а л царить с т р о ­
Ю В. Катаев

277

гий стиль в о е н н о го ком м ун и зм а, не д о пускавш ий ни
м ал е й ш е й б ул ьвар щ ины , ж елтизны , сенсаций, свой­
ственны х б у р ж у а з н о й прессе. И у ж разум еется, ника­
ких интервью , в особ енности с п оэтом -ф утур и стом ,
в е р н у в ш и м ся из заграничной поездки. О д н а к о в р е м е ­
на, п о -ви д и м о м у, менялись. Нэп наступал. И вот первая
ласточка: с о тр уд н и к «Известий», явивш ийся к М а я к о в ­
с к о м у взять интервью .
Взвинченный, веселый, изы сканно вежливый, све р ­
к а ю щ и й всем и краскам и своего н е п о в то р и м о го ю м о ­
ра, М а я к о в с к и й в п ар и ж с ко м пуловере, с у зки м ре­
м е ш к о м к ар м ан н ы х часов на лацкане пидж ака — б ы л о
с в е р х м о д н о носить часы в н агр уд н о м карм анчике пид­
ж ака, — с нагол о остр и ж енной гол овой — гигиенично,
с о в р е м е н н о , конструктивно, а так ж е п отом у, что:
« П р и ч е с ы в атьс я? Н а врем я не стоит труда, а вечно
п р и ч е са н н ы м б ы ть н е в о зм о ж н о !» — ш агая среди сво ­
е го п о л у р а з о б р а н н о го багажа, р асш в ы р я н н о го по всей
ком нате, то и д е л о наступая новы м и заграничн ы м и
б а ш м а к а м и на кор об ки , свертки, на р аск л ад н у ю гутта­
п е р ч е в у ю ванну-таз, отб р асы в ая и з-п о д ног цветны е
р е зи н о в ы е губки, н е р аск уп ор е н н ы е ф л акон ы с аткинь
о о н о в ск о й л авандой и зе л е н о -п о л о саты е ж естянки
с т а л ь к о м для б ри тья «пальмолив», М а яко вс к и й в о д н о
и то ж е в р е м я и усаж ивал с отр уд н и ка «Известий» за
стол, и наливал е м у «напареули», и придвигал тар е л ку
с гр о м а д н ы м и свеж и м и п и р ож н ы м и «от Бартельса», и
к р а е м рта, п о к азы ва я синеватые зубы , п о б е д н о у л ы ­
бался, глядя на членов редакции «Лефа», с обр авш и хся
на засед ани е по с л учаю в о зв р ащ е н и я и з-за границы
с в о е го главного редактора.
П р о х о д я м им о, сказал:
— Как вы дум аете, если бы — в о о б р а зи те себе! —
не я вернул ся из Париж а, а Блок, то прислал бы е м у
С т е к л о в со тр уд н и ка взять ин тер вью для «И звестий»?
Уверен, что вечно в д у ш е М а я к о в с к о г о ж ил А л е к ­
с а н д р Блок, т р е в о ж а его, заставляя завид овать и вос­
хищ аться.
278

Блок бы л совестью М а я к о в с к о го .
О д н а ж д ы в какой-то р едакции среди о б щ е г о р а з ­
говора, ш ума, гама, о с тр о т М а я ко вс к и й вд р уг ни с то го
ни с сего как бы п р о себя, но д о стато чн о гр о м ко , что­
бы его все услыш али, со с д е р ж ан н ы м восхищ ением ,
б уд то в первы й р аз слы ш а м у з ы к у б л о к о в с к о го стиха,
от начала д о конца сказал на пам ять б е з единой за­
пинки вол ш е б н о е стихотворение:
— «Ты п ом н и ш ь? В наш ей бухте сонной спала зе л е ­
ная вода, когда кильватерной к ол он н ой вош л и вое н ­
ные с у д а ...»
Глаза М а я к о в с к о го таинственно засветились.
тт- «Ч еты ре — с е р ы х ...» — сказал он и п ом ол чал .
Б ы ло видно, что его восхищ ает простота, точность,
краткость и в о л ш е б с тво этих двух слов: « Ч е ты р е — се­
рых». Ц елы й м о р ск о й пейзаж.
— «Ч еты р е — серых. И в о п р о сы нас вол новал и б и ­
тый час, и загор е л ы е м атр о с ы ходили важ н о м и м о
нас».
О н даж е при этих словах сделал н е ско л ьк о ш агов
взад-вперед, на один м иг Как б ы п е р ево пл оти вш и сь
в за го р е л о го ф р а н ц у зс к о го м атр о с а в ш ап о ч к е с крас­
ны м п ом п он о м , и закончил стих, н еож и д ан н о вы нув из
кармана, п р ед вари тельно в нем поры вш ись, м аленький
перочинны й нож ик — во зм о ж н о , в о о б р аж ае м ы й .
— «С л учайно на н ож е к а р м а н н о м найди пы линку
дальних стран •— и м и р опять пред станет странны м , за­
кутан ны м в цветной тум ан!»
М а яко вс к и й пр отянул с л уш ател я м в о о б р а ж а е м ы й
нож ик и д аж е п одул на него, как бы ж елая сдуть п ы ­
линку дальних стран.
279

Г о л о в у д а ю на отсечение, что в это вре м я он видел
вдали п е р е д с о б о й м и р а ж сво е го «остр ов а зноя, овази з ш е го с я в пальмы».
Главная сила М а я к о в с к о г о б ы л о в ооб р аж ен ие.
« О к е а н — д ел о вооб р аж ен и я, — писал он где-то. —
И на м о р е не видно берегов, и на м о р е волны больш е,
чем нуж ны в д о м а ш н е м обиходе, и на м о р е не зн а­
ешь, что п о д тобой.
Н о то л ьк о в ооб р аж ение, что с пр аза нет зем ли д о
п о л ю с а и что слева нет зем ли д о полю са, впереди с о ­
всем новый, в тор ой свет, а п о д тобой, бы ть м ож ет,
А тл антид а, — тол ьк о это в о о б р а ж е н и е есть А тл ан ти ­
ческий океан».
Гениально просто, но им енно в этом и закл ю чае тся
сам ая суть поэзии.
А н та г о н и зм л итер атур ны х направлений. Не в ы д у м ­
ка ли это? П о -м о е м у , не сущ е ствуе т никаких литера­
ту р н ы х направлений. Есть о д н о то л ьк о направление
в искусстве: в с е п о к о р я ю щ а я гениальность. Д а ж е п р о ­
сто талант. И — вооб р аж ение.
Ленин назвал Д о с то е в с к о го архискверны м , что не
п о м е ш а л о е м у подписать д екр ет о соо р уж е н и и Д о ­
с т о е в с к о м у памятника.
О д н а ж д ы я был свид етелем встречи М а я к о в с к о г о
с М а н д е л ь ш та м о м . О н и не л ю б ил и д р уг друга. Во вся­
к о м случае, считалось, что они п ол яр н ы е п р о ти в о п о ­
л ож ности, начисто и с кл ю ч аю щ и е д р уг д р уга из лите­
ратуры . М о ж е т быть, в последний р а з п е р е д этим они
встретились е щ е д о Револю ции, в десяты е годы, в П е ­
те р б ур ге , в «Б р од ячей собаке», где М а яко вс к и й начал
читать свои стихи, а М а н д е л ь ш та м п о д о ш е л к н е м у и
сказал: «М аяковский, перестаньте читать стихи, вы не
р ум ы н ск и й оркестр». М а яко вс к и й так растерялся, что
не наш елся что ответить, а с ним это б ы вал о ч р е зв ы ­
чайно редко. И вот они снова встретились.
280

В н епосред ственной б ли зости от пам ятника
ну, тогда ещ е стояв ш е го на Тверском бульваре,
к о то р о го уж е д а вн ы м -д а вн о не сущ ествует,
д о во л ьн о хо р ош и й гастроном ический м агазин
в о л ю ц и о н н о м стиле.

Пуш ки­
в дом е,
им елся
в доре­

О д н а ж д ы в этом магазине, соби раясь в гости к зн а ­
ком ы м , М а яко вск и й покупал вино, закуски и сласти.
Н ад о б ы л о знать лланеру М а я к о в с к о го покупать! М о ж ­
но б ы л о подум ать, что он со зс е м не знает дробей,
а тол ько с а м у ю начальн ую ариф м етику, да и то всего
лиш ь два действия — слож ение и ум н ож ение.
П р и казчи к в кож аны х л акир ованны х н ар укавн и ­
к а х — как д о р е во л ю ц и и у Чичкина — с почти тельн ы м
см ятением грузил в б ол ьш о й лубяной к о р о б все то,
что диктовал М аяковский, изр ед ка останавливаясь, что­
бы п осоветоваться со мной.
— Так-с. Ну, чего е щ е возьм ем , Катаич? Н апр ягите
все свое вообр аж ение. К опченой кол басы ? П равильно.
Заверните, почтеннейший, ещ е два кило копченой
«м осковской». Затем : ш есть б уты л о к « аб р ау-д ю р со » ,
кило икры, две к о р о б ки ш о к о л а д н о го набора, восем ь
плиток « зо л о то го ярлыка», два кило о с е тр о в о го б а л ы ­
ка, четы ре или даж е л учш е пять батонов, ш в е й ц а р с к о ­
го сы ра од н и м б о л ьш и м куском, затем с а р д и н о к ...
И м енно в этот м о м е н т в м агазин вош ел О сип М а н ­
д е л ь ш т а м — м аленький, но в очень б о л ь ш о й ш уб е
с чуж ого плеча д о пят — и с ним его ж ена Н а д ю ш а
с хозяйственной сумкой. О ни б ы стр о купили б уты л к у
«кабернэ» и четы реста гр а м м о в сочной ветчины са­
м о го вы сш его сорта.
М аяко вски й и М а н д е л ь ш та м о д н о в р е м е н н о у ви д е ­
ли д р уг друга и м ол ча позд ор овал ись. Н е к о т о р о е в ре ­
м я они см отр ел и д р уг на друга: М а я ко вс к и й я дови то
сверху вниз, а М а н д е л ь ш та м заносчиво снизу вверх, и
я понимал, что М а я к о в с к о м у хочется как-нибудь п о ­
л учш е сострить, а М а н д е л ь ш та м у в ответ отб р и ть М а я ­
ковского так, чтобы он своих не узнал.
Я изучал зад р а н н о е л иц о М а н д е л ь ш та м а и понял,
что его явное сход ство с в е р б л ю д и к о м все ж е не дает
281

н а с то я щ е го представления о его ха рактер е и х у д о ж е ­
ствен н о является с л и ш к о м элем ентарны м . Л учш е всего
и зо б р а зи л себя сам М а н д е л ьш та м :
«К уд а как с тр аш н о нам с тобой, то в а р и щ б о л ь ш е ­
р о ты й м ой! Ох, как крош ится наш табак, щ елкунчик,
д р у ж о к , дурак! А м о г бы ж изнь просвистать скв ор ц ом ,
заесть о р е х о в ы м п и р о г о м ... Да, видно, нельзя никак».
О н сам бы л в этот миг д е р е в ян н ы м щ е л к ун чи ко м
с б о л ь ш и м за к р ы ты м ртом, го то в ы м р аскры ться как
б ы на ш ар нир ах и раздавить М а яко вс к о го , как орех.
С у х о о б м е н я в ш и сь р укоп ож атием , они м ол чал иво
р азош л и сь; М а я ко вс к и й д о в о л ь н о д о л го е щ е см о тр ел
всл ед го р д о у д ал яв ш е м у ся М а н д е л ьш та м у, но вдруг,
м е тн у в в м о ю с то р о н у как-то о с о б е н н о сверкнувш ий
взгляд, п р отянул руку, как на эстраде, и гол осом , пол­
н ы м восхищ ения, д а ж е гордости, п р ои знес на весь м а ­
газин из М а н д е л ьш та м а:
— «Россия, Лета, Л орелея».
А зате м п овер н ул ся ко мне, как бы ж е л ая сказать:
« А ? К ак ов ы стихи? Гениально!»
Э т о бы л а к о н ц о в к а м а н д е л ь ш та м о в с к о го
риста»:

«Д екаб­

«Все перепуталось, и н е к о м у сказать, что, посте­
п е нно холодея, все п ерепутал ось и слад ко повторять:
Россия, Лета, Л орел ея».
П о о тн о ш е н и ю к п р о ш л о м у б у д у щ е е находится
в н астоящ ем . П о о тн о ш е н и ю к б у д у щ е м у настоящ е е
н аходи тся в п р о ш л о м . Так где ж е нахож усь я сам ?
Н е у ж е л и для м е н я теперь нет п остоя н н ого м еста
в мире?
Или «т е п е р ь» — это то ж е самое, что «т о г д а»?
— Н у так что же, — сказал т е п е р ь М аяковский,
усаж и ваясь на диван, — вы хозяин. Я гость. Заним айте.
— Я вас?
282

— М е н я!
— М ч а ть болтая, б у д то бы весна — с в о б о д н о и рас­
кованно?
— Вот именно.
Ох, какие м ы были тогда остряки!
— Давайте. Расскаж ите что-нибуд ь
р аско ван н о
о Блоке. Вы ведь с ним встречались?
— Хотите: о м оей од н ой исторической встрече
с А л е к с а н д р о м Б л о к о м ? Ещ е д о р еволю ции. В П е т р о ­
граде. У Лилички именины. Не знаю , что подарить.
С п р а ш и в а ю у нее пр ям о: что под ари ть? А у са м о го
в к а р м а н е ... сами понимаете. Нищ ий! Д р о ж у : а в д р уг
захочет тор т — в о о б р а зи те себе! — от Г ур м э или о р х и ­
деи от — м о ж е те себе представить! — Эйлера. Ж уть!
Н о она п о тр е б о в ал а книгу стихов Блока с автогр аф ом .
— Н о как ж е я это сделаю , если я с Блоком , в с у щ ­
ности, д аж е не знаком. Тем б ол е е — ф утурист, а он
символист. Ещ е с лестницы, чего д о б р о го , спусти т.—
Э то ваш е дело. — П о л о ж е н и е пиковое, но если Л иличка в е л е л а... О чем тут м о ж е т бы ть речь? .. С ш атал ся
с лестницы. Слы ш ал, ж ивет на О ф и ц е р с ко й . М ч у с ь на
О ф и ц е р с к у ю . П яты й этаж. Взбеж ал. Весь в пене. З а ­
ды хаю сь. Дверь. Здесь. Стучусь. О тк р ы в а ю т. — Н е
м о гу ли видеть поэта А л е кс ан д р а Б лока? — Как д о л о ­
ж и т ь ?— Так п р я м о и р е ж у : — Д о ло ж ите, что ф утур ист
М а я к о в с к и й .— А сам д у м а ю п р о себя: нахал, м ал ь ­
чишка, апаш, щен, об ор в ан е ц . Н и к о м у не известен,
к р о м е д р узе й и знаком ы х, а он — Блок! Нет, вы т о л ь к о
во о б р а зи те себе, напрягите всю с в о ю ф антазию : А л е к ­
сандр Блок. Великий поэт. С ам ! Кумир. П о в е че р ам над
ресторанам и. Я послал тебе чер н ую р о з у в б о к ал е
золотого, как небо, аи. С то ю . Ж ду. С ейчас спустят
с лестницы. Н у что ж . .. Н е так у ж вы соко. Всего пять
этажей. Пустяки. Н о в се-таки ... О д н а к о нет, не сп у­
стили. Услы ш ав м ой голос, вы ходит в п е р е д н ю ю . Л ич­
но. С об стве н н о р учн о. В пер вы е виж у вблизи. Л ю б о ­
пы тно все-таки: ж ивой гений. П ри ж елании м о гу д а ж е
потрогать. А л е к с а н д р Блок. Величественно и б л а го ­
склонно. С о тте н к о м м и р о в о й скорби: — Вы М а я к о в ­
283

ский? — Я М а яко вск и й ! — Рад, что оказали м н е честь. —
И этак м н огозн ачи тел ьн о: — Знал, что вы придете.
Чувствовал. Д а вн о ж д у встречи с вами, — и вводит
в свой кабинет. Н у конечно, кабинет не то что ваш,
с ю б и л е й н о й чернильницей от п ол тавского зем ства!
С а м и поним аете: книги, к ор ректуры . П и сь м о трагиче­
с ко й актрисы. «Р о зы поставьте на стол, и приходилось
их ставить на стол». — Садитесь. — Саж усь. Не знаю ,
к уд а спрятать ботинки. О д и н из них с латкой. Н еловко.
С и ж у, как на еже. Н е с ко л ьк о р аз п о р ы в аю с ь что-ни­
б у д ь насчет книги стихов с автограф ом . Н о он не дает
с казать ни о д н о го слова. С ам ! П од авл яе т величием.
И что сам о е уж асное: чувствую , что придает м о е м у
в и зи ту в се м и р н о -л и те р а тур н о е значение. Высш ий исто­
рический смысл. С ви д ан ье м онархов. Встреча с и м во ­
л и зм а и ф утур и зм а. — М ы , говорит, уходим , а вы, го­
ворит, приходите. М ы прош лое, вы б уд ущ ее . Ф у т у р и з м
идет на см ен у сим воли зм у. Вы наш а смерть. П р и е м л ю
в в аш е м лице гр я д у щ е е М и ра. И, конечно, русской ли­
те р атур ы , хотя вы и б ро сае те П уш ки на с п ар ох од а
соврем ен н о сти . (Д ал ся им всем этот несчастный п а р о ­
х о д соврем енности. Д а ж е м а м а говорила: « З а ч е м тебе
это, В о л о д е ч к а?» Знал бы, не подписы вал бы.) И в о о б ­
ще, говорит, М аринетти. У вас, М аяковский, « о с о б е н ­
ная стать». С р а д о с ть ю и п ечал ью п р и е м л ю ваш при­
х о д ко мне. Э то б ы л о п р ед оп р ед ел ен о. В один р о к о ­
вой м иг б у д у щ е е всегда появляется на пор оге
п р о ш л о го . Я п р ош л о е . Вы буд ущ ее. Вы — возм езд ие.
У нас с вами б уд е т длинная беседа. — И так далее, по
принци пу: «.. .гром я ф утуризм , с и м в о л и зм о м шпынял,
за к л ю ч и в р еал и зм ом ».
(А д о м а Л иличка с н етер пен ьем ж д ет автограф а!
П р е д ста в л я е те м о е состояние? Без этого автограф а
м н е хоть сов се м не возвр ащ аться. С к аза л а — не пус­
тит. И не пустит. П о л о ж е н и е б езвы хо д н ое .) А он все
свое: м и р о в а я м узы ка, суд ьб ы мира, суд ьб ы Р ос­
с и и .. . — Вы
согл асны ? — спраш ивает. — Не
так ли?
А если не согласны, то давайте спорить. В спо ре р о ж ­
дается истина. Х о ть м ы идем и р азн ы м и путями, но я
гл у б о к и й п окл он н и к ваш его таланта. Д а ж е если хоти­
т е — ученик. Ваш и Х лебникова. Х л ебн и к ов гений. Вы
284

до известной степени тож е. — Ну, тут он для к р а сн о го
словца н е м н о ж ко загнул, п о т о м у что, как впоследствии
выяснилось, один из вариантов его стихо тво ре н и я
«Д ень приходил, как всегда: в сум асш ествии ти хом »
с о д е р ж и т такие строчки:
«Х л ебни ко в и М а я ко вс к и й набавили цену на книги,
так что приказчик у В ол ьф а не м о г их п р од ать б е з
улыбки».
— Вот как уел! Э та строф а, — зам етил М а я к о в ­
ски й ,— тогда п о ч е м у -то в печать не попала. А жаль!
Все-таки реклама. Х о тя и бы ла воткнута ироническая
ш пилька в ф утуристические зады. Н о не в этом дело.
Д е л о в том, что врем я н е у м о л и м о шло, а с о б с тв е н н о ­
р учной подписи Блока все нет и нет! Терпел час, те р ­
пел два, наконец не вы держ ал. О звер ел . Лопнул. П р е ­
р ы в а ю Блока на с а м о м и н тер есно м месте: — Извините,
А л е к с а н д р А л ександ рович. Д о го в о р и м
как-н ибудь
после. А сейчас не подари те ли экзе м п л яр чи к ваш их
стихов с собствен н ор уч н ой над пи сью ? М е ч та м ое й
жизни!
О треш енно
улы бается. Н о виж у — ф еерически
польщ ен. Д а ж е не скрывает. — У м еня ни о д н о го эк­
зем пляра. Все разобрали. Н о для вас... — Только п о ­
дож дите, не пиш ите М а я к о в с к о м у. П иш ите Лиле
Ю р ь е в н е Брик. — Вот как? — спросил с неп р иятн ы м
удивлением. — Впрочем , говорит, извольте. М н е б е з ­
р а з л и ч н о ...— И с в ы р аж ени ем в ы с о к о м е р и я р асч е р к ­
нулся на книжке. А м не того тол ько и надо. — Вин о­
ват.— Куда ж е в ы ? — Т ороплю сь. Д о
сви д ан ь я .—
И к уб ар е м вниз по лестнице. П о улице. О д н а нога
здесь, др угая на Невском . Так что б р ю к и тр е щ ал и
в ходу. Вверх по лестнице. В дверях — Лиличка. — Н у
что? — Д остал! — Рассиялась. Впустила.
С м ер кало сь.
Я хотел вклю чить свет, но М а я ко вс к и й остановил
м еня величественны м м ан о ве н и ем руки:
— Н е надо. Б уд е м э ко н ом и ть электр оэн ер гию .
285

Я сбегал на С р е те н к у в «гастро ном » купить чтон и б уд ь поесть, но полки бы ли пустые, в витрине видне­
лись д е р е в ян н ы е м ул яж и о к о р о к о в и красны х го л о в о к
го л л а н д ск о го сыра, а в отд еле зак усок были выстав­
лены ш табеля пачек зл ак о в о го к оф е и возвы ш ались
го р ы чего-то т о ш н о тв о р н о -п е р л а м у тр о в о го п од угне­
т а ю щ е й над пи сью «бычьи семенники».
Н о ш ам п ан с ко е е щ е имелось, хотя и в огр ан и че н ­
н о м количестве.
Я принес б уты л к у п о л усух о го « а б р а у -д ю р с о » и п о­
ставил на зе л е н о м сукне письм енного стола.
— К сож ал ению , б о л ьш е ничего не достал.
О н усм ехнул ся половиной лица, и характерная для
е го ул ы бки толстая складка оп о л зл а в ок р уг его рта,
сделав в ы р аж ени е его лица с косы м и скулам и е щ е б о ­
лее саркастическим .
— Ф а з а н о в не достали? — дел ови то спросил он.
— Ф а з а н о в не достал.
— Я вам никогда не р ассказы вал?
— П р о что?
— П р о ф азанов.
— Нет.
— М н о го , потеряли. И з эпохи м о е й гол од н о й ю н о ­
сти. М о ю автоб и огр аф и ю , надею сь, читали? Н азы в ае т­
ся «Я сам». Там есть глава п од заглавием «Куоккала».
Н ачинается эпически: « С е м и зн а к о м а я систем а (сем и­
польная). Установил сем ь о б е д а ю щ и х знаком стз.
В в оскр е се н ье «ем » Ч уковского, п он е д е л ьн и к — Евреин ова и т. д.». Так вот о Евреинове. Вы знаете, что такое
Е в р е и н о в ? Нет, вы не знаете, что такое Евреинов. И з­
вестнейш ий в свое врем я реж иссер, сноб, теоретик,
эстет, с о зд ател ь зн ам ен и того «театра для себя». Ба­
рин, дворянин, л ю б и л покр овител ьствовать м о л о д ы м
гениям. П ы тался их даж е подкарм ливать. Я бы л в то
в р е м я м о л о д о й гений. П р и х о ж у о д н аж д ы к Евр е ин ову
под кар м л и ваться. Голодны й, как черт. Вола б съел.
— А, М аяко вски й ! Рад вас видеть. Вы тирайте ноги
и входите. Вы, наверное, не против х о р о ш е го ужина,
по л и ц у вижу, f ении всегда гол од аю т. Н о сейчас мы
э т о все устроим . Ф а з а н о в л ю б и те ?
286

(Господи, дум аю , каких там е щ е ф азанов! М н е б ы
лю б и тел ьско й кол басы с ф р ан ц узс к о й б ул к о й ф унта
п ол тор а да чаю с са х а р о м внакладку стаканов шесть.
А то каких-то ф азанов! Н о ничего не поделаеш ь, театр
для себя.)
П р и н и м а ю великосветский вид и н е б р е ж н о р о н я ю :
— Ф азанов? О б ож аю !
— П р ево сход н о .
В еликол епны м ж е с то м Евр еинов наж и м ает кн оп ку
электрического звонка, и появляется гор н яш е чк а в кру­
ж евной наколке.
— Поля, — говор и т то м н о Евреинов, запахиваясь
в ш елковы й халат, — м о л о д о й гениальный поэт п р о го ­
лодался. П ойд ите на кухню, узнайте там, остались ли
от о б е д а ф азаны, и велите подать м о л о д о м у человеку.
— С л уш аю сь.
— Садитесь, М аяковский. Сейчас вам п о д а д ут хо­
л одны х ф азанов. П о -м о е м у , это сам ы й и зы скан н ы й
завтрак: хо л од н ы е ф азаны. Б и см арк всегда ел за зав­
тр а к о м хо л од ны х ф азанов.
И он, подлец, так вкусно п р оизнес на н ем ец ки й м а­
нер сл о во «ф азаны», что у м еня потекли слю ни п р я м о таки как вож ж и.
— О д нако, я вижу, вы б о л ь ш о й гурм ан, <— го в о р и т
Евреинов, и в это в рем я входит горничная.
— Николай Николаевич, ф азан ов не осталось.
— Видите, М аяковский, к сож алению , ф азан о в не
осталось, — ого р ч е н н о п р ои зно си т Евреинов, р а зв о д я
руками. — Н ичего не поделаеш ь. П р и д ется вам сего­
дня остаться б е з ужина.
П р ед ставьте себе, Катаич, я чуть не заплакал от
огорчения. А он ничего. Завел р а зг о в о р о Г о р д о н е
Креге и М етер л инке. Э т о у него и назы вал ось «театр
для себя».
— Вы п ьем по э то м у с л учаю ш ам панского, — п р е д ­
лож ил я.
— С к о л ь к о р а з я говорил вам, что бы вы никогда
не произносили этого глуп ого слова. Т олько вы скочки
и п ар вен ю кричат на весь кабак: « Ш а м п а н с к о го !»
А всякий ув а ж а ю щ и й себя чел овек д о л ж е н гов ор и ть
287

«вино». А у ж все о к р у ж а ю щ и е д о л ж н ы с р а зу понять,
что р аз вы го в о р и те вино, то им еете в виду им енно
ш ам п анское, а не что-нибуд ь другое. И з р е сто ран е
н и когд а не кричите: «Ш ам п ан с к о го !» Зак азы в ай те
оф и ц и а н ту вполголоса, но внуш ительно: «Буд ьте так
д о б р ы , принесите м н е вина». О н поймет. У ж б удьте
уверены . Принесет, что надо.
Ч то б ы не вы звать язвительной п ол уул ы б ки у М а я ­
к овского, к о то р ы й не переваривал «хлопанья пробок»,
хотя и вполне признавал в о л ш е б н у ю звукопись «ш и­
пенье пенистых б о к ал о в и пунш а плам ень гол уб ой » и
« в ош е л — и п р о б к а в потолок», — я снял ж е л е зн у ю
ско бку, почти совсем б е с ш у м н о отвинтил п р о б к у
« а б р а у -д ю р с о » и с к р о м н о налил в наши стаканы ш ип у­
чее вино. М а я к о в с к и й его тол ьк о пригубил. Видно, не
хотел пить. О н в о о б щ е пил нем ного, п р еи м ущ е ств е н н о
л е гк о е в и н огр ад н о е вино, в чем сказы вал ось его гр у ­
зи н ск о е происхож дение.
«Только нога ступила в Кавказ, я вспомнил, что я —
грузин».
В о д к у с о в се м не признавал. С п р езр е н и е м говорил,
что в о д к у п ью т лиш ь чеховские чиновники.
М ы д о л го молчали, д ум ая каж ды й о своем. Не
знаю , о чем д ум ал М аяковский, но он все вре м я как
б ы к ч е м у-то прислуш ивался, ож идал чего-то. Я ж е
д у м а л о нем, к о т о р о г о с давних п о р страстно лю бил
как поэта, считая его р авны м Пуш кину.
К аким же, в сущ ности, бы л этот человек, за д ум ч и ­
во, но п р я м о сидевш ий в тем новато й ком нате на ди ва­
не п о д л енинградской аф иш ей м о е го п р овал ивш егося
« А в а н га р д а » ?
Горький о д н а ж д ы сказал при м не п о л у ш у тя -п о л у ­
сер ьезно , что он у ж е не человек, а учреж денье.
В че м -то он бы л прав. М а я к о в с к о г о же, н е см о тр я на
в сю его г р о м а д н у ю об щ ествен н о -п ол и ти ч е скую , в то м
числе и ор ган и за ц и о н н ую , р а б о ту поэта-главаря, нова­
тора, с о зд а в ш е го новы й русский поэтический язык,
р аб оту, к о т о р у ю М а я ко вс к и й неустанно вел не м е н ьш е
288

Горького, его никак нельзя б ы л о назвать у ч р е ж д е н и ­
ем. О н всегда оставался тол ько че л о в е к о м — великим
ху д о ж н и к о м слова, н о в а т о р о м -р е в о л ю ц и с н е р о м
с
очень слож ны м , п р о ти в о р е ч и в ы м х а р а к те р о м и н е ж ­
ной, легко р аним ой душ ой, «исты канной в д ы м ы и
в пальцы».
Н е д авно в этой ж е ком нате М е й ер х о л ьд , заси д е в­
шись д о зари, со свойственной е м у с тр ас тью и п р е у в е ­
личениями развивал план тургеневских « О т ц о в и д е ­
тей» для постановки в кинем атограф е.
Ф и л ь м д о л ж ен был начаться с черной классной
доски, на к о то р о й Б азар о в рисует м е л о м с хе м у чел о­
веческой грудной клетки — белы е р е б р а и в них — как
в тем нице — за р еш етко й — нар исованное че л ове че ­
ское сердце, б ь ю щ е е с я сначала ритм ично и р а з м е р е н ­
но, подчиняясь зак о н у к р о во о б р а щ е н и я , а п о т о м тр е ­
пещ ущ ее, скач ущ е е и в д р уг з а м и р а ю щ е е в послед ней
конвульсии.
— Б азар ов нигилист? В з д о р ! — то р о п л и в о говор ил
М е й е р х о л ь д сво и м сиплы м голосом , заки д ы вая н азад
у з к у ю гол ову с б о л ь ш о й б е сп о р я д о ч н о й ш е в е л ю р о й
так, что его носаты й проф иль полиш инеля в р е м е н а м и
принимал как бы совсем го р и зо н та л ьн о е п о л о ж е ­
н и е .— Б азар ов ум и р а е т не от зар аж ения крови! Б аза­
ров ум и рает от лю бви. Его убивает страсть к ж е н щ и ­
не. Да, да, вот именно! Б езум н ая страсть! Б азар о в
о б в о д и т углем на своей груди место, где у него к о л о ­
тится сердце. О н сам с у ж а с о м замечает, что его
сер д ц е сж им ается от любви, от страсти, от ж елания!
План постановки р а зр а б о та н у меня д о п осл е д н е го
кадра.
— Кто ж е б уд е т Б а зар о в ? — спросил я.
— О хл оп ков, — ответил М ей ер хол ьд , — я виж у О х ­
лопкова. Только О хл оп кова, и никого д р у г о г о .—
И вдруг, повер нув ко м не лицо, к о то р о е в ф ас к аза­
лось настолько узким, что как бы им ел о то л ь к о два
изм ерения и в тр е тье м вовсе не пр осм атривал ось, вос­
кл и кн у л :— Нет! Не О хл о п к о в ! Ведь Б а за р о в бы л ф у ­
турист! Есть то л ьк о один настоящ ий Б азаров, к о то р ы й
с м о ж е т ум е р е ть от лю бви: М аяковский] Тем б о л е е что
289

он сам очень хо р о ш и й актер. Зина, ты согласна, что
М а я к о в с к и й оч ен ь хо р ош и й актер в ж изни? О н д о лж е н
сы грать у м еня Базарова. О н у ж е м н о го р аз снимался
для синем атогр аф а. Н о тол ьк о не попадал в руки на­
с т о я щ е г о реж иссера. Н а к о н е ц — он автор наш его
театра. М ы его угов ор и м . Реш ено!
И тут ж е он стал развивать уж е совсем д р уго й план,
план п остро й ки для его театра с о в е р ш е н н о н ов ого п о ­
м ещ ения.
— Э т о б уд е т театр-арена. Зрители вокруг. П очти
вокруг. В о к р у г на три четверти, на четы ре пятых. То­
варищ и, п р ед ставьте себе, — все б о л ьш е и бол ьш е
р аспалялся М е й ер х о л ьд , взбивая длинны м и пальцам и
с в о ю в ы с о к у ю ш е в е л ю р у и шагая, как на ш арнирах,
п о ком нате, то сгор бивш ись в три погибели, то заки­
д ы ва я го л о в у н азад и р е зк о поворачиваясь. — Для
о тк р ы ти я — «О телл о». С о в е р ш е н н о пустая сцена, где
а б с о л ю тн о ничего нет, к р о м е гро м ад ного, во всю
арену, о д н о ц в е тн о го ковра. Я рко-м ал и н ового. Что?
З е л е н о г о ? В от видите, Зина находит, что зеленого. О н а
не с о в се м права, но тем лучше. Гром аднейш ий, во всю
арену, б е з единой м о р щ и н ы тем но-зел е н ы й ковер,
осл еп и тел ьн о я р к о освещ енны й сверху всеми п р о ж е к ­
тор ам и ; и в с а м о м ц ентре этого к о в р а ... Нет! Не
в центре, а чуть-чуть вне центра, но все-таки п осе р е ­
д и н е — м ал ен ьк и й ... — О н сделал п аузу и, сладостно
заж м ур и в ш и сь, пр отян ул руку, как бы д е р ж а в своих
пальцах, длинных, как у Паганини, нечто в о зд у ш н о легкое, м аленькое, волш ебное. — И п осере д ин е этого
я р к о о с в е щ е н н о го з е л е н о г о ... — он р азж а л пальцы, —
маленький, с о в се м крош ечны й, но п р он зи те л ьн о за­
м е тны й из сам ы х отдаленны х точек зр и те л ьн ого за­
л а — к р у ж е в н о й платочек с вы ш итой в угол ке зем л яличкой. Б о л ьш е ничего! Э т о и есть «О телло». Э то и
есть подлинны й, настоящ ий Ш експир. Н е п равд а ли,
это гениально п р о с то ?
Гени ал ьно-то гениально, п од ум ал я, но ведь всетакй Ш експир а, а не М а я к о в с к о г о м ечтае т он поста­
вить для отк р ы ти я своего у льтр асоврем енн о го , нового
290

театра-арены . П о ч е м у ж ^ все-таки не М а я к о в с к о г о ?
Н еуж ели врем я М а я к о в с к о г о — зенит его славы —
п р о ш л о или, во в сяк о м случае, п р охо д и т?
Не стал ли это чувствовать с н е к о то р ы х п о р и сам
М а я ко вск и й ?
Все тяж ел ее становилось е м у переваливать года.
Э т о уж е бы л совсем не тот М а яко вс к и й п ервы х лет Ре­
волю ции, к о то р о го я некогда увидел в Х ар ьк о в е , в дни
п о в о л ж с ко го голода.
О ч е н ь х о р о ш о о б этом у О леш и:
« М ы с Валентином К атаевы м сидели в л о ж е и с не­
истовы м л ю б о п ы тс тв о м ж д али в ы хода на сц е н у того,
чье выступление то л ьк о что возвестил пр ед сед атель.
На сцене не б ы л о ничего, к р о м е столика, за к о т о р ы м
сидел п р ези д и ум — по всей вероятности, л ю д и из го­
р о д с к о го ком итета партии, из редакций, из р у к о в о д ­
ства ком сом ол а. П устая о гр о м н а я сцена, в глуби не ее
голы е стены д аж е с каким и-то б а л к о н а м и ...
Н е тол ьк о я и Катаев — два м о л о д ы х поэта — охва­
чены волнением. Н а з а д м ы не огляды ваем ся, так что
не м о ж е м определить, что п ереж ивает весь театр, но
те, что сидят за столиком , — л ю д и бывалые, да е щ е и
настроенные, как это чувствуется, скептически, — впе­
рились, видим мы, глазам и туда, в тайну кулис.
Я бы л уверен, что выйдет человек те атр ал ь н о го
вида, ры ж еволосы й , почти б у ф ф о н ... Такое п р ед став­
ление о М а я к о в с к о м м о гл о все ж е в озникнуть у нас:
ведь м ы -то знали о ж е л то й коф те и о л и те р атур н ы х
скандалах в п р о ш л о м !
С о в с е м иной человек появился из-за кулис!
Безусловно, он п ор ази л тем, что оказался очень
рослы м ; поразил тем, что и з-п о д чела его см о тр е л и
н е об ы кно венно й силы и красоты гл а з а ... Н о это вы щел, в о б щ е м , о б ы ч н о го советского вида, н е ско л ьк о
усталы й человек, в п о л у ш у б к е с б а р а ш к о в ы м в о р о тн и ­
к о м и в б а р а ш к о в о й же, чуть сдвинутой н а за д ш апке».
291

Х о р о ш о п о м н ю и я этот вечер — И нгулов в п р е зи ­
д и ум е ! м о ж е т быть, р я д о м с ним и Клавдия З а р е м ба! — и М а я к о в с к о го , так п р екр асн о оп и сан н ого С л е ­
шей. О д н а к о я бы не сказал, что М а я ко вс к и й был
в п о л у ш у б к е с б а р а ш к о в ы м в о р о тн и к о м и б ар а ш к о в о й
ш апке. Э т о неточно. Я бы сказал так: на М а я к о в с к о м
б ы л о те м н о-се р ое , зимнее, кор откое, д о колен, п ол у­
п ал ьто с ч е р н ы м к ар ак ул е в ы м в о р о тн и к о м и такая ж е
ч е р ная — но не шапка, а с ко рее круглая неглубокая
ш апочка, действител ьно н есколько сдвинутая на за ты ­
лок, о тк р ы в ая весь л о б и часть остр иж енн ой п од м а ­
ш и н к у головы.
О н вы ш ел с б о к у и, сделав стро ево й ш аг с левой
ноги вперед, г р о м к о сказал, как бы подавая сам о м у
с е б е ком ан д у:
— Р аз-з-з!
Н о это не бы л счет шагов, а первы й слог его зна­
м е н и то го « Л е в о го м арш а»:
«Р аз-вор ачи вай тесь в м ар ш е! С л о в е сн о й не м есто
кляузе. Тише, о р а то р ы ! Ваш е слово, то в а р и щ м аузер».
Э т о бы л а его п р о гр а м м н а я вещь, и с особ е н н ой
энергией он отбивал ее тверд ы й р е в о л ю ц и о н н ы й ритм,
то ч н о гвозди вколачивал в голы е доски сцены.
«Левой! Л евой! Л евой!»
П о т о м он, не передохнув, прочитал от начала д о
к о н ц а с в о ю гр о м а д н у ю , совсем недавно написанную,
н о у ж е и зв е с тн ую нам с О л е ш е й ан о н и м н ую п оэм у
«150 000 000», п о тр я с ш у ю нас своим неистовством :
«В ы дь не из зв е зд н о го неж но го лож а, б о ж е ж е л е з­
ный, огненны й бож е, б о ж е не М а р с о в , Н еп тун о в и Вег,
б о ж е из м яса — бог-чел овек!»
Ч угун н о ш агая по эстраде, он сделал такой жест,
как б у д т о в д р уг выхватил из кар м ан а на б е д р е писто­
л е т и направил его в зрительны й зал:
292 -

«Пули, п огущ е ! П о о р о б е л ы м !
грянь, п ар аб елл ум !»

В

гу щ у

б е гу щ и м

За те м его голос загр ем ел яростно, и он не п р о и з ­
нес, а как-то пр оскр еж етал :
« С а м о е это! С д о н ы ш к а душ ! Ж ар о м ,
ж ел езом , светом, жарь, жги, режь, р уш ь!»

ж ж ен ьем ,

И когда он д о ш ел д о стиха:
« М ы тебя д о конаем , м и р -р о м а н ти к !» —
то нам с О л е ш е й показалось, что он с м о тр и т п р я м о
на нас своими п р екр асны м и гр о зн ы м и глазами, и м ы
д а ж е нем ного подались в глубь ложи, п р и кр ы в глаза,
как от сли ш ком я р к о го света.
«В м есто вер, — п р о д о л ж а л грем еть М а я к о в с к и й ,—
в д у ш е электричество, пар. В м есто нищ их — всех м и ­
р ов богатство п р икарм аньте!»
И тут впервы е д о нас п о л н о с тью д о ш л а б е зу с л о в н о
сам ая страш ная, беспощ адная, кровавая с тро чка во
всей м и р ов ой р е в о л ю ц и о н н о й поэзии, котор ая, к огда
м ы читали ее глазам и в книге, как-то уск о л ь зал а от
нас, а теперь н еож и д ан н о раскры лась во всей своей
невероятной силе, о б р уш и л ась на нас, как в зор ван н ая
стена:
« С та р — убивать. На пепельницы черепа!»
Э т о б ы л о так страш но, что даж е п отом , когда, пе­
рем енив м ан е р у чтения, М аяко вски й почти п р оп е л
в стили зованно-р усской частуш ечной м ан е р е строчки
об Ам ерике:
«М ир, из света частей соби рая квинтет, од ар и л
ее м о щ ь ю магической. Г о р о д в ней стоит на о д н о м
винте, весь электро-д инам о-м еханический», м ы у ж е
не м огли оценить их по достоинству. И лиш ь к огда
М аяковский, д о последней степени усталый, вы тирая
ш апкой б л е с тя щ у ю от пота с в о ю к о р о тк о о с тр и ж е н н у ю
293

голову, в п о с л е д н е м усилии напрягая свой р окочущ и й ,
у ж е сор ван н ы й голос, бросил в черны й м олчаливы й
зал к о н ц о в к у своей героической поэм ы :
— «.. .цвети, зем ля, в м о л о ть б е и в сеятьбе. Э то
те б е р е в о л ю ц и й кровавая Илиада! Го ло д н ы х годов
О д и ссея, тебе!» —
м ы очнулись — и то не сразу — и вп ервы е поняли, что
с о б о й — п о -н а с то я щ е м у — пред ставляет
М аяковский,
е го подлинны й м асш таб.
П о сам ой своей духо вно й сути он бы л поэт траги­
ческий и то л ь к о на этом пути м о г создавать действи­
те л ьн о гениальны е вещи.
Тема вечной н е р азд е л и м о й л ю б ви и см ерти всегда
н аходи лась в ц е н тр е его творчества, его человеческой
личности. К аж д ая его п оэм а — хо ж д ени е душ и по м у ­
кам, гибель и за те м а п о ф е о з воскресения для новой,
н е слы ханн о п р ек р асн ой и справедливой, вечно счастли­
вой, идеальной о б щ е ч е л о в е ч е с к о й жизни.
В п о э м е «В л а д и м и р Ильич Ленин» — то ж е самое.
Тем а см ер ти п е р е х о д и т в ап оф е о з:
«В ы ш е с о л н ц е !.. С тал а величайш им к о м м ун и сто м о р г а н и з а т о р о м д а ж е сам а Ильичева с м е р т ь ... Рабы,
р азги б ай те спины и колени! А р м и я пролетариев,
встань, стройна! Д а зд р авствует р ево лю ц и я, р адостн ая
и ско рая! Э т о — единственная великая война из всех,
какие знал а история».
•. .О н ж а ж д а л Р е в ол ю ц и и р ад о стн ой и с к о р о й ...
О д н а из м о и х л ю б и м е й ш и х вещ ей М а я к о в с к о ­
г о — « Х о р о ш о !» , где в тр аги ческо м зар е ве уличных
о к тя б р ь с к и х к о с тр о в так н е п о в то р и м о -п р е к р а сн о «то­
н ул а Россия Блока», то ж е заканчивается а п о ф е о зо м :
« Ж и зн ь п р ек р ас н а и удивительна».
Я у ж е не г о в о р ю о п о э м е « П р о это» с п о тр я с а ю ­
щ и м р о м а н с о м о м ал ьчи ке-сам оуб и й ц е.
294.

«Вата снег. М а л ь ч и ш к а ш ел по вате. Вата в з о л о т е —
чего у ж пош ловатей?! Н о такая грусть, что стой и
грустью ранься! Расплы вайся в п р о ц ы га н е н н о м р о ­
мансе.
М а л ьч и к шеЛ, в закат глаза уставя. Был закат неп р е в зо й д и м о желт. Д а ж е снег ж елтел в Тверской за ­
ставе. Н ичего не видя, м альчик шел. Ш ел, в д р уг встал.
В ш елк р ук сталь. С час закат смотрел, глаза уставя,
за м ал ьчиш кой л е гш у ю кайму. С н ег хрустя р азл ам ы ва л
суставы. Д л я чего? З а ч е м ? К о м у ? Был в о р о м -в е т р о м
м альчиш ка обыскан. П оп ал а ветру м альчиш ки записка.
Стал ветер П е тр о в с к о м у п ар ку звонить:
— П р о щ а й т е ... К о н ч а ю ... П р о ш у не винить.
Д о чего ж на м еня п ох ож !»
К огд а я впервы е услы ш ал эти строки-исповед ь,
п рочитанны е М а я к о в с к и м с эстрады П ол и техн и че ско го
м узе я п еред стулом, на к о т о р о м висел его пидж ак и
узкий галстук, м не с р а з у ж е представился д р уго й М а я ­
ковский, автор п о э м ы «Л ю б л ю », нищ ий м альчиш ка,
м е чтаю щ и й о вечной, единственной, великой л ю бви.
« Л ю б и ть? П ож алуйста! Рубл иков за сто. А я, б е з ­
дом ны й, р учи щ а в рваный в карм ан засунул и ш лялся,
глазастый».
Д л я М а я к о в с к о го — да и для всех др уги х п о э то в —
вре м я ш ло по вертикали сверху вниз; так он и запи­
сывал свои строки. Д л я м еня ж е врем я идет п о го ­
р и з о н т а л и — туда или д аж е иногда о б р а т н о ,— п о э т о м у
я записы ваю стихотворны е строчки в о д н о м н ап р авле ­
нии — по течению времени.
О д н а ж д ы н о ч ь ю м ы шли с ним по гор и зон тал и
пусты нной М я с н и ц к о й — он заходил ко м н е в М ы л ь ­
ников, и я пош ел п р ов од и ть его д о Л у б я н с к о го п р о е з ­
да, ныне С е р о в а ,— я п оп р оси л его как-ниб удь п р о ­
честь м не « О б л а к о в штанах».
295

О н остановился, п о с м о тр е л на м еня и сп од л об ья и
н е о ж и д а н н о р явкнул на всю улицу, р азевая с во ю льви­
н у ю пасть:
— Р едчайш ая бестактность!
Я струхнул.
— П о ч е м у ж е бестактность! П р о к ти те ... Н о м не
д а вн о у ж е . .. так х о те л о с ь ... П очти все ваши вещи
слы ш ал в в аш ем и сп ол нени и ... А « О б л ак а» не слы­
шал. .. не п р и ш л о с ь ...
О н взъярился е щ е пуще.
— « О б л а к о в ш танах»! — заревел он. — А п о ч е м у
вы не п р оси те м еня прочесть « Х о р о ш о !» ? П о ч е м у ?
В гол осе его я уловил горечь.
— Ч то? Д ум аете, « О б л а к о » л учш е? А я считаю, что
« Х о р о ш о !» лучш е. « Х о р о ш о !» — л учш ее м о е п р о и з­
ведение. И во о б щ е , — снова поднял он свой р азъ я р е н ­
ный голос, — н икогда не смейте просить поэта п р о ­
честь ч то -ни б уд ь старое, вчераш нее. Н ет хуж е о с к о р б ­
ления. П о т о м у что у н астоящ его м астера каж д ая новая
вещ ь д о л ж н а бы ть л учш е преж них. А если она хуже,
то, значит, поэт кончился. Или во в сяком случае —
кончается. И говор ить ем у о б этом — ф еерическая
бестактность! З а р у б и те себе на носу. Ф е -е -р и -ч е ск а я ! ..
Я понял, что, совсем не ж елая того, коснулся са­
м о г о его б о л ь н о го места:
«Все м е н ьш е любится, все м еньш е дерзается, и
л о б м о й врем я с р азб е га круш ит. П р и хо д и т страш ней­
ш ая из ам о р ти зац и й — а м о р ти зац и я сер д ц а и души».
.. .С ум ер ки продол ж али сь. М а яко вск и й п р о н и ц а­
те л ьн о п о с м о тр е л на м еня и улы бнул ся п оловиной
лица.
— Катаич, у м еня слож илось такое впечатление,
что у вас н азн ачено свидание, вам надо слом я голову
мчаться, что бы не опоздать, а вы стесняетесь сказать
м н е это.
296

«Я бы л м олод , когда п о зн а ко м и л ся с М а я к о в ­
с к и м ,— пиш ет О леш а, — о д н а к о л ю б о е л ю б о в н о е сви­
дание я м о г забыть, не пойти на него, если знал, что
час этот п р о в е д у с М а яко вски м ».
Я то ж е л ю б и л М а я к о в с к о го не м е н е е сильно, чем
О леш а, и я то ж е бы л м олод , но д а ж е ради него не
м о г наруш ить д анного слова.
О н п о о щ р и те л ь н о кивнул м не головой.
О ставив М а я к о в с к о г о о д н о го в своей ком нате, я
вы ш ел из д о м а и, м о б и л и зо ва в все виды транспорта,
слетал туда и о б р а тн о — извинился, отм енил, перенес,
поцеловал, обнял — и, вернувш ись м инут чер е з сорок,
наш ел его все на то м ж е м есте возл е совсем посинев­
ш е го окна.
— Простите, — сказал я.
О н невесело улы бнул ся од ной щ екой.
— Понимаю.-вас.
И пояснил своим л ю б и м ы м четвер ости ш и е м из
«О негина»:
— «Я знаю : век у ж м ой изм ерен; но чтоб п р о д л и ­
лась ж изнь м оя, я у т р о м д о лж ен бы ть уверен, что
с вами д нем увиж усь я».
В этот м иг вд р уг раздался зв о н о к д о сих п о р м о л ­
чавш его телеф она.
П о-ви д и м ом у, наступил тот м осковски й час, когд а
зн ак о м ы е начинали перезваниваться, сговариваясь, где
бы провести сегодняш ний вечерок. В п ослед не е вре м я
почти каж ды й день п о ч е м у -то соби рали сь у меня, так
что м о я квартира превратилась в п о д о б и е н о ч н о го
клуба.
Едва я успел снять трубку, как М а я ко вс к и й стр е м и ­
тельно ш агнул ко м не и сделал повелительны й ж ест
рукой, об озн а чав ш и й приказание, п р еж д е чем о тв е ­
тить, прикры ть те л е ф о н н у ю трубку, что я и выполнил.
— Кто звонит? — спросил М аяковский.
— Сейчас узнаем .
297

Д а л ьн е й ш е е п р о и с хо д и л о так: я спраш ивал, кто го­
ворит, закр ы вал л а д о н ь ю тр у б к у и вп ол гол о са с о о б ­
щ ал М а я к о в с к о м у им я звонивш его, а он, н е сколько
м гн ов ен и й подум ав, утвер д и тел ьн о или отрицательно,
но ча щ е о тр и ц ате л ьн о кивал головой. И но гд а п р и ба в ­
лял при этом что -ниб уд ь вроде: «П усть приходит» или
« А ну его к черту», а то е щ е и значительно похуж е,
п осл е чего я п о к о р н о говорил в трубку: «Я сегодня
в е ч е р о м занят» или «Приходите».
В этот день как р а з зв он и л о о с о б е н н о м н о го р а з­
н о го народа, и М аяковский, как золотоискатель, са­
м ы м тщ а те л ьн ы м о б р а з о м п р о м ы в ал звонки, оставляя
р е д к и е крупинки чистого золота; тех лю дей, к о то р ы е
д о л ж н ы были сегод ня в е че р ом составить е м у к о м п а ­
нию.
Б ы л о тр у д н о понять, чем он р ук о в о д ств о в ал ся при
э т о м вы б ор е. Удивляло, что он о твер г н е к отор ы х своих
о б щ е п р и н я ты х др узей, товар и щ ей по «Дефу», и сделал
это с в ы р аж е н и е м — я бы д а ж е сказал — я р о с тн о го от­
вра щ ен и я: «А, п ош е л он к . ..»
Такая ж е участь постигла и о д н о го очень извест­
н о го поэта д р у г о г о лагеря, п о зв о н и вш е го м н е в этот
вечер.
— Н е надо, — б ур к н ул М аяковский, м ахнув рукой,
и п о в е р н ул ся спиной к телеф ону.
О н недавно вступил в Р А П П и, конечно, у ж е страш ­
н о раскаивался. П оспеш ил. П огорячился. С д е л ал л о ж ­
ный шаг. Я д ум аю , он уж е понимал, что, в сущ ности,
Р А П П такой ж е вздор, как и «Леф». Л и тер атур н ая п о ­
зи ц и я — не б ольш е.
Д о ж и в о го ж е М а я к о в с к о г о — человека, поэта,
с л о ж н о г о и очень пр оти вор ечи вого, н езав и си м ого и
о д и н о к о го , как П уш кин, — б ол ьш и нству из них не б ы л о
н и к ак о го дела. Д л я них — и для ф утур и стов в п р о ­
ш л ом , а ны не «л е ф ов » в то м числе — он был счастли­
вая находка, вы годней ш и й лидер, человек гр о м ад н о й
п р о б и в н о й силы, за ш и р о к о й спиной к о т о р о г о м о ж н о
б ы л о п р о л е зть б е з билета в и с то р и ю русской литера­
298

туры. Рай для прим азавш ихся посредственностей, о п е ­
ративны х м о л о д ы х людей, б р яц ав ш и х сво и м л и п о в ы м
леф овством , к о то р ы е облепили М а я к о в с к о г о со всех
сторон, о б щ и м и усилиями приниж ая его д о сво е го
пр ови н ци ал ьн ого уровня, наросли на нем, как р а к у ш ­
ки на киле ок е ан ск ого корабля, м еш ая его ходу.
О н был в отчаянии, он не знал, как от них изб ави ть­
ся, от всех этих д о м о р о щ е н н ы х «леф ов», невеж ествен ­
ных и сам онад еянны х теоретиков, вы сасы ваю щ и х те о ­
р и ю л итературы из гим назических учебни ко в старш их
к л а сс о в ...
Каких тол ьк о м о н с тр о в не б ы л о среди них!
Был д аж е один средн его р а зм е р а карлик — страш ­
ный новатор, ф ор м ал и ст и р е в о л ю ц и о н е р в искусстве,
р азум еется превративш ийся с течением врем ени в са­
м о го
вульгарного, б л а го н ам е р е н н о го
наукообраз­
н ого с тро чкого на-ко нсер ватор а, и м е ю щ е го р е п у та ц и ю
б о л ь ш о го знатока литературы : ф ельдш ер, в ы д а ю щ и й
себя за д о к то р а медицины .
Поэт, неустанно б о р о в ш и й ся за о с в о б о ж д е н и е че­
л овека от всех видов д у хо в н о го рабства, н е зам е тн о
для сам ого себя превратился в раба, по р у к а м и н огам
скованного пр ед р а ссуд кам и так н азы в аем ой литера­
турной б ор ьбы , к о т о р у ю совсем недавно сам ж е п у б ­
лично назвал «л итер атурны м м о р д о б о е м — не в б у к ­
вал ьном смы сле слова, а в с а м о м хо р ош ем ».
Ну, пусть д аж е так: в с а м о м х о р о ш е м смысле. Н о
страш но подум ать, ско лько он потратил своих д р а го ­
ценнейш их душ евн ы х сил на весь этот вздор.
Теперь он как бы вдр уг на м оих глазах сбросил
с себя эти о к о в ы и стал б езгр ани чно сво б од н ы м , как
и п о д о б а л о поэту, од на лиш ь п оэм а к о т о р о г о стоила
в ты сячу р аз д о р о ж е всех внутрил итературны х скан да­
лов и направлений, вм есте взятых.
П о р а великих п р евр ащ ени й начиналась для него
с возвр ащ ени я внутренней свобод ы , д у ш евн о й р а с к о ­
ванности. Ем у у ж е не над о б ы л о в у го д у чьей-гто в ы д у ­
299

м ан н о й теории наступать на го р л о собственной песне,
вы чер кивать из своих стихов пор ази тел ьн ы е по силе
куски, как это случилось со знам ениты м :
«Я хочу бы ть понят м оей страной, а не б у д у п о ­
н я т — что ж?! П о р о д н о й стране п р о й д у стороной, как
п р о х о д и т косой дож дь».
За
одно
это
четверостиш ие — п о -м о е м у — е м у
н у ж н о б ы л о поставить памятник, а е м у приш лось
в у го д у к о м у -то или чем у-то публ ично за это че тв е р о­
стиш ие каяться, назы вая его «райским хвостиком , при­
д е л ан н ы м к о д н о м у из своих неукл ю ж и х б е ге м о т о в стихоз»,
д о б а в л я я при этом :
« Н е с м о тр я на всю с во ю р о м а н с о в у ю чувствитель­
ность (публика хватается за платки), я эти красивые,
п о д м о ч е н н ы е д о ж д е м перы ш ки вырвал».
Какие ж е униж ения при этом д о лж ен бы л испы ты ­
вать он, мастер, отлично зн аю щ и й н а с то я щ у ю цену
этим сво и м стро чкам !
Ч то ж е заставил о его так несправедливо, а главное,
н е в е р н о назвать од ни из своих лучш их строк « п о д м о ­
че нны м и»?
А б е ск он е чн ы е унижения, связанны е с о с к о р б и те л ь ­
н ы м п р о х о ж д е н и е м через тогдаш ний Гл авр е п е ртком
к о м е д и и «Баня», где он так блестящ е дрался на два
ф р о н та — пр отив правы х о п п ор тун и сто в и левы х загиб­
щ иков?
С н ач ал а все ш л о как б у д то хо р ош о.
Чтение в ф ой е театра М е й е р х о л ь д а — там, где сей­
час Зал имени Ч айковского. О к н а — на Т р иум ф альную ,
ны не п л о щ ад ь М а я к о в с к о г о с его пам ятником , на
м е сте к о т о р о г о тогд а бы л зелены й пр овинциальны й
сквер, и в о к р у г него, как зав о д н ы е игруш ки, бегали,
р о н я я искры, е щ е не вполне устар евш ие электриче­
300

ские трамваи, те сам ы е м оск ов ск и е тр ам ваи вре м е н
ю н о го М а яко вск о го , о к о то р ы х он так зам е ч ате л ь н о
сказал:
«Язы к трам вайский вы поним аете?»
И ещ е б ол ее зам ечательно:
«.. .тысячью поц елуев п о к р о ю у м н у ю м о р д у т р а м ­
вая».
Н ад д о м и к о м тр ам вайной станции, над н е стри ж е ­
ной зел енью сквера виднелись о то в с ю д у знам е н и ты е
часы — как сказал бы О леш а, «б очка счастья», — зн а­
м ениты е электрические часы, п од к о то р ы м и о б ы ч н о
назначались в М о с к в е наиболее важ ны е л ю б о в н ы е
свидания, в то м числе, конечно, назначались и сам им
М аяко вски м .
Пыльное, о с о б е н н о б е сп р и ю тн о е к ак ое -то при
свете б уд него дня фойе, где ничего не го в о р и л о о том,
что это ф ойе всем ир но известного театра р еж и ссе р ановатора, каж дая новая постановка к о т о р о г о — с о б ы ­
тие, драка, скандал.
С кр и п учи е стары е венские стулья, расставленны е
как п оп ал о перед м ал еньки м кухонны м, ничем не п о ­
кр ы ты м стол и ко м с гр аф и н ом в о д о п р о в о д н о й вод ы и
полоскательницей, у ж е полной скисших окурков.
Н о зато какие лю ди! Ц вет театр ал ьного мира, цвет
худож ественной интеллигенции.
Писатели, к о то р ы х притащ ил с собой М аяковский,
были: Э рд м ан, З о щ е н к о , Бабель, В о л ь п и н ...
Наконец, сам М ей ер хол ьд , элегантно-затрапезны й,
с вью щ им ся, п ол ур азвязан н ы м , узким, сильно п о н о ­
ш енным, но тем не м енее явно париж ски м галстуком ,
заб р о ш е н н о й назад, за плечи, носатой гол овой и м у з ы ­
кальны м и руками, так странно движ ущ им ися, что
м о ж н о поклясться, что их не две, а по крайней м е р е
четыре, как у индийского бож ества. Э то не я п р и д у ­
мал. Так его написал Борис Григорьев, каж ется д аж е
в цилиндре: н есколько р ук в белы х перчатках. А м о ­
ж ет быть, и не Григорьев. Не пом ню .
301

Каж ется, д а ж е приш ли к о е -к то из мхатовцев. Так
сказать, лазутчики из в р а ж д е б н о го лагеря. Аки. Н ав е р ­
н о е — М а р к о в Паш а, как м ы его тогд а называли, со
с во и м и в зд е р н уты м и к ор отк и м и чер ны м и б ровям и, как
у сам урая, и п р о сто д уш н о -я д о ви те й ш е й улы бкой. О н
у ж е давно, втайне, охотился за М аяко вски м , желая
заставить его написать пьесу для М Х А Т а . М аяко вски й —
на сцене Х уд о ж е стве н н о го . Вот бы л бы н ом е р ок!
С к а н д а л на весь крещ ены й м ир!
(—

Х о -хо -хо , — захлебы ваясь, хохотал М арков.)

— А, собственно, п о ч е м у бы и нет? Ведь сам м а ­
стер М е й е р х о л ь д из тех ж е коню ш ен. Бывш ий актер
Х у д о ж е с тв е н н о го театра. (И грал Треплева, играл Ш у й ­
с к о го в « Ц а р е Ф е д о р е » .)
М а р к о в недавно, путем неверо ятны х тр уд о в и хит­
ростей, затащ ил М а я к о в с к о г о во М Х А Т на «Дни Турби­
ны х» Булгакова. М а яко вск и й улизнул после третьего
акта.
На вопрос М аркова:
— Ну, что вы скаж ете? —
М а я к о в с к и й ответил:
— Н е знаю . Н е видел хвоста. П о э то м у не м о гу и
опр едел ить, что это за зверь ваш Булгаков: к р о ко д и л
или ящ ерица.
С н я в по с в о е м у о б ы к н о в е н и ю пидж ак и повесив
его на спинку стула, М а яко вс к и й р азве р н ул с в о ю
р ук о п и с ь — как М е й е р х о л ь д лю бил говорить: м а н у ­
с к р и п т,— хлопнул по ней л а д о н ь ю и, не теряя з о л о ­
т о г о врем ени на предисловие, то р ж е с тв у ю щ е п р о р ы ­
чал:
— «Баня», д р а м а в ш ести действиях! — пр ичем
м е тн ул взгляд в наш у сторону, в с то р о н у писателей;
каж ется, он при этом д а ж е з а д о р н о подм игнул.
О н читал о ^ и ч н о , удивив всех тон ки м знан ием
у к р а и н с к о го языка, и зо б р аж ая О пти м истенко, причем
с а м с т р у д о м удерж ивал ся от смеха, с усилием пере*в о д я его в о д н о б о к у ю у л ы б к у толстой, п о д к о в о о б р а з 3CJ2

ной м ор щ ино й, о ги б а ю щ е й край его к р у п н о го рта
с о к у р к о м толстой папиросы «госбанк».
П осле чтения, как водится, начались дебаты , к о т о ­
рые, с чьей-то легкой руки, свелись, в о б щ е м , к том у,
что, слава богу, среди нас н аконец появился новы й
М о л ье р .
Как говорится, читка п р о ш л а «на ура», и по д о р о ге
д о м о й М аяко вски й был в п р е к р а с н о м настроении и все
врем я допы тывался, не каж ется ли нам, что в ш е сто м
действии чего-то не хватает?
— Чего ж е?
— Не знаю . Вам, как ав тор у всем ир но п о п ул я р н о й
«Виш невой квадратуры », д о л ж н о быть виднее. Нет,
нет, не сердитесь, это я лю бя.
— Л ю б я вставили м о й водевильчик в с в о ю вы со­
к ую к о м е д и ю ?
— З а т о какая реклам а! Так все-таки чего ж е не
хватает у м еня в ш е сто м действии?
— Н е знаю .
— А я знаю , — подум ав, сказал М аяковский. — Ещ е
д олж ен быть какой-то вставной н о м е р о п аф осе наш их
дней. Без этого нет равновесия. Я его завтр а у т р о м
напишу.
К огда м ы на д р угой день встретились с ним случай­
но на Б ол ьш ой Д м и тро вке, против л ом б ар д а, — он
ср азу ж е сказал:
— Только что написал. И м е н н о то, чего не хватало.
О н достал из б о к о в о г о кар м ана вчетверо с л о ж е н ­
ный лист граф леной бумаги, но не стал в нее см отреть,
даж е не развернул, а, п р о д о л ж а я идти по улице, п о д
ногу пр очел « М а р ш времени».
— «Ш агай, страна, быстрей, моя, к о м м у н а у вор от.
Вперед, врем я! Вре-мя, впе-ред!»
— Как вы думаете, М е й е р х о л ь д у понр авится?
— О н б уд ет в восторге. В э то м ж е сам ая суть на­
шей сегодняш ней ж изни. Врем я, вперед! Гениальное
название для р о м а н а о пятилетке.
303

— Вот вы его и напишите, этот ром ан. Х отя бы
о М а гн и то стр о е . Н азванье «Врем я, вперед!» д а р ю , —
в е л и к о д у ш н о сказал М аяковский, п о с м о тр е в на меня
строгим и, о ц е н и в а ю щ и м и глазами.
О д н а к о в ск о р е на пути «Бани», к о б щ е м у удивле ­
нию, появи л ось м н о ж е ств о препятствий — нечто весь­
м а п о х о ж е е на х о р о ш о о р ган и зо ва н н ую тр авлю
М а я к о в с к о г о по всем п рави лам искусства, начиная
с п се зд о м ар к си стск и х статей о д н о го из сам ы х б е сп р ин ­
ци п ны х рап п овских критиков, кончая зам алчиванием
«Бани» в газетах и ч уд ов и щ н ы м и тр ебо ван и ям и Главр е п е р тк о м а, ко то р ы й почти каж ды й день устраивал
о б с у ж д е н и е «Бани» в различны х худож ествен н ы х со­
ветах, коллективах, на секциях, пленумах, президиум ах,
о б щ и х собр ан и ях и где зар анее п од гото вл е н н ы е о р а ­
т о р ы от имени советской об щ ественно сти и р аб оче го
класса п од вер гали М а я к о в с к о г о об винениям во всех
с м е р тн ы х л итер атур ны х грехах — чуть ли даж е не з
халтуре.
Д е л о д о ш л о д о того, что на о д н о м из обсуж дени й
к то -то п озв ол и л себе обвинить М а я к о в с к о го в вели ко­
д е р ж а в н о м ш о в и н и зм е и издевательстве над укр аин ­
ским н а р о д о м и его язы ком .
Н и к о гд а ещ е не видел я М а я к о в с к о г о таким расте­
рянны м , подавленны м . Куда девалась его эстрадная
хватка, убийственны й ю м о р , осанка полубога, п о р а ­
ж а ю щ е г о своих врагов о д н о го за д р уги м н е о тр а зи м ы ­
ми остр отам и, р о ж д а ю щ и м и с я м гновенно.
Он, первы й поэт Револю ции, как бы в один миг
б ы л сведен со сво его пьедестала и п р ев р ащ е н в р я д о ­
вого, д ю ж и н н ого, ничем не в ы д а ю щ е го ся литератора,
« п р о та с к и в а ю щ е го сво ю сом н и тел ьн ую
пьеску на
Сцену».
М а я к о в с к и й не хотел сдаться и со все уб ы в а ю щ е й
энергией дрался за сво ю д р а м у в шести действиях,
к о то р а я сейчас, когда я пиш у эти строки, уж е давно
и по п р аву считается классической.
304

— Слуш айте, Катаич, что они от м еня хотят? —
спраш ивал он почти ж алобно. — В от вы то ж е пиш ете
пьесы. Вас то ж е так р е ж ут? Э то о б ы ч н о е явление?
— О го !
Я вспом нил экзе м п л яр од ной из своих пьес, на­
стол ько и зу р о д о ван н о й красны м и чернилами, что С т а ­
ниславский несколько дней не реш ался м не его п о к а ­
зать, опасаясь, что я у м р у от р азр ы в а сердца.
М а яко вск и й брал м еня с собо й почти на все читки.
П о д о р о ге о б ы к н о в е н н о советовался:
— А м о ж е т быть, читать О п ти м и сте н к о б е з у к р а ­
инского акцента? Как вы д ум аете?
— Не пом ож ет.
— Все-таки п о п р о б ую . Ч то б ы не бы ть в е л и ко д е р ­
ж авн ы м ш овинистом .
И он пробовал.
П о м н ю , как е м у б ы л о тр уд н о читать текст свое го
О пти м и сте н к о «б ез у кр аи н ск ого акцента». М а я ко вс к и й
всю с в о ю энергию тратил на то, чтобы О п ти м и сте н к о
получился б е з национальности, «никакой», бесцветн ы й
п е р сон аж с б есц ветн ы м язы ком . В та к о м виде «Баня»,
конечно, теряла п ол овину своей силы, оригинальности,
яркости, ю м ор а.
Н о что б ы л о делать? М аяковский, как мог, всеми
спо соб ам и спасал свое детищ е. Все р авно не п ом огл о.
К в е л и ко д е р ж ав н о м у ш о в и н и зм у на этот раз, правда,
не придирались, но зато обвинили в «б ар ски -пр е н е б р е ж и те л ьн о м отнош ении к р а б о ч е м у классу».
— Что это за Велосипедкин! Что это за Ф оскин ,
Двойкин, Тройкин! И зд евательство над р аб оче й м о л о ­
деж ью , над к о м с о а л о л о м . Д а и о б р а з П о б е д о н о с и кова подозрителен. На к ого нам екает автор ? И прав
то в а р и щ М арты ш ки н, когда отмечает, что характеры ,
с обр ан н ы е М аяко вски м , д алеко не о тв е ч а ю т т р е б о ­
ваниям единственно правильной м арксистской те ор ии
ж и в о го человека. Так что учтите это, то в а р и щ М а я ­
ковский, пока е щ е не позд но, п ока вы е щ е не скати­
лись в м е л к о б у р ж у а зн о е бол ото.
— З а п р е щ а е те ?
— Нет, не запр ещ аем .
— Значит, р азр е ш ае те ?
305

— Н е р а зр е ш а е м .
— А что ж е?
— А то, что сделайте для себя над леж ащ и е в ы в о­
ды, если не хотите из л ево го п опутчика превратиться
в п о п утч и к а правого, а то ещ е и п о х у ж е ...
М а я к о в с к и й м етался по ф а н е р н о м у зак утку среди
п р и к а зо в и пож ел тевш и х плакатов, как бы с т р у д о м
п р о б и в а я сь сквозь слоены е об л ак а таб ачн о го дыма,
в и сев ш его над сто л о м с б лю дечкам и, наполненны м и
ок у р к а м и , с исписанными листами газетного срыва,
с о б к ус а н н ы м и кар анд аш ам и и чер н и л ьн и ц ам и -н е пр о­
л и вайкам и с л ил овы м и чернилами, отл и в аю щ и м и сухим
м е тал л и че ски м блеском . И за его острыми, угл о в аты ­
м и д ви ж ени ям и с кам енны м р ав н о д у ш и е м следили
р а з н о о б р а з н ы е глаза распаренны х м н о го ч а со в ы м за­
с е д ан и е м членов этого ад ского худ о ж е ств е н н ого сове ­
та о б р а з ц а ты сяча девятьсот двад цать д е в я того года,
как б ы б е ззв уч н о , но зл о в е щ е п о в то р я ю щ и х в такт его
к р у п н ы х ш агов: « О ч е р н и те л ь с тв о ... оч е р н и те л ь с тв о ..
о ч е р н и те л ь с тв о ...»
О с о б е н н о д уш ил его сам председатель, дове д я
М а я к о в с к о г о д о того, что о д н а ж д ы он в п о е зд е «К рас­
ная стрела» М о с к в а — Ленинград, стоя в к о р и д о р е
м е ж д у н а р о д н о г о спального вагона, д е р ж а в р уке ста­
кан чаю в т я ж е л о м м е л ь х и о р о в о м подстаканнике,
поставив то л с ту ю п о д о ш в у своего б аш м ак а на м е д н у ю
панель отопления, яр остн о п ерети рая о к у р о к б о к о в ы ­
м и зу б а м и и глядя в окно на п р о н о сящ и е ся м и м о п ар ­
н ы е те л е гр аф н ы е стол бы — од н а о п о р а прям о, другая
отставл ена в сторону, что д ел ал о их п о х о ж и м и на
д в у х чечеточников, — в д р уг начал читать то л ь к о что
сочи н е н н ы е им злейш ие эпиграм м ы . О д н а бы ла на
п о э та С. и заканчивалась цитатой из К ры лову; «И р ы ­
л о м п о д р ы ва ть у д у б а кор ни стала», в д р угой го в о р и ­
лось: «И б а р д поет, для сходства с Б а й р о н о м на р у с ­
ский на язы к прихрам ы вая», а третья бы л а такая:
« П о д м я в м ои х ком едий глыбы, Гл ав р е п е р тк ом сидит
Гандурин. — А вы н о к тю р н сыграть м огли бы на этой
тр е сн увш е й б ан д у р е ?»
306-

О н п р очел эти эпиграм м ы , ок р уж и в р о т ж е л е зн ы м и
п о д к о в ам и какой-то страш ной, б е сп о щ а д н о й улы бки.
Такую ж е л е зн у ю ул ы б к у я видел у него н е ско л ько
раз, в частности в тот день, когда я п о зн а ко м и л его
в редакции «К расного перц а» с Булгаковы м , к о т о р о г о
М а я ко вск и й считал своим идейны м противником .
Булгаков с н ескр ы в аем ы м л ю б о п ы тс тв о м р ассм а­
тривал вблизи ж и во го ф утуриста, леф овца, зн ам е н и ­
того п оэта-р е в ол ю ц и о н е р а ; его пронзительны е, неис­
товы е ж и д к о в а то -го л у б ы е глаза скользили по л ицу
М а я ко вс к о го , и я понимал, что Б ул гакову уж асн о хо­
чется п ом ер иться с М а я к о в с к и м силами в остр оум и и.
О б а слыли великими острякам и.
Н е к о то р о е врем я Булгаков м ол ча н ас то р о ж е н н о
ходил в ок р уг М а я ко вс к о го , не зная, как б ы его п о ­
л учш е задрать. М а яко вск и й стоял неподвиж но, как
скала. Н аконец. Булгаков, м отн ув своим и б ло нд ин исты ­
м и студенческим и волосам и, реш ился:
— Я слышал, Влад им ир Владим ирович, что вы о б ­
л адаете н е истощ им ой фантазией. Н е м о ж е т е ли вы
м н е п ом оч ь с о в е то м ? В д анное врем я я пиш у сатири­
че скую повесть, и м не д о за р е зу нуж на ф ам илия для
о д н о го м о е го персонаж а. Ф а м и л и я д о л ж н а бы ть явно
пр оф ессор ская.
И не успел е щ е Булгаков закончить своей ф разы ,
как М аяко вски й б уквал ьно в ту ж е секунду, не з а д у м ы ­
ваясь, отчетливо сказал сво и м сочн ы м б ар и то н ал ь н ы м
б асом :
— Тимерзяев.
— С д а ю с ь! — воскликнул с яд о ви ты м восхи щ е н и ­
ем Булгаков и поднял руки.
М а яко вск и й м ил остиво улы бнулся.
С в о е го п р о ф е сс о р а Булгаков назвал: Персиков.
И з воспом инаний о М а я к о в с к о м . С тр уж ки .
— Володя, ты совсем перестал зани м аться ф р ан ­
ц узск и м язы ко м !
307

— Тише, Лиличка, не спугни: он у м еня сам собо й
зр е е т во рту, как колос.
—
—
—

С к о л ь к о д о л ж н о быть в пьесе действий?
С а м о е б о л ь ш о е пять.
У м еня б уд е т шесть.

В к о н ц е вечеринки:
— Ну, товарищ и, О л е ш а уж е начал
ф р ан ц узск и . П о р а расходиться.

говорить по-

— С н ач ал а вы всех л ю б и те и вас все лю бят. И все
идет х о р о ш о . П о т о м вас все лю бят, к р о м е одной,
и м е н н о той, к о т о р у ю вы лю бите. И так всегда.
— П л ю н у я, кажется, на все и б у д у
стихи и з-п о д пол ы по р у б л ю за строчку.

читать

свои

— Коля зв е зд а первой величины.
— В от именно. П ер во й величины, четы рнадцатой
степени.
— Ч его бы вы хотели б о л ьш е всего на свете?
— И м еть кар л и ко во го бегем отика, ручного, чтобы
он сидел п о д столом , как собака.
— А есть такие?
— С в о и м и глазам и видел в А м е р и к е . С т о я т шесть
ты сяч д о л л а р о в штука.
.. .Вот он теперь опять п е р е д о м ной — то сидит, то
встает, то ходит, то п овор ачи вается в совсем уж е т е м ­
ной к ом н ате с п осиневш им и окош кам и, — в о п л о щ е н ­
ная м е та ф о р а из «О блака».
« М е н я сейчас узнать не м огли бы: жилистая гр о м а ­
дин а стонет, корчится. Что м о ж е т хотеться этакой глы­
б е ? А глы бе м н о го е хочется! Ведь для себя неваж но
и то, что б р о н зо в ы й , и то, что сер д ц е — х ол одн ой
ж е л е з к о ю . .. И вот, гром адны й, гор б л ю сь в окне,
п л а в л ю л б о м стекло о к о ш е ч н о е ...»
308

Н у и так д алее.

Прислуш ивался. Ж дал. С к аза л х о д о в у ю ф разу, п о ­
п ул я р н ую тогда в нашей компании:
— Чарли ж д ет гостей, а гости не пришли.
Н о как раз в этот миг в передней р аздался звонок.
Ш у м голосов. Вспыхнул свет. Восклицания. Все и зм е ­
нилось. Ещ е звонок. Ещ е восклицания. Стали п о д в а ­
ливать вы бранны е М а я к о в с к и м го сти ...
Что же б ы л о п о то м ? О б ы ч н ая м оск ов ск ая вечерин­
ка. «Завер нули на огонек». Сидели в столовой. Чай,
печенье. Бутылки три рислинга. Как б ол ьш а я р е д ­
к о сть— коробка
ш о к о л а д н о го
набора:
по краям
б ум аж н ы е круж евца, а в середине сер еб ряная длинногорлая ф ляж ечка ликерной конф еты. В виде э к с п р о м ­
та, заб авн ого к ур ьеза остатки от о б е д а — м иска ва­
реников с мясом , к отор ы е ещ е б ол ьш е подчеркивали
случайный характер вечеринки, ее п о л н ую н е п р ед н а­
м еренность. Сид ели тесно вокруг стола. Стульев, к о ­
нечно, не хватило. М ы с М а я к о в с к и м р я д о м на б о л ь ­
шой бельевой корзине, покр ы той ш кур ой б у р о г о м е д ­
ведя.
М аяко вский опирался л октем на гр о м а д н у ю тя ж е ­
л ую м е д в е ж ь ю голову, изр ед ка ее п р иподн им ал за
черное р ы л о и неж но загляды вал в стеклянны е карие
глазки и в у з к у ю кр а ш ен ую пасть с белы м и зубкам и и
ж елты м и клыками.
О н был совсем не такой, как всегда, не эстрадный,
не главарь. Притихший. Милы й. Д ом аш ний.
— Владим ир Владимирович, хотите вареников?
— Б л а го д ар ю вас.
— Б л а го д ар ю вас да или б л а го д а р ю вас нет?
М о ж н о себе представить, каким ф е й е р в е р к о м
острот, ш уток, кал ам б ур ов взорвал ся бы в д р уго е
врем я М аяковский, не упускавш ий ни м ал ейш его п о ­
вода устроить блестящ ий словесный турнир и, р а з у ­
меется, выйти из него победителем . В этой области
у него не б ы л о соперников. И вдруг ем у пр ед лагаю т
вареников — простых, обы кновенны х, о б щ е ч е л о в е ч е 309

ских вареников с м ясом . Какой богатейш ий м атерьял
для остр оум и я, для словесной игры!
О д н а к о в этот вечер М а я к о ё с к о го как б уд то п о д ­
менили. О н веж ливо отвечает:
— Да, б л а го д а р ю вас.
Он, котор ы й д а ж е в парикм ахерской требовал:
«П р и чеш и те м не уши».
З а с тол ом в этот вечер острили все, к р о м е М а я к о в ­
ского. М о л о д ы е м хатовские актеры, львы, все врем я
зад ирали зн ам ен и того поэта и острослова, вызы вая
на турни р остр оум и я. Не б ез опаски пр обо вали свои
силы. Н о он либо отмалчивался, либо вяло отбивался.
М о ж н о б ы л о подум ать, что он вдруг под действием
к ак о го -то стран ного волш ебства потерял дар о с тр о ­
умия.
Н о зато в нем в п ол н ую силу засияло д р уго е каче­
с т в о — др агоц енны й дар д у ш е вн о го тепла, доброты ,
нежности, скром ности, всего того, что он так застен­
чиво таил в сво ем б о л ь ш о м ж а р к о м сердце.
М о л о д о й Борис Ливанов, в те врем ена ещ е п о д а­
вавш ий бол ьш и е надеж ды , красавец актер р о сто м
почти с М а я ко вс к о го , ну, м о ж е т быть, на два пальца
ниже, обаятельны й простак и герой-лю бовник, уж е
хлебнувш ий сладкой отравы сценического успеха, ве­
сельчак и душ а-парень, ж аж дал пом ериться о с т р о у м и ­
ем с М а я к о в с к и м и все врем я задирался, п одбр асы вал
ем у на пр им анку едкие шуточки, од нако б е з р е з у л ь ­
татно. М а яко вск и й отмалчивался. Не отставал от М а я ­
к о в ск о го и м о л о д о й Яншин, тож е уж е знам енитый на
всю М о ск в у, прославивш ийся в роли Л ариосика в наи­
м од н ей ш ей пьесе Булгакова «Дни Турбиных», — то ­
ненький, нем н ого инфантильный, м ягко ритмичный,
полны й скр ы то го м ягко го ю м ор а, не лиш енного, од н а­
ко, б о л ьш о й д о зы сарказма. Таком у — пальца в рот
не клади, не д о вер яй его детской улы бке!
Если наскоки Ливанова на М а я к о в с к о го имели ха­
р актер ж елезны х перчаток, вы зова на турнир, то
реплики Яншина, сказанны е слабы м невинны м к о м е ­
дий ны м го л о ск о м и поданны е в духе д р уж е ск ой ш у ­

точки, жалили М а я к о в с к о го исподтиш ка, но тож е без
видим ого результата. О ни не могли вывести М а я к о в ­
ского из того странного лунатического состояния, в к о ­
то р о е он как бы п огруж ался все глубж е и глубже,
лишь изр ед ка приходя в себя — всплывая на п о в е р х­
н о с т ь — и огляды ваясь по сторонам , ищ а точки опоры .
Человеческая память об л ад ает пока ещ е н е об ъ я с­
ним ы м свойством навсегда запечатлевать всякие пус­
тяки, в то врем я как сам ы е важ ны е собы тия оставл яю т
еле зам етны й след, а иногда и совсем ничего не остав­
ляют, к р о м е какого-то об щ его, тр уд н о в ы р а зи м о го
душ е вн о го ощ ущ ения, м о ж е т быть д аж е к ак ого-то
таинственного звука. О ни навсегда остаю тся лежать
в страш ной глубине на дне памяти, как п отон увш и е
корабли, обр астая от киля д о мачт ф антастическим и
ракуш кам и дом ы слов.
П ам ять м оя почти ничего не сохранила из важ ней­
ших п од р об н осте й этого вечера, к р о м е б о л ьш о й руки
М ая ко вского, его нервно движ ущ ихся пальцев — они
были все врем я у меня п еред глазами, сбоку, р я ­
д о м , — к отор ы е м аш инально погруж ались в м е д в е ж ь ю
ш к ур у и драли ее, скубали, вы ры вая пучки сухих б ур ы х
волос, в то врем я как глаза были устр ем лен ы через
стол на Н о р у П о л о н с к у ю — с ам ое послед нее его увл е­
чен ие,— совсем м ол од е н ькую , прелестную , б е л о к у ­
рую , с ям очкам и на р о зо в ы х щеках, в вязаной тесной
коф точ ке с кор отки м и рукавчикам и — то ж е б ле д н ор озовой, дж ерси, — что придавало ей вид с ко р е е
ю ной спортсменки, чем пионки по пинг-понгу среди на­
чинающих, чем артистки Х уд о ж е с тве н н о го театра вспо­
м огател ьного состава.
Э то уж е бы ла не таракуцка, а д е вуш ка м о д н о го
типа «ай д о б л ь-д о б л ь ю», как м ы тогд а говорили,
цитируя стихи Асеева.
С нем ного испуганной улы бкой она писала на к ар ­
тонках, вы лом анны х из конф етной коробки , ответы на
записки М аяко вского, к о то р ы е он ж е с то м игрока в р у ­
летку врем я от врем ени бросал ей через стол и, о ж и ­
дая ответа, драл невы чищ енны м и ногтям и п ы л ьн ую
311

ш к у р у медведя, «царапая л о гов о в двадцать когтей»,
как говор и л ось в его до сих п ор ещ е к р о во то ча щ е й
п о э м е « П р о это».
К ар тон н ы е квадратики летали через стол над м ис­
кой с вареникам и туда и обратно. Н ак он е ц конф етная
к о р о б к а бы ла уничтож ена. Тогда М аяко вски й и Н о р а
уш ли в м о ю комнату. О тр ы ва я клочки бум аги от чего
попало, они п р о д о л ж а л и стрем ител ьную переписку,
п о х о ж у ю на см е р те л ьн ую м ол чал и в ую дуэль.
О н требовал. О н а не соглаш алась. О н а т р е б о в а ­
л а — он не соглаш ался. Вечная л ю б ов н ая дуэль.
В пер вы е я видел влю б л ен н ого М а яко вск о го . В л ю б ­
л е нного явно, откры то, страстно. Во всяком случае,
тогд а м не казалось, что он влюблен. А м о ж е т быть, он
бы л п р о сто болен и уж е не владел своим сознанием.
В с ю д у по квартире валялись картонны е кусочки, клоч­
ки р азо р в ан н ы х записок и яростно смяты х бум аж ек.
О с о б е н н о м н о го их бы ло в кор зине под письм енны м
столом .
В тр етьем часу ночи главные д е й ств ую щ и е лица
и гости — статисты, о котор ы х м не нечего сказать,
к р о м е хор ош его, — всего человек десять — стали рас­
ходиться.
М а яко вск и й то р о п л и в о кутал гор ло ш ар ф ом , наде­
вал пальто, искал палку и шляпу, н а с м о р о ч н о кашлял.
— А вы куда? — спросил я почти с испугом.
— Д о м ой .
У него всегда б ы л о два дома. К ом ната у Бриков
и ком ната в б о л ь ш о м д о м е на Л у б я н с к о м проезде,
где он работал: больш ое, к о н с тр у к ти в н о -ц е л е со о б р аз­
ное ш вед ское б ю р о ж ел того дерева; стул, ж елезная
кровать; на пустой стене небол ьш ая р асп р остр ан е н ­
ная ф о то гр аф и я Ленина на трибуне; та сам ая комната,
з котор ой :
«Я и Ленин — ф отогр аф и ей на белой стене».
С ю д а приш ел я од н аж д ы к М а я к о в с к о м у пригла­
сить его сотрудни чать в «К р асном перце» и п о м н ю его
к о р о тк о о стр и ж ен н ого под маш инку, веселого, зад и­
312

ристого, б оевого, п ол н ого ж изни и энергии; он тотчас
ж е изъявил готовность тряхнуть стариной, вспом нить
с атир иконовские времена. Тут же, стоя во весь свой
м огучий рост возл е этого сам о го ш в е д ск о го б ю р о ,
он предъявил ж ур н ал у свои условия и о б язал с я п р и ­
ходить на все редакционны е, так назы в ае м ы е те м н ы е
(от слова «тема») заседания, что исполнял всегда с то ч ­
н остью настоящ его, п р оф е сси он а л ьн о го ж урналиста.
Н а п е р в о м ж е заседании он б уквал ьн о завалил нас
темами, м елочиш кам и, идеями, п од п исям и п од р и сун ­
ками, так что ж урн ал с р азу засветился всеми краскам и
«М аяковской сатиры», его н е п о в то р и м о го ю м о р а.
М н е казалось, что это б ы л о очень давно, вечность
назад, хотя на с а м о м деле п р о ш л о не б о л ь ш е шести
лет. Как сказал бы Бунин:
« П р о ш л о с тех п о р целы х шесть лет, протекло, как
песок в кор аб ел ьн ы х песочны х ч асах...»
Внеш не М а яко вск и й м ал о изменился, почти совсе м
не постарел, но в то ж е врем я был у ж е совсе м д р у ­
гим, явно о тя го щ е н н ы м ж изнью , к о то р ая каж д ы й день
тр е бо вал а от него нечел овеческого тв о р ч е ск о го н ап р я ­
жения, отдачи всего себя б е з остатка д ел у Р еволю ции.
В передней бы ла об ы чная суматоха, толкотня, на­
значение свиданий, н е р азб ери ха кашне, ш апок, пальто,
кепок; расталкивая всех локтями, подавали д а м а м
манто. Восклицания. Извинения. К то-то зевал — слад­
ко, откровенно, предрассветно, по-м осковски .
С л ы ш у трудное, гр и п п о зн о е ды хание М а я к о в с к о го .
— Вы совсем больны. У вас ж ар! О станьтесь, у м о ­
ляю. Я у с тр о ю вас на диване.
— Не пом ещ усь.
— О т р у б л ю вам ноги.
— И у кр о е те м еня энцикл опедическим с л о вар е м
«П росвещ ение», а п од гол ову п ол ож и те ю билейн ы й
п р и б о р ваш его д я д и -з е м ц а ?.. Нет! П о й д у лучш е д о ­
мой. На Гендриков.
В голосе его слы ш алось гл уб о к о е утом ление.
— Кланяйтесь Брикам. Попросите, что бы Лиля
Ю р ь е в н а заварила вам малины.
П

В. Катаев

313

— Брики в Л о н д о н е ,— м р а ч н о п р о б о р м о т а л он, и
м н е в д р уг стало п ор ази те л ьн о ясно, как е м у о д и н о к о
п о в е ч е р ам в пустой кварти ре на Гендриковом .
— Ч то ж е вы один буд ете там делать?
— Искать котлеты. П о ш а р ю в кухне. М н е там все­
гда оставл яет котлеты наш а рабыня. Л ю б л ю н оч ью
х о л о д н ы е котлеты.
Я чувствовал, что е м у совсем плохо.
П р о щ а я с ь , Ливанов, по м о с к о в ск о й привычке, п о ­
ц е л о ва л ся со мной. М а яко вс к и й в это врем я подавал
пал ьто Н ор оч ке . Увидев, что м ы с Л и ван о вы м ц е л у е м ­
ся, он вдвинулся м е ж д у нами, ревниво отстранил Лива­
н ова и, наклонивш ись, приблизил ко м не свое длинное
скул а сто е лицо, п оказавш ееся м не в с ум е р ках п е р е д ­
ней гр о м ад н ы м , чугунно-черны м . Я никогда е щ е не ви­
дел его так б л и зко и не представлял себе, каким
п у г а ю щ и м о н о м о ж е т быть вблизи. О н как бы через
увел ичи тельны е стекла заглянул в м ои глаза — с т о ­
р о п л и во й неж ностью , с отчаянием, — и я почувствовал
на св о е м лице к о л ю ч е е п р и косновени е его скуластой
н е б р и той щеки. П о т о м он п оц ело вал м еня гр о м ад н ы м и
губ ам и ор атора, п л охо п р и сп особ ленн ы м и для п о ц е ­
луев, и сказал, в п ервы е о б р ащ ая с ь ко м не на «ты» —
что п о к аза л о сь м н е пугаю щ е-стр анны м , так как он
н и к огд а не был со м ной на «ты»:
— Н е грусти. Д о свиданья, старик.
И сейчас ж е — огром ны й, неповоротливы й, со ш ля­
пой, надвинутой на нос, с горлом , закутан н ы м ш ар ­
ф о м , — вы ш ел вслед за Н о р о й П о л о н ск о й на тем ную ,
с о в се м не о с в е щ е н н у ю лестницу, где Яншин, п р игова­
ривая что-то своим ю м ор и сти че ск и м театр ал ьн ы м го­
л осом , водил по в о зд ух у заж ж енной спичкой, отчего
на голой стене лестничной клетки как бы пролетела
тень — чер но-пеп ел ьны х кры льев Азраил а.
.. .Он зигзагам и м етался на н е б ол ьш о й высоте,
об л е тая старинны е ш атр о в ы е кол окол енки и п овтор яя
л о м а н ы е п о в о р о ты м осковски х улиц и переулков,
м етал ся по п р ед р а сс ве тн о м у городу, ш ур ш ал над к р ы ­
314

ш ам и угл оваты м и складкам и
выставив вперед на вы тянутой
меч.

об угл ен н ы х од е ж д ,
р уке о б о ю д о о с т р ы й

О чень п о зд н и м у т р о м м еня р азб уд и л п о в то р н ы й
телеф онны й звонок. П е р в о го я не услыш ал.
— Только что у себя на Л у б я н с к о м п р о е зд е зас тр е ­
лился М аяковский.
О н выстрелил себе в сер д ц е из м ал е н ьк о го к а р м а н ­
н ого м аузера, и в тот ж е миг врем я для него уж е
потекл о в д р у г у ю сторону, «все перепуталось, и не­
к о м у сказать, что, постепенно холодея, все п е р е п у та­
лось и сладко повторять:
Россия, Лета, Л орелея».
С б ли зив головы, м ы сидели в пустой, хо л о д н о й пив­
ной на Н икол ьской против Гиза, за яр к и м от сол н ца
ясеневы м столиком, ж ел тизну к о то р о го усиливали ла­
ковы е отраж ения ж игулевского пива, п адавш ие из
наш их стаканов, к к о то р ы м м ы так ни р а зу и не п р и ­
коснулись губами, охваченны е х о л о д о м сиротства, и
говорили впол гол оса о М а я к о в с к о м — все о нем, все
о нем, — напрягая все свои ум ственны е и д у ш е вн ы е
силы, тщ ась объяснить то, что было, в сущ ности, так
п р о сто и что казалось нам тогда необъясним ы м .
— Если бы Брики были в М оскве, он бы этого не
сделал, — врем я от врем ени п овтор ял Бабель с гор е ст­
ны м изумлением, почти с у ж а с о м п од ни м ая б р о ви и
огляды вая нас — О л е ш у и м еня — своими м аленьким и,
детским и кругленьким и глазкам и — р обки м и, наивны ­
ми и вместе с тем полны м и скр ы то го лукавства, о з о р ­
ства и еврейской иронии, сейчас неуместной.
Его круглые, нем одны е, стариковские очки в то н ­
кой оп р аве как нельзя б о л ь ш е соответствовали харак­
те р у его лица с больш и м , лысым, покаты м , но н е р о в ­
ны м лбом , с н е к о то р ы м и вогнутостям и над бро вям и ,
что делало вы раж ени е его лица ещ е б о л е е у д и в л е н н о ­
напряж енны м . Утины й нос, срезанны й на с а м о м к о н ­
чике, и тонкие у л ы б а ю щ и е ся губы, и зо гнуты е ижицей,
315

как б ы го то в ы е каж д ы й м иг раскр ы ться для того, что­
б ы м е д л и те л ьн о п роизнести яд ови тейш ее замечание,
как он л ю б и л вы раж аться: « За м е чан и е из жизни».
— Сл уш ай те, я вам сейчас скаж у зам ечание из
ж изни, — о б ы ч н о говорил он, — недавно поб ы вал я
в наш ей с вами р о д н о й О дессе. — С ар кастиче ски-бл агостны й взгляд и з-п о д очков. — П о ш е л на привоз. На
н аш с вами знам ени ты й привоз. Н ад ею сь, вы е щ е не
заб ы л и его? Такой ж е самый, как бы л при нас. Сид ит
т о р г о в к а п е р е д своей кор зи н кой с курины м и яичками
и на весь п р и в о з стонет: «Ох, эта м не д о р о го в и зм а !»
Н о сейчас его л и ц о растерянно, бледно, на п о р о з о ­
вевш их веках слезы.
— С л уш а й те меня, поймите: м ы все в этом вино­
ваты. Все люди, к о то р ы е его л ю б и л и п о-н асто ящ е м у.
Его н у ж н о б ы л о обнять, м о ж е т быть, поцеловать, ска­
зать, как м ы его л ю б и м . П росто, по-человечески п о ж а ­
леть его. А м ы этого не делали. М ы стеснялись быть
сен тим ентальны м и. М ы об р ащ ал и сь с ним, как с б р о н ­
зо вы м . У ж е как с пам ятником . А он был сам ы й о б ы к ­
новенны й человек. П о д ве р ж е н н ы й простудам . Вечно
в гриппу. С о сл аб ы м и нервами. П очем у, ах, п о ч е м у вы
е го отпустили среди ночи, не оставили у себя?
— Н о р азве я м о г хоть на один миг пред полож ить,
ч т о . ..
— В от именно, именно! Все относились к нему, как
к б р о н з о в о м у . А он был « б о ж е из м яса — бог-че л овек». А гл а вн о е ... — тут Бабель снова п осм отр е л на
нас — на О л е ш у и на м еня — не то вопросительны м ,
не то п р о р о ч е с к и м взглядом . — А главное, — м е д л и ­
те л ьно п р о го в о р и л он, — М а яко вс к и й бы л сли ш ком
идеалист. Вы знаете женщ ин, к о то р ы е сл и ш к о м страст­
но о тд а ю тся своей любви. Э т о прекрасно, но это тр а ­
гично. Ч ащ е всего они гибнут, б уд учи не в состоянии
вынести ни м ал е й ш е го охлаж дения, н е и зб е ж н о го при
д л ител ьной связи. Ж изнь оказы вается для них слиш ­
к о м м атер ьял ьной. Их душ и сл и ш к о м нежны, сли ш ком
л е гк о ранимы . «Л ю б о в н ая л од к а р азбил ась о быт».
Э т о как р аз тот случай. П ер ечтите вним ательно все его
стихи. М ы п р о сто ослепли, лиш ились р азум а!
О л е ш а отр ы ви сто поддакивал. Кивая своей вели ко­
316

лепной б о л ьш о й головой, причесанной а-ля Титус,
с квад р атн ы м п о д б о р о д к о м , что не со о тв е тств о в ал о
его н е б о л ь ш о м у росту, он говорил:
— Да, да. С о в е р ш е н н о верно. Бабель б е ск о н е ч н о
прав. « О н а — М а я к о в с к о г о тысячи лет, он здесь за ­
стрелился у двери л ю б им ой», «Не поставить ли л учш е
то ч ку пули в сво ем конце», «М я ук ал кот. Коптел, горя,
ночник. З в о н ю с ь в звонок. А п т е к а р я !.. П ротягивает.
Череп. «Яд». Скрестилась кость на кость. К о м у д а е ш ь ?
Бессм ертен я, твой небы валы й гость», — поним аете,
товарищ и: он бы л небы валы й гость в н аш ем м ире!
П ом н и те ? «.. .И вдр уг я плавно о ги б а ю прилавок. П о ­
тол ок р азвер зается с а м ... Н ад д о м о м вишу». — О л е ш а
п осм отр ел своим и сер ы м и глазам и слоненка вверх, как
бы н аб л ю д ая человека, висящ его над д о м о м , — от
в о зб уж д е н и я он стал, как всегда, нем ного ш епелявить.
— «Н ад б андой поэтических рвачей и выжиг», —
сказал Бабель, не слуш ая О леш у. — Ведь это ж е не
пр осто так, для красного словца. Э то написано к р о в ь ю
сердца. Значит, есть банда. П они м аете?
— П од ож ди те, — сказал О леш а. — Э т о не сам о е
странное. С а м о е странное, даже, я бы сказал, н е о б ъ ­
яснимое, при всей своей м атерьяльности, б ы л о то, что
я видел вчера в Ге н д р и ко во м переулке, где е щ е с о ­
всем недавно м ы играли в карты до р а с с в е та ... Вы
знаете, что это? М о з г М а я ко вс к о го . Я его у ж е видел.
Почти видел. Во в сяком случае, м и м о м еня пронесли
м о зг М а яко вск о го .
И О леш а, перескакивая с о б р а за на об р аз, р асска­
зал нам то, что п о то м с такой пор ази тел ьно й х у д о ж е ­
ственной то ч н о стью появилось в его книге «Ни дня
б е з строчки».
«.. .вдруг стали слы ш ны из его ком наты гр о м ки е
стуки — очень гром кие, б е с ц е р е м о н н о гром ки е: так
м огут рубить, казалось, тол ько дерево. Э т о п р о и с х о ­
дило вскры тие черепа, чтобы изъять м озг. М ы слуш али
в тишине, полной ужаса. З а т е м из ком наты вы ш ел
человек в б е л о м халате и сапогах — не то служ и ­
тель, не то какой-то м едицинский пом ощ ни к, словом ,
человек постор онний нам всем; и этот человек нес таз,
317

п о к р ы ты й б е л ы м платком, п р и п од н яв ш и м ся п о с е р е ­
дин е и чуть о б р а з у ю щ и м пирам иду, как если бы этот
с о л д ат в сапогах и халате нес с ы р н у ю пасху. В тазу
б ы л м о з г М а я к о в с к о г о ...»
М о л о д о й О леш а, м о л о д о й Бабель, м о л о д о й я. К о ­
нечно, сравнительно. М ы -т о сами себе казались у ж е
не м о л о д ы м и . С легкой руки А с е е в а считалось, что:
« М ы никогда не встретим сорок».
П о д б и р а л и с ь к сорока. О с о б е н н о о с тр о о щ у щ а л и
это сегодня, к огда вместе с М а я к о в с к и м уход ила ка­
кая-то часть наш ей жизни.
— Теперь м ы ос о б е н н о неж но д о лж н ы л ю бить
д р у г друга, — говор и л Бабель, гладя м еня и О л е ш у по
плечам.
А «о н» в это врем я леж ал в п р аво м кры ле о с о б ­
няка на улице В о р о в с к о го — б ы вш ей П о в а р с к о й ,—
о п и с ан н о го Толсты м в «Войне и мире». Д ом е, где жили
Ростовы .
Зал бы л узкий. Г р о б был узкий, красный, по росту
М а я к о в с к о г о — длинный. Н ад г р о б о м узкая, р е зк о о б ­
резанная, четы рехугол ьная черная декоративная плос­
кость. О н а начиналась низко над и зго л о в ь е м гр о б а и,
п остепен н о расш иряясь, косо уход ила вверх, в никуда.
К он с тр ук ц и я р аб о ты л еф овца Лавинского, как бы на
м иг п р и о тк р ы в ш ая что-то бесконечное, б ездон н ое, го ­
т о в о е навсегда затвориться.
Г р о б был мелкий, стоял невысоко, и тело спящ е го
М а я к о в с к о г о в н о в о м загр аничн ом к о с тю м е с артисти­
чески изо гнутой кистью руки, б уд то бы вот тол ьк о что,
сию минуту, вы пустивш ей из поб елевш их пальцев
стило, виднелось почти целиком, стройное, длинное,
м о л о ж а в о е , с те м н ы м и волосами, неестественно глад­
ко зачесанны м и — чего при его ж изни никогда не
бы ло, — а наискось через нахм уренны й лоб, через пе­
р е н о с и ц у тянулся свежий, синевато-чугунны й ш р ам —
след падения после того, как он выстрелил себе
318

в сердце, и м иш ень щ елкнула, и м е ха н и зм сработал,
заж уж ж ал, и ком ната стала вращ аться в о к р у г него
вместе с ш вед ским б ю р о , ж ел езн ой к р о в а ть ю и ф о т о ­
граф ией Ленина на белой стене, и у ж е ничем нельзя
б ы л о пом очь, и вернуть р о к о в о й порыв, и д а ж е п о в е р ­
нуть голову, п р и ж а ту ю страш ной силой зе м н о го п р и­
тяж ения к полу, и, постепенно холодея, все п е р е п у та ­
лось. .. все п е р е п у та л о с ь ... все п е р е п у та л о с ь ...
В край гр о б а упирались ноги в больш их, новых,
очень д о р о ги х б аш м ак ах заграничной р а б о ты на то л ­
стой п о д о ш в е со стальны м и скобочкам и, что бы не сби ­
вать носки, п р ед м ет м оей зависти, о к о то р ы х М а я к о в ­
ский п о завч ер а сказал м не в п ол уте м н о й ком нате:
«вечные».
Я стоял с чер но-кр асной п ов язк ой на р ук ав е — в п о ­
четном караул е — у его изголовья и против себя — по
ту с то р о н у л е ж ащ е го М а я к о в с к о го — видел его м ам у,
м ал е н ьк ую старуш ку, и сестер в трауре, к о то р ы е си­
дели на стульях, не спуская глаз со спящ ей гол овы их
Володи.
«А11о! Кто говор и т? М а м а ? М а м а! Ваш сын п р е к р ас ­
но болен! М а м а ! У него п о ж а р сердца. С к аж и те сест­
рам, Л ю д е и Оле, — е м у уж е некуда деться».
П о то м я увидел как бы все в о к р у г заслонивш ее,
все об л и тое с ве р к аю щ и м и слезам и скуластое т е м н о ­
губ ое лицо мулата. Я узнал Пастернака. Его руки м а ­
ш инально делали такие движения, как б у д то он хотел
р азор вать себе грудь, слом ать св о ю г р у д н у ю клетку,
а м о ж ет быть, м не тол ько так казалось.
Н а р о д у б ы л о е щ е не сл и ш ком м ного. П о угл ам г р о ­
ба б е сш ум н о сменялся почетны й караул. Не пом ню ,
бы ла ли м узы ка. Н аверное, была. Н о она не м огл а з а ­
глуш ить тишины. С о д в о р а по лестнице подн и м ал ись
один за д р уги м его читатели, главны м о б р а з о м м о л о ­
дежь, вузовцы , ш кольники, рабочие, к расн о ар м е й цы ,
курсанты — ю н о ш и и девуш ки. О ни ш ли ц е п о ч к о й од ин
за д р уги м — заплаканны е, п о м е р тв ев ш и е — м и м о у з ­
ких вазон чиков с длинными, блед ны м и п ар н и к ов ы м и
319

р озам и , расставл енны м и снизу вверх на каж д о й сту­
пе ньке и вд ол ь стены кор идора, к о то р ы й вел к его
гр о б у .
О н и п р охо д и л и м им о, видя его, бы ть м ож ет, вп е р ­
вы е в жизни. С р е д и них несом ненно бы ла Клавдия З а р е м б а в старой к ож а н ой куртке и красной ж е н о тд е л о в ско й косынке, к о то р ы е в то врем я у ж е становились
р е д к о с тью . О н а плакала и вытирала слезы согн уты м
у к а за те л ь н ы м пальцем . О н а ещ е бы ла м ол од а, и в глу­
б и н е ее узки х таинственно-тем ны х глаз как бы свети­
лась лунная ночь. О н а узнала м еня и грустн о у л ы б н у ­
лась.
— Видиш ь, какая стряслась беда, — сказала она,
крепко, по-м уж ски , пож ав м не руку, и вы ш ла из зала.
.. .П о то м она уехала на р а б о ту в М о н г о л и ю . ..
А он все лежал, и лежал, и леж ал на спине, уж е
начисто вы бритый, в спокойной, совсем несвойствен­
ной е м у позе, и то л ьк о нахм уренны й л об со ш р а м о м
го в о р и л о том, с каким нечеловеческим н апряж ением
он писал и чего стоили ем у его гениальные п о э м ы ...
Уж е, с обств ен н о говоря, и не он, а лишь его телесная
о б о л о ч к а — л иц о цвета магнолии и гладко причесан­
ная голова.
«И в п о д о ш ва х его б аш м ак ов так неистово виде­
лись гвозди, что, казалось, на д ю й м выступали из тол ­
стых п о д о ш в ... О н точил их — но тщ етно! — наж дач­
н ы м к и л о м е тр о м Ниццы , он сбивал их б ул ы ж н ой М о ­
с к в о ю , — но зря! И, не вы дер ж ав пытки, заплакал в
р ай о н е М ясн и ц кой , прислонясь к ф онарю , на к о т о р о м
гор е л а заря».
.. .На б ул ьв ар е в С о ч и че р н ом азы й глазастый м ал ь­
чик п р о в о р н о слазил на с тар у ю м агн о л и ю и принес
м н е м гл и сто -зе л е н ую ветку с гр о м а д н ы м цветком .
И м ал ьчик и ц вето к напом нили м не М а я ко вс к о го .
« М а я к зав од и т красны й глаз. Гремит, грем ит м отор.
В д ол ь м о р я д о л го спит Кавказ, завер н ут в б у р к у гор.
Ч у ж о е м о р е бьет волной. В каю те см ертны й сон. Как
320

он душ ист, ц вето к больной, и как печален он! Тяжелый,
см ертны й вкус во рту. К аю та — узкий гроб. И см е р ть
п о с л е д н ю ю черту кладет на синий лоб».
О н уж е д авно сущ ествовал в как о м -то д р у г о м из­
мерении, я ж е п р о д о л ж а л двигаться во врем ен и и п р о ­
странстве, как обы чно, и о д н аж д ы лет тр и д ц ать т о м у
вперед, выйдя из лиф та на послед нем этаже, в м о к ­
ры х дож девиках, «им перм еаблях», по к о то р ы м как бы
е щ е п р од ол ж а л и струиться отраж ения р азн о ц в е тн ы х
огней Пасси, — ж ена и я очутились п еред кор ичн евой
дверью . Лет с о р о к назад эта дверь, вероятно, бы ла
е щ е совсем новая, и в теплой лестничной клетке хо­
р о ш о пахло д о р о го й м асляной краской, п о л и р о в ан н ы м
деревом , начищ енной м едью .
П о м н ю м ал е н ьк ую ж е л тую книж ечку на столе у
Бунина — « Д вер ь ста печалей» Киплинга, к о то р а я вы ­
ш ла т о г д а п од его редакцией. О казы вается, Бунин
очень признавал Киплинга, что м еня тогда крайне уд и в­
ляло. Что о б щ е го м е ж д у Б унины м и К ипл ингом ? М н е
д аж е под ум ал ось тогда, что Бунин н есколько р и суе т­
ся л ю б о в ь ю к Киплингу или взялся за его р е д а к ти р о ­
вание лиШь для того, чтобы п од р аб ота ть во вре м я
своей тогдаш ней полуэм играции. Впоследствии я п о­
нял, что м е ж д у ними, как это ни странно, м н о го о б щ е ­
го: о щ ущ е н и е наступивш ей в м и р е эпохи и м п е р и ал и з­
ма, худож ественны й к о с м о п о л и ти зм при о с тр о м чув­
стве своей национальной исклю чительности.
.. .В этой лестничной клетке я уж е о д н аж д ы п о б ы ­
вал тридцать лет назад, когда на несколько недель п о ­
пал в Париж, и бросил ся разы скивать Бунина, и о ч у ­
тился перед этой д в е р ь ю — м ол од ой, взволнованны й,
в щ е го л ьск о м габ ар д и н о в о м тем но-синем м ак и н то ш е
на ш елковой подкладке, куп л енном у А д а м а в Б е рл и­
не, в м од н ой вязаной р убаш ке, в тол стом ш е р стя н о м
галстуке, но в советской кепке, поб ы вавш ей у ж е вм е ­
сте со мной на М агни то стр ое, сдвинутой н ем н ого на
ухо — п од М а яко вс к о го .
321

Я неско л ько р аз постучал в дверь, но, не получив
ответа, у ж е б ы л о собр ал ся уходить, как вд р уг дверь
н апр отив щ елкнула, отворилась, и я увидел зн а к о м о е
« е щ е с тех пор » л ицо д р уга Бунина, худож н ика Нилуса. Э т о он некогда ж ил в О д е сс е в о с о б н я к е Б укове ц к о го на К н яж еской улице, на чердаке, и часто, не за­
став Бунина дом а, я взбирался по крутой лестнице в
е го м астер скую , описанную в «Снах Чанга», и читал
ем у, вм есто того чтобы читать Бунину, свои новы е рас­
сказы и стихи. У него бы ла зап о м и н а ю щ а я с я внеш ­
ность, и, п о -м о е м у, им енно с него написал Бунин п о р ­
тр ет к о м п о зи то р а из рассказа «Ида».
«Господа, — сказал к ом п ози тор , заход я на диван и
валясь на него своим кор енасты м туловищ ем , — гос­
пода, я нынче п о ч е м у -то у го щ а ю и хочу пировать на
славу. — Раскиньте ж е нам, усл уж аю щ ий, сам об р а н н у ю скатерть как м о ж н о щ едрее, — сказал он, о б р а ­
щ а я к п о л о в о м у свое ш и р о к о е м у ж и ц к о е лицо с у з ­
кими глазками. — Вы м ои
к ор ол евски е
зам аш ки
знаете».
А м о ж е т быть, Бунин написал героя «И ды » с И ппол и това-И ван ова?
Теперь у ж е кор ол евских за м а ш е к не бы ло; был о б ­
носивш ийся коротенький пидж ачок, к отор ы й он при­
д е р ж и вал опухш ей рукой на горле, но ш ирокое, м о н ­
гол ов и д н о е л ицо с узким и глазкам и осталось, хотя и
за м е тн о постарело, утратило б ы л ое ож ивление.
— Что вам угодно, м сье? — спросил он п о-ф ран ­
ц у з с к и .— Вы, вероятно, разы скиваете господина Б у­
нина, но его в д а н н ое врем я нет в Париж е.
— Зд равствуйте, П етр А л ександ рович, — сказал я
по-русски.
О н о с м о тр е л м еня с ног д о головы, ещ е бол е е су­
зил свои татарские глазки, но б е з всякого удивления,
очень просто, как б уд то бы м ы расстались вчера.
— И ван Ал ексеевич в деп ар там енте П р и м о р ск и е
А л ьп ы , в Грассе, в квартире никого нет. Заход ите ко
мне, Валя. Я читал в газетах, что вы в Париж е. А м оих
322

то ж е никого дом а. Ж ена и дочь в Гренобле. Я один
как перст. Что бы вам прийти п оза вч ер а? Вы бы его
е щ е застали.
Видно, м н е у ж е не суд ьб а бы ла застать его когд анибудь.
Без преувеличения м о гу сказать, что вся м о я ж изн ь
бы ла пр онизана м ечтой е щ е хоть р аз увидеться с Б у­
ниным.
Я пр овел несколько часов в неубр анной кварти ре
Нилуса, где так по-русски на столе стоял п р осто й э м а­
лированны й кухонны й чайник и леж али гл у б о к о р ус ­
ские щ ипчики для того, чтобы колоть тверд ы й р аф и ­
над, хотя сахар бы л ф ранцузский, хрупкий, м ал еньким и
кубиками. М ы пили чай вприкуску, дуя в б лю дечки, и
спорили, спорили д о тех пор, пока у нас не осипли
голоса.
О н кричал, что у нас в С о в е тс к о м С о ю з е нет сво ­
боды , а я кричал, что у них во Ф р а н ц и и нет свобод ы .
А п о то м м ы об а со слезам и лю б ви и ум иления кри ча­
ли о Бунине, о его гениальности, неповторим ости, не­
дооцененности. .. А п о то м он начинал расспраш ивать
п р о Россию, и я рассказы вал ем у о гигантском с тр о и ­
тельстве, о Д н еп р остр ое, п о х о ж е м в своих стро и те ль­
ных лесах на о с аж д е н н ую Трою , и о М а гн и то го р с к е —
м е тал л ур ги ческом гиганте, во л ш е б н о в о зн и к а ю щ е м в
пустынны х пугачевских степях, где стрем ител ьн о бегут
косы е коричневы е баш ни б ур ан о в и вихри с р ы ва ю т
палатки и несут их п од облакам и, как стадо диких гу­
сей. ..
Париж , конечно, был, как всегда, обольстителен, но
м не не хватало в нем М а яко вс к о го . Я ж ил в отеле, к о ­
торы й м не некогда п о р е к о м е н д о в а л М аяковский. Его
уж е не б ы л о на свете, а в м оей записной книж ке с о хр а­
нился неб ол ьш о й список м онпар насских отелей, п р о ­
диктованны х м не М а яко вски м , и среди них отель «Распай», где я и поселился. С а м М аяковский, ярый « м о н ­
парнасец», о б ы ч н о останавливался неподалеку, в оте л ь­
323

чике «И стрия» на Р ю К ам пань П р е м ье р , в м ал е н ь к о м
д е ш е в о м ном ере. О н «сидел» в б а р е каф е «Куполь»,
где его всегда м о ж н о б ы л о застать, когда он бы вал в
П ар и ж е. На стене «К уполя» имеется почетная доска,
длинны й список знам ени ты х завсегдатаев этого заве­
дения, где м о ж н о прочесть имя М а я ко вс к о го . Я стал
зав с е гд атае м «Куполя». Без М а я к о в с к о г о «К уполь» ка­
зал ся м не пустым. Зд есь по у тр а м я раб отал над п р о ­
д о л ж е н и е м своей хроники «Врем я, вперед!», к отор ая
печаталась глава за главой в «Красной нови», а ф игура
М а я к о в с к о г о как бы н е зр и м о стояла возл е м о е го с то ­
лика. Его « М а р ш врем ени » грем ел над С ов е тско й
страной, приступивш ей к неслы ханном у т р у д о в о м у п о ­
дви гу первы х пятилеток. Я бы л весь переполнен рит­
м а м и р о ж д а ю щ е го с я соци ал и зм а и все никак не м о г
о то р в атьс я от своей хроники и писал, писал, писал, где
то л ь к о м о г и на чем то л ьк о мог: в записной книжке,
на б у м а ж н ы х салф етках, на к о р о б к а х и з-п од с и га р е т...
М а гн и то го р с к стал уж е для м еня г о р о д о м М а я к о в ­
ского, и я нетерпеливо ж д ал свидания с первой, уж е
почти готовой, сам ой б о л ьш о й в м и р е дом н ой, с тр е ­
м и те л ьн о ш агаю щ е й по строительной п л о щ ад ке в
с в о е м ж е л е зн о м расстегнутом пальто, на гол ову вы ш е
всех остальны х объектов, плы вущ и х в обл аках р аска­
ленной степной пыли навстречу тучам и буранам .
В ск о р е я уехал в М оск в у, тор оп ясь отдать о ч е р е д ­
ны е главы в ж урн ал и целы й день качаясь на диване в
п у с то м купе, глотая ж а д н о новые, неизвестны е м не
стихи и р ассказы Бунина, пр иводивш ие м еня в восхи­
щ е н и е и вм есте с тем как-то тягостно м еня не у д о в л е ­
твор явш и е, в чем м не б ы л о тр уд н о с а м о м у себе при­
знаться. И м не хотелось плакать от отчаяния, д ум ая
о той страш ной трагедии, к о т о р у ю переж ил Бунин, о
той н е п оп р ав и м ой ош ибке, к о т о р у ю он соверш ил, на­
всегда покинув родину. И у м еня не вы ходила из ум а
ф р аза, к о т о р у ю м н е сказал Нилус:
— Какие ж е у Ивана тир аж и ? Пятьсот, в осе м ьсот
экзе м п л яр о в .
324

— У нас б ы его издавали сотням и тысяч, — почти
простонал я, — П ойм ите, как это страш но: великий пи­
сатель, к отор ы й не им еет читателей. З а ч е м он уехал
за границу? Ради чего?
— Ради свобод ы , независимости, — с тр о го сказал
Нилус.
Я понял: Бунин п р ом ен ял две сам ы е д р а го ц е н н ы е
вещ и — Р оди ну и Р е в о л ю ц и ю — на чечевичную п о х л е б ­
ку так назы ваем ой с в о б о д ы и так н азы ваем ой незави­
симости, к о то р ы х он всю ж изнь добивался, в чем я
убедился, получив от него уж е после войны, в 1946 го­
ду, од н у из лучш их его книг «Лику», где п р оче л сле­
дую щ ие, гл уб о к о м еня п отр ясш и е места:
«Я заходил в библиотеку. Э т о бы ла старая, р е д кая
по богатству библиотека. Н о как уны ла б ы л а она, д о
чего ником у не н у ж н а !.. Б р а л ... всякие «Б иогр аф ии
зам ечательны х лю дей»: все затем, чтобы в них искать
какой-то п о д д е р ж ки себе, с завистью сравнивать себя
с зам ечательны м и л ю д ь м и ... «За м е чате л ьн ы е лю ди»!
К акое несметное количество б ы л о на зе м л е поэтов,
ром анистов, повествователей, а ско л ько у ц е л е л о их?
Все одни и те ж е им ена во веки вечные! Гом ер, Г о р а ­
ций, Виргилий, Дант, П е т р а р к а ... Ш експир, Байрон,
Ш елли, Гё те ... Расин, М о л ь е р . .. Все тот ж е « Д о н -К и ­
хот», все та ж е « М а н о н Л е с к о » ... В этой к ом н ате я,
пом ню , впервы е прочел Радищ ева — с б о л ь ш и м восхи­
щ ением. «Я взглянул ок р е ст — душ а м о я страд ан иям и
человечества уязвлена стала!» Э то т язык, этот строй
д уш и я понимал».
«.. .Я, как сыщик, пресл едовал то одного, то д р у ­
гого прохож его, глядя на его спину, на его калош и,
стараясь что-то понять, пойм ать в нем, войти в н е г о ...
Писать! Вот о крыш ах, о калош ах, о спинах н ад о пи­
сать, а вовсе не затем, чтобы «б ор оться с п р о и зв о л о м
и насилием, защ и щ ать угнетенны х и о б езд о лен н ы х, д а­
вать яркие типы, рисовать ш и р оки е картины о б щ е с тв е н ­
ности, соврем енности, ее настроений и течений»!
« С о ц и а л ьн ы е контрасты !» — д ум ал я едко, в пику
ком у-то, п р о хо д я в свете и блеске в и тр и н ы ... Н а М о ­
сковской я заход ил в и зв о зч и ч ью чайную , сидел в ее
325

говоре, тесноте и п а р н о м тепле, см о тр ел на мясистые,
алы е лица, на р ы ж и е б ор од ы , на р ж авы й ш е л уш ащ и й ­
ся поднос, на к о т о р о м стояли п е р е д о м н о ю два белы х
чайника с м о к р ы м и веревочкам и, п р ивязан н ы м и к их
к р ы ш е ч к а м и р у ч к а м ... Н аб л ю д е н и е н ар о д н о го бы та?
О ш и б а е те с ь — т о л ьк о вот этого подноса, этой м о к р о й
в е ревоч ки !»
(А х этот знам ени ты й русский трактир, кто из поэтов
не увлекался его красками. Пом ните, у М а я ко вс к о го :
«В л ю б л яй тесь п о д н еб ом харчевен в ф аян совы х чай­
ников маки!»)
« ...С и д я в санках, — читал я у Бунина в то время,
как м и м о о к о н пр обегал и м аленькие д о м н ы Б е льгии,—
вм есте с ними ны ряя и спускаясь из ухаба в ухаб, п о д ­
н и м а ю го л о в у — ночь, оказы вается, лунная: за м утн о
и д у щ и м и зи м ни м и тучам и мелькает, белеет, светится
б л е д н о е лицо. Как он о вы соко, как ч у ж д о всему! Тучи
идут, о тк р ы в а ю т его, опять зав ол ак и в аю т — е м у все
р ав н о , нет никакого дела д о них! Я д о боли д е р ж у го­
л о в у заки нутой назад, не с во ж у с него глаз и все ста­
р а ю с ь понять, когда оно, сияя, в д р уг все выкаты вается
и з туч: какое о н о ? Белая м аска с м е р тве ц а? Все изну­
три светящ ееся, но какое? С те а р и н о в о е ? Да, да, стеари­
новое! Так и скаж у где-нибудь!»
О н и м еня учил этому. «О п и ш и те вор обья. О пи ш и те
девочку». Н о что ж е п олучилось? Я описал девочку, а
она оказалась «д евуш ко й из совпартш колы », героиней
Ре вол ю ц ии. А Р евол ю ц и и м еня учил М аяковский.
« О п и ш и те М агни то го рск. Время, вперед». И д евуш ка
из сов па р тш к ол ы , вернувш ись из М онголи и, преврати­
лась в б ри гад и р а б е то н щ и к о в и п р ош л а по лесам коксохи м а в к ож а н ой старой куртке и вы гор евш е й на степ­
н о м сол н це красной косынке.
И н о гд а на н е к о то р о е врем я я снова пр евр ащ ался
в Пчелкина, к о то р ы й п р о д о л ж а л заним аться поэзией,
а стихи П челкина были так себе, в духе раннего, ещ е
очень с ы р о го м овизм а.

326

«Весну печатью ледяной скрепили п озд н и е м о р о з ы ,
но пахнет возд ух м о л о д о й л и м он н ы м зап ах о м м и м о ­
зы, и я п о -зи м н е м у бегу, д ы ш а на руки б е з перчаток,
туда, где б лещ ет на снегу весны стеклянны й отп е ча­
ток. — Был май, стояли ночи лётны е и в б е л о м небе б е з
движ ения висели м е р твы е ж иво тны е аэростатов за ­
гр а ж д е н и я.— У ж е давно, не день, не два, м о я д уш а
полуж ива, но сер д ц е ходит, дни круж атся, то м я стра­
данием двойны м , что н е в о зм о ж н о быть ж и в ы м и т р у д ­
но м е р твы м притворяться. — К огда я б у д у ум ирать, о
ж изни сож алеть не буду, я п р о сто лягу на кровать и
всем п р о щ у и все забуду. — Величью ц е за р я не верь,
есть тол ько б р о н зо в а я дверь, во тьм у отк р ы та я н е м н о ­
го, и два гвардейца у порога. — То очень м едленно, то
б ы с тр о неуловим ая звезда, всегда внезапная, как вы ­
стрел, блеснувш и, гасла б е з следа».
У них у об о и х учился я видеть м и р — у Бунина и у
М а я к о в с к о г о ... Н о м и р -то бы л разный.

Бунин думал, п о -ви д и м о м у бы л гл у б о к о убеж д ен,
что он сов е р ш е н н о независимый, чистый худож ник,
и зобразитель, ничего о б щ е г о не и м е ю щ и й ни с «со­
циальны м и контрастами», ни с « б о р ь б о й с п р о и зв о л о м
и насилием, с защ итой угнетенны х и об е зд о л е н н ы х» и
уж конечно ничего о б щ е г о не и м ею щ и й с Револю цией,
точнее сказать, никак не п р и ни м аю щ и й ее, д а ж е п р я м о
враж деб ны й ей.
Э т о бы ла лиш ь детская иллюзия, п ор ы в к в о о б р а ­
ж а ем о й худож ественной независимости.
Если бы Л ьву Толстому, к отор ы й начисто отр иц ал
всяческую Р евол ю ц и ю , бы л гл у б о к о ей чужд, считал
ее д е л о м аб со л ю тн о не м ор ал ьны м , в один пр екр асн ы й
день сказали, что он зе р к ал о русской р еволю ц ии, то
он бы, наверное, бы л в о зм у щ е н д о глубины душ и, с о ­
ве рш е нно искренне считая, что это вздор. И, о д н а к о
же, это истина.
Бунин хотел быть со в е р ш е н н о с в о б о д н ы м от каких
бы то ни б ы л о обязател ьств по о тн о ш ен и ю к общ еству,
в к о т о р о м он жил, по о тн о ш ен и ю к родине. Ем у
327

д у м ал о с ь, что, попав в эм играцию , он добился своего.
З а границей он казался сам себе со в е р ш е н н о с в о б о д ­
н ы м писать все, что ем у вздум ается, не подчиняясь
ни госуд ар стве н н ой цензуре, ни суд у общ ества. Д о
Бунина не б ы л о никакого дела ни ф р а н ц у зс к о м у госу­
дарству, ни п а р и ж с к о м у общ еству, ни католической
церкви. О н писал все, что хотел, не сдерж ивае м ы й ни­
каки м и м о р а л ь н ы м и обязательствам и, д аж е иногда
п р о с ты м и приличиями. Как и зо бр ази тел ь он р ос и
к к о н ц у своей ж изни достиг высш ей степени пластиче­
с к о го соверш енства. Н о отсутствие м о р а л ь н о го д ав­
ления извне п р и вел о к том у, что Б ун ин -худож н ик
п е рестал вы бирать точки п р илож ения своих с п о с о б ­
ностей, своих душ евн ы х сил. О н не см о г справиться
с «ты сячеглавой гидрой эм пиризм а», о к о то р о й го в о ­
рил Гёте, и она поглотила его, вернее, он был р а з о ­
рван на куски, как гл у б о к о в о д н ая рыба, привы кш ая
к п о с то я н н о м у давл ению десятков, сотен, м о ж е т быть
тысяч, а тм о сф е р и вдр уг о казавш аяся на поверхности,
п очти не испы ты вая б о л ьш е никакого давления.
Д л я него худ о ж е ств е н н ое твор чество перестало
бы ть б о р ь б о й и превратил ось в п р о сту ю пр ивы чку и зо ­
б р аж ать, в гим настику воображ ения.
Я вспом нил его слова, некогда сказанны е мне, что
все м о ж н о и зо б р а зи ть словами, но все ж е есть предел,
к о то р ы й не м о ж е т п р ео д ол еть даж е сам ый великий
поэт. Всегда остается нечто «н е в ы р ази м ое словами».
И с этим над о примириться. М о ж е т быть, это и верно.
Н о д е л о в том, что Бунин сл и ш ком рано поставил себе
этот предел, ограничитель. В свое врем я м не тож е
казалось, что он д о ш е л д о п ол ного и ок он чате л ьн ого
с о в е р ш е н с тва в и зо бр аж ен и и сам ы х сокро ве н н ы х то н ­
костей о к р у ж а ю щ е г о нас мира, природы . О н, кон еч­
но, в этом отнош ен ии п р ев зо ш е л и П о л о н с к о го и Ф ета,
но все ж е — сам то го не п о д о зр е в а я — у ж е кое в чем
уступал И н н о ке н ти ю А н ненско м у, а затем П асте рн аку
и М а н д е л ь ш та м у п ослед него периода, к о то р ы е е щ е
на к ак о е -то деление передвинули ш кал у и зо б р ази те л ь ­
н о го м астерства.
328

Н о все р авно е м у всегда б ы л о д ал еко д о П уш кина,
к отор ы й сказал в «Бары ш не-крестьянке»: «м аленькие
пестры е л а п ти ...»
Все эти мы сли пронеслись в м оей гол ове в то в р е ­
мя, как мы, позвонив, стояли перед д в е р ь ю Бунина,
и вслед за тем она щ елкнула, отворилась, и я на ф он е
совсем не париж ской, а какой-то весьм а с та р о р е ж и м ­
ной, м о с к о в ск о й зап ущ ен н ой прихож ей увидел п е р е д
собо й В е р у Николаевну, вы сокую , нескладную , д у р н о
од етую , гл у б о к у ю старуху, опустивш ую ся, д о б р у ю ,
б е ссил ьную б ары ню , в бол ьш и х стоптанны х туф лях,
сохр ан и вш ую в своих повадках нечто свойственное м о ­
сковской курсистке стары х врем ен из л иберал ьн ой
семьи. Ее некогда светло-льняны е легкие вол осы д авн о
уж е поредели, побелели как снег, но все е щ е были
уб р ан ы ж и д ки м у зл о м на затылке, а заостривш ийся
хрящ еваты й нос с л азур н ы м и п р ож и л к ам и возл е не­
когда прекрасны х голубы х глаз, ее чистый л об п о -п р е ж ­
нем у чем -то напоминали греч ескую богиню . Я д ум аю ,
ей уж е шел девяты й десяток.
Р адостно и грустно, сквозь слезы, р ассм атр ивал а
она нас, и я чувствовал даж е как бы нечто р од ств е н н ое
в ее изм ученном , п р о зр ач н о -б е л о м , б е с к р о в н о м д о б ­
р о м лице.
— Вот м ы и свиделись наконец с вами, В а л я ,—
сказала она, покачивая н ем ного тр ясущ ейся г о л о в о й ,—
а ваш у ж ену м ы себе с п ок ой н ы м И в ан о м А л е к с е е в и ­
чем им енно такой и представляли, детей ж е ваш их ни­
как не м огли себе вообразить. И вану А л е ксе е в и чу это
казалось как-то совсем невероятно: дети Вали К атае­
ва! Знали только, что есть м альчик и девочка.
— А недавно появилась е щ е и внучка, — сказал я
не б е з хвастовства.
— Б ож е мой, б о ж е мой, — воскликнула Вера Н и ­
колаевна, сплетая и расплетая свои старческие паль­
ц ы .— Ведь мы, Валя, виделись с вами последний р аз
с о р о к лет назад. С о р о к лет! М ы д а ж е не успели п р о ­
ститься.
— Я лежал в сыпняке.
— М ы это знали. Иван А л ексееви ч д аж е пор ы вал ся
329

п оехать к вам в го сп и та л ь... Н о ведь вы знаете И вана
А л е к с е е в и ч а ... его б о я зн ь за р а з и ть с я ... О н бы л у в е ­
рен, что вы не выж ивете, а я в е р и л а ... И м олилась за
вас и в е р и л а ... А п о то м ещ е с ко л ьк о р а з . .. И то, что
я сн ов а виж у вас, то го самого, ж и в о г о ... Н о не б у д е м
л у ч ш е о б это м г о в о р и т ь ... Все это невероятно, неве­
р о я т н о . .. А вы помните, — в д р уг с ож ивле н ие м сказа­
ла она п о м о л о д е в ш и м го л о со м светской дамы , — Н а­
та ш у Н.? Какая бы л а прелестная девуш ка, не правда
ли? И вы так под ход и ли д р уг другу. М ы с п о к о й н ы м
И о а н н о м и сподтиш ка л ю б овал и сь вами. И п о то м часто,
часто вспоминали.
У м еня х о р о ш а я память, но, как ни странно, им ен­
но эту п р ел е стн ую ш естн ад ц ати л етн ю ю д е в уш к у я п о ­
ч е м у -то очень б ы с тр о забыл, никогда б о л ь ш е о ней не
дум ал , и то л ьк о сейчас, после слов Веры Николаевны ,
в д р у г на м еня нахлы нули воспом инания о каких-то лун­
ных, п о р ази те л ьн о ярких ночах над сер е б р и сты м м о ­
рем, ж а р к о м п о л ун о ч н о м ветре, тор о п л и в о б е гу щ е м
по с е р е б р я н ы м кустам степной полыни с ее странным,
н е п р и ятн о -б ал ьза м и ч е ск и м ар ом ато м , о веточке слиш ­
к о м я р к о -б е л о го при л унном свете ж асм ина с ж елтой
с е р е д и н ко й к а ж д о го светящ егося цветка, к отор ая
у кр аш ал а ар и стократи чески -м ал ен ькую ч е р н о в о л о с ую
г о л о в к у Наташ и, сво и м б о л ьш и м р то м и ож и в л е н н о­
страстны м и глазам и н ап о м и н ав ш у ю Н аташ у Ростову.
Бы ть м ож ет, за это сход ство и запом нил Бунин ее,
а в п ар е с ней и м еня?
Н е т слов, она бы л а хорош а, но я не зап о м н и л ее,
а на всю ж изнь врезалась в м о ю пам ять та м аленькая
б о са я девочка, к о т о р у ю Бунин нескольким и годам и
раньш е, на даче Ковалевского, велел м не описать!
— Так вот вы какая! — обратилась Вера Н и к ол ае в ­
на к м о е й ж ене и п оц ел о вал а ее в м о к р у ю от слез
щ еку. — Иван А л ексееви ч л ю б ил Валю, всегда о нем
пом нил, все о нем знал, читал все, что он написал, и
гор д и л ся его успехами. Ведь Иван А л ексеевич бы л ли­
т е р а ту р н ы м крестны м о т ц о м ваш его муж а, — п р и ба­
вила она, с тр о го взглянув на жену, а у с м о т р е л на нее
33Q

с тем ж е тр е в о ж н ы м вниманием, с каким некогда м о ­
л одой Бунин см о тр ел на луну, ж елая в о з м о ж н о точнее
определить, какая она? С те ар и н о ва я?
М н е кажется, я наш ел оп р ед ел ени е то го б е л о го
цвета, котор ы й д о м и н и р овал во всем об л ике Ве ры Н и ­
колаевны. Ц вет белой м ы ш и с р о зо в а ты м и глазами.
О н а повела нас в стол овую , и опять м еня п ор ази л а
запущ енность, чернота ненатертого паркета, какой-то
уж асн о д о р е в о л ю ц и о н н ы й русский б уф е т с п р о ж ж е н ­
ной в нескольких местах доской, об еденны й стол, п о ­
кры ты й тож е какой-то д о р е в о л ю ц и о н н о й русской
клеенкой, рыжей, с кр уж к ам и от стаканов в разводах,
с об в е тш ал ы м и краями, и на п р о в о л о ч н о й под ставке
о б о ж ж е н н ы й газо м чайник, р азн о кал и б е р н ы е русские
к узн е ц овски е и ф р ан ц узск и е л им ож ские чаш ки и ср е ­
ди них — тарелка с м еренгам и — укр аш ен и е стола.
— Ваш и л ю бим ы е, — сказала она, зам етив у д о в о л ь ­
ствие, с к о то р ы м я п осм отр е л на меренги.
— О тк у д а вы знаете, что я л ю б л ю м ер енги ?
— П о м н ю , — грустно ответила она. — О д н а ж д ы вы
сказали, что когда р азбогатеете, то б уд е те каж д ы й
день покупать у Ф а н ко н и м еренги со взб и ты м и слив­
ками.
— Н еуж ел и я это говорил?
— Конечно. Ещ е И оанн уж асн о над этим смеялся:
как м ал о е м у нуж но для счастья! Разве вы не помните,
как од н аж д ы у Наташ и Н. за чаем вы съели все м е р е н ­
ги, так что ее великосветская м ам ан едва не отказала
вам от д о м а ?
— Вы и это помните!
— Я все пом ню , — грустно сказала она, покачивая
тр ясущ ейся головой.
Тут ж е я представил себе, как она п о д зо н ти к о м
в с таро м «и м п ер м еаб л е» шла п од д о ж д е м на си я ю ­
щ у ю р тутн о -б ел ы м и лам пам и витрин п л ощ ад ь М ю э т т
в кон д и те р ск ую и как м ад е м у азе л ь в к р у ж е в н о м ф ар ­
тучке, отставив р о зо в ы й пальчик с отд ел ан н ы м п ерл а­
м у т р о в ы м ноготком , о с то р о ж н о брала ш и р ок и м и се­
р е б р я н ы м и щ и п ц ам и хрупкие м еренги со взб иты м и
331

сливкам и и укл ад ы вал а их р яд ом , как детей, в к ар тон ­
ную коробку.
— В от — И ван Алексеевич, тот, к о то р о го вы зн а­
л и ,— сказала она, вводя нас в м а л е н ь к ую ком натку,
где на стене на тем ны х ветхих о б о я х бы л устр ое н как
б ы н е б о л ьш о й иконостас — ф ото гр аф и и Бунина р а з ­
ных лет и среди них — «тот Бунин, к о то р о г о я зн а л » ,—
н аи б ол е е известная, д о р е в о л ю ц и о н н а я его ф о т о гр а ­
фия: Ив. Бунин, академик, в зените славы, на всю
ж и зн ь зап о м н и вш и еся м не черты над м ен н ого лица с
тр е уго л ь н о й щ е гол ьск ой б о р о д к о й и дальн о зор ки м и ,
как б ы зап л аканны м и глазами.
Бы ла здесь ф о то гр аф и я и д р у го го Бунина, того, к о ­
т о р о г о я не знал, — м о л о д о го , в черной б ур к е на пле­
чах и д в о р я н с ко й ф ураж ке, а такж е Бунина последних
лет, б е з усов и б о р о д ы , с наголо в ы б р и ты м м уск ул и ­
с ты м старческим лицом , но все с тем ж е о с тр ы м взгля­
д о м , м о ж е т бы ть е щ е б ол ее вы сок ом е р н ы м , н е п р е ­
клонны м , как бы го в о р я щ и м : к п р о ш л о м у в озвр ата
нет! — но все с тем и ж е узки м и козьи м и щ екам и, так
что в нем б е з тр уд а узнавался преж ний Бунин.
— В о о б р а зи те себе, — говорила В ера Николаевна,
следя за в ы р аж е н и е м м о е го лица, с каким я р азгл я ­
д ы вал ф ото гр аф и и Бунина. — В один прекрасны й день
является из п ар и км ахер ско й б е з усов и б е з б о р о д ы .
Я так и ахнула! П е р в о е врем я никак не м огл а пр им и­
риться: что-то актерское, иностранное, голое, а п о то м
привы кла. Н о объясните мне, бога ради, зач е м это е м у
п о н ад о б и л о сь!
Я у ж е м н о го р аз д о этого видел ф ото гр аф и и б р и ­
то го Бунина и пр ивы к к его н о в о м у лицу. Д л я м еня
стары й и новы й Бунин как бы слились в нечто единое,
м а л о чем о тл и ча ю щ е е ся от м о е го п р и вы чн ого п р е д ­
ставления о нем. Э т о был все тот ж е человек, х у д о ж ­
ник, поэт, учитель, великий изо б р ази те л ь природы , тот
самый, которы й, б уд учи е щ е совсем м о л о д ы м чел ове­
ком, написал:
«В от капля, как ш ляпка гвоздя, упала — и, сотням и
игол зато ны п р уд о в б о р о зд я , с ве р к аю щ и й ливень за ­
п р ы г а л » — строки, удивительны е тем, что п о то м м н о ­
332

ж е ств о р аз на всякие лады повторялись, как свои, р а з ­
ны м и п осред ственны м и п р о заи к ам и и поэтами, наивно
уверенны м и , что это им енно они откр ы л и схо д ств о
упавш ей капли со ш ляпкой гвоздя, не п од о зр е ва я , что
м агическая сила этого о б р а за закл ю чается не в з р и ­
те л ьн ом сходстве с гвоздем , а в звуках «пля» и «шля»,
в ы зы в а ю щ и х в представлении читателя н е п р ои зн е се н ­
ный поэтом , но как бы таинственно п р и сутствую щ и й за
пр ед е лам и словесной ткани зв ук этой сам ой капли,
п о хож ей на ш ляпку гвоздя, — зв ук ш лепанья по в о д е
пруда.
Х о тя д о л ж ен заметить, что старик Н е к р асо в за д о л го
д о И зана Ал ексеевича написал: «Светлы е, словн о из
стали, тысячи м елких гвоздей ш л япкам и вниз п оска­
кали».
О д н аж д ы , ж елая как бы навсегда покончи ть с п р о ­
ш лым , Бунин р еш ительно сбрил усы и б о р о д к у , б е с­
страш н о обнаж и в старческий п о д б о р о д о к и энергич­
ный рот, и у ж е в та к о м о б н о в л е н н о м виде, во ф р ак е
с к рахм ал ьны м пл астр он о м на ш и р о к о й груди, п о л у ­
чил из р ук ш в ед ск ого к о р о л я д и п л о м Н о б е л е в с к о го
лауреата, зо л о т у ю м едал ь и н еб ол ьш о й п ор тф е л ь ж е л ­
той тисненой кожи, специально расписанной краскам и
в «стиле рю с», к о то р о го Бунин, кстати сказать, не п е р е ­
варивал.
П о к аза л а нам Вера Н иколаевна такж е и п о ж е л те в ­
ш у ю ф р а н ц у зс к у ю газету, где во всю стран ицу и во
весь рост все в то м ж е ф раке, с вы ставленны м в п е ре д
гол ы м католическим п о д б о р о д к о м бы л и зо б р а ж е н
л ауреат «П ри Н обель» Ж ан Бунин, и во всем этом б ы л о
что-то б есконечно горькое, я бы д а ж е сказал, ж е с т о ­
ко бессм ы сленное.
— Вот здесь, на этом «сомье», Иван А л е ксе е ви ч
ум е р .— И В ера Н иколаевна п о д о ш л а к пр од авл е н н ом у,
на ножках, п о к р ы то м у ветхим к о в р о м м атрацу, в из­
гол овье к о то р о го на столике стояла старинная ч е р н о ­
сер е б ряная икона-складень, с к о то р о й Бунин никогда
не расставался, возил с с об о й повсю ду. Тут ж е на стене
333

висело е щ е неско л ько иконо к в зо л о чен ы х окладах,
крестил ьны х крестиков и даже, кажется, гранены х пас­
хальны х яичек, но все это лишь под ч ерки вал о нищ ен­
ский вид ложа, на к о т о р о м у м е р Иван Бунин.
—

Как это б ы л о ? — спросил я.

— Иван А л е ксе е в и ч об л адал ж е л е зн ы м зд о р о в ь е м ,
он почти никогда не болел. Врачи говорили, что у него
груд ь м о л о то б о й ц а . У него за всю его ж изнь бы ла
од на-ед инственная болезнь. Вы знаете эту единствен­
н у ю б о л е зн ь Бунина, — сказала Вера Н иколаевна с п о­
л уул ы б ко й , об р ати вш и сь ко мне, как к «сво е м у чело­
веку», п еред к о то р ы м нечего стесняться. — Гем оррой .
Н о от ге м о р р о я не ум и раю т, — грустно улы бнулась
она. — Иван А л е ксе е в и ч у м е р п р о сто от старости. Ем у
у ж е б ы л о в осем ьд есят три года. В последнее врем я
он очень ослабел. Его нуж но б ы л о на руках носить в
ванну, чтобы выкупать. Не ж елая его оставлять од н о го
ночью , я спала вм есте с ним на этом сом ье, лож ась
у него в ногах — тихонько, калачиком, лишь бы не п о­
тр ево ж ить.
С е д ь м о г о н оя б р я — в тот сам ы й день, когда вы
п р а зд н о в а л и го д о в щ и н у своей Револю ции, — в е че р ом
он заснул и спал все врем я д о во л ьн о спокойно. Н о
в д р у г в тр е тье м часу вскочил, как от у д ар а электриче­
с к о го тока, и, толкнув меня, сел на постели с в ы р аж е ­
нием так о го н е п е р е д ав ае м о го уж аса на лице, что я
п о х о л о д е л а и поняла — это конец. П р и свете м утн ы х
н очны х огней Пасси м не д аж е показалось, что остатки
е го с ер о -б е л ы х вол ос поднялись над худой плеш ивой
гол овой. О н что-то хотел сказать, м о ж е т бы ть даж е
крикнуть, д ер нулся всем своим старческим, костлявы м
телом , и вд р уг р о т его странно разинулся, ниж няя че­
л ю сть отвалилась вот т а к ...
Вера Н иколаевна с п ривы чны м а в то м а ти зм о м и зо ­
б р а зи л а п р е д с м е р тн у ю конвул ьсию Бунина, ее р от
стр ан н о разинулся, ниж няя челю сть отвалилась, и я
в д р уг как бы в о о ч и ю увидел п еред с об о й л ицо Буни­
на в последний м иг его жизни, о б е зу м е в ш и е белы е
глаза И о ан н а Гр озного, череп, п окр ы ты й х о л о д н ы м п о ­
334

том, черный провал р ази н утого рта с отваливш ейся
челю стью .
— И он свалился на кровать м ертвы й. Я п од в я за л а
е м у челю сть салф еткой, привела в п о р я д о к его е щ е
теплое тело, слож ила на груди его вы сохш и е руки, за ­
кры ла глаза, надавив на веки б ол ьш и м и пальцам и, и
д о утра ником у не стала звонить. О ста то к ночи, наш ей
последней ночи, пр овела я, п о -п р е ж н е м у леж а у его
хо л о д е ю щ и х ног, на рваной простыне, п од совсе м п р о ­
худивш им ся од еялом , вспом инала наш у с ним м уч и ­
тельно тр у д н у ю ж изнь вдвоем, наш у б ы л у ю л ю б овь,
наши скитания, и плакала, плакала, плакала од н а с ним
наедине д о тех пор, пока не выплакала всех слез. С тех
п ор я уж е б о л ьш е не в состоянии плакать. У м еня вечно
сухие глаза. Н ет слез, нет б о л ьш е слез.
Ч ер ез н е к о то р о е врем я — вскоре — я узнал, что
В ера Н иколаевна умерла, и я представил себе Пасси,
п л ощ ад ь М ю этт, м ал е н ьк ую улицу Ж а к О ф ф е н б а х и
на н е к о то р о е врем я оп у сте в ш ую квартиру, д авн о на
р е м он ти р ованную , зап ущ енную , с застар ел ы м и за п а ­
хами несвеж его постельного белья, с нем ы ты м и о к н а­
ми, за к о то р ы м и по вечер ам виднелись огни Париж а,
с ванной комнатой, где на веревочках суш илось ш то п а ­
ное белье и на дне облупивш ейся ванны ж елтела неспущ енная вода, а в у б о р н о й черны е толсты е тр уб ы
отстойника и чугунный б ачок сочились р ж ав ы м и кап­
лям и хо л одной воды и дер евянное сиденье стоял о в
с ы р о м углу, как хомут, и плитки пола бы ли слегка заслякочены, а в о ткр ы ты е двери кухни виднелась п о к р ы ­
тая пож ел тевш им и листами «Ф и га р о » газовая плита
с невы м ы ты м и кастрю лям и, а в углу, перевязан н ая
ш пагатом, стояла стопка авторских э кзе м п л я р о в «Тем­
ных аллей».
Н о была прелестная ф р ан ц узск ая весна, слегка д о ­
ж дливая, с гол уб ы м и просветам и в м у тн о м д в и ж у щ е м ­
ся небе, с солнечны м ту м а н о м над гри ф ельны м и чер е­
пичны ми кры ш ам и старинных гор одков, над готиче­
ским и и р ом ански м и собо рам и , над лугами, р о щ а м и и
335

ц в е ту щ и м и каш танам и — р о зо в ы м и и б елы м и — в о к р у г
за м к о в и н о р м ан д ск и х ф ерм, и м ы в озв р ащ ал и сь в П а ­
р и ж из п о е зд ки по б е р е гам Л а-М ан ш а.
З и м о й я летал в М агнито го рск, а когда вернулся
в М о с к в у , то ч е р е з н е к о то р о е врем я получил из М а г ­
н и то го р с ка письмо, написанное н е р азб ор чи в ы м , не­
з н а к о м ы м м н е п оче р к ом .
«Ч то ж е ты не заш ел, собака, навестить меня, когда
п р и е зж ал к нам. Я у ж е давно ж и ву в М а гн и то го р с к е
у своей старш ей, нянчу ее пацанов, конечно, уж е на
пенсии, но на об щ е стве н н ы х началах читаю у нас в д о ­
м о у п р а вл е н и и лекции по истории партии. П осле д н е е
в р е м я сильно б ол е ю . С л о м а л а ногу. Л е ж у дом а, а то
бы тебя разы скала. Н ед авно м еня пол ож и ли в кли­
нику, резали, заш или, сказали, что все в порядке, ни­
чего нет, с к о р о поправлю сь. А п о -м о е м у, врут. Тоже
гум анисты нашлись. Чувствую , что с к о р о о тд ам концы.
М о ж е т быть, б о л ь ш е никогда не увидимся. О д н о м у
те б е п р и зн аю сь п е р е д см ертью : я л ю б ил а его и не
за б ы ва л а ни на м и н уту всю с в о ю жизнь. Ты знаеш ь
кого. Н о м о я совесть п еред наш ей Р евол ю ц и е й и пе­
р е д с о б о й чиста: не я его предала, а он предал Родину.
И м ы его казнили. Э т о тол ько справедливо. Я не ж а­
лею. О н засл уж и л смерть. Н о я его все-таки любила.
Х о ч е ш ь знать п р авд у — и сейчас л ю б л ю , пиш у это пе­
р е д см ер тью . С е р д ц е у меня давно вырвано. П р ощ ай ,
стары й товар ищ . Ц а р а п а ю тебе потом у, что бол ьш е
н икого не остал ось из д р узей того времени. В р я д ли
п е р е ж и в у эту зиму. Все хуж е м не и хуже. О н и меня
утеш аю т, что я е щ е встану на ноги, но я чувствую
правду. Я ее не б ою сь. П ривет тебе и братство, как м ы
говор и л и д р у г д р у гу в то н езабвенное врем я. А всетаки наш а Р е в о л ю ц и я победила! Я знаю , ты м еня тож е
лю бил, но то л ьк о на о д н у м инуточку, на один миг. И за
то тебе спасибо, ты бы м еня не узнал — такая страш ­
ная.
Ж м у руку. Твоя З а р е м б а К л а в д и я».
336

В скор е я узнал, что она умерла, и пред ставил
с е б е ... нет, не представил, а в о о б р ази л вид У р а л а с
вы соты нескольких ки л ом етр ов — двух или
трех.
У р ал ьские горы сплош ь покр ы вал и тем н ы е зим ни е
тучи, н еп р они ц аем ы е для глаза, и лишь в о д н о м м есте
из-п од них, п о д о б н о кл ю чу среди волнистой пустыни,
выбивались какие-то ды мы, к о то р ы е я сначала принял
тож е за тучи, но п о то м по их оттенкам понял, что это
д ы м ы невидим ого внизу М агнитогорска, и сам олет,
пол уо пр оки н увш и сь над ними, описы вал к руг и сни­
жался, чтобы идти на посадку. В о к р у г стемнело. П о т о м
я ехал с а э р о д р о м а к центру в маш ине, к о то р ая как бы
с усилием пробивалась сквозь плотны е об л ак а с о р о к а ­
градусного м о р о за , среди гипсовы х уральских снегов,
л е д е н ц ов о освещ енны х м е д н о -р о зо в ы м к р у ж о ч к о м
кр е щ е н ск ого солнца, лиш енного лучей. В пер е ди д о
половины неб осво д а возвы ш алась как бы некая гора,
с осто ящ ая из р азн о цветн ы х — угольно-черны х, я р к о ­
белых, р ы ж е-коричневы х, лимонных, ам етистовы х —
ды м ов, м едл енно вы лезаю щ и х, как бараны, из д в ух­
сот тр у б м етал л ур ги ческого комбината, к о то р ы й длин­
но леж ал в сум р аке у п од н о ж и я этой д ы м о в о й гор ы
скоплением п окр ы ты х инеем до м енны х печей, м а р те ­
нов, висящ их в в о зд ух е газо п р о в о д о в , извиваю щ ихся,
как о гр о м н ы е удавы, эстакад, вы соковол ьтны х п е р е ­
дач. М а ш и н а как бы въезж ала в те м н у ю п е щ е р у ды м а,
но по м е р е пр одвиж ени я вперед ды м н ы е стены р а з­
давались на стороны , солнечны е лучи проникали с квозь
то п азо в ы е глыбы пара и дыма, нарядны й январский
день горел вокруг, и на ф оне густой ляпис-лазури
неба, над низкими узо р ч а ты м и оградам и, отлиты м и
из м агн и тогор ско го чугуна, отчетливо выступали сады
и аллеи, об р о сш и е тол сты м сл о ем инея. К а ж д о е д е р е ­
во и каж ды й куст — карагач, сирень, тополь, л и п а,—
к о то р ы е я видел ещ е саж енцам и, теперь представляли
чуд о зимней красоты: иные из них напом инали вол ­
ш е бн ы е изделия русских круж евниц, иные стояли вдол ь
палевы х и р о зо в ы х м ногоэтаж н ы х ж илы х корпусов,
как некие б е л о кам енны е скульптуры , иные были р ази ­
тельно схож и с хр упким и кустам и известковы х к о р а л ­
337

лов синеватого п о д в о д н о го царства, иные — с ветви­
сты м и ол еньим и рогами, пантами, осы панны м и м е л ь­
чайш ими, пы левидны м и оскол кам и уральских с а м о ц в е ­
тов, и г о р о д М агни то го рск, потонувш ий в об л аках сол ­
н е чн о го тумана, бы л сказочно хо р о ш в сво е м ц арствен­
н о -р у с с к о м го р н о с тае во м убр анстве — го р о д о с у щ е ­
ствленной мечты , — п р ов ож ав ш и й в последний путь под
звуки м е д н о го д у х о в о го ор к е стр а гр узов и к с красным,
очень ярким, почти светящ им ся, как б р у с о к раскален­
н ого ж елеза, гр о б о м , в ко то р о м , вытянув руки со сж а­
ты м и см у гл о -и зв е с тко вы м и пальцами, лежала, навсе­
гда зак р ы в глаза, Клавдия З а р е м б а — д евуш ка из сов­
пар тш колы .
А н о ч ь ю в о л ш е б н о сияли яр чайш им зе л е н о-го л у­
б ы м с вето м спл ош ны е клетчатые окна к и сл ор од н ого
за в о д а и об л ак а пара клубились над теплы м М а гн и т о ­
го р ск и м м о р е м , куда, как таинственный град Китеж,
уш л а навсегда старинная казачья ц е р к о в ь бы вш ей к р е ­
пости М агнитной, уп о м ян уто й П уш к и н ы м в «Истории
П угачева».
.. .Пепельница. С а л ю т и братство. А нге л См ерти.
З а м о р с к и й страус. Книга сновидений. Д е в у ш к а из
сов п а р тш к ол ы .
Клавдия
Зар е м б а.
Пчелкин.
Д ва
п о э т а ...
П о с м о тр е в вокруг, я с удивлени ем увидел ц ве ту­
щ и е каш таны и кл а д б и щ е н с ку ю стену с откр ы ты м и в о ­
ротам и.
— Господа, м о ж е т быть, вы пож елаете посетить
р ус ск о е эм и гр антское к лад б и щ е? Зд есь есть л ю б о п ы т ­
ная ц е р к о в к а в д р е в н е м н о в го р о д с к о м стиле, п о с тр о ­
енная по эски зам п ок о й н о го р усск ого худож н ика А л е ­
ксан д р а Бенуа. И, если хотите, м о ж е те здесь ж е уви­
деть м о ги л у «П р и Н обель» Бунина, к о то р о го вы, ка­
ж ется, знали. Гастон, остановитесь. М ы вы йд ем на
н е с к о л ьк о минут.
Н осаты й старик со следам и военной выправки, в
пенсне, с б ел о й пуговичкой сл ухо во го аппарата в ухе —
п о -ви д и м о м у , из бы вш их русских — пр одавал у клад­
338

бищ енских в о р о т очень крупны е ф р ан ц узск и е ланды ш и.
Я вы брал в плоской кам ы ш о во й кор зи н е б уке ти к и
в д р уг узнал его: это был П етька С ол овьев, тот самый,
но тол ько постаревш ий лет на с о р о к пять. В ероятно,
смятение, д а ж е уж ас вы разились на м о е м лице, п о т о ­
м у что он улы бнулся заученной, с а м о л ю б и в о й у л ы б ­
кой, показав неисправны е зубы , и сказал:
— Да, да. Не падай в о б м о р о к . Ты не ош ибся. Э т о
им енно я сам.
— Н о ведь тебя расстреляли, — п р о б о р м о т а л я .—
Я собственны м и глазам и читал в газете список.
— Я тож е собственны м и глазами читал этот список.
О д н а к о — ничего п од о бно го . П о д о р о ге из тю р ь м ы в
гараж я выскочил из гр узови ка и драпанул ч е р е з
стенку в то р о го христианского кладбищ а. О н и вы ­
стрелили по м не пару р аз из винтовок и наганов, но
пром азали, а вм есто меня во и збеж ание н епр ият­
ностей А нгел С м е р ти вывел в р асход для р о в н о го
счета какого-то налетчика и подсунул в список вм есто
меня.
Сначала я остолбенел, но п о то м приш ел в себя.
А п очем у бы, собственно говоря, и нет? Ведь бы вали
ж е п о д о б н ы е случаи в то время.
— И что ж е ты здесь дел аеш ь? — спросил я, что бы
что-нибудь спросить.
— С а м видишь. Кто я? Ни то ни се. П ол итикой не
заним аю сь, так что ты меня не бойся. Я лояльный. И н о ­
гда читаю ваши газеты, сл уш аю р ад и о и за в и д ую вам.
Д у р а к я был. Честно говор ю , как перед б огом . Г о р ь ­
ко мне, понимаеш ь. Внуки у м еня ф р анц узы , — сказал
он, и мне показалось, что он соби рается зап л ак ать .—
Ж изнь как в печке сгорела!
— Клавдию З а р е м б у п ом ни ш ь? — спросил я. — О н а
совсем недавно ум е р л а в М агнитогорске.
— Как, говор и ш ь?
— З а р е м б а Клавдия.
На его лице вы рази лось тупо е напряж ение, как у
глухонем ого.
— А кто она?
— Тогда бы ла к ом сом ол ка.
339

— Ах, та, черненькая к о м с о м о л о ч к а ... Д а -д а ...
Ч т о -то такое с м утн о п р и п о м и н а ю ... Н о ведь п р о ш л о
сто л ь к о лет! — прибавил он, как бы извиняясь. — Р аз­
ве все з а п о м н и ш ь ...
И он стал п ерекл ады вать в своей кор зи н е б у к е ­
тики.
О чем нам ещ е б ы л о говор и ть?
М о ги л а Бунина оказалась совсем не такой, как п р е д ­
ставлял сам Бунин, в середине своей жизни, е щ е живя
в России:
« М о ги л ьн а я плита, ж ел езная доска, в густой траве
в р а с та ю щ а я в з е м л ю . .. П о д эту ж е плиту пр иду я
лечь — и тихо лягу, с краю ».
И не такой, к о то р ая виделась е м у уж е в изгнании:
«Пы лай, играй стоцветной силою , неугасим ая зв е ­
зда, над д а л ьн е ю м ое й м оги л ою , заб ы той б о г о м на­
всегда!»
С м о тр и те л ь кладбищ а, не б р е ж н о одеты й русский
господин, с несколько иронической ул ы б к ой на п о те р ­
том , но е щ е вполне прили чном лице — ч ем -то н е ул о­
в и м о похож и й на м о е го П етьку С ол овьева, — повел нас
п о п р я м о й аллейке, м и м о православны х крестов и вы ­
соких надгробий, и остановился возл е с ер ого гранит­
н ого креста не совсем об ы чной ф орм ы , н а п о м и н аю ­
щ е го с ко р е е какой-то кам енны й орден, м о ж е т быть
д а ж е георгиевский крест, но тол ьк о призем истый, те м ­
ный, тяж елый.
— Вот ваш Бунин, лю буйтесь, — сказал см о тр и ­
т е л ь .— А что касается креста, то знатоки уверяю т, что
это копия к ак о го -то не то древнерусского, псковского,
не то византи йского пам ятника старины, найденного
когда-то, как-то, при каких-то раскопках — не с ум е ю
вам точ н о сказать, при каких, так как я в области ар хе о ­
340

логии полны й проф ан, — что ж е касается м еста м о ги ­
лы, то, как видите, не сли ш ком на зад во р к ах и в о к р у г
вполне приличное общ ество, — сказал он, указы в ая
гостепр иим ны м ж е с то м на соседние могилы, где м о ж ­
но б ы л о прочесть несколько некогда очень известных
русских фамилий, ныне уж е д авно у нас за б ы т ы х .—
Их тащ ат к нам со всего мира: из Англии, из Ш в е й ц а ­
рии, даж е везут из А м е р и к и на пароходах. Н ичего не
поделаеш ь. Н аи бо лее р еспектабельное п р аво сл ав н ое
эм и грантское кладбищ е. С к о р о не останется ни о д н о ­
го с в о б о д н о го участка. У ж е начинаем в од н о й м огил е
хоронить по два человека, р азум еется од н о й ф амилии.
Н априм ер, в м оги л у Ивана Ал ексеевича Бунина — у
него в ногах — приш лось недавно закопать В е р у Н и к о ­
лаевну. Так что теперь наконец они навсегда соедини­
лись, леж а п од од ни м крестом.
О н хозяйственно п о д гр е б н о го ю к с то р о н к е не­
ско л ько черепков битых вазонов, какие-то засохш ие
цветы, ещ е не успевш ие полинять тр аур н ы е ленты, п р о ­
волочны й остов небольш ого, п о -ф р а н ц у зск и к р угл о го
в е н к а ...
— О статки
ее
похорон, — зам етил
см отр итель
брезгливо. — Д о сих п ор не удосуж и лись у бр ать этот
м усор. П ридется сделать серьезны й нагоняй стор ож у.
Эге, — сказал он, п осм отр ев тр е в о ж н о на небо, где
над гол убы м и елочками, над купам и ц ветущ и х каш та­
нов, из-за к отор ы х вы гляды вали синий куп ол и б елы е
стены прелестной д р евнерусской церковки, как-то не­
зам е тн о сгруппировались тем новаты е тучи, сильно р а з­
бавленны е свинц овы м и белилами, и вд р уг вверх, как
бы по п о р о х о в о м у ш нуру, п об еж ал летучий огонек, над
сом ой головой блеснуло, сухо затрещ ало, как п о д о ­
ж ж ен ная шутиха, и м елкие раскаты сухого ап р е льского
гр о м а посыпались вниз, напом иная гро хот н е б о л ь ш о го
гор н ого обвала.
.. .М оско вское врем я десять часов. В эф и ре эстрад­
ные м е л о д и и ...
Н еуж ели всем у конец ?

341

Го л у б о й ливень повис над в ью щ и м и ся к л а д б и щ е н ­
ским и розам и , над ж е л то-кр асн ы м и пальчикам и бигн оний, над к ам е н н ы м к р естом с зо л о ты м и им енам и Б у­
нина и Веры Николаевны , см и р н о леж ащ ей у него в н о­
гах, милой, д о б р о й , старой русской ж ен щ и н ы — м о ­
с ко вс к о й курсистки, — на м оги л у к о то р о й я и пол ож и л
б ук е ти к ланды ш ей, но при этом не м о г не вспом нить
стихи И вана А лексеевича:
«В голых р о щ а х веял х о л о д ... Ты светился м е ж
сухих, м е р твы х л и стье в ... Я бы л м олод , я слагал свой
пе рвы й стих — и навек сроднился с чистой, м о л о д о й
м о е й д у ш о й влаж но-свеж ий, водянистый, кисловаты й
зап ах твой!»
— А где л ю б и м а я пепельница Ивана А л е кс е е в и ­
ч а ,— спросил я во врем я послед него свидания с Верой
Н икол аевной , — помните, та самая, к о то р ая всегда
стоял а на л а к о в о м к р у гл о м столе, на Княж еской, в
д о м е Б у к о в е ц к о го ? С охр анил ась ли она?
— Вы ее зап о м н и л и ? — спросила Вера Николаевна,
и р о б к а я черта ож ивления тр онула ее бескровное, б е ­
лое, старческое лицо.
— На всю ж изнь, — ответил я.
Тогда она, постояв н е к о то р о е врем я на о д н о м м е ­
сте и глядя п р я м о м не в глаза с нежной, глубокой
грустью , п ош л а в д р у гу ю ком нату и с к о р о вернулась,
д е р ж а в круп ны х ревм атических руках так м учительно
з н а к о м у ю и д о р о г у ю для м еня пепельницу.
— Э та? — с просила В ера Николаевна.
Я ничего не ответил, не в силах ото рвать глаз от
этой тонкой латунной чашки, пиалы с в осточн ы м о р н а ­
м е н том , к о то р ая теперь показалась м не го р а зд о м е н ь­
ше, чем бы ла когда-то, как б уд то бы ум еньш илась от
старости. Теперь она не бы ла начищ ена сукон кой и не
блестела, как ж ар, и внутри сплош ь почернела, как та
л ам пада, к о т о р у ю од н аж д ы наш ел Бунин в горах С и ­
цилии. ..
Бигнония. О д а
венная.

Револю ции. Ч еты р е ж д ы

342

бл аго сл о­

«Ты, сердце, пол ное огня и аром ата, не заб ы вай
о ней. Д о черноты сгори».
Или лучш е всего так:
«Играй же, на р азр ы в аорты , с кош ачьей гол овой во
рту, — три черта было, — ты четвертый: последний,
чудны й черт в цвету!»
1964— 1967
П еределкино

С О Д Е Р Ж А Н И Е

СВ Я Т О Й
ТРАВА

КОЛОДЕЦ
ЗАБВЕНЬЯ

.............................. .....
.

.

.

,

.

.

.

i i

....................................... .....

5

. 121

КАТАЕВ ВАЛЕНТИН ПЕ Т РОВ ИЧ
СВЯТОЙ КОЛОДЕЦ. ТРАВА ЗАБВЕНЬЯ
М., «Советский писатель», 1969, 344 стр.
Тем. план вып. 1969, № 95
Редактор Ю. Б. Р ю р и к о в
Худож. редактор Е. И. Б а л а ш е в а
Техн. редактор В. Г. Ко мм
Корректоры Л. Э. К а з а к е в и ч
и Л. К. Ф а р и с е е в а
Сдано в набор 16/IX 1968 г. Подписано в печать 10/II
1969 г. А 06009. Бумага 84X108V32, № 1. Печ. л. 103/4 (18,06).
Уч.-изд. л. 16.26. Тираж 100 000 экз. Заказ № 1395.
Цена 63 коп.
Издательство «Советский писатель», Москва К-9,
Б. Гнездниковский пер., 10
Ленинградская типография № 5 Главполиграфпрома
Комитета по печати при Совете Министров СССР.
Красная ул., 1/3

63 м ■