КРЕСТЬЯНСКИЙ
КОРРЕСПОНДЕНТ
ЕГО РОЛЬ

ЕГО РАБОТА

Государственное Издательство
Москва — Ленинград

РЕДАКЦИЯ „БЕДНОТЫ

КРЕСТЬЯНСКИЙ
КОРРЕСПОНДЕНТ
ЕГО РОЛЬ. ЕГО РАБОТА
АВТОРЫ:
ДЕМЬЯН БЕДНЫЙ, И. ГАВРИЛОВ, М. ГРАНДОВ,
М. КАЛИНИН, В. КАРПИНСКИЙ, С. СМИРНОВ,
Л. СОСНОВСКИЙ, М. УЛЬЯНОВА, О. ЧЕРНОВ

ИЗДАНИЕ ВТОРОЕ, ДОПОЛНЕННОЕ

С ПРЕДИСЛОВИЕМ

М. И. КАЛИНИНА
С ПОРТРЕТАМИ И БИОГРАФИЯМИ
КРЕСТЬЯН - КОРРЕСПОНДЕНТОВ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА —1925 —ЛЕНИНГРАД

Гиз. № 8486. All. № 38.

Главлит

30805.

Напеч. 10.000 экз.

1-я Образцовая тип. Госиздата, Москва, Пятницкая, 71.

М. И. Калинин.

ПРЕДИСЛОВИЕ.

С известным правом можно говорить, что газета делается
корреспондентом,—в особенности газета крестьянская.
Отражать жизнь деревни, ее настроение, ее повседпевный быт,
показать, чем живет и болеет крестьянин, как он реагирует
на внешние явления,—это одна из главнейших задач крестьян­
ской газеты. Но кто может это сделать лучше, как не сам крестья­
нин. Рисовать деревню, самому не живя в ней, а, как сторонний
наблюдатель, соображая о пей в городской квартире редакции
на основании схваченных впечатлений, могут только отдельные
исключительные, с особым дарованием лица. Обыкновенные же
сотрудники газет, не зная деревни, не болея ее болезнями, дают,
конечно, мертвый материал, лишь внешнюю сторону деревни.
Достаточно представить себе такое «бытописание», чтобы оцепить
огромную роль крестьянского корреспондента.
Разумеется, не каждый крестьянин способен изобразить
картину деревенской жизни. Но все же из любого крестьянского
письма выглядывает так или иначе лицо деревни.
И чем непосредственнее письмо, чем сильнее в нем бьется
голос наболевшей души или взволнованной совести, тем больше
3

оно является человеческим документом, которого не заменить
никакой профессиональной корреспонденцией. Человеческий
документ—ведь это же и есть жизнь.
Хороша ли она, эта жизнь, или нет, культурна она пли груба,—
это другое дело. Но чтобы воздействовать па нее чтобы подхо­
дить к пей с критической щеткой, чтобы строить практические
выводы для пашей работы в деревне, нам надо прежде всего
знать ее, нам надо иметь полную, всестороннюю и, главное,
неподмалеванную картину этой жизни. В этом смысле крестьян­
ские письма, «корреспонденции» самих крестьян—лучший и самый
ценный материал.
Я поставил слово «корреспонденции» в ковычки не для того,
чтобы иронизировать над крестьянской литературой беспомощ­
ностью. Наоборот, я считаю, что именно крестьянин покажет
себя в письме так, как он есть. Как-раз опытный «профессионал»корреспондент, в особенности летучий гастролер в деревню,
может очень нагрешить—в погоне за бойкой литературной фор­
мой или потому, что он отравлен шаблоном газетной техники.
В «Бедноте» мне часто приходится читать помещаемые без
всяких изменений крестьянские письма. Все стилистические
и грамматические погрешности и неуклюжести оставлены во
всей их первородности. И, признаюсь, эти письма мне гораздо
больше дают, чем обточенные карандашом литературного пра­
вильщика. Я вижу в тех письмах, которые печатают, что-называется, «в чем мать родила», подлинного жителя деревни, подлин­
ную его психологию, подлинный подход его к явлениям, его
уровень, даже с большой безошибочностью его социальное лицо,
его хозяйственное положение, наконец, степень его искренности
пли плутовства.
Я вовсе не хочу сказать, что крестьянин не может или не дол­
жен делаться более или менее постоянным корреспондентом.
Я лишь хочу подчеркнуть, что настоящий голос крестьянства,
или той или иной группы крестьянства, лучше и правдивее
всего скажется в письме или, если хотите, корреспонденции
того, кто сам является жителем деревни, сам крестьянин, сам
сельский хозяин.
Крестьянские письма для нас тем более важны, что наши га­
зеты, в отличие от газет буржуазных, призваны служить орудием,
втягивающим рабочих и крестьян в государственное строитель­
ство. Выражая в газете свое мнение по тому или иному вопросу
4

управления, крестьянин тем самым осуществляет свое влияние
на общегосударственную политику. То, что Владимир Ильич
был очень внимательным к письмам в «Бедноту», о чем читатель
узнает из помещаемой в этой книге записки самого товарища
Ленина, как нельзя лучше подтверждает роль крестьянских
писем, как известного «барометра» (выражение т. Ленина), по­
зволяющего избегать в политике излишних ошибок и направлять
ее как можно более правильно, с максимальным учетом действи­
тельности, действительного положения вещей.
Если мы просмотрим «Бедноту», в особенности за последние
два года, то мы убедимся, насколько велико было участие крестьян
через газету в обсуждении важнейших вопросов пашей политики.
Достаточно сказать, что при разработке в свое время декрета
о трудгужналоге, в особенности же земельного законодательства,
письма крестьян, помещенные в «Бедноте», сыграли очень зна­
чительную роль. Я вполне понимаю гордость редакции, что многие
пункты резолюций всероссийскою земельного съезда в 1921 год}’
(съезд этот как-раз предшествовал окончательной разработке
земельного кодекса), что многие пункты явились результатом
продолжительной, трехмесячной дискуссии, которая велась
в «Бедноте», п которая нашла себе очень яркое выражение па
съезде, в прениях. А ведь большинство писем в этой дискуссии,
были письма крестьян.
На совещании крестьянских корреспондентов «Бедноты»,
па котором я имел случай участвовать, Демьян Бедный (речь
его здесь помещается) обмолвился очень образным словцом:
«крестьянин-корреспондент,—сказал он,—это наше ухо». К этому
можно только прибавить: для того, чтобы это ухо было чутким
и улавливало все, какие только есть топа в деревне, в крестьян­
ской жизни, необходимо, чтобы как можно больше крестьян
не только читало газету, по и писало в ней.
В конце книги читатель найдет сводку крестьянских писем
«Бедноты», составленную для сведения правительства. В пояс­
нениях к этой сводке тов. Грандов даст несколько интересных
указаний отосительно корреспондентов «Бедноты». Он говорит
у нас нот «крекоров» в обычном смысле, то-есть выделяемых
темп или иными учреждениями. У пас есть крестьяне-корреспон­
денты, которые постоянно живут в деревне и добровольно пишут
в газету. Корреспондентская связь устанавливается только стеми,
которые в первом полученном от них письме в редакцию обнару5

живают, что они болеют тем вопросом, который они затронули
в письме, и непосредственно задеты в этом вопросе. Взгляд редак­
ции такой: каждый крестьянин-читатель должен быть вместе
с тем и писатель.
Такой взгляд я считаю совершенно правильным. Насколько
я успел познакомиться с настоящей книгой, она представляет
собой не какое-нибудь специальное учебное руководство для узкой
касты профессионалов-корреспондентов, а она имеет в виду
каждого крестьянина, который захотел бы писать в газеты.
В этом отношении книга является прямым отражением того,
как строит "Беднота" свою корреспондентскую сеть. Она стре­
мится к тому, чтобы сделать газету широкой общественной и поли­
тической школой для крестьянства. А потому в ней, прежде всего,
должно быть как можно больше писателей-крестьян. Во всех
статьях, помещенных в книге, ясно сквозит эта мысль, и книга
должна еще более усилить связь крестьянства с «Беднотой»,
а, следовательно, с центром и всей государственной жизнью
нашего Союза. Книгу с громадной пользой для себя прочитают
и все работники деревни, не говоря уже о работниках печати.
Приветствую начинание «Бедноты" и желаю всяческого
успеха в распространении выпускаемого ею сборника.

М. Калинин.

Демьян Бедный.

НАШЕ УХО.
Товарищи, когда я был еще совсем маленьким, лет, при­
мерно, десяти, я жил со своим дедом Софроном в степной дере­
вушке Херсонской губернии. Мы с ним частенько сидели на зава­
линке, потому что и старому, и малому делать было нечего.
Хозяйства никакого: пи коровенки, ни лошаденки, ни теленка,
пи даже поросенка.
Дорога перед завалинкой была изъезженная, пыльная,
и в летние рабочие дни тут было жарко без дела сидеть. Наду­
мали мы: деревья посадим. Сами в прохладе посидим, и люди
в праздник посидят. Выдумали мы себе дело. Посадили в ряд
деревца. А через ночь наутро посмотрели,— следа от посадки нет.
Все выворочено и растащено. Повторили посадку,—та же исто­
рия. II потом я помню: что бы мы пи начинали с дедом в саду
и в огороде,—всегда нам была порча: то ли по злой воле, то ли
по чужому темному озорству. Старого и малого легко обидеть.
Даже, когда я бегал за 20 верст в город, чтобы на рынке
купить за три копейки книжку, то мужики измывались
7

надо мной, говоря, что я бегал на рынок шарить по чужим
карманам.
ГТ потому я все думал: куда мне уйти, как спастись от этой
злой темноты? Обратился я даже к попу. Поп дал мне божествен­
ную книжку «Путь ко спасению». Но ничего из этого не полу­
чилось, кроме того, что я некоторое время мечтал спасаться в мо­
настыре и сделаться... архиереем. (Смех).
В 13 лет я все-таки ушел в город. Ушел мужик-мужиком.
Проделал очень большие и любопытные этапы,—куда лишь
меня не заносило!—а в себе носил обиду против жестокого, тем­
ного мужика. Потом я понемногу понял, что тут не совсем так,
и что целиком винить мужика не следует. Но обида, говорю я,
нет-нет, да при случае и всплывает. Последний такой случай
был после октябрьского переворота. Власть была уже рабочекрестьянской. Вильгельмовские генералы па нас напирали.
И хотя мы орали «долой войну», но нам было бы весьма приятно
видеть, что наша армия способна осадить немцев. Наша ясе фрон­
товая братва, побросав пушки и все снаряжение, побрела, кто
куда, — и пешком, п на вагонных крышах. Фронт обнажилися.
Революция была в большой опасности.
По сему случаю я писал в газетах раздраженно: «Что же вы
хотите от этой темной, своекорыстной мужицкой оравы? Опа
вне чести и позора: она—слепа!»
Встретив меня после этого в Смольном, Владимир Ильич
Ленин чуть меня за уши не выдрал: «Как вам не стыдно, как не
стыдно! Какая романтика! Понять мужика надо! Воевать ему не­
вмоготу!» И Владимир Ильич, городской человек, учил меня, дере­
венского выходца, любить этого темного, несчастного мужика.
Вот об этой-то завещанной нам великим нашим учителем
В. И. Лепиным любви к мужику и хочу сказать вам несколько
слов, товарищи.
Вы, действительно, живя в деревнях, обретаетесь еще в темпом,
хотя и пробуждающемся уже, царстве. И вам, как раньше мне,
случается, может-быть, озлобиться па косность и темноту мужиц­
кую. Но озлобленный глаз неясно видит, и озлобленное перо
пишет неправду. А нам, через вас нужно знать о крестьянской
жизни только правду. И вот почему нужно, чтобы ваше чувство
и ваши мысли не были замутнены.
Как бы вы пи были обижены и раздражены, вы не должны
терять чувства любви к мужику и способности писать о нем
8

только правду, какова бы эта правда ни была. Ибо только правду
мы ищем, и только правды добивался Владимир Ильич, когда он,
принимая того или иного мужика, осматривал его и ощупывал
со всех сторон: где и что у него болит? Владимир Ильич обра­
щался в «Бедноту» с просьбой присылать ему выборку из кре­
стьянских писем. Будь он жив, вы имели бы в нем своего лучшего,
наиболее внимательного читателя.
Что вы, сельские корреспонденты, представляете собой для
нас, постоянных жителей города? Вы наше ухо.
Ухо,—не ахти уже какая громадина в человеческом организме,
а значение его чрезвычайно велико, как велико значение всякого
органа, хорошо выполняющего свою работу. Вы—то ухо, которым мы припадаем к «земле», чтобы лучше услышать, что на этой
земле делается.
Помните, в наших прекрасных народных русских сказках
рассказывается, как за молодым, нежным существом гонится
злая ведьма, старая карга, баба-яга, и как это юное существо
припадает ухом к земле, чтобы услышать, не нагоняет ли его ужас­
ная старуха, далеко ли она гремит своей ступой.
Юное существо, убегающее от старухи—это наша молодая,
революционная
Советская
Россия, убегающая от злой
карги, бабы-яги, старой России, России царской, помещичьей,
кулацкой, поповской; молодая Россия, светлая, культурная,
убегающая от злой, темной старины, которая еще крепка в не­
грамотных крестьянских головах. II нам надо прислушаться,
далеко ли гремит деревянной ступой яга, не настигает ли она
нас, не грозит ли революционной беглянке. Мы нарушили покой
этой зловещей ведьмы, помещичье-поповской России, тысячи
лет жившей в «избушке па курьих ножках», мы ее потревожили,
опа обозлена. Но не угнаться ей за нами. Мы должны от нее уйти
окончательно.
Тут тов. Сосновский сказал, что мы скачем на мужицкой
клячонке. Да, па мужицкой. Верно,—на клячонке. Мы должны
еще пересесть на рысака, может-быть, парового, может, электри­
ческого, за которым не угнаться никакой старой, черной силе.
II пересядем.
Сошлюсь опять же на сказочного русского мудреца, на Иванадурака, который вовсе не такой дурак, а парень себе па уме.
Он, не имея даже клячи, мечтал о печке, на которую сел да по­
ехал. Советская Россия делает эту почку. Наша печка поедет.
9

Она не может не поехать потому, что народ давно этого хочет,
давно об этом мечтал.
Так вот, товарищи, вы видите, как важна работа, и как она
укладывается в форму народно-сказочного пророчества, выра­
жая народные чаяния.
Если вы, товарищи, — то ухо, которое нам нужно и очень
важно, то вам также важно то, чтобы по этому уху никто не бил,
потому что тут поднимался вопрос о том, что «по этому уху «заез­
жают». А потому,принимая во внимание вашу роль,что вы служите
нам как бы ухом, нужно, чтобы вы действительно были не только
ухом, но и превратились бы при нашей помощи в общественноморальный кулак, в такой кулак, который сам в другие «уши»
заезжал бы.
Наше дело в центре—к вам прислушиваться, вами дорожить
и вас беречь! (Бурные аплодисменты).

10

Крестьянин И. Гаврилов.

ОТКУДА БЕРУТСЯ КРЕСТЬЯНСКИЕ КОРРЕСПОНДЕНТЫ.
(Исповедь крестьянина).

Крестьянский корреспондент! Это есть что-то совершенно
новое в русской общественной жизни.И появилось-то это новое
совсем недавно,—в последние 4—5 лет. До революции никто
не осмелился бы и признаться, что он «крестьянский корре­
спондент». А теперь—поди ж ты!
Если собрать всех корреспондентов, пишущих в центральных
и местных газетах, то наберешь крестьянской пишущей братии
целые полки. Да, ведь, если говорить правду, то чем не солдаты—
крестьянские корреспонденты? Их задача еще потруднее, чем
воинов из регулярной армии. В армии люди собраны в группы,
их заранее обучают' всему, что в случае нужды каждый должен
делать, как в группе, так и в одиночку. Совсем другое дело—
крестьянский корреспондент.
Врагов, с которыми ему предстоит бороться, и не перечтешь.
А бороться он вынужден в одиночку. Как ни много крестьянских
11

корреспондентов, если собрать их в одно место,—но на работе-то
они совершенно одиноки. Вряд ли па каждые тридцать тысяч
населения насчитаешь по одному крестьянскому корреспонденту.
И вот, вкрапленный в десятки тысяч населения, он должен
иногда вступать в борьбу с очень значительной частью этого
населения. И бороться приходится не для своих личных выгод,
а для пользы того населения, которое его окружает и, по своему
непониманию своей собственной пользы, относится к корреспон­
денту презрительно, а часто и враждебно.
Очень косо смотрит па корреспондента зарвавшийся «началь­
ник" волости, забывший свои обязанности милиционер, неудач­
ливый кооператор и сверх всякой меры удачливый спекулянт.
Все эти местные работники, задетые огненным пером корреспон­
дента, считают его своим злейшим врагом. Почти такое же отно­
шение к корреспонденту со стороны почти всего населения в слу­
чае нападок корреспондента на старый привычный уклад жизни
и ведение хозяйства. В этом случае работника печати называют
выскочкой, не знающим пи бельмеса человеком и его па каждом
шагу всячески высмеивают.
Казалось бы, при таком положении никому не придет охота
стать корреспондентом, по жизнь показывает совсем другое.
С каждым месяцем число борцов против народной темноты
и неправды отдельных лиц все более и более растет. Очевидно,
среди массы населения, в общем мало подвижной, есть люди,
в сердцах которых горит огонь, не дающий людям возможности
быть равнодушными зрителями того, что, по их мнению, вредно
и не должно иметь места в жизни современных людей. Пусть
отсталые люди косятся па корреспондентов, по все же эти люди—
соль земли, светильники, горящие среди глубокой ночи. Они
нащупывают те пути, по которым ближе и скорее можно дойти
к душе и пониманию читателей крестьянской газеты.
Ранее всего, крестьянские корреспонденты начали группи­
роваться вокруг старейшей крестьянской газеты—«Бедноты».
Это случилось потому, что «Беднота» ищет своего читателя
не трескучими рекламами, не обещанием дать какой-то не­
виданный материал, а стремлением возможно полнее, яснее
и всестороннее осветить интересующие деревенского жителя
вопросы.
«
Вопросов о тех или иных сторонах деревенской жизни искать
не приходится. Огги выпираются наружу самой жизнью. Сотни
12

вопросов о деревенской жизни затрагиваются в тысячах кре­
стьянских писем, получаемых «Беднотой».
Тут и замена хаотических правоотношений в земельном
вопросе твердыми законными нормами заставляет передовых
крестьян искать решения наболевших вопросов па страницах
газеты. А создаваемые па развалинах старого законодательства
новые земельные законы явились до крайности краткими, не об­
хватывающими многих вопросов деревенской жизни.
Многие же стороны деревенской жизни, хотя и затронуты
новым земельным законодательством, по выражены в таких
общих местах, что при их осуществлении в жизни остается
большой простор для произвольных толкований, часто в ущерб
справедливости и здравому смыслу. Отсюда понятно, какая
громадная ответственность лежит на совести тех лиц, которые
приняли на себя почетное, но в то же время тяжелое звание
крестьянского корреспондента. С одной стороны, надо осветить
вопрос так, чтобы это было понятно и оценено теми, кого вопрос
непосредственно затрагивает и волнует, и в то ясе время необхо­
димо убедить и тех, от кого зависит дать вопросу то или иное
направление. С другой стороны, надо поставить дело так, чтобы
обсуждаемый на страницах газет вопрос имел значение, был
руководящим не только для той местности, где он возник, а и мно­
гих других. Могут, пожалуй, сказать, что так могут сделать
люди с большим образованием, которые «зубы съели» над толко­
ванием старых и новых законов.
Ничего подобного!—ответил бы я таким толкователям. Раз
мы желаем строить новую жизнь, то и строители нужны совер­
шенно новые и вовсе не похожие на старых законников с их крюч­
котворством. Умный крестьянин, вникнув в вопрос, сразу пой­
мет, как надо подойти к тому или иному делу. Совершенно
не требуется здесь ни красивого почерка, ни шелковистого слога,
а нужны только правильное толкование о наблюдаемом явлении
и указание путей для правильного решения вопроса. Вся беда
в том, что паш деревенский житель привык думать о себе очень
плохо. Ему всегда думается, что хорошие вещи, в том числе
и правильное освещение окружающих его явлений, могут де­
латься только другими, особо умными людьми.
Сказывается ли здесь многовековое рабство былых времен,
дает ли себя знать замкнутость жизни крестьянина, по факт тот,
что вера в своп собственные силы у крестьянина очень и очень
13

слаба. Да и не только это. Даже и те крестьяне, которые нутом
усилии всей жизни добились возможности правильно и грамотно
излагать свои мысли на бумаге, у рядового крестьянина нахо­
дятся под большим сомнением. В этом отношении дело доходит
до смешного.
Недавно в редакции «Бедноты получено письмо из КубаноЧерноморской области. Автор этого письма II. А. Никитин сооб­
щает следующее:
«Когда я прочитал крестьянам изложение статьи Полтав­
ского в № 1732 «Бедноты , а также и ответную статью тов. Гав­
рилова «Все, как по писанному»,—один из них сказал: «А знаешь,
последнее писал тоже не крестьянин . Я возразил ему в защиту
«крестьянства« Гаврилова,—сказал, что Гаврилова пришлось
мне самому видеть, и это не подделка. Описал со всеми подроб­
ностями внешность его, упомянул и про лысину, и про полу­
шубок с валенками, не забыл даже поношенный шарфик на шее
и выговор крестьянский с ударениями на о и е. Недоверчивый
слушатель па некоторое время согласился, а пораздумав немного,
говорит: «А все-таки это можно устроить. Пусть Гаврилов и дей­
ствительный крестьянин, и состоит при «Бедноте», а статьи
за него пишут разные специалисты с образованием, а Гаврилов
их переписывает и печатает за своей подписью . Не буду приво­
дить своей дальнейшей беседы с этим Фомой неверующим,—про­
должает тов. Никитин,—но скажу, что причиной, побудившей
моих слушателей не поверить в крестьянство тов. Гаврилова,
была, действительно, необычайная убедительность и убийствен­
ность его доводов против «Новой Деревни».
Конечно, приведенный случай был бы очень смешон, если бы не
было обидно за своего брата-мужика, который не верит даже, что
хоть какой-нибудь крестьянин сможет,не имея «казенного образо­
вания,стать на один уровень с людьми, имеющими это образование.
Но могу смело утверждать, что ум крестьянина гораздо
свежее и глубже, чем ум человека, избалованного с малолетства
излишествами сытой и беспечной жизни. Такие люди при царизме
только и могли получать образование.
«Образование» таких молодцов у многих заключалось в том,
что долбили по учебникам уроки, сдавали экзамены, получали
дипломы (свидетельства), а дальше уж их ждали должности
и чины. Конечно, среди них попадались люди, которые занимались науками серьезно, по это из тех, кто победнее.
14

Другое дело—выбивающийся на свет крестьянин. Если
он твердо решит развить свой свернувшийся в клубок ум, то
уж такого не задержат никакие недосуги. Он использует для этого
праздник, отдых и ненастный день.
Я уже два года пишу в газете. И напрасно кто-нибудь думает,
что я имею к этому какую-нибудь особенную подготовку... Дело
обернулось очень просто.
Попал случайно в Москву. Вижу—па каждом перекрестке
целые вороха газет. Нахожу газету, которая занимается исклю­
чительно крестьянскими делами. Это—Беднота--. Присматри­
ваюсь месяц, другой. От газеты как-будто деревней пахнет.
Вредного для мужика ничего не видно.
— А что,—думаю себе,—не попробывать ли и мне?
Написал статейку. Начал высмеивать двух заграничных пра­
вителей,—английского Керзона и французского Пуанкаре. Не про­
шла.Редактор сказал,что уж слишком отдает уличным раешником.
Ну, думаю, меня не обескуражишь. Пишу вторую статью,
кажется, об огородничестве. Напечатали, даже целиком. С тех
пор и пошло. Вот уже пошел третий год, а я все пишу п с каждым
днем все более втягиваюсь. Летом поживу дома в деревне, а как
осень задышит холодом, осыплется с яблонь и черемух лист,
так уж меня и потянет к газетной работе.
Но и здесь сказывается паша крестьянская природа. Ви­
дишь,—люди работают десятки лет, пишут в проход зиму и лето
без передышки, разве педели на две-три обманут себя тем, что,
нанявши дачу в болотной местности, думают, что живут на воз­
духе. Я уже так не могу. Как только появится весной лист
не деревьях, так я уж плохой житель в Москве. Писать прихо­
дится как-то поневоле. А деревня грезится во сне и наяву. Мне
думается, что если бы хоть на одно лето не поехать в деревню,
то я совсем пропал бы, как газетный работник.
Летом, между полевыми и домашними работами, тоже бывает
иногда охота нацарапать что-нибудь для газеты. Только уж
рука плохо перо держит, легче держать топор или заступ. Но все
же хоть одну статью в неделю, да настрочишь. А как наступит
осень—опять в Москву.
Все это так,—скажет читатель. Скажи-ка, друг милый,
как ты жил и что ты делал раньше, чем попасть в Москву-то,
не может же быть, чтобы ты был без подготовки. Охотно скажу
и об этом. Начну с самого начала и все по порядку.
15

Родился я и провел самое раннее детство в лесном Ветлужском уезде, Костромской, ныне Нижегородской, губернии. Отец
мой,—сын вдовы,—мальчиком был вожатым слепых нищих.
Когда мне исполнилось семь лет, то у моих родителей было уже,
кроме меня, еще три девочки,—все моложе меня. У нас была
изба, двор, лошадь и две коровы. Была еще жива и бабушка
Парасковья, да ее больная падчерица вдова Фекла, с трехлетней девочкой Анной. Всю эту семью кормил и «одевал» мой отец.
И работящий был мужик! День мается в снегу на лесной заго­
товке, а ночью плетет нам лапти. Изба была черная, курная.
В «поддымки", т.-е. когда топится печь, дверь настежь отворя­
лась даже в самые трескучие морозы. Мы все дети, которые могли,
уходили к соседям, у которых печки уже истопились, а остальные
лепились «на шестке». Самую маленькую .сестренку укутывали
в лубочной люльке.
Заговорили про школу. Она уже была в нашей волости от­
крыта. Первым учителем был пономарь Павел Иванович Спас­
ский. Говорили, что ребят учит хорошо, только часто бывает
пьяный. Просился в школу и я. Отец тоже был не прочь, по у меня
не было пи обуви, ни одежи. Пришлось остаться дома. Но учиться
хотелось.
По нашим деревням ходил, собирая милостыню, а где слу­
чится, так и лапти плел, старик из дворовых, бывший пастух
помещика Спечинского—Дементий Антипин. В деревне Осетрихе,— это в полуверсте от нашей деревни,— старика остановили
ребят грамоте учить. Хотя и сам Дементий говорил, что, кроме
чтения «славянской печати», он ничего не разумеет, письма
и «цыфири» не знает, по это не помешало ему сделаться «учителем».
В Осетрихе набралось четыре малыша, пятым пристал я. Скоро
нашелся и шестой из деревни Слудки, тоже в полуверсте от нашей
деревни, только с другой стороны. Так образовалась паша школа.
Жили и учились поочередно в избе одного из учеников:
неделю у Белова, вторую у Сошникова и так далее. Избы все
курные. «Учитель» обедал и спал в доме, где в ту неделю поме­
щалась школа. С каждого ученика полагалась учителю плата—
три пятиалтынных в месяц. Учитель сделал нам по деревянной
указке, по славянской азбуке купили отцы.
Учение началось так: сначала—аз, буки, веди п так далее.
Потом «однорядные склады»: буки-аз—ба, веди-аз—ва. Далее
«двойные» и «тройные» склады.
16

— Это нужно для того, чтобы вымять ваши суконные
языки, — говорил наш учитель.
Только с седьмой кафизмы нам позволили читать без складов.
Кто быстрее всех несся по страницам книги, тот считался лучшим
учеником. Мне никак не удалось добиться этой чести.
Семи с половиной лет я мое «образование» уже закончил.
Читал бойко, не отдавая себе отчета в прочитанном и нисколько
в него не вдумываясь.
На девятом году жизни я дома начал учиться писать. Времени
было мало. Дома семья занималась тканьем рогож. На моей
обязанности было приготовлять «уток». Основу готовила мать.
Я добился, чтобы мне давался урок, который я и приготовлял
всегда рано. Остальное время, стоя на коленях, примащивался
на скамейке и рисовал па бумаге славянские печатные буквы.
Скоро я мог так писать целые письма. Думаю, что у меня п теперь
такой корявый и острый почерк сохранился, благодаря такому
рисованию в детстве.
Ставший уже не учителем, пономарь II. И. Спасский, заставши
меня за таким «письмом» в одно из зимних воскресений, сказал,
к моему великому огорчению, что так писать невозможно, а надо
купить прописи и учиться писать по-скорописному. На первый
раз обещал сам показать начало учения, только надо смочить
в горле. Было условлено, что к следующему воскресению будут
готовы две прописи и косушка вина. А он придет после обедни
и покажет, как начинать. Прописи были куплены, а вина отец
купля целый полштоф.
Пономарь явился во-время, но сначала захотел смочить
горло. На смачиванье ушел весь полштоф, п «ученье» отложено
до другого раза.
Я один начал писать палки и «кружки», стараясь подражать
прописи. В это же время я начал приспосабливаться к чтению
«гражданской печати». Книги «Еруслан Лазаревич» и «Бова
Королевич» прочитаны мною сотни раз. Сначала читал медленно,
а потом привык. Читать я настолько пристрастился, что читал
за обедом и ужином.
С пятнадцатилетнего возраста мне пришлось уже уезжать
с отцом на лесные выработки. Целые зимы жили в землянках,
без окон п печи. На очаге варили пищу, а хлеб привозили из
■ дому па всю зиму и держали его на морозе. На очаге огонь под­
держивался всю ночь. И пот, при свете очага я умудрялся чиКрестьянский корреспондент.

17

2

тать. Книги доставал из города. Писать не приходилось. К два­
дцати годам стал уже вполне грамотным.
Целых восемнадцать зим сряду пришлось мне жить в лесных
землянках, а весны—«на воде», сплавляя заготовленный зимою
лес на Волгу. Лето и осень удавалось жить дома, на полевых ра­
ботах.
Книгу я все же не оставлял. К тридцати пяти годам отроду
я уже был отцом шестерых детей. Покончивши с жизнью в зимницах, мы с отцом перешли на заготовку мочала. Это очень тяже­
лая и грязная работа. В Петровки четыре недели надо было
прожить в глухом лесу на невозможном оводе. Днем—слепни,
вечером комары и мошкара не дают покоя пи на минуту. В сен­
тябре надо было выгружать мочало из воды. Здесь—грязь невоз­
можная. Восемь лет прошло в такой обстановке.
Затем мне пришлось служить много лет на разных выборных
общественных должностях. За это время я начал рассуждать,
что не дело целую жизнь читать чужие мысли,—надо попробо­
вать самому что-нибудь писать. Начал писать в местные газеты.
Не всегда выходило гладко, не всегда и печатались мои статьи,
но я на это не смотрел.
Таким образом, мало-помалу у меня уже начал получаться
некоторый навык. Я всякий раз наблюдал за всеми исправле­
ниями, какие делала редакция в моих статьях. По этим поправ­
кам я учился писать так, как считалось нужным для данной
газеты. Но в общем я писал все же очень мало. Статьи три на­
пишешь весной да с пяток осенью,—вот вся моя работа.
Но, начиная со второй половины 1914 года, пришлось совсем
бросить корреспондирование, и я было поотвык от этой работы.
Но после революции меня снова потянуло писать. Сначала—
в местных газетах, а с 1922 года «примостился» к «Бедноте».
Так, как пишу в «Бедноте» я, могли бы писать многие тысячи
крестьян, потому что ныне путь к образованию во много раз
шире и глазке, чем это было полвека тому назад. Будем наде­
яться, что год от году и крестьяне будут более верить в свои
силы, не станут думать, что только люди «с образованием» мо­
гут писать даже и про деревенский быт.
А на деле-то выходит так, что самый образованный человек,
кончивший любую академию, специалист, не сможет так верно,
а подчас и красиво, изобразить деревенскую жизнь, как коренной
житель этой самой деревни.
18

Не беда, если иногда выйдет и шероховато, — в этом иногда
заключается очень своеобразная красота всей корреспонден­
ции. Многие из крестьян, как говорят они сами, с удоволь­
ствием писали бы в газеты, да не знают, как пробраться в редак­
цию.
—• Поди-ка, с нами там и разговаривать не будут.
Я хочу на своем собственном примере показать, что такие
опасения ни на чем не основаны.
Как-то мне захотелось пробраться в редакцию издающейся
в гор. Ярославле газеты «Северный Край». Добрался до дома,
где помещалась газета. Это было в 1901 или в 1902 году. Тогда
у меня была приготовлена статья о лесных заготовках по реке
Ветлуге и ее притокам. В прихожей мне сказали: «сегодня прием
уже кончился. Приходите завтра от 2 до 4 час.» Пришел и па
другой день.
— Вам к кому надо-то?—задают вопрос в прихожей.
— Да мне хотелось бы видеть секретаря, а если можно, то
и редактора,—отвечаю я.
— Ну, брат, высоко хватил, хоршо, если увидишь помощ­
ника секретаря, а то пожалуй, помиришься и на регистраторе.
Помощника секретаря я все-таки видел, вручил ему руко­
пись.
— Посмотрим,—сказал этот тип и снова уткнулся в бумаги.
Мне ничего более не оставалось, как уйти. Впрочем, статья была
дня через три напечатана.
Прошло двадцать лет. Волны революции выбросили меня
в Москву. Пробую опять писать в газету. Выбрал «Бедноту»,
как более близкую к деревне. С приготовленной статьей иду
в редакцию. На двери написано объявление: «Посетители прини­
маются от 3 до 4 часов дня». А я иду в 12. Опешил: не вернуться
ли назад. Но решил: «какая выйдет»—пойду.
«Секретариат». Вхожу. Комната маленькая. Людей—две
барышни.
— Можно мне видеть секретаря редакции?
— А вот она,—указала сидевшая у двери, довольно высокая,
светловолосая блондинка, на сидевшую прямо против двери не­
высокую, но довольно полную барышню.
— Какие молоденькие, поди, не больше, как лет сорок обеим
вместе,—подумал я.
— Вам что, товарищ?—обратилась ко мне секретарь редакции.
19

Объяснил.
— А, так пройдите к редактору.
У меня сердце заекало, шутка ли,—прямо к самому ре­
дактору!
Вхожу. Комнатка меньше деревенской бани. Один стол, два
стула и у стены кожаный диван. Знакомимся. За редактора мо­
лодой еще, но худощавый человек, в сером пиджачишке,засуе­
тился.
— Вы у нас непременно будете писать, я о вас уже слышал.
Ваше имя, отечество, фамилия деревня. Приходите завтра,
мы вас зарисуем и снимем.
Ну, думаю, попался в переплет. Это уже не Ярославль и
1902 год, а время рабоче-крестьянской власти. Встречают, как
свои своего.
И. Гаврилов.

20

О РАБОТЕ КРЕСТЬЯНСКИХ КОРРЕСПОНДЕНТОВ.
Я буду говорить о том, что должны иметь в виду в своей
работе крестьянские корреспонденты. Я не собираюсь угощать
вас кабинетными выдумками. Жизнь дала нам за шесть лет суще­
ствования «Бедноты» достаточный опыт. Благодаря этому опыту
мы теперь ясно видимо лицо своего читателя, знаем, к кому обра­
щаем свое слово, знаем, как отнесется наш читатель к каждой
газетной строке. Вот па основании этого опыта я и буду говорить
о работе корреспондентов.
Начну с замечания тов. Яркова, который па первом заседа­
нии первого дня нашего съезда рассказал вам историю своей
литературной карьеры в «Бедноте». Он упомянул, что «меня,
как человека, как крестьянина, как читателя «Бедноты», при­
влекла агрономическая и сельскохозяйственная область этой
газеты». Я считаю, что это признание со стороны одного из самых
вдумчивых наших читателей имеет для нас большое значение.
Тов. Ярков на собственном живом примере объяснил нам то,
для чего потребовалось бы очень много говорить. Он сказал
просто: его, крестьянина, передового, мыслящего, хорошего
хозяина, газета привлекла не столько политикой, сколько сель­
скохозяйственным и агрономическим отделом.
Мы в редакции, будучи насквозь людьми политики, нисколько
не шарахаемся от таких слов Яркова и придерживаемся того
убеждения, что материал на темы, имеющие прямое отношение
к нуждам крестьянского хозяйства, составляет то, что может
приблизить газету к читателю, заинтересовать его и сделать его
другом этой газеты, понимая под другом человека, который
будет охотно и с доверием читать эту газету. Иначе говоря,
освещение сельскохозяйственных вопросов в газете является
21

средством подхода к крестьянину, средством завоевания чита­
тельского внимания, а значит, и самого читателя. Сельскохозяй­
ственные и агрономические статьи—это есть путь проникновения
газеты в деревню.
Становиться на такой путь вовсе не значит принижать или
умалять политическое значение и политические задачи газеты.
Наоборот, плох был бы тот политик, который пренебрегал бы
насущными интересами своей аудитории и обходил бы их. Лишь
после того, как ты доказал, что тебе близки и понятны повседнев­
ные интересы крестьянского хозяйства, после того, как ты сумел
завоевать к себе доверие на этой почве,— после этого значительно
облегчается дорога к политическому влиянию на аудиторию.
Недаром у пас так часто говорят, что агитация в деревне должна
быть исключительно предметной агитацией и, по возможности,
вращаться вокруг фактов и явлений, хорошо известных и близко
затрагивающих крестьянскую массу.
Из всего сказанного делаем тот вывод, что первая главная
задача корреспондентов—писать прежде всего о том, что имеет
то пли иное отпошение к сельскому хозяйству. Что именно писать
по этому вопросу,—подскажет вам сама жизнь. *
Я остановлю ваше внимание па замечании делагата нашего
съезда, агронома Кондратьева. Он здесь упомянул, что в газете
необходимо обращать внимание на все декреты о сельском хозяй­
стве, на все имеющееся в этой области законодательство, а также
па все текущие новости сел. хоз. политики центра. Мы это давно
приняли к сведению и исполнению. Но в чем же здесь роль кор­
респондентов?
Их роль здесь в том, чтобы они примеривали политику мест­
ных уземуправлений и губземуправлений, поскольку она отра­
жается на местах, в возлемкомиссиях и т. д., примеривали ее
к этим декретам, с точки зрения соответствия или несоответствия
их работы с этими декретами, удачного проведения этих декретов
или недопустимого их извращения. Нет ли, например, при решеппи земельных споров, при утверждении проектов землеустрой­
ства, при назначении очередности землеустроительных работ,
при отнесении того или иного хозяйства к разряду «культурных»,
при оценке деятельности какого-нибудь коллектива,—нет ли
во всем этом и тому подобном признаков кулацкого прислужни­
чества, противозаконных действий, антикоммунистического поведения и т. д.? Происходит ли это в твоей деревне или в соседней,
22

задевает ли оно непосредственно тебя или пет,—ты должен
обратить на это свои взор и поднять свой голос в печати.
Вот как мы понимаем здесь роль корреспондента.
Попутно напомню вам фразу из письма тов. Виноградского,
присланного в редакцию. Эта фраза гласит: «Не кричите о много­
полье, а говорите, как провести многополье!». Мы целиком и
полностью присоединяемся к тому, что действительно надо не
столько говорить о многополье, сколько рассказать, как именно
практически это многополье осуществить. Агрономический отдел
«Бедноты» п сел. хоз. отдел давно это приняли к сведению, и
задолго до созыва съезда в редакции зародилась мысль о выпуске
даже специального номера «Бедпоты", объявление о котором
вы все, вероятно, читали. Я только хочу заметить тов. Випоградскому: товарищ, и вы не кричите о многополье, а сумейте-ка
лучше написать, как у вас, в Новозыбковском уезде, в этих
ваших Бобовичах, проводится многополье, проведено ли оно,
или почему не проведено, кто и что этому мешает, и т. д. Какие
внешние, может-быть, политические или экономические, адми­
нистративные или психологические причины (косность крестьян,
недоверие их и боязнь новшеств), одним словом, какого рода
явления и обстоятельства мешают проведению многополья?
Тов. Рылько говорил здесь в первый день совещания, что
необходимо писать о тех достижениях в сельском хозяйстве,
которых добились или добиваются одиночки пли целые общества.
Я эту фразу тов. Рылько превращаю в лозунг, товарищи, прошу
его запомнить, зарубить себе па носу и считать главнейшим лозун­
гом в вашей работе!
Добавлением к заявлению тов. Рылько может явиться письмо
тов. Федорова, нашего корреспондента, заведующего полоцким
земуправлением, который здесь отсутствует, но который в своем
письме пишет, между прочим, что любое письмо тов. Яркова
ценнее статьи Зубрилина,—пе потому, что статья Зубрилина
плоха, а потому, что, в то время как статья Зубрилина в большей
или меньшей 'степени отвлеченна, обща, статья тов. Яркова
строится па живом примере улучшения сельского хозяйства
в обычных крестьянских условиях и потому должна быть осо­
бенно убедительна для крестьянина.
Когда вы будете у себя па местах нащупывать таких Ярковых,
не смущайтесь тем, что их мало; если здешний Ярков саженного
роста, ищите 2-аршинного, ищите 10-вершкового, 7-верш., ищите
23

таких, какие у вас есть, по в той или иной степени способные
послужить примером всем остальным в деле культурного сель­
ского хозяйства. Не ограничивайте своей задачи тем, чтобы опи­
сывать их хозяйства, стремитесь также дать историю их борьбы
за улучшение на своем участке своего хозяйства. Это чрезвы­
чайно важно, чтобы их достижения не казались фантастичными,
а чтобы было видно, что из чего вышло. Во-вторых, для нагляд­
ности представляйте портреты этих крестьян, которые мы будем
помещать в пашей газете. Эти портреты сопровождайте краткой
биографией.
Я уже вчера говорил, что нельзя ограничиваться описанием
индивидуальных, отдельных крестьянских успехов, надо также
в поле своего наблюдения иметь совхозы, коммуны п артели.
Повторяю: несмотря па то, что большинство их, может-быть, и
плохие и даже именно потому, что большинство плохие, тем
важнее показать лучшие образцы. Одна хорошая коммуна оправ­
дает собой 5 десятков плохих коммун, ибо, товарищи, коммуна
все же обращается своим фронтом к будущему, и по коммуне мы
будем в последнем счете равняться. II поэтому показать, описать
во всех подробностях хорошие коммуны, хорошие артели, хоро­
шую хлебную фабрику, хороший совхоз—чрезвычайно важно.
Пусть па практике мы сделали еще очень небольшие успехи в деле
коллективизации и сопутствующей ей механизации и интенси­
фикации сельского хозяйства, но все-таки все это есть образцы,
которые доказывают, что идея в своей основе верпа, и паша про­
поведь, обращенная к крестьянству, не есть пустое словоговорение. Описание этих хозяйств необходимо сопровождать фотогра­
фическими спимками,—это особенно важно для того, чтобы,
читая такого рода описания, крестьяне нагляднее представляли
себе то, о чем вы говорите.
Тут ваша задача переплетается с задачей укрепления в кре­
стьянских массах веры в идею, в силу организации. Один из
наших делегатов, т. Есиков, в первый день съезда сказал в своей
речи: «надо пробудить в крестьянстве веру в силу организации».
Действительно, ничто так не чуждо крестьянству, как организа­
ция, организованность. Мало того: крестьянин питает опреде­
ленно враждебное чувство к организации, определенное недове­
рие, и пробудить, воспитать в крестьянстве веру в силу орга­
низации—для нас с вами будет, конечно, пашей первейшей
задачей.
24

Но как это па практике выполнить? Тов. Есиков приводил
пример с Хотьковским домом крестьянина. Каждый хороший
дом крестьянина является великолепным образчиком того,
насколько важна организация. Возьмите Центр. Дом Крестья­
нина, где мы сейчас заседаем. Я не представляю себе, чтобы
самый тупой, самый безнадежный ходок, насквозь пропитанный
скептицизмом, мог бы уйти, проживши три дня в этом доме,
без некоторого переворота в своем заскорузлом недоверии в отно­
шении к силе организации. Вот на таком живом примере дома
крестьянина он невольно вынесет убеждение, что, действительно,
организация—вещь хорошая. И особенно,—как Есиков вам здесь
говорил,—важно показать и описать те случаи, когда дома кре­
стьянина являются продуктом организованности самих же кре­
стьян. Например, в «Бедноте» о них говорил тов. Алыпов, кото­
рый побывал в Хотькове, по Северной жел. дороге, недалеки
от Москвы. Хотьковский дом крестьянина является целиком
продуктом организованности крестьян. И если такие дома кре­
стьянина будут хорошо действовать, если руководители их не
дадут маху, что-называется, то, конечно, они укрепят веру
в силу организации и будут толкать крестьянство на дальней­
шие шаги в подобном направлении.
Говоря об организации и о необходимости пользоваться
каждым примером, который способен эту веру увеличить, уси­
лить, я хочу напомнить вам имеющую прямое отношение сюда
фразу делегата из Орехово-Зуевского уезда, тов. Бышова,—
он не приехал па съезд, но написал письмо по поводу съезда,—
там у пего есть такая фраза: «Мужик неуч, может-быть, но он
могуч в своем творчестве». Я выписал буквальные слова. Я не
знаю в лицо тов. Бьппова,—тов. Фомин, его земляк, мог бы дать
характеристику. Это, вероятно, самый обыкновенный, серый
человек. Но он в сущности выразил величайшего значения мысль:
«Пускай крестьянин неуч, но он могуч в своем творчестве». Так
вот, товарищи, для того, чтобы это творчество будить, чтобы
вызвать стихию этого творчества, надо укрепить в самом крестьян­
стве веру, что оно могуче в своем творчестве. Вот Бышов это
понимает, а другие, насколько это видно из его письма, не пони­
мают. Будем же старательно отмечать каждый конкретный
факт, иллюстрирующий мысль т. Бышова, укрепляющий в кре­
стьянстве веру в силу таящегося в нем творчества, и тем самым
будем толкать его па подвиги общественного строительства
25

рука-об-руку с рабочим классом, который уже давно на опыте
долгой борьбы знает цену организованности.
Здесь раздавались голоса о том, что корреспондент «Бедноты»
должен дополнить в деревне работу агронома, партийца и учи­
теля, и что, вместе с том, эта троица единосущная», как ее назвал
один из делегатов, должна под пером корреспондента испытывать
на себе давление крестьянского общественного мнения.
Мысль,товарищи, превосходная, и напрасно тов. Рогов возра­
жал. ссылаясь па то, что далеко не везде имеется агроном, и что
учителя в огромном большинстве случаев замкнулись в свою
тесную порку, из которой никаким газом их не выкуришь, а
учитель-общественник—очень редкое в деревне явление. Трудно
спорить против того, что есть, как здесь указывали, агрономы,
которые, сидя в уезде, очень редко спускаются в глубь деревни
и в гуще крестьянской массы являются очень редким гостем.
Но что же отсюда следует? Для корреспондента задача здесь
ясна: выяснить причины, по которым агроном не появляется
в деревне. Тут возможны различные случаи: во-первых, убий­
ственно-тяжелые условия, в которые поставлен агроном, во-вто­
рых, полное нежелание крестьян чем-либо пойти навстречу и на
помощь делу агрономической пропаганды (ну, хотя бы отказ дать
лошадь па поездку), наконец, неумелое использование агрономи­
ческих сил со стороны земельного органа. Разумеется, не исклю­
чена и возможность того, что агроном сам избегает живой работы
и по различным соображениям предпочитает держаться поближе
к городским сферам. Трудно здесь, кабинетным образом, распо­
ложить по ящикам, какие возможны случаи и какие им сопут­
ствуют обстоятельства.
Каждый данный случай обрастает массой индивидуальных
особенностей, и задача корреспондента—вникнуть в них, выяс­
нить картину во всей ее полноте и правдивости и уже после этого
взяться за перо, чтобы обрушиться, па кого следует и за что сле­
дует.
Такого рода избитые сообщения, которые до сих пор еще встре­
чаешь в провинциальных газетах и которые общими фразами
говорят об «отсутствии агрономической помощи или пропагаганды ,—такие сообщения нам не нужны; они ничего не дают
ни уму, пи сердцу, они в полном смысле слова газетный балласт.
Да, вы должны кричать о том, что не видно агрономической по­
мощи,—если ее не видно,—но не просто становиться в скорбную
26

ПРЕЗИДИУМ ВСЕСОЮЗНОГО СЪЕЗДА КРЕСТЬЯНСКИХ КОРРЕСПОНДЕНТОВ „БЕДНОТЫ“.
1) Председатель съезда И. Г а в р и л о в. 2) Секретарь И. Рябой. Справа от них — члены президиума:
кр-н II. Ярков, от редакции М. Грандов, кр-н II. Баранов. Слева от Гаврилова—кр-н О. Чернов,
кр-н В. Белянин, делегат съезда кр-н II. Че к у нов. За спиной Белянина—кор-т П. Рылько, студент
Новозыбковского сел.-хоз. политехникума.

или негодующую позу п патетически восклицать: о, темнота,
о, отсталость, о, агрономы - чиновники, или что-нибудь в
этом роде.
От этого ровно никакого результата не будет, подобные
восклицания достаточно приелись и никого не трогают,, никакого
впечатления не производят. Ваша задача—показать совершенно
конкретно, на основании фактов, достаточно проверенных и
достаточно продуманных, каковы причины агрономической
засухи, и показать, чем можно в данных условиях устранить
пли ослабить силу этих причин, и от кого что здесь зависит.
Вместе с тем, товарищи, вы обязаны с неменьшим внима­
нием,—пожалуй, даже с большим,—отмечать каждое положи­
тельное явление в этой области. Хороший агроном, хорошая
его работа должны быть предметом пристального вашего вни­
мания,—ваше перо, ваше слово, ваша корреспонденция, должны
явиться орудием общественной оценки его заслуг, влить в него
новую струю бодрости, поощрить его п окружить благодарным
общественным мнением всей крестьянской России.
Сказанное мною относится равной мере к учителям и к учи­
тельской работе, к деятелям культурно-просветительной области.
Вы говорите: учителя, ушедшего в свою индивидуалистическую
скорлупу, не выгонишь оттуда никакой плеткой. Неправда!
Этого нельзя сказать обо всех учителях.
Очень многие делают попытки выбраться из скорлупки, и
здесь важно подкрепить учителя словом внимания, участливым
к нему отношением со стороны исполкома пли ячейки и т. д.
Не надо забывать, как трудно работать в деревне вообще, и
в каких тяжелых материальных условиях находятся учителя,
в особенности. Совсем недавно в мои руки передано было письмо
группы учителей с благодарностью представителю губисполкома
(я сейчас не помню, какого) за то, что благодаря его вмешатель­
ству, за школой был сохранен участок земли, который почему-то
предполагалось отпять, без всякого давления даже со стороны
крестьян.
А между тем, эти учителя на деле показали, что значит претво­
ренный в жизнь лозунг о сел. хоз. уклоне в школе.
Я обращаю ваше внимание, товарищи, что речь шла о
данном участке земли не столько как об источнике существо­
вания учителей,—нет, не только это,—а об участке, который слу­
жил наглядной иллюстрацией того, как школа может осуще-

ствлять в своей учебной практике лозунг сближения с сельским
хозяйством.
Корреспондент, который был бы свидетелем такой борьбы
за участок и не поднял бы в газете своего голоса, не приковал
бы широкого внимания к подобному случаю бессмысленного
покушения на школьный участок,—такой корреспондент не
выполнил бы своей задачи передового борца за новую деревню,
смелого защитника всех благих начинаний и первого прокурора
при виде явного, ничем не оправдываемого головотяпства,—
в особенности, если оно стряхивается на голову робкой, мало
напористой учительской массы.
Разумеется, учителей-необщественников у нас большинство.
Смешно было бы возражать против этого. Но тем более важна
ваша обязанность, товарищи, подмечать и оглашать каждый
факт, каждый штрих, каждый шаг, который раскрывает перед
нами движение общественной воды, и этим самым движение
подгонять, усилить его могучей пружиной поощрения п благо­
дарной общественной оценки. В этом отношении, товарищи,
редакция предъявляет к вам особенно серьезные требования и
приглашает вас регистрировать в своем литературном календаре
не только факты застойного порядка, но и факты прогрессивного
сдвига в среде деревенского учительства.
Вот те несколько замечаний, которые я считал нужным сде­
лать относительно «троицы единосущной». Да товарищи, кре­
стьянский корреспондент «Бедноты» должен, как совершенно
верно указывали здесь, дополнять собой работу этой троицы
и вместе с тем тянуть отсталых вперед, клеймить жестоко всякое
головотяпство, срывающее полезные начинания, и в то же время
награждать через «Бедноту» данью общественной признатель­
ности все передовое, все энергичное, все лучшее, что есть
в деревне среди агрономов и учителей.
Второе, о чем я хочу сказать, это—о необходимости того,
чтобы корреспонденты «Бедноты» откликались на все выдвига­
емые жизнью и текущей политикой новые вопросы.
Для пояснения своей мысли начну несколько издалека. Во
вторник, как вам уже здесь сообщалось, у нас, в «Бедноте»,
будет напечатана последняя свежая инструкция Наркомзема,
вносящая очень важные изменения в дело передачи лесов местного
значения крестьянам. По этой инструкции, выделение лесов
значительно упрощается, и, по мысли центра, новый порядок
29

должен, наконец, приблизить окончательное разрешение одного
из самых больных вопросов деревин. По поводу этой инструкции
надо заметить, товарищи, что родилась она в тяжких муках.
Есть голоса, и, быть-может, вполне основательные, которые
указывают, что роды слишком запоздали. Эти голоса утверждают,
что подобная инструкция была бы куда своевременнее, если бы
она явилась, скажем, год тому назад. Я не берусь, товарищи,
судить,—год ли или полгода, или одни месяц,—я лишь могу
засвидетельствовать, что инструкцию вызвала на свет настой­
чивая потребность жизни, которая стучалась во все, даже самые
тугие чиновничьи уши из лесных органов.
Что же отсюда следует? И почему я на этом останавливаюсь?
Я хочу, товарищи, обратить ваше внимание на то, что центр
не может довольствоваться казенной отчетностью подведомствен­
ных ему органов, он должен слышать непосредственное биение
жизни, ее требования, ее вопли, ее неподдельный голос, все
изгибы и судороги повседневной действительности, как опа отра­
жается на необъятном пространстве Республики. Только при этом
условии текущая административная и законодательная работа
центра будет поспевать за жизнью и строиться па основе наиболее
трезвого и правильного учета существующих данных. Только
тогда, товарищи, мы будем гарантированы от запоздалых,—
не только, впрочем, запоздалых, а иногда и преждевременных,—
инструкций, циркуляров и т. д.
Возвращаясь к лесному вопросу, я говорю: новая инструкция
ставит перед вами задачу проследить ее проведение у себя на
местах не только с точки зрения быстроты пли неповоротли­
вости, законности или неправильности действий местных лесных
органов,—это само собой нужно,—по и с точки зрения пригод­
ности, жизненности, правильности тех или иных пунктов самой
инструкции, соответствия или несоответствия этих пунктов
здравому смыслу революционного творчества и хозяйственной
целесообразности. И в случае, если вас возьмет сомнение в этом
смысле, если ваше крайнее разумение подскажет вам протест
против той или иной буквы циркуляра, если ваша революцион­
ная совесть не будет с чем-либо мириться,—беритесь за перо,
не откладывая, и без колебаний, чистосердечно напишите в газету,
не опасаясь насмешек или иронии. Нужды пет,—вы можете
ошибиться, и тогда редакция укажет в примечании к вашему
письму, в чем именно вы заблуждаетесь пли неправы,—редакция
30

тем самым через вашу голову ответит и всем тем, у кого могут
зародиться такие же сомнения, как и у вас.
Разумеется, товарищи, вы должны избегать несерьезной
критики, разговоров «вообще
*,
«по поводу", только бы что-нибудь
написать. Вы должны всякую свою мысль подкрепить фактами
из своих наблюдений, вы должны опираться только на этот опыт,
который прошел у вас па глазах и который вы имели возможность
взвесить достаточно трезво. Помните, что нет ничего отврати­
тельнее, чем писать с кондачка или под влиянием случайного,
минутного раздражения, не имея ничего конкретного показать.
Но вместе с тем подавляйте в себе излишнюю робость мысли,
пишите то, что вам подсказывает жизнь, раз вы не находите
вокруг себя удовлетворительного ответа. Спокойно, деловито,
во всеоружии фактов и на основе явного противоречия жизни
с буквой писаной инструкции.
Я мог бы, товарищи, привести ряд других примеров, когда
газета требует от вас, чтобы вы откликались. Возьмите, например,
вопрос о внутренних займах. Успешное проведение займа—
это труднейшая задача. Она тем труднее, что государство, с одной
стороны, заинтересовано в быстроте реализации займов, с дру­
гой—в создании благоприятной политической обстановки вокруг
займов. Это значит, что каждый шаг, сопряженный с размеще­
нием займа, должен быть предохранен от прилипчивых прикосно­
вений грязной спекулянтской руки, во-первых, и от бюрократи­
ческой неуклюжести финорганов, во-вторых. Вспомните, сколько
недоразумений было, например, с хлебным займом на почве
курса, и как спекулянты старались скупить побольше облигаций,
становясь между налогоплательщиком и государством паразити­
ческой третьей стороной. В таких случаях ваша задача, товарищи,
сообщать, как идет реализация займа у вас, какую тут роль
играет кооперация, какие начинания вы считаете удачными и
заслуживающими того, чтобы их применили повсюду, пли, наобо­
рот, считаете вредными и недопустимыми,—и так далее.
Я не буду, товарищи, останавливаться па отдельных примерах
чтобы не растянуть доклада. Я только коснусь относящегося
сюда общего вопроса о кампаниях. Роль центра в организации
различных кампаний очень важна, по и очень узка: она сводится
только к тому, чтобы бросить лозунг, кликнуть клич, дать общие
указания. Практическое же проведение кампании должно быть
делом мест. В это «практическое проведение» входит не слепое
31

пополнение руководства, откуда-то п кем-то присланного и починовничьи тупо «принимаемого к исполнению» Творчество,
самостоятельное творчество и самодеятельность,—вот что должно,
товарищи, стоять на первом месте. С этой точки зрения ваша
задача—стать прожектором, в свете которого обнаруживалось
бы перед лицом всей страны каждое движение творческой мысли
на местах.
Если такого движения нет, если перед вами безотрадная кар­
тина болотного застоя, то вы обязаны вдуматься в ближайшие
конкретные причины этого застоя. Что это,—должны вы себя
спросить,—то ли, что кампания не имеет в данных условиях
данной местности никакой почвы под собой или же перед вами
зрелище равнодушной спячки тех, па чьей обязанности лежит
руководить и пробуждать общественную инициативу, по об этой
обязанности они не думают и думать не хотят?
Бывает и так, товарищи, что «кампания» хоть и проводится,
но только для вида, для отписки, для того, чтобы отчитаться, и
тому подобное в этом роде. С таким казенным маскарадничаньем следует беспощадно бороться. Пусть будет сделано мало,
очень мало, да зато продуманно, с толком, с революционным
энтузиазмом! Иначе кампания обращается в глазах населения
в какой-то мертвый обряд без души и смысла, дискредитирующий
самую идею, положенную в основу кампании.
Я сказал: бороться. И вот к этому я хочу добавить, что луч­
шим способом борьбы будет противопоставление хорошего пло­
хому.
Из всей массы корреспонденций естественным образом соста­
вится богатый материал для сравнений и сопоставлений, п это
будет сильнее всякого морализирования, всяких приказов,и
окриков действовать на сознание местных работников. С другой
стороны, товарищи, картина развертывающейся па местах работы
по проведению тех пли иных кампаний даст вам пищу для неко­
торых принципиальных выводов, и, делясь этими выводами, вы
будете выполнять ту самую задачу, о которой я говорил вначале,
и которая составляет одну из самых главных ваших задач: откли­
каться на все выдвигаемые жизнью и текущей работой вопросы.
Теперь—отпосительпо крестьянского общественного мнения,
о чем здесь особо докладывал тов. Чернов, правда, значительно
уклонившийся от темы. Во всяком случае, одно совершенно
ясно вытекало из речи Чернова, и мы все с этим согласились:
32

газета должна служить орудием формирования общественного
движения в деревне, центром, вокруг которого шла бы органи­
зация крестьянской общественности. Как это конкретно пони­
мать, и какие отсюда задачи выдвигаются перед корреспонден­
том «Бедноты"?
Деревня, товарищи, как и отдельный человек, должна видеть
свое лицо, знать все свои достоинства и пороки, сознавать свое
место в общем ряду отстающих и идущих впереди,—должна
видеть себя ясно, как в зеркале, для того, чтобы задуматься
над собой, критически оглянуться на себя и па что-нибудь решить­
ся . Только при самосознании может развиваться здоровая крити­
ческая работа над собой. Кто же должен и может помочь деревне
видеть себя? Кто должен, товарищи, отразить ее—так, чтобы она
могла посмотреть па себя со стороны? Это должна и может сде­
лать газета. Это обязан и в состоянии сделать корреспондент!
Только с того момента, когда деревня увидит себя, в ней
начнет зарождаться общественное мнение, забурлит борьба тече­
ний, которые будут столь же разнородны, как разнородна сама
деревня. Скажут: и теперь есть борьба, и теперь есть различные
оттенки мыслей и убеждений, и так далее. Совершенно верно, но
в очень редких случаях каждый отдельный крестьянин отдает
себе вполне ясный отчет в происходящей борьбе, п очень редко
делается правильная оценка борющихся сторон и сил. Разве
вам не известны случаи, когда «общественное мнение в деревне
по какому-нибудь вопросу складывается под влиянием случай­
ных обстоятельств, складывается далеко не так, как это было бы,
если бы перед глазами общества картина действительности не
была искажена злостной рукой какой-нибудь кучки или даже
одного ловкача, способного оплести или запутать целую деревню?
Вы, как жители деревни, прекрасно это знаете и нередко отра­
жаете это в своих корреспонденциях.
Поэтому-то я и говорю, что необходимым условием органи­
зации здоровой общественности в деревне является правиль­
ное отражение происходящей в ней борьбы, для того, чтобы
у каждого отдельного крестьянина кругозор захватывал как
можно полнее картину действительности, чтобы каждый мог
ее обозревать как бы в некотором отдалении и видеть себя самого
в общей картине. Ведь, как бы темпа ни была данная деревня,
как бы в ней пн царила «спячка",—все равно, в каждой деревне
найдется один-два человека, если не больше, которые горят
Крестьянский корреспондент.

33

3

желанием что-нибудь делать на общественном поприще, чтонибудь предпринять, чтобы сдвинуть «с мертвой точки», как
у пас часто выражаются, деревенское общество. Эти люди очень
часто встречают глухую стену равнодушия, а то и воинствующую
оппозицию. С тем или иным успехом для той или иной стороны,
но борьба идет, где острая, где более спокойная, где вспышками,
а где непрерывная, но она идет везде и повсюду,—не видят
этого только слепцы. Мы не можем оставаться равнодушными
к этой борьбе, мы явно хотим победы той стороны, которая оду­
шевлена революционными стремлениями, которая тянет деревню
вперед. Ио при этом мы прекрасно сознаем, что внешним давле­
нием ничего не сделаешь, что пока маленькая кучка передови­
ков не завоюет влияния, не станет властителем дум в деревне,
не создаст вокруг себя благоприятного общественного мнения,—
в среде, по крайней мере, большинства, если не всего общества,—
пока этого не будет, передовики не победят.
Передовикам, повторяю, необходимо дружеское обществен­
ное настроение. И вот в этом отношении газета сделает большое
дело уже одним тем, что опа покажет деревне борющиеся ла­
гери, вскроет всю их подноготную, оценит их идейное значение
и роль; покажет, кто чего добивается, и какие это влечет послед­
ствия для большинства,—тем самым, товарищи, газета заста­
вит многих и многих иначе взглянуть на дело, чем они до тех
пор смотрели.
Идет ли речь о переходе к многополью, о принятии ли резо­
люции по отчету кооператива, о заключении школьного дого­
вора или подряда по подвозке дров для железной дороги, о зе­
мельном наделе для вернувшегося из плена красноармейца
или составлении приговора о действиях сельсовета, об отправке
делегатов па всероссийскую сел.-хоз. выставку или об аренде
общественной мельницы, о внесении налога пли постройке
скотского кладбища п так далее, и так далее,—во всяком, бук­
вально во всяком, вопросе вы наблюдаете известную борьбу
течений.
Отразить эту борьбу во всей ее натуральности—очень важная
и очень нужная задача. Пусть иногда перед вами картина не­
приглядная,—пе беда; напротив, то, что в пей есть особенно
печального, отвратительного, нелепого, пусть это найдет под
вашим пером правильное отражение. Все, что есть мало-мальски
сознательного среди крестьян, все, что есть честного и добросо34

вестного в деревне, отшатнется от грязи, когда ее увидит у себя,
и, раньше или быстрее, неизбежно примкнет к передовику,
перейдет к тем, кто зовет деревню к лучшему.
Большинство крестьян-тружеников не захочет волочиться
в болоте, как только оно увидит себя в болоте, как только оно
признает, что то, что есть, это есть болото, которое для него
вредно, отравляет его душными испарениями, держит его в плену
нужды и нищеты. Дело переустройства деревни, дело ее куль­
турного развития, ее движения вперед есть дело масс, и все
усилия передовиков только в том случае не останутся бесплод­
ными и одинокими, когда вокруг них создастся сочувственное
общественное мнение.
А это последнее будет достигнуто только тогда, когда деревня
будет иметь перед собой неискаженную картину собственной
ее жизни и борьбы. Эта картина должна неотступно стоять
перед ее глазами, сама за себя говорить и сама действовать
на сознание общества.
Это труднейшая задача—показать деревне ее лицо. Именно
показать, а не говорить отвлеченно, что вот-де лицо плохое
или хорошее. Пусть читатель сам решает, какое оно, глядя па
нарисованную картину. Если в пей не будет фальши, ничего
надуманного, если крестьянин почувствует правду в описании,
то это описание само собой, без усилий корреспондента, без
поучающей отсебятины автора, подействует на сознание кре­
стьянина.
А задача формирования общественного мнения—это цели­
ком и полностью задача воздействия на сознание.
Обольщаться надеждой па быстрые результаты, конечно,
не приходится: над сознанием крестьянских масс еще доста­
точно сильно тяготеют предрассудки и отрава прошлого воспи­
тания. Но это только говорит за то, что никакими кавалерий­
скими газетными атаками и трескучими агитационными обстре­
лами добиться тут ничего нельзя,—требуется работа длитель­
ная, упорная, терпеливая, п на первом месте здесь должна
стоять задача—открывать деревне ее лицо, чтобы сознание
крестьянина получило пищу для собственных критических
размышлений, для собственной оценки того, что есть грязь,
и того, что есть движение вперед.
Последний вопрос, которого надо коснуться, это—о разоб­
лачениях в газете.
35

Одна из важнейших задач нашей печати — выносить на суд
гласности всяческие злоупотребления и безобразия. Но это
надо делать с величайшей осмотрительностью и осторожностью.
В письме в редакцию крестьянин Кузнецов указывает, что глас­
ность действует сильнее народного суда. Это совершенно верно,
ибо приговор газеты разносится немедленно во все концы рес­
публики и сразу становится известным сотням тысяч людей.
Но именно потому, что действие печати, действие гласности
столь могущественно, следует подводить под удар этой глас­
ности с величайшей осмотрительностью.
Тот, кто взялся разоблачать что-нибудь, должен делать это
во всеоружии фактов. Нельзя основываться только па случай­
ных впечатлениях, слухах или рассказах. Надо самому, со всей
возможной тщательностью, проверить материал обвинения.
И если этот материал не вызывает сомнений, можно виновных
клеймить—и уж тогда клеймить беспощадно.
На что, прежде всего, обращать внимание при разоб­
лачениях? На какие беззакония, безобразия и злоупотре­
бления?
Разумеется, прежде всего, на те, которые вызывают в насе­
лении наибольшее неудовольствие. Насколько показывает жизнь,
особенно возмущают крестьян те злоупотребления, которые
отражаются па их материальных интересах. Неправильный пере­
бор налогов или установление незаконного налога, несоблюде­
ние декретов о налоговых льготах, несвоевременная выплата
страхового возмещения в случае несчастья и тому подобное,—
вот что прежде всего вызывает ропот и неудовольствие.
Затем острое возмущение вызывает проявление всякого
рода бесхозяйственности теми или иными учреждениями. Напри­
мер, семенная ссуда выдана с запозданием или отвратительными
семенами; при уплате налога надо ездить лишний раз из-за упу­
щения какой-нибудь формальности, о которой население не было
во-время предупреждено; при землеустройстве пришлось понести
двойные расходы вследствие неутверждения в земотделе сделан­
ных землемером работ—не по вине крестьян; неудачное райони­
рование, сделавшее центром указанной волости наименее удоб­
ное село; назначение на слом полезного общественного здания,
нуждавшегося в самом ничтожном ремонте, и продажа остат­
ков за бесценок какому-нибудь «дельцу» и т. п.,—все это вносит
острый и справедливый гнев.
36

Далее, серьезное возмущение вызывает среди крестьян само­
дурство отдельных представителей власти, иногда доходящее
даже до физического насилия. Случаи всякого рода самодурства
и излишеств ни в коем случае не должны замалчиваться. Одно
дело—строжайшая требовательность и железная твердость в про­
ведении закона, другое дело — самодурское своеволие, выро­
ждающееся иногда в бандитизм. Здесь должна быть проведена
ясная и строгая граница, и кто ее переступает, тому не должно
быть пощады. Здесь печать должна быть особенно бдительна.
Действительность настолько сложна и разнообразна, что
трудно предусмотреть все злоупотребления и сказать наперед,
какие из них следует считать всего более вопиющими.
Одно лишь следует крепко помнить: разоблачение должно
основываться па строжайше проверенных фактах. Разоблаче­
ние в печати — это равносильно приговору. Пусть же этот при­
говор будет подкован па все четыре ноги, пусть все, на чем он
основан, вытекает из бесспорных фактов,— тогда-то он п будет
разить беспощадно.
М. Грандов.

37

П. Ярков.
И. Гаврилов.
О. Чернов.
ПРЕЗИДИУМ КРЕСТЬЯНСКОЙ КОЛЛЕГИИ „БЕДНОТА*’.

ЧТО ТРЕБУЕТСЯ ОТ КОРРЕСПОНДЕНТА.Товарищи, очень трудно что-либо сказать крестьянским корресподентам, давать им советы, потому что, мне кажется, работа
крестьянского корреспондента встречает особенные трудности.
Вопрос в том, кто что описывает. Мне кажется, гораздо легче
описать бал, дипломатический прием, митинг, чем описать обык­
новенное деревенское происшествие пли событие, или просто
какое-нибудь повое явление, которое происходит в деревне.
Трудно описание п дипломатического приема, и деревенского
события, по, мне кажется, последнее все же труднее, чем дипло­
матический прием. Здесь определенная форма, и само описание
проще: такой-то человек в определенный час сказал то-то и то-то.
Ему но требуется особенно ворочать мозгами, а если человек
умеет мало-мальски говорить, у пего и выйдет описание. Дере­
венское событие описать труднее. Надо, чтобы оно было с инте­
ресом читаемо, чтобы оно было не скучное, а задевало за живое.
Надо, чтобы человек, прочитавши его, не прошел просто мимо
его корреспонденции, а чтобы опа хватала за живое.
Сам корреспондент должен прочувствовать то, что он описы­
вает. Я пробовал писать (я и сам написал порядочное количе­
ство корреспонденций), и там, где ты просто описываешь, без
чувства, очень плохо выходит. Трудно. Только насилуешь себя.
88

И когда составишь корреспонденцию, чувствуешь, что она выхо­
дит деревянной. Характерно, что тот, кто читает, поймет сразу,
что опа деревянная. Как-будто п слова есть, п написано недурно,
а все-таки читатель проходит мимо. Чтобы опа была хороша,
нужно, чтобы корреспондент сам волновался темп страстями,
о которых пишет, а это, конечно, дается не в каждый момент.
Поэтому нужно описывать только те события, которые серьезно
задевают корреспондента.
Это раз.
■ Я говорю только свое мнение о тех препятствиях, которые
я встречал сам при писании своих корреспонденций. Во-вторых,
иному кажется —с виду как-будто бы просто: пришел в деревню
и сразу описал и дом, и людей, и все явления. А как начнешь,
увидишь, как это трудно. Нет тех слов, которыми двумя-тремя
можно было бы показать лицо человека. Тут нужно большое
чувство. Но нужно и огромное учение. Корреспондентом быть
не так просто. Вот так, взял да и залился. Так нельзя, — надо
очень много учиться. Каждая корреспонденция, особенно если
опа длинная, нужно, чтобы жизнь в ней видна была, а жизнь
лучше всего видна в людях. Поэтому, если описывать лес,
деревья, домашний обиход, если это все описывать, ты поставь
тут человека, да чтобы он был в действии, чтобы он думал, делал,
чувствовал, страстями был занят. (Я не подразумеваю непре­
менно индивидуальные страсти, я имею в виду общественные.)
Это вопрос самый трудный, как ввести человека в корреспонден­
цию. Когда я писал корреспонденции, я чувствовал, что всего
труднее ввести человека. Во-первых, его надо знать, во-вторых,
хотя двумя-тремя штрихами обрисовать его. Когда мы читаем
Пушкина и Тургенева, нам кажется: как это все легко! Взял
п написал. Но когда сам пишешь, видно, как трудно, из десятка
фраз чтобы читатель представил себе живое лицо. А когда ты
пишешь, если ты его не обрисуешь, то и действие его не так
понятно. Ты должен двумя-тремя штрихами сделать так, чтобы
можно было представить лицо, которое ты описываешь, и как
это лицо делает то-то п то-то. Когда к этому подойдешь, то увидишь, что это, пожалуй, по очень легко. А в корреспонденции
требуется огромная работа, огромное обучение. Эта профессия—
одна из самых трудных профессий. Ни от одного специалиста
не требуется такой выучки, как от корреспондента. Я говорю, как
это мне кажется, что первое, что требуется от корреспондента,—
39

это, чтобы он умел переживать и страдать теми же страстями
крестьянина, о которых он пишет.
Если, например, он описывает нужду крестьянина, то — чтобы
она, эта нужда, его задевала. Если он описывает события, нужно,
чтобы он кровно был заинтересован событиями. Это уже будет
частица будущего успеха. Если будет чувствоваться, что он сам
кровно заинтересован в событии, это скажется и на корреспон­
денции.
Вторая сторона вопроса—это та, что корреспондент должен
знать предмет, который описывает. Так, с кондачка описывать
то, чего не знаешь, очень тяжело. И слов нет, и сказать нечего,—
выходит пустословие. А наш читатель уже теперь требует, чтобы
писали не пустые слова; теперь нужно, если ты описываешь
крестьянина, чтобы ты знал его портрет, и когда ты его знаешь,
то и писать уже легче. Но самое главное и самое важное, это —
знание корреспондентом русского языка. Я очень много читал,
не меньше, чем всякий интеллигентный человек, и читал луч­
ших классиков, и все-таки я чувствую, что я плохо знаю рус­
ский язык,—и когда пишешь, то чувствуешь, что у тебя мало
слов, и так далее. Знание языка играет большую роль, и
поэтому-то от корреспондента и требуется, чтобы он хорошо
знал русский язык. У человека, умеющего писать, часто из
пустяка выходит серьезная вещь. Например, немецкий писатель
Гейне, писавший стихотворения, обладал этим искусством в выс­
шей степени. Пусть оно—стихотворение о носе, но написано так.
что оно приводит в восхищение, вы увлекаетесь, когда начи­
наете его читать, как он описывает шелест листка, и вы уди­
вляетесь, что вам не скучно читать об этом шелесте листка,
вы увлекаетесь. А почему? Да потому, что он великолепно вла­
деет языком, потому, что он описывает великолепно. По суще­
ству корреспондент должен быть творцом в этом отношении, дол­
жен быть с искрой, он должен прочувствовать; по этого чувства
мало, он должен много, много учиться, и, я думаю, описание
крестьянской жизни совсем не означает того, что он не должен
учиться.
Я вначале показал, что описывать городские официальные
события — для этого совсем не нужно быть особенно образован­
ным, а для того, чтобы описывать деревенскую жизнь, нужно
быть исключительно образованным. Я понимаю образование
не в том смысле, что вы должны пройти университет, что вы
40

должны заниматься математикой и так далее. Под образованием
я понимаю то, что он должен уметь к каждому вопросу подойти
критически, чтобы он мог разобрать его со всех сторон, чтобы
у него было общее развитие, а не то, чтобы он был специалистматематик. Иногда и специалисты-математики во всех остальных
вещах бывают положительными невеждами. От корреспондента
требуется, чтобы он был всесторонне образован, развит, чтобы
он мог из небольшого частного явления вывести общее. Напри­
мер, когда вы приходите в деревню,—в деревне событий много,
например, начиная с того, что с утра доят скотину,—так вы
должны, чтобы не было скучно ваше описание, уметь собрать
такие факты,которые,с одной стороны,являются фактами общими,
чтобы факт описанный не был исключительным фактом, так,
чтобы если вы о нем расскажете, а другой крестьянин прочтет,
то чтобы он понял, что вот тут корреспондент описывает о том,
что делается каждый день у них. И вместе с тем, чтобы это опи­
сание было сделано так, как-будто корреспондент нечто новое
в этой жизни подметил. Если вы повторите жизнь с внешней
стороны, то вы повторите как-будто старое. Разумеется, чело­
век не делает каждый день все нового и нового, человек сегодня
обедает и завтра обедает, процесс обеда каждый день идет, а по
существу процесс этот совсем не однообразный. Разве вы сегодня
обедаете так же, как вчера, или завтра, как сегодня? Конечно,
нет,—сегодпяшпяя жизнь—это не есть вчерашняя жизнь, иначе
человек бы не изменялся, он был бы одинаковым, а мы сначала
растем, потом стареем и умираем. Ни одну секунду в жизни
человек не находится в покое. Поэтому, если мы описываем
жизнь, нужно, чтобы в корреспонденции не было заметно, что она
старые вещи показывает. Уловить жизнь—это самое трудное
для корреспондента.
Надо описывать то, что есть в жизни; например, сейчас вы
выходите на улицу и на улице видите жизнь, надо уловить эту
жизнь п переложить ее па бумаге. II вот, когда стараешься пере­
ложить ее на бумаге, она получается не жизнь, а деревяжка,
потому что тыне показал ее в процессе, в движении, а показал,
как-будто опа на месте застыла, ты пишешь мертвеца, а не жизнь
человека.
Вот эта самая трудная задача, которая стоит перед корре­
спондентом. Я думаю, что эта искра,—уметь описывать жизнь,—
она вложена в природу человека, ее нельзя создать в человеке,
41

и часто, когда человек что-нибудь описывает, у пего получается
так, как-будто он умертвил жизнь, как-будто опа остановилась.
И вот, когда нельзя уловить жизнь, всегда будет скучна корре­
спонденция, несмотря на то, что ты красиво опишешь. Это подобно
тому, если бы нам предложили смотреть на живых красавиц
или на самую лучшую мраморную статую. Как бы ни была
красива статуя, но я думаю, что все бы предпочли смотреть
на живых красавиц. 99 процентов пойдет смотреть на живых,
и это естественная вещь, потому что человек любит жизнь, здо­
ровый человек не может не любить жизни,—и он любит смотреть
на жизнь, смотреть на живое.
Иногда я, рассматривая корреспонденцию в 10 строчек, ду­
маю, что человек, когда он эти 10 строчек писал, он сам волно­
вался, кипел, так и чувствуется это в словах, ты читаешь эту
корреспонденцию и восхищаешься: «Ишь,—думаешь,—как па­
рень волновался!» Вот задача, которая стоит перед корреспон­
дентами. Я лично думаю, что корреспондент есть корреспондент,
когда в нем искра божия заложена, а если корреспондент с искрой
будет писать о крестьянских делах, его будут читать в самых
фешенебельных, самых пышных гостиных,—жизнь везде восхи­
щает, где бы опа ни была. Специфически крестьянского твор­
чества нет. Иной говорит, что для крестьянина нужен особый
язык, слащавый, приторный. Это—сказки. Крестьянин любит
самый обыкновенный, хороший, нормальный русский язык.
(Бурные аплодисменты). А нормальный русский язык познается
из изучения русского языка, поэтому все корреспонденты должны
хорошо изучить русский язык. Я могу сказать про себя, что
я много читал. Я занимаю самый высокий государственный
пост, и если бы меня спросили, чего мне нехватает, я бы сказал,
что я слишком слабо знаю русский язык, я все-таки чувствую,
что я слишком мало его знаю. Поэтому перед каждым корре­
спондентом стоит задача—изучить русский язык. Многие думают,
что когда он изучит русский язык, то у него потеряется крестьян­
ская речь. Это неверно. Крестьяне так же говорят по-русски,
как и все прочие. Наоборот, кто слабо знает русский язык, тот
не умеет говорить по-крестьянски.
Прочтите самых лучших русских классиков. Возьмем
Пушкина. Казалось, это — писатель, который писал для
«верхушек». Или Тургенев. Прочтите его «Записки охотни­
ка» или любой из его романов. Вы увидите, как прост его
42

язык п как понятен; прочтите такой рассказ простой деревенской
бабе, и она его великолепно поймет.
Затем, не надо подделываться к крестьянину. Когда кре­
стьянин почувствует, что к нему подделываются, то вы уже
зарезались. Когда сознательно человек упрощает речь, думая,
что вот, дескать, передо мною аудитория мало сознательная, то
он уже наполовину себя зарезал. Наоборот, когда говоришь,
зная, что аудитория неглупее тебя, то все, что излагаешь, для
всякого понятно, и видно, что ты с ними говоришь, как
с равными по развитию, по культуре, по духу, чтобы крестьянин
чувствовал, что с ним говоришь, как с равным. Если только
крестьянин почувствует фальшь в языке, то такая корреспон­
денция крестьянами читаться не будет ни в коем случае.
Ну, вот все, что мне кажется самым главным. Я несколько
раз нарочно повторялся, но я это делал сознательно, чтобы
подчеркнуть, что самое главное заключается в том, что корре­
спондент должен быть человеком, который умеет переживать
болезни тех явлений, которые он описывает. Я сам замечал,
что если говоришь и волнуешься, и если тебя самого задевает
то, о чем ты говоришь, то хотя у тебя даже большая аудитория
и у тебя плохо выходит в смысле изложения, то все-таки ауди­
тория за тобой удивительно внимательно следит. А иногда гово­
ришь, как граммофон, во в это время аудитория охает, ахает,
чихает и так далее. Но если так обстоит дело с аудиторией, то
и в корреспонденции читатель также уловит фальшь. Читатель
есть самый строгий ценитель, поэтому кто начинает писать, должен знать, есть ли у пего желание писать. Во-вторых, предметы,
которые он описывает, он должен знать. Мы еще не знаем, вложит
ли он чувство, или нет. Эта искра вне пашей зависимости. Если
он вымучивает корреспонденцию, и если читатель уловит, что
опа не верпа, то он потеряет свой авторитет.
В-третьих, корреспондент должен изучать русский язык,
он должен уметь описывать. Я лично думаю, что это трудная
задача, я пробовал описывать лес, дорогу. Когда едешь по Си­
бири, то можно увидеть множество красивых картин, и другие
описывают их, а когда я сам ехал, то видел везде только мусор,
ломаный лес, обломки, бесконечную чащу, как-будто нечего и
описывать. Но нужно обладать и языком, и фантазией,—фанта­
зия зависит от характера, а уж язык только_; должно
изучать.
43

Теперь, что касается социальных явлений, то я на них не
остановлюсь. Я думаю, что вам столько об этом насказали, что
считаю лишним на этом останавливаться. Я думаю, что если
крестьянин описывает крестьянина, то он не может не описывать
крестьянских интересов. Раз вы крестьянин и живете в деревне,
то главные интересы, которыми вы живете, есть крестьянские
интересы, поэтому тут не зачем вводить политическую искус­
ственность. Разумеется, этим я не хочу сказать, что каждый
крестьянин, каждый корреспондент не должен политически
оформиться. Один, предположим, партийный, другой нет...
Если человек партийный, то у пего это в чем выражается? В такназываемом материалистическом миропонимании. Коммунист—
это человек, вооруженный диалектическим материализмом, это
есть то, что когда весь мир ты рассматриваешь в непрерывном
движении, как я раньше уже говорил, что весь человек изме­
няется: сегодня он не то, что он был вчера. Мы рассматриваем
snip в его непрерывном развитии. Вот лежит камень. Каждую
минуту он изменяется, но так мало, что это незаметно для на­
шего глаза, точно это часовая стрелка. Это развитие накопляется
маленькими долями, микроскопическими дозами.
Точно так же государство, общество, неумолимо движется
вперед, развивается изо дня в день, и это развитие накопляется
маленькими, микроскопическими, незаметными частями. А потом,
когда накопится достаточное количество революционной энер­
гии, и когда для этой революционной энергии нет законных
форм выявления, тогда опа вырывается революционным кри­
зисом. Вот как у нас: революционная энергия накопилась, а вы­
хода для нее не было, и она прорвалась в революционной борьбе.
Если бы у пас был парламентаризм, если бы русский царизм
был близок к английскому царизму, возможная вещь, что рево­
люционного взрыва у нас и не было бы, потому что у нас не
было бы закаленной партии, ибо, как вы знаете, наша партия
закалилась в непрерывной борьбе. Наш рабочий класс рево­
люционен потому, что ему каждое экономическое завоевание
стоило огромных жертв, потому что для того, чтобы улучшить
заработную плату на гривенник, рабочему нужно было устроить
стачку, его сажали в тюрьмы, и постепенно у него накоплялась
ненависть к правительству. Юридическое бесправие, помещичий
гнет, все это накопляло ненависть,—и не будь этого, можетбыть, не было бы такой резкой формы разрешения. Революцион44

ный кризис является только результатом непрерывного нако­
пления народного недовольства изо дня в день. Наше развитие
не останавливается пи па одну минуту, сейчас мы имеем огром­
ную разницу между настоящим нашим положением и старым,
которое было у нас 10 лет тому назад. Сейчас мы стараемся
внести сознательность в паше движение, мы думаем, что мы
должны прийти к тому-то и тому-то, к коммунистическому строи­
тельству, к коммунистическому производству. У нас уже есть
некоторая система управления, некоторая планомерность, и так
далее. Стихийность у пас очень сильна, по все-таки уже с тех
пор, как пролетариат взял власть, он уже в развитие своею
государства успел внести известную планомерность, в то время
как буржуазные государства в настоящее время не развиваются
планомерно.
Ни одно правительство, ни одно европейское государство
не стремится вперед, оно только стремится сохранить существую­
щий строй, сохранить то, что есть. В буржуазных государствах
каждый человек только отстаивает преимущества собственные,
преимущества одного человека. Так, в Англии каждый человек
в отдельности стремится улучшить свое положение, и государство
стремится улучшить положение отдельных лиц; таким образом,
в конечном счете сумма этих стремлений и является результатом
английского государства. Во всех буржуазных государствах
каждый по-своему улучшает свое положение, а общего стре­
мления пет. У пас уже заложены первичные начала стремления
к улучшению общего положения. Прежде каждый человек
только за себя стоял, все развивалось стихийно, и мы подчиня­
лись стихии, а сейчас мы стараемся эту стихию превратить
в общее стремление, в стремление сознательное; это — трудная
задача, это — исключительная задача, которая потребует, можетбыть, десятилетия. Если мы эту задачу решим, то это будет
значить, что мы двинули дело развития человечества вперед
в отношении общей культуры, искусства и даже наслаждений
и страданий, которые выпадают па долю человека. Все это будет
урегулировано, все это будет предопределено. Это — такая гран­
диозная задача, которая требует длительного разрешения.
Так вот, кто коммунист, пусть он свое коммунистическое
мировоззрение внесет в каждое явление жизни. Предположим,
он описывает какое-нибудь маленькое событие, он сейчас же
должен оценить, как коммунист, что это событие является ли
45

отражением старого или нового. Является ли это событие отра­
жением старого', уже изжитого, погибшего строя, пли же оно
является отражением новой культурности, повой нарождаю­
щейся жизни? Коммунист, если он даже об этом и не будет гово­
рить в своей корреспонденции, он должен построить се так, чтобы
вы по прочтении чувствовали, что этот факт является новым
фактом по своему характеру, или же старым. Ведь, коммунист
не может этого не дать почувствовать.
Но если корреспондент сознательно будет подтверждать,
что вот, предположим, такое-то явление является новым, то
это неудачно будет, потому что этим вы хотите подсказать чита­
телю свою мысль, навязать ему, а это менее всего удается. Иногда
ты этак пишешь, как-будто ты посторонний человек, и вывода
не делаешь, а читатель сам сделает вывод, и такой же, какой
ты сделаешь в своей голове тоже. А если мы будем подсказывать
что-нибудь читателю, то он может сказать: «Ишь ты, какой
умник, я сам-то не могу, что ли?» Он бы и сам подумал бы, а мы
уже торопимся ему подсказать. Поэтому я и говорю, что когда
пишешь о классовом расслоении, не нужно на каждом слове
повторять «классовая политика», «классовая политика», — ведь,
это становится похоже на «Отче наш». Поэтому классовую линию
нужно вносить в газету так, чтобы она была незаметным эле­
ментом, чтобы классовые выводы вытекали сами собой из вашей
корреспонденции, а если мы назойливо подсказываем читателю,
то это будет плохая корреспонденция. Если я скажу, что у нас
вот такой-то имеет такую-то внешность, чуть-чуть намекну
па его благосостояние, как-будто это невзначай, коснусь того,
что он обидел такого-то, который, тоже упомяну незаметно,
беден, покажу эту бедность, и так далее, выйдет, как-будто я так
только рассказал, а сам в стороне, не напрашиваюсь с заранее
сделанными и потому менее убедительными выводами.
С внешней стороны пусть кажется, что корреспондент пи
к какому классу не принадлежит, а вывод пусть читатель сам
сделает. Поэтому я и говорю, что когда говорят о классовой
линии, ее надо с большой умелостью проводить. Если мы скажем:
такой-то обидел бедняка, и по нем слезу пропустим,—это не
корреспондент с искрой, а это просто начетчик, коммунисти­
ческий начетчик. У нас их очень много. Они — плохие пропо­
ведники коммунизма. Должен коммунизм проводить человек,
который хотя и не говорит о коммунизме, а слушающий из его
46

рассказа сможет сделать собственным умом вывод. Поэтому
я вам здесь и не говорю о коммунизме. Если в человеке комму­
нист, то он сам собою, своими воззрениями, своим подходом
к явлениям проводит коммунистическую линию. Если крестьянин
будет корреспондировать, у него душа крестьянская выразится
сама собою. Бывают крестьяне, которые будут защищать англий­
ского лорда, по, ведь, скажут, и белая ворона бывает, а я таких
никогда не видел. (Смех). Корреспондент, мне кажется, должен
по своему развитию быть выше крестьянина. Описывать крестьян­
скую нужду больно просто, по одно описание крестьянской
нужды мало дает. Надо еще выхода искать из крестьянской
нужды или, по крайней мере, указать, что эти нужды явля­
ются по тем или иными причинам преходящими явлениями.
Потому что, если вы только стонете, что бедняку плохо
живется, то от того, что вы стонете, да еще, может-быть,
плохо стонете, ему легче не будет. Корреспондент должен
находить такие перспективы, тот оптимизм и ту надежду, ко­
торые дают возможность душе быть уверенной, что эти го­
рести, которые выпадают сейчас на бедняка, что они вре­
менны. Корреспондент должен стоять выше крестьянина.
Я должен сказать, что он должен быть высоко - образо­
ванный, не в том смысле, что он окончил университет, а чтобы
он умел отражать крестьянские нужды. Он должен стоять выше
крестьянской среды. Разумеется, он должен быть политически
развит, и мне кажется, что он должен быть коммунист,—по убе­
ждениям, если не формально,—потому что, если он будет серьезен, он придет, в конце-концов, к коммунизму. П только комму­
низм, только критическое отношение к наблюдаемым явлениям
и понимание их причин и дальнейших перспектив, даст ему воз­
можность выявить эти беды, нищету, убожество, обыденность,
однообразие крестьянской жизни, которые встречаются в
крестьянском доме. Это не значит, что жизнь в деревне не изме­
няется. Нет,—по мало изменяется. II это не опровержение моей
речи. Все это может задушить человека, если он не коммунист.
Вот отсюда задача, чтобы он не затягивался, не оказался
простым граммофоном или фотографической пластинкой, по­
тому что, ведь, иногда можно хорошо описать крестьянскую
нужду и быть просто фотографом, по фотография есть только
фотография. А когда художник пишет картину, ты чувствуешь,
что как-будто перед тобой живой человек. Значит, художник
47

вложил тут душу. II только коммунист сумеет’ объяснить при­
чины того или иного явления, объяснить, указать пути изжития.
Наша задача—не прибивать бедняка к земле; он и так беден,
а мы еще будем своими корреспонденциями, плачем прибивать
его еще ниже. Это бесполезно. Наша задача—каждого побитого
поднять, влить в него душу, которая дала бы ему возможность
бороться с нуждой. Это—общая задача, которая стоит перед
всеми корреспондентами. Повторяю: только фотографического
описания нужды—этого еще мало, это нецелесообразно. Моя
мысль такая, что, описывая отрицательные картины, картины
страдания, неприятностей, которые существуют в деревне, кор­
респондент должен отыскивать и пути выхода или, по крайней
мере, в своих корреспонденциях перед такими людьми находить
слова, которые их не прибивали бы к земле, а поднимали бы
настроение. Вот, товарищи, что я хотел вам сказать. (Бурные,
продолжительные аплодисменты. Тов. Калинин сходит с три­
буны и занимает место в президиуме съезда.)
. М. Калинин.

48

ЧЕМ ДОЛЖЕН БЫТЬ КРЕСТЬЯНСКИЙ ПИСАТЕЛЬ.
О языке крестьян.

Товарищи, мне отведена тема «Крестьянский писатель .
Однако, я не думаю здесь вас учить, как должен писать крестьян­
ский писатель. Наши лучшие писатели, начиная с Пушкина
и кончая Толстым, говорили: надо учиться писать у крестья­
нина. И я придерживаюсь этой точки зрения. Вкратце я оста­
новлюсь только па том, какие у нас теперь есть писатели, каких
нет, и какие должны быть.
У пас, товарищи, есть писатели рабоче-крестьянские по своим
идеям, но у нас почти нет писателей из рабочих и крестьян,
которые писали бы своим народным языком. О наших писателях,
вышедших из буржуазной среды, и говорить нечего: все они
пишут испорченным, непонятным пароду, барски-иптеллигентским языком. Вот я и думаю, что крестьянский писатель
должен быть прежде всего крестьянским писателем по своему
языку.
Чему может научиться, что может взять крестьянский писа­
тель у писателя центра? Ни в коем случае не его язык. Крестьян­
ский писатель может брать у писателей центра только их идеи,
мысли, факты, обобщения, выводы, но никак не их язык.Крестьян­
ский писатель должен создавать свой собственный язык, писать
своим собственным языком,—тем самым, па котором вы все
говорите в обыденной жизни. Нет ничего хуже, плачевнее и
обиднее, когда крестьянин, говорящий великолепным, красоч­
ным, образным народным языком, начинает излагать свои мысли
на бумаге отвратительным, суконным, наполовину иностранным
языком наших центральных газет. Вот мои основные мысли на
этот счет.
Крестьянский Корреспондент.

49

4

Необходимо, чтобы крестьянский писателъ писал языком
крестьян. Безусловно необходимо, чтобы oн употреблял только
слова, известные среди тех читателей, для которых он пишет.
Подсчитано количество всех слов, существующих на русском,
французском, немецком и прочих языках. Оказывается, что
в каждом языке есть около 60—70 тысяч слов. Из этого огромного
количества средний образованный читатель знает на своем род­
ном языке всего лишь около одной трети слов. Остальные слова
ему неизвестны. А крестьянин знает лишь ничтожную часть,
всего какие-нибудь несколько тысяч слов. Остальных слов он
не знает. Можете себе легко представить, какое преступление
перед крестьянским читателем совершают те писатели, которые
воображают, будто крестьянин знает вдоль и поперек все богат­
ство русского языка с бесчисленным количеством слов, взятых
из истории, из литературы, из наук, из древних и новых ино­
странных языков!
О понятиях.

Но когда мы говорим о языке, не надо думать, что речь идет
только о подборе слов (многие ошибочно так именно думают).
Пет, речь должна итти также о понятиях и о способе изложения.
Многие понятия, хотя и названы вполне русским словом, но
совершенно неизвестны крестьянину. Или одно и то же слово
известно крестьянину только в одном значении, а другого зна­
чения он не знает. Например, «тело». Скажите крестьянину,
что воздух есть тело: он не поймет. Л интеллигент поймет, ибо
в науке телом называется всякое вещество твердое, жидкое и
газообразное. Или возьмем слово «смычка». В северных губер­
ниях, например, смычкой крестьяне называют приспособление
для перевозки па лошади тяжести по грязи: две слеги с пере­
кладиной, на которую и укрепляется тяжесть. Вообще слово
«смычка» в крестьянском обиходе означает какой-нибудь предмет.
Смычка в общеизвестном теперь смысле стала попятной только
после продолжительных объяснений.
Таким образом, безусловно необходимо обращать самое
строгое внимание также на понятия, которые употребляет
крестьянский писатель. Нечего гоняться за мудреной вычур­
ной фразой центральных писателей, чтобы показать деревенскому писателю: вот, дескать, и я — какой я ученый! У централь­
ного писателя часто в одной строке столько наворочено сложных

понятий, что нужна целая статья для того только, чтобы объ­
яснить их смысл крестьянскому читателю.
Помни, что из всех бесчисленных понятий, употребляемых
в так-называемом литературном (то-есть барски-иптеллигентском) языке, лишь ничтожная частъ известна крестьянскому
читателю.
О способе изложения.

Всего важнее, однако, не слова п не понятия: их можно
в крайнем случае перевести па русский язык. Всего важнее
самый способ изложения мыслей. Дело в том, что у человека
умственного труда (интеллигента) и человека ручного труда,
крестьянина или рабочего, мысль работает по-разному. Интел­
лигент имеет дело с книжками, с книжными отображениями
жизни, с обобщениями, с понятиями, с отвлеченными положениями. Его мысль идет от общего к частному, от отвлеченного
к живому, конкретному (к отдельному случаю, предмету),
из общих положений он выводит частные случаи. Это дедуктив­
ный (выводящий) способ мышления. Крестьянин пли рабочий
имеет дело с живой жизнью, с конкретными предметами и слу­
чаями; от них его мысль идет к сравнениям, к обобщениям,
к отвлеченным положениям. To-есть его мысль идет, наоборот,
от частного к общему. Это индуктивный (наводящий) способ
мышления. Чтобы попять какое-нибудь явление, для интелли­
гента нужно вложить его в соответствующее общее понятое,
отвлеченное общее положение, показать, как из этого общего
положения вытекает частный случай. Чтобы попять то же
явление, для крестьянина или рабочего нужно сопоставить его
со множеством других подобных же явлений, показать, как из
них складывается общее положение. Вот почему часто крестья­
нину кажется, что интеллигент говорит пли пишет «совсем не
к делу», а только в самом конце скажет о сути дела. А интелли­
генту, наоборот, кажется, что крестьянин расплывается без
толку во всяких пустяках и подробностях, а самой сути так и
не говорит. На самом ясе деле оба могут говорить как-раз об
одном и том ясе, по только мысль их бежит разными путями,
мышление идет разными способами.
Поясню свою мысль па примере. Допустим, в какой-нибудь
деревне случилось убийство крестьянского корреспондента.
В газетах помещаются по этому поводу статьи. Автор-интилли51

4*

гент или объинтеллигентившийся крестьянин, по дедуктивному
методу, напишет статью под заглавием: Обострение классовой
борьбы в деревне" и построит эту статью примерно так. Со вре­
мени нэп’а в среде нашего крестьянства, нивеллированного
Октябрьской революцией, снова усилилась классовая диференциация, которая с такой блестящей эрудицией была исследо­
вана т. Лениным еще 30 лет тому назад. Это явление в области
деревенской экономики повело к усилению классовых проти­
воречий и обострению классовой борьбы в деревне. Снова начала
поднимать голову деревенская буржуазия, снова сельский про­
летариат начинает испытывать на себе усиленные атаки со сто­
роны своего классового врага. Нередко дело доходит до прямых
кровавых конфликтов, как это было недавно в деревне такой-то,
где оказался убитым крестьянский корреспондент. Но все стре­
мления деревенской буржуазии возвратить себе былое могу­
щество не приведут ни к чему. Они только сплотят пролетарские
элементы деревни.
Автор — крестьянин или рабочий, по индуктивному методу,
напишет статью под заглавием «Убийство крестьянского корре­
спондента" и построит ее примерно так. Описание убийства (место,
время происшествия, имена лиц и проч.). Яркая характеристика
убитого, убийц и их пособников. Причины убийства (за что убит
корреспондент, что сделал убитый для деревенской бедноты,
как боролся против деревенских богатеев, против злоупотре­
блений власти и т. п.). Сопоставление с другими случаями убий­
ства крестьянских корреспондентов, показывающее, что всюду
картина одна и та же: корреспондент борется за интересы бед­
ноты против засилия кулаков, против злоупотреблений того
или иного представителя власти или общественной организации,
продававшегося кулакам. За корреспондента беднота и серед­
няки, против него кулачество. Объяснение общих причин этого
явления: возрождение деревенской буржуазии благодаря раз­
решению свободной торговли, свободного ведения хозяйства
каждым крестьянином в отдельности для частной продажи па
рынках. При таком порядке неизбежно более зажиточные и
удачливые хозяева обогащаются, а другие разоряются. Разбо­
гатевшие хозяева стараются использовать свою экономическую
силу, закабаляют себе бедноту, стремятся подчинить своему
влиянию представителей власти (взятками и т. и.). Против этого
борются наиболее сознательные крестьяне из бедняцкой и серед-

няцкой среды, разоблачая происки кулаков в печати. Силе кула­
ков надо противопоставить силу дружного объединения трудовой
крестьянской массы.
Обе эти статьи будут говорить об одном и том же, обе будут
давать одно и то же объяснение одному и тому’ же факту
(убийству). Но рабоче-крестьянский читатель воспримет их
совершенно по-разному.
Первая статья покажется ему сухой и скучной, начиная
с заглавия. И действительно, все эти общие фразы и отвлечен­
ные понятия о буржуазии, пролетариате, классовой борьбе,
классовой диференциации и проч, он читал уже тысячи раз.
За этими фразами для него не скрывается никакого реального,
конкретного содержания. Добрая половина так написанной
статьи могла бы служить введением к любой теме о современной
деревне. О самом факте читатель не узнает почти ничего. Вывод
автора покажется для него неубедительным.
Вторая статья, начиная с заглавия, несомненно, сильно заин­
тересует рабоче-крестьянского читателя. Вместо общих фраз
и отвлеченных понятий она даст ему живое конкретное предста­
вление о бедняках и кулаках, о столкновении классовых инте­
ресов между ними, о формах классовой борьбы между’ ними.
Читая статью, он живо представит себе па месте действующих
лиц рассказа — бедняков и кулаков из своей деревни, припомнит
похожие случаи, сделает сравнения и т. д. Тут объяснение общих
причин подобных случаев поможет ему’ оформить как бы свои
собственные мысли по этому поводу и будет усвоено им хорошо.
Вся статья в целом затронет не только ум, но и сердце читателя,—
пробудит в нем сочувствие к убитому, ненависть к убийцам,
желание бороться. Выводы статьи покажутся убедительными
и побудят к определенным действиям со стороны читателя.
Вся эта разница в восприятии двух статей, в действии их па
читателя зависит от способа их изложения. В первой статье
способ изложения, ход мысли автора совершенно чужд и непри­
вычен для рабоче-крестьянского читателя. Во второй статье,
наоборот, способ изложения, ход мысли автора совершенно
такие же, как и у самого читателя. Вот почему’ вы, крестьянские
писатели, обладаете несравненным преимуществом, о котором
вы сами, быть-может, и не подозреваете, которого нет и не может
быть у писателя-интеллигента. Ваша мысль течет тем же по­
рядком, как и у вашего читатели. Благодаря этому’ пн один
53

самый талантливый писатель-интеллигент не может изложить
своей мысли с такой ясностью и убедительностью для крестья­
нина, как это может сделать крестьянский писатель. Необходимо
лишь одно: не гонись ты за писателем центра, не подражай
его способу изложения. Этот способ кажется тебе необычайно
красивым, ученым, образцовым. Заверяю тебя: он тошнотворен;
для нас, интеллигентов, худшее наказание — читать газетные
статьи. А для крестьянского читателя такие статьи прямо убий­
ственны: он их не переваривает.
Крестьянский писатель — проводник идей центра и выра­
зитель крестьянских интересов.
Настоящего крестьянского писателя я не представляю себе
только как писателя. Он должен быть передовым, сознательным
гражданином Советской Республики, т.-е. проводником, разъяснителем, истолкователем для крестьянства идей, планов,
мероприятий Советской власти. Писатель должен быть обще­
ственным деятелем. В деревне крестьянский писатель должен
быть как бы центром, куда всякий крестьянин мог бы обра­
титься и спросить, что есть нового, какие новые декреты, что
вообще нового произошло па свете, и какое это имеет отношение
к интересам крестьянства.
С другой стороны, крестьянский писатель должен быть вы­
разителем интересов крестьянства. Он должен осведомлять
рабоче-крестьянскую власть о том, что происходит в деревне,
и защищать перед рабоче-крестьянской властью интересы
крестьянства. Вот вторая, самая главная, основная задача
крестьянского писателя.
Каждый ясно понимает, что центр нуждается больше всего
в самом точном, неприкрашенном, истинном освещении того,
что происходит среди крестьян. Но это задача в высокой сте­
пени трудная.
Если понимать ее так, что вот случилось то-то и об этом надо
написать, если понимать так, что крестьянский писатель есть
простое эхо того, что происходит, тогда, конечно, задача его
была бы очень проста. Но если вы хотите, чтобы ваше отражение
жизни было истинное, правильное, чтобы в этом отражении
было самое существенное, важное, неприкрашенное, не ошибоч­
ное, тогда нужно, чтобы сам крестьянский писатель мог пра54

вильно оцепить происходящее перед его глазами. Если он сам
не оценивает правильно происходящее, если он не может отли­
чить важное, существенное от всяких мелочей, то тогда он не
может быть правильным осведомителем о крестьянских нуждах
и правильным выразителем крестьянских интересов.

Что происходит в деревне?
Вот тут мы и подходим к самому существенному вопросу.
Что сейчас происходит в деревце среди крестьянства? Какой
смысл имеет то, что там происходит?
В деревне, товарищи, сейчас происходит не более, не менее,
как возрождение старых капиталистических отношений, которые
были при старой власти. В деревне сейчас происходит,— как это
каждый из вас может наблюдать в своей деревне,— расслоение.
разделение крестьянства на различные слои.
Рабоче-крестьянская революция поравняла деревню, рас­
кулачила кулака, подняла бедноту. Теперь начинается снова
расслоение. Вы видите в каждой деревне у себя, что богатеют
некоторые, небольшое количество крестьян, быстро развивается
торговля, появляются всякие торговые посредники, которые
наживаются на эксплоатации, па грабеже труда крестьянской
бедноты. С другой стороны, появляется большое количество
бедняков-крестьян, разоряющихся и вынужденных итти в ка­
балу к богачам.
Какое отличие всего происходящего теперь в деревне от того,
что было раньше? Отличие только одно: раньше власть госу­
дарственная была в руках помещиков и буржуазии, а теперь
власть государственная в руках рабочих и крестьян.
Раньше у крестьянской бедноты не было никакой защиты
против кулачества. Теперь такая защита есть. Раньше для
крестьянской массы не было никакого выхода, никакой воз­
можности вылезти из нужды. Теперь есть полная возможность
для всего трудящегося крестьянства навсегда покончить с нуждой
и создать вместе с рабочими счастливую жизнь в полном достатке,
о каком и не мечтали раньше.
Но этой возможностью надо уметь пользоваться. А для этого
передовое крестьянство, во главе с крестьянскими писателями,
должно постараться понятъ происходящее вокруг' них.
&5

Что говорил про это Ленин?

В хозяйстве крестьянском происходят сейчас те же самые
явления, что и раньше. Я хочу вам, товарищи, рассказать,
как описывал эти явления Владимир Ильич еще 30 лет тому назад.
В то время в России капитализм только еще начинал развиваться,
только начинало происходить то расслоение деревни, какое вы
снова наблюдаете теперь. Тогда среди городской интеллиген­
ции, среди образованных людей было много так-называемых
«друзей народа», или «народников». Эта городская интеллиген­
ция хотела помочь крестьянину, помочь деревне.
Что же тогда в этой самой деревне происходило? Вот этого-то
народники и не понимали. Опп видели, что крестьяне «беднели ,
«живоглоты» богатели. А что это значит? Это значит, — писал
Ленин, — что «борьбаимущих с неимущими идет в России везде,
не только на фабриках и заводах, а и в самой глухой деревушке,
и везде эта борьба есть борьба буржуазіи п пролетариата, скла­
дывающихся па почве товарного хозяйства».
Вот как писал 30 лет тому назад Ленин. Товарищи, эта самая
борьба имущих и неимущих в каждой глухой деревушке начи­
нается вновь на наших глазах и теперь. Вот что обязательно
должен учесть крестьянский писатель.
«Народники» мечтали тогда о каком-то особом «народном
строе» хозяйства. Крестьянин, дескать, есть «независимый,
самостоятельный хозяин». Не то, что на фабрике, где рабочие
в наемном рабстве у хозяина. Ленин показал, что подобные
рассуждения интеллигенции о каком-то счастливом «народном
строе» и независимых мелких хозяевах есть сущий обман и иска­
жение действительности. Ленин писал:
«Деревенская Россия представляет из себя систему (т.-е. сово­
купность) мелких раздробленных рынков или маленьких отде­
лений центрального рынка, заправляющих общественно-эконо­
мической жизнью отдельных небольших районов. И в каждом
таком районe мы видим... разложение некогда равных, патриар­
хальных (стародедовских) непосредственных производителей на
богатеев п бедноту. Мы видим возникновение капитала, особенно
торгового, который плетет свои сети над трудящимся, выса­
сывая из него все соки».
Вот как писал тогда Лепин. То же самое происходит и сейчас.
В каждом уезде, в каждой волости есть свой рынок, через кото­
56

рый и происходит образование капитала, развивается гра­
беж крупными крестьянам!, торгашами крестьянской бед­
ноты.
Владимир Ильич пишет дальше: «Попробуйте выделить
в особую группу всех этих торгашей,— т.-е., говоря точным
политико-экономическим языком, тех, кто ведет коммерческое
хозяйство, и кто хотя бы отчасти присвоивает себе чужой труд,—
попробуйте выразить в точных данных экономическую силу
этой группы и ее роль во всем хозяйстве района; попробуйте
потом выделить в противоположную группу всех тех, кто уже
не крестьянин, потому что несет на рынок свою рабочую силу,
потому что работает не на себя, а на другого, — попробуйте
выполнить эти элементарные (простейшие) требования беспри­
страстного и серьезного исследования, и вы увидите такую
яркую картину' буржуазного разложения, что от мифа (сказки)
о «народном строе» останется одно воспоминание.
Эта масса деревенских эксплоататоров представляет страш­
ную силу, страшную особенно тем, что они давят на трудящегося
враздробь, поодиночке, что они приковывают его к себе и отни­
мают всякую надежду на избавление; страшную тем, что эта
эксплоатация при дикости деревни, порождаемой свойствен­
ными описываемой системе низкою производительностью труда
и отсутствием сношений, представляет из себя не один грабеж
труда, а еще и азиатское надругательство над личностью, кото­
рое постоянно встречается в деревне».
Вот как писал Владимир Ильич 30 лет назад. В приведен­
ных строках прямо дается как бы задание для теперешнего
крестьянского писателя. Попробуйте его выполнить!
Вы, товарищи, тоже интеллигенция, вы — своя, крестьянская
интеллигенция. У пас раньше называли интеллигенцию «соль
земли . Вы — самая настоящая «соль земли . Вы — крестьянская
интеллигенция, передовое, культурное крестьянство. Вы старае­
тесь в деревне проводить всякие агрикультурные улучшения
в хозяйстве. Раньше тоже это бывало. «Народники» умилялись
над тем, что некоторые крестьяне вводят в своем хозяйстве улуч­
шения, и призывали образованных городских людей итти на
помощь деревне, итти в деревню агрономами, докторами, вся­
чески помогать крестьянству в улучшении хозяйства. Но как
к этому тогда относился Владимир Ильич? А вот послушайте,—
чрезвычайно интересно!
57

«Как в самом деле нужны эти люди деревне!—пишет Ленин
про агрономов, лесоводов и прочих «культурников». — Но только
какой деревне? Разумеется, деревне земледельцев, деревне
хозяйственных мужиков, имеющих сбережения и могущих пла­
тить за услуги всем этим ремесленникам, которых г. Кривенко
(«народник») изволит величать «интеллигентами». Эта деревня
и в самом деле давно жаждет и техников, и кредитов, и товарных
складов,—об этом свидетельствует вся экономическая литература.
Но есть и другая деревня, гораздо более многочисленная,
о которой не мешало бы почаще вспоминать друзьям парода,—
деревня разоренного и оголенного, оборванного до нитки
крестьянства, не имеющего не только «сбережений» для оплаты
труда «интеллигентов», но даже и хлеба в таком количестве,
чтобы не умереть с голода. И этой деревне хотите помочь вы
товарными складами? Что они туда положат, паши однолошад­
ные и безлошадные крестьяне в эти товарные склады? Свою
одежду они уже заложили в 1891 году (тогда был страшный
голод) сельским и городским кулакам, устраивавшим тогда
во исполнение вашего гуманного (человеколюбивого) либераль­
ного рецепта настоящие «товарные склады» в своих домах, ка­
баках и лавках. Остаются еще разве только рабочие «руки».
Но для этого товара даже российские чиновники не выдумали
до сих пор еще «товарных складов».
Вот как умел уже тогда Ленин защищать интересы крестьян­
ской бедноты! Вот с какой злой и горькой насмешкой обруши­
вался он па мнимых " друзей народа", которые не видели, не
понимали, что их помощь, их добрые советы идут исключительно
на пользу богатому крестьянству, а огромное большинство
трудящегося бедняцкого крестьянства остается предоставлен­
ным самому себе.

Каков смысл происходящего?
Товарищи! Вы, несомненно, истинные друзья народа. Вы —
подлинные защитники деревни, трудовой деревни. Но задавали ли
вы когда-нибудь себе вопрос: что же в конце-концов из вашей ра­
боты может получиться? В чью пользу опа может пойти? В пользу
ли трудовой крестьянской массы или в чью-нибудь еще пользу?
Конечно, власть теперь у пас рабоче-крестьянская. Разница
в этом отношении со старым временем огромная. По крестьян58

ская жизнь налаживается теперь в большинстве деревень совсем
по-старому. В 1921 году крестьянство получило свободу торго­
вого оборота. Но что это значит? Послушаем опять Ленина.
«Свобода торговли значит: назад к капитализму,— говорит
Лепин.—Свобода торговли и свобода оборота—это значит товар­
ный обмен между отдельными мелкими хозяевами. Мы все,
кто учился, хотя бы азбуке марксизма, знаем, что из этого обо­
рота и свободной торговли неизбежно вытекает деление товаро­
производителя па владельца капитала и рабочих рук, разде­
ление на капиталиста п па наемного рабочего, т.-е. воссоздание
снова капиталистического рабства, которое с неба не сваливается,
а вырастает во всем мире именно из товарного земледельческого
хозяйства. Это мы прекрасно знаем теоретически, и в России
всякий, кто присматривался к жизнь и условиям мелкого земле­
дельца, не мог не наблюдать этого».
Вот к чему ведет свобода торговли, весь уклад крестьянской
жизни,—к старому капиталистическому рабству. Это рабство
может вернуться совсем иначе, чем пытались его вернуть Кол­
чак, Деникин, Юденич и другие царские генералы. Они дей­
ствовали штыками, пулеметами, пушками. Каждый крестьянин
видел воочию, что за враг па пего прет; и сам брался за оружие.
Теперь враг иной. Он действует иначе. У пего пет пи пулеметов,
ни пушек. Его, пожалуй, и не приметишь. Но он среди нас,
всюду, везде. Он растет в нашей собственной среде. Один мелкий
производитель сельскохозяйственных товаров наживается, бога­
теет, другой разоряется, беднеет. Второй идет к первому одол­
жить денег, хлеба, семян, плуг, лошадь. Первый закабаляет
таким образом второго. Бедняк становится работником па бо­
гача. Богач улучшает и расширяет свое хозяйство, снимает
землю в аренду у бедняка. Разбогатевший крестьянин начинает
заниматься скупкой и перепродажей товаров. Из среды крестьян­
ства появляются торговые посредники между производителями
сельскохозяйственных и промышленных продуктов. Они разжи­
ваются па чужом труде и заводят собственные торгово-промыш­
ленные предприятия. Мало-по-малу все хозяйственные блага,—
земля, фабрики, заводы, продукты — могут перейти в руки торго­
вой, промышленной и сельской буржуазии. А раз у возродив­
шейся буржуазии будет хозяйственная сила, то, конечно, она
заберет в свои руки и государственную власть. Заграничная
буржуазия поможет ей в том. Не забудем, что, ведь, со всех сто­
59

рон мы окружены враждебными буржуазными государствами,
и что за границей два миллиона русских помещиков и капита­
листов спят и видят, как бы им вернуть свои земли и фабрики.
Вот к чему ведет теперешний уклад крестьянской жизни,
частно-собственническое хозяйство ради продажи на рынок,
ради наживы денег. Есть над чем задуматься каждому трудо­
вому крестьянину, а в особенности передовому интеллигентукрестьянину, который хочет быть вождем крестьянства, хочет
указать крестьянству путь к лучшему будущему. Неужели же
пет этого лучшего будущего для крестьянства? Нет пути к нему?
Неужели трудящееся крестьянство снова оказывается, как
старуха в сказке, перед тем же разбитым корытом: вертись безтолку по-старому в своем маленьком хозяйстве, вытягивай
жилы из себя, из семьи, в сорок лет ты уже старик, жена—ста­
руха, а в результате... два-три хозяина на сотню вылезли в
кулаки?

Где выход?
Лучшее будущее есть! Есть и путь к нему, путь простой, лег­
кий, доступный каждому крестьянину. Его указывает нам Ленин.
Когда крестьянин ведет в одиночку хозяйство для продажи
па частный рынок, то такой крестьянин растит собственную
крестьянскую буржуазию в деревне, которая его же, крестья­
нина, и забирает в свои лапы. Кроме того, такой крестьянин
растит новую буржуазию в городе, которая торгует и наживает
капиталы именно на крестьянских продуктах. Такой крестьянин
работает па буржуазию, он устраивает смычку своего трудо­
вого хозяйства с частным грабительским хозяйством буржуазии.
Но, ведь, в городах есть другое хозяйство, есть производ­
ственные товарищества рабочих, крупные государственные фа­
брики, заводы и склады. Государственные предприятия рабочих
прямо зовут и приглашают крестьян: устраивайте смычку с нами,
а не с буржуями. Покупайте товары непосредственно у нас,
а не у частных торговцев. Продавайте ваши товары прямо нам,
а не частным скупщикам. Вот голос, к которому должно прислу­
шаться крестьянство. Вот лозунг, который вы, передовые
крестьяне, должны растолковать всем трудящимся крестьянам.
Да, крестьяне привыкли спокон века вести частное мелкое
хозяйство. Пусть себе ведут, как умеют. Рабочие против этого
не возражают. Пусть крестьяне остаются мелкими единолич60

ными хозяевами. Но пустъ они объединятся в добровольные
товарищеские союзы, хотя бы только для купли и продажи.
Такие союзы бывали еще и при старом строе, и называются они
кооперативами. Но при старом строе в кооперативы было объ­
единено лишь ничтожное число крестьян. Кооператив был тогда
просто товарищеским предприятием мелких капиталистов, кото­
рые и улучшали только свое собственное положение, а крестьян­
ская масса оставалась по-прежнему в нищете. Кооперация при
старом строе ничего не могла изменить в положении крестьян­
ских трудящихся масс по той простой причине, что все богат­
ства, начиная с земли, находились в руках помещиков и капита­
листов. Теперь, наоборот, рабоче-крестьянская власть оказы­
вает кооперации всяческое содействие и предоставляет все воз­
можности, чтобы вся крестьянская масса, трудовая масса, могла
организоваться в кооперативы.
Каждый хозяин легко понимает, какую выгоду он получает,
если обращается для продажи и для покупки не к частному
посреднику, а к своему же крестьянскому кооперативу: вся при­
былъ купца достается ему, хозяину. Сотни и тысячи крестьян­
ских хозяйств, объединившись в кооперативы, сразу будут заку­
пать непосредственно у фабрично-заводских товариществ рабо­
чих (у трестов, на государственных складах) все нужны про­
дукты гораздо дешевле, чем у частных торговцев. А товариществам
рабочих (трестам) несравненно легче будет скупать сельско­
хозяйственные продукты не у миллионов разрозненных крестьян­
ских хозяйств, а у крестьянских кооперативных союзов.
У рабочих товариществ все готово для того, чтобы сдавать
товар крестьянам непосредственно с рук на руки. Все продукты
у них в одном месте, па государственных складах. Дело только
за крестьянами: им остается только собирать свои продукты
на своих крестьянских складах, в кооперативах, Крестьянам
надо лишь прекратитъ всякую куплю-продажу на частных
рынках, базарах и весь товарообмен вести непосредственно с това­
риществами рабочих через свои кооперативы.
Для начала необходимо только это. II в этом легко убедить
каждого трудового крестьянина. А между тем, одно только про­
стое устранение частных торговцев от посредничества между
рабочими и крестьянами переложит в карманы трудящихся
громадные суммы. По некоторым подсчетам, за 1923 год частные
торговцы нажили около полумиллиарда (500.000.000) рублей
61

золотом чистой прибыли. В каждой деревне нетрудно подсчи­
тать, примерно, сколько наживает местный лавочник пли скуп­
щик на одной только неразумной, по вкоренившейся привычке
крестьянина иметь дело с частными торговцами. (Вот, кстати,
еще одна задача для крестьянского писателя.)
Но крестьянин терпит большие убытки не от одной только
своей привычки торговать в одиночку, но и от своей привычки
все хозяйство вести тоже в одиночку. Производственная сельско­
хозяйственная кооперация наглядно показывает ему это.
Деревни, которые начали, хотя бы отчасти, вести свои хозяйства
кооперативно, всегда богатеют. Богатеют, напр., деревни с коопе­
ративными молочными, сыроварнями, маслодельнями, картофеле-терочными заводами и тому подобное. Тут объединившиеся
хозяева получают себе в карман всю ту прибыль, которую полу­
чали частные промышленники, перерабатывавшие крестьянские
продукты в своих промысловых заведениях. Кроме того, кре­
стьяне-кооператоры получают всю ту выгоду, которая дается коо­
перативной машинной переработкой по сравнению с ручной пере­
работкой в одиночку. Ту же выгоду получают крестьяне, если они
объединяются в машинные товарищества для совместной закупки
и использования машин (плюс еще выгода от совместной покупки
прямо у треста).
Но во всех этих случаях крестьяне-кооператоры объединяют
лишь частъ своих средств производства, в остальном же они
ведут свои хозяйства по-прежнему в одиночку. Но чем больше
развивается кооперация, тем убедительнее становятся ее выгоды.
Почему не объединить все средства производства: и землю, и
скот, и орудия, и машины. Почему не создать из трудовых кре­
стьян всей деревни одно товарищеское хозяйство по производ­
ству и переработке сельскохозяйственных продуктов, которое
обменивалось бы своими продуктами с товариществами фабрик
и заводов. Безусловно, чрезвычайно полезно и необходимо со­
здать такое товарищество, ибо наиболее выгодные и облегчающие
крестьянский труд машины, как трактор, или жнейка, которая
с одного конца косит, а с другого выпускает готовое зерно,
такие машины можно применять и с огромным успехом только
в крупных хозяйствах, а никак не па мелких полосках. Научные
способы хозяйства можно с наибольшим успехом применять
тоже только в крупных хозяйствах (можно содержать своего
агронома и тому подобное). Такие объединенные крестъянские
62

хозяйства-товарищества получат уже зараз все выгоды и от
кооперативной продажи, и от кооперативной купли, и от коопе­
ративной переработки сельскохозяйственных продуктов, и от
кооперативного ведения всего сельского хозяйства с применением
наилучших машин и приемов.
А когда все крестьяне пли, по крайней мере, большинство
их станут членами кооперативов, наступит конец власти бога­
того над бедным, прекратится между мелкими хозяевами бешеная
борьба из-за денег, наступит конец власти денег. Сами деньги-то
станут никому не нужными бумажками или кружочками. Их
заменит простая запись в книгах кооперативов о полученных и
сданных продуктах. Золото, этот «кумир священный» буржуаз­
ного мира, из-за которого льются слезы и кровь во всех странах,
найдет себе более полезное применение. Ленин предлагает упо­
требить его тогда па постройку общественных отхожих мест:
гигиенично, не гниет и не ржавеет. И без денег крестьяне все
будут богаты, в меру общего богатства, созданного общим трудом
крестьян и рабочих. Каждый в своем месте будет вносить свою
долю труда в объединенное товарищеское производство и полу­
чит свою долю продуктов потребления.
Самым упорным остатком частно-собственнического распо­
рядка будет частное жилище с частной кухней. Но и здесь объеди­
ненные производители скоро убедятся, что несравненно лучше
жить в общих больших зданиях со всеми усовершенствованиями
для частной жизни и с общественной кухней, с общественными
залами для собраний и занятий.
Такой путь намечает крестьянству Ленин для выхода к лучшей
жизни. Путь простой, доступный каждому крестьянину, ибо
начинается он с простого объединения отдельных мелких хозяев
для совместной купли-продажи с целью личной выгоды. А ведет
он постепенно к такому новому строю жизни, когда не отдельные
немногие крестьяне будут богатеть па чужом труде, а все крестьян­
ство, все трудящиеся будут богатыми и счастливыми от общего
труда всех работников полей и фабрик.

Главная задача передового крестьянства.

Вот вы, товарищи, крестьянские писатели, передовые кре­
стьяне, и должны все ваши усилия приложить к тому,чтобы напра­
вить трудовое крестьянство па этот единственный путь спасения.
63

Если вы ограничитесь культурными улучшениями только в ваших
собственных хозяйствах, сели вы не будете вовлекать все трудя­
щееся крестьянство, и в особенности крестьянскую бедноту,
в кооперацию, в товарищества, в артели, во всю вашу культурно­
хозяйственную работу, если вы не постараетесь превратить
всю крестьянскую трудовую массу в единый фронт против бур­
жуазии вместе с рабочими, то из всей вашей работы ничего хоро­
шего для крестьянства не получится. Некоторым из вас,быть-может, и удастся выбраться в «крепкие хозяева», но масса крестьян­
ская останется нищей, масса крестьянская попадет неминуемо
в рабство новой доморощенной буржуазии. В конце-концов, вся
ваша работа пойдет на пользу буржуазии, а не трудящегося
крестьянства. Все ваши старания, все тяжкие жертвы рабочекрестьянской революции пропадут даром.
Вот я и объяснил самое главное, осповное, что должен знать
и твердо помнить каждый крестьянский писатель. Если вы спро­
сите меня, какова же должна быть точка зрения крестьянского
писателя, с которой он должен оценивать все происходящее
вокруг него, какова должна быть его цель,—то я скажу: у вас
должна быть классовая точка зрения, т.-е. вы должны сознавать,
видеть и чувствовать, что в деревне происходит борьба двух
различных классов: с одной стороны — деревенской буржуазии,
с другой — деревенской трудовой бедноты.
Поэтому вы должны во всех мероприятиях, во всех писаниях
учитывать это обстоятельство и всячески стремиться к тому,
чтобы деревенская буржуазия не смогла восторжествовать, чтобы
не деревенская буржуазия получала выгоду от всех ваших куль­
турно-хозяйственных мероприятий, а чтобы эту выгоду получало
все трудящееся крестьянство, деревенская трудовая беднота.
Вот, товарищи, основное положение, которое я считал нужным
развить здесь перед вамп, как перед крестьянскими писателями,
как перед деревенской интеллигенцией. Вы только тогда выпол­
ните вашу задачу, вашу роль, когда вы поймете, что происходит
сейчас в деревне, и когда решительным образом станете против
деревенской буржуазии и за деревенскую трудовую бедноту
и сумеете двинуться вместе с рабочими против буржуазии не
маленькой группой передовых крестьян, а сплошным многомил­
лионным фронтом трудового крестьянства.

В. Карпинский
64

ЯЗЫК ГАЗЕТЫ.

Столяр и писатель.
Есть два сорта столяров: белодеревцы и красноде­
ревцы.
Простой белый стол, простой стул — сделает белодеревец.
Такой стол, за которым можно работать, на котором можно
пообедать, и такой стул, на котором можно сидеть.
Краснодеревец оклеит стол и стул фанерой, отполирует их,
быть-может, украсит резьбой.
Журналист, газетный писатель — белодеревец в искусстве
письма, в литературе, и не только потому, что газетный работник
не умеет отполировать свою работу.
Возможно, что он вполне мастер своего дела. Но его газетное
дело не допускает тратить так много времени на работу, чтобы
пускать ее в совершенном, законченном виде.
Газета — это ежедневная жизнь. То, что важно сегодня,—
завтра потеряло свою силу, свой смысл.
«Нужно сказать сегодня» — вот что заставляет часто зетного
работника выпускать свою работу прямо из-под рубава. Ни
пройти ее двойным рубанком, чтобы зачистить, пн про реть
даже шкуркой ему некогда: ждут.
Ждут читатели, которым нужно сегодня узнать самое важное
для них. Так же, как каждый предпочтет какой-нибудь стол,
стул, дверь и оконную раму сиденью на земле, в раскрытой
со всех сторон избе.
Вот почему неправильно требовать от газетного работника
такого обработанного языка, каким пишут свои книги писателикраснодеревцы.
Но все же и газетный работник должен помнить, что факты
и мысли передаются лучше тогда, когда передатчики мыслей —
Крестьянский корреспондент.

65

слова—выбраны подходящие к делу. Плох стол с неровными
ножками. И если нельзя отполировать свою работу,—потому
что некогда,— то можно его покрыть хотя бы краской на клею:
она сохнет быстро.
Что же можно и что должно сделать с языком массовой газеты?

Прислушаемся к читателям.
В 1894—1898 годах вятским земством издавалась хорошая
крестьянская «Вятская Газета».
Вятское земство — земство «без дворян» — нашло возможным
тратить часть своих средств па массовую газету. Читатели поддер­
живали с своей газетой близкую связь и подчас сильно ее крити­
ковали. Доставалось и языку газеты, при чем в оценке газетного
языка читатели-крестьяне выставляли совсем особые требования,
о которых нет указаний ни в одной «теории словесности».
Вот одно из писем в «Вятскую Газету»:
«Посмотрите для примера хотя последний принесенный нашим
Данилычем № 50, 7 марта 1896 г. Там напечатан от какого-то
Мещерякова «Календарь вятского крестьянина», «Март» и прочее.
Вам сразу бросается в глаза какая-то чуждъ, что Мещеряков
не наш брат-крестьянин, а, прямо скажем, горожанин, даже и не
наш вятский.
Говоря о марте месяце, он прямо выражается: «Хотя в Вят­
ской губ. правильнее было бы причислить его к зимним месяцам»...
Добавь он слово «у пас», и тогда, читая это, узнаем мы совсем
другое, для нас что-то близкое, родное.
Мы поняли здесь, будто бы газета по паша или пишущий
говорит о каких-то других губерниях. На такую ясе точно чуждь
наталкивает и другое выражение той же статьи: «Недавно
я повстречался с одним знакомым крестьянином».
А разговор Мещерякова с Трифоном Савельичем о посеве!
«В этих словах выразилось ходячее мнение большинства крестьян
о посевных семенах. Они не только не знают, как полезно и вы­
годно сортирование семян, по даже и не слыхали об этом».
Разговаривай так с своим братом-чиновником, а нам это не
нравится. Здесь мы, в деревне, такие слова поняли совсем иначе.
Мещеряков как бы намерен не учить, а больше всего упрекать
в незнании. Упреки не к нам и не идут к вековым порядкам.
Знайте, что наш мужик сам пощупает, да потом уж что-нибудь
66

сделает новое, изменив или забросив прежнее, дедовское. «Они не
только не знают, но даже и не слыхали»... Да, если бы знали да
слыхали, тогда не нужна и газета, и твои статьи не нужны, госпо­
дин Мещеряков».
Итак, вот как не надо писать. В другом — краткие указания
о том, как надо писать:
«Во-первых, газета помещает почти всегда слишком мелко
изжеванное. Чтобы быть понятным, не следует употреблять
иностранных слов без объяснения, а также не писать очень длин­
ными речами. Относительно остального—нечего беспокоиться,
что вас не поймут. А чуть-чуть мелко изжеванное отталкивает
мало-мальски толковых читателей».
Два ярких, красочных письма, под которыми охотно подпи­
шутся девять из десяти читателей рабоче-крестьянских газет.
Во-первых, сумей доказать, что ты — не «чужой» читателю,
что его тревоги и заботы одинаково тревожны и для тебя. Иначе
читатель боится поверить: «славны-де бубны за горами». А во-вто­
рых, не мешай ему разобраться в твоих мыслях. Не мешай «очень
длинными речами». To-есть помни, что точка — очень хороший
знак. Не закручивай свою мысль в слова и предложения
на 15 — 20 строках. Иначе читатель, пока доберется до конца, по­
забудет начало.
Итак, да здравствуют точки! И анафема — точке с запятой,
хотя бы и поставленной по всем правилам грамматического
искусства! Пиши «короткими речами», короткими предложе­
ниями! Чтобы глаз читателя сразу видел, где точка.

Без непонятных слов.

Читатели «Вятской Газеты» требуют, чтобы иностранные слова
всегда объяснялись.
Встает вопрос: какие слова считать «иностранными», и можно
ли обойтись без этих иностранцев?
Вы смело употребляете слова: «изба, колодец, хлев, хлеб,
блюдо, молоко, купить, гусь, морковь, скот». Смело ПОТОМУ, что
это слова русские.
По эти «русские» слова—в очень давние времена — заимство­
ваны у германцев. У персов мы заняли слова: «топор, собака,
конопля», у литовцев — «деготь», у финов — «сани», из Турции —
«бык, коза, кума, телега, товар, хозяин, лошадь».
67

5*

И если хорошенько поразобраться в самых «русских» словах,
то придется отказаться от пищи, питья, одежды, жилища, потому
что все почти названия их позаимствованы у кого-нибудь.
Но занимались не только слова, — вместе со словом приходила
п вещь. И слово уживалось в языке. Иногда это была и не вещь, а
отношение между людьми: слова «хозяин», «торговля», — это
вот такие слова.
И сейчас мы не сможем отказаться от многих новых слов,
как, например, «концессия», «электрификация». Пусть в разго­
ворном языке электричество переделывается в елистричество,—
это неважно, это обычные законы языка. Но самое дело-то,
с которым связано слово «электричество», — это дело вошло
в нашу жизнь.
Значит, нечего бояться и новых слов, когда с ними что-либо
входит в жизнь. Нужно только не забывать давать объяснения
новым словам.
Но зато всячески надо избегать таких словечек, которые
показывают, якобы, «образованность» человека.
Одно из таких «модных» словечек—словечко «констати­
ровать» (утверждать). Сплошь и рядом пишущие и говорящие
пускают его кстати и некстати, и притом, конечно, перевирают:
«я константирую».
Таких модных словечек всегда бывало много, и ничего
от них, кроме порчи языка, не бывало.
Русские прохвосты, плачущие о прежнем барском житье,
с презрением толкуют о том, что русские крестьянки заворачи­
вают в дождь подол на голову. «Где ясе, мол, им управлять госу­
дарством?»
И восхищаются разряженными английскими барынями. Так
же. как они в своих прежних писаниях больше половины
книг писали таким языком, какого в деревне, конечно, не
поймут.
Но эти же господа, влюбленные в английские порядки,
забывают рассказать, как шлепают босиком по лужам лондон­
ские нищенки, па голове которых красуется зато помятая шляпка
с розой из тряпок.
Ненужные иностранные слова—то же, что такая шляпка
на бедняке. Прежде заведем сапоги, чтобы не нажить ревма­
тизма к старости, а шляпка—да чорт с ней, с шляпкой. И по­
долом обойдемся пока.
68

Новые словечки.
Но есть и новые слова совсем не иностранные. «Наркомфин»,
«Наркомзем», «отнароб» и прочие, и прочие. Слова эти соста­
вились из начал (или даже из начальных букв) названий разных
учреждений.
Они удобны, — эти слова, — для переписки между учрежде­
ниями, для телеграмм. Они сокращают письмо, если один
раз дано название полностью, а затем идет сокращенное на­
звание.
Но без такого объяснения (один раз полностью), конечно,
в этих словах погибнешь хуже, чем в незнакомом лесу. Там
все же можно найти направление, даже в пасмурный день,
если человек знает, на какой стороне гуще растут ветви, где
больше лишаев на коре, и прочие приметы леса.
Но в «чеботнарах» погибнешь, как в сыпучих песках, если
тебе не пояснят, что это «чебоксарский отдел народного обра­
зования».
В одном театре я увидал на занавесе крупно написанное
слово «ярче» (печатными буквами). А так как театры пустились
па всякие новые штуки, то подумал, что это какое-то новое
слово. Читал его п так, и этак, — ничего не выходит. Осмелился,
наконец, справиться у соседа,—тот и прочел его просто.
Так вот, осторожнее с телеграфными словами, чтобы даже
слово «ярче» не наводило темноты на читателя.

Не нагоняйте скуки.
Не пишите скучно,—вот один из главных законов для лите­
ратурного работника.
И знаете, что скорее всего вызывает скуку? Казенные слова:
«в связи с»... «вследствие того-то»... «принимая во внимание»...
и прочие.
Сразу от этих слов пахнет канцеляриями, откуда каждый
из нас готов бежать за тридевять земель.
Ведь, это тоже «русский язык»:
«В связи с принятыми мерами воздействия в отношении
отгрузки семссуды, по имеющимся в НКЗ сведениям, на 3 апреля
операции хлебозаготовительных организации по отгрузке семзерна»... п так далее.
69

Или:
«Март является обычно месяцем усиленной реализации
продукции промышленности и сельского хозяйства, так как
к этому времени начинается более интенсивная заготовка то­
варов к праздникам».
Если изгнать отсюда «интенсивную» да сомнительную «реали­
зацию», то язык, несомненно, русский.
Но — суконный.
Хороши штаны из сукна, но не язык. Всеми силами выгре­
байтесь из суконно-язычной ямы. Голова болит от нее у читателя,,
и ему приходится пальцем придерживать слова, чтобы добраться
до смысла.

Впустите жизнь. Учитесь наблюдать.
От суконщины одно спасение — старайтесь дать хоть кусочек
живой жизни.
А для этого учитесь смотреть.
Вы напрасно думаете, что смотреть — это легко. Смотреть-то,
конечно, легко, а видеть — надо учиться.
Вот вам маленький рассказ о том, как учатся видеть. Заим­
ствую его из книги английского писателя Киплинга «Ким».
Мальчика Кима воспитывают для такой работы, где надо
видеть много п сразу. Иначе — можно остаться и без головы.
«Лурган выложил на поднос полпригоршни мелких
камней.
— Ну,—сказал мальчик-индус,—смотри на них, сколько
хочешь, чужестранец. Пересчитай и, если нужно, потрогай.
Для меня достаточно одного взгляда, — и он гордо отвернулся.
— Но в чем игра? — спросил Ким.
— Когда ты убедишься, что помнишь их все, я закрою камни
бумагой, и ты должен будешь описать их Лурган-саибу
(господин).
— О!—сказал Ким и наклонился над подносом.—Это легко, продолжал он через минуту.
Мальчик-ипдус накрыл камни бумагой. Ким поспешно
заговорил:
— Тут пять синих камней: один большой, один поменьше
и три маленьких. Четыре зеленых, и один из них с дырой. Один
желтый, сквозь который можно все видеть, и один похожий
на чубук трубки. Четыре красных камня и... я забыл... два... Нет!
70

Дайте мне время. Одни был из слоновой кости, маленький,
коричневый, и... нет, больше не помню.
— Теперь я, — закричал маленький индус. — Слушай мой
счет: прежде всего, два попорченных сапфира, — один ценой
в две рупии, другой — в четыре, насколько я могу судить. Сап­
фир, стоящий четыре рупии, зазубрен на конце. Есть туркестан­
ская бирюза, простая, с черными жилками, и две с надписями.
Четыре изумруда с изъяцом, один просверлен в двух местах,
на другом какой-то рисунок. Есть еще кусок зеленоватого янтаря,
граненый топаз из Европы. Есть рубин из Бурмы в две рупии
без изъяна и попорченный рубин в три рупии. Есть резная китай­
ская безделушка из слоновой кости, изображающая крысу
с яйцом, п хрустальный шарик, величиною с боб, оправленный
в золото».
В этом рассказе хорошо отмечено, как надо научиться видеть.
Попробуйте и вы с закрытыми глазами вспомнить точно
все, что вы собираетесь описать. Если это человек,—его рост,
цвет его волос, одежду, манеру закуривать, вставать пли
садиться.
Если вы сумеете видеть все это живым перед своими глазами,—
вы сумеете в ваш рассказ вставить несколько слов, оживляющих
его и перед читателем.
Учитесь видеть: это нужно, чтобы научиться писать.

Пишите, как говорите.
Это вот — самый хороший совет. Его часто и дают. Но забы­
вают, что говорящему помогают движения рук, тон голоса, взгляд.
Пишущий лишен этих помощников. Отчасти их могут заме­
нить знаки препинания, — все эти черточки, запятые, точки,
кавычки. Но только отчасти.
Кроме того, у говорящих есть скверные привычки. Они часто
начинают ,с «раскачивания»:
— Так вот что, собственно, я хотел вам сказать... Конечно,
может-быть, это и не совсем так, но все-таки... и прочее, и прочее.
Пишущему раскачиваться не полагается. Для слушателя это
может-быть, даже полезно: он привыкает к звуку голоса и легче
схватывает суть, когда до нее доберется оратор. Для читателя
же все буквы звучат одинаково, в них должен быть смысл.
И все же—пишите, как говорите.
71

Это значит, что для малоопытного пишущего полезно сначала
рассказать вслух все то, что он собирается написать.
Вы никогда не делали этого? Попробуйте. Старайтесь расска­
зать поинтереснее для воображаемого слушателя.
Представьте себе, что вы рассказываете как-раз тому из зна­
комых вам людей, кто всегда спорит с вами. Убедите и заинте­
ресуйте его.
Если вам кажется, что вы сделали это успешно, пишите
теми же словами.
Потеря времени,—говорите вы? Дайте пилу неопытному чело­
веку и посмотрите, что он напилит. Но сделайте небольшой
надрез вдоль желательной линии распила, пила пойдет вернее.
Почему же вы думаете, что с пилой справляться легче, чем с пером
или карандашом?
Чем чаще вы будете упражняться в писательстве, тем реже вам
понадобится делать зарубки, то-есть рассказывать предвари­
тельно перед письмом.
Подумайте о заголовках.

Заголовок — хорошая вещь. И не надо рассчитывать на то,
что в редакции заголовок придумают.
Придумайте его сами. Потому это нужно для вас самих.
Вы решили, как и что вы напишете. Теперь придумайте заго­
ловок. Он вам заменит ту черту, по которой вы стали бы пилить
доску. Потому что иначе вы могли бы уклониться от сути,
от необходимого.
А хорошо только то, что необходимо. Лишнее надо вычеркнуть.
Заголовок удачно подобранный — это план вашей работы.
Указатель дороги. Если вы составите и план,—другими словами,
несколько заголовков к отдельным кусочкам вашего рассказа,—
это еще лучше.
Ваш рассказ получит тогда стройный, законченный вид.
По во всяком случае хоть общий-то заголовок необходим.

Проверяйте свою работу.
Вы написали,—теперь прочтите. Все ли попятно? Не нужно
ли чего добавить? Что можно вычеркнуть без ущерба для дела?
Не жалейте вычеркивать. По все же бойтесь выбрасывать
для краткости смысл».
72

И, кроме смысла, оставьте что-либо, дающее жизнь, окраску
вашему письму, вашему рассказу.
Еще лучше, — попросите, если можно, кого-нибудь прочесть
вслух вашу работу. Когда вы читаете сами, — вы делаете ударения
голосом па том, что вы хотите выделить. Когда читает другой,—
вы сможете представить себе, как поймет вашу работу читатель,
и, если нужно, сделаете поправки.

Несколько примеров.

«Человек чрез слово всемогуч,—язык всем знаниям и всей
природе ключ»,— так говорил о языке старинный поэт Державин.
Говорил, как видите, довольно коряво, но верно.
II в газете язык тоже «ключ» для взаимного понимания пишу­
щего и читающего, а потому с ключом этим надо обращаться
поосторожнее: не испортился бы. Иначе пишущий и читающий
останутся по разным сторонам запертой двери.
Два условия газетного языка должны соблюдаться особенно:
ясность и точность.
Возьму несколько примеров из газет, где, по-моему, точность
пострадала.
«Наша Газета» (воронежская) пишет:
«Улучшаются самые способы взимания налога. Денеж­
ная форма налога избавляет от перевозки зерна и всяких
хлопот по этому делу, что сберегает крестьянину 15 про­
центов со всей суммы налога».
Ну, а для перевода зерна «в денежную форму» его никуда
возить не надо?
И в этом же самом номере «Наша Газета», 12-ю строками
дальше, пишет: «Бери пример с американцев!»
Заглавие-то какое,—должно оно воронежского крестьянина
за сердце взять?
Так вот в этой «американской» статье рассказывается, что
американский фермер, «обмолотив хлеб, накладывает его па
телегу и везет на элеватор. Дома же сохраняет только расписку».
От перевозки, значит, даже американские фермеры не отде­
лались. Но главное все же не в том: газета заканчивает статью так:
«Те же самые удобства и преимущества даются хлебо­
робам нашими государственными зернохранилищами осо­
73

бого назначения. Крестьянам надо только пользоваться
благами, которые связаны с вывозом хлеба на элева­
торы».

Все остальное было про Америку. А про нас—только этот
кусочек.
Про газетный язык мы говорим постольку, поскольку он
смыслу помогает. Не лучше ли было бы для смыслу обойтись
без Америки и просто рассказать, как и куда именно надо сдать
хлеб воронежскому крестьянину, какие выгоды даст ему пере­
возка хлеба на элеватор.
Быть-может, примеры ошибок языка нужно бы брать только
из крестьянских корреспонденций в газеты, раз речь идет
о крестьянском корреспонденте?
Мне кажется, что это не так: в газете не должно быть двух
языков. И крестьянский корреспондент подражает основному
языку газеты, он подравнивается к нему.
Такое подравнивание может итти очень далеко. На-днях мне
пришлось говорить с работником одной из газет, обслуживающей
крестьянство. Говорю:
— Нехорошо, что письма крестьянские такой жестокой пере­
работке у вас подвергаются. Все они точно из-под машины выхо­
дят,—очень похожи.
А в ответ получаю:
— Да нет, нам так и пишут. Видят, какие письма печа­
таются,— так уж сами и стараются писать. Нам и переделывать
почти-что не приходится.
— Вон куда дело-то пошло, — прилаживается писатель!
Значит, осторожно с газетным языком надо обращаться, а то
можно завести в язычные дебри добросовестно прилаживающихся
читателей-сотрудников.
Вот почему даже в объявлениях надо за языком присматри­
вать. И газета «Красный Луч» (муромская) обещает давать под­
писчикам «бесплатным приложением Кодекс законов, — в месяц
прилагается один из кодексов».
Неужто их у пас 12, — кодексов, конечно, а не месяцев?
Немудрено после этого, что в той же газете идет рассказ
о нижегородских грузчиках. В нем говорится о «традиционном
ерше грузчиков», при помощи которого грузчики «носят подчас
мифические цифры грузов».
74

Ну, про ерша-то объяснение есть,—подставка деревянная.
А "традиции! и "мифы" остаются, конечно, таинственными незна­
комцами и подталкивают корреспондентов па словесные коленца.
Поневоле понесешь па плечах «цифры» вместо грузов: с кем пове­
дешься, от того и наберешься.
В этом смысле очень важным делом становится и подача загра­
ничных новостей в газете. Из того же «Красного Луча» мы узнаем,
что «Испания накануне переворота»:

«Во главе правления Испании, как известно, стоит
военная диктатура генерала де-Ривера, власть коего ныне
сильно пошатнулась».
Хорошо пишущему, если ему это известно, а каково читателю?
Нельзя и оправдываться газете тем, что она «дала телеграмму
по Росте» (Российское телеграфное агентство). По «Росте» надо
давать с разбором, потому что ростинские телеграммы говорят
иногда и так:
«Злаки имеют тенденцию к скорому выбрасыванию колоса».
И если «испанские» телеграммы более или менее безопасны
для сотрудников-крестьян, то «тенденциозные злаки» уже пред­
ставляют опасность, — ясность языка может пострадать.
А потому газета должна помогать своим корреспондентам,
добиваясь ясного языка по всем статьям и заметкам.
Бережней с языком, — вот вечное правило для всех газетных
сотрудников п редакций.
Есть такой рассказ:
Был в древности большой мыслитель — Эзоп. Эзоп ма­
стерски знал поварское дело. Когда он получил приказ со­
стряпать обед из всего лучшего, то все кушанья оказались
приготовленными из языков. На вопрос: «почему же так?» —
Эзоп ответил:
«Велено было взять самое лучшее. А ничего лучше языка нет,
он — связь гражданской жизни, ключ к знанию, орудие истины
и разума. Благодаря ему строятся города, он — средство просве­
щения, убеждения, первенства в собраниях».
Но и на второй приказ — приготовить обед «из самого худ­
шего»— Эзоп вновь подал языки:
«Язык—самое худшее: отец споров, кормилица тяжб, источ­
ник раздоров п войн, орудие заблуждения и клеветы. Им разру­
шают города, склоняют к дурному».
75

Итак, будем с языком поступать бережно. А газета «Крестьян­
ская Жизнь
*
(кашинская) не хочет быть бережной. Вот что
можно найти в одном из ее номеров:
Передовая статья «Ради смычки». Ее конец:
«В том и отличие диктатуры пролетариата от диктатуры
буржуазии, что при первой крестьянство обязательно бу­
дет получать все большее и большее улучшение жизни,
а при диктатуре буржуазии его жизнь из года в год
ухудшается».

Чего бы уж правильней? Но горе в том, что все дело идет
о снижении цен на табачные изделия. И автор говорит (раньше
сравнения двух диктатур):

«К сожалению, табак и махорку курят. многие мил­
лионы людей, и не наше дело насильно отрывать от курева».
Опорочил сначала курево, а потом на том же куреве захотел
показать преимущества пролетарской диктатуры. Не бережно
с языком поступает.
А в том же номере, на 4-й странице,идет «Извещение» об отсроч­
ке и рассрочке судебных пошлин по предъявленным искам.
«Извещение» написано невозможным языком. Не лучше ли было
бы взять для передовой статьи-то это извещение, изложить его
понятно, да тогда и говорить о преимуществах диктатуры про­
летарской, потому что дело идет как-раз об облегчении судебных
порядков для незажиточного крестьянства?
В том же номере «Крестьянской Жизни» рекомендуется «кре­
стьянский заем»:
«Крестьянину надо только подумать о том, как бы упла­
тить налог с наибольшим удобством и выгодой для себя».

И дальше:
«Запасшись облигациями крестьянского займа и на­
ладив коллективную сдачу налога, крестьянин легко и
без хлопот уплатит налог».

Вредная вещь — язык. Ведь, можно бы сравнить, каким путем
идет уплата налога без посредства займа и при его посредстве.
Вывод—с займом выгоднее.

А все эти язычные блудни: «только подумать», «легко и без
хлопот»—отбросить. Лучше бы было.
Есть гнусная стишина Кольцова: «Ну, тащися, сивка, пашнейдесятиной. Выбелим железо о сырую землю. Зернышку сготовим
колыбель святую» и так далее.
Сахарный кольцовский «мужичок» не исчез еще со страниц
и рабоче-крестьянских газет.
В той же «Крестьянской Жизни» читаем:

„Перешли на многополье.
Долго работали мужички на трехполке. Бились, как
рыба об лед, а толку мало. Как ни плохо было, а всетаки по-старому жили, не верили книжкам умным да
агрономам. Но... застучалась и нужда па двор мужичкам.
Решили. На многополье перешли. Закипела работа.
Осушиваются болота, срываются кочки, деньги трудовые,
как вода, между пальцев текут...
«Что-то будет?» — толковали мужички.
А стало вот что: расходы оплатились с процентами,
стало больше хлеба родиться, сена стали больше нака­
шивать, скота пустили порядочно...
Довольны мужички. В пример свою деревню могут'
ставить.
Селькор Шелковников".

Нехорошо селькор Шелковников пишет.

А вот кусочек из «Партийной жизни» той же газеты:
«Вся работа сосредоточивалась на ячейковых собраниях.
Кружков, лекций и т. п. не организовывалось, так как при
клубе упрофбюро сосредоточена вся политпросветработа,
в каковой участвуют все члены ячейки или как руководи­
тели, пли просто как участники работы. Это не значит, что
ячейке нужно проводить самой, по своей инициативе,
работу, по много объективных условий, да и субъектив­
ных, пожалуй, которые не давали возможности проводить
работы больше, чем проделано.
Вся почти ячейка—пз ответственных работников, пла­
вающих всегда почти по комиссиям, конференциям ит. д.,
не считая отпусков.
77

Последним заседанием бюро выделены 2 товарища:
один — по работе среди горячейки РЛКСМ и другой —
агитпроп-организатором.
Надеемся оживления в работе».
Чорта ли уж тут надеяться «оживления в работе», когда все
ответственные работники «плавают в отпусках», по «многим
объективным и субъективным условиям».
Уж коли «плавают», то надо им всыпать в газете, а не пребы­
вать в ожидании «благорастворения воздухов и изобилия плодов
земных». Никакие «субъективные и объективные» условия не по­
могут скрыть от читателя, что ячейка (при упрофбюро) «плывет».
Годность языка для понимания нарушается по-разному.
В «Туркестанской Правде» ее нарушают (№171) «высокие» слова:

«Валовая цифра урожая по СССР не ниже среднего, и
мы не имеем никаких оснований к пессимизму и с этой сто­
роны. Реально «над головой висящих» опасностей мы имеем
две категории: первая — дефицит в пашем государствен­
ном бюджете, а отсюда размер и пределы эмиссии».
Трудновато, но редакция может сказать: «Не для всякого
и писано».
По «Наша Газета» (воронежская) этим отделаться не может,
она именно «для всякого». И в № 60 на первой странице
предлагает: «Читай на 2-й странице статью "Чему учит школа
крестьянской молодежи
*.
Читаем,— дело очень большое и интересное. Речь идет
о темах (задачах) школьного плана:
«Выводы из урожая — эта тема дает общие выводы из
предыдущей проработки, что способствует урожаю, и что
ему вредит, основные моменты этой задачи».

Напоминает это один рассказ об обучении в старой армии.
Фельдфебель спрашивает:
— «Михайлов, из чего делается антабка? (зацепы для ружей­
ного ремня).
— Железная.
— Дурак! Ты, Степанов?
— Деревянная!
— И тыдурак! И не железная, и не деревянная, а...
7Ѳ

Фельдфебель муслит пальцы, вертит страницы устава и чи­
тает: «Антабка изготовляется из вышеупомянутого металла".
Вот!—победоносно заканчивает обучающий.
«Предыдущая проработка» в статье о школе крестьянской
молодежи изображена не настолько ясно, чтобы на нее можно
было ссылаться, как на «вышеупомянутый металл».
Я очень извиняюсь перед вышеупомянутыми газетами,—
язычных грехов не меньше и у, других, — но они просто были пер­
вые, которые лежали предо мной.
Все мы грешны перед языком. Грешны потому, что не учимся
хорошенько владеть этим очень острым оружием.

79

НОВАЯ ГАЗЕТА, НОВЫЙ ЧИТАТЕЛЬ, НОВЫЙ ПИСАТЕЛЬ.
Задачи крестьянской газеты целиком совпадают с задачами
нашего государства и нашей коммунистической партии; ника­
ких других отдельных задач газеты выдумать мы не могли, да
и было бы бесполезно выдумывать. То, что предстоит делать
коммунистической партии, рабоче-крестьянскому государству,—
это самое должна будет делать крестьянская газета, если она
хочет быть действительным орудием революции. Поэтому вду­
мываться нужно в общие задачи нашего государства.
Я не могу иначе подойти к этому делу, не начавши некото­
рых взглядов и мыслей Владимира Ильича о газете. Он к вопросу
о газете подходил многократно и в разных условиях, и тогда,
когда, сидя за границей, он выпускал нелегальную подпольную
газету на тоненькой папиросной бумаге. Вам, кстати, небезын­
тересно будет узнать, что газета, которую составлял и печатал
Владимир Ильич за границей, переправлялась зачастую самыми
фантастическими способами. Например, шились жилетки, ко­
торые под видом товара отправлялись в Россию из-за границы,
и в каждую такую жилетку были зашиты газеты. Этим «руко­
делием" занималась Надежда Константиновна Крупская-Улья­
нова. Целые ночи проводила она, потому что время не ждало
и нужно было стараться использовать ночь. Или, например,
приходилось посылать консервы, устраивать, якобы, торговые
фирмы и посылать в жестянках, вместо консервов пли шпрот,
наши газеты. Сколько препятствий проходили эти газеты, прежде
чем они доходили до читателя! Но если они уже доходили, то
за одно только чтение грозило несколько лет тюрьмы пли ссылки.
Так вот, Владимир Ильич уже в то время думал о значении
газеты, еще тогда, когда только зарождалась паша коммунисти­
ческая партия, когда еще только были рассеяны в разных горо­
дах кружки и небольшие кучки сознательных рабочих, Влади­
80

мир Ильич писал, что газета может служить организатором пар­
тии, что газеты будут сплачивать вокруг себя все, что есть наи­
более живого, сознательного, творческого в рабочем классе.
Он придавал громадное значение газете, несмотря на то, что опа
печаталась в нескольких стах штук на тоненькой папиросной
бумаге, которые неизвестно как и когда дойдут до читателя.
Этот вопрос он ставил в последующее время, когда наша партия
стала правящей и руководящей в нашем государстве. Я лично
имел беседу и разговоры о газетной работе с Владимиром Ильи­
чем, по лучше этих отдельных бесед высказал свое мнение и свои
взгляды Владимир Ильич в одной статье: «О характере наших
газет». (Он написал ее после ранения в 1918 г.). Я оглашу перед
вами часть этой статьи:
«Буржуазная пресса,—писал тогда Владимир Ильич,—в
«доброе старое буржуазное время» не касалась «святая святых»—
внутреннего положения дел па частных фабриках, в частных
хозяйствах. Этот обычай отвечал интересам буржуазии. От него
нам надо радикально отделаться. Мы от него не отделались.
Тип газет у нас не меняется еще так, как должен бы
он меняться в обществе, переходящем от капитализма к со­
циализму».
«Поменьше политики,—писал Владимир Ильич.—Политика
«прояснена» полностью и сведена на борьбу двух лагерей: вос­
ставшего пролетариата и кучки рабовладельцев-капиталистов
(с их сворой, вплоть до меньшевиков и проч.). Об этой политике
можно, повторяю, и должно говорить совсем коротко.
Побольше экономики. Но экономики не в смысле «общих»
рассуждений, ученых обзоров, интеллигентских планов и т. п.
дребедени, которая, к сожалению, слишком часто является
именно дребеденью. Нет, экономика нужна нам в смысле соби­
рания, тщательной проверки и изучения фактов действитель­
ного строительства повой жизни. Есть ли па деле успехи круп­
ных фабрик, земледельческих коммун, комитетов бедноты, мест­
ных совнархозов в строительстве новой экономики? Каковы
именно эти успехи? Доказаны ли они? Нет ли тут побасенок,
хвастовства, интеллигентских обещаний («налаживается», «со­
ставлен план», «пускаем в ход силы», «теперь ручаемся', «улуч­
шение несомненно» и т. п. шарлатанские планы, на которые
«мы» такие мастера)? Чем достигнуты успехи? Как сделать их
более широкими?
Крестьянский корреспондент.

81

6

Черная доска отсталых фабрик, после национализации
оставшихся образцом разброда, распада, грязи, хулиганства,
тунеядства,— где она? Ее нет. А такие фабрики есть. Мы не умеем
выполнять своего долга, не ведя войны против этих «храните­
лей традиций капитализма». Мы—не коммунисты, а тряпич­
ники, пока мы молча терпим такие фабрики. Мы не умеем вести
классовой борьбы в газетах так, как ее вела буржуазия. При­
помните, как великолепно травила она в прессе ее классовых
врагов, как издевалась над ними, как позорила их, как сживала
их со света. А мы?
Печать об этом молчит. А если пишет, то по-казенному, починовничьи, не как революционная печать, не как орган дикта­
туры класса, доказывающего своими делами, что сопротивление
капиталистов и хранящих капиталистические привычки туне­
ядцев будет сломлено железной рукой».
В этой же статье он писал:
«У нас мало воспитания масс на живых, конкретных приме­
рах и образцах из всех областей жизни, а это—главная задача
прессы во время перехода от капитализма к коммунизму. У нас
мало внимания, огласки, общественной критики, травли негод­
ного, призыва учиться у хорошего».
Двумя годами позже Владимир Ильич писал:
«Побольше производственной пропаганды, а всего больше
делового, умелого, приспособленного к уровню развития массы
учета практического опыта».
Вы видите, как ставил Владимир Ильич задачу газеты. Что
мы можем сейчас прибавить нового к тому, что писал Владимир
Ильич в 1918 году? Может-быть, у вас вызовет некоторые сомне­
ния и размышления фраза, что «мы не умеем вести классовую
борьбу» в газетах. Разве есть у пас классовая борьба еще сей­
час?—могут спросить некоторые. Да, товарищи, есть и будет.
Мы находимся по колено или по пояс в обломках старого бур­
жуазного мира, который повседневно и везде сказывается. Мы
не можем ступить шага, чтобы не столкнуться носом с какиминибудь крупными или мелкими остатками старого мира.
Вся паша жизнь является чрезвычайно причудливым сме­
шением старого и пового,—и в этом сложность задачи. Нужно
организовывать, укреплять повое и все время выкорчевывать,
сметать, уничтожать, выживать старое. У нас частная торговля,
и концессии, и все другие проявления капитализма идут рядом
82

С советским хозяйством, рядом с государственными фабриками,
рядом с общественно-коллективным трудом в городе п деревне.
В силу этого постоянного соседства старого и нового, коллек­
тивно-трудового и частно-капиталистического, в силу этого со­
седства борьба старого и нового будет крепнуть вокруг пас
годы, а может-быть (мы в сроках всегда ошибаемся), можетбыть, десятилетия. По крайней мере, Владимир Ильич пас пред­
упреждает не теряться, не увлекаться: в силу особых условий
пашей жизни дело может затянуться и на десятилетия.
Поэтому будьте готовы к тому, что будут неудачи, ошибки,
поражения, старое местами будет захлестывать повое, по нужно
во что бы то пи стало довести до конца борьбу за повое. Ленин
высмеивает' старое с той беспощадностью, па которую только
способен был Владимир Ильич. Не раз европейские меньшевики
говорили: «Ну, вот у вас Советская власть, а посмотрите, какое
у вас безобразие, грызня, нужда, нищета,—вот вам Советская
власть». Ленин высмеивал их и говорил: «Только тупоумные
люди, пошляки могут мечтать, что новый строй пролетариату
кто-то поднесет на блюде,—это пустяки, величайшая глупость.
Что от капитализма осталось пролетариату? Задавленный, за­
битый, темный, униженный в смысле культуры,—и вдруг ему
нужно начать строить. Да, темнота, но никак иначе через нее
перепрыгнуть нельзя, как только самим взявшись за дело». Вла­
димир Ильич в 1921 году писал по этому поводу:
«Суть большевизма, суть Советской власти—в том, чтобы,
разоблачая ложь и лицемерие буржуазного демократизма,
отменяя частную собственность па земли, фабрики, заводы,
всю государственную власть сосредоточить в руках трудящихся
и эксплоатируемых масс. Опп сами, эти массы, берут в свои соб­
ственные руки политику, т.-е. дело строительства нового обще­
ства. Дело трудное, массы забиты и задавлены капитализмом,
по иного выхода из наемного рабства, из рабства капиталистов
нет и быть не может».
Тут сказано, без всякой лести, без всякого сюсюканья, что
массы задавлены и забиты капитализмом, и в таком виде они
вышли на арену строительства нового общества, что поэтому
трудности особенно велики. И вот, товарищи, наша газета дол­
жна быть одним из видов оружия в трудной борьбе трудящихся
за новое строительство.
83

6*

Должна ли газета вникать в повседневную, мелкую, буд­
ничную, незначительную на первый взгляд работу, которая
идет во всех уголках нашей республики, присматриваться к от­
дельным частностям, в том числе неудачным и ошибочным?
Я уже в начале речи этого коснулся. Я хочу по этому поводу
напомнить вам, что писал Владимир Ильич в 1921 году:
«Мы Россию убедили, мы Россию отвоевали от эксплоататоров для трудящихся, мы эксплоататоров подавили,—мы дол­
жны научиться Россией управлять. Для этого надо научиться
скромности и уважению к деловой работе «специалистов науки
и техники , для этого надо научиться деловому и внимательному
анализу наших многочисленных практических ошибок и испра­
влению их постепенному, по неуклонному. Поменьше интелли­
гентского и бюрократического самомнения, побольше изучения
того, что наш практический опыт в центре и на местах дает, и
того, что наука нам уже дала».—Итак, поменьше самомнения,
побольше, наоборот, изучения своих повседневных ошибок и
их исправления. Простая, ясная п вместе с тем глубокая запо­
ведь, которую вам оставил Владимир Ильич.
Он возвращается к этой мысли решительно по всякому поводу.
(Тов. Сосновский оглашает еще ряд мест из статей тов. Ле­
нина, относящихся к этому вопросу).
И, наконец, для нас, как для людей, которые проводят идеи
Владимира Ильича в деревне, особо важно усвоить себе его
основные взгляды па отношения рабочих и крестьян в пашем го­
сударстве. Эти взгляды, разумеется, присутствующим известны.
Разъяснять тут особенно не придется, по напомнить некоторые
мысли Владимира Ильича при всяких обстоятельствах необ­
ходимо. Я не буду повторять того, что говорил Владимир Ильич
на IX Всероссийском Съезде Советов в декабре 1921 года о
смычке. Это достаточно известно. Но вот в 1923 году, уже бу­
дучи больным, Владимир Ильич, лежа, диктовал статью; я не
знаю, читали ли ее все. Она называется: «Лучше меньше, да
лучше». Ленин там говорит:
«Если возникнут серьезные классовые разногласия между
этими классами, тогда раскол будет неизбежен, по в пашем со­
циальном строе вовсе не заложены с необходимостью основания
такого раскола, и главная задача пашей партии в целом состоит
в том, чтобы внимательно следить за обстоятельствами, из которых может вытечь раскол, и предупреждать их, ибо в последнем
84

счете судьба нашей республики будет зависеть от того,—пойдет
ли крестьянская масса с рабочим классом, сохраняя верность
союзу с ним, пли она даст «нэпманам», т.-е. повой буржуазии,
разъединить себя с рабочими, расколоть себя с ними. Чем яснее
мы будем видеть перед собой этот двоякий исход, чем яснее бу­
дут понимать его все наши рабочие и крестьяне, тем больше шан­
сов на то, что нам удастся избегнуть раскола, который был бы
губителен для Советской республики».
Я думаю, все приведенные мысли нашего вождя вполне до­
статочны, чтобы нам почерпнуть из них руководящие указания,
что же надо делать в газете?
Здесь я, прежде всего, хочу остановиться на так-называемых «мелочах», где предрассудки сильнее всего тяготеют над
нами. Приведу пример из прошлого.
Один из агрономов, работающих в Центральном Доме Кре­
стьянина, рассказал мне следующий любопытный факт: не­
сколько лет тому назад, еще до революции, он однажды задумался
над вопросом, целесообразно ли устраивается печка в крестьян­
ской хате. Поразмыслив над этим и посоветовавшись со специа­
листами, предварительно проделав ряд опытов, он пришел
к убеждению, что современная крестьянская печь поглощает
громадные средства в смысле неэкономного расходования дров,
отнимая, крометого, много воздуха, представляя из себя громозд­
кое сооружение, несоразмерное с площадью всей хаты. Значит,
если заняться этим вопросом и построить крестьянскую печь,
более соответствующую требованиям пауки п гигиены, то кре­
стьянская жизнь получила бы значительное облегчение, несмо­
тря на то, что вопрос о печке сам по себе незначительный и, ка­
залось бы, неважный.
Разработав детально этот вопрос, он направился в то помеще­
ние, где находится теперь редакция «Известий», а в прежнее
время—буржуазная газета «Русское Слово», издававшаяся Сы­
тиным. Явившись к редактору этой газеты п изложив свои сооб­
ражения, он заявил: «Население наше—крестьянское, живет
оно не в дворцах, а в хатах, а в такой хате первое место и самое
большое занимает' печь, и печь эта построена нехорошо,—я же­
лал бы, чтоб вы поместили мою статью с изложением моих сооб­
ражений по устройству печи в хате в вашей газете».
Редактор снял очки, тщательно протер их п говорит: «Вы
серьезно говорите?»—Серьезно.—"Вы думаете, что мы будем пи85

сать в нашей газете о крестьянских печах?»—Конечно; паша
страна—крестьянская, п вопрос этот очень большой важности.—
Редактор откинулся в кресло и искренно хохотал, а затем и
прогнал его, заявив: «У нас и без того много серьезных вопро­
сов, а вы—о печах!» Этот журналист был по-своему прав: как
буржуазный писатель, он помещал в газетах статьи для читате­
лей, которым начхать было па крестьянские печи, па крестьян
и т. д. Вопрос о крестьянских печах не стоил того внимания,
чтобы он занимал хотя бы пять строк в такой газете. У них были
другие, интересные для них темы.
Здесь, товарищи, мы подходим к вопросу о читателе. Тепе­
решний читатель является для пас совершенно новым, и к нему
надо подойти совершенно иначе, чем подходили старые газеты.
В этом старый опыт нам мало поможет. Кое-что можно исполь­
зовать из старого опыта, по многое сейчас надо продумать за­
ново, сообща. Вы знаете, в Европе газет гораздо больше, чем
у нас, и, в сущности, народные массы там читают газеты довольно
много, но не массы подчиняют себе газету, а газета перестраивает
мозги народных масс по-своему, или, вернее, по желанию господ­
ствующих классов. Нужно бы крестьянским корреспонден­
там показать английскую газету, которая выходит в 2-х с лиш­
ним миллионах экземпляров ежедневно. Посмотрим, чем эта га­
зета занята, какие вопросы ее волнуют. Вы увидите, что, скажем,
вопрос о боксе, о состязании двух знаменитых кулачных бойцов
занимает ее больше, чем вопрос о безработице, о хлебе, т.-е.
основных вопросов рабочего класса. У них видное место занимают
отчеты, как идет состязание между двумя дамочками: которая
из них дольше протанцует без остановки, которая протанцовала
36 часов? Это—там есть. Показывают портреты дамочки и даже
ее башмачки, портреты ее до танцев и после них, кто играл, и
кто ее отец, и кто ее тетка. Нам это смешно,—а там газеты за­
няты этим и сегодня, и завтра, и послезавтра. В них крестьянин
не может видеть ничего для себя интересного. Всякой дребе­
денью забивают голову и оттесняют основные вопросы труда и
борьбы.
Это господство пустяков, второстепенных, не основных для
народа вопросов и характеризует газету буржуазную, предназна­
ченную для масс. Не беспокойтесь: в газетах, которые им нуж­
ны для собственного потребления,— у них есть газеты финансо­
вые, банковские,—там уже пустяков нет. Там дело. Там актив86

постъ. Господство пустяков и затуманивание головы только в
том, что они издают для масс.
Нам приходится строить по-новому пропаганду в газете.
Иной буржуазный интеллигент с брезгливостью процедит:
какой-то там крестьянин пишет, что вот он столько-то посеял
у себя, а с пего берут налоги такие-то,—подумаешь, какое боль­
шое дело, сколько у Ивана Петрова посеяно. Пли, например,
в связи с семейным разделом идет поножовщина. Это—тоже лич­
ное дело Ивана Петрова. Чтобы его из миллионного населения
вытащить на страницы газеты и писать по этому поводу статью,—
это по старому буржуазному понятию недостойно печати.
Как я уже говорил, старое и новое все время находится ме­
жду собой в борьбе. Нам приходится в нашей газете не прене­
брегать ничем в укреплении ростков нового и приходится одно­
временно, учитывая запросы читателя, его кровные интересы,
то, что кричит, вопиет,—отражать в газете; с другой стороны—
направлять внимание этого читателя на главные, руководящие
вопросы.
Л. Сосновский.

87

Мария Ильинична Ульянова.

РАБОЧИЕ И СЕЛЬСКИЕ КОРРЕСПОНДЕНТЫ—ОДНА СЕМЬЯ.
Всего несколько лет тому назад появился у нас рабочий
корреспондент.
Робкими, неуверенными шагами стал он пробивать себе до­
рогу в нашей советской и партийной печати. Стал завоевывать
себе право быть выразителем па страницах нашей печати мнений
и настроений рабочих того завода или той фабрики, па которой
он работал, жизнью которой он жил, на своей шкуре испытывая
ее светлые и темные стороны.
В то же время он становился все более и более организатором
общественного мнение рабочих своего завода, вовлекая их путем
своих заметок в общественную жизнь, направляя их внимание
на очередные партийные лозунги, на более злободневные кам­
пании.
И эту дорогу рабкор себе пробил.
На это указывает неудержимый рост рабочих корреспонден­
тов, па это указывает все большее орабочивание наших газет,
все растущее значение рабочих корреспонденций в борьбе с бес­
хозяйственностью, разгильдяйством и проч., в борьбе за упоря­
дочение работы наших фабрик и заводов и налаживание лучшей,
светлой жизни рабочих.
88

Тернист был этот путь для рабкора. К трудностям нового
для него, не привыкшего владеть пером, дела присоединялись
травля, нападки, увольнение с завода, даже нередко и избиение
и смерть.
Но все это не сломило нового борца на фронте печати, не заста­
вило его бросить пера.
Путем объединения с рабкорами других предприятий, при
тесной поддержке газет и наших партийных и профессиональ­
ных организаций, повел он борьбу против этого «варварства»,
как выразился т. Сталин, против пережитка старого буржуаз­
ного общества, выражающегося в покушениях на рабочих кор­
респондентов, в стремлении заткнуть им рот. А на место погиб­
ших выдвинулась новая рать рабкоров, которая становится
все более многочисленной, сплоченной и сильной.
Родной брат рабкора, сельский корреспондент, позднее
начал принимать участие в наних рабочих и крестьянских
газетах.
Да это и понятно.
Рабочие живут преимущественно в городах, условия их жизни
и работы создают для них более благоприятные возможности
для развития и для участия в общественной работе. Они рабо­
тают коллективно, что само по себе является могущим, органи­
зующим и пробуждающим сознание фактором. Но по мере того,
как завоевания Октябрьской революции начали оказывать все
большее влияние на деревню, и там начали появляться все
чаще п чаще, пока еще одиночки, крестьяне, берущиеся за перо
для того, чтобы через печать бороться за эти завоевания, за’луч­
шую жизнь и культурное пробуждение веками прозябавшей
во мраке деревни.
Работа селькора не менее важна, чем работа рабочего кор­
респондента.
При теперешних наших условиях она имеет, может-быть,
даже более важное значение.
Новая экономическая политика, или так-называемый нэп,
которую наша партия провозгласила и повела с X партийного
съезда, дала в деревне толчок к расслоению среди крестьян.
Все более растет и богатеет кулачье, опутывающее своей паути­
ной бедняцкую часть деревни. Но пути борьбы с этой новой
эксплоатацией у бедноты теперь есть. Ей па помощь идет и госу­
дарственная власть, власть рабочих и крестьян, п наша ком­
89

мунистическая партия. К ее услугам в этом отношении и наша
советская и партийная печать. Роль ее в этом отношении—
огромна. Она является не только проводником политики и ме­
роприятий Советской власти и партии. Она путем описания
живых, из жизни взятых и жизнью подтвержденных фактов
знакомит эту самую власть с условиями жизни и работы кре­
стьян, со всеми больными и уродливыми сторонами деревни, а
также с их запросами и нуждами.
Благодаря печати крестьянская масса может громко заявить,
как о непорядках и неустройствах, имеющихся в этой жизни,
так п поделиться своими достижениями с миллионами других
членов нашего Союза, обратить на них общественное внимание,
добиться улучшения, усвоить опыт других.
И никто не может лучше рассказать о всех сторонах крестьян­
ской жизни, как крестьянин, живущий сам этой жизнью.
Крестьянский корреспондент, если он добросовестно и серьезно
делает свое дело, лучше, чем самый заядлый литератор, даст
картину жизни п борьбы новой, нэповской деревни.
Как рабкор на фабрике или заводе, так и селькор может
и должен стать лучшим выразителем запросов и нужд своих
односельчан, организатором их общественного мнения. И в этом
смысле его корреспонденции окажут огромную помощь крестьян­
ской бедноте в борьбе с кулаками. Селькор недавно взялся за
эту работу, по плоды ее уже налицо. Если взять только разобла­
чительную работу, чем деятельность селькора, конечно, не огра­
ничивается, то мы увидим, что уже немало зарвавшихся крестьян­
ских богатеев и их прислужников, затесавшихся в разные учре­
ждения, выведены на чистую воду, немало осиных гнезд эксплоататоров и контр-революционеров среди кулаков разрушены
благодаря корреспонденциям героических одиночек-селькоров.
Ведь, часто, кроме них, некому вступиться за обиженных,
отстоять путем гласности несомненные права бедняцко-серед­
няцкой деревни.
Работа селькора—нелегкая. В деревне нет еще таких креп­
ких, сплоченных организаций, как в городе, более распыленно
и разобщенно живут крестьяне, далеко от культурных центров
раскинуты их хаты. И часто некому вступиться, некому ока­
зать поддержку одиноким борцам за правду. Их путь еще более
тернист, чем путь рабкоров, еще более нападок,издевательств
и гонений приходится им переживать.
90

Но зато и больше могут они сделать путем печати на благо
своих односельчан. И это сознание должно подкрепить наших
селькоров, придать им бодрости в их большом и ответственном
деле.
Пока селькоров еще немного, но их будет становиться все
больше с ростом сознания и культурности деревни, с большим
проникновением в крестьянскую среду газет. И, подобно раб­
корам, они должны и могут найти пути борьбы против пресле­
дований со стороны разоблачаемых ими кулаков и мерзавцев,
втершихся в учреждения. Создавая объединения селькоров
отдельных волостей и уездов вокруг уездной и губернской газеты,
созывая уездные и губернские съезды селькоров, они будут дей­
ствовать уже не поодиночке. В своих товарищах по перу, в сель­
корах других деревень, они найдут помощь и поддержку. Мало
того. Их старшие братья, рабкоры, должны оказать им помощь,
использовав для этого свой опыт, принимая шефство над сель­
корами отдельных деревень, волостей и уездов. И в этом деле,
как и во всех других областях работы над строительством нового
общества, надо установить тесную смычку между рабочим и
крестьянином, между рабочим и сельским корреспондентом.
А наша Советская власть и вся паша общественность должны
встать всеми мерами на защиту борцов за новую деревню—
на защиту сельских корреспондентов.
М. Ульянова.

91

ДЕРЕВЕНСКАЯ ОБЩЕСТВЕННОСТЬ И ГАЗЕТА.
Товарищи, я только-что приехал, я со своим докладом
застигнут немножко врасплох, так как не думал сегодня его
делать. Тема моего доклада—организация в деревне обществен­
ности через газеты. Тема чрезвычайно растяжимая, так может
случиться, что я в этом докладе задену и другие области.
Что же нужно подразумевать под организацией обществен­
ности в деревне, что нужно класть в основу ее?
Прежде всего, нами преследуется цель—смычка крестьян
и рабочих. Сейчас мы везде и во всем должны исходить из этого
основного вопроса. Когда мы перейдем к этому вопросу, то перед
нами ясно вырисуется, какова же должна быть паша газета.
Газета «Беднота» была когда-то очень маленькой газетой, по
жизнь постепенно изменила и усложнила ее, запросы к ней все
больше и больше росли. Как мы видим, с мест стали относиться
к ней посерьезнее. Приняла ли это к сведению наша газета? От­
вечу, как крестьянин, что да.
Если мы посмотрим дальше, от рядового крестьянина подни­
мемся на ступеньку повыше, то мы увидим, что ответственные
работники читать нашу газету считают пустым времяпрепро­
вождением.
У меня есть приятель. Работает он в президиуме Нижего­
родского губисполкома. В разговоре со мной он говорит о том,
как устранить недочеты в волисполкомах и в волземкомиссиях,
и оказывается, что совершенно не читал «Бедноты».
Приведу другой пример: на уездной беспартийной конфе­
ренции Нижегородской губернии, повидимому, очень способный
молодой парень, только-что бывший на губернском съезде, но,
очевидно, никогда не читавший газет крестьянских,"а читавший
только «Правду» и «Известия»,—целых полтора часа этот това­
рищ дул крестьянам о внешней политике, и все очень высоко82

парно. Он говорил, что Муссолини первый признал Советскую
Россию, говорил, что сказал Макдональд на перевыборных собра­
ниях и в своей декларации; но когда один крестьянин спросил
у него о том, почему у пас не «единый налог», а «двойной», то наш
оратор не смог на этот вопрос ответить. А ответить мог бы, мог
бы попроще рассказать и о внешней политике,—стоило бы чи­
тать такую газету, как «Беднота». При этом он и сам научился
бы понимать крестьян.
Теперь о том: доступна ли «Беднота» пониманию крестья­
нина?
Я хочу сказать: не надо «Бедноте» упрощаться и делаться
какой-то елейно-словесной, а потому п ничего не стоящей.
Мы часто по своей газете не знаем более или менее руково­
дящих положений, высказываемых па съездах или вообще в ка­
ких-нибудь дискуссиях. Правда, надо отдать справедливость,
что за последнее время в «Бедноте» стали появляться речи руко­
водителей нашей политики. Нужно ли это крестьянину? Да,
безусловно, нужно, потому что на всех деревенских сходах и
собраниях затрогиваются самые важные вопросы нашей по­
литики.
Вот почему, по моему мнению, газете «Беднота» нужно об­
ратить самое серьезное и полное внимание на освещение не
только бытовых деревенских вопросов, но и общеполитических.
Я бы обратился к товарищам-руководителям газеты с предло­
жением—поставить газету так, чтобы она была будущим голо­
сом не только для класса, живущего своей особенной жизнью,
по опа должна быть интересной п обязательной и для всех руко­
водящих органов п лиц на местах, которые так или иначе сопри­
касаются с общественной жизнью.
Таких учреждений и лиц очень много, и если бы они все
слышали голос «Бедноты», то, пожалуй, были бы невозможны
такие казусы, как упоминаемый мною паренек, произведший
Муссолини «в вождя итальянских... рабочих» и не умеющий
разъяснить крестьянам о сущности местных налогов.
Затем редакция и крестьянская коллегия «Бедноты
*
должны
уметь вылавливать сотрудников. Можем ли мы этого достигнуть?
Я думаю, что можем. Это чуть ли не важнейшая наша задача.
Я хочу сказать, примерно: кто не читал Чекунова,—пусть про­
читает. Очевидно, мужик вышел полезный,—дал много хороших
статей и вообще стал участником общественной жизни. Как ясе
93

случилось, что и я сделался писателем в крестьянской газете
«Беднота»? Да очень просто. Нам случилось зайти в редакцию
«Бедноты» к тов. Грандову. Детина он очень бесцеремонный.
Схватил нас за шиворот да и приказал сделаться корреспонден­
тами. И получился толк.
Я назад тому три года пи одной строчки не писал, а теперь,
вы видите, я могу передавать свои мысли, как следует. Я, правда,
многим обязан еще Марии Ильиничне Ульяновой, о которой
здесь упоминали. Она отнеслась ко мне всячески внимательно,
когда встретила меня в 1921 году в редакции «Правды». Она,
наверное, не знала, кто я и что я. Но она своим влиянием подняла
мой дух, и я стал стараться писать.
Отсюда видно, что от руководителей крестьянской газеты
требуется большое умение вылавливать из деревни лучших
работников. Если руководитель газеты умеет работать только
синим карандашом и часто искажает даже и мысль крестьянина,
то это не руководитель, а чиновник, и для крестьянских газет
он не годится, а нашим руководителем будет тот, кто сумеет нас
вылавливать из этого моря. Пас много там таких мужиков, ко­
торые не захотели или не догадались попробовать свои силы на
опыте высказывания своих мыслей. Их надо заставить это сде­
лать. Нам нужно достигнуть больших успехов, организовать
общество, центром которого должна быть газета «Беднота».
Я считаю, что газета «Беднота» должна быть орудием смычки
между городом и деревней. Опа не может быть упрощена. Опа
должна впитать в себя самые основные и серьезные положения,
выражаться, по возможности, просто, по не нарочить выражения.
Ладо считать, что деревня достаточно созрела. Надо Припять
меры к тому, чтобы газету пашу читали не только наши «низы»,
по и наши «верхи» почаще прислушивались бы к голосу крестьян­
ских газет. Ведь, все мы знаем, что Владимир Ильич через
пас улавливал жизнь и претворял ее в дело. Мне выпало сча­
стье лично беседовать с Владимиром Ильичем, передать ему го­
лос деревни, и я имел счастье видеть, как он в несколько минут
сообразил и постиг биение пульса деревни. Он меня слушал не
как меня, отдельного человека, а через меня слушал пашу деревню.
(Тов. Чернов по просьбе собрания подробно рассказывает о
беседе с тов. Лениным:)
Я добрался до пего из Сибири. Добраться из Сибири про­
стому крестьянину—не простая штука. Два месяца прошло,
94

как я тронулся из дома, и два месяца я все искал пути добраться
до Ленина. Помогли мне в этом пути Абрамов, А. Г.,и Смирнов,
И. Н.,—это до Москвы, а в Москве мне окончательно помогли
тов. Серебряков и Теодорович, И. А.
Немало было курьезов в моем пути до Ленина.
Но вот в феврале 1921 года утром я узнал, что меня примет
Владимир Ильич в 1 час дня. За час иду в центральный комитет
партии,—надо позвонить по телефону секретарше тов. Гляссер.
Я звонить не умею, прошу дежурную барышню говорить за меня;
все смеются, по любезно говорит за меня дежурная девица. И пе­
редает мне: быть обязательно в полчаса первого; но я знаю, что
мне еще надо добиться пропусков, смущен и взволнован. Вот
пропуск в Кремль, а потом в здание, а там еще и еще; летаю везде,
как помешанный, в большой длинной шубе; но мои документы
везде заставляют обращать па себя внимание, и я, наконец, па
третьем этаже.
Встречает меня дама и спрашивает: не вы ли Чернов?
— Да, я.
— Садитесь.
Наконец, я немного успокоился, пришел в себя, собрался с
мыслями. Сидел около 15 минут, которые мне очень помогли.
Наконец, выходит еще девица, велит следовать за пей, и я
очутился, очевидно, совсем недалеко от Ленина. Но вот, нако­
нец, кто-то выходит от Владимира Ильича, кажется, Рыков;
предлагается заходить мне. Тут я был совсем спокоен, и, как сей­
час помню, Владимир Ильич встал и шел ко мне навстречу, как
к посетителю высокой важности. Приветливо поздоровались,
спросил: «Что из Сибири привезли новенького?»
Я ему говорю:
— Изложил свои мысли па бумаге, и позвольте зачитать.
— Давайте, читайте, садитесь.
И мы с ним уселись,—не напротив, а я на конце стола; в по­
луоборот он па меня глядел.
Когда я начал читать, то невольно как-то я наблюдал за ним,
взглядывая на его лицо. Сперва оно как бы выдавало скуку,
усталость,—надоели, мол, вы мне с докладами,—но по мере чте­
ния его лицо стало весьма заметно меняться, левый глаз стал
часто прищуриваться, и несколько порывисто он оборачивался
на меня, поглядит, прищурит глаз и опять,—и к концу чтения
я видел, что в этой голове решается вопрос величайшей важно95

сти, решается в несколько минут: я видел, как много было охва­
чено в эта минуты Владимиром Ильичем и отрезано недрожащей рукой.
Мой доклад был о замене разверстки налогом у нас, в Си­
бири.
Когда кончил читать, то он мне задает вопрос:
— Кто вы такой?
Я рассказываю, что из ссыльных каторжан, на каторгу по­
пал за принадлежность к соц.-рев. партии, но теперь себя счи­
таю беспартийным, имею свое хозяйство в Сибири.
— Как вы понимаете прогрессивное обложение?
Я рассказываю. Немного как-будто задумывается, молчит,
потом, оборотясь ко мне: «Согласны ли вы напечатать ваше
письмо в «Правде»?» Я говорю: «Согласен». Еще спросил, где меня
можно найти, чтобы вызвать; я сказал, что через Серебрякова.
— Напишите на своей докладной добавления, как вы пони­
маете прогрессивное обложение, и кто вы такой.
И мы встали; он меня проводил в канцелярию и заставил дать
мне перо, чернил, Я сказал, что пером писать не умею; тогда он,
смеясь, велел мне дать химический карандаш, и мы расстались.
Чем, товарищи, велик Ленин?
А вот чем. Он не меня, конечно, слушал, как персону необык­
новенную, а через меня он слушал все крестьянство, и через
меня он учел всю сложность обстановки на низах.
Вот, товарищи, все паши работники должны следовать при­
меру Ильича, прислушиваться к массе, в данном случае через
«Бедноту».
Мы на примерах видели очень серьезно и детально обсуждеденные в «Бедноте» вопросы земельные и целый ряд других, нам
необходимо продолжить такие обсуждения. Возьмем вопрос о
кооперации. У крестьянства наблюдается сильное стремление
к проведению кооперативного устроения, по незнание главней­
ших основ не позволяет провести в жизнь эти стремления. Насе­
ление ищет ответа на свои вопросы, прежде всего, по газете.
Это нам нужно все время иметь в виду в своей работе, не упро­
щать газету, а всесторонне охватывать все запросы крестьянства
на его пути к развитию. (Аплодисмснты).
О. Черное.

96

ДВА СТАНА.
Только-только начал нарождаться новый слой нашей обще­
ственности, крестьянские корреспонденты, как на их дороге
уже встает новый и опасный враг.
Этот враг упорно отстаивает свои позиции, стараясь всеми
средствами оградить себя от освещения иногда очень черной
работы под покровом глубокой ночной темноты.
Что ни день, то получаются печальные вести о тех или иных
насилиях над личностью или имуществом крестьяпских кор­
респондентов.
Из одного места сообщают, что у селькора кто-то поджог
копну хлеба на гумне, в другом месте то же сделано со стогом
сена па отдаленном сенокосном лугу. Есть сведения, что у сель­
кора кем-то убита корова на пастбище, а то убит и он сам. Да
очень много злоключений крестьянских корреспондентов оста­
ются известными только в своем узком районе.
Чем же объяснить такую напасть? Ведь, крестьянский кор­
респондент—достойно носящий это звание—работает не из жела­
ния получить для себя какую бы то ни было выгоду. Для него
печатное слово не служит орудием места или сведения личных
счетов, а служит исключительно средством уничтожения тех
ненормальностей, которые разъедают нашу общественность,
мешают здоровому строительству новой жизни на разумных
и для большинства полезных началах.
Казалось бы, что таких людей, горящих огнем негодования
против всякой неправды, следовало бы беречь и хранить, как
зеницу ока, но действительная жизнь говорит нам совершенно
другое: у крестьянских корреспондентов имеются заклятые
враги, почти всегда из того же района, в котором живет п рабо­
тает крестьянский корреспондент.

Крестьянский корреспондетнт.

97

Недавно закончившийся суд в городе Николаеве, Одесской
губернии, по делу об убийстве крестьянского корреспондента
Григория Малиновского вскрыл ряд причин, которые вызывают
бешеную злобу п месть со стороны части населения против
селькоров. Суд по этому делу недаром продолжался около двух
недель, п он считается показательным.
Недаром все газеты—столичные и провинциальные—давали
подробные отчеты о всех деталях этого дела.
Лучшие советские работники суда принимали в этом деле уча­
стие с целью уяснить и расследовать корни зарождающегося зла.
Оказывается, что корни-то эти протянулись далеко за пре­
делы села Дымовки, в котором совершено преступление. На
много верст кругом окрестные села и деревни опутаны и пере­
плетены этими зловредными корнями.
Для работников советской юстиции (судебного ведомства)
здесь открылось очень благодарное поле наблюдения того, как
иногда глубоко расслоение деревни на два враждебных лагеря.
Один из этих лагерей—кучка особенно пронырливых и хит­
рых людей, которые хотя и составляют в деревне меньшинство,
но, благодаря своей хитрости и отсутствию всякого намека
на совесть, выплывают наверх п всячески эксплоатируют другой
лагерь—большинство темного населения.
Все умеющие обделывать свои темные дела люди по самой
природе своей есть самые чистокровные кулаки. Единственной
целью всех их махинаций является стремление к безудержной
эксплоатации своих соседей для того, чтобы па их труде соста­
вить собственное благополучие.
И это им удается в большинстве случаев безнаказанно.
Но из среды эксплоатируемых иногда появляются люди,
которые никак не могут мириться с бессовестным обиранием
отдельными лицами большинства населения. Если «буян» негра­
мотен или малограмотен, то он на каждой деревенской сходке,
на чем свет стоит, всячески костит и поносит «мироедов». А те
только жмурятся: «ничего: продается,— к нам же придет».
Совсем другой оборот бывает, когда «супротивником» мироедов
бывает хорошо грамотный человек. Если он видит, что на месте
ничего нельзя с кулацким засильем поделать, то обращается
к суду всенародной совести, сообщает о вопиющих преступле­
ниях в газеты. Такой человек иногда с этого и начинает свою
селькорскую работу.
98

Л если с первых же шагов селькора сообщения о тех или иных
темных проделках кулацкой своры вызывают хорошие резуль­
таты, то автора этих сообщений можно считать крестьянским
корреспондентом па всю жизнь.
Конечно, кулака не проймешь только тем, что огласишь его
поступки, противные всем правилам человеческого общежития.
Но даже и самый нахальный кулак в то же время большой трус
и ханжа.
Он старается изо всех сил для того, чтобы его темные дела
оставались под покровом тайны. Поэтому вполне понятно, что
его разоблачитель—крестьянский корреспондент—представляется
ему его смертельным врагом, которого надо запугать пли «устра­
нить’'.
Завязывается борьба не на жизнь, а на смерть.
Корреспондент ведет игру открыто, а кулак действует обиня­
ками, стараясь, не брезгуя никакими средствами, «обезвредить"
своего противника, а иногда и совсем «изъять его из оборота .
Если бы борьба велась один на один, то победителем почти
всегда выходил бы селькор. Но вся беда в том, что на одного-то
крестьянского корреспондента приходятся десятки людей с ку­
лацко-паразитическим воззрением па жизнь. II это почти в ка­
ждом отдельном районе.
В то время, как крестьянский корреспондент действует пред­
оставленный только самому себе, кулацкая братия работает орга­
низованно. У пих везде оказываются свои люди, которые готовы
надеть какую-угодно маску для того, чтобы быть полезными
своей кулацкой братии.
Посмотрите, что вскрыло дело об убийстве Григория Мали­
новского. Во главе всей шайки стоит человек неизвестного
происхождения, аферист, трактирщик, с уголовным прошлым,
пролезает в коммунистическую партию, добивается власти
благодаря поддержке таких же, как и он сам, «коммунистов».
Получается сплоченная шайка, которая действует не только
в том селе, где главарь шайки был «начальником-, но и во многих
других. Эти члены кулацкой шайки действовали где как кому
удобнее. Но основная цель их деятельности заключалась в том,
чтобы наживаться на счет других, «втирать очки" вышестоящей
власти и взаимно поддерживать друг-друга.
На борьбу вот с такой-то сплоченной бандой и выступил
крестьянский корреспондент Григорий Малиновский. Но силы
99

оказались настолько неравными, что обличитель скоро увидел,
что жизнь в родном селе и собственном доме для него уже стала
невозможной. Решил перебраться в город—подальше от врагов.
Но последние тоже не дремали. Они отлично понимали, что
если Г. Малиновский уедет в город, то оттуда ему еще удобнее
будет освещать их грязные дела. Отсюда явилось решение совсем
«устранить? человека. И устранили.
Думали, что все пройдет «шито-крыто
*,
по на этот раз
ошиблись.
Событие в Дымовке вызвало возмущение всех, кто не потерял
способности разумно и честно оценивать совершающиеся перед
их глазами события.
Всем этим людям думается, что нет такой кары, которая могла
бы быть хоть в самой малой степени соответственной злодеянию,
не только по отношению к Григорию Малиновскому, но и по
отношению ко всей нашей только-что нарождающейся обществен­
ности, ко всем крестьянским корреспондентам.
Для всех честных людей сделалось ясным, что кошмарная
история в Дымовке—одна из многих, происходящих в разных
углах нашего Союза.
Все увидели, что строительству новой, светлой жизни грозит
большая опасность. Выяснилось, что притихшие-было контр­
революционные силы снова выползают из своих нор и щелей
и, проявляя бешеную активность, переходят в наступление про­
тив нашей еще молодой и неокрепшей общественности. Полу­
чается два непримиримо враждующих лагеря. Причин такого
разделения нашего общества много.
С одной стороны, наследие царского режима—кулачество
и самодурство—еще не изжито и держится крепко. Все, что есть
контр-революционного, что не бежало от нового строя в чужие
края, а осталось или для того, чтобы мешать налаживанию
новой общественности, или же для того, чтобы, прикинувшись
сторонниками нового строя, вернуть то, чего они лишились
благодаря революции. Как ни горько это сознавать, по нельзя
и скрывать, что таких элементов у нас сохранилось еще немало.
С контр-революционно настроенными элементами, конечно,
борется наша государственная власть. Но люди старого строя
изобрели уж очень много способов для того, чтобы скрывать
свои темные дела от органов действительно Советской власти.
А в тех случаях, когда контр-революционная собрания сможет
100

в состав местной власти провести своего единомышленника,
то для остального населения, для массы ничего более не остается,
как покорно мириться с создавшимся положением.
Единственным борцом с грязными отрыжками минувшего
строя только п может быть крестьянский корреспондент. Живя
в массе, одной с ней жизнью, он может наблюдать все ненормаль­
ности в этой жизни, может оценивать и такие явления, ко­
торые не подметит никакой посторонний глаз.
А осознавши грязную природу отдельных лиц или группы
этих лиц, селькор сразу же ищет способов пресечь возможность
дальнейшего продолжения преступных или просто неправиль­
ных явлений.
Внутри его горит какой-то, ему самому непонятный, огонь,
который не дает селькору покоя ни днем, ни ночью. Надо рас­
крыть зло,—вот какая мысль гложет его сознание, заглушая
все другое.
Что бы ни делал селькор, а дума, что надо раскрыть подлость,
сверлит мозг, точит сознание.
Сначала с опаской, оглядываясь, несет он написанную кор­
респонденцию на почту, или старается незаметно опустить
«пакет» в почтовый ящик.
Если в корреспонденции изобличаются некрасивые проделки
очень значительных лиц своего села, то селькор не доверяет
и «почте» свою рукопись. Ему все кажется, что раз на конверте
«почта» увидит, что письмо в редакцию газеты, то непременно
оно будет прочитано, а пожалуй, и уничтожено, не дойдя до
газеты.
Поэтому иногда бывает так: селькор, житель села Макаровки,
сообщает, что председатель сельсовета Пузырев не только не
преследует самогонщиков, но он и сам «курит» зелье, а пьет
его до такой степени, что не знает, когда какой день идет.
Хотя в Макаровне почтовое отделение и имеется, по корре­
спондент иногда выжидает целую педелю для того, чтобы найти
случай для того, чтобы письмо попало на почту в селе Сосновке,
полагая, что там-то, за 20 верст от Макаровки, никого из изобли­
чаемых лиц не знают, а потому письмо и дойдет, куда надо.
Такие опасения не всегда бывают безосновательными: исчез­
новение не только писем, но и газет «на почте» у нас явление
далеко нередкое. И можно думать, что не всегда тут виновато
несовершенство нашего почтового аппарата на местах.
101

Но так или иначе корреспонденция достигла своей цели.
Хотя только один экземпляр газеты с обличительной корреспон­
денцией попадает на целую волость, то он непременно побывает
в руках всех тех, кого касается.
В этом отношении деревенская читающая публика па редкость
услужлива: как только кто-нибудь увидит, что один из его зна­
комых «продернут» в газете, то уж употребит все средства для
того, чтобы «удружить» приятелю—дать ему возможность полю­
боваться на свой портрет, как он нарисован в газете.
Если услужливый «приятель» изобличаемого уверен, что
в газете написана голая правда, то он знает также и то, какое
действие корреспонденция произведет на его «друга». Дело ему
представляется так: по прочтении статьи Пров Ильич вспотеет,
потом его ударит в холод, потом опять бросит в жар. Спать ля­
жет голодный, сердито отказавшись от ужина. Но не уснуть
ему и ночью. Чуть только закроет глаза,—начнут наседать кош­
марные явления. То кто-то его хочет схватить за горло, то на
грудь навалится какой-то очень тяжелый груз, который не дает
дышать и который никак не сбросить. Пробует крикнуть, но
голос куда-то пропал. Очнувшись, начнет читать молитвы, какие
знает, полагая, что все это козни «нечистого». Но... в памяти
выплывает газета. Крестя рот, Пров Ильич начинает думать
вслух: «Кто бы мог подумать!..Три года бог хранил... Все с рук
сходило, а тут вдруг какая-то змея ужалила... Да и то в самое
больное место. Если попробовать выправиться, так, пожалуй,
еще глубже затянет... Есть еще делишки... Эх, лучше не думать,
буду спать»...
Но сна нет.
«Пропущу это мимо ушей,— опять про себя бормочет он,—
как-будто ничего и не знаю, а там еще посмотрим. Ну, а уж
до того-то мы доберемся. Узнает, как задевать достойных людей».
Так, или почти так, действует разоблачительная корреспон­
денция на кулака и проныру, нечистые деяния которого впервые
выводятся на свет путем печатного слова.
Потом он переносит «удары» хладнокровнее,—привыкает.
И чем хладнокровнее «достойный человек» относится к после­
дующим разоблачениям его темных дел, тем спокойнее он обду­
мывает способы борьбы и мести по отношению к своему против­
нику—крестьянскому корреспонденту. То случайно, а чаще
и нарочито он заводит об этом речь со своими единомышленни102

ками о том, как устранить опасность, избавиться от несносного
писаки. В результате таких совещаний и появляются те кош­
марные факты, которые поражают своею дикостью всю нашу
еще молодую общественность.
Таким образом постепенно выявляется наличие двух проти­
востоящих друг другу сил. С одной стороны, оставшееся «охво­
стье» старого быта все более и более наглеет, отстаивая свои
старые позиции. В числе людей этого сорта есть две разновид­
ности. Одна—это те, что при всяком случае стараются подчерк­
нуть, а подчас и раздуть всякую мелочь, всякий промах, кото­
рые все же имеют место в нашей действительности, и стараются
доказать, что при старом строе этого не было, да не могло бы
и быть.
Но так как все окружающее население знает истинную при­
чину этого ворчания, то эти хулители не имеют ни малейшего
влияния, и они только неприятны, по не опасны.
А вот другая группа черной сотни—это уже гораздо более
опасное явление—в период усиленного строительства новых
навыков и вообще повой жизни.
Эти открыто не хулят Советскую власть. Напротив, они при­
творно являются как бы ее сторонниками. Благодаря своей
хитрости, они пролезают в ряды правящей партии и добиваются
иногда власти.
Своими антисоветскими действиями и поступками они воору­
жают местное население не только лично против себя, но и вообще
против Советской власти в целом.
Население вообще власть оценивает по тем ее агентам, кото­
рые у него перед глазами, которые только и имеют с ним непо­
средственные отношения.
На борьбу вот с этими-то элементами и поднимается та часть
нового общества, которая видит во всяком противозаконном
действии как отдельных лиц, так и групп этих лиц явную или
скрытую, сознательную пли бессознательную контр-революцию.
Борцами против этой контр-революции является не кто иной,
как крестьянские корреспонденты.
Хотя опп п хорошо знают, что борьба для них предстоит не
шуточная, что им придется быть мишенью для' всех нападок,
что возбуждают злобу и месть против себя, по опп этого не пу­
гаются. Все новые и новые ряды борцов с отрыжкою старого
строя выделяются из среды самого населения. Только случайные.
103

отрывочные сведения о нападениях на селькоров уже говорят
очень много.
Так, например, в первые месяцы текущего года о насилиях
над селькорами известия были очень редки. Но через полгода
такие кошмарные вести стали настолько часты, что возбуждают
большое возмущение всей нашей общественности. Чем же объ­
ясняется такой рост преступлений против работников печатного
слова? Какие причины кроются под этим уродливым явлением?
Нам кажется, что тут две главные причины.
Первая та, что с переходом с положения военного коммунизма
на новые правовые взаимоотношения граждан контр-революционно-кулацкие элементы уже менее прежнего опасаются за
свою безопасность, потому что имевшие место в первые годы
революции случаи самосуда и народной расправы все более
и более отходят в область преданий. Значит, в худшем случае,
то-есть когда противозаконные деяния и будут обнаружены,
предстоит суд и «изоляция», которые все же менее страшны.
Другая причина, учащающая случаи насилий над крестьян­
скими корреспондента ми,—это с каждым месяцем растущая и
укрепляющаяся в своем значении народная общественность.
Все более и более из безразлично мыслящей массы населения вы­
деляются передовики,которые никак не могут мириться с тем злом,
которое творится па контр-революционно-кулацкой подкладке.
И вот па поле пашей действительности стоят две силы с совер­
шенно противоположными настроениями.
Отсюда и вытекают те столкновения, которые часто доходят
до кошмарных «случаев». Вот эти-то случаи, будорожа нашу
общественную мысль, в конце-концов, укажут и способы для
решительного пресечения и уничтожения нарождающегося зла—
насилий над крестьянскими корреспондентами.
Читая в газетах о тех или иных случаях нападения на сель­
коров, рядовой житель провинции, пожалуй, сделает такой
вывод, что работа-то крестьянских корреспондентов ведет только
к неприятностям для них самих, не давая ничего доброго тому
обществу, для которого они ломают перья.
Но такой взгляд далеко не правилен.
Дело в том, что по газетным сообщениям мы знаем только
о фактах насилий над корреспондентами, но нам совершенно
неизвестны, или почти неизвестны все случаи, когда по сообще­
ниям селькоров «страдает» противная сторона.
104

До широкой публики не доходят те тысячи случаев, когда
по сообщениям газет возникают расследования преступных
деяний, и виновные несут заслуженное наказание. Нельзя ду­
мать, чтобы это обстоятельство не служило отрезвляющим,
сдерживающим фактором для многих и многих проныр, кото­
рые сумели обойти все инстанции нашей формальной закон­
ности, но напоролись на острый нож советской общественности.
Даже более того. То, чем опа проявляет себя, есть только
крохотный зародыш той блестящей роли, которая предстоит
этой общественности в ближайшем же будущем.
Можно с полной уверенностью думать, что если на каждую
волость будет приходиться хоть по три селькора, то уж одно
это явится орудием устранения противозаконных деянпй—более
могучим, чем самые строгие карающие законы. Полоса диких
выпадов против работников печати сменится на полосу уваже­
ния к печатному слову.
А пока-что необходимо всем честно мыслящим гражданам
Советского Союза объединиться для борьбы с душителями чест­
ного работника печати. При этом надо вооружиться твердой
верой в то, что скоро победит созидающее начало повой, моло­
дой советской общественности, и что догнивающая отрыжка
старого строя скоро исчезнет.
Работники печатного слова, а с ними и все честно мыслящие
граждане должны себе усвоить, зарубить на носу, что только
при самой широкой гласности, при полном, всестороннем осве­
щении общественной и политической жизни возможно достигнуть
общего благополучия.
Помни ясе, крестьянский корреспондент, что твоя роль в дан­
ное время—почетна, а в близком будущем—она будет блестяща.
Помните и вы, все передовые крестьяне, что чем более вы
будете принимать участия в печатном слове, тем скорее наш быт
избавится от населения царского режима—кулачества и само­
дурства. А вместе с тем скорее наладится и новая, светлая жизнь
обновленной деревни. Против душителей печатного слова необ­
ходимо объявить всенародный поход, ибо все, кто прячется от
света, есть злостные контр-революционеры. Пишите обо всем,
мешающем строить новую жизнь, но сообщайте только голую
правду.
Крестьянин И. Гаврилов.
105

О ЧЕМ ПИШУТ КРЕСТЬЯНЕ.
Ниже читатель найдет несколько типичных деревенских
корреспонденций с портретами и краткими биографиями авторов.
Темы корреспонденций самые разнообразные, но все письма
сходны в одном: они обнаруживают в авторах критическую ра­
боту ума, осмысленный подход к явлениям и биение обществен­
ной жилки. То, что мы называем крестьянином-передовиком,
великолепно отражается в этих корреспонденциях.
Стоит в дер. Федоровке винокуренный завод в полной
исправности, но почему-то не работает. Крестьянин этой деревни
т. Родионов не желает оставаться равнодушным зрителем этого
бездействия и бьет тревогу. Не только предвещает полную ги­
бель машин (при дальнейшем бездействии), не только выражает
свое возмущение, по—что самое главное—указывает практиче­
ские меры спасения завода, указывает путь использования его,
кроме прямого назначения, для электрификации деревни и т. д.
Ошибается ли тов. Родионов, или пет,—во всяком случае он не
брюзжит из-за угла, не зубоскалит, не злопыхательствует («вот
опа, дескать, Советская власть с ее порядками...», «вот они—
товарищи...» и тому подобное), он болеет душой и боль свою из­
ливает в газете, указывает на ошибку и зовет исправить ее.
А вот другая тема: коммуна «Заря» в Мелитопольском округе
применила широкорядный (ленточный) посев ячменя. Крестья­
нин Чебукин, член этой коммуны, довольный полученным ре­
зультатом (ячменя уродилось вдвое больше, и зерно лучше),
считает за долг рассказать об этом всей читающей крестьянской
России. Не просто похвастать,—хотя это было бы простительно,—
а рассказать, как именно производился посев, во всех подробно­
стях, чтобы и других заразить этим опытом.
106

Появляется в газетах речь тов. Зиновьева об учительстве.
Гов. Фролов, крестьянин Смоленской губ., случайно оказавшийся
в Москве, в Центральном Доме Крестьянина, и прочитавший
речь, не довольствуется тем, что он прочитал. Он спешит в ре­
дакцию с торопливо, наспех написанными строчками, вылив­
шимися под свежим впечатлением только-что прочитанного.
«Братцы!—пишет Фролов, обращаясь к учителям.—На многое
способен наш обиженный народ, только некому дорожку пока­
зать ему вперед. Все боялись пли не хотели показывать эту до­
рожку народу, п только один Ильич смело и честно указал ее
пароду и, умирая, завещал нам довести начатое им великое дело
до конца. II мы надеемся, что наше учительство не останется
глухо к голосу тов. Зиновьева. Не останется безучастно к свет­
лым заветам Ильича. Подтянемся, братцы-учителя! Пусть по­
кажет Русь, что есть в ней люди, что есть грядущее у нее!»
Это не трескучие фразы в устах Фролова, не театральничанье,
не словесная бравада,—нет! Прочитайте биографию этого кре­
стьянина, его политическое прошлое,—и вам станет попятно,
что в этих словах бьется страстное, чуткое революционное со­
знание.
В селе Покрове горстка деляг сомнительного достоинства
хочет погреть руки у кооператива, воспользоваться флагом ко­
операции для узко-корыстных, мироедских затей. Крестьянин,
впоследствии рабочий-металлист, тов. П. Горбунов выводит за
ушко да па солнышко эту теплую компанию. Почему? Из-за чего?
Из личных счетов? Из обиженного самолюбия пли ущемленного
кармана? Нет! Тов. Горбунов не может и не хочет спокойно гля­
деть на «историю», которая рисуется ему «поучительной» для всех,
и эту историю он предает широкой гласности па страницах «Бед­
ноты». Сам общественный работник, честный и бескорыстный,
с революционным закалом, тов. Горбунов не может допустить,
чтобы общественное дело — кооперация — дискредитировалось
темными дельцами и использовалось для темных целей. II он
громко рассказывает про известный ему случай подобной «обще­
ственности».
Сельский учитель, тов. Смагин, культурный работник деревни, с горестью наблюдает, как плохо выходит дело во многих
местах с избами-читальнями (не заманишь в них народ, хиреют,
влачат жалкое существование, а рядом процветают кабак и трак­
тир). Но вот у себя, в селе Атмисе, он добился лучшей участи
107

для избы-читальни. И он об этом пишет. Авось, другие сделают
так же, как поступил он, а может-быть, покажут еще лучшее,
прочитав про его опыт. Во всяком случае, никакой опыт даром
пропадать не должен. Строить можно только на опыте. Давайте
же его освещать!
В деревнях Касимовского уезда громадная тяга к много­
полью. Но беда в том, что пет клевера. Семена клевера бедноте
недоступны. Почему? Кто виноват? Как устранить эту беду?
Крестьянин тов. Живилов крепко задумался над этим, взвесил
все известные ему’ местные факты, сделал свои выводы и пишет
о них в статье «Вниманию Наркомзема». Тов. Живилов не поник
головой в безнадежности, не предался бесплодным размышле­
ниям о том, как хорошо бы было, если бы все было, а поднимает
свой голос житейской практики и присоединяет его к общим го­
лосам об этом важном для сельского хозяйства вопросе.
В деревне Барсуках идет сельское собрание. Маленькие
вопросы, маленькие дела, маленькие несуразности. Стоит ли
говорить обо всей этой мелочи? Крестьянин Рогов сумел в этой
мелочи разглядеть темп нашей жизни, нашего строительства,
ход общественной воды. А это уже важно, а это уже большое.
Ничего, что темп медленный, ничего, что много задерживающих
препятствий. Но, ведь, это жизнь. Пусть знают о пей. Пусть
увидят себя сами барсуковцы в океане этой жизни, пусть почув­
ствуют, что и они что-то значат среди миллионов таких же ост­
ровков, из которых складывается все. И тов. Рогов, не мудрствуя
лукаво, не гоняясь за литературными эффектами, попросту из­
лагает все, что он видел п слышал, безо всяких беллетристиче­
ских фокусов. И выходит ясная, правдивая, живая картина.
Выходит живое человеческое показание об окружающих его явле­
ниях. Выступает деревня, как она есть, без прикрас и умолчаний.
А это очень важно. Хочешь переделывать деревню, хочешь
в ней строить,—надо знать, на чем приходится строить, из ка­
кого человеческого материала, в какой общественной среде,
чтобы не прожектерствовать, чтобы не забегать до смешного
далеко. Тов. Рогов прекрасно это понимает, садится—и пишет
о сельском собрании.
Еще ярче пишет о том же тов. Чернов. Прочитайте его путе­
вые заметки, его впечатления от поездки в село Столбищи. Пре­
восходная картина, в которой подмечено все, что может подме­
108

тить только человек, в котором бьется общественная жилка,
бьется живой, пытливый, критический ум, жадно ищущий в се­
рости будней ярких точек лучшего деревенского будущего.
II эти точки он находит и показывает их всем маловерам, всем
скептикам, всем, кого трудно бывает подстегнуть на подвиг
общественной работы, требующей упорства и выдержки.
В селе Черная Грязь работает и, видно, процветает сел.-хоз.
товарищество. Первые успехи налицо. Будем п дальше рабо­
тать»,—говорит председатель Павел Прохорович, душа товари­
щества. Слушая это, крестьянин того же села тов. Михно пра­
вильно заключает, что Павла Прохоровича надо поощрить, надо
вместе с ним поверить в дальнейший успех: Прохорыч почув­
ствует вокруг себя любовное общественное мнение и еще горя­
чее и ревнивее будет двигать начатое полезное общественное дело.
Никем не побуждаемый, тов. Михно решается изложить в газете
во всех подробностях работу товарищества. Пусть через газету
само на себя посмотрит при великом свидетеле,—читающей
крестьянской России,—и вдохновится на дальнейшую работу.
Тов. Михно правильно рассуждает и своим письмом делает,
что от пего зависит, для того, чтобы товарищество процветало и
развивалось.
Воронцовское волостное ЕПО открыло кредитный отдел.
Что ж! Отлично. Но на деле-то что вышло? Кредит есть,—но
только безлошадному труженику его не получить. Кормят «зав­
траками», требуют без числа бумажек, да так, чтобы были строго
«по форме», а если чуть-чуть не по форме, то езжай за 15 верст
обратно. Крестьянин тов. Коняев, сам тут не заинтересованный,
с шумом и раздражением ставит в газете вопрос: «Кредит есть,
по для кого он?» Быть-может, у ЕПО и найдутся какие-нибудь
веские оправдания, судить не беремся, по факт есть факт и в дан­
ном случае безобразный. Либо прямо скажи, что кредита пет, а
если обещаешь, то не изводи «формами», покажи тут же, что именно
неверно, и исправь, а не гоняй по десяти раз за 15 верст!
Ведь, эдак каждый справедливо заключит: не па обороты ли
кулакам-дельцам идет кредит?
Если этого и пет, если просто в ЕПО какой-нибудь из запра­
вил слишком зазнался, делает все, что ему заблагорассудится,
а но то, что призвана делать кооперация, то при свете газетного
сообщения лицо его станет всем видно, и корреспонденция сде­
лает свое большое общественное дело. Тов. Коняев, быть-может,
108

навлечет па себя чей-нибудь гнев, но у него есть революционная
совесть, и она повелительно водит его пером.
Вот Дмитриев, В. И., крестьянин, студент-тимирязевец,
приехал в родную деревню, захотел односельчанам разъяснить
привезенную лесную инструкцию и другие декреты, те столпи­
лись в кучу вокруг него, по вдруг предстал перед ним секретарь
ячейки, и раздался грозный окрик: «разойдись, иначе милицию
призову!» Ослушавшихся стал, что-называется, «осаждать на­
зад»...
—Это что же такое?—спрашивает Дмитриев.—Так ли должен
вести себя секретарь, да еще какой,—секретарь коммунистиче­
ской ячейки волости! Этакий «услужливый секретарь,—заклю­
чает Дмитриев,—опаснее врага».
Иной, напоровшись па такого секретаря, мог бы сказать себе
угрюмо: ну, что ж, чорт с ними со всеми, стану я связываться,
еще в отместку моих родных потом изведут. И затаил бы злобу
острую. Тов. Дмитриев поступил не так. Вытащил секретаря па
всероссийскую трибуну, показал его перед всем миром, правильно
рассудив: партия найдет средство воздействия, а крестьяне полу­
чат наглядное доказательство, что безнаказанному самодурству
нет места в Советской республике.
О другом случае самодурства, несколько иного рода, пове­
ствует нам крестьянин Баранов. В Кимрском уезде волисполком
подставляет ножку... кому?—сельскохозяйственному товари­
ществу! Каша заваривается из-за того, кому сдать в аренду
помещение. Товариществу оно не сдается, и выходит в резуль­
тате, что все, что сделано волисполкомом, пришлось на пользу
Тит-Титычам. И это—Ленинский волисполком! Стоило ли пере­
именовывать?
Тов. Баранов настолько резко и гневно написал свою кор­
респонденцию, что пришлось даже несколько смягчить ее. Факты
сами за себя говорили. Прав пли неправ Баранов,—судить не
нам, но все те обстоятельства, па основании которых он строил
свое обвинение, достаточно вески. Прошлое Баранова (прочтите
его биографию) яснее ясного говорит, что в нем, когда он писал,
кипела возмущенная совесть бескорыстного, идейного обще­
ственника, не желающего замалчивать то, что рисуется ему без­
образным.
Иван Никитин рисует яркую повесть землеустроительных
злоключений хутора Майкопского. Вместо того, чтобы действо110

вать без всяких «благодетелей», «дельцов» и «умников», не рас­
ходуясь на «хлопоты», а опираясь на закон, говорящий в их
пользу, они сами лезут в кабалу к «ходателям» и «аблакатам»
п, что досаднее всего, благоприятный поворот дела приписывают
трудам и талантам этих «благодетелей».
Тысячи других крестьян, прочитавши письмо Никитина,
извлекут из этой жизненной повести такие уроки, которых не
добились бы сотни агитаторов с голыми речами о революционной
законности. Повесть Никитина так и бьет по затуманенному со­
знанию «аблакатских» овец.
О чем пишет Гущин? Когда начинаешь говорить о много­
полье,—пишет он,—в деревне обыкновенно слышишь вопрос:
а куда девать скотину, коли пару будет меньше, да и тот советуют
пахать рано весной? Что тут ответить? Только живой пример
может послужить ответом. И Гущин приводит такой пример.
И этому примеру крестьяне не верить не могут: это—пример
крестьянина же, находящегося в такой же шкуре, как и вопро­
шающие. Гущин своим пером встает па защиту науки, Гущин
расчищает агроному путь к крестьянскому сознанию!
«Донь женщины» и женский митинг описывает тов. Решетнев
из д. Карабанова. Женская доля... женские жалобы... «Упря­
мой стеной встают эти вопросы и в тысячный раз напоминают
нам, как должны мы быть бдительны, а главное, как внима­
тельны к этой горькой, без радости, жизни»... Тов. Решетнев,
говоря это, приводит речи делегаток, их заявления, их жалобы,
но вместе с тем и то «новое и мощное», что он разглядел на этой
же конференции.
«Как записаться в кооперацию, как ее зацепить?»—вот один
из настойчивых вопросов, которые раздавались с мест. «Этот
вопрос—укор нашим кооператорам,—пишет Решетнев,—кото­
рые не потрудились проехать в деревню на конференцию и побе­
седовать о кооперации».
Перо критически мыслящего человека чувствуется на протя­
жении всей корреспонденции, в высшей степени правдивой, яр­
кой и интересной.
Крестьянин Белянин из с. Короваева в своем письме требует:
«Дайте крестьянину мелкий' кредит!» И указывает, по каким
причинам крестьянину нельзя воспользоваться кредитом в нуж­
ную минуту. Только коммерсант пли зажиточный может выполнить условия, которые ставятся при выдаче ссуд (размер пая и

111

так далее). А бедняку остается только итти на поклон к кулаку.
Где же выход?
Тов. Белянин ищет его в комитете взаимопомощи. Но что
представляет собой волостной комитет? 20 пудов зерна да сов­
знаками пятьдесят тысяч. «Вот тут и проявляй комитет свою дея­
тельность на поприще своей работы».
На первый взгляд может показаться, что Белянин, в концеконцов, никакого выхода не видит. Но слова его: «вот тут и про­
являй комитет свою деятельность (при 20-то пудах зерна)» звучат
и укором, и призывом: что ж мы, граждане, не подумаем об
укреплении комитета? надо взяться за него повнимательнее, ибо
только в нем выход,— с неба ничего не свалится. А не хотим,—
так к кулаку на поклон.
Как отзовутся короваевцы на слова Белянина,—трудно
сказать. Но факт тот, что автор не обошел молчанием одну из
самых мучительных язв нуждающихся слоев деревни (собствен­
ная неорганизованность, толкающая к кулаку продавать за
полцены оставленное па посев жито) и счел нужным поднять свой
голос в газете.
Крестьянин В. В. Дмитриев из с. Данилова рассказывает
в письме про ту помощь, которую оказывает им шеф по части
клевера. Но «в будущем году, если клевер уродится хорошо,
крестьяне собираются купить терку и разводить свои семена».
Итак, заводите терку,—семена будут свои. Таков вывод
тов. Дмитриева из обстановки острого клеверного голода, и он
спешит им поделиться в газете.
Все письма, о которых мы здесь упоминали, помещаются
в книге полностью, без всяких изменений, так, как они появи­
лись сначала в газете.
Темы, затрогиваемые в них, как мы видели, самые различ­
ные. Но они далеко не исчерпывают всего многообразия тех
вопросов, которые задеваются в крестьянских корреспонден­
циях *). Помещенные письма типичны только в том отношении,
что они обнаруживают в авторах передовых крестьян, которые
не дают себя засосать болоту равнодушия и скептицизма. Они
смотрят на жизнь и на проходящие перед ними явления созна­
тельными глазами и дополняют свои впечатления критической
работой ума. Опп не впадают в уныни
е при виде отрицательных
*) В настоящем, 2-м издании прибавлено еще 7 образцов корреспонденций
па поено темы.
112

явлений действительности, не машут безнадежно рукой и не от­
ходят в сторону. В них закипает работа мысли; они вдумыва­
ются в причины наших болячек, ищут средств устранения их л,
найдя их, громко поднимают свой голос, кличут клич на всю
страну.
Л когда видят что-нибудь хорошее, они спешат показать
его всем и каждому и говорят: сделайте и вы так, пойдите и вы
по этому пути, последуйте и вы хорошему примеру; это будет
куда как полезнее, чем предаваться бесплодным размышлениям
о том, как, мол, тяжело, и уповать на чудо, которое не придет.
Такие крестьяне—гордость нашей деревни, цвет и краса ее.
Опп еще в меньшинстве, но будущее за ними.
Л/. Грандов.

Крестьянский корреспондент.

113

8

ОБРАЗЦЫ КОРРЕСПОНДЕНЦИЙ.

Родионов, Григорий Никитич —крестьянин Тульской губ.,
Чернского уезда, Старолесковской волости, с. Толстое-Дуброво. Родился в 1880 году в бедной
крестьянской семье. Грамоте обучался в
церковно-приходской школе. Участво­
вал в империалистической войне. Вер­
нулся в деревню по демобилизации в
1917 году.
Почему бы не использовать?

В деревне Федоровке, Мало-Скуратовской волости, Чернского уезда, Туль­
ской губ., есть винокуренный завод
Крестьянин Г. Родионов. (бывшего помещика Долинина-Иванского). В данное время завод этот нахо­
дится в распоряжении совхоза, которым управляет И. А.
Воеводин.
Завод этот в полной исправности, по почему-то он не работает.
В 1920 году завод работал превосходно, а с тех пор стоит без
действия. Если же он стоит, то только лишь потому, что, во-пер­
вых, тов. Воеводин не мог осенью приобрести должное количе­
ство картофеля, которого, я должен сказать, в данном районе
осенью можно было закупить сколько-угодно, а во-вторых,
не был выкопан свой картофель, который и до сих пор растет
под снегом.
Не знаю, кто здесь виноват. Но хотелось бы спросить: почему
же остался картофель невыкопан? Не было рабочих рук, или же
114

просто по халатному отношению к своим прямым обязанно­
стям заведующего?
По моему мнению, не мешало бы завод этот отдать МалоСкуратовскому кооперативу (ЕПО) и пустить его в ход, хотя
бы осенью этого года.
Когда завод начнет работать, то от него можно будет осве­
тить электрическим светом окрестные деревни и использовать
электрическую силу для обработки полей как самого совхоза,
так и местного населения. Кроме того, в пашем районе пет близко
мельниц; можно было бы приспособить паровую мельницу или
же крупорушку.
Чем дольше машины будут бездействовать, тем больше ча­
сти машин и другие приспособления будут от времени приходить
в негодность от ржавчины.
Я предложил бы: если совхоз почему-либо не мог и не может
этого сделать, то пусть передаст завод в распоряжение коопе­
ратива, который постарается пустить его в ход.
Крестьянин Г. Родионов.
Скуратове, Тульской губ.,
село Толстое-Дуброво.
(«Беднота», № 1774, 28/Ш 1924 г.)

Чебунин, Трифон Егорович — сын крестьянина-бедняка. Ро­
дился в 1898 году в селе Нижний Серогоз, Мелитопольского
округа, Екатеринославской губ.
До 1920 года он жил вместе с отцом
и занимался сельским хозяйством. В
1920 году служил в II. Серогожском
волревкоме техническим работником. В
начале 1920 года был членом президиума
Н. - Серогожского сельского комитета
незаможных селян.
Веспой того же года он принимает
участие в организации коммуны «Заря
№ 1» и переходит на хутор Мазая, Киз­
лярского района. Здесь его избирают
секретарем коммуны. Теперь Чебукин
состоит председателем ревизионной ко­
Крестьянин Т. Чебукин.
миссии Эйгенфельдского ЕПО и секре­
тарем мелиоративного товарищества «Заря».
116

8*

Что дал ленточный посев.
Весной 1923 г. коммуной «Заря № 1 , Мелитопольского
округа, Екатеринославской губ., был заложен показательный уча­
сток широкорядного (ленточного) посева ячменя.
Перед посевом участок был вспахан буккером на 2 вершка
глубины и заборонован в 2 следа. 12 апреля производился посев
рядовой сеялкой через три трубки, которые были закрыты, а
две трубки сеяли, так что получились междурядия в 8 вершков
ширины. На десятину высеяно 21/2 пуда ячменя.
Веспа была засушливая: не было ни одного дождя до 18 мая.
11 мая и 13 июня производилась, между рядами, полка конным
полольником. Уборка производилась 14 июля. С десятины полу­
чено 82 пуда ячменя.
Между тем как рядом па десятину было высеяно обычным
посевом 6 пудов, а урожай получился только 42 пуда. На крестьян­
ских полях урожай был еще ниже.
Опыт показал, что при широкорядном посеве ячменя полу­
чено вдвое больше и зерно качеством гораздо лучше.
Ясно, что прибавка урожая с громадной пользой окупает
лишние работы по уничтожению сорной растительности между
рядами, не говоря уже о том, что междурядная обработка,
является лучшим средством и против сорняков, и против засухи.

Крестьянин Т. Чебукин.
Коммуна «Заря № 1»,
Мелитопольского окр., Екатер. г.
(«Беднота»,
1746, 22/11 1924 г.)

Фролов, Михаил Степанович - крестьянин Смоленской гу­
бернии, Дорогобужского уезда, Самцовской волости, дер. Щер­
бинине. Родился в 1879 году в бедной крестьянской семье.
Десяти лет лишился отца. Мать ушла в кухарки к помещику,
а он пастухом к нему же.
Пастухом пробыл одно лето, потом 4 года обучался портняж­
ному ремеслу. 2 года пробыл в Смоленске подмастерьем.
«Жажда знаний и страсть к чтению,—рассказывает тов. Фро­
лов,— потянули меня в деревню, так как в городе у меня совер­
шенно не было времени заниматься чтением. Те знания, которые
116

я получил в сельской начальной школе, не удовлетворяли меня.
И вот я попадаю сначала на лесопильный завод «Крупицу»,
Бельского уезда, Смоленской губернии,
где в то время жил мой двоюродный брат.
Здесь, среди рабочих завода, начинается
моя первая, хотя очень слабая револю­
ционная деятельность, заключающаяся
в чтении рабочим Истории русского
государства Шишко. Но через полгода
за эту деятельность меня прогоняют
с завода, и я поселился в своей родной
деревне Щербинино, где и живу до сего
времени .
В 1905 году Фролов попадает под
надзор полиции. В 1916 году его заби­
рают на военную службу. В первые дни революции он — пред­
седатель ротного комитета и депутат полкового и гарнизонного
комитетов. В июне вернулся домой. Здесь его выбрали делегатом
на второй Съезд Солдатских, Рабочих и Крестьянских Депутатов
в Смоленск. В это же время он был отлучен от церкви,' как
«гонитель церкви».
Мои мысли об учителе.
Передо мной доклад тов. Зиновьева Революция и учитель­
ство па съезде учителей Ленинградской губ.
Тов. Зиновьев, рассматривая работу просвещения в нашей
стране за время пролетарской революции, проделанную нашим
учительством, отлично видит, что эта работа очень слаба. Ви­
дит все ее недостатки, все изъяны, видит и все-таки не клеймит
учителя позорным еловом саботажника, не ставит его на одну
доску с белогвардейским офицером—контр-революционером.
Нет, он говорит, что если некоторые из них и не сразу освои­
лись в созданной Октябрьской революцией обстановке, то только
потому, что они были настолько затасканы, настолько потре­
паны, засосаны тиной буржуазного строя, что не могли сразу
воспринять те светлые лозунги, которые неожиданно для них
объявила Октябрьская революция.
Но он знает, и мы знаем, что у нас есть учителя—гордость
нашей страны, которые с первого дня революции стали в ряды
117

пролетариата, в ряды деревенской крестьянской массы, и смело
повели беспощаднейшую борьбу с темнотой п невежеством массы.
И если нам кажется, что учитель мало сделал в деле народ­
ного просвещения, то это не значит, что он ничего не делал, и
его надо забрасывать грязью. Нет, он работал и много работал,
но я скажу, что слишком громадно то дело, которое он должен
еще проделать.
Для полной победы на этом фронте нужна упорная, умелая
борьба, а также и известный промежуток времени. Здесь надо
учителю учить—и учиться.
Надо полюбить эту отсталую массу, надо сознать, что она
нам родная, что она—часть нашего тела, наш орган. Если мы
не подтянем этот орган, не отшлифуем, не излечим его, то наш
общественный организм долго еще будет страдать.
И не нужно быть настолько наивным, чтобы думать, что этого
нельзя сделать, что это утопия. Не надо блуждать в туманной
неопределенности, а надо приняться за дело —и делать!
Братцы, па многое способен наш обиженный парод, только
некому дорожку показать ему вперед. Все боялись или не хотели
показывать эту дорожку народу, и только один Ильич смело и
честно указал ее народу и, умирая, завещал нам довести начатое
им великое дело до конца.
И мы надеемся, что наше учительство не останется глухо к
голосу тов. Зиновьева, не останется безучастно к светлым заве­
там Ильича.
Подтянемся, братцы учителя! Пусть покажет Русь, что есть
в ней люди, что есть грядущее у нее!

Крестьянин Михаил Фролов.
Дер. Щербинино, Самцовской вол.,
Дорогобужск. у., Смоленской губ.
(«Беднота», № 1798, 25ДѴ 1924 г.'

Иван Иванович Рябой родился в 1889 г. в семье крестьянинасередняка, в селе Спиридоновой Буде, Новозыбковского у.,
Черниговской (теперь Гомельской) губ.
Окончив Спиридоново-Будскую приходскую школу, Рябой,
12-ти лет, стал самостоятельно вести хозяйство отца, пока тот
не вернулся с отхожего заработка. С его возвращением И. Рябой.
118

в силу тяжелых материальных условий, поступил батраком
в имение помещика Розенбаха, а потом уехал в горные
копи Южно-Русского Верхне-Днепров­
ского" товарищества,—стал забойщиком
в шахтах. Здесь работал он до призыва
в армию.
Февральская революция засталатов.
Рябого в местечке Волочиске, на
фронте. 9-я армия делегировала его па
съезд Проскуровского уездного совета.
После Октябрьской революции Рябой
вернулся на родину. Гомельская губер­
ния в 1918 г. занята была германо­
гайдамацкими властями. Начались пре­
следования, семья Рябого неоднократно
Крестьянин II. Рябой,
повергалась обыскам п арестам. Сам
член крестьянской коллегии
Рябой вступил в ряды Красной армии.
«Бедноты».
Вернувшись в 1921 г. домой, Рябой
принялся снова крестьянствовать. Октябрьская революция при­
резала его семье земли,что дало возможность улучшить хозяй­
ство. В то же время Рябой занят и общественной работой, сна­
чала в пределах волости, а потом избирается во Всероссийский
Центральный Исполнительный Комитет. С 1923 года он стано­
вится кандидатом партии.

Горбунов, П. С. — сын крестьянина Владимирской губ., Але­
ксандровского уезда, Андреевской вол., деревни Кожино.
Родился в 1879 году.
Когда сыну пополнилось 14 лет, отец определил его в Москву
на медно-патронный завод. С этих пор Горбунов работает на
различных фабриках и заводах, выучился токарно-самоварному
мастерству. С 1902 по 1907 год Горбунов работает на Кольчугинском медно-прокатном заводе; по с завода его увольняют,
как политически неблагонадежного.
«За время моей работы в Кольчугине, при моем активном
участии была создала там политическая организация Р.С.-Д.Р.П.,
которая входила в Московскую окружную организацию»,—пишет
тов. Горбунов.—«Когда же политические партии были оконча119

тельно загнаны в подполье, нами, рабочими, в Келерове (ныне
Кольчугине) было организовано отделение Московского профес­
сионального общества рабочих по ме­
таллу, в котором ко дню закрытия
состояло членов больше 500 рабочихметаллистов. Под флагом профсоюза
мною были устроены ряд лекций и до­
кладов по русской истории и профес­
сиональным и политическим вопросам».
По увольнении с завода тов. Горбу­
нов все время работал в кооперативах.
Был заведывающим Осташковского ЕПО.
Служил в московском «Прогрессе» и т. п.
Теперь Горбунов—инструктор Але­
ксандровского райсоюза, Влад. губ.
один из самых деятельных работников
деревенской кооперации.
Автор ряда интересных корреспонденций о теневых и свет­
лых сторонах крестьянской кооперации.

Поучительная история о том, как кулачье самовластвует
в кооперации.
(Село Покров, Бузуновской вол., Александр, у., Владим. губ.).

В начале прошлого года здесь было организовано добро­
вольное потребительское объединение, в которое вошли актив­
ными членами сельский батюшка, дьякон, бывший винополец,
и еще 12 человек крестьян с кулацкими наклонностями.
Означенное объединение, после сбора по 10-ти пудов овса
с члена, заторговало на славу на этот паевой капитал. Понимали
они свою организацию так, что покупаем сообща товары и от
продажи, конечно, получим прибыль, которая, дескать, потом
и разделена будет между всеми.
От города Александрова село Покров стоит в 26 верстах,
кругом глушь и темнота сердешная, где, конечно, можно строить
такую «кооперацию этой милой компании. Избранное ими пра­
вление, в лице гр-на Королева, двоих братьев Виноградовых,
пользовалось от своих членов объединения полным доверием,

120

никаких учетов денег и товаров ему не производили и ведения
счетоводных книг совершенно не спрашивали.
Вопрос для всех, видимо, был ясный. «Мы, — объединение»,
покупаем, продаем товары, получаем прибыль, у нас есть реви­
зионная комиссия, которая знает, как учесть торговлю, а осталь­
ным до нас какое дело?
Иначе взглянул па дело орготдел Александровского райсоюза,
инструктор которого, по приезде в кооператив, совершенно ис­
портил все настроение членов объединения.
Вместо того, чтобы расхвалить на всю кооперативную Совет­
скую республику, инструктор возьми да и проведи на общем
собрании самую льготную рассрочку пятирублевого пая, и в то
же время он указал правлению, что нельзя, недопустимо замы­
каться в рамки 15 членов, а нужно привлечь в ряды пайщиков
большее количество беднейшего крестьянства.
И, кроме того, он сказал, что, согласно нового устава и де­
крета о потребительской кооперации, активным членом потреби­
тельского общества считается и тот, кто внесет в кассу коопе­
ратива хотя бы одну вступительную плату. А так как в Покров­
ском обществе потребителей вступительный взнос установлен
в 25 коп.,—вот тут и пошла записываться в члены новая
публика.
Правление, желая отделаться от этого дешового и нежела­
тельного для них членства, начинает им извращать постановле­
ние общего собрания относительно рассрочки пая и требует вне­
сения сразу пятирублевого взноса. В принятии одной вступи­
тельной платы оно совсем отказывало, заявляя, что -на эти
25-копеечные взносы далеко не уедешь и товару много не
купишь.
Больше всего оно старалось запугать безлошадных крестьян,
которые хотели вступить в члены общества, говоря, что у пас
товары возят из города сами члены, — подумайте, сможете ли вы,
и так далее. И только безоговорочно принимало правление в
число своих членов лиц, занимающих ту или иную администра­
тивную должность.
Вот эти-то лица и сделали, что надо, то-есть па перевыборном
собрании ни одного из старых членов не провели в состав членов
правления. Два раза собирались общие собрания для заслушания годового отчета, но отчет, говорят правленцы, все еще не
готов,—и кончен бал.
121

Собрание, так и не дождавшись отчета, решило принять но­
вому правлению от старого все дела и ценности, а составленный
старым правлением цифровой отчет поручило новому совместно
с ревизионной комиссией рассмотреть и представить будущему
собранию на утверждение. Старое же правление вместо этого
созвало бывших «активников» в количестве 10 человек, не до­
ведя до сведения нового состава правления и ревизионной ко­
миссии, не говоря уже о созыве всех активных членов, рассмо­
трело и утвердило годовой отчет.
Мало того, что данным малочисленным собранием был утвер­
жден годовой отчет, оно вынесло еще глубокую благодарность
за понесенные труды членам правления и ревизионной комиссии,
и, кроме того, собрание осмелилось распределить часть из полу­
ченной годичной прибыли по 3 руб. па каждого члена, проведя
эту прибыль пунктом вознаграждения членов объединения за
поездки в Александровский союз за товарами.
В заключение интересно отметить, что данное общее собра­
ние состоялось 19 марта с. г., а новый состав правления, не знав­
ший о созыве этого собрания, был избран 10 марта. Спраши­
вается: как могло не существующее уже правление созывать собра­
ние, тем более расходовать деньги?! Напоследок даже вынесло
пожелание с лозунгом «в единении—сила», с призывом к трудо­
вому населению сплотиться вокруг своего кооператива, а послед­
нему разрастись в могучее дерево, под сенью которого могли бы
отдыхать все рвущиеся к свету, знанию и свободе.
Вот как славно заканчивают отчетный год печально живу­
щие покровские «кооператоры».
П. Горбунов.
Александров, Влад, губ., райсоюя.
(«Беднота», № 1792, 19/IѴ 1924 г.)

Смагин, Георгий Дмитриевич — по происхождению крестья­
нин, сельский народный учитель. 17 лет безвыходно живет в
селе Атмисе, Н.-Ломовского уезда, Пензенской губ. Органи­
затор и руководитель сельскохозяйственного товарищества
в с. Атмисе.Все свои свободные минуты посвящает культурнопросветительной работе среди крестьян.
122

И чай нужен, и селедка не вредна.
Не богаты мы культурно-просветительными учреждениями.
Мало у нас в деревне библиотек, изб-читален, не говоря уже
о народных домах. Да и те культурные
очаги, что имеются, далеко не соответ­
ствуют своему назначению. Кое-где
маячит изба-читальня пли библиотека,
а то все, по большей части, работа в
них застыла и не движется.
В чем же дело? Иной библиотечный
работник или заведующий избой-читаль­
ней вон из кожи лезет, до пота работает:
и во-время является, и книжки рекомен­
дует, и газеты читает; а все же работы
не видно. Народ в библиотеку и избучитальню идет туго. Уезд и губерния Сельский учитель Смагпн.
циркуляр за циркуляром шлют с указа­
нием, как проводить работу, как ее наладить. Работа не клеится
И идет поэтому дело так себе—ни шатко, пи валко.

*

*

*

Мои многолетние наблюдения в области культурно-просве­
тительной работы привели меня к некоторым выводам, которыми
хочу поделиться.
Приходит мужик в библиотеку или избу-читальню и сразу
же чувствует себя не по себе. Его свободная доморощенная натура
стесняется. Да как же,—курить нельзя, открыто и свободно
вслух высказываться—нельзя, а самое главное—то, зачем он
пришел, он того не находит. Посидит, посидит, поскучает и пой­
дет. В другой раз и колачом его не заманишь. Лучшим для себя
он предпочитает пойти к дяде Кузьме пли Егору. Там мужи­
ков— страсть сколько набирается, и гуторят, о чем душенька
хочет. Тут разговоры про хлеб п про покос, и про дела семей­
ные, а там, смотришь,—и дельце какое-нибудь насчет куплипродажи обделают.
Идет тут разговор и про политику, нов таком искаженном и
извращенном виде, что и в рот-то не возьмешь и к носу не подне­
сешь. Как бы то ни было, отсюда мужичок уходит довольный,
123

удовлетворенный и, придя домой, семейным много всяких
новостей передает. В душной избе крестьянин чувствует себя
вольготно, свободно, точно рыба в море. Тут все ему близко
и знакомо. А главное — простор п свобода его мысли и его
словам.
Совсем иное дело в избе-читальне пли в библиотеке, где еще
подчас сидит нежная «советская барышня» и мужиков боится.
Тут работы не наладишь. А для того, чтобы ее наладить, нужно
создать настроение, которое царит в душной избе дяди Кузьмы,
и в библиотеке с избой-читальней. Достигнуть этого можно
путем некоторой переорганизации наших библиотек и изб-чи­
тален. Там, где имеются кооперативы, этого достигнуть можно
очень быстро. Стоит лишь оборудовать в мало-мальски сносных
условиях деревенскую чайную с кренделями и селедкой,—и
делу начало положено. Нетрудно такие же чайные и в других
местах наладить.
*
* *

Работу в таких чайных проводить можно только вечером.
Днем мужику некогда. Дела по горло,—домашние дела, скот
убрать нужно, помолотить, в лес и на мельницу съездить и так
далее. И только с наступлением вечера крестьянин начинает,
убравши скотину, себя свободно чувствовать. Одевает армяк,
накидывает шапчонку п идет в чайную—на народ. Приходит
один-другой, занимают места. Смотришь, давно невиданный
приятель подвернулся. Ну, пошли разговоры, как и что, про все.
А чтобы разговор-то получше клеился, чайку закажут, а для ап­
петиту питьевого—селедочку попросят. Ну, оно и того,—дело
поскладней пойдет. Подсаживается третий, четвертый. По со­
седству еще компания.
Пока-что в каждом кружке—разговор свой. Но вот скоро
начинается разговор и спор на общую тему. А таковых очень
много. Взять хотя бы в настоящее время лесной вопрос, самый
больной и самый проклятущий. Где достать леса, куда подать
заявление? Вот тут-то культурник и необходим. Сейчас же в
зубы специальный помер газеты о лесе, и настроение уловлено.
Только начни читать, а уж потом в чайной водворится такая
тишина, что муха пролетит, и то слышно будет... Дальше уж
вопросов не оберешься: как, что и где.
А где, товарищ, эту газетку, что ты читаешь, достать?
124

— А где об лесе прочитать?—и так далее.
Точно так же и с другим каким-угодно вопросом можно
поступить. От газеты само собой и естественным образом
дело и к интересной книге перейдет. Тут же можно и специ­
альную беседу или лекцию ввернуть, интересный спор-дискус­
сию затеять.
И так можно заинтересовать мужика, что потом его, что на­
зывается, и за уши не оттащишь.
Нужно только овладеть настроением собравшихся, а уж
тогда что-угодно сделать можно и повести любую работу.
А уж если еще и в точку попал, то тут дело еще успешней
пойдет, и авторитет работника высоко поднимется.
*

♦

*

Вот один из способов работы. Рекомендую я его потому, что
работал я так сам. И то мнение, которое я высказываю, это не
есть мое личное мнение, а мнение многих моих сотоварищей—
старых культурников. Мы так работали и работаем, и дело у
нас идет успешно.
Проводя таким путем работу, мы мужика и от самогонокурения отучим, от игры «в очко» и еще от многих дурных привычек,
втемяшивающихся в мужицкую голову от скуки. Мы отучим
молодежь ходить и гармонить до полуночи по селу. Мы привле­
чем в общественное место робкую и застенчивую женщину.
Начнем борьбу со сквернословцем.
Не знаю, как кому, а, на мой взгляд, без чайку и селе­
дочки как-то неохотно и неповадно идет наш мужичок в чайпушку.
Убедительно прошу товарищей высказаться по этому вопросу
и поделиться своим опытом и наблюдением. Может-быть, еще
кто предложит свой способ, более сильный и доказательный.

Учитель Г. Смогин.
С. Атмис, Н.-Ломовского у.,
Пензенской губ.
("Беднота», № 1760, 9/І1І 1924 г.)

125

Живилов, М. И.—крестьянин дер. Овчинники, Касимовского
уезда, Рязанской руб., родился в 1892 г. Это—один из самых
передовых крестьян Касимовского уезда.
Окончив сел .-хоз. курсы, Живилов
принялся за хозяйство у себя в деревне.
Он первый в уезде ввел у себя девяти­
польный севооборот. Хозяйство его по
своей культурности считается лучшим
в уезде,—губернская и районная выстав­
ки премировали его.
По примеру Живилова, 60 процентов
селений Токаревской вол. перешли на
многополье. Сейчас, помимо хозяйства,
Живилов работает в кооперации, состоит
членом правления уездного союза сел.Крестьянин М. Живилов. хоз. кооперации.
Много сделал тов. Живилов по рас­
пространению печатного слова в деревне, в этом он проявил
большую находчивость и инициативу.

Вот где корень зла.
(Вниманию Наркомзема).

Агрономы призывают нас, крестьян, совершить революцию
в сельском хозяйстве, то-есть покончить с дедовской трехполкой
и перейти к многополью. Но вот как эта революцию происходит
на практике.
Многими селениями в Касимовском уезде постановлено
с весны 1924 года перейти к многополью в надежде на то, что
местным уездным земельным управлением будут отпущены семена
клевера па льготных условиях, так как кредитоспособность
населения, в связи с упадком цен па продукты сельского хозяй­
ства, стала неустойчивой. Кроме того, во многих селениях
имеются бедняки, которые приобрести клевер за наличные не
могут.
Между тем, Рязанское губземуправление сообщило в уезд,
что семена клевера могут быть отпущены на месте, в Рязани,
по цепе 12 руб. золотом, или 20 пуд. ржи за пуд клевера,—это за
наличные, а в рассрочку (до осени 1924 г.) с надбавкой еще 35 про­
центов. Кроме того, должны еще быть накладные расходы по
126

доставке из Рязани в Касимов, и прибавить к этому утечку,
провес и усушку.
Выходит, что крестьянин, взявший па льготных условиях
весной 1924 года клевер, должен будет осенью того же года
уплатить за 1 пуд клеверных семян 30 пудов хлеба, что не под
силу даже среднему хозяйству, а не только бедняку.
В результате—переход к многополью останется только меч­
той, и труды агрономов на пропаганду пропадут даром.
Чтобы выйти из такого положения, я, со своей стороны,
предложил следующее:
Немедленно всю яровую и озимую семенную ссуду, как со­
бранную в текущем 1923 году, так и старую (которая хранится
на складах и перерабатывается мышами в мякину), продать
и па вырученные суммы приобрести семена клевера для выдачи
населению на более льготных условиях. Но, конечно, не на таких,
какие предложило Рязанское губземуправление.
Цены должны быть, в переводе на хлеб, от 10 до 14 пудов
ржи за пуд клевера с рассрочкой уплаты в три срока: при взятии—
4 пуда, осенью первого года—5 пуд., осенью второго года—осталь­
ные 5 пуд.
Такие льготы нужны будут только на первое время, так как
в дальнейшем крестьяне сумеют завести свои семена. А семенная
ссуда в настоящее время уже не имеет никакого значения, так
как хлебные семена стали доступны каждому, а хранение, улет,
распределение и потерн от усушки п поедания мышами ложатся
лишним расходом для государства.
В пашем уезде имеется несколько бывших помещичьих име­
ний, в которых хозяйства никакого не ведется, а постройки
гниют и растаскиваются. Таких построек можно найти в одном
Касимовском уезде на десятки тысяч рублей золотом. Вот вам
и деньги, на которые уземуправление могло бы приобрести семена
клевера для выдачи крестьянам на льготных условиях. Стоит
только эти постройки продать, и будет польза государству
п крестьянству.
Революция в сельском хозяйстве начинается, крестьянство
потянулось к многополью, по беда в том, что семена клевера
недоступны. Если бы клевер был отпущен на таких условиях,
как упоминал выше, то я с уверенностью могу сказать, что к весне
более половины селений волости, в которой я живу, перешли бы
к многополью.

127

Товарищи в центре, подумайте над этим вопросом и примите
меры, пока не поздно!
Ведь, если переход к многополью есть революция, то недо
ступность клеверных семян следует назвать контр-революцией.
Другого названия и не придумаешь.
Крестьянин М. Живилов.
Д. Овчинники, Касимовского у., Рязанской губ.
(«Беднота», № 1715, 16/1, 1924 г.)

Крестьянин Рогов, Иван Михайлович, родился в 1873 году
в бедной крестьянской семье, в деревни Барсуки, Алпатьевской
волости, Зарайского уезда, Рязанской губернии.
11-ти лет,по желанию отца,был отпра­
влен в Петербург па заработки; там пере­
меты несколько должностей торгового
служащего, временами навещал деревню
и крестьянствовал, в свободное время
занимался самообразованием, много
читал.
С 1916 по 1917 г. был в ополчении.
В 1917 году вернулся в деревню и был
избран председателем временного испол­
нительного комитета своей Алпатьевской
полости. В мае того же года был избран
на 1-й всероссийский крестьянский съезд
в Петрограде делегатом своего Зарай­
Крестьянин И. Рогов.
ского уезда.
В первые дни Октябрьской революции был членом ВЦИК
1. 2 и 3 созыва. В 1918 г. крестьянской секцией ВЦИК неодно­
кратно командировался в разные губернии с агитационными
заданиями. В 1919, 1920 и 1923 году был председателем волисполкома.

На сельском собрании.
(Письмо из Алпатьевской волости, Зарайского уезда).

В морозный полдень я вернулся с XII рязанского губерн­
ского съезда советов в родную деревню Барсуки и, что-называется, с места в карьер полетел па общее собрание граждан
128

собранное председателем сельсовета для заслушания предписания алпатьевского волостного исполкома.
Собрания у пас происходят не в одном каком-нибудь постоян­
ном общественном здании (таких помещений у пас не имеется),
а в очередных избах. Вчера, скажем, собрание происходило
в избе Сидора, а сегодня будет происходить в избе Карпа. А избы
у нас, в большинстве случаев, семиаршинные, крытые соломой.
И вот, когда я влез в сборную избу, как медведь в берлогу,
то с большим трудом кое-как примостился у печки, расположен­
ной справа от входа, и начал незаметно наблюдать за происхо­
дящим в избе.
— Вы, дядя Андрей, зажгли бы огонек!—тихо и вежливо
говорит председатель сельсовета, обращаясь в сторону хозяина
дома. А то стало уже темно... ничего не видать.
Дядя Андрей по-хозяйски спокойно вынимает из печурки
коробку спичек и передает председателю, сидевшему в числе
других мужиков за столом перед божницей.
Последний зажигает «моргунок» (стеклянная сотка из-под
казенного вина) и говорит:
— Теперь, граждане, объявляю собрание открытым. В пер­
вую очередь прошу заслушать ответ «Бедноты» на наш запрос
о «лесных участках» (от 22 декабря минувшего года).
Граждане молча с этим соглашаются. Один из грамотеев
читает «Бедноту». Читает очень толково и разборчиво. Общая
тишина и напряжение. Всех интересует вопрос, как смотрит
«Беднота» на крестьянские нужды.
Чтение газеты кончено. Из середины толпы раздается воз­
глас:
— Ну, как же понимать ответ-то?
— Так,—отвечает председатель,—из-за одних пас комиссия
по отводу лесов не поедет, а' понаберется побольше заявлений,
заглянет и к нам.
— Правильно,—гудит толпа.
— Теперь не мешало бы сделать запрос п относительно быв­
ших частновладельческих огородов Романова и Толстякова,
па которые посягает зарайское уездное земельное управление,—
снова раздается возглас из толпы.
— Об этом, граждане, в следующий раз поговорим,—дело­
вито продолжает председатель сельсовета,—а теперь перейдем
к заслушанию предписания волостного исполкома.
Крестьянский корреспондент

129

Граждане, все как один, с мнением председателя соглашаются.
Председатель берет в это время одну из бумажек, разложенных
на столе, и читает:
— «Предлагается широко оповестить граждан вашего селе­
ния о том, что в субботу, 19 января, в селе Алпатьеве, на площади,
близ волисполкома, будет открыт базар, места для приезжающих
бесплатные».
— Знаем мы эту бесплатность-то! Сперва так пишут, а по­
том чуть дело поразовьется,—денежки пожалуй!—несется воз­
глас от двери.
— Што ж? И денежки надо!—отвечает кто-то из толпы.—
Средств-то в волисполкоме нет, а дыр-то много!..
— Ну, друзья мои, на этом коне далеко не уедешь!.. Базара
в Алпатьеве не разовьешь, куда ни оглянешься,—всюду базар­
ные села, всюду насиженные места; а в Алпатьеве надо сидеть
у моря и ждать погоды.
— Довольно, товарищи, довольно!.. Впереди еще есть дела,—
предупредительно произносит председатель.
Товарищи разного возраста замолкают, а председатель пере­
ходит к чтению предписания о представлении списка на негра­
мотных в возрасте от 14 до 30 лет.
— А есть ли у нас такие люди?
— Пишут,— значит, есть!
— А для чего они школу у нас закрыли? Детей оставили
на произвол судьбы!
— А кто же виноват в том, что мы приостановили ремонт
школы? Не позаботились о заготовке топлива и покупке учеб­
ников?
— Кто? Ясно кто. Сами виноваты. На нужды церкви соби­
раем деньги, а на школу не надо... Хорошо ли это?
Страсти разгораются, одни виновными признают себя, дру­
гие все это сваливают на местную власть, которая говорила,
что других налогов, кроме единого сел,-хоз., не будет.
Но председатель переходит уже к вопросу о возвращении
в волостной комитет взаимопомощи взятой пожарниками семенной
ссуды к 15 января в количестве 28 с половиной пудов.
— Я определенно заявляю: раньше осени уплатить не
могу,—смело произносит один из пожарников.
— Я тоже не могу.
И я не могу...
130

Как из рога изобилия сыплются заявления. Председатель
слушает и говорит:
— В таком случае напишу в волость бумажку о том, что вы
просите уплату семенной ссуды отложить до осени.
— Пиши, как п раньше писал...
— Теперь, граждане, как насчет единого сел.-хоз. налога?
Половина вам прощена, а за половину надо платить. *
— Мы и все бы по примеру прошлых лет уплатили, но раз
очутились на «кропивке», то при всем желании быть хорошими
плательщиками не можем. Стройка заела.
— Тоже хотите, чтобы я написал и об этом?—задает вопрос
председатель.
— Пиши, только так, чтоб действительно поняли, что нас
нужда заела.
Со сказанным нельзя не согласиться, для постройки изб
многие продавали последних коров и лошадей, лишь бы выстроить
избу, лишь бы жить в своем углу. Теперь избы, за малым исклю­
чением, выстроены у всех. Но коровки и лошадки полетели
на базар. «Вот тут и поправляйся без помощи дешового сел.-хоз.
кредита»,—невольно пронеслось к меня в мыслях. Дома жить
не у чего, а на стороне устроиться трудно.
— Теперь, граждане, давайте поговорим о починке моста
между Кареевым и Барсуками,—снова начал председатель сель­
совета.—Вчера я видел волостного милиционера, который опре­
деленно сказал: «Если на этих днях не почините его, то я буду
вынужден составить протокол п передать дело в нарсуд». Слы­
шите, что я говорю?..
— Не глухи, слышим... только чем чинить-то? Лесу-то, ведь,
пет...
— Лес и не требуется, соберите по навильнику навозу со
двора п обложите вместо перил, по обеим сторонам накатника;
всю зиму пролежит и раскатов не будет...
— А не получится того, что произошло на этом мосту три года
тому' назад с плахинским мужиком, который вместе с лошадью
и санями полетел от раската под мост?—любопытствует один
из граждан.
— Полететь и сейчас можно: чуть зазевался — и готово...
— А не лучше ли по сторонам накатника накласть снегу
и полить водой, это вдвое будет лучше навоза. Навоз ребятишки
13 1

9*

могут сжечь, а снег не сожжешь, до поста пролежит на мосту,
и раскатов не будет.
Мост, о котором идет речь, действительно ветхий,требующий не
такой шутовской починки, какая предлагается собранием, а более
серьезной. Но кошелек нашего мужика отощал еще и тем,что, по­
мимо «красного петуха», его озадачил и урожай хлеба 1923 года.
Переход от мелкополосицы к широкополосице тоже сказался,
как следует. Посеянная осенью 1922 года рожь по ржи родилась
в минувшем году реденькой-пререденькой, с слабым п тощим
колоском.
Но, несмотря на такой плохой урожай хлеба, граждане
нашей деревни о переходе к многополью речи не заводят, боятся
расстаться с трехполкой.
Но по всему видно, что лед недоверия к многополью и ко мно­
гим другим вопросам пашей государственно-общественной жизни
постепенно растает; в это я верю, как в приход весны.
Крестьянин Ив. Рогов.
Ст. Алпатьево, Моск.-Каз. ж д. Алпатъсвский ВИК.
(«Беднота», № 1782, 6/1Ѵ. 1924 г.)

Осип Иванович Чернов—сын крестьянина-кустаря, родом
из села Дьякова, Муромского уезда,
Нижегородской губ.
До 16 лет работал он по кустарям,
с 16 лет—в Павловской артели; в этой
старейшей артели, по словам Чернова,
сложилось все его миропонимание. В
1904—1905 г.г. Чернов принимает уча­
стие в революционном движении.
В 1906 г. он скрывается от ареста,
нелегально живет год, организуя по
Нижегородской губ. крестьянские ре­
волюционные ячейки. За это его ссылают
па каторгу па 4 года.
В Сибири Чернов и еще несколько
Крестьянин О. Червой,
ссыльных организовали
член крестьянской кол­ человек из
легии „Бедноты“.
сел.-хоз. товарищество, работали вместе
вплоть до февральской революции, а
там товарищи Чернова разъехались; он остался хозяйствовать
132

один. Поездка к Ленину в 1921 г. отрывает Чернова от его
хозяйства. С трудом добрался он до Москвы, чтобы высказать
Ленину свои соображения о замене разверстки налогом у них
в Сибири. Этот доклад Ленин предложил Чернову напечатать
в «Правде», где доклад тогда же и появился.
Съезд Советов в Иркутске избирает Чернова в члены губисполкома и ставит его заместителем ГЗУ. Общественная работа затя­
нула Чернова; он распродал свое хозяйство и решил вернуться
па старые места, в Нижегородскую губернию. В Нижнем-Новгороде губсельсоюз назначает его инструктором по сел.-хоз.
кооперации. «И теперь хожу, езжу по тем селам и деревням,
где 16 лет работал нелегально»,—пишет Чернов в одной из своих
путевых заметок.
В нижегородской деревне.
(Путевые заметки инструктора по сел.-хоз. кооперации),

Едем из коммуны «Единение» в коммуну «Заря Свободы».
Мой извозчик, коммунар Киселев В. С., пожилой крестьянин,
по-юношески увлекается строительством коллективного хозяйства.
Едем целый день. На пути много сел, больших все. Они серы,
бедны, хаты малы, тесны, еще больше по-черноземному грязны.
Только большие купола церквей говорят за то, как скована
мысль, придавлена в куполах человеческих.
Местность черноземная. Тучный чернозем, так много воспи­
тавший па своей поверхности людей, что им становится тесно,
все они сосут свой чернозем, как голодные волки, неорганизо­
ванно, хищнически, истощая по-прадедовски—до копца.
Вот В. С. Киселев, указывая па поле, не доезжал гор. Сергача
за 10 верст, говорит:
— Вот это поле принадлежит Ключищам и Сергачу, до них
десять верст, земля великолепная, а что па ней родится? Трава
и несчастное просо пополам с травой. (Ключищи, рядом с Серга­
чем, громадное село). Вот попробуй это село перейти па много­
полье: ничего не выйдет, надо бы выделяться на отруба. За 13—
10 верст обрабатывать землю невозможно, как следует.
Указывая вдаль на село, говорит:
— Вот лепят свои хатенки по горам, дурацки, нелепо. Что бы
выехали на отруб, на конец поля, место хорошее: есть вода и во­
обще хорошее место, не ездили бы за 10 верст поковырять землю.
Только портят землю!
133

Город Сергач — захолустный город, раскинут по горам не­
уклюже, есть каменные постройки и те с кривыми дверями, немало
зияет выбитых окон,—обновление еще не докаталось. Заходим
в чайную. С позволения сказать, грязно и темно. Посетители—
крестьяне. Из разговора узнаю: крестьяне арестованные, идут
отсидеть трое суток за невзнос продналога из села Бакалды.
Картина полна неприглядности, что-то тяжелое на душе. Знаю
это село Бакалды, где много гонят самогона, где много кулаче­
ского духа, и затрудняюсь высказать сожаление к этим кре­
стьянам.
День прекрасный. Едем большим селом. Детвора высыпала
вся на улицу, весело играя в лапту. Мой извозчик говорит:
— Вот вся эта детвора не учится грамоте: государство бедно,
а сами крестьяне не идут навстречу. Вот тут и поборись с этой
темнотой.
Но вот поднялись на гору. Скоро должен тут показаться
новый поселок, называемый столбищенской артелью «Заря
Свободы». Но все как-то не видим. Наконец, шпиль недостроен­
ной мельницы, а потом и сам поселок.
Перед нами вытянулась небольшая, по совершенно непохо­
жая на другие села новая деревня, новая по самой постройке,
еще больше по духу. Дома новые, по одной форме. Вот это и есть
«Заря Свободы». Вдоль улицы разбит парк, все по плану.
Попадаем к председателю Банькову.
Тут я делаюсь свидетелем деловой встречи нового со старым
религиозным миром.
Пьем чай, перекидываемся вопросами. Входит один из ком­
мунаров, извещает:
— Ваньков, к тебе весь церковный синклит идет, госта
небывалые.
Через минуту в дом ввалились старики, человек двенадцать
Картина получилась интересная, хорошо бы ее передать хоро­
шему художнику па картине и описать пером Демьяна Бедного.
Лица па подбор—бородачи, некоторые с весьма важной осанкой.
Мне представилась почему-то боярская дума времен Ивана Гроз­
ного. Некоторые из них были похожи на святых, которых из­
ображают на иконах.
Делегация эта вот что означает.
Село Столбищи, из которого выделилась столбищенская
коммуна, имеет две церкви. И вот на сходе граждан этого села
134

было постановлено: одну церковь разрушить и сделать из нее
школу. Сняли кресты. Снимал Шутов И. Ан. Это тоже целое
геройство. Протестующая часть населения убеждена была, что
не поднимется пи у кого рука это сделать, а если и осмелится
кто, то непременно бог покарает. Но все обошлось благопо­
лучно.
Делегация пришла к Банькову, в лице всего церковного
совета, просить отдать им иконостас из церкви нарушенной
(коммуна взяла па себя оборудовать церковь на училище для
села Столбищ).
Начались переговоры религиозных старых людей с молодым,
что пи есть заядлым коммунистом. Переговоры достойны патриар­
ших времен в смутное время, «кому царить».
Немало было мудрующих подходов великих послов. Но вот
кем-то, шутя, было вставлено одно слово: «за полведра самогона
возьмите иконостас»,—всем это решение показалось забавным,
и заметно было: эти бородачи не против были бы всерьез вышить
самогону и им завершить великое дело.
Но Ваньков с них за иконостас взял натурой, то-есть, чтобы
столбищенские крестьяне перевозили старый помещичий дом,
который пойдет па оборудование той же школы в церкви, то-есть,
чтобы эти крестьяне поработали на себя.
Пока шли переговоры, молодежи было заказано устроить
для высоких гостей спектакль, и гостей попросили пойти на
спектакль, который устраивали коммунары в своей школе.
Вот стемнело, слышим звонок (звонок слышен во всех домах
поселка),—говорят, второй звонок. И все высокое собрание
идет па спектакль. Удивительная смычка. Коммунисты ведут
религиозных бородачей к себе на бесовское зрелище.
Во главе делегации, так-сказать, душой ее, был Васин А. Фед.,
вторая роль принадлежала Ионычеву, церковному старосте.
Боярской поступью и бородами отличались братья Пыриновы.
Все великое собрание расселось по рядам скамеек в окружении
коммунистов.
Спектакль начался. Играли антирелигиозные пьесы.
Начал:
Во время оно,
Наточив в бане самогона,
Сотвори диакон Львов вечерю
всему околотку...

и так далее.
135

Начал дьякон, появился поп, тоже начал:
Во время оно,
Шествуя к дому своему
С церковного амвона...

и так далее.
Выступает попадья на сцепу. Поп с попадьей. Надо сказать,
игра идет в опереточной инсценировке. Недурно поют. Сами
скомпозировали роли.
Поп.
Ку-ка-ре-ку!..

(Хлопает по плечу попадью, поет «Яблочко»).
Эх ты, мать попадья,
Молохольная,
Не пропали дураки
Богомольные...

и так далее.

На сцепу выходят еще несколько мужиков, парней с прино
шениями и стройно поют, как артисты в операх:
Здравствуйте, поп и попадья,
Принимайте яйца,
Колбасы нету у меня...

и так далее.

Первая картина заканчивается общим хороводом:
Испекли мы каравай,
Вот такой широкий.
Вот такой, высокий...

и так далее.
Руководитель спектакля объявляет, что кончилась картина
до-революционная, начинается другая—при Советской власти
поповское житье.
Как прослушала публика?
С захватывающим вниманием слушали и глядели люди рели­
гиозные и люди нерелигиозные. Игра была удивительно умелая.
Самые антирелигиозные вещи как-то не вызывали никакого
протеста. И это надо приписать молодым артистам-коммунарам,
их высоко-умелой постановке.
В подтверждение—факт, что религиозная делегация не ушла,
а дождалась второго действия и немало посмеялась над своими
оковами.
Только Басил А. Ф. сидел задом к сцене, и то, говорят, он
боялся пославших его, а то бы не прочь был п поглядеть. А цер136

ковный староста Ионычев сказал: «Хорошо бы нам такого попа
иметь».
В коммуне отделом просвещения заправляют Катранов Ив. Ал.
и Долбинова М. А.
Вторая часть прошла с неменьшим успехом, чем первая,
где батюшка оплакивал былое житье.
Закончилась картина пением:

Поп.
Солнце всходит и заходит,—
Наше солнце не взойдет.
Бог теперича не в моде.
Поумнел теперь народ.

Хор за сценой.
Поумнел теперь парод.

(Занавес).

Вот какова работа столбищенской артели «Заря Свободы».
Опп же недавно такой спектакль после религиозного диспута
поставили в селе Старинском (в 7 верстах от Столбищ), и,
говорят, был такой успех, что крестьяне приглашают еще по­
вторить.
Вот среди неприглядного моря темноты, забитости, есть
коммуны, с коммунистами во главе, которые разрезают лучем
яркого света темноту. Из таких коммун — «Заря Свободы».
О коммуне напишу в кооперативный номер «Бедноты» полнее.

Крестьянин О. Чернов.
Нижний-Новгород, губсельсоюз.
(«Беднота», № 1787, 12/ІѴ, 1920).

Михно, Иван Карнеевич, крестьянин Калужской губ., Перемышльского уезда, Кумовской волости, села Черпая Грязь.
Родился в 1903 году. Отец его. украинец-казак, был
убит во время русско-японской войны. Мать вышла замуж
вторично за’ зажиточного крестьянина Калужской губ. Отчим
отдал его учиться в Кимрское реальное училище.
■ Октябрьская революция застала Михно в школе. В 191S году
вступил в ячейку коммунистического ученичества, затем в
РКСМ.
137

В 1919 году иступил в отряд особого назначения, продол­
жая учиться и председательствовать в школьной ячейке РКСМЛетом 1920 года он вернулся в де­
ревню и с тех пор живет в селе Черная
Грязь. Сразу же по возвращении его
выбрали в райсовет, а затем членом
Кумовского волисполкома п заведую­
щим отделом народного образования.
Во время голода он с товарищем со­
брал 600 пудов Поволжью, за что
ВЦИК'ом волость была занесена на
красную доску.
С 1921 года тов. Михно 3 раза изби­
рался председателем волисполкома.
Крестьянин И. Михно.
Кроме корреспонденций, тов. Михно
поместил в "Бедноте» рассказ «Помога».

Черногрязское сел.-хоз. товарищество.

Черногрязский район (Кумовская волость, Перемышльского
уезда, Калужской губ.)—садовый, хлебный, торговый. В нем
чувствуется потребность в организации сбыта сельскохозяй­
ственных продуктов в более организованной форме.
По инициативе крестьян-кооператоров, в селе Черпая Грязь
возникает сельскохозяйственное, плодо-овощное товарищество.
Членов на первых порах только двенадцать.
Товарищество свою работу начинает с отправки нескольких
вагонов яблок в Москву. Получился маленький оборот. Этим же
летом организовали сел.-хоз. прокатный пункт. Население
заинтересовалось,—товарищество окрепло.
Большое кирпичное здание с высокой, обшитой тесом, трубой
в Черной Грязи—это комбинированный завод для сушки яблок,
варки варенья, пюре и проч.; он открыт в 1919 году. Для его об­
орудования был открыт кирпичный завод, давший 40.000 кирпича.
В 1922 (небывалом по урожаю яблок) году завод этот использо­
вали, высушив па нем яблок 800 пудов.
Летом 1923 года сушка яблок на заводе не производилась,
но завод все же не стоял. Варили яблочное пюре. Заготовили
1.500 пудов.
138

В 1921 г. в товариществе состояло 200 членов. Зашла речь
о средствах для оборудования мельницы. Заартачились многие
члены. Некоторые выходом из товарищества грозили, не будучи
уверенными в успехе начатого дела.
И пришлось правлению па свой риск и страх ставить мель­
ницу. Провели внутренний заем по членам, а главную поддержку
оказал губсельсоюз. В 1923 году дровяной двигатель сменили
на нефтяной.
У товарищества имеется участок в 64 десятины, требующий
мелиоративной (осушительной) разработки. В 1921 году 27 деся­
тин было вспахано трактором. Беспрерывно приходили крестьяне
ближайших селений, осматривали «махину».
Правление постепенно расширяет свою работу. В данный
момент пет такой отрасли кооперативной работы, где что-нибудь
не сделало или не пыталось сделать Черногрязское товарищество.
Чувствуется широкий размах в работе, живая деятельность
правления, во главе с бессменным председателем Павлом Прохо­
ровичем Дерюгиным.
— И попадает же нам за этот размах,—жалуется Дерюгин,—
пам говорят: работайте в одной области, держите капитал в кар­
мане. А правление этого делать не может. Это было бы прозяба­
нием. Поэтому мы далеки от системы «насиживания мертвого
капитала», хотя ревизионной комиссии и хочется этого.
Недавно состоялось собрание членов Черногрязского сел.-хоз.
товарищества. Не прошло и шести месяцев со времени последнего
собрания, как уже опять в повестке дня: доклады... перевы­
боры...
Дерюгин любит частенько отчитываться перед собранием.
Когда работает,—ему не мешай, а как слышит на себя нарека­
ния, так тут же—собрание.
— Разбирайся-ка, дескать, мир честной, прав я или нет.
Собрание решило открыть при товариществе кредитование
членов с возвратом кредита в 18 процентов надбавки, а для нечленов—в 24 процента. Вступительный паевой взнос (при вступлении
нового члена) установлен в б руб. золотом с рассрочкой уплаты
па 12 месяцев.
Товарищество уже далеко вышло из рамок плодо-овощного,
и его переименовали в «Черногрязское сельскохозяйственное
и кредитно-промысловое товарищество». Членов сейчас—123 че­
ловека.
139

В докладе о работе правление говорит о мельнице.
С августа по январь переработано зерна 18.423 пуда. Зара­
ботали 1526 руб. зол.
Говорят о торговой деятельности.
В октябре прошлого года товариществом открыты па станции
Бабынино и в Черной Грязи торговые лавки. Товар частью был
отпущен губсельсоюзом, па 1.000 червонцев.
Работа в садах.—Товариществом снято в аренду на пять лет
4 сада, 1 сад свой. Всего садовой площади 24 десятины.
Яблок отправлено в прошлое лето в Москву 20.000 пудов.
В дальнейшем решено запяться прежде всего своим участком
и заложить садовый питомник. Некоторую часть участка разбить
на 10 полей с введением посевных трав. Решено открыть па участ­
ке кирпичный завод и,—самое трудное,но необходимое,—запяться
переноской на участок паровой мельницы и оборудованием
на нем всех построек товарищества. Намерены заняться культиви­
рованием арендованных садов: окопка, обрезка дерев и так далее.
До сих пор товарищество никакой культурной работы не вело,
за исключением организации в 1920 г. двухнедельных курсов
по сельскому хозяйству. В дальнейшем правление этим намерено
заняться, начиная с создания библиотеки сельскохозяйственного,
кооперативного и общелитературного характера.
В правление прошли старые члены, и опять прошел предсе­
дателем Павел Прохорович Дерюгин. Состав ревизионной комис­
сии изменился в лучшую сторону.
Собрание работу старого правления одобрило: распыления
сил и средств не нашло.
— Будем и дальше работать,—говорил Павел Прохорович,
и в его словах столько уверенности в своих силах, в успехе
будущей работы, что нельзя не верить,—уж как-то твердо это
говорится.
Крестьянин И. К. Михно.
Черная Грязь, Кумовской волости,
Перемишльского уезда, Калужской губ.
(«Беднота», № 1763, 14/111 1924 г.).

Ноняев, Иван Степанович—крестьянин Владимирской губ.
и уезда, Воронцовской волости, дер. Спирино.
До 1916 года все время занимался сельским хозяйством.
В 1916 году был взят на военную службу. Служить попал
140

в гвардейский полк в Красное Село. Не кончив обучения,
заболел.
По выходе из больницы стал ходатайствовать об отправке
на фронт. В окопах пришлось много испытать за измену Керен­
скому в июньском наступлении. Демобилизовался в 1918 году.
В октябре добровольцем вступил в Красную армию.
Был назначен в Воронеже в запасный полк и прослужил там
до 1921 года.
Первое время по возвращении в деревню занимался восста­
новлением своего хозяйства. С 1923 года ведет общественную
работу. Состоит в своей деревне председателем сельсовета.
Заведует организованным им клубом-театром. Много стараний
прилагает к улучшению землепользования своей деревни.
Кредит есть, но для кого он?
(Кредитная волокита).

При Воронцовском едином потребительском обществе от­
крылся кредитный отдел для кредитования местного крестьян­
ства па восстановление сельского хозяйства. Для первого случая
Владимирское отделение отпустило 1.000 руб. зол. кредита.
Но как приходится получать их крестьянству?
А вот я приведу пример.
Гражданин деревни Плешков, Зайцев И. М. (принадлежит,
действительно, к беднейшему слою деревни), у которого пала
прошлое лето лошадь, п пет никаких средств к приобрете­
нию без поддержки, подает заявление об отпуске ему в кредит
150 руб. на покупку лошади. Заявление от пего приняли и
сказали:
— Приходите через неделю, будет вам определенно сказано,
как можно получить, то-есть справимся, может, отпустят вам
из Артсоюза прямо лошадью, а если нет, то выдадим деньги.
Надо упомянуть, что этот гражданин из селения за 15 верст
до кредитного товарищества, а товарищество один день в педелю
ведет все операции по кредитованию.
Приходит другой раз. Ему говорят:
— Вы тогда не по форме подали заявление!
Что ж делать, раз деньги надо, то приходится обратно итти
домой переписать по форме, которую ему дали, и заверить
в сельсовете.
141

Приходит в третий... Денег нет и «придите еще, может,
будут»..
Но куда дели 1.000 руб.? Приходит еще, и тоже денег нет...
Каково водить за нос в течение месяца и из-за 15 верст крестья­
нина-труженика, у которого и сапоги-то последние. Да и еще-то,
видно, походишь!
Это что за порядки? Для чего такой бюрократизм? Таких
заявлений лежит в кредитке куча, и вот так еженедельно
крестьяне обивают пороги кредитки.
Теперь вот эта же кредитка опубликовала, что принимает
заявления и будет снабжать на льготных условиях население
сел.-хоз. машинами, а также безлошадных лошадьми, по уже
доверия этому нет. Вот как насолила кредитка крестьянству!
Да и притом машины будут отпускаться из губернского земель­
ного склада, а лошади из Артсоюза и все от них в кредит, по куда
же тогда пойдет кредит? Не на обороты ли кулакам-дельцам?
Крестьянин И. С. Коняев.
Андреевско-Воронцовское п. о. Владимирской губ.,
дер. Спирино.
(«Беднота», № 1774, 28/III 1924 года).

В. Н. Дмитриев- -студент-тимирязевец, сын крестьянина
д. Елохова, Левашевской вол., Ко­
стромской губ.
Семья его до сих пор крестьянствует
в д. Елохове, имея около 3-х десятин
земли. Отец его введу себя пятипольный
севооборот профессора Дояренко.
В 1919 году Дмитриев окончил
школу I ступени, год был учителем
школы I ступени. В 1921 г. поступил в
Тимирязевскую академию па факультет
сел.-хоз. экономии и политики. На кани­
кулы Дмитриев ездит домой в деревню,
где работает на пашне вместе со своей
Студент крестьянин
В. Н. Дмитриев.
семьей.

142

Услужливый секретарь опаснее врага.
Общее собрание граждан деревень Елохова и Жабрева, Ко­
стромского уезда, обсуждают самые наболевшие вопросы: о лесе
и волостном сборе.
—Воруем дрова,—заявляют мужики,— и не знаем, как из
этого положения выпутаться: денег для покупки дров нет,
а отапливаться нужно.
Попросили меня, как человека свежего, только-что приехав­
шего из Москвы, рассказывать им, какие существуют по этим
вопросам декреты, и как из такого «воровского» положения
выпутаться.
Рассказал им, какие есть инструкции о передаче лесов мест­
ного значения, относительно же волостного сбора прочитал
инструкцию Наркомфина. В конце-концов собрание постано
вило послать для выяснения этих вопросов меня и крестьянина
Макарова (бывший красноармеец, кавалер ордена Красного
Знамени) в Левашевский ВИК, Костромского уезда.
Председателя ВИК а не было. Замещал его член ВИК тов.
Кишечкин. Последний стал давать нам разъяснения по этим
двум вопросам. В ВИК’е было человек 15 мужиков. Раз зашел раз­
говор о таких наболевших вопросах, как лес и волсбор,—мужики
стали собираться около пас в кучу. Им страшно хотелось узнать
обо всем этом подробно. К тому же я прочел вслух инструкцию
Наркомфина о предельных ставках волсбора, которую и сам
ВИК не знал еще.
Все шло хорошо.
Но вот грозно предстал перед нами секретарь ячейки РКП
II. Соболев и не менее грозно предложил крестьянам разойтись,
мне отойти от тов. Кишечкина, а последнему запинаться теку­
щим^ делами.
На мое заявление, что наше дело есть одно из таких текущих
дел, Соболев велел мне немедленно отойти:
— Иначе я прикажу милиции вас вывести,— закончил он.
Мужиков же, ослушавшихся его приказа, стал «осаждать
назад».
На мое заявление об этом председателю ВИК'а тов. Кузне­
цову я получил ответ с просьбой: «не придавать всему случивше­
муся серьезного значения».
143

Нужно сказать, что тов. Кузнецов, член РКП, пользуется
большим довернем среди крестьян. Нужно лишь пожалеть,
что его окружают люди, в роде Соболева.
Об этом нужно подумать самому тов. Кузнецову.
В. Н. Дмитриев.
Студент-тимирязевец, крестьянин д. Елохова,
Левашовской
вол., Костромской губ. и уезда.
(«Беднота», № 1779, 3/ІѴ 1924 г.).

Николай Александрович Баранов — крестьянин дер. Бортниково, Кимрского у., Тверской губ., родился в 1883 г.
4-х лет он остался сиротой, а один­
надцати отправился на заработки. С
17 лет Баранова захватила политиче­
ская работа, стал читать нелегальную
литературу. В 1905 г. его. хотели аре­
стовать, как агитатора-пропагандиста,
по ему удалось скрыться в Москву.
По возвращении на родину Баранов
был тотчас аде арестован п сослан в Во­
логодскую губ., в г. Никольск. Из ссылки он вскоре бежал с чужим паспортом—
мещанина г. Сызрани, Колосулихина,
Мих. Андр. В 1909 г. был вновь
Крестьянин Н. Баранов,
арестован и сослан в Усть-Усольск на
2 года.
С ним вместе отправились в ссылку жена и трое детей.
В 1911 году Баранов опять вернулся к себе в деревню, где под­
вергался всяким гонениям со стороны администрации. Здесь
занялся он сельским хозяйством и плетением корзин. В 1916 г.
уехал в Петроград, поступил чернорабочим па Путиловский
завод и проработал там до Февральской революции. В револю­
ционном движении принимал самое активное участие.
Вернувшись в деревню, Баранов принялся за организацию
совета крест, депутатов. С мая месяца он был избран членом
уисполкома и работал сначала в течение 3-х лет в Корчевском
уездном исполкоме и земотделе в качестве заведывающего,
а затем в Кимрах тоже заведывающим уземотделом, по назна­
чению съезда Советов.
144

В деревне, по заданию Кимрского уисполкома, Баранов
провел ряд сельскохозяйственных кампаний.
Сейчас вторые выборы работает в волисполкоме, как член
волземкомиссии.

Кому это на руку?
Представители власти должны бы были оказывать всяческое
содействие развитию кооперативных организаций, а у нас иногда
выходит наоборот.
Приведу пример.
Ябугинское сельскохозяйственное промысловое товарищество,
Кимрского у., Тверской губ., в феврале сего года возбудило
ходатайство о сдаче в аренду товариществу уже несколько лет
пустующего торгово-складочного помещения, находящегося в
с. Каменеве, Ленинского у., Московской губ., и ранее принадле­
жавшего гражданину Шевелеву.
Общий отдел Ленинского уисполкома согласился означенное
помещение сдать. Представителю товарищества оставалось только
оформить договор с Ленинским волисполкомом о сдаче в аренду
помещения.
Между тем, председатель Ленинского волисполкома,
тов. Студнев, противник развития Ябугинского товарищества,
сдать помещение отказался. По жалобе товарищества на тов.
Студнева, Ленинский уисполком от 26 февраля 1924 г. за
№ 1145 сделал распоряжение Ленинскому волисполкому о пе­
редаче помещения бывш. Шевелева па известных условиях то­
вариществу.
Волисполком на распоряжение уисполкома совершенно
не обратил никакого внимания, и помещение сдано опять
не было.
Товарищество, нуждаясь в помещении и видя явную неспра­
ведливость действий Ленинского волисполкома, в лице тов. Студ­
нева, вынуждено было обратиться в Главное Управление Комму­
нального Хозяйства (Наркомвнудел), которое от 4 марта 1924 г.
за № 4785, в письме президиуму Ленинского уисполкома, пред­
лагало обратить внимание па отказ волисполкома о сдаче поме­
щения. Получить его в аренду так и не удалось, а помещение
сдано под торговлю ЕПО.
Теперь нужно задать вопрос: нуждалось ли ЕПО в торговом
помещении?
Крестьянский корреспондент.

145

10

Могу смело ответить, что оно в торговом помещении совер­
шенно не нуждалось, потому что имеет собственное хорошее
помещение, в котором торговало с 1916 года. Понадобилось
торгово-складочное помещение бывш. Шевелева ЕПО только
потому, что это хотелось сделать тов. Студневу.
Теперь нужно сказать, какие убытки причинены деяниями
волисполкома или, проще выразиться, деяниями тов. Студнева.
Товариществу пришлось снять в аренду помещение у частного
лица, мало удобное, да, кроме этого, истратив на ремонт около
100 руб. А сколько потрачено средств и времени,—это видно
из дела.
Также причинен убыток и ЕПО: нужно платить арендную
плату за снятое помещение,—сколько, указать не могу. Выломано
все оборудование из своего помещения, и теперь оно пустует.
В данное время сел.-хоз. товариществу желательно снять поме­
щение ЕПО, но вряд ли ему и это сдадут..
Кому же па руку такая политика, как не частному капиталу?
Пусть тов. Студнев и ЕПО ответят.
Н. Баранов.
Тверской губ.. Кимрского уезда, Рождественской вол.,
дер. Бортникоо.
(«Беднота», № 1779, 3/IѴ 1924 г.)

Никитин, Иван Александрович—крестьянин Кубано-Черноморской области, Кавказского отдела, Гулькевичской вол.
Родился в 1895 году.
После военной службы вернулся в
деревню в 1917 году. Весь этот период
1917—1922 годов работал па выборных
должностях — предревкома, предволисполкома и т. д., а также добровольцем
в Красной армии.
С 1922 года школьный работник
хутора Майкопского, член местного
сельсовета, заведывающий избой-читальКрестьянин И. Никитин.
ней и уполномоченный волостного союза
рабпроса. Кандидат РКП.
146

Без дельцов и умников, а открыто—по закону!
(Хутор Майкопский, Гулькевичской вол., Кавотдела, Куб.-Черн. области.)

Население хутора Майкопского очень невнимательно отнес­
лось к землеустройству: не посылали своих представителей
для участия в работе, не требовали отчета, когда представители
были, не обжаловали действий землемера в законный срок
и так далее; а все благодаря кучке «заправил», которые, имея
кусочки «собственной» земли в 30—40 десятин, как чорт ладана,
боялись землеустройства и всяких переделов и всячески стара­
лись его тормозить и срывать.
И в результате хутор оказался обрезанным землей крайне
невыгодно для всех граждан. А кусок самой лучшей земли,
в 600 десятин, которую хутор обрабатывал в течение 20 лет,
совершенно отрезан от хутора Майкопского. И на этой земле,
находящейся всего в 100—150 саженях, поселяется новый ху­
тор—Лебяжий.
Когда кулачье увидело, что с землеустройством шутить нельзя,
и что страдают не только бедняки, которых они сбили с толку,
а и они сами, то начали поправлять дело, по... еще хуже его пор­
тили. Не желая действовать открыто и законным путем, совместно
со всем населением хутора, пострадавшим по их вине, эти «бла­
годетели» делают несколько раз тайные сборы пшеницы и денег
па «хлопоты» и на «смазку нужных людей». Но то и другое
частью пропивают, частью расходуют на свои нужды. Благодаря
опять таки их стараниям, хуторян долго водил за пос «частный
адвокат» Токарев, которого «поили, кормили», собирали ему
«за труды», сделали посев. Устраивали тайные (от бедноты) сове­
щания и досовещались до протокола ГПУ (за приглашение
на совещание бывшего помещика, владельца 5.000 десятин,
Меснянкина).
Известному в пашей местности дельцу Коссовичу за приве­
зенную из «области» бумажку (ничего, впрочем, не значащую)
собрали десятки пудов пшеницы и золотых рублей, сделали
несколько десятин посева.
Вообще, разные проходимцы хорошо поживились от хуторян,
благодаря содействию кулаков. Но в настоящее время созна­
тельная часть хутора знает цепу как хуторских «заправил», так
147

10'

и рекомендованных ими «хадаталев» и «аблакатов», обходящих за
кон,и ищет другой путь помочь своей беде. А найти его очень легко
п просто. Делайте все по закону—в открыто добьетесь своего.
Землеустройство Гулькевичской волости, произведенное земле­
мером Маноцким, признано высшими органами власти неправиль­
ным. Сейчас производится землеустройство другим землемером—
Скачевским. С ним работает несколько выборных людей от хутора
Майкопского. Следить, чтобы они относились к делу добросо­
вестно п давали отчет о своей работе. Дело должно правильно
разрешиться не потому, что старались «дельцы», в роде Токарева
и Коссовича, или «умники», в роде кулака Болгова, а просто
по закону и по справедливости. Какой смысл сажать на шею
хутору Майкопскому хутор Лебяжий, делать чересполосицу,
сеять вражду, если есть земля в других местах!
Защищать своп справедливые требования крестьяне должны
через своих добросовестных и честных уполномоченных и по
закону.
Иван Никитин.
X. Майкопский, Гулькевичской вол.,
Кавотдел, Куб.-Черн. области.
(«Беднота», № 1744, 8/II 1924 г.)

Гущин, М. родился в 1886 г. в бедной крестьянской семье.
С 12 лет он был вынужден прирабатывать по имениям помещиков,
а пятнадцати лет стал уходить па зара­
ботки, как полный работник. Работать
ему пришлось и в немецких колониях,
и в шахтах, и на фабриках, и па жел.
дор. Здесь он переменил несколько
должностей: с рабочего до конторщика.
В 1912 году Гущина избирают членом
правления кооператива, и вскоре он
организует товарищескую ссудо-сбере­
гательную кассу.
В первые дни революции в 1917 г.
Крестьянин М. Гущин.
Гущин проходит в Тульский Совет Ра­
бочих Депутатов. Но, в конце-концов,
Гущин заскучал по земле, порвал со всей работой в городе
и вернулся в деревню.
Хозяйство он устраивает по многопольной системе п через
3—4 года достигает высоких результатов: земля, родившая
148

раньше30—35 пудов, дает у него 100—120пуд., и там, где родился
маленький овесец, Гущин набирал с десятины по 400 и более
пудов клевера.
Живя в деревне. Гущин организовал первый в губернии культ­
просвет, а впоследствии сел.-хоз. кооперативное товарищество
с ремонтной мастерской.
А куда девать скотину?
Предложение крестьянина.

При пропаганде многополья в деревне обыкновенно слышишь
всегда почти одни и тот же вопрос:
— А куда же мы денем тогда скотину? Пару будет меньше,
да и тот советуют пахать рано весной.
Вопрос этот нередко сбивает с толку не только крестьян,
но и самих агрономов.
По толкованиям крестьян выходит так, что если при много­
полье не будет такого выгона, как пастьба скота по пару, то при­
дется и скотины держать меньше. А если так, то па что «к лешему"
им тогда и многополье? II как-раз, па грех, иногда и агрономы
не могут разбить этого возражения.
Прежде всего надо, чтобы предложение о переходе па мно­
гополье было хорошо обосновано, ясно, кратко, а главное—
толково. Надо иметь в виду, что крестьяне, когда речь заходит
об изменении форм хозяйства, всегда и прежде всего стараются
отыскать только плохие стороны всякого новшества.
По этому поводу мне и хотелось бы предложить следующие
соображения, которые когда-то сильно действовали па меня
самого и были проверены мною самим па деле пропаганды много­
полья среди крестьян.
Пастьбы скота по паровому полю,—говорил я,—в сущности
и нет. Есть лишь прогулка скота, вдобавок прогулка на тощий
желудок.
Пар летом во время пастьбы бывает так выбит и выточен,
что на нем не набирается овца, а не только корова.
Ясно, что сожалеть об утрате некоторой части такого пара
не приходится.
При многополье, вместо голодной прогулки скота по выбитому
пару, можно будет подкармливать скот зеленым клевером. Кле­
вер можно подкашивать по мере надобности.
149

Не следует упускать из виду, что самый легкий способ пере­
хода на многополье надо считать тот, когда первое поле еще при
трехполке засевается по озимому посеву клевером.
Этот клевер в будущий год и будет служить как-раз большим
подспорьем в подкормке скота.
Кроме того, здесь будет сделан отчасти первый шаг и к стой­
ловому содержанию скота (на дворе), что давным-давно уже
делается в передовых крестьянских хозяйствах.
Нужны живые примеры.

Нужно па примере показать прямую и очевидную выгоду
многополья по сравнению с трехполкой.
Доказать это очень просто.
Не надо брать для примера целое поле всего селения, как это
часто делается, а взять и учесть только площадь земли одного
отдельного хозяина.
Например, у Ивана всего распашной земли при трехполье
имеется 4 десятины. У пего в работе находится 22/3 десятины
земли, из которых 11/3 десятины он засевает рожью.
Иван собирает с нее 16 копен (беря урожай в среднем 12 копен с
десятины). Эти 16 копен дадут 100 пудов зерна и 150 пудов соломы.
В яровом клипу у Ивана тоже 11/з дес., которые он засевает
так: 1/2 дес. — овсом, 1/2 дес- — картофелем, 1/з дес.— гречихой.
С полдесятины овса Иван получил 7 копен, а копна даст
по полторы четверти зерна, то-есть 9 пудов. Значит, всего
на круг—65 пудов, соломы 55 пудов и 8 пуд. мякины.
С полдесятины картофеля он получит 8 возов, то-есть около
200, мер картофеля. С ,/3 дес. гречихи получит 4 копны, а 4 коппы
дадут 40 пудов зерна, 30 пудов соломы и 5 пудов мякины.
Подсчитаем все это.

А всего па.............................................. 265 руб. 45 коп.
150

Теперь подсчитаем, что дает та же земля, например, при яро­
славском четырехполье, где в каждом поле будет по 1 десятине.
Озимое поле: 12 копен ржи, то-есть 75 пудов зерна, 110 пудов
соломы.
Клеверное поле: 250 пуд. сена и 50 пуд. отавы.
Яровое поле: полдесятины овса—65 пуд. зерна, 55 пуд. соломы,
В пуд. мякины, четверть десятины—100 мер картофеля, чет­
верть десятины—3 копны гречихи, то-есть 30 пуд. зерна, 22 пуда
соломы и 4 пуда мякины.
Все это даст дохода:

А всего на............................................... 323 руб. 15 коп.

И сразу же становится видно, что многополье дает в год
лишних 57 р. 70 коп. Раньше за эту сумму в работниках жили
круглый год.
А если мы всмотримся в дело еще глубже, то увидим, что при
трехполье семян идет гораздо больше и требуется несравненно
больше труда для обработки под посев.
Ведь, пашется 22/3дес., тогда как при четырехполье пашется
только 2 десятины, потому что десятина под клевером не обра­
батывается.
Не надо затем забывать, что при многополье урожайность
земли с каждым годом повышается, ибо один и тот же хлеб при
посеве попадает на свое старое место через более длинные про­
межутки времени, чем при трехполье, не говоря уже о том,
что клевер своими корнями удобряет землю.
Крестьянин Матвей Гущин.
Дер. Волчьи Хутора, Частинской
вол., Тульского уезда и губ.
(«Беднота», № 1756, 5/III, 1924 г.)

151

Решетнев, Ив. Т., родился в 1891 году в крестьянской семье
в дер. Карабанове, Костюковичской вол., Климовичского уезда,
Гомельской губ. До 1912 года он жил
вместе с родителями и работал в хозяй­
стве. В это же время он учился в Климовичской городской школе. Окончив
школу, он уехал на Дальний Восток
ходоком по крестьянским делам. Здесь
он и прожил 11/2 года и работал на
Амурской жел. дороге, здесь же хорошо
ознакомился с сельским хозяйством
крестьян Амурской области.
Вернувшись домой, он уехал в Мо­
скву учиться в университет Шанявского.
В 1915 году он вынужден был скрыКрестьянин И. Решетнев, вяться от преследования полиции л опять
уехал в Сибирь. «В Сибпри,—пишет тов.
Решетнев,—я прожил 2 года в бесплатных работниках у
знакомых крестьян, учил детей зимой и работал в поле летом,
вел вечерние курсы для взрослых, читал русскую историю,
как я ее понимал. От нескольких попыток ареста со стороны
полиции и краевых начальников спасался бегством в тайгу,
где порядочное время проводил бродячим охотником, скрывался
по заимкам и пасекам».
С 1917 по 1922 год тов. Решетнев работает в различных обще­
ственных организациях в Амурском областном совете крестьян­
ских депутатов, в земстве, в управлении внутренних дел, учите­
лем и инструктором.
В 1922 году Решетнев вернулся в РСФСР. «Сюда меня потя­
нула тоска по российской деревне (амурская деревня—другая)»,—
пишет Решетнев в своей автобиографии.
Теперь он крестьянствует.
День женщины.
(8-е марта).

На этот раз клуб переполнен исключительно женщинами.
Среди достаточно пестрой местечковой публики особенно
выделяются женщины из деревень в цветных платках и просто
в косынках своей работы, пришедшие за 3 и 7 верст из деревень.
152

Конференцию открывает женщина, член Костюковичского
волостного исполнительного комитета Банькова. Музыка чтит
память Ильича траурным маршем. Публика—стоя.
Без суеты избирается президиум из женщин, и оглашается
повестка дня.
По первому вопросу заслушивается не совсем удобоваримая
информация товарища из уезда. Сейчас же за докладом сыплются
вопросы:
— Почему 11-й съезд женщин был за границей и в каком
именно городе?
— Сколько женщин работает за границей?
— Сколько женщин в партии?
Все это—вопросы, как видите, женщин, кое-что знающих
из политики, по крайней мере, уже услышавших. Но вот девушка
задает такой вопрос:
— Что мне делать, когда я хочу итти в клуб слушать «аратарство», учиться, смотреть спектакль, а меня батька не пускает?
Большая половина залы смеется,—докладчик делает обычное
на митингах разъяснение:
— Теперь равноправие, и ты скажи своему батьке, что он
не может тебя насильно держать.
Этим узел только запутывается.
— А он мне есть не даст!
— А вот что мне делать?
Опять поднимается деревенская половпна,—дети малые, муж
бросил, иной раз кормиться нечем, как учиться?
— Можно ли неграмотной поступить в партию?
— Нам говорят, что нас освободили; кто был тогда доступен,
тот и теперь впереди, а мы, как тогда были позади, так и теперь.
— У кого один надельник, а 10 душ. Налогу накидывают мно­
го, из этого соль, из этого и керосин. Нам никак нельзя жить. При­
ходит председатель, говорит: бумаги из губернии пришли—в три
дня налог выполнить, а где мне взять? Муж слепой. Тут стра­
ховка. Я с детьми давно уже всю мякину поела.
— Сын в Красной армии 6 лет служит, хата развалилась.
Я ходила, ходила, толку пет; теперь сын пишет, что еще па 2 года
остался, па курсы записался. Когда придет,—неизвестно. Только
нашего брата мало почитают,—в уезде разрешили хату, а в Пань­
ках (в лесничестве) отказали. Мартищева меня зовут, из с. Прусина. Как быть?
153

Упрямой стеной встают эти вопросы п в тысячный рал напо­
минают нам, как должны мы быть бдительны, а главное, как
внимательны к этой горькой, без радости жизни.
Были ли внимательны присутствующие па собрании товарищи
от уезда и волости,—покажет будущее, как разрешится вопрос
о хате в Папьковском лесничестве матери красноармейца из села
Прусина.
Дальше слово крестьянки из д. Вязовец—Агафьи Сафаненковой.
— Власть хорошая, и программа хорошая, да не у всех работ­
ников сердце одинаковое. Кто другим радеет, а кто себя жалеет.
А про паше женское положение и говорить нечего: учиться мы
рады, но прежде всего нужно образовать мужчину. Берет он
себе жену-рабыню, заставляет рожать детей, а перемены в работе
не дает. Летом чахнет в поле, а зимой за веретеном,—
нет ей покоя, пет и уваги: там дети, там свиньи за хвост
рвут, а тут муж норовит по морде дать. Надо учить мужчин.
— Жизнь пепельная,—говорит с места старуха.—Треплешься,
треплешься год, чтоб тело прикрыть, а нужда придет, несешь
свой аршин, чтобы за грош продать, а тут еще дров пет,
в холоде насидишься. Со всех концов жить плохо. Когда-то
о нас подумают?
Вопросы следовали за вопросами: а как это, а как другое?
— Можно ли из деревень записаться в кооперацию?
Конечно, такой вопрос является укором нашим кооперато­
рам, которые не потрудились проехать в деревню и побеседовать
с населением о кооперативном деле.
Барыши не уйдут.
Приятно было слушать, как женщины сочными голосами
с воодушевлением исполнили «Интернационал».
Что-то повое и мощное слышалось в прямых вопросах.
— Женщина выходит па дорогу общественной и государствен­
ной жизни и, натыкаясь па препятствия, ищет разумных начал
и оправданий.
Крестьянин Ив. Решетнев.
Д. Карабаново, Гомельской губ.,
Калининского уезда (бывш.
Климонического).
(«Боднота». № 1772, 26/III 1924 г.)

164

Белянин, Василий Александрович, родился в 1878 году
в бедной крестьянской семье, в селе Короваеве, Короваевской
вол., Орехово-Зуевского уезда, Мо­
сковской губ.
С 12 лет до 17 он вел самостоятель­
ное крестьянское хозяйство, так как
отец его умер. Потом он ушел в Петро­
град па заработки, но потом опять вер­
нулся в деревню.
В деревне он был выбран председа­
телем добровольной пожарной коман­
ды,—это была его первая общественная
работа. В германскую войну тов. Бе­
лянин был мобилизован п попал на
фронт, где был ранен. По выздоро­
влении вернулся домой в деревню, где
Крестьянин В Белянин.
вел работу по выборам в трех райо­
нах. Теперь состоит председателем сель­
ского комитета взаимопомощи, а также заседателем в нарсуде.

Дайте крестьянину мелкий кредит!
(Мысли крестьянина).

Куда обратиться крестьянину в первую очередь за ссудой
пли даже за советом?
Конечно, первая ступень—сельский комитет взаимо­
помощи.
Ведь, пет таких банков, где бы крестьянин мог взять
мелкую ссуду, примерло, от нескольких рублей и до одного
червонца, которые крестьянину, тем более бедняку, всего чаще
требуются.
Правда, был банк в уезде Орехово-Зуево, где я и сам креди­
товался на постройку дома, по только до 1 мая 1923 года.
Банк, видя сильный наплыв крестьянства за ссудой, собрал
собрание из своих заправил и вынес постановление: единолично
крестьянству ссуд не выдавать,— выдавать коллективно или
артелям.
Этим постановлением банк крестьянству явно в ссуде отказал,
так как у крестьянства в мелкой ссуде коллектива быть не может:
155

одному требуется сегодня купить колеса, другому—немного
добавить на покупку коровы и так далее. В этих случаях коллек­
тива собрать нельзя.
Затем, в июле или в августе, хорошо не помню, открывается
новый товарищеский банк, где нужно внести 5 рублей золотом,
тогда и можно кредитоваться. Это даже крестьянству неприем­
лемо. Крестьянин—не коммерсант, у него нужда случайная,
иногда и спешная, не требующая долгих отлагательств, как,
например, для поездки в город на несколько суток.
Из вышесказанного видно, что, куда крестьянин ни сунься,
ему везде отказ по тем пли иным причинам. В силу необходимо­
сти он прибегает в последнему исходу, обретенное или оставлен­
ное жито на посев поля он несет продавать кулаку, который,
видя его безвыходное положение, явно притесняет п не дает той
цены, которая в половину ниже рыночной. Ясно, тут крестьянин
многое теряет от продажи, да у него уже эта часть поля остается
незасеянной.
Вот тут сельский комитет взаимопомощи мог бы при наличии
сумм вывести его из затруднительного положения.
Сельский комитет—это самый близкий, самый нужный орган
крестьянства, и он видит всю нужду своего односельчанина,
и только он первый подаст руку помощи. Государство идет на по­
мощь крестьянству машинами и всеми видами сельского хозяй­
ства, но самый низ, то-есть бедноту, и забыло; а этой бедноты,
не имеющей хорошего хомута или колеса, более половины тех,
которые мечтают о машинах.
17 февраля созывался съезд сельских комитетов взаимопомощи.
Из докладов с мест было видно плачевное положение комитетов.
Волостной комитет—п то только имеет в обращении 20 пудов
зерна п на 50.000 совзнаков. Вот тути проявляй комитет взаимо­
помощи свою деятельность на поприще своей работы!
Крестьянин В. А. Белянин.
С. Короваево, Орехово-Зуевского
уезда, Московской губ.
(«Беднота», № 1769, 22/Ш 1924 г.)

156

Дмитриев, Василий Васильевич, родился в 1892 г., в селе
Данилове, Шебанцевской вол., Подольского у. 12 лет его отвезли
в Москву, в ученье, в мануфактур­
но-рисовальную мастерскую француза
К. Э. Каплен. В это же время он посещал
вечерние курсы для рабочих, много
читал, читал также и нелегальные
брошюры.
В 1910 году мастерская Каплен была
переведена в Сергиево, Московской губ.
Там местный учитель, студент Марков,
устраивал для кустарей-кукольников
митинги.
Крестьянин
В 1914 году Дмитриев был взят на
В. В. Дмитриев.
войну и попал в плен в Австрию.
В плену он пробыл 4 года п работал там па хуторе в качестве
крестьянского работника.
Осенью 1918 года Дмитриев вернулся домой, в деревню.
Хозяйство, было разорено, пришлось подрабатывать в городе.
Теперь хозяйство налаживается. С 1923 года Дмитриев состоит
председателем сельсовета.

Заводите терку,— семена будут свои.

В нашем селе клевер начали сеять 18—20 лет назад. Главной
причиной, раскачавшей пас, послужило малое количество лугов.
Почти каждый год бывало, что к веспе многие домохозяева рас­
крывали крыши сараев на корм скоту.,
В то время в соседнем имении был посеян клевер, который
па помещичьей земле родился необычайно хорошо.
На сельских сходах у нас стали поговаривать о необходи­
мости посеять клевер. Большинство, однако, возражало, что
па крестьянской земле клевер родиться не будет.
Споры разрешил крестьянин Рожков, посеявший на отдель­
ной, арендованной у общества земле клевер, который и родился
почти не хуже помещичьего.
Только после опыта тов. Рожкова все общество решило трех­
полье превратить в четырехполье. Был введен ярославский
севооборот.
157

Многие крестьяне сами стали разводить семена, но не для
продажи, считая более выгодным продавать клевер сеном.
А продавали его почти все.
Каждый крестьянин, кроме того, завел лишнюю 1, а то и 2 ко­
ровы. Даже бычков на мясо стали выкармливать.
За первые же 4 года сельское стадо утроилось. И это в то время,
когда большинство мужчин было на отхожих промыслах и сель­
ским хозяйствам интересовались мало.
Почва у пас—тяжелый суглинок. Клевер родится от 300 до
400 пудов па десятину, в общем, довольно равномерно. И только
в 1920, исключительно засушливом году вновь посеянный клевер
не взошел совершенно.
Следующий 1921 год был не менее засушлив, и клевера не
было опять. В 1922 году посеять его, в виду дороговизны семян,
не пришлось. И только прошлой весной возобновили посев почти
полностью.
Всходы были очень хороши как пермского красного, так и
кудряша. Клевер пропал только у двух домохозяев,—очевидно,
попались лежалые семена.
20 лет назад нашему примеру последовали 2 селения. Еще
в двух селениях стали сеять лет 6—7 спустя. Но в прошлом
году почти половина населения волости переделила поля для 8—
9-польного севооборота.
Есть опасение, что в нынешнюю весну нельзя будет достать
семян клевера и вики.
Большую помощь в этом отношении оказал шеф волости—
Всероссийский Кожсиндикат, взявший в Сельбанке под свое
обеспечение 4.000 руб. и закупающий на эти деньги клевер для
волости.
Имеющееся в волости сел.-хоз. кредитное товарищество тоже
обещает купить семена клевера и дать па этот предмет ссуды,
по па слишком короткий срок (3 месяца) и чрезмерные проценты
(18 годовых).
В будущем году, если клевер уродится хорошо, крестьяне
собираются купить терку и разводить свои семена.
Село Донилово, Подольского у.,
Московской губ.
(«Беднота», № 1767, 20/ІІІ 1924 г.)

Крестьянин В. Дмитриев.

158

Бородько, Иван Иванович, родился в 1905 году в семье бед­
ного крестьянина села Замишева, Новозыбковской волости и
уезда, Гомельской губернии.
Земельный надел отца был в 2 десятины,
а семья в 8 человек, и он вынужден был
искать зимой побочный заработок. Не­
сколько лет он проработал сторожем в но
возыбковском реальном училище, что дало
возможность его сыну проучиться там до
Октябрьской революции. После Октябрь­
ской революции тов. Бородько бросил
учиться и вместе с отцом начал работать
только в своем хозяйстве,—земельный на­
дел их был увеличен.
В 1922 году Бородько и его передовые
товарищи организовывают избу-читальню
Крест. И. Бородько.
и культпросвет.
В 1923 году Бородько командируется па губернские библио­
течные курсы. По окончании курсов он был назначен заведую­
щим библиотечной сетью в волости. С 1923 года тов. Бородько
состоит членом РЛКСМ.

Семенное хозяйство сделало революцию.
У крестьян Климовской волости за последнее время про­
является громадный интерес к землеустройству.
Четыре селения: Сачковичи, Сытая Буда, Лакомая Буда и
Гетманская Буда уже провели землеустройство и перешли к но­
вым формам землепользования. Одиннадцать селений подали
заявления о проведении у них землеустройства.
Причиной всему этому—семенное хозяйство, организовавшееся
в селе Лакомая Буда.
Семенное хозяйство показало крестьянам, как правильно
обрабатывать землю, каким нужно сеять зерном, и также какая
польза от многополья.
Крестьянство, которое до организации семенного хозяйства
и слышать по хотело о каких бы то ни было новшествах, поняло
всю выгодность многопольной системы и культурных способов
обработки земли и со всей силой стремится провести все это в
жизнь.
159

Чувствуется расслоение деревни: на общих собраниях, где
обсуждают вопрос о землеустройстве, беднота не дает и рта
раскрыть кулакам.
Ежедневно в волисполком подаются заявления о проведении
в том или ином селе землеустройства.
Вот какую роль сыграло семенное хозяйство в деле раскре­
пощения крестьян от старых форм землепользования.
И. И. Бородъко.
Посад Климов, Новозыбковского уезда, Гомельской губернии.
("Бедаота", № 1815, 20/Ѵ 1924 г.)

Яков Пожаров—сын крестьянина дер. Покровка № 3, Давлекановской вол., Белебеевского кантона, родился в 1898 г.
В 1912 году окончил 2-классное сель­
ское училище, «а на второй день
пошел пасти скот».
В 1917 году тов. Кожаров был взят
на военную службу, а год спустя
попал в плен к Колчаку. Через не­
сколько месяцев ему удалось бежать
от Колчака, и тут же он вступил в
Красную армию.
«До поступления в Красную ар­
мию,— пишет тов. Кожаров в своей
автобиографии,— в политике я ничего
Крестьянин Я. Кожаров.
не понимал. В 1919 году во время
партийной недели я ознакомился с
программой коммунистов, стал читать политические книги,
газеты».
После службы в Красной армии тов. Кожаров крестьян­
ствует, учится токарному ремеслу и следит за храпением газет,
выписываемых всем обществом.

Как ростут одни на горбу других,
Думал я о покровских кулаках, оправдывал я своих зажи­
точных граждан, кроме Ивана Кобзева. Но теперь, всмотревшись
в ихнюю жизнь, совсем другого мнения о них.
160

Буря гражданской войны пришибла на-время рост кулаче­
ства и многих вывела из их ней среды. Период с 1918 года по 1921 г.
был незаметен, и деревня как-будто бы сравнялась.
Но с новой экономической политикой появляется рост нового
кулачества—практического кулачества, которое видело гибель
своих предшественников и старается быть незаметным кулаком,
а не бахвалится, как прежде.
Новое кулачество образовывается так. Например, наше,
начиная с 1922 года, платит продналог. Наши середняки (некото­
рые) стали утаивать посев, а продналог брался с удвоенной за­
сеянной площади. Утаивали конечно, понемногу все, но ихняя
тайна больше всех. Они запахивали большую половину бедняц­
кой земли, а также и уехавших в Сибирь по случаю голода. Об­
следование засева площадей производилось «глазомером». И как
ты па него напишешь 7 дес. посеву, когда у пего всей земли
6 дес., а Петрова, Игнатова и Курнечихина—это земля не «его».
Беднота хотя бурлила, но только после уплаты налога, а когда
заполнялись списки, то все молчали.
Теперь наши «середнячки'» в два года или 3 года забрались
в кулачки, и им нынешнее обложение как-будто более подхо­
дяще, чем обложение в удвоенном размере.
«Ведь, теперь будут платить все —и бедный, п богатый. Раз
есть земля, то плата. Вот вам и Советская власть. Она вам гайку
подкрутит,—говорят наши кулачки,—опа вам соединит проле­
тарию всех стран».
Теперь они очень рады, что хоть посев не принимают во вни­
мание, а землю, а у них своя земля—все борозды засеяны (кроме
пара), да к тому еще все вдовы и сироты под ихним влиянием,
ссудили их земличкой, и им ни по чем будет налог п по третьей
категории, где они думают:
— Вот у меня одна десятинка в третью группу. Ну, ничего,
заплачу, а что я засеял землю Курнечихину, то я за это ей вспашу
десятину земли под просо.
И вот как они образовываются из середняков путем объего­
ривания посевом как власти, так и землей бедняков,—и с пер­
вого взгляда, как-будто бы все в порядке, п нет рабочих наемных,
а все обрабатывают сами. А растут не по дням, а по часам. Вы­
ходит, чтобы разделить кулака от середняка, надо очень внима­
тельно посмотреть; обвинить серединка кулаком можно сразу,
по кулака отличить от средника не так легко, а надо учесть все
Крестьянский коррсспондент.

161

11

при виде быстрого роста средняцких хозяйств. И если он не в
земле шельмует, то может в сепараторе, в масле коровьем,
в подборе скота.
Для чего Иван овечек то купит, то продаст? Да, говорят,
он по мысли себе не найдет: то шерсть груба, то то, то другое,
и выход найден. А в самом деле он спекулирует тихонько
скотом.
В земле нынешний год беднякам надо при заполнении посе­
ленных списков передать свою землю кулакам, которую они явно
засеяли, и пусть они ее запишут на себя. Тогда в третью катего­
рию у них попадет не одна десятинка, а пяток или десяток.
Это, ведь, теперь не при удвоенном посеве, и иной бедняк
может за посеянную кулаком землю заплатить своим хлебом.
Крестьянин Я. Кожаров.
Дер. Покровка № 3, Давлекановской вол.,
Белебеевского кантона.
(«Беднота», № 1852, 4/ѴІІ 1924 г.)

Зенченко, Стефан Демидович, родился в 1880 году в дер.
Рубежник, Себежского уезда, Витебской губ., в семье бедного
крестьянина. Ему было 13 лет, когда
семья переехала жить в Ленинград.
Семнадцать лет Зенченко работал на
разных заводах. За участие в воору­
женном выступлении сормовских ра­
бочих в 1905 году Зенченко отсидел 4.
года в нижегородской тюрьме. Выйдя
из тюрьмы, уехал за границу, в Че­
хию, учиться на практике сельскому
хозяйству.
В 1912 году вернулся на родину и стал
крестьянствовать на своем небольшом
Крестьянин С. Зенченко.
наделе—21/2 десятины на 8 душ семьи.
А сенокосы все травим.
12-я статья декрета ВЦИК о сенокосах от 9 марта 1922 года
устанавливала прекрасное правило:
162

«Пастьба скота па сенокосных угодьях после выхода из-под
снега пли из-под половодья впредь до уборки безусловно воспре­
щается»...
Этот декрет оставался па бумаге. С изданием Земельного ко­
декса он считается отмененным. Опять по-старому: скот ходит
чуть не до пол-лета. Во многих случаях пасут скот до «Миколы
батюшки» на лугах, это—официально. После «Миколы» еще
Недельки 2—3 неофициально.
Этот «Микола-батюшка» является каким-то регулятором на­
ших распорядков в деревне, которые ведут к разрушению всего
сельского хозяйства. Только-что пережитая зима, в которую
от голода пало 50 процентов коров и 80 процентов овец в пашем
Себежском уезде, ничуть не научила паше население разумному
отношению к сенокосным угодьям.
Как бы рано весна ни открылась, все равно скот пасут до
«Миколы» и за «Миколу» недельки две. О потравах в течение
всего лета п говорить не приходится. Это явление, повидимому’,
нескоро изживем. Понятно, что декретом делу не поможешь,
если само население ведет свое хозяйство по-старому. Нужны,
очевидно, меры убеждения, пропаганды, чтобы население само
начало борьбу с этим общественным злом. А потом, когда насе­
ление будет подготовлено, не мешало бы возобновить закон об
охране лугов от 9 марта 1922 г.
Крестьянин Ст. Д. Зенченко.
Почта Идрица, Витебской губ.,
д. Рубежник.
(«Беднота», № 1837, 16/VI 1924 г.)

Лаврентьев, Иван Егорович, учитель-крестьянин с. Боль­
шое Фролово, Тетюшского кантона, Татреспублики. Сейчас
ему 44 года. До 1906 г. учительствовал. Но в 1906 за полити­
ческую неблагонадежность был уволен. Революция дала ему
право снова поступить на общественную работу. С 1918 г. он
учительствует в своем селе и ведет там культурнопросветительную работу. Крестьянствует. Хозяйство бедное. Нет ни лошади,
ни коровы. Семья 10 человек.
163

11*

„Рендатели“.
(.Письмо из с. Б. Фролова, Буинского кантона).

С самой весны, с яровой пашни в бедноте началось что-то
неладное. То в артель ни с того, ни с сего задумали списаться,
а у самих на двадцать дворов ни Лошади, ни коровы; то на сельской сходке
заартачатся, раскричатся и к протоколу
не подпишутся. А всего беспокойнее
стали бабы. Так и глядят вцепиться,
кто посмошнее живет да общественной
земельки приарендовал некую толику.
— Нахапали земли-то, а у нас не­
паханной остается. Осопливились с землей-то, как мурзы какие: с одного кон­
ца поедет — до другого не видать... Всю
хорошую землю забрали себе, а нам —
пески да смойки! Разорители наши!
— Мы вас не разоряли, а голод вас
разорил...
H. Е. Лаврентьев.
— А вас, что, он не разорил?
— Мы жить умеем.
— A-а! Вон что!.. А мы, значит, не умеем?.. Ну, погодите!..
И дивуются «степенные» мужички: «Опять беднота злится,
задирать норовит, словно опять 17—18 годы вспомнила. Ели
траву—шелковые были, а как до хлеба дождались—всем недо­
вольны: то не так, это не этак... Все их кто-то обижает. Дико­
вина, братцы, что за народ!..»
Стали готовиться к паровой пашне. «Рендатели» обществен­
ной земли собрались артелькой рано утром у Егор-Корнилычева двора. Увидал их Федор Самсонов, догадался, в чем дело,
подошел, поклонился. В ответ ему—никто!
— Нащет чего собрание?
Молчат и не смотрят даже на него. Пуще досадно стало.
С беднотой и разговаривать не хотят.
— Да вы чего молчите? Думаете, не знает пикто, куда вы
собрались? Не думайте, чего думаете!.. Больше чурать землю вам
не дадим... Сейчас собранье созовем и откажем...
16 4

— Мы не чурой берем, а по приговору, и ты не ори, дурья
голова!—заметил один «рендатель».
— Ну, идемте,—сказал другой.
— Чего он понимает.., Нечего его слушать....
Встали и пошли в поле.
— Бабы! Бабы!—кричал ио слободке Федор.—Богачи землю
пошли выбирать... Опять нам пески останутся. Созывай народ
па сходку!
Повыскакали бабы на улицу. Поднялся галдеж. Рассказал
Федор, как дело было, хлопнул шапкой о землю с досады.
— Ах, они, проклятые!—завизжали бабы.—Человек за бедных стоит, а они его дураком сочли... Давайте полный сход со­
берем и откажем. Будет с них, довольно, попользовались!
И до обеда по слободкам из конца в конец сновали бабы-«нарядчицы», смыкали сходку.
Сходка вышла шумная, бурная, какой уже давно не было.
Две трети собралось на сходку баб. И недаром один из «рендателей», Митрий Лександрыч, красноречивый человек, подошел
к собранию и заметил:
— Ах, какая великолепная картина! Какое красивое со­
бранье: весь прекрасный пол в полном составе!
— Ну, ладно, будет тебе зубы-то заговаривать!—крикнули
на него со стороны баб,—смеяться еще выдумал!
— Ничего подобного, гражданки! Я только свои чувства
выразил, так-сказать, удовольствие...
— Сейчас мы тебе зададим удовольствие!..
— Очень буду благодарен, гражданки!
— Ну, ладно, давайте начинать, бабыньки-"гражданки».' Ишь,
мужику не терпится, скорее удовольствие получить охота. Садись,
Полинька, будь секретарем, а председателем Федор Иваныч.
Федор Иваныч—мужик боевой, бывший большевик, а Полннька—заведующая библиотекой, хорошая грамотница.
...«Объявляю собранно открытым. Вопрос обсуждения о семи
ясаках (около 20 десятин) земли, сданной в аренду в 1922 году
за бесценок на четыре посева. Арендаторы запахивают землю
па выбор. Продналог за нее мы платим обществом, а всей арендной
платы за нес было по 50 фунтов ржи за десятину. Кто по этому
поводу желает высказаться?»
Сразу, как трещотки, затараторили гражданки: -Не да­
вай!.. Будет’ им, попользовались! Нахапали они земли-то,
165

а нам п пахать не хотят... Я вот за уборку-то 50 пудов
должна, а земля — одни смойки... где возьму?... Отказать!..
Довольно!..»
— Тише, бабы, тише!.. По порядку! Нельзя так!—взывает
председатель.
— Разрешите мне слово,—просит Митрий Лександрыч...—
Как вам известно,—начинает он,—в 1922 году мы приглашали
землемера размежевать земли...
— Знаем мы это!.. Не тяни, пожалуйста! Ближе к делу!—
прикрикнули на него.
— Сию минуточку, граждане. Нужно было землемеру за
его работу платить, а средств у общества не было...
— И это знаем... Тяни скорее...
— Только одну минуточку, граждане!...—Да... земля в
аренду тогда предлагалась каждому, запрета никому не было...
— Ишь, что: «каждому». Предлагали мне лошадь купить,
а я курицы не осилю!—раздалось сердито из толпы.
— Тише, товарищи!—сдерживает председатель.
— Да...—продолжает Митрий Лександрыч.—Тогда общество
было очень благодарно, кто арендовал землю и вносил плату...
арендаторов искали, просили, молили... В Малое Фролово, на
Выселки за ними посылали...
— Знаем мы! Довольно! Ишь распелся!
— Извиняюсь, граждане!—взывает Митрий Лександрыч.—
Я еще не кончил.
— Ты весь день проговоришь!
Митрий Лександрыч сокрушенно отмахивается рукой и
умолкает.
— Мне слово,—просит Федор Митрич (Самсонов).—Я давеча
их спрашиваю: куда собрались? А они меня дураком обозвали...
Мы, бедняки, у них—все дурачки. Они разбогатели да теперь
над нами только смеются, плюют на нас... Если, допустим, они
на пас верхом сядут да поедут... Вон Егор Корнилов сейчас мол­
чит, за баб спрятался, а давеча: кто я! Не давать им больше!..
Попользовались.
— Верно!.. Верно!.. Знамо так!—дружным хором поддержи­
вают Федора Митрича гражданки.
— Прошу слова,— говорит Егор Корнилыч...— Федор па
меня указывает, а я тут при чем? Арендую я немного, да и то по­
тому, что тогда общество нуждалось в средствах...
166

— Правильно!—выкрикивает еще один из арендаторов.—
Теперь все забыли, как тогда Бизюлина (местного богача) сами
упрашивали, чтобы землю взял, обществу помог... да, теперь
позабыли это...
— Хороша помощь! Сказал тоже!..—и засмеялись всей
сходкой.
— Ну, товарищи, потише! Вопрос ясен,—говорит предсе­
датель.
— Обожди! — выступает Чернобровин. — Подумайте, това­
рищи,—обращается он, главным образом, к бабам,—если мы
им опять уступим, мы пропали! Вся лучшая земля у них. Идешь,
идешь полем-то, и, как земля получше, она в аренде, а бугры,
смойки—наши. Два посева они сняли и достаточно. Мы и себя и
детей своих погубим, если не устоим и сдадимся.
— Верно! Не дадим больше!—с визгом выкрикивают гра­
жданки.
— Разрешите мне,—снова выступает Митрий Лександрыч.—
Если вы, граждане и гражданки, постановите отобрать у нас
арендную землю, то это в корне будет неправильно и незаконно,
так как мы арендовали на основании протокола общего собра­
ния граждан...
— А кто его подписывал? Двадцать подписей всего-то там,—
закричали на это, но Митрий Лександрыч невозмутимо продол­
жает:
— Мы подадим в суд, арендную землю нам присудят на осно­
вании Земельного кодекса, и, предупреждаю, с вас взыщут все
судебные издержки и накажут за самоуправство... Тогда уже
пеняйте на себя, граждане !—заканчивает Митрий Лександрыч
повышенным, угрожающим тоном.
Гражданки па минуту притихли. Кажется, боевое настроение
как-будто начинает спадать. Еще одно-два таких выступления—
и беднота смята. Но кто-то из толпы заметил смешком:
— А декрет о расторжении кабальных сделок слыхали
*
— Да-а!—с радостью ухватилось собрание.—Нащет кабалыто забыли? Подавайте, куда угодно. Как будете жаловатьсято? Беднота нам за 50 фунтов за десятину земли в аренду не
дает!..
— Мы на золотую валюту по курсу дня переведем, тогда
узнаете Кузькину мать-то! — задорно выкрикивает Митрий Ле­
ксандрыч.
167

И опять, заслышав страшные слова: «золотая валюта», «по
курсу дня», немного притихли, а потом сразу заволновались,
зашумели, закричали—да так, что и призывы председателя
к порядку не подействовали.
— Довольно запугивать-то! Ишь какой уставщик нашелся...
Законами пугать вздумал. Законы за нас, за бедноту!
— Хорошо им законы-то изучать,—закричал громче всех
Петр Кашмов,—я знаю: на одного из таких молодчиков прошлое
лето 17 вдов работало: и жали, и молотили, и пряли, и ткали...
Вот они чем умеют жить-то.
— Верно!... Знаем мы их!
Крики возмущения все ширятся, растут.
Затронула Митрия Лександрыча чья-то речь за живое, не
выдержал и закричал:
— Это, понимаете ли, не собрание граждан, а банда какая-то!
Повскакали с мест председатель, секретарь. Рев поднялся
на собрании.
— Под суд отдать! Это безобразие! Оскорблять собрание!?
Я не могу этого допустить!—и председатель ринулся па Митрия
Лександрыча и, казалось, вот-вот вцепится. Стало жутко.
— Ну, будет вам, ладно уж!—напугались бабы.—Давайте
голосовать. Беды еще с вами наживешь.
Председатель долго и тяжело отдувается. Постепенно стихают,
успокаиваются.
Стали голосовать, и дружно, и густо взметнулись десятки
рук: «признать аренду земли в 1922 году кабальной и в запашке
арендаторам поэтому отказать».
Ив. Е. Лаврентьев.

Буинск Татреспублика,
Дальне-Восточное общество села Б. Фролова.
(«Беднота № 1№63, 17/ѴІІ 1924 г.)

Ивлиев, Кузьма Васильевич, крестьянин-середняк села Нижний Шкафт, Городищенского уезда, Пензенской губернии.
Раньше вместе с отцом он арендовал землю у помещика.
Со смертью отца в 1905 году жить стали плохо. Сельское хо­
зяйство не оправдывало. Пришлось заняться извозом. И вот
с 1907 года вплоть до дня революции день и ночь работал
1СЗ

на казну, не покидая сельского хозяйства. 12-го марта 1917 года
был заочно избран в члены и бюро волостного исполкома. Ра­
ботал председателем волостной продоволь­
ственной управы.
С января 1918 года он—член сельсове­
та. Около 3-х лет был председателем пра­
вления общества потребителей.
В 1919 году состоял председателем сель­
совета. Трое выборов был председателем
волисполкома.
В настоящее время он член сельсовета,
волисполкома, пензенского губисполкома,
член ВЦИК и ЦИК СССР, секретарь своей
земельной группы, член правления мест­
ного общества потребителей.
Крестьянин К. Ивлиев.

Нужны ли комитеты общественной взаимопомощи?
Что нужны,— мне кажется, никто не станет отрицать.
Но чем же вызывается тот спор, что один кричит за суще­
ствование комитетов, а другие, наоборот, доказывают их ненуж­
ность и бесполезность и стоят за упразднение комитетов, как
не дающих никакой пользы населению?
В чем же тут дело? Ответ ясен.
Комитеты взаимопомощи нужны и полезны постольку, по­
скольку в них имеются работоспособные товарищи, отдающиеся
этой работе всей своей душой и силами на благо парода, не счи­
тающиеся ни с какими препятствиями, ни с часами своих заня­
тий, отставляющие свои личные интересы на второй план.
А вот таких-то работников у нас по пословице: раз, два, да
и обчелся. Нет их у пас в деревне, даже и в среде партийных
товарищей, которые (чего греха таить) избегают такой «грязнень­
кой», плохо оплачиваемой работы и сплошь-и-рядом наровят
занять местечко поинтереснее. А раз нет таких работоспособных
товарищей в комитете, то ни о какой пользе последнего говорить
не приходится.
Немудрено, когда в феврале месяце сего года, по просьбе
уисполкома, но своей волости мне пришлось запяться перевыбором комитетов общественной взаимопомощи, то на всех прово­
димых собраниях я всегда встречал упорное сопротивление к
169

выборам комитетов, и не только со стороны богатых или кулаков
(как у нас принято всегда на таковых ссылаться), но и со стороны
многих бедняков, в чем я достаточно убедился. Всюду граждане
доказывали мне бесполезность и ненужность комитетов, являю­
щихся лишним бременем па без того обремененных крестьянских
плечах.
Чтобы далеко не ходить за доказательствами плохой работы
комитетов, для примера я возьму свой комитет.
Основавшись в 1922 году путем самообложения по 1—2
фунта с едока (в нашей волости числится около 13.000 душ на­
селения) и по 5—15 пудов с торговцев и предприятий, волостной
комитет собрал порядочное количество хлеба, всего, кажется,
около 406 пудов. Кроме того, от эксплоатацпи лесных делянок
получено до 140 рублей деньгами.
Все это собранное количество большей частью израсходовано
на содержание волостного и сельских комитетов, и лишь самая
незначительная часть пошла на оказание помощи беднейшему
населению.
Производимые в фонд комитета запашки всегда были несвое­
временны, убирались, как попало, с поля,—тогда, когда там ни­
чего не оставалось, и туда уже выгонялся на пастьбу скот. Хо­
зяйского глаза не было, и поэтому доверием населения комитеты
не пользовались. Председатель волостного комитета, насколько я
помню, в 1923 году объезжал сельские комитеты всего один раз.
В заслугу комитету можно поставить его работу в газово­
сернистой камере по излечению заразных и чесоточных лошадей,
которых он в прошлом году пропустил до 170 штуки оказал
этим большую пользу населению, избавив последнее от заразы.
В настоящем 1924 году работа комитетов как сельских, так
и волостного окончательно замерла. Из 14 селений волости
только в 3-х посеяно овсом около 1 десятины. Со дня образования
волостного комитета, то-есть с февраля месяца, сам председатель
его, т. Ипполитов, партийный человек, был па работе комитета
взаимопомощи всего два раза,—и больше пикто его не видел,
несмотря на неоднократные ему о том напоминания.
В настоящий яровой посев необходимо было посеять имею­
щиеся в фонде комитета несколько десятков пудов овса и гороха,
но все это осталось неиспользованным на съедение мышам.
А какое обширное поле деятельности представлялось для
нашего комитета!
170

Можно было снять в аренду существовавшую в то время силь­
ную мукомольную паровую мельницу-лесопилку, от которой
прибыль была видна налицо.
Были и другие предприятия, от которых тоже можно было
бы получить пользу.
Можно было с успехом заняться и эксплоатацией леса.
Да мало ли что можно было сделать! Но раз комитет этого
не добивался, а только учитывал свои иптересы,—этим оконча­
тельно был подорван в глазах населения авторитет его, и я больше
чем уверен, что восстановить этот авторитет теперь очень трудно.
Исходя из всего вышеприведенного, у меня лично создается
такое впечатление, что комитеты—такие, какие есть у нас,
неприемлемы. Но я приветствую те комитеты, которые с первого
же дня своего существования всей душой отдались своей цели
и сумели завоевать себе доверие от населения. А там, где есть
доверие, и население само идет навстречу такому благому на­
чинанию,— там начатое дело заглохнуть уже не может.
Член ВЦИК крестьянин К. Ивлиев.
С. Нижний Шкафт, Городищенского у.,
Пензенской губ.
(«Беднота», № 1866, 9/ѴІІ 1924 г.)

Федоров, Иван Яковлевич, крестьянин дер. НовинкиКуз, Некрасовской вол., Рыбинского уезда, Ярославской гу­
бернии. В дореволюционное время зи­
мой уезжал па заработки в Ленинград.
С 1917 года в деревне безвыездно. Хо­
зяйство отрубное. Ведет семипольный
оборот. В революцию был два года
председателем райсовета, членом упосевкома и губпосевкома. Теперь он—
председатель школьного совета, член
ревизионной комиссии Троицкого селКр-нин И. Федоров.
хоз. товарищества и член волостной
судебной комиссии.
Четвертый год состоит уполномоченным своей деревни.
Член уисполкома, губисполкома, ВЦИК и ЦИК СССР.
171

Таких дельцов из кооперации вон!
1.

Начну, для сравнения, с работы хорошего кооператива.
Кардовское общество потребителей имеет 400 членов.
Ведет торговлю через посредство отделений в различных
уголках волости, пользуется широким кредитом в государствен­
ных п кооперативных учреждениях и состоит корреспондентом
Моссельбанка и ведет кредитные операции.
Сумма розданного кредита достигает 7.000 руб., и, для удоб­
ства населения, по назначенным дням представитель общества
выезжает для операций в селения и, таким образом, освобождает
крестьянина от дальней ходьбы.
Кроме торговли и кредита, кооператив имеет 3 кирпичных
завода, 1 маслодельный завод и ведет культурную работу. Имеет
шефство над школой имени М. И. Калинина и помогает другим
школам. Во время экзаменов и выпуска ученикам были розданы
подарки.

2.
Но другую картину мы видим в с. Рыжкове, когда-то торго­
вом. Потребиловка закрыта,—торговать нечем. Сел.-хоз. това­
рищество еле дышит, только потому, что неправильно ведут про­
изводительные операции.
Взять хотя бы молочное дело.
Получили от Ярославского сельсоюза суммы па организацию
молочного дела и как-будто начали хорошо. Но кончают весьма
плачевно.
— Невыгодно иметь дело с Ярославским сельсоюзом и сда­
вать ему товар, а выгоднее иметь дело с частным рынком, где и
товар дешевле, и сбыт лучше,—так рассуждало правление товарищества, и начали вырабатывать сметану и возить в Москву.
И результат последней поездки, произведенной Г. Пугачевым:
32 пуда сметаны продавал 20 дней, согласно регистрации доку­
мента о выезде и приезде.
Ровно 20 дней находились мужичьи сбереженья в кармане
Пугачева. По рассказам очевидцев, сметана была продана в тот
же день, а гр. Пугачев изволил проехаться но Москве и погулять
172

и стет представлен им, что сметана продала по 4 руб. за пуд, п
от выгодной операции счастливыми торгашами по балансу на
1-е августа значится что молочное производство на 1.000 пуд.
принятого молока дало убытку 380 руб., и теперь сидят без то­
вара и кредита.
3.

Такую же картину видим в Никольско-Троицком обществе
потребителей, которое также ведет молочное производство. II что
творится на заводе!
Мастер-сыровар получает жалованья 50 руб., для провинции
сумма солидная, но выработанный сыр, приблизительно 60 пуд.,
совершенно негоден к продаже, и когда спросили сыровара, то
он ответил, что это брак.
60 пуд. по 12 руб.—720 руб. Это для сельской кооперации
довольно солидная сумма. Так обращаются с крестьянским
добром.
4.

Еще картина. Верещагинское сел.-хоз. товарищество для
более успешного развития молочного дела предложило при­
нять участие, как специалисту, гр. Сутееву, п отремонтировали
завод, принадлежащий Сутееву, который и работает теперь, как
хозяин, а верещагинцы остались не у дел п поглядывают, как
Сутеев наживает денежки на крестьянском добре.
Так работает кооперация в глухих уголках.
Тов. крестьяне названного района, гоните в шею тех, кто
тормозит работу, в лице кулаков Сутеевых и проходимцев Пуга­
чевых, которые стараются погубить кооперацию в начале ее
развития, и как можно чаще принимайте участие сами сообща
и выбирайте в кооперацию людей честных и знающих коопера­
цию, ибо от хорошей работы зависит благополучие вашего райо­
на, а почва для работы у вас благоприятная — район крестьян­
ский и скотоводческий.
Крестьянин, член ВЦИК, И. Я. Федоров.
Ярославская губ., Некрасовской вол., дор. Куз-Новинки.
(«Беднота», № 1895, 26/ѴІП 1924 г.)

173

Тимшин, Иван Николаевич, родился 12-го июня 1878 г.
в крестьянской семье. Родители его жили и теперь живут вместе
с ним в д. Саламатах, Ординского райо­
на, Кунгурского округа, Уральской
области.
7-летним
мальчишкой
поступил
учиться в земскую школу.
Кончил ее и занялся работами по
дому, а в 18 лет женился. Как-раз тут
были открыты библиотеки, грамотность
забросить не пришлось. Занялся пи­
санием стихов.
За смелые стишки, обличительные
корреспонденции и вообще «вольнодумКрестьянин И. Н. Тимшин
ство» в 1906 году был арестован. Долго
находился под надзором полиции.
Был одним из первых организаторов и первым председателем
сел.-хоз. общества в с. Шляпниках, а впоследствии кредитного
товарищества там же.
Что мне сказал документ от 18-го декабря 1876 года?

Деревенская жизнь имеет настолько много разных особенно­
стей, что довольно трудно провести черту между тем, где кон­
чается трудовик и начинается кулак.
Вот для примера случаи (не исключительные, а почти посто­
янные):
Бедный крестьянин, заработав где-нибудь (в городе, на за­
воде) 5—10 рублей, идет в деревню и старается купить себе па
пропитание хлеба, «по возможности, подешевле». И покупает
его у безлошадного соседа, которому до-зарезу нужны деньги,
действительно, подешевле... Поступок кулацкий, по он—пе кулак.
Второй пример. Малосемейный мужик имеет лошадь и корову,
по вот летом он никак не может справиться с уборкой хлебов.
В жаркую страдную пору у его соседа тоже много дела, по у пего
вдруг потребность в деньгах, 1—2 рубля где-то надо пажить,
а у этого мужика 2 рубля как-раз хранятся. Он берет семью
соседа па поденщицу, эксплоатирует ее за низкую сравнительно
цепу с утра до вечера, сам тут же надсаждаясь па работе. Посту­
пок кулацкий, по он не кулак, так как по окончании страды
174

он сам половину времени проводит в извозе и наверстывает
пронаймованные на страду деньги.
Третий пример. Крестьянин «изжил» свою избу, навозил лесу
и порядил плотников строить новую. Торговались долго, у кре­
стьянина по подсчету еле хватает свежего урожая, но у плотпиков работы нет, «время глухое»,—уступили подешевле. Кре­
стьянин следит за работой, настаивает, чтобы делали лучше и
чище, но вот наступают осенние холода, работа к сроку не окон­
чена. Крестьянин стоит на том, чтобы во что бы то ни стало сде­
лать, хотя бы работать приходилось по 20 часов в сутки. Кре­
стьянину нужна изба,—рабочим нужны деньги, хлеб. Всех за­
ставляет необходимость... Но крестьянин бедный, не кулак,
хотя с плотниками он поступает по-кулацки.
Точно так же, где в большей степени, где в меньшей, эксплоатируют ближних и кулаки.
Итак, можно привести множество примеров «кулачества»
самых благонамеренных, бедных п средних домохозяев, деревен­
ских обывателей, которые, благодаря сложившемуся укладу
жизни, незаметно для себя и плохо заметно для соседей, изредка
эксплоатируют чужой труд, нисколько не считаясь с кодексом
о труде п положением соседа.
Жизнь—борьба.
И это будет до тех пор, пока человеческое общество вообще
и крестьянский быт в особенности не изживут старых понятий:
«это твое, а это мое», «это мне, а это тебе», «для меня пусть будет
побольше, потому что у меня расходы: семья, дети, а для тебя—
наплевать, как хочешь», п так далее.
Но мы можем, мы стремимся изжить это зло и придвинуться
к светлому будущему, когда кулаки и спекулянты в деревне,
вольные и невольные, всех размеров и направлений, сами собой
будут отмирать, потому что мы их не будем поддерживать, вос­
питывать, создавать, прибегая к их «услугам» в нужде.
Для этого мы соединяемся в кооперативы, в машинные и
кредитные товарищества, в коллективы. Мы стремимся к свет­
лому будущему, когда ни кулаку, ни спекулянту не будет среди
нас места!
Насчет этого будущего я приведу для наглядности следую­
щую справку.
Случайно попал в мои руки документ из архива бывшей
Шляпниковской волости, который содержит интересную истори175

ческую справку о степени грамотности крестьянского населения
в то время.
Документ этот—приговор Шляпниковского волостного схода
от 18-го декабря 1876 года о найме волостного ямщика. Всего
на сходе участвовало 103 человека, и из них только 6 смогли
подписать свои фамилии. Неграмотные были: старшина, засе­
датель, 8 старост и 3 волостных судей, то-есть все волостное
и сельское начальство (все они к приговору приложили при­
своенные по должности печати). Затем на пространстве целого по­
лулиста следует список 84-х неграмотных выборщиков (уполно­
моченных). Характерно, что 6 подписей (своеручных) приходится
как-раз на долю этих последних.
Удивительно ли после этого, что всем делом в волости упра­
влял тогда писарь, процветало пьянство и взятки, каковое явле­
ние, как пережиток этого времени, к сожалению, замечается
кое-где и по сие время.
По этому приговору значится, что дворов в волости числится
974. В настоящее время 1505 дворов, да плюс Грызановское
сельское общество—около 180 дворов—выделилось к Опачевской волости, тогда же оно числилось здесь. Словом, за 50 лет
прирост отдельных крестьянских дворов может увеличиться
почти вдвое.
Чтобы проследить рост грамотности среди крестьянского
населения, возьму за пример свою деревню Саламаты, которая
состоит из 38 дворов, что составляет 1/40 часть всей бывшей во­
лости. Тогда, значит, па пашу деревню приходилось грамотеев
(ведь, на сход, без сомнения, были собраны все сливки тогдаш­
него мужицкого населения волости) 6 : 40=2/13, или, считая
грубо, одна шестая часть грамотея.
Теперь мужское взрослое население деревни почти все гра­
мотно, а именно, 47 человек, из них двое кончили городское
училище, трое—школу 2-й ступени, один—учительскую семи­
нарию, одни—ротную фельдшерскую школу, один—военно­
командные курсы, остальные из сельской школы.
Грамотностью женщин похвалиться не могу. Из них грамот­
ных немного.
Теперь, какие у пас сделаны достижения?
Открыта осенью прошлого года изба-читальня.
Открыт нынешней весной в соседнем селе Починках коопе­
ратив (Починки отстоят в одной версте).
176

Открыта школа 1-й ступени, куда ходят дети из соседней
деревни Терехиной, в 2-х верстах. (Терехинцы заразились от
нас и также открыли избу-читальню.)
Достижения в сельском хозяйстве: сортирование семян,
травосеяние, подготовка к землеустройству.
И вот, в настоящем виде наша деревня уже не является при­
тоном для кулаков и спекулянтов.
А что будет, когда мы еще подрастем?!
Крестьянин И. Тимшин.
Дер. Саламаты, Починковского сельсовета, Ординского
района, Кунгурского округа. Уральской области.
(«Беднота», № 1824, 30/Ѵ 1924 г.).

Крястьянский корреспондент

177

12

ПРИЛОЖЕНИЕ.

СВОДКА КРЕСТЬЯНСКИХ ПИСЕМ, ПРЕДСТАВЛЕННАЯ СОВЕТУ
НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР.
Владимир Ильич, всегда со вниманием следивший за кре­
стьянскими письмами, обратился в январе 1922 года в редакцию
«Бедноты» с просьбой представлять ему каждые два месяца сводки
крестьянских писем, поступивших в редакцию. Разумеется,
просьба пополнялась, и В. И., до самой болезни, подробно зна­
комился с этими сводками.
17 апреля 1924 года СНК СССР предложил редакции «Бед­
ноты" представлять ему такие же сводки. Первая сводка пред­
ставлена 5 мая и охватывает письма, помещенные в «Бедноте»
с января по апрель 1924 года. Помещаем здесь полностью эту
сводку.
Движение писем.

Сколько поступает писем?

В среднем в день 120—130 писем.
Их них около десяти процентов приходится на разного рода
запросы и просьбы.
Очень часто спрашивают, нельзя ли посылать письма без
марок.
Откуда поступают письма?

Главным образом, из центральной России. Из более далеких
мест наиболее часто поступают письма из Белорусской респу­
блики. Реже—с Украины.
К центральной России (включая все автономные республики
и области) относится процентов 70 всех писем.
178

От кого поступают письма?
На первом месте—крестьяне (около 60 процентов всех писем),
па втором—земработники, третьем—учителя, четвертом—красно­
армейцы, пятом—уездные работники.
Писем от женщин-крестьянок за указанное время поступило
всего шесть.
Довольно часто пишут комсомольцы (процентов 7—8 всех
писем).

О чем больше всего пишут?
Ежедневно вся почта располагается по папкам, соответствую­
щим содержанию письма.
Больше всех при рассортировании почты заполняются папки:
1) земельная, 2) налоговая, 3) сельскохозяйственная, 4) лесная,
Б) школьно-просветительная, 6) кооперация, кредит, семссуда,
7) страховая.
Что пишут по земельным делам?

Преимущественно о судебно-земельных спорах. Обычное их
содержание: волокита... победили кулаки... неправильно при­
меняют закон... Часто прямое указание па заинтересованность
и кумовство председателя или члена земельной комиссии, или
же па взяточничество. Обращаются в «Бедноту» с мольбой:
пособить, направить, посоветовать.
Деревня совершенно не имеет юридической помощи. За самыми
простейшими разъяснениями обращаются в редакцию.
Бюрократизм и формализм некоторых земорганов. Эксплоататорские замашки их по части взимания арендной платы за госфондовские земли. Б некоторых случаях аренда имеет характер
голодный и кабальный.
Пишут по этому поводу: «помещичьи порядки!»
Вызывают нарекания и вражду те из совхозов и учреждений,
которые сами не обрабатывают свои земли, а сдают в аренду кре­
стьянам.
Острый вопрос в отношениях сахарных заводов с малозе­
мельным крестьянством. Требуют не сдавать землю в аренду
кулакам. «Долой посредников!»
179

12*

Дороговизна землеустроительных работ. Об этом очень часто.
Когда же, спрашивают, Наркомзем понизит таксу для бедноты
и даст льготы? Дайте дешовый землеустроительный кредит!
Борьба за переделы. Бедняки забиты. Зажиточная часть
крестьянства нанимает адвокатов, судится без конца, чтобы
сохранить землю. У бедняков надежда на газету.
Весенний сезон,—вопли безлошадников. Особенно из Ниже­
городской и Владимирской губ. и Татреспублики. Есть голоса:
издать таксу!
Неясности в Земельном кодексе. В особенности о семейно­
имущественных разделах двора, о правах земельных обществ,
о сложности землеустройства.
И, наконец, повседневно: взяточничество.
О налогах.

Больше всего пишут о том, чтобы единый налог был действи­
тельно «единым», без всяких к нему пристежек. Иначе нечего
называть налог «единым». Пишут об этом с большим раздраже­
нием. Борьбу центра с самочинными обложениями приветствуют,
но требуют, чтобы она велась более решительно, так как на деле
эти обложения еще не изжиты.
Жалуются, что стихийные бедствия часто не учитываются при
взимании налога. Сообщают также о случаях, когда действитель­
ные бедняки, несостоятельность которых подтверждена сельсо­
ветом и комитетом взаимопомощи, подвергаются репрессиям,
как злостные неплательщики.
Крестьянство считало бы необходимым землю облагать не
только в зависимости от ее количества, но и от качества.
Большинство писем по поводу пересмотра налогового законо­
дательства высказалось против обложения скота, хоть , и не
отрицает, что скот имеет большое значение в крестьянском
хозяйстве.
Считают, что при обложении необходимо принять во внимание
и наличие рабочих рук, главным образом, имея в виду льготы
тем крестьянским дворам, в которых нехватка рабочих рук.
Редакция все без исключения письма крестьян помещала и
давала на них ответы от себя и от Наркомфина.
В тех случаях, когда письма носили характер жалобы па
незаконные действия, редакция направляла их в Наркомфин,
180

требовала ответа, помещала всякого рода разъяснения и следила
за тем, чтобы Наркомфин передавал запросы на места и разрешал
их по существу. Наркомфин охотно шел навстречу редакции.
Особняком стояли жалобы крестьян па требования сдачи
налога раньше установленных центром сроков. Это явление,
повидимому, массовое, во всей стране. В некоторых местах оно
проявлялось резче, в некоторых—слабее. По нашим настояниям
Наркомфин распорядился, особенно в Тульской губернии, чтобы
были прекращены требования досрочной уплаты налога. По имею­
щимся у нас сведениям, местный губфинотдел дал местам соот­
ветствующее распоряжение.
Много было писем от кустарей по поводу обложения их подо­
ходно-поимущественным и промысловым налогом.
Красной нитью через все пли огромное большинство писем
проходят жалобы на непосильность обложения кустарей про­
мысловым налогом, результатом его является массовое закрытие
кустарных предприятий (главным образом, кузниц) в сельских
местностях.
Основные признаки, с которыми органы Наркомфина подхо­
дят к определению платежеспособности кустаря (наличие об­
орудования, участие членов семьи в производстве, соотношение
доходности сельского хозяйства п кустарных промыслов и так
далее), слишком неопределенны, не поддаются точному учету
и не всегда дают отчетливое представление об экономической
мощности кустарей.
Отсюда—переобложение маломощных кустарей и возникно­
вение целого ряда всевозможных недоразумений между ними и
финансовым аппаратом.
Необходимо установить более определенные примаки, нали­
чие которых позволило бы финансовому аппарату безошибочно
определять, по какому разряду должен быть обложен тот или
иной кустарь, исключив из числа их такие неопределенные при­
знаки, как наличие специального оборудования, закупки сырья
и так далее.
Ряд крестьянских писем содержит в себе жалобы на сельских
кустарей и ремесленников, которые, ссылаясь на чрезмерные
налоги, взвинчивают цены на изделия и за работу.
Некоторые письма поднимают вопрос о необходимости госу­
дарственного вмешательства в отношения между широкими сло­
ями крестьянства и мелкими промышленниками п нормирования
181

оплаты услуг последних подобно тому, как нормируются цепы
на товары.
Значительное число писем содержит в себе запросы по поводу
применения тех или иных законов, постановлений и циркуляров
Наркомфина, что свидетельствует о том, что деревня очень
слабо осведомлена о налоговом законодательстве и с трудом
разбирается в тех распоряжениях, которые идут в деревню
сверху, в виду чрезвычайного их обилия. Необходимо усилить
информацию через волисполком п сельсоветы о текущих измене­
ниях налогового законодательства.
В частности, довольно много пишут о мельницах.
Крестьяне жалуются па большой сбор за размол па частных
мельницах. Просят дать справку,—можно ли расторгнуть с част­
ным мельником арендный договор, чтобы сельскому обществу
или потребительскому обществу самому взять мельницу.
Были некоторые письма (немного), где говорится о необхо­
димости законодательным путем установить таксу за размол на
частных мельницах.
Письма по сельскому хозяйству.

Около половины писем приходится на вопросы, связанные
с переходом на многополье.
Среди этих вопросов прежде всего и резче всего выделяются
жалобы на недостаток клеверных семян.
Читатели выражают недоумение: почему центральные сна­
бженческие органы (Госсельсклад, Сельскосоюз, Центросоюз
и т. п.) своевременно не запаслись клеверными семенами? Выска­
зываются опасения, что спешная закупка заграничного клевера
может нанести большой ущерб многополью неподходящим или
недоброкачественным семенным материалом.
Далее в письмах указывается, что русское клеверное семено­
водство (Пермский, Орловско-Тульский и Волыно-Подольский
районы) могло бы дать значительно больше клеверных семян,
если бы снабженческие органы своевременно вошли в соглашение
с местными клеверщиками.
Затем имеются определенные указания па спекулятивную
деятельность Уральского банка (в Пермском районе), который,
скупив крупную партию клеверных семян, стал играть на повы­
шение, вместо понижения.
182

Наконец, много внимания уделяется организации специальной
семенной клеверной ссуды. Читатели в один голос настаивают на
двухлетней рассрочке. Имеются указания на желательность
погашения ссуды не деньгами, а клеверными семенами.
Второе место в вопросах многополья занимают дороговизна
и волокита землеустроительных работ, связанных с переде­
лом полей.
После многополья самым больным вопросом является пере­
работка сел.-хоз. сырья.
— Куда девать картошку, которая сейчас на базаре не имеет
никакой цепы и которая гниет без всякой пользы?—так спраши­
вают из целого ряда нечерноземных губерний.
— Мы послушались вас,—пишут из Донской области,—раз­
вели кукурузу, а сейчас топим ею печи, так как она дешевле
каменного угля...
— Почему госорганы не строят заводы по переработке сел.хоз. сырья и не организуют сбыта его? Ведь, в противном случае
крестьяне сократят посевы полезных пропашных растений,—таков
смысл поступившего на-днях письма из Тамбовской губернии.
Много нареканий на то, что снабженческие органы не следят
за агрономической пропагандой. Ярким образчиком этого являет­
ся жалоба одного крестьянина (из Гомельской губ.), что он
и в центральных, и в местных складах не мог найти семян озимой
вики, несмотря на то, что «Беднота» третий год ведет пропаганду
этого в высшей степени полезного растения. То ясе самое полу­
чается с семенами люпина, эспарцета и других, новых в кре­
стьянском обиходе культур.
Вообще вопросы сбыта и снабжения, в связи с переходом к улуч­
шенным приемам ведения хозяйства, играют главную роль в кре­
стьянских письмах.
Встречаются затем жалобы на недостаточную и плохо органи­
зованную агрономическую помощь.
Особо надо отметить вопрос «о пьяном хлебе».
В связи с влажным летом 1923 года на нолях обширного
района (от финской границы па западе до восточных районов
Вятской губ. на востоке и от Архангельской губ. до Московской
губ. с севера на юг) появился в небывалых размерах «пьяный
грибок».
Ни один из специалистов-агрономов и фитопатологов не заме­
тил, или, если и заметил,то не сообщил в центральные научноисследовательские учреждения Наркомзема об этом бедствии.
183

Зато крестьяне сообщили о нем в «Бедноту». Получены были
корреспонденции: из Вятской губ., Вотской области, Карель­
ской республики.
В ответ на эти сообщения, редакция «Бедноты» командировала
одного из своих сотрудников (молодого ученого-бактериолога
М. С. Дунина) в наиболее пораженные районы. Результаты
обследования, по полученным сведениям, будут иметь практи­
ческое значение. В настоящее время вопросом о «пьяном хлебе»
заинтересованы крупнейшие фитопатологи Союза.
Лесные дела.
Все письма по лесным делам можно разделить на две группы:
первая из них, самая многочисленная, имеет частное значение;
в пей крестьяне изливают многочисленные свои жалобы па невоз­
можную волокиту, которая неотлучно сопровождает хлопоты
о получении из лесничества нужного крестьянам леса. Особенно
большую волокиту приходится претерпевать при исходатай­
ствовании леса па каких-либо льготных основаниях. Особенно
яркими в этом отношении являются письма красноар­
мейцев.
Приходя в деревню в краткосрочный отпуск и принужден­
ный нуждой хлопотать о льготном отпуске ему леса, красно­
армеец не успевает пройти всех инстанций и уезжает обратно
п свою часть, ничего не получив.
Затем жалуются крестьяне на поборы лесной администрации,
на пристрастие ее к кулакам и пренебрежение к беднякам. Осо­
бенно много таких жалоб было до предпринятой в последнее
время чистки в составе лесной стражи.
Сюда же примыкают жалобы па непосильность платы за лес
по таксе и даже со скидкой. В этих случаях выдвигается вопрос
о необходимости рассрочки для маломощных крестьян и семей
красноармейцев, когда надо строить новую избу.
Жалуются на высокие ставки сборов за пастьбу скота в лесу
и за другие побочные пользования. По Лесному кодексу, ставки
сборов за побочные лесные пользования устанавливаются губземуправлениями и губэкономсовещаниями, и поэтому из центра
можно только сказать, что такие ставки высокие, и советовать
крестьянам ходатайствовать перед своим губэкономсовещанием
о снижении сборов.
184

Затем много жалоб поступает на хищническое истребление
тех или иных лесных дач, на совершаемые в них самовольные
порубки, на уничтожение бывших крестьянских лесов.
Из вопросов общего характера крестьяне поднимали вопросы
о приведении лесов в порядок, об улучшении положения лесной
стражи, о передаче крестьянам лесов местного значения, об
облесении вырубок и гарей.
Очень живо заинтересовали крестьян (судя по количеству
откликов) такие вопросы: 1) когда лес рубить—зимой пли летом?
2) как чистить лесных специалистов?
Пока сравнительно мало пишут о лесах местного значения.
Можно было бы ожидать большего. Происходит это по той при­
чине, что на местах эта работа идет очень слабо. Местные земель­
ные органы и сами крестьяне плохо осведомлены о порядке
передачи лесов местного значения.
Следует отметить такие часто повторяющиеся жалобы:
Во время национализации лесов зачислили в лесной фонд
кустарники, мелколесье, болота, заросшие луга и прочее. П те­
перь, несмотря ни на кодекс, ни на инструкции, лесничества
нисколько не спешат возвратить эти ненужные для леса п очень
нужные для крестьян земли (для выпаса, сенокоса, мелио­
рации).
В связи с этим нередко задаются вопросы: можно ли развести
клочок леса в десятину пли в две па хуторском участке, можно
ли развести и распоряжаться им но своему полному усмотрению
отдельному крестьянину? Прямых указаний на это нет пи в одной
инструкции.
Все указанные жалобы крестьянина находят сочувственный
отклик Наркомзема, и возможные мероприятия немедленно
проводятся, на основании писем в «Бедноту», Центральным
Управлением Лесами Наркомзема.

Культурно-просветительные вопросы.

Много жалоб учителей на тяжелое материальное положение.
Горячо приветствуют обращение ЦК РКП (от 3 марта 1924 г.)
к местным партийным организациям о необходимости сближе­
ния с учительством и оказания ему всяческой поддержки.
Среди писем с жалобами на темноту и отсталость преобла­
дают письма красноармейцев, побывавших в отпуску и сооб185

щающих с грустью, что никакой культурно-просветительной
работы они не увидели.
Число писем, в которых сообщается о росте культурнопросветительной деятельности, заметно возрастает. В прошлые
годы такие письма почти не поступали.
Из писем, между прочим, видно, как союз молодежи в деревне
все более становится деятельной культурной силой. Но па-ряду
с этим наблюдается и другое явление — хулиганство в деревне.
С громадным удовлетворением пишут о работе шефов. Много
писем с мольбой разыскать шефа.

Кооперация, кредит, семсеуда.
Много пишут о дороговизне сел.-хоз. кредита (не ниже 18 про­
центов и до 30 процентов) и о волоките с его получением.
Наблюдается неразбериха и параллелизм в работе креди­
тующих первичную кооперацию учреждений. От этой неразбе­
рихи особенно страдает первичная кооперация в деревне.
Поступали жалобы на высокий процент по семссуде, доходив­
ший одно время до 35 процентов. Часто отказывались из-за
этого брать семссуду.
О кооперации было много писем с жалобой на дорогие цепы,
превышающие частный рынок. Последнее время эти письма
стали значительно реже поступать. Начали поступать и по­
хвальные отзывы о работе кооперации.
Сами кооператоры жалуются на чрезмерную придирчивость
налогового контроля. В то время, как частный торговец укры­
вает от контроля значительную часть оборотов, кооперация
вынуждена платить многократные штрафы и пени за малейшее
упущение, сделанное иногда просто по незнанию. Требуют
более благожелательного отношения к кооперативам, в особен­
ности не успевшим, как следует, упрочиться.
Были и письма с разоблачением кулацких предприятий
под флагом кооператива.
Наконец, поступали жалобы от низовой кооперации па пло­
хой подбор товаров у высших кооперативных центров. Кроме
того, при сношении низовой кооперации непосредственно с цен­
тральными государственными и кооперативными органами ни­
зовая кооперация наталкивается на отказ в предоставлении
товаров в кредит.

186

По страховому делу.
Одна часть писем по страховому делу—просьбы о разъясне­
нии тех или иных вопросов: возможна ли опись имущества за
невзнос платежей, нельзя ли уменьшить страховые платежи,
можно ли получить страховку при краже застрахованного иму­
щества и так далее, а также жалобы па работу страховых аген­
тов, на позднюю выплату страховых сумм.
Другая часть—отклики па страховую анкету.
Никто не отрицает необходимости обязательного страхова­
ния. Жалуются лишь на тяжесть платежей. Льготное добро­
вольное страхование почти все авторы приветствуют, но с ого­
воркой, что для бедноты оно будет непосильно.
Что касается комитетов взаимопомощи, то большей частью
пишут о них с явным холодком и возражают против принуди­
тельного обложения. О положительных сторонах комитетов
очень редко сообщается.

Крестьянская трибуна.
Помещенное в начале года письмо из Вятской губ.: «Кого
считать кулаком, кого—тружеником?» вызвало огромный инте­
рес в деревне. Приток писем по этому вопросу не прекращается
до сих пор. Напечатанные несколько десятков наиболее типичных
писем (все они печатались без редакционных изменений) выйдут
отдельной книжкой к предстоящему партийному съезду. Эти
письма ясно говорят об одном: деревня требует точного разгра­
ничения понятий «кулак» и «добросовестный труженик», с одной
стороны, и понятий «бедняк-разгильдяй» и «бедняк по нужде»—
с другой. По вопросу, куда отнести мельников, арендаторов,
торговцев и так далее,—мнения расходятся, но большинство
заявляет, что эти группы представляют «зародыш будущих
капиталистов», что «клопики»—дай им срок — «вырастут в
клопов».
Есть голоса: причислить к кулачью хотя и не богатых,
хотя и не эксплоатирующих, по злостно становящихся поперек
всякого общественного начинания и перепевающих песни ку­
лачья о прелести старого строя.
Большой приток писем вызвал также вопрос о предоставле­
нии некоторых административных прав волисполкомам (неболь187

шой штраф, кратковременный арест и тому подобное). Без
этого,—пишет большинство,—постановления волисполкомов вы­
полняться не будут, хотя бы они касались полезного обществен­
ного дела, одобренного самими крестьянами. Кроме того, хули­
ганы наглеют, видя перед собой бесправный волисполком. Мень­
шинство против наделения правами, во избежание злоупотре­
блений ими со стороны волисполкомов, состав которых не всегда
на высоте понимания задач Советской власти.
Было много писем с критикой проводимого районирования
и укрупнения волостей. Из писем можно заключить, что в неко
торых случаях районирование производилось слишком поспешно
что, в погоне за бездефицитным бюджетом, упустили существен­
ные интересы населения.
Далее, из писем также видно, что очень редко соблюдается
одно из главных условий районирования: широкое ознакомление
масс населения с планом районирования, его целями п задачами,
с темп причинами, которыми вызывается необходимость райони­
рования. Один только голый лозунг—«удешевление аппарата-»—
вызывает обратную реакцию среди населения, так как каждый
житель судит о районировании по ближайшим, непосредственно
ощущаемым результатам, которые сказываются... в огромном
отдалении волостного центра, в увеличении штатов сельсоветов
и тому подобное.
Все письма о районировании, помещенные в газете, переда­
вались одновременно в Наркомвнудел, который давал через
газету справки и делал на основании писем соответствующие
запросы местным органам.

Общий тип писем.
В громадном большинстве случаев письма деловые. Некото­
рые жалобы пишутся в очень резком тоне, но с сознательным
подходом к вопросу. Говорится: «такому безобразию, по-моему,
не место в Советской республике», пли «такие господа только
морочат коммунистическое знамя и дают оружие в руки врагам
Советской власти»...
Даже тогда, когда рисуется очень мрачно положение в де­
ревне, за словами письма чувствуется боль человека и полное
его доверие к газете, которая поймет «мою пострадавшую душу
и не сочтет во мне врага».
188

Очень часто в письмах сквозит такая нота: не надо обещать
того, чего не можешь дать. А то приедет какой-нибудь предста­
витель из уезда или губернии, насулит с три короба, потом
кулачье измывается над Советской властью и ее обещаниями.
Лучше горькая правда, по правда ясно и толково разъясненная.
Письма ругательные («рабочие обжираются», «один чиновник
съедает столько, сколько имеет целая деревня», и тому подобное)
бывают, но они стали крайне редким явлением. Правда, в деревне
такие разговоры слышатся сплошь да рядом, и корреспонденты
в своих письмах отмечают это. Но те же корреспонденты отме­
чают рост числа сознательных крестьян-передовиков, которые
постепенно начинают завоевывать влияние в деревне.
Процентов десять всех писем приходится па постоянных
корреспондентов. Это не «крекоры» в обычном смысле, которых
выделяют учреждения, и не профессионалы из местных газет,
которые частенько рисуют деревню из окна городской квартиры
пли по случайным протоколам и отчетам учреждений. В громад­
ном большинстве—это крестьяне, ведущие сельское хозяйство
и постоянно проживающие в деревне. Пишут по тем вопросам,
которыми сами болеют и в которых сами непосредственно задеты.
Получив письмо от такого крестьянина', редакция старается
узнать его поближе, установить с ним связь, но ставит за правило:
дальнейшие его писания являются делом' его добровольной
инициативы *).
От имени коллектива «Бедноты» М. Грандов.

•) Очень небольшая часть корреспондентов приходится на учителей, во­
лостных работников, агрономов и слушателей местных сел.-хоз. учебных заведений.
189

СОДЕРЖАНИЕ.
Стр.
М. Калинин. Предисловие.....................................................................
3
Демьян Бедный. Наше ухо.................................................................
7
И. Гаврилов. Откуда берутся крестьянские корреспонденты.
(Исповедь крестьянина).....................................................................
11
М. Грандов. О работе крестьянских корреспондентов .... 21
М. Калинин. Что требуется от корреспондента......................... 38
B. Карпинский. Чем должен быть крестьянский писатель . 49
C. Смирнов. Язык газеты.........................................................................
65
Л. Сосновский. Новая газета. Новый читатель. Новый пи­
сатель ............................................................................................................ 80
М. И. Ульянова. Рабочие и крестьянские корреспонденты—
одна семья................................................................. ....... .
88
О. Чернов. Деревенская общественность и газета.............................. 92
И. Гаврилов. Два стана (о преследовании крестьянских кор­
респондентов) .................................................
... 97
М. Грандов. О чем пишут крестьяне.................................................... 106
Образцы корреспонденций с биографиями и портретами авторов. 114
Приложение. Сводка крестьянских писем........................................ 178

191