А

Сахалинъ, Уссурійска» область,
Маньчжурія, Корея и Японі%

СБОРНИКЪ

ОПИСАТЕЛЬНЫХЪ СТАТЕЙ

для

ДОМАШНЯГО и ШКОЛЬНАГО ЧТЕНІЯ.

Составилъ ^/іьдо&ичтз.

МОСКВА.

Изданіе книгопродавца М< В. Клюкяма.

Мохоная,.д. Бенкендорфъ.

1905.
Дозволено цензурою. Москва, 1 іюня 1904 г.

__2004127740

Типографія Ввльде, Малая Кисловка, собственный домъ.
Сахалинъ

Что Сахалинъ островъ, это стало извѣстнымъ не (шпикомъ давно.
Еще въ 1846 г. графъ Нессельроде, докладывай Государю Николаю
Павловичу о результатахъ плаванія подпоручика Гаврилова, сообщалъ,
что «Сахалинъ — полуостровъ, почему рѣка Амуръ не имѣетъ для
Россіи никакого значенія». Лишь въ 1849 г. Г. Невельскій дока-
залъ, что Сахалинъ настоящій островъ и что проливъ между нимъ
и берегомъ Сибири доступенъ для прохода большихъ судовъ, сидящихъ
въ водѣ до 23 футъ. Это открытіе Невельскаго, остававшееся долгое
время неизвѣстнымъ для иностранцевъ, сослужило намъ въ свое время
одну спеціальную службу. Подъ конецъ крымской кампаніи соеди-
ненная англо-французская эскадра явилась въ Татарскій проливъ
въ полной увѣренности, что она найдетъ тахтъ и пуститъ ко Дну
наши военныя суда. Но судовъ тамъ не оказалось: они какъ будто
провалились сквозь воду. Между тѣмъ, по разсчету непріятеля, они
должны были находиться именно въ Татарскомъ проливѣ. Тамъ они
и были, но только, воспользовавшись открытіемъ Невельскаго, прошли
къ устыо Амура, чего никакъ не могъ предполагать непріятель. Въ то
время иностранцы были убѣждены, что никакого прохода въ эту рѣку
не существуетъ и что Сахалинъ соединяется съ Сибирью перешейкомъ,
пли, по крайней мѣрѣ, песчаной косой, обнажающейся при отливѣ.

Сахалинъ имѣетъ видъ толстой сучковатой дубинки, положен-
ной прямо на меридіанъ, то-есть однимъ концомъ на сѣверъ,' дру-
гимъ на югъ. Длина этой дубинки равняется 850 верстамъ, наиболь-
шая толщина 183 в., а наименьшая 23. Во всю длину острова съ
сѣвера на югъ сплоппшмъ хребтомъ, а въ широкихъ мѣстахъ нѣ-
сколькими параллельными цѣпями, тянутся горы. Онѣ. правда, не
высоки, нигдѣ не достигаютъ предѣловъ вѣчнаго снѣга, но это не
мѣшаетъ гоп> имѣть огромное значеніе въ распредѣленіи раститель-
ности о»ітрова- Горы этп, можно сказать, раздѣляютъ двѣ разныя
природы. ІІо одну сторону, ближе къ Татарскому проливу, весь Саха-
линъ покрытъ лѣсомъ, но большей части хвойнымъ, н только въ
долинахъ рѣкъ и на вершинахъ горъ—лиственнымъ; по другую сто-
рону Сахалинскаго хребта, вдоль берега Охотскаго моря, почти во
всю длину острова узкой полосой тянется голая, безлѣсная, настоящая
полярная тундра со всѣми ея неприглядными особенностями.

Сахалинъ, стало быть, въ отношеніи природы. въ противность
всему тому, что намъ извѣстно въ географіи, раздѣляется не на сѣвер-
ный и южный, какъ этого слѣдовало бы ожидать, такъ какъ онъ
вытянутъ съ сѣвера на югъ, а на восточный и западный. Сахалин-
скую дубнику. во всю ея длину, можно расщемить на двѣ половинки,
различныя по своему виду: одна какъ бы выстругана изъ тундры,
другая—изъ куска лѣсной области Сибири. Расположеніе горъ острова,
и особенности теченій Охотскаго моря объясняютъ намъ происхожденіе
этой удивительной географической несообразности въ природѣ Сахалина.

Охотское море, волны котораго моютъ скалы восточнаго берега
острова, по своимъ свойствамъ ничѣмъ существеннымъ не отличается
отъ Ледовитаго океана. До половины лѣта здѣсь плаваютъ огромныя
ледяныя поля, приносимыя сѣвернымъ холоднымъ теченіемъ. Даже
животное населеніе Охотскаго моря можетъ засвидѣтельствовать путе-
шественнику, что вода здѣсь не теплѣе, чѣмъ въ полярныхъ моряхъ.
Иначе тутъ не стали бы жить полярные моллюски, миріадами пла-
вающіе по поверхности, киты, бѣлухи и полярныя птицы, несмѣтными
стадами гнѣздящіяся на такъ называемыхъ «птичьихъ горахъ». Та^
кимъ образомъ, подъ восточнымъ бокомъ Сахалина, по крайней мѣрѣ,
до половины лѣта находится ледникъ. Понятно, что климатъ на побе-
режья Охотскаго моря не можетъ быть теплымъ, почему и природа
носитъ характеръ тундры. Между тѣмъ западный берегъ острова отъ
вліянія охотскихъ льдовъ ограждается стѣной горъ. Уже по одной
этой причинѣ побережье Татарскаго пролива на Сахалинѣ находится
въ лучшихъ условіяхъ, нежели восточная половина острова.

Если мы прибавимъ, что въ Татарскій проливъ съ юга врывается
теплое японское теченіе, называемое Куро-Сиво, то станетъ понятнымъ,
почему климатъ по этому побережью значительно теплѣе и природа
оживленнѣе, нежели по восточную сторону горъ.

Извѣстно, что въ Сибири даже близъ Восточнаго океана климатъ
континентальный, т. е. отличается суровой зимой и довольно жар-
кимъ лѣтомъ. Такъ какъ Сахалинъ составляетъ какъ-бы кусокъ Во-
сточной Сибири, отрѣзанный моремъ и лежащій очень недалеко отъ
материка, не удивительно, что и на островѣ климатъ точно такъ же
носитъ континентальный характеръ.

Съ другой стороны, не остается безъ нѣкотораго вліянія и со-
сѣдство моря. Въ результатѣ получается очень непріятное для Саха-
лина стеченіе обстоятельствъ. Климатъ его отличается суровой, чисто
континентальной, зимой и холоднымъ лѣтомъ приморскихъ странъ.
Хотя сѣверный конецъ острова приходится, приблизительно, на одной
широтѣ съ Симбирскомъ, но зимы въ этой части Сахалина по суро-
вости не уступаютъ зимамъ устья р. Печоры, лежащаго выше по-
лярнаго круга. Морозы ниже точки замерзанія ртути здѣсь обыкно-
венное явленіе, а лѣто не теплѣе, нежели на Соловецкихъ островахъ
и въ Бѣломъ озерѣ. Въ средней части острова, на широтѣ Саратова
или Воронежа, лѣто настолько холодно, что епіе въ іюлѣ случаются
морозныя ночи, и до самой осени на глубинѣ 2—3 аршинъ почва
остается промерзшей.

Портъ Александровскій зимой.

Даже въ южномъ концѣ Сахалина, на одной широтѣ съ Астра-
ханью, средняя температура, зимы такая же, какъ въ Олонецкой гу-
берніи; лѣто не теплѣе лѣта Архангельска.

Сосѣдство морей сказывается также въ необычайной влажности
воздуха. По количеству ненастныхъ дней, Сахалинъ залипаетъ одно
изъ первыхъ мѣстъ въ Россіи. Зимой идетъ снѣгъ, а лѣтомъ дождь;
нѣтъ дождя—непроглядный тумань окутываетъ и островъ, и море.
Совершенно ясные дни составляютъ рѣдкое исключеніе, а вполнѣ
ненастныхъ, когда на небѣ не видно ни малѣйшаго просвѣта, при-
ходится около 200 въ году. Такимъ образомъ, если климатъ въ Си-
бири считать суровымъ, то на Сахалинѣ сто надо назвать дважды
суровымъ, такъ какъ здѣсь круглый годъ царитъ не только холодъ,
но и пронизывающая сырость. Нѣтъ поэтому ничего удивительнаго
въ томъ, что даже на югѣ острова, на широтѣ Астрахани, гдѣ зрѣютъ
арбузы и виноградъ, раскинулся хвойный лѣсъ, или просто сибирская
тайга, да и какая еще тайга!

Если въ Сибири тайга трудно проходима, то на Сахалинѣ она
непролазна; если тамошній лѣсъ состоитъ , изъ огромныхъ деревьевъ,
то здѣсь они имѣютъ исполинскіе размѣры. Вы можете бродить по
ней цѣлый день, хотя • бы цѣлую недѣлю и больше: передъ вами
всюду гигантскіе стволы вѣковыхъ елей и пихтъ, а надъ головой
темная зелень хвой, сквозь которую не пробивается ни единый лучъ
солнца. Нѣтъ здѣсь ни цвѣтовъ, ни кустовъ, нѣтъ даже травы: вмѣсто
нихъ, въ промежуткахъ между деревьями, вы видите груды наломан-

Дорога яа Сахалинѣ.

пыхъ вѣтромъ сухихъ вѣтвей той же ели. Мѣстами вамъ преграждаетъ
путъ трупъ лѣсного исполина, вырваннаго съ корнемъ и поваленнаго
на землю бурей. Куда бы вы ни ступили, всюду или густой непро-
лазный валежникъ, или опрокинутое дерево. Поэтому тамъ, гдѣ нѣтъ
звѣриныхъ, въ особенности медвѣжьихъ, тропъ, сахалинская тайга
совершенно непроходима.

Но что болѣе всего наводитъ тоску въ хвойномъ лѣсу острова,
это—почти полное отсутствіе всякой животной жизни. Глухой тайги
избѣгаютъ даже медвѣди, а ужъ пмъ-ли не житье на Сахалинѣ?!
По долинамъ рѣкъ, во время хода рыбы, берега, на разстояніи сотенъ
верстъ, сплошь бываютъ истоптаны медвѣжьими лапами, а въ глу-
бинѣ хвойнаго лѣса, если только вамъ удастся пробраться туда, вы
можете идти безъ всякаго риска встрѣтить этого царя здѣшнихъ
звѣрей. Нѣтъ здѣсь ни птицъ, которыя оживляли бы своимъ пѣніемъ
это царство ели, ни насѣкомыхъ, которыя жужжали бы, пищали
или какъ-нибудь иначе выдавали свое присутствіе: всюду стволы
деревьевъ, хвоя, еловыя и пихтовыя шишки и валежникъ. Поэтому
въ тихую погоду’ въ глубинѣ такого лѣса царитъ мертвая тишина
Изрѣдка развѣ прозвучитъ дробь дятла или высокій пискъ синицы,
но такой печальный, такой жалобный, какъ будто-бы безысходная
тоска таежной жизни проникла и въ ея крошечное сердце.

Зато въ бурю лѣсъ начинаетъ стонать и ревѣть. Однообразному
гулу хвой аккомпанируетъ тогда скринъ вѣтвей и трескъ ломаю-
щихся сучьевъ; по временамъ всѣ эти звуки покрываются грохотомъ
падающаго исполина; вслѣдъ за однимъ деревомъ валится другое,
раздается новый грохотъ, затѣмъ опять гулъ, скрипъ и трескъ и
такъ далѣе, пока не стихнетъ вѣтеръ.

Постройка поселка.

Тайга покрываетъ большую часть острова, поэтому весьма по-
нятно, что въ отношеніи животнаго населенія Сахалинъ очень мало
отличается отъ лѣсной области Восточной Сибири. Кромѣ м е д в ѣ д ей,
волковъ и лисицъ, на островѣ водятся: соболь, куница,
бѣлка, бурундукъ, рысь, кабарга, сѣверный олень; изъ
таежныхъ звѣрей пѣтъ только лося. Изъ птицъ въ хвойныхъ лѣ-
сахъ Сахалина, въ особенности, по опушкамъ, кромѣ всевозможныхъ
дятловъ, с і иі и ц ъ, соекъ, славокъ и другихъ обитателей тайги,
живутъ рябчики, восточно-сибирскіе глухари и дикуши и, или
черные рябчики, ближайшіе родственники которыхъ встрѣчаются въ
Америкѣ, именно въ Канадѣ. Настоящіе переселенцы изъ Новаго Свѣта
принадлежатъ, по большей части, къ числу водоплавающихъ птицъ,
главнымъ образомъ, утокъ и крачекъ.

Въ обиходѣ сахалинскихъ инородцевъ изъ всѣхъ перечисленныхъ
звѣрей первое мѣсто занимаетъ дикій сѣверный олень. Лѣтомъ
стада этихъ животныхъ, спасаясь отъ комаровъ, уходятъ въ горы,
зпмой же спускаются въ низменныя тундры. Въ особенности много
оленей на тѣхъ тундрахъ, гдѣ снѣгъ сдувается постоянными вѣтрами,
какъ, напримѣръ, на западномъ берегу острова, сѣвернѣе Дуэ. Здѣсь
они держатся въ безчисленномъ множествѣ. Поэтому въ зимнее время
сюда съѣзжаются съ материка Сибири для охоты за ними не только
инородцы, но и русскіе. Немало ихъ и на восточномъ берегу острова
въ устьѣ рѣки Тыми. Здѣсь одинъ мѣстный тунгузъ разсказывалъ
намъ, что каждую зиму онъ убиваетъ до 30 оленей. Такъ какъ рѣдкій
изъ сахалинскихъ инородцевъ имѣетъ ружье, то для ловли всякаго
звѣря они употребляютъ ловушки, капканы или иные способы, осно-
ванные на какихъ-нибудь особенностяхъ животнаго. Такъ, напримѣръ,
оленей добываютъ въ большомъ количествѣ, загоняя ихъ на голый
ледъ озера или рѣки. На гладкой поверхности льда они дѣлаются
совершенно безпомощными; ноги ихъ скользятъ; они ежеминутно па-
даютъ, такъ что охотникамъ не стоитъ никакого труда догнать пхъ
на лыжахъ и вырѣзать цѣлое стадо.

Соболь водится на Сахалинѣ въ такомъ множествѣ, какъ нигдѣ
въ Сибири. Къ сожалѣнію, здѣшніе соболя свѣтлаго цвѣта, попадаются
даже желтоватые и очень рѣдко—черные, почему они цѣнятся зна-
чительно дешевле собственно сибирскихъ, въ особенности темныхъ
забайкальскихъ. У гиляковъ мы покупали соболей, круглымъ счетомъ,
по 3 руб. за шкурку.

Зато медвѣди, живущіе на островѣ въ огромномъ количествѣ,
отличаются почти чернымъ цвѣтомъ.

Черную шерсть имѣютъ также мѣстныя россомахи, которыхъ
однако не слишкомъ много.

Изъ горныхъ звѣрей сахалинскіе инородцы особенно усердно пре-
слѣдуютъ кабаргу. Это — небольшое копытное животное. Самцы,
вмѣсто рогъ, вооружены острыми, какъ ножъ, длинными клыками.
На. животѣ у самцовъ имѣется мѣшочекъ съ пахучимъ веществомъ,
м у с кусомъ. Вещество это примѣняется въ медицинѣ, а также идетъ
для приготовленія духовъ. Мѣшочекъ мускуса на мѣстѣ стоитъ около
2 руб. Ради него инородцы и охотятся за кабаргой.

Изъ сахалинскихъ таежныхъ птицъ наиболѣе интересны ди-
куш ки и мѣстный глухарь. Дикушка болѣе всего походитъ на
рябчика, но крупнѣе его и темнѣе цвѣтомъ. Ближайшій родствен-
никъ дикушки водится въ Америкѣ, именно въ Канадѣ.

Сахалинскій глухарь значительно меньше и свѣтлѣе нашего.

Сравнительно съ хвойнымъ лѣсомъ, лиственный, узкой каймой
растущій по берегамъ рѣкъ, выглядитъ много оживленнѣе. Деревья—
ивы, березы, ольхи, душистые тополя, осины/—перемѣшаны здѣсь
съ кустами бузины, смородины, жимолости, шиповника, таволги и
другихъ извѣстныхъ у насъ растеній. Какъ вся древесная раститель-
ность острова, такъ и лиственный лѣсъ его поражаетъ размѣрами.
Сплошь да рядомъ птица, сидящая гдѣ-нибудь близъ средины дерева,
оказывалась недоступной выстрѣлу изъ дробовика: до такой степени
деревья эти высоки. Несмотря на холодное лѣто, обильная віата
выгоняетъ въ долинахъ рѣкъ роскошную травянистую растительность.
Травы здѣсь сочны, все лѣто свѣжи и нерѣдко превосходятъ чело-
вѣческій ростъ. Въ южной части острова, ближе къ западному берегу,
въ долинахъ рѣкъ къ нашимъ обыкновеннымъ деревьямъ и кустамъ
подмѣшиваются и болѣе южныя растенія. Здѣсь, напримѣръ, не рѣдки
амурскій филодендронъ, особый видъ дуба и даже дикій виноградъ.
Надо прибавитъ, впрочемъ, что ягоды винограда настолько кислы,
что едва ли ихъ ѣдятъ даже неприхотливыя птицы.

Въ отличіе отъ тайги, лиственный лѣсъ рѣчныхъ долинъ богато
населенъ разнообразными представителями пернатаго царства, между
которыми попадается не мало японскихъ. Въ особенности бросаются
въ глаза своимъ яркимъ опереніемъ японскія, желтыя, какъ иволга,
мухоловки и длиннохвостый карминно-красный с н и г и р ь. Здѣсь-
же живетъ камчатскій с о л о в е й, съ ярко краснымъ пятномъ на горлѣ;
онъ уступаетъ нашему въ пѣніи, но превосходитъ его красотой.

Хотя растительность рѣчныхъ долинъ поражаетъ своей мощ-
ностью, культурныя растенія на островѣ не находятъ для себя под-
ходящихъ условій. Даже наши обыкновенные сѣверные хлѣба не всегда
дозрѣваютъ на Сахалинѣ. Мѣстами родится здѣсь пшеница, но далеко
не ежегодно; притомъ урожай всегда бываетъ плохъ. Благодаря обилію
влаги, хлѣбъ поднимается высоко, идетъ въ солому, но по причинѣ
низкой температуры лѣта колосится очень поздно. Случается, что
августовскіе холода застаютъ зерно совершенно сырымъ. Только рая-
веденіе овощей обезпечено здѣсь отъ неурожаевъ. Картофель, рѣпа,
брюква, капуста п рѣдька даютъ хорошіе, иногда даже превосход-
ные сборы.

На Сахалинѣ нѣтъ обширныхъ луговъ. Небольшія площадки,
поросшія травой, попадаются рѣдко, почти исключительно во влажныхъ
долинахъ рѣкъ. Трава роскошна, но даетъ грубое сѣно; къ тому же,
сочные стебли ея, при сыромъ климатѣ острова, сохнутъ медленно
п очень часто загниваютъ раньше, чѣмъ получится мало-мальски
пригодный кормъ.

' Истинное богатство Сахалина — лѣсъ, каменный уголь и
рыба. Въ послѣднее время тамъ найдена еще нефть.

Сушка рыбы.

Въ настоящее время только уголь составляетъ предметъ про-
мышленности. По своимъ качествамъ онъ удовлетворяетъ даже стро-
гимъ требованіямъ военнаго флота.

Лѣсъ еще долго будетъ стоять въ дѣвственномъ видѣ и дожи-
даться предігринимателей, хотя онъ могъ-бы найти хорошій сбытъ
въ Японіи. Какъ ни стараются русскіе поселенцы переводить лѣсъ,
его еще всюду много. Большая часть Восточной Сибири, почти весь
Сахалинъ покрыты дѣвственной тайгой, середина которой не только
не видала топора дровосѣка, но и не слыхала выстрѣла звѣролова^
промышленника.

Рыбы несмѣтное множество не только па Сахалинѣ, но и во
всѣхъ восточно-сибирскихъ рѣкахъ. Хотя она составляетъ почти един-

Миукскій рыбный промыселъ.

ственную пишу здѣшнихъ инородцевъ, правильная рыбопромышлен-
ность всюду еще въ зачаточномъ состоянія. Этотъ промыселъ остается,
такъ сказать, въ запасѣ.

А. Никольскій.

Николаевскъ и Хабаровскъ.

.Николаевскъ основанъ въ 1852 году. Въ 1856 г. этотъ городъ
началъ играть роль центра Приморской области, но не долго: въ
1872 г. портъ быль перенесенъ во Владивостокъ, и Николаевскъ какъ
быстро ранѣе развивался, такъ же быстро началъ падать. Послѣдній,
роковой, ударъ Николаевску нанесъ другой его сосѣдъ—Хабаровскъ,
въ 1880 году отнявшій отъ Николаевска значеніе центра Примор-
ской области. Климатъ Николаевска крайне неудобенъ для поселенія;
здѣсь все лѣто идутъ частые дожди, туманъ почти все время стоитъ
надъ городомъ, иногда солнце не выглядываетъ въ теченіе цѣлаго
мѣсяца. Зимою здѣсь свирѣпствуютъ снѣжныя вьюги. Обыватели даже
сложили игривую характеристику скудости природы Николаевска:
«здѣсь птицы не поютъ, цвѣты не пахнутъ, солнце не грѣетъ и
женщины безъ сердца». Окрестности города покрыты лѣсомъ. Земле-
дѣлія близъ Николаевска не существуетъ. Коренныхъ жителей здѣсь
не болѣе 3 тысячъ человѣкъ, главнымъ образомъ, ссыльныхъ. Лѣтомъ
Николаевскъ болѣе оживленъ: сюда приходятъ артели китайцевъ,
работающихъ на здѣшней пристани. Главный промыселъ жителей—
рыбная ловля. Отсюда рыба идетъ въ Японію и вглубь Сибири. Не
менѣе важное значеніе имѣетъ и добываніе золота на пріискахъ.

Благодаря пришлому элементу, а главнымъ образомъ пріисковымъ
рабочимъ, рѣдкое лѣто обходится безъ возмутительныхъ грабежей,
часто даже въ центральныхъ улицахъ города.

Торговля находится въ рукахъ русскихъ, нѣмецкихъ, китай-
скихъ и японскихъ фирмъ. Сравнительно недавно въ Николаевскѣ
поселилось очень много японцевъ. Женщины-японки въ большинствѣ
случаевъ занимаются прачечнымъ ремесломъ.

Отъ Николаевска до Хабаровска мѣстность гористая, покрытая
почти непроходимыми лѣсами. Лѣса эти богаты медвѣдями, оленями,
волками, соболями, лисицами и кабанами. Мѣстные жители утвер-
ждаютъ, что здѣсь часто встрѣчаются даже и тигры. Изъ предста-
вителей пернатыхъ водятся: дикіе гуси, лебеди, рябчики, глухари
и фазаны.

Гористые берега Амура около города все чаще и чаще пере-
рѣзаются долинами, а верстахъ въ ЗО-ти у Хабаровска въ первый
разъ встрѣчаются пахотныя поля, узорчатымъ ковромъ разстилающіяся
по высокимъ холмамъ. Недалеко отъ полей ютятся лачужки мирнаго
инородческаго племени—гиляковъ.

Хабаровскъ лежитъ на скатѣ холмовъ и довольно крутыхъ скалъ
праваго берега Амура, при впаденіи въ Амуръ рѣки Уссури. Окраины
этого города лѣсисты и изобилуютъ массой болотъ.

Хабаровскъ основанъ въ 1858 году' 13-мъ сибирскимъ линей-
нымъ батальономъ и свое названіе получилъ въ намять атамана
казаковъ Ероѳея Хабарова, довольно успѣшно въ 1649 году начавшаго
по собственной иниціативѣ завоеваніе Амура.

Дома преимущественно деревянные, хотя въ послѣднее время
началась усиленная постройка кирпичныхъ зданій. Въ виду этого
въ Хабаровскѣ одинъ за другимъ открылись 8 кирпичныхъ заводовъ.
Рабочими на этихъ заводахъ являются исключительно китайцы, кото-
рые, кромѣ обыкновенлыхч, сортовъ краснаго кирпича, вырабаты-
ваютъ сѣрый кирпичъ—продуктъ китайскаго приготовленія.

Улицы города здѣсь не шоссированы; тротуары лишь на главныхъ
улицахъ и построены изъ деревянныхъ досокъ. По ночамъ городъ
или тонетъ во мракѣ, или освѣщается луною; правда, есть нѣсколько
керосиновыхъ фонарей, но только на главной улицѣ. Благодаря этому*,
ночью рискуешь нерѣдко сломать себѣ ногу на здѣшнихъ тротуарахъ,
представляющихъ собою нѣчто въ родѣ капкановъ.

Преобладающій элементъ населенія—-.русскіе, затѣмъ идутъ ки-
тайцы, нѣмцы, японцы. Съ 1880 года Хабаровскъ назначенъ цен-
тральнымъ городомъ Пріамурской области; кромѣ того въ Хабаровскѣ
большая пристань на Амурѣ и вокза лъ Уссурійской ж д.; все это.
вмѣстѣ взятое, способствуетъ матеріальному процвѣтанію города.

Народное образованіе удовлетворяется слѣдующими учебными
заведеніями: кадетская приготовительная школа, техническое желѣзно-
дорожное училище, гимназія, городское Николаевское 3-классное
училище, Алексѣевская женская школа, городское Иннокептьевское
училище, городская приходская школа, церковно-приходское училище
и школа для дѣтей переселенцевъ.

Хабаровскъ—городъ молодой, и поэтому* въ немъ нѣтъ досто-
примѣчательностей, исключая развѣ памятника Муравьеву-Амурскому
и небольшого музея. Недалеко отъ дома губернатора, во берегу
рѣки Амура, расположенъ городской садъ. На высокомъ утесѣ,
находящемся въ этомъ саду, въ 1893 г. поставленъ памятникъ
графу Муравьеву-Амурскому. Разсказываютъ, что однажды графъ
Муравьевъ, совершая поѣздку по Амуру, остановился отдохнуть на
берегу и, входя на высокій утесъ, именно тотъ, гдѣ теперь ему постав-
ленъ памятникъ, предсказалъ, что здѣсь возникнетъ современенъ
городъ. Въ своей дальнѣйшей рѣчи графъ предсказывалъ Хабаровску
первенствующее значеніе между всѣми амурскими городами и завѣ-
щалъ не вырубать деревьевъ, живописно расположившихся по берегу
рѣки, такъ какъ это мѣсто въ будущемъ украситъ новый городъ. II
дѣйствительно, городской садъ—лучшее мѣсто Хабаровска. Въ особен-
ности онъ интересенъ тѣмъ, что въ немъ сгруппированы почти всѣ
представители южно-амурской флоры. За садомъ тянется бульваръ.

Графъ Муравьевъ-Амурскій изображенъ на памятникѣ стоящимъ
во весь ростъ на высокомъ пьедесталѣ. Руки графа скрещены на
груди. Въ одной рукѣ у него подзорная труба, въ другой — карта
края. Лѣвая нога нѣсколько выставлена, впередъ и опирается на якор-
ную цѣль. Памятникъ обращенъ переднимъ фасомъ на югъ.

Въ Хабаровскѣ есть музей и библіотека, основанные въ 1895 году
при мѣстномъ отдѣлѣ Императорскаго Россійскаго географическаго
общества. Въ музеѣ хранятся довольно интересныя коллекціи, касаю-
щіяся этнографіи, археологіи, флоры и фауны края. Въ городѣ издается
офиціальный органъ области, «Пріамурскія Вѣдомости». Благодаря
своему удобному географическому положенію, городъ быстро разви-
вается, ведя значительную торговлю съ китайцами. Роетъ Хабаровска
сталъ очевиднымъ лишь въ послѣднія десять-пятнадцать лѣтъ, когда
онъ мало-по-малу принялъ характеръ благоустроеннаго города. Далеко
не заманчивыми были условія жизни въ немъ лѣтъ 30. Хорошей
иллюстраціей къ этому могутъ служить, между прочимъ, разсказы
о тиграхъ, которые сравнительно еще недавно, въ концѣ 60 и въ
началѣ 70 годовъ, безпрепятственно бродили по мирнымъ улицамъ
города. Одинъ изъ мѣстныхъ старожиловъ сообщилъ мнѣ нѣсколько
эпизодовъ того времени, когда въ городѣ появлялись тигры. Изъ
всѣхъ его разсказовъ я передамъ въ краткихъ чертахъ два, наиболѣе
характерныхъ. Однажды вечеромъ тигръ унесъ изъ хлѣва, находя-
щагося чуть не въ самой бойкой части города, двухгодовалую телку.
Дѣло было зимой. Собравшіеся на другой день охотники отправились
по слѣдамъ па розыски звѣря. Тигръ, какъ оказалось, несъ сначала
телку на спинѣ, дѣлая при этомъ прыжки до двухъ саженей въ длину.
Пройдя такимъ образомъ версты I1/*—2, звѣрь остановился позав-
тракать: уничтожилъ- половину своей добычи, а остальную зарылъ
въ пушистый, свѣже-вынавшій снѣгъ. Охотники, заложивъ въ остав-
шуюся часть телки добрую дозу стрихнина, ушли обратно въ городъ,
не видавъ звѣря. Черезъ день вся компанія охотниковъ снова отпра-
вилась къ тому мѣсту, гдѣ завтракалъ тигръ. Разрытый снѣгъ и
слѣды съ отпечаткомъ когтей показывали, что и остальная часть
телки была съѣдена звѣремъ. Охотники отправились на поиски. Слѣды
тигра по снѣгу, вначалѣ твердые и увѣренные, постепенно теряли
свою правильность; очевидно, тигръ судорожно сжималъ и разжи-
малъ на ходу свои когти, въ иныхъ мѣстахъ шатался и даже падалъ.
Пройдя еще нѣсколько шаговъ, охотники замѣтили наконецъ и самого
звѣря: тигръ былъ мертвъ. Трупъ тигра былъ перевезенъ въ городъ,
гдѣ изъ него приготовили чучело. Въ другомъ случаѣ тигръ, совер-
шая свою прогулку по городу, проходилъ мимо провіантскихъ мага-
зиновъ. Перепуганный часовой, не сдѣлавъ даже выстрѣла, поспѣшно
забрался въ пустую бочку, случайно находившуюся вблизи поста, и
сидѣлъ тамъ до тѣхъ поръ, пока его не смѣнили. Конечно, подобные
казусы теперь отошли въ область преданія.

А. Виноградовъ.
Владивостокъ.

Чѣмъ ближе къ Владивостоку, къ роднымъ берегамъ, тѣмъ ста-
новится холоднѣе. Кажется, будто отъ хмураго, сѣраго неба вѣетъ
какой-то давящей скукой. Вотъ изъ-за синеватой дымки показыва-
ются наконецъ очертанія отечественной земли. А вотъ п пустын-
ный берегъ. Не видно ни деревень, ни какого-либо жилья. Только
изрѣдка попадаются солдатскіе, палатки и домики, откуда иногда,
доносятся звуки пѣсснъ временныхъ обитателей. Въ большинствѣ
случаевъ впрочемъ, пассажиры парохода, подъѣзжающаго къ Влади-
востоку, ничего не видятъ, благодаря туманамъ. Послѣдніе здѣсь
иногда такъ густы, что съ калубы не замѣтно мачтъ. Въ такихъ
случаяхъ съ острова Аскольда раздается довольно частая пальба изъ
пушекъ, которою и руководятся лоцманы, ведущіе пароходы.

Но вотъ латъ пароходъ входитъ въ бухту Владивостока, но-
сящую громкое названіе «Золотой Рогъ», хотя — увы — эта бухта
имѣетъ очень отдаленное сходство съ своей константинопольской
тезкой. Входъ въ пропавъ съ восточной и западной сторонъ защи-
щенъ грозными пушками. Орудія, господствуя на всѣхъ находящихся
здѣсь высотахъ. сурово встрѣчаютъ пріѣзжающихъ. Два маяка, стоя-
щіе при входѣ въ бухту (на. восточной сторонѣ — Скрѣилевскій, на
западной—Ларіоновскій), привѣтливѣе своихъ воинственныхъ сосѣдей.
Они служатъ миру, и для. нихъ не существуетъ разницы въ націо-
нальностяхъ: ихъ свѣтъ равно сіяетъ для всѣхъ пароходовъ, йодъ
какимъ бы флагомъ они ни шли.

Какъ ни бѣдны, какъ ни печальны русскіе берега Японскаго
моря, особенно по сравненію съ берегами Цейлона и Японіи, на душѣ
становится радостно, когда впервые послѣ плаванія увидишь съ паро-
хода темнѣющую полосу родной земли. Тысячи верстъ отдѣляютъ
нашъ Дальній Востокъ отъ Москвы—сердца Россіи, но эти версты
не отдѣляютъ этой окраины отъ русскаго сердца. Русское прибрежье
Японскаго моря такъ же дорого для насъ, какъ дорога намъ вся
матушка-Русь. Представленіе объ обширности отечества тѣсно, свя-
зано съ понятіемъ о сго могуществѣ. «Я русскій»,—думаешь о себѣ
и какъ-то невольно проникаешься гордостью этого сознанія.
Владивостокъ—военный центръ. Его портъ отлично вооруженъ
особенно послѣ яіюнско-котайской войны. Въ военномъ отношеніи
Владивостокъ для всей восточной Сибири имѣетъ почти такое же
значеніе, какое Константинополь—для Турціи, почему этотъ русскій
портъ иногда называютъ «Сибирскимъ Константинополемъ ). Въ га-
вани Владивостока въ лѣтніе мѣсяцы бываетъ много военныхъ паро-
ходовъ и торговыхъ судовъ. Громадное неудобство этого порта заклю-
чается въ томъ, что онъ замерзаетъ, благодаря чему зимніе мѣсяцы
Владивостокъ пребываетъ въ спячкѣ. Русская военная эскадра ухо-
дитъ изъ его пристани на зимовку, прежде (до пріобрѣтенія Портъ-
Артура)—въ Нагасаки, теперь — въ Портъ-Артуръ. Самые сильные
ледорѣзы безсильны помочь горю и не въ состояти зимою устано-
вить здѣсь свободный путь для пароходовъ.

Величайшее мирное завоеваніе, которымъ Россія по справедли-
вости можетъ гордиться,—это занятіе западнаго побережья Японскаго
моря и присоединеніе къ Имперіи обширной и богатой Приморской
области.

Это исключительное пріобрѣтеніе, при которомъ роль диплома-
тіи ограничилась лишь признаніемъ совершившагося факта, было
выполнено силами одного человѣка. Подвигъ его своевременно былъ
оцѣненъ Императоромъ Николаемъ I, который изволилъ назвать его
«молодецкимъ, благороднымъ и патріотическимъ». Имя Геннадія
Ивановича Невельскаго извѣстно далеко не всѣмъ въ Россіи, но
заслуга этого скромнаго дѣятеля предъ отечествомъ такъ велика, что
требуетъ вниманія со стороны русскихъ людей.

Сѣверо-западное береговое Японское море долгое время счита-
лось недоступнымъ для плаванія глубокосидящихъ судовъ, и островъ
Сахалинъ признавался за полуостровъ, неразрывно связанный съ
материкомъ восточной Сибири. Русское правительство, стремясь найти
удобный морской путь къ своимъ владѣніямъ, лежащимъ въ Восточ- •
ной Сибири, посылало съ этой цѣлью нѣсколько экспедицій въ япон-
ское море. Результатомъ ихъ было лить подтвержденіе ранѣе состав-
леннаго другими европейскими мореплавателями мнѣнія о мелководьѣ
моря, которое омываетъ берега Восточной Сибири. Послѣ одной изъ
тактъ экспедицій императоръ Николай I окончательно рѣшилъ во-
просъ о непригодности для Россіи рѣки Амура, какъ не имѣющей
достаточно глубокаго выхода въ море, необходимаго для военныхъ
кораблей.

«Вопросъ объ Амурѣ, какъ о рѣкѣ безполезной, оставить!» —
въ такихъ словахъ выразилъ свою волю императоръ. Казалось, вся-
кое чувство личной иниціативы должно было смолкнуть, ундчто-
житься предъ столь ясно выраженной волей монарха. Однако фактъ,
что богатѣйшая русская окраина прозябала, не имѣя доступа къ
морю, оставался фактомъ. И вотъ, сознавая необходимость для Рос-
сіи рѣки Амура и не вѣря въ заключеніе мореходцевъ, молодой,
образованный морской офицеръ Г. И. Невельскій, командиръ про-
стого транспортнаго судна «Байкалъ», рѣшилъ на свой рискъ попы-
тать еще разъ счастіе и отыскать необходимый для Россіи портъ.

Эта экспедиція, предпринятая въ 1848 году, увѣнчалась неожи-
даннымъ успѣхомъ: было найдено, что Сахалинъ—островъ и что по
сѣверо-западному побережью Японскаго моря и Татарскаго пролива
имѣется нѣсколько отличныхъ бухтъ, вполнѣ пригодныхъ для сто-
янки большихъ судовъ. Опасаясь, какъ бы какая-нибудь иностран-
ная держава не воспользовалась плодами его открытія, Невельскій,
не задумываясь, водрузилъ на восточномъ берегу Сибири русскій
флагъ и заложилъ портъ Николаевскъ. Въ Петербургѣ образъ дѣй-
ствій энергичнаго моряка не нашелъ себѣ должной оцѣнки. Невель-
скаго обвинили въ превышеніи власти и въ массѣ другихъ проти-
возаконныхъ поступковъ. Судъ, наряженный по этому дѣлу, поста-
новилъ разжаловать дѣятельнаго патріота въ простые матросы. Импе-
раторъ Николай I одинъ понялъ и оцѣнилъ Невельскаго, назвавъ
его дѣйствія «геройскими, благородными и патріотическими». Осно-
ванный Невельскимъ порть, согласно постановленію созваннаго для
этой цѣли комитета, подлежалъ уничтоженію «во избѣжаніе могу-
щихъ возникнуть столкновеній съ Китаемъ». Императоръ не согла-
сился съ такимъ постановленіемъ, и участь новаго русскаго пріобрѣ-
тенія была рѣшена.

«Гдѣ разъ поднять русскій флагъ,—сказалъ императоръ,—
тамъ онъ уже спускаться не долженъ». Въ 1860 году по допожи-
тельному Пекинскому договору, заключенному съ Китаемъ, весь
сѣверный берегъ Амура отошелъ къ Россіи. Нѣсколько мѣсяцевъ спустя
послѣ этого событія, русское военное судно «Манджуръ» заняло
портъ Владивостокъ и высадило на берегъ 40 человѣкъ солдатъ.
Такимъ образомъ было положено основаніе городу, имѣющему столь
важное значеніе для всей Восточной Сибири.

Самый городъ Владивостокъ расположился по берегамъ Золо-
того Рога и Амурскаго залива, у подошвы довольно длинной цѣпи
горъ, самый высокій пунктъ которыхъ носитъ названіе «Орлинаго
гнѣзда». Хотя Владивостокъ лежитъ южнѣе Севастополя, здѣшній
климатъ не мягче, чѣмъ, напр.. въ Архангельскѣ. Главное неудоб-
ство его мѣстоположенія—частые туманы и весьма быстрыя пере-
мѣны температуры. Для людей, страдающихъ чахоткою или даже
По дальнему Востоку.	2
только предрасположенныхъ къ подобнымъ заболѣваніямъ, климатъ
Владивостока крайне вреденъ. Подобно Константинополю. Владиво-
стокъ производитъ очень выгодное впечатлѣніе издали. При ближай-
шемъ разсмотрѣніи онъ очень много теряетъ, такъ какъ оказывается
грязнымъ и довольно некрасивымъ.

Преобладающій типъ построекъ—одноэтажные и двухъэтажные
деревянные домики. Каменные дома строятся въ три и даже въ че-
тыре этажа. Главная улица—Свѣтланская. До 1873 года эта улица
называлась Американскою, но съ этого времени она была переиме-
нована въ память посѣщенія Владивостока Великимъ Княземъ Але-
ксѣемъ Александровичемъ, прибывшимъ сюда на пароходѣ «Свѣт-
лана». Въ честь того же событія одна изъ горъ, окружающихъ Вла-
дивостокъ, названа Алексѣевской *). Свѣтланская улица, имѣющая
до 10 саженей ширины, тянется прямой лентой отъ Амурскаго за-
лива до морского клуба. Та же улица за морскимъ клубомъ носитъ
уже названіе Портовой, далѣе Аѳанасьевской и. наконецъ. Экипаж-
ной. Длина всей этой прямой линіп отъ начала Свѣтланской до
конца Экипажной равна приблизительно 6 верстамъ. Владивостокъ
сталъ застраиваться сравнительно очень недавно, — слѣдовательно,
названія улицъ не могли сложиться историческимъ путемъ, какъ,
напримѣръ, въ Москвѣ, гдѣ такія названія, какъ Кузнецкій мостъ,
Бронная. Арбатъ, Дѣвичье поле, носятъ на себѣ отпечатокъ старины.

Во Владивостокѣ названія улицамъ давались по произволу или
по выдумкѣ досужихъ людей. Жаль только, что при этомъ были за^
быты имена русскихъ общественныхъ и государственныхъ дѣятелей,
писателей, не говоря уже о такихъ лицахъ, которымъ городъ все-
цѣло обязанъ своимъ возникновеніемъ, напримѣръ, императора Ни-
колая I и Г. И. Невельскаго. Жители Владивостока, какъ оказы-
вается, предпочитаютъ географическіе, вѣрнѣе, этнографическіе тер-
мины: ло крайней мѣрѣ, улицы города пестрятъ такими названіями,
какъ: Пекинская, Суйфунская, Китайская, Японская, Тунгузская,
Корейская, Алеутская и др. Есть, впрочемъ, одна улица подъ назвав-
шемъ Ермаковская, но названа ли она такъ въ честь покорителя
Сибири или какого-нибудь г. Ермакова—вопросъ открытый. Базар-
ная площадь и болѣе центральныя улицы освѣщаются керосиномъ,
для чего городъ имѣетъ 250 фонарей. Электричество здѣсь также
начинаетъ вводиться, пока имъ освѣщаются магазины мѣстныхъ кре-
зовъ, а также нѣкоторыя гостиницы. Кромѣ того, электрическое

*) На этой горѣ находится наблюдательный постъ.
•освѣщеніе введено на маякахъ и встрѣчается на стоящихъ въ гавани
пароходахъ.

Мостовыя — больное мѣсто почти всѣхъ русскихъ городовъ, не
исключая Москвы. Владивостокъ въ этомъ отношеніи далеко не мо-
жетъ считаться счастливымъ исключеніемъ. Даже главная улица
города, Свѣтланская, замощена не вся, а только на протяженіи 370
саженей, отъ морского собранія до женской гимназіи. Этотъ неболь-
шой клочокъ мостовой обошелся, какъ говорятъ, городу въ 45 ты-
сячъ рублей. На всѣхъ же остальныхъ улицахъ Владивостока бла-
гополучно лежитъ дѣвственный грунтъ. Тротуары здѣсь преимуще-
ственно деревянные: каменные имѣются лишь на пяти улицахъ:
Свѣтланской, 1-ой Портовой. Аѳанасьевской, Суйфунской и Алеут-
ской. Учебныхъ заведеній во Владивостокѣ сравнительно немного:
двѣ гимназіи (мужская и женская) и пять низшихъ шкодъ (двѣ
элементарныя, двѣ городскія и одно церковно-приходское училище).
Спеціальныхъ школъ 2: Портовая школа морского вѣдомства и Але-
ксандровскіе мореходные классы. Въ время моего здѣсь пребыванія
заканчивалось постройкой зданіе института восточныхъ языковъ,
который теперь уже открытъ. Общественная жизнь сосредоточивается
во Владивостокѣ главнымъ образомъ въ клубахъ; ихъ три: военный,
морской и приказчичій. Общественныхъ садовъ также три: Город-
ской, находящійся противъ базара, съ молодыми, жиденькими дерев-
цами, Адмиральскій и садъ имени Невельскаго, на площади между
морскимъ клубомъ и 1—ой элементарной школой.

Сообщеніе въ городѣ производится при помощи легковыхъ извоз-
чиковъ, количество которыхъ въ Владивостокѣ далеко недостаточ-
ное для такого, сравнительно, большого города. Плата извозчикамъ
производится по таксѣ: конецъ въ чертѣ центральныхъ улицъ—20 к.,
па окраину—40 к., по часамъ—80 к.,—это дневная такса, ночью
цѣна увеличивается вдвое. Въ дни большихъ праздниковъ, какъ
Пасха, Рождество и Новый годъ, такса недѣйствительна; плата на-
значается по соглашенію, что, конечно, далеко невыгодно для пас-
сажировъ. Ломовой извозъ находится еще въ худшемъ состояніи.
Небольшія двухколесныя телѣги ломовыхъ извозчиковъ, запряжен-
ныя въ одну лошадь, мало пригодны для перевозки тяжестей. Плата
ломовому, благодаря небольшому ихъ количеству, очень высока —
10 руб. въ день. Недостатокъ перевозочныхъ средствъ вызвалъ къ
жизни новую отрасль труда—ручную переноску тяжестей. Носиль-
щиками во Владивостокѣ являются преимущественно корейцы и
манзы, т.-е. выселившіеся въ русскія области китайцы. Эти носиль-
щики пока не платятъ никакихъ городскихъ повинностей, но есть
проектъ о привлеченіи ихъ къ уплатѣ налога въ пользу города, что>
и будетъ, вѣроятію, выполнено въ недалекомъ времени.

Одежда корейца-носпльщика состоитъ изъ своеобразнаго покроя
куртки изъ бѣлой англійской ткани и такихъ же шароваръ. Какъ
куртка, такъ и шаровары въ большинствѣ случаевъ выстеганы на
ватѣ, и этотъ костюмъ для многихъ изъ нихъ служитъ единствен-
ною одеждою и въ лютые зимніе холода и въ лѣтнюю жару. За
бѣлый цвѣтъ одежды русскіе во Владивостокѣ дали корейцамъ шут-
ливое прозвище—«бѣлые голуби». Женщины-корейки,подобно своимъ
мужьямъ, предпочитаютъ бѣлый цвѣтъ. Обувь корейцевъ также-
весьма незатѣйлива: она состоитъ изъ особаго типа сандалій съ
плетеной подошвой. Корейцы, какъ и китайцы, носятъ косы, соби-
рая ихъ по-женски въ пучокъ; голову прикрываютъ широкополой
шляпой. Во Владивостокѣ корейцы • пользуются репутаціей скром-
ныхъ, тихихъ, а главное дешевыхъ работниковъ.

Мапзы появились въ Уссурійскомъ краѣ задолго до русскихъ.
Они пришли сюда еще во время владычества маньчжуръ, спасаясь
отъ голода, грозившаго имъ на родинѣ. Первые китайцы, появив-
шіеся въ Уссурійскомъ краѣ, были преимущественно бродячіе: или
охотники за дичью и пушнымъ звѣремъ, или же искатели «жень-
шеня»—знаменитаго «корня жизни», такъ дорого цѣнимаго китай-
скими лѣкарями. Хозяева страны, маньчжуры, относились къ этимъ
выходцамъ весьма негостепріимно, и число манзъ было незначительно.

Съ водвореніемъ же здѣсь русскихъ иммиграція китайцевъ уси-
лилась, чему особенно способствовало радушіе русскихъ властей, ко-
торыя желали имѣть въ возникающемъ краѣ достаточное количество
рабочихъ рукъ. Появившіеся впослѣдствіи русскіе рабочіе встрѣтили
въ манзахъ опасныхъ конкурентовъ. Правительство, нуждаясь въ
русской колонизаціи края, приняло сторону своихъ соотечественни-
ковъ. Противъ иммиграціи китайцевъ-мапзъ говорило еще и финан-
совое соображеніе: заработокъ русскихъ рабочихъ остается цѣликомъ
въ Россіи, тогда какъ манзы, заработавъ въ Уссурійскомъ краѣ,
увозятъ русское золото въ Китай. Вообще, съ появленіемъ русскихъ
рабочихъ, китайцы утратили свое привилегированное положеніе, и
права ихъ постепенно сокращаются. Подобно корейцамъ манзы —
народъ очень трезвый, охотно помогаютъ своимъ соотечественникамъ
и считаютъ это священною обязанностью. Чувство солидарности и,
какъ слѣдствіе ея, взаимопомощь развиты у манзъ въ весьма высо-
кой степени.

Громадный наплывъ прислуги изъ японцевъ уменьшилъ въ
послѣднее время заработокъ русскихъ служащихъ, хотя въ общемъ
и теперь прислуга очень дорога. Такъ, плата женской русской при-
•слугѣ колеблется между 10—1.5 руб. въ мѣсяцъ; японки же полу-
чаютъ отъ 15 до 20 руб. Заработокъ мужской русской прислугѣ—
до 35 р. въ мѣсяцъ, японской—отъ 20 до 25 р. Сравнительно высокій
заработокъ японокъ объясняется ихъ трудолюбіемъ, исполнительностью
и опрятностью. Въ русской женской прислугѣ ощущается большой
недостатокъ, въ силу чего она здѣсь требовательнѣе, чѣмъ гдѣ-либо
ъъ Россіи. Кухарка, наприм., никогда не станетъ исполнять даже
при маленькомъ семействѣ роль «одной прислуги», то-есгь быть одно-
временно кухаркой, горничной и прачкой, что мы постоянно встрѣ-
чаемъ, напримѣръ, въ Москвѣ. Во Владивостокѣ кухарки настолько
высоко ставятъ свою профессію, что даже не соглашаются носить
съ рынка кульки съ провизіей, вѣроятно, считая это несовмѣстимымъ
съ своимъ достоинствомъ. Мнѣ самому приходилось наблюдать слѣ-
дующія сцены: барыня и кухарка, возвращаясь съ рынка, не несутъ
никакихъ покупокъ—провизію и всякія покупки, хотя бы ихъ было
самое незначительное количество, несетъ непремѣнно носилыиикъ-
кореецъ. который за ничтожную сравнительно плату’въ 5 к. отправ-
ляется съ вами па любую окраину города. Во Владивостокѣ всякій
русскій требуетъ за оказанную услугу крупнаго вознагражденія. Я
не забуду откровенно выраженнаго мнѣ неудовольствія одного бан-
щика, трудъ котораго я оцѣнилъ въ 50 к.! «Помилуйте,—обидчиво
заявилъ онп,—всѣ господа платятъ мнѣ не менѣе рубля!»

Отдаленность этого края отъ торгово-промышленныхъ центровъ,
младенческое состояніе мѣстной производительности—все это вмѣстѣ
взятое ложится тяжелымъ бременемъ на здѣшняго потребителя. По-
стройка Сибирской желѣзной дороги привлекла во Владивостокъ новыхъ
жителей и тѣмъ еще повліяла на вздорожаніе продуктовъ. Можно
сказать безъ преувеличенія, что жизнь въ Хабаровскѣ, Владивостокѣ
и другихъ пунктахъ этой окраины обходится дороже, чѣмъ въ Москвѣ.

Владивостокъ растетъ не по днямъ, а по часамъ. Милліоны рус-
скаго правительства притянули и до сихъ поръ еще притягиваютъ
сюда массу лицъ, Ищущихъ наживы. Большая часть этихъ дѣльцовъ
очень неблагодарна къ обогащающему ихъ городу и смотритъ на него,
какъ на временное мѣстопребываніе: стоитъ имъ нажить достаточную
сумму, какъ они безъ сожалѣнія бросаютъ Владивостокъ, разъѣзжаясь
во всѣ концы міра. Поэтому нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ,
что во Владивостокѣ отсутствуетъ общественная жизнь: она здѣсь
немыслима. Каждый пароходъ, привозя новыхъ лицъ, увозитъ «нажив-
шихся». Эти новые поселенцы воодушевлены тою же идеей, что и
ихъ предшественники,—какъ можно скорѣе разбогатѣть. Врядъ .та въ
цѣломъ мірѣ найдется другой городъ, который бы совмѣщалъ въ себѣ
столько народностей, какъ Владивостокъ. Здѣсь можно встрѣтить,
русскихъ, поляковъ, французовъ, кавказскихъ горцевъ, корейцевъ,
англичанъ, китайцевъ, нѣмцевъ, японцевъ, американцевъ и проч.
Какая же общественная жизнь можетъ сложиться при такомъ раз-
нообразіи народностей?

Естественно, что жители Владивостока разбиваются на кружки
по національностямъ и мало или почти не сообщаются съ людьми,
не принадлежащими къ данному кругу.

Общественныя развлеченія города исчерпываю'вся нѣсколькими
клубами, изъ которыхъ главные (морской, военный и приказчичій)
я уже перечислилъ; есть, кромѣ нихъ, еще мелкіе, какъ, наприм.,.
нѣмецкій, или частный, клубъ. Семейнаго характера клубы не имѣютъ,
за отсутствіемъ женщинъ. На здѣшнихъ «семейно-танцевальныхъ»
вечерахъ не рѣдкость встрѣтить человѣкъ сорокъ мужчинъ и всего
6—7 дамъ.

Мнѣ пришлось посѣтить какъ-то мѣстныя бани; я, конечно, не.
ожидалъ здѣсь встрѣтить такія бани, какъ въ Константинополѣ или
въ Москвѣ, но ихъ неудобное расположеніе и грязь удивили меня.
Въ японскихъ же баняхъ царитъ удивительная простота нравовъ:
мужчины и женщины, вичтоже сумняіпеся, моются здѣсь вмѣстѣ,,
въ общей банѣ; правда, въ послѣднее время этотъ оригинальный
обычай уже оставляется. Что кас ается морскихъ купаленъ, которыя
находятся въ заливѣ Петра Великаго, то онѣ построены очень недавно.
Мѣсто выбрано для купанья очень удачно: море мелко, съ песчанымъ
дномъ, безъ обрывовъ.

. Каѳедральный соборъ во Владивостокѣ построенъ въ 1889 году.
Архитектура храма очень красива, но, въ виду того, что съ каждымъ
годомъ увеличивается численность православнаго населенія, соборъ
становится тѣснымъ. Съ высокой колокольни храма открывается живо-
писный видъ на заливъ.

Съ проведеніемъ желѣзной дороги и съ занятіемъ Нортъ-Артура,
промышленное значеніе Владивостока сильно возросло, и наличность
существующихъ въ городѣ гостиницъ и номеровъ не удовлетворяетъ
потребности пріѣзжихъ, такъ что зачастую приходится останавливаться
на частныхъ квартирахъ. .

: Какъ въ городѣ сравнительно молодомъ, во Владивостокѣ есте-
ственно нѣтъ достопримѣчательностей въ настоящемъ смыслѣ этого
слова, но изъ всѣхъ монументальныхъ построекъ обращаетъ вниманіе
Православная часовня, построенная въ память коронованія ихъ Импе-
раторскихъ Величествъ Государя Императора Николая II и Госуда-
рыни Императрицы Александры Ѳеодоровны. Часовня эта сооружена
на средства, собранныя путемъ пожертвованій.

Среди другихъ капитальныхъ зданій города слѣдуетъ отмѣтить
японскій и китайскій молитвенные дома.

Японскій молитвенный домъ находится на Семеновской улицѣ;
онъ построенъ въ 1895 году: это — каменное, одноэтажное зданіе.
Внутри на возвышенномъ мѣстѣ, въ большомъ деревянномъ, вызо-
лоченномъ кіотѣ помѣщается изображеніе Будды; предъ нимъ постав-
лены три своебразпыхъ свѣчи, сдѣланныхъ изъ сала и воска, я банки
различныхъ цвѣтовъ. Предъ кіотомъ теплятся оригинальныя лампады,
наполненныя масломъ. Въ храмѣ нѣтъ никакой мебели, кромѣ кресла,
на которомъ во время богослуженія возсѣдаетъ главный жредъ. Но
стѣнамъ храма висятъ рукописные листы съ перечнемъ именъ жертво-
вателей. Спускающіяся съ потолка двѣ серебряныя люстры и керо-
синовая лампа—вотъ и все освѣщеніе молитвеннаго дома. Ритуалъ
богослуженія, требуетъ, чтобы молящіеся предъ входомъ въ храмъ
снимали въ его преддверіи обувь и производили омовеніе рукъ. Для
этой цѣли при входѣ стоитъ кадка съ водой. Молящіеся слушаютъ
богослуженіе, сидя на корточкахъ: мужчины—отдѣльно отъ женщинъ.
Молитвенное настроеніе народа поддерживается ударами духовнымъ
лицомъ въ барабанъ и въ небольшую мѣдную плиту. Въ обыкно-
венное время богослуженіе совершается отъ 1 — 2 часовъ дня, за
исключеніемъ трехъ праздниковъ, когда оно болѣе продолжительно.

Японскія духовныя лица во время богослуженія облачаются въ
особенную одежду, обычно одѣваются такъ же, какъ и міряне, т.-е.
въ свои излюбленные халаты, шелковые или бумажные, сшитые по
японскому фасону безъ ваты, и коротко стригутъ волосы.

Находящійся на краю города китайскій молитвенный домъ похожъ
своею архитектурой и убранствомъ на только что описанный японскій,
но меныпихъ размѣровъ и болѣе скромно обставленъ.

Преобладаніе военнаго элемента въ составѣ населенія бросается
въ глаза: военными мундирами всевозможныхъ родовъ пестрѣютъ
всѣ улицы Владивостока, а орудійные залпы практической артилле-
рійской стрѣльбы, не смолкающей цѣлое лѣто, довершаютъ характер-
ную картину жизни нашего восточнаго порта. Его своеобразный строй
жизни является, между прочимъ, причиной обшей дороговизны, кото-
рая въ особенности даетъ себя чувствовать пріѣзжему человѣку, вы-
нужденному пользоваться пріютомъ гостиницы.

Несмотря на то, что Владивостокъ является наиболѣе оживлен-
нымъ, административнымъ и торгово-промышленнымъ пунктомъ При-
морской области, онъ не можетъ похвастаться своимъ благоустрой-
ствомъ, п въ пору весенней и осенней распутицы непролазной грязью
сильно напоминаетъ наши провинціальные захолустные уголки.

Бухта «Золотой Рогъ» во Владивостокѣ можетъ вмѣстить въ
себѣ цѣлый флотъ, приблизительно около 200 кораблей. Самые большіе
эскадренные броненосцы, сидящіе въ водѣ на 27 футовъ и болѣе,
могутъ безопасно маневрировать въ этой бухтѣ.

А. Виноградовъ.

©строБъ Аскольдъ.

Островъ Аскольдъ, видимо, вулканическаго происхожденія, со-
стоитъ изъ громадныхъ масивовъ гранита, представляющихъ собою
цѣлыя горы и покрытыхъ на поверхности тонкимъ слоемъ хорошаго
назема, на которомъ сплошь растетъ кудрявый какъ овчина кустар-
никъ и разное мелколѣсье. Колючій кустарникъ этотъ по мѣстному
русскому названію «таволожникъ», покрываетъ всѣ доступныя вѣ-
трамъ мѣста здѣшнихъ побережій и употребляется на топливо. Впро-
чемъ, дровъ здѣсь въ избыткѣ, несмотря на то, что уже много
лѣсу изведено золотымъ пріискомъ, когда на немъ работали локо-
мобили. Въ аскольдовскихъ кустарникахъ водится не мало дикихъ
козъ, оленей п фазановъ.

Берега острова мѣстами очень круты, обнажены и обрывисто-
скалисты, такъ что наименьшая глубина около нихъ въ сѣверной
(обращенной къ материку) части равняется 21 сажени, а въ южной,
составляющей выдавшіяся въ море крылья небольшой бухты, дости-
гаетъ 30 и 31 сажени. Аскольдовскую бухту, имѣющую въ сред-
немъ 15 саженей глубины и довольно просторную для стоянки нѣ-
сколькихъ судовъ, нельзя однакоже назвать особенно удобною, по-
тому что ока подвержена при западныхъ и южныхъ вѣтрахъ силь-
нымъ волненіямъ и громадному прибою, идущему изъ открытаго
моря. Эта бухта, вѣроятнѣе всего, была когда-нибудь кратеромъ
вулкана, погребеннаго нынѣ подъ водою, вслѣдствіе подземной работы
вулканическихъ силъ, когда юго-западная часть его кольца глубоко
осѣла и обрушилась въ море. Это предположеніе подтверждаютъ какъ
форма самой бухты и господствующаго надъ нею хребта, имѣющаго
въ планѣ видъ полумѣсяца, такъ и соотвѣтствующее ему общее очер-
таніе береговъ всего острова и, наконецъ, самый характеръ высо-
кихъ обрывовъ, которыми оканчиваются оба крыла бухты, при входѣ
въ оную. Море у южныхъ и юго-западныхъ береговъ Аскольда, даже
и въ самыя холодныя зимы, всегда свободно ото льда, который дер-
жится незначительными припайками лишь въ изгибахъ берега. Зато
густые мокрые туманы въ лѣтнее время дѣлаютъ плаваніе около
этихъ мѣстъ далеко небезопаснымъ. Эти туманы, насѣдающіе вплоть
до самой поверхности моря, бываютъ столь густы, что, подходя къ
острову, вамъ скорѣе удастся разслышать шумъ прибоя, чѣмъ уви-
дѣть берегъ, о который этотъ прибой разбивается. Въ особенности
.же должны быть осторожны суда паровыя въ случаѣ тумана при
полномъ штилѣ.

Въ глубинѣ бухты на берегу виднѣется нѣсколько домиковъ,
гдѣ живутъ наши и манзовскіе золотопромышленники съ ихъ рабо-
чими. Позади домиковъ видны и самыя розсыпи. Однѣ- изъ нихъ
идутъ вдоль высохшаго русла горной рѣчки: другія же’ ^находятся
по близости отъ первыхъ и направляются вдоль песчанаго берега
бухты.

Проходя мимо Аскольда, нельзя не вспомнить о такъ-называе-
мой «манзовской войнѣ», которая разыгралась въ Южно-Уссурійскомъ
краѣ въ 1868 году, и первоначальною причиной коей послужили
Аскольдовскіе золотые пріиски. Внервые они были найдены въ
1867 году, и вѣсть объ этомъ открытіи, равно какъ и преувеличен-
ная молва объ ихъ «необычайномъ» богатствѣ взволновали все ман-
зовское населеніе не только у насъ, но и въ Маньчжуріи. Множе-
ство искателей - китайцевъ сразу кинулось на Аскольдъ, что, разу-
мѣется, не укрылось отъ свѣдѣнія административной власти во
Владивостокѣ. Надо было принять немедленныя мѣры къ прекраще-
нію дальнѣйшей хищнической разработки, такъ какъ розсыпи эти,
благодаря своему островному положенію, ни разу еще не подверга-
лись въ прежніе годы эксплоатаціи манзами и повидимому обѣщали
быть очень прибыльными. Командиру шхуны «Алеутъ» было при-
казано зайти на Аскольдъ посмотрѣть, что тамъ творятъ манзы. и
если слухи объ ихъ работахъ подтвердятся въ дѣлѣ, то воспретить
имъ дальнѣйшій промыселъ.

Придя въ Аскольдову бухту осенью 1867 года, командиръ шку-
ны «Алеутъ», капитанъ-лейтенантъ Этолинъ, дѣйствительно напіелъ
на островѣ до трехсотъ манзъ, занятыхъ промывкой. Это обстоя-
тельство побудило его сдѣлать высадку вооруженной команды и по-
требовать прекращенія работъ. Манзы не противорѣчили и даже
сломали свои золотопромывныя постройки, обѣщая вовсе убраться съ
острова въ непродолжительномъ времени. Но чтобы вѣрнѣе наблюсти
за очищеніемъ ими островной территоріи, тамъ былъ установленъ
временный постъ, до наступленія зимы, а на материкѣ, въ сосѣдней
съ Аскольдомъ бухтѣ Разбойникъ, учрежденъ достоянный военный
постъ, съ командой въ 25 человѣкъ. Однако этихъ мѣрь оказалось
недостаточно. Вѣсть о богатствахъ Аскольда за зиму распространя-
лась все болѣе и болѣе по сосѣднимъ маньчжурскимъ и китайскимъ
провинціямъ, и потому, съ началомъ болѣе теплаго времени, начался
усиленный приливъ китайскихъ выходцевъ къ нашимъ южно-уссу-
рійскимъ побережьямъ. Всѣ манзовскія деревни и фермы были пере-
полнены ими.

19 апрѣля 1868 года, шхуна «Алеутъ», придя къ Аскольду,,
застала тамъ разработку уже въ полномъ разгарѣ. Капитанъ-лейте-
нантъ Этолинъ, такъ же какъ и въ прошлый разъ, высадилъ команду,
состоявшую изъ двадцати матросовъ, съ тѣмъ, чтобы потребовать
прекращенія работъ. Но едва прошли они берегомъ нѣсколько ша-
говъ, какъ въ команду грянулъ ружейный залпъ и полетѣли камни.
Вслѣдъ за тѣмъ выскочили изъ засады нѣсколько сотъ манзовъг
вооруженныхъ, чѣмъ попало, и начали окружать нашъ десантъ, ста-
раясь отрѣзать его отъ берега. Капитанъ-лейтенантъ Этолинъ, бла-
годаря бывшему съ нпмъ револьверу, заставилъ нѣсколькихъ китай-
цевъ разступиться предъ собою, и команда вслѣдъ за нимъ штыками
проложила себѣ дорогу къ тремъ шлюпкамъ, изъ которыхъ одну
пришлось оставить на мѣстѣ. Три человѣка изъ нашего десанта
были убиты и восемь ранены, въ томъ числѣ два офицера. По отхо-
дѣ «Алеута», манзы въ значительномъ числѣ перебрались съ Аскольда
на матерой берегъ и, соединясь тамъ съ побережными бандами хун-
тузовъ, сдѣлали нападеніе на военный постъ въ бухтѣ Стрѣлокъ,
уничтожили его поджогомъ и затѣмъ перекинулись въ долину рѣки:
Цимухэ, гдѣ сожгли русскую деревню Шкотово и нѣсколько корей-
скихъ дворовъ. Послѣ этого, ежедневно усиливаясь новыми бандами,
они двинулись вглубь страны и сопровождали свое шествіе поджо-
гами и убійствами, избивая русскихъ поселянъ, солдатъ, женщинъ
и дѣтей, попадавшихся имъ въ руки. Деревня Суйфунская и пре-
красное большое село Никольское были выжжены ими дотла. Со-
вершивъ цѣлый рядъ подобныхъ подвиговъ, мапзы разбились на
нѣсколько отрядовъ и заняли очень крѣпкія .отъ природы позиціи,
которыя почитались ими даже за неприступныя. Русскіе отряды были
двинуты противъ манзовъ съ рѣки Уссури, озера Ханка и изъ Вла-
дивостока, но пока были сдѣланы для этого надлежащія распоряже-
нія, успѣло пройти немало времени, въ теченіе коего манзы чувство-
вали себя полными хозяевами края. Успѣшная атака занятыхъ ими
позицій на Цимухэ и Суйфунѣ, очистка мѣстностей посредствомъ
подвижныхъ военныхъ колоннъ, искрестившихъ край въ разныхъ
направленіяхъ, и строгое наказаніе всѣхъ хунхузовъ, взятыхъ съ ору-
жіемъ въ рукахъ, положили конецъ манзовскимъ безпорядкамъ.

Аскольдовскіе пріиски, сравнительно съ прочими, находятся
въ наилучшемъ, наивыгоднѣйшемъ положеніи, и это потому, что
Аскольдъ—островъ, всегда имѣющій близкое и удобное сообщеніе со
Владивостокомъ, и притомъ островъ небольшой, съ русскими жите-
лями, которые съ вершины его кряжа могутъ во всякое время и во
всѣ стороны видѣть, что творится у его береговъ, такъ что тутъ
не спрячешься отъ ихъ глаза, да и не во всякомъ мѣстѣ приста-
нешь къ этимъ отвѣснымъ скаламъ. Поэтому тутъ живутъ манзы
только «честные», то-есть открыто нанимающіеся въ работники къ
нашимъ золотопромышленникамъ за извѣстную плату.

Но вотъ мы уже на траверзѣ Аскольдовскаго маяка, который
какъ бы виситъ надъ высокимъ гранитнымъ обрывомъ. Невдалекѣ
отъ него находится мысъ Шугайдуй, вдающійся въ море цѣлымъ
рядомъ голыхъ, остроконечно иззубренныхъ, высокихъ камней. За
мысомъ на восточной сторонѣ острова есть небольшая долинка, и
въ ней находится второй золотой пріискъ.

Профили и силуэты Аскольда очень красивы, въ особенности
когда нѣсколько пройдешь за мысъ Шугайдуй къ востоку. Обрывы
скалъ падаютъ въ море совершенно вертикально, а вершины ихъ.
торчатъ словно иглы обелисковъ и гигантскія башни среди разва-
линъ какого-то громаднаго циклопическаго замка. Все это, будучи
освѣщено косыми и потому нѣсколько розоватыми лучами вечерняго
солнца, представляетъ чрезвычайно фантастическую картину.

5. Крестовскій.
Ооеьетъ.

Въ семь часовъ утра крейсеръ «Европа» снялся съ якоря и
часъ спустя уже вышелъ на просторъ Амурскаго залива.

Русскій островъ (онъ же и Казакевича), съ цѣлымъ рядомъ
своихъ уютныхъ бухтъ, обрамленныхъ возвышенными лѣсистыми
берегами, остался позади, а влѣво отъ насъ потянулся цѣлый архи-
пелагъ небольшихъ скалистыхъ острововъ, составляющихъ продол-
женіе того же горнаго кряжа, который образовалъ собою весь полу-
островъ Муравьева-Амурскаго и островъ Казакевича. Этотъ архи-
пелагъ, распадаясь на двѣ большія группы—сѣверную (наибольшую)
и южную, какъ бы отдѣляетъ Амурскій заливъ отъ водъ залива
Петра Великаго и даетъ ему болѣе укрытое спокойное отъ бурь
положеніе. Весь архипелагъ вулканическаго происхожденія: иные
острова покрыты лѣсомъ, иные мелкимъ кустарникомъ, а есть и
такіе, что представляютъ глыбы совершенно голыхъ скалъ, лишь
кое-гдѣ тронутыхъ зеленью мха или мелкорослой травки.

Вправо отъ насъ бѣлѣлись высокіе крутые обрывы материко-
ваго берега.

Въ началѣ девятаго часа утра небо прояснилось, и яркое, солнце
отеплило своими лучами, холодные дотолѣ тоны широкой картины.
Яснѣе выступили неровныя, мѣстами волнистыя, мѣстами зазубрен-
ныя очертанія обоихъ береговъ залива. На правомъ материко-
вомъ берегу, который прилегаетъ къ Манчжуріи, очертанія гор-
ныхъ хребтовъ виднѣлись цѣлыми перспективами, одни за другими,
какъ бы выглядывая другъ изъ-за друга, и чѣмъ дальше отходили
ати хребты отъ берега въ глубь страны, тѣмъ все выше и выше
становились они, постепенно мѣняя буровато-синюю окраску на бо-
лѣе голубые, легкіе и воздушные тоны. Видъ воды въ заливѣ при
полномъ штилѣ отличался какою-то стеклистостью. Широкая зыбь
грядами шла съ юго-востока, и волна , переливалась въ волну совер-
шенно плавно, даже медлительно, безъ малѣйшей мелкой ряби на
своей поверхности, такъ что все окружающее насъ водное простран-
ство представлялось какъ бы массой расплавленнаго стекла съ тускло-
жемчужнымъ отсвѣтомъ.
Миновавъ южную группу архипелага, мы вскорѣ вышли на
видъ мыса Гамова, отъ котораго надо брать курсъ на западъ въ
заливъ Посьета. Въ этомъ мѣстѣ нашъ крейсеръ стало вдругъ пока-
чивать довольно чувствительнымъ образомъ. Что за притча такая?
Ни малѣйшаго вѣтра, а качаетъ, и волненіе развело весьма поря-
дочное. Оказалось, что всему причина Гамовъ, этотъ, по замѣчанію
моряковъ, истинный «Мысъ бурь» Японскаго моря.

Гамовъ мысъ, названный такъ въ честь одного изъ нашихъ
моряковъ, который открылъ его. образуется крутымъ склономъ горы
Гамова, имѣющей до 1.800 футовъ высоты. Опъ значительно вы-
дается въ море своими обрывисто-каменистыми берегами (отъ 20
до 30 саженей глубины вплоть у береговой черты) и до того пуга-
етъ всѣхъ мѣстныхъ плавателей, что извѣстенъ у русскихъ по-
селенцевъ подъ прозвищемъ мыса Хамова; матросы же паши хотя
и называютъ его настоящимъ именемъ, ио увѣрены, будто оно
дано ему потому, что кругомъ его, вслѣдствіе прибоя и зыби съ
моря, всегда стоитъ шумъ и гамъ. Манзы и предъ огибаніемъ, и
послѣ огибанія этого мыса въ плоскодонныхъ джонкахъ и сампан-
гахъ молятся богамъ и ставятъ свѣчки предъ образами въ своихъ
часовняхъ, построенныхъ по сѣверную сторону камней Астафьева и
и въ бухтѣ Гамова.

Миновавъ этотъ милый мысъ, мы опять вступили въ штилевую
полосу и при великолѣпной ясной погодѣ въ одиннадцать часовъ дня
уже входили во внѣшнюю часть залива Посьета, извѣстную подъ
именемъ рейда Паоады и названную такъ въ память фрегата «Пал-
лады», посѣтившаго этотъ рейдъ въ началѣ 50-хъ годовъ, съ гра-
фомъ Путятинымъ, Посьетомъ и нашимъ почтеннымъ писателемъ
И. А. Гончаровымъ. Длина рейда въ десять, ширина въ пять верстъ,
а наибольшая глубина 12 саженей.

Уже самый рейдъ Паллады образуетъ весьма удобную гавань,
но, пройдя его, встрѣчаются еще два обширные бассейна, представ-
ляющіе какъ бы два озера, соединенныя между собою и съ рейдомъ
Паллады узкимъ проливомъ (около 360 саженей ширины), которымъ
однако можно безъ малѣйшихъ неудобствъ проводить военныя суда
всѣхъ ранговъ. Западный бассейнъ носитъ названіе бухты Экспе-
диціи, а восточный—бухты Новгородской. Всѣ эти воды извѣстны
въ общемъ подъ именемъ залива или гавани Посьета. При входѣ
въ заливъ водное пространство между мысами Дегера и Суслова
равняется четыремъ милямъ (7 верстъ). Берега рейда Паллады де
особенно высоки: южный берегъ вообще гористъ, достигая у мыса
Суслова 820 футовъ, а сѣверный приглубъ и склоняется къ водѣ
крутыми скалами, частію известняковой, частію гранитной формаціи.
Тутъ встрѣчается гранитъ и краевый и сѣрый.

Дойдя до западнаго конца рейда Паллады, мы повернули на
сѣверъ, въ узкій проливъ, соединяющій Палладу съ обѣими внут-
ренними бухтами. Здѣсь, какъ бы посреди залива, торчитъ скали-
стая глыба, называемая ПІурхадо. Вся она покрыта неглубокимъ
слоемъ гуано и потому еще падали бросается въ глаза своимъ ярко-
бѣлымъ цвѣтомъ. Отъ этой глыбы влѣво тянется низменная, длин-
ная песчаная коса, около тридцати саженей шириною, отдѣляющая
Палладу отъ бухты Экспедиціи. Тутъ—вѣчный притонъ не только
дикихъ утокъ и иныхъ водяныхъ птицъ, но и змѣй, которыхъ на
косѣ множество.

Скала Шурхадо и противулежащій ей мысъ полуострова Краббе
образуютъ вышесказанный проливъ, въ серединѣ котораго находится
другая надводная кекура *), раздѣляющая его на два узкіе, но глу-
бокіе канала. Былъ моментъ, когда, проходя однимъ изъ нихъ, мы
могли бросить одновременно взглядъ на обѣ бухты, Экспедиціи и
Новгородскую. Первая является широкимъ бассейномъ, имѣющимъ
въ длину, а мѣстами и въ ширину, до десяти верстъ и даже нѣ-
сколько болѣе, при наибольшей глубинѣ въ пять саженей; средняя же
глубина ея—три сажени. Берега ея болѣе отлоги, чѣмъ берега бухты
Новгородской; мѣстами они даже совершенно плоски, такъ какъ
болѣе значительныя возвышенности отступаютъ вглубь страны, что
не мѣшаетъ однако же картинности общаго пейзажа этой бухты.
Средняя глубина ея. разумѣется, недостаточна для глубоко сидящихъ
судовъ, тѣмъ болѣе, что, принимая въ себя пять рѣчекъ, стекаю-
щихъ съ горъ, она все болѣе и болѣе засоряется противъ ихъ
устьевъ; но для комерческихъ судовъ малой и даже средней осадки
бухта эта вполнѣ доступна и удобна.

Ея сосѣдка, гавань Новгородская, простирается въ длину до
девяти верстъ, имѣя отъ пяти до шести саженей глубины въ сере-
динѣ и въ ширину отъ полумили до двухъ миль. Она извивается
сначала по направленію на востокъ, потомъ поворачиваетъ къ юго-
востоку и оканчивается круглымъ бассейномъ до двухъ съ полови-
ной саженей глубины, который отдѣляется отъ открытаго моря узкою,
песчано-болотистою косой материковаго берега и представляетъ удоб-
ное и обширное помѣщеніе для гребной и плоскодонной флотиліи.
Эта коса переходитъ въ скалистый п возвышенный полуостровъ
Краббе, .кончающійся у пролива ПІурхадо торой .Краббе въ 470 фу-

•) Такъ называются сдѣльно торчащіе изъ воіы скалы й камни.
товъ и отдѣляющій рейдъ Паллады отъ бухты Новгородской, кото-
рую съ сѣвера тоже окружаютъ горы. Вообще на материкѣ, обле-
гающемъ заливъ Посьета, особенно съ сѣверо-западной его части,
возвышается нѣсколько коническихъ горъ съ отлогими скатами.
Сѣверо-восточная же часть материка представляетъ хорошія и обшир-
ныя поля для хлѣбопашества. Надо замѣтить, что Новгородская
гавань не принимаетъ въ себя ни одного ручья и потому не под-
вержена засоренію. По своимъ качествамъ она могла бы быть пер-
вокласснымъ военнымъ портомъ, если, бы по сосѣдству не существо-
вало Владивостока. Коническія возвышенности, окружающія гавань
Посьета, въ стратегическомъ смыслѣ, представляютъ прекрасныя,
взаимно себя поддерживающія, позиціи; равно и съ моря доступы въ
гавань могутъ быть легко и удобно защищаемы, но, къ сожалѣнію, ея
стратегическому значенію мѣшаетъ то, что лежитъ она на самомъ
краю Россіи, въ 22-хъ верстахъ отъ корейской и 2 3-хъ отъ китай-
ской границы, съ тыла. Кромѣ того, существуютъ и нѣкоторыя кли-
матическія неудобства, какъ, напримѣръ, осенніе сѣверо-западные
вѣтры, достигающіе силы настоящаго шторма и подымающіе по всей
окрестной странѣ тучи сухой пыли. Но главнѣйшее неудобство
Посьета заключается въ томъ, что этотъ заливъ на продолжитель-
ное время и на довольно значительное пространство покрывается
льдомъ, тогда какъ лежащія почти на одной съ нимъ широтѣ, но по
другую сторону залива Петра Великаго, гавани Стрѣлокъ и Америка
вовсе не замерзаютъ.

Первоначальное занятіе Посьета русскими офиціально считается
съ конца іюня мѣсяца 1860 года, когда въ этотъ пунктъ была вы-
сажена рота 4-го Восточно-Сибирскаго линейнаго батальона подъ
начальствомъ поручика Черкасскаго, который основалъ военный
постъ, названный Новгородскимъ, на полуостровѣ Тироль, отдѣляю-
щемъ бухту Экспедиціи отъ бухты Новгородской. По въ этомъ
пунктѣ еще за три мѣсяца до прибытія роты 4-го линейнаго ба-
тальона уже находилась небольшая команда нашихъ матросовъ съ
лейтенантомъ П. Н. Назимовымъ, посланная сюда для добыванія
каменнаго угля.

В. Крестовскій.
До ^осточмо-китайской желѣзной дорогѣ.

Уже начиная съ Читы по обѣимъ сторонамъ полотна желѣзной
дороги пошла степь. Тайга и лѣсные урманы Забайкалья остались
назади. На станціяхъ, кромѣ бурятъ, виднѣются монголы. Это—рослые,
мускулистые молодцы, сильно контрастирующіе съ низкорослымъ,
«братскимъ» племенемъ.

Степныя пространства Забайкалья составляютъ одно цѣлое съ
необозримой маньчжурской степью, сливающейся въ свою очередь
съ великой монгольской равниной.

Все это пространство, когда я проѣзжалъ по немъ, было по-
крыто тонкимъ слоемъ снѣга, надъ которымъ высились метелки
ковыля, кусты бурьяна и желтѣла прошлогодняя трава. Равнина,
эта иногда только слегка волниста, а подчасъ сильно холмится и
даже подымается хребтами. Изрѣдка взоръ находитъ на ея поверхно-
сти островки лѣса или кустарниковыхъ порослей. Степь дика, пу-
стынна и нигдѣ не видно даже слѣда какой-либо культуры. Здѣсь—
царство номадовъ, ихъ историческая колыбель.

Промелькнули послѣднія станціи Забайкальской ж. д. Оловянная,
Борзя съ таможней, и пр., наконецъ мы пріѣхали па станцію Маньч-
журію, конечную для Забайкальской жел. дороги и исходную для
Восточно-китайской.

Деревянный грязный баракъ, кинутый среди безпредѣльной пу-
стыни, около него нѣсколько лачугъ, въ которыхъ ютятся лавчонки
и нумера для пріѣзжающихъ,—вотъ вамъ и все, что называется
станціей Маньчжуріей, пріобрѣтшей въ Восточной Сибири большую
извѣстность со- времени открытія военныхъ дѣйствій Японіей, какъ
узловой желѣзнодорожный пунктъ.

Нашъ поѣздъ засталъ станцію полной парода, ждавшаго воз-
можности ѣхать на югъ, къ Харбину и далѣе. Этой очереди ждали
преимущественно призванные къ службѣ прапорщики запаса, ѣхав-
шіе на мѣста своего назначенія. Всѣ они ѣхали преимущественно
на нестроевыя должности: смотрителей военныхъ лазаретовъ, поле-
вого телеграфа, почты и ігр. Въ моментъ нашего пріѣзда на станціи
уже былъ одинъ воинскій поѣздъ, послѣ насъ вскорѣ подошелъ отъ
Читы другой, а еще немного—отъ Харбина—третій съ бѣглецами.
Хотя войска и бѣглецы остались ночевать въ вагонахъ, тѣмъ не
менѣе на станціи некуда было приткнуться отъ тѣсноты.

Я предъявилъ военному коменданту станціи свои вѣрительныя
грамоты отъ редакцій газетъ, командировавшихъ меня на Дальній
Востокъ, и телеграмму отъ начальника штаба Намѣстника Дальняго
Востока ген.-лейт. Флуга о согласіи Намѣстника на мой пріѣздъ
въ Нортъ-Артуръ, и комендантъ съ величайшею любезностью пред-
ложилъ мнѣ ѣхать утромъ слѣдующаго дня въ 8 час. утра съ воин-
скимъ поѣздомъ, везшимъ въ Портъ-Артуръ эшелонъ запасныхъ
нижнихъ чиновъ гор. Иркутска.

Русскій офицеръ въ зимней походной
оіеждѣ иа Дальнемъ Востокѣ.

Русскія войска на бивуакѣ въ Маньчжуріи.

За отсутствіемъ мѣстъ для ночлега пришлось провести ночь на
станціи по бивуачному и безъ сна. Около стола за стаканомъ чая
собрались офицеры, изъ которыхъ нѣкоторые жили въ разныхъ мѣ-
стахъ Китая уже нѣсколько лѣтъ. Это все былъ скромный и очень
милый народъ. Нѣкоторые изъ пихъ хорошо знали Китай. Полились
разсказы про кампанію 1900 года, про жизнь на стоянкахъ войскъ
въ Маньчжуріи послѣ ея оккупаціи, про китайскую гражданскую
жизнь и вообще про китайскіе порядки.

Но Дальнему Востоку.	3
Между прочимъ мнѣ пришлось узнать отъ моихъ собесѣдниковъ
интересныя свѣдѣнія о хунхузахъ. Существуетъ взглядъ, что хунху-
зы—разбойники, грабители, вышедшіе изъ среды обездоленной мас-
сы китайскаго народа, и что хунхузы—явленіе послѣдняго времени
китайской жизни. До другому взгляду, хунхузы — явленіе чисто
маньчжурское; они въ сущности то же самое, что ихетуанцы (бок-
серы) южныхъ китайскихъ провинцій. Въ дѣйствительности оказы-
вается, что все это совсѣмъ не такъ, что хунхузы представляютъ
изъ себя соціальное явленіе большой исторической давности, явле-
ніе крайне странное и дикое для человѣка, незнакомаго съ исторіей
и бытомъ нашего желтаго азіатскаго сосѣда. Хунхузы, это—особый

Хунхузы, захваченные русскими, при покушеніи разрушить маньчжурскую
жел. дорогу (хунхузы снизаны косами).

классъ, сословіе китайскаго народа, современное существованіе кото-
раго освящено историческими традиціями и съ точки зрѣнія китайца
такъ же законно и незыблемо, какъ и существованіе мапдарината
(чиновничества), купцовъ, земледѣльцевъ и пр. Хунхузы встрѣчаются
по всей имперіи, но, понятно, обиліе ихъ наблюдается главнымъ обра-
зомъ тамъ, гдѣ возможны большіе поборы (по нашему грабежъ). Ра-
ботаютъ китайцы при постройкѣ желѣзной дороги.—среди нихъ или
вблизи нихъ обязательно находится нѣсколько человѣкъ хунхузовъ.
Ловятъ десятки тысячъ китайскихъ джонокъ рыбу гдѣ-либо на морѣ,
среди нихъ обязательно находится джонка съ нѣсколькими десятками
вооруженныхъ хунхузовъ, зорко слѣдящихъ за количествомъ улова
рыбы каждой джонки и взимающими съ нихъ поборъ, пропорціональ-
ной добычѣ, и т. д.

Хунхузы обладаютъ весьма цѣлесообразно устроенной организа-
ціей. Вся китайская имперія разбита на области, въ каждой изъ
послѣднихъ царитъ опредѣленная хунхузская организація, имѣющая
свои конторы и агентовъ. Какому-нибудь, положимъ, китайскому
купцу надо сплавить джонки съ товаромъ по рѣкѣ. Онъ отправляется
въ ближайшую хунхузскую контору мѣстной хунхузской организаціи,
вноситъ тамъ въ кассу организаціи установленный налогъ, полу-
чаетъ квитанцію и тогда свокійно отправляется со своими джонками

въ путь. Хунхузы даннаго рай-
она его уже не тронутъ. Когда
джонки нашего купца приплы-
ваютъ въ мѣстность, подвѣдомст-
венную другой организаціи, онъ
снова выбираетъ изъ одной изъ
ея конторъ квитанцію и плыветъ
дальше. У каждой хунхузской
организаціи существуютъ свои
агенты, которые являются на
джонки купца и контролируютъ
его добросовѣстность по отно-
шенію къ ихъ организаціи. И
горе купцу, если онъ совсѣмъ
не выбралъ надлежащей кви-
танціи или далъ въ конторѣ не-
вѣрныя свѣдѣнія о количествѣ
плывущихъ товаровъ. Тогда то-
вары его конфискуются, а если

Покушеніе хунхузовъ взорвать мостъ па
ыаньчурскакк.д. Казаки, застигиувілк хул-
хузовъ на мѣстѣ преступленія, подстрѣли-
ваютъ ихъ.

купецъ упирается и пытается
отстоять свое добро отъ посяга-
тельства на него хунхузовъ, ему
рубятъ голову. Мы называемъ
такія дѣйствія хунхузовъ раз-

боемъ, а китаецъ называетъ этс ^наказаніемъ купца за попытку на-
рушить освяшенныя временемъ права хунхузовъ на поборы. Хун-

хузскія конторы слывутъ у китайцевъ съ недавняго времени подъ
названіемъ страховыхъ конторъ. То, что продѣлывается хунхузами

съ купцомъ, то же самое они дѣлаютъ съ цѣлыми деревняим и
даже городами. Послѣдніе обязаны платить имъ опредѣленный на-
логъ подъ страхомъ неминуемаго возмездія за нарушеніе обыч-
наго правопорядка. Зноя все вышеизложенное, мы уже ле станомъ
удивляться такимъ явленіямъ, которыя часто имѣли мѣсто годъ ~
два тому назадъ на Восточно-китайской желѣзной дорогѣ. гЪдуть въ
багажномъ вагонѣ китайцы. Набиты они туда какъ сельди въ бочлг.Ѣ.
На какой-либо станція садятся въ ихъ вагонъ два — три новыхъ

Нападеніе хунхузовъ но. маньчжурскую желѣзную Хорогу.

пассажира. Это~хунхузы. Едва поѣздъ отходитъ отъ станціи, хун-
хузы начинаютъ взимать со своихъ спутниковъ поборъ. Китайцевъ
сидятъ въ вагонѣ нѣсколько десятковъ человѣкъ, но они безпреко-
словно платятъ поборъ, требуемый двумя — тремя хунхузами. Если
среди обираемыхъ найдется строптивецъ, то прочія хунхузскія жертвы
дѣятельно помогаютъ такъ-называемымъ грабителямъ наказывать
упрямца: его бьютъ, рубятъ пальцы на рукахъ и ногахъ или просто
отхватываютъ ему голову. Хунхузы при этомъ только распоряжаются
экзекуціей. Жалуются китайцы на хунхузовъ русскимъ на полосѣ
отчужденія очень рѣдко или же тогда, когда отъ тѣхъ и слѣдъ про-
стылъ. Чѣмъ мотивируютъ хунхузы свое право па поборы? Мы за-
даемъ этотъ вопросъ потому, что китаецъ, даже грабя своего ближ-
няго, дѣлаетъ это не просто, здорово живешь, а обязательно руко-
водствуется при этомъ какими-либо соображеніями. Оказывается, что
въ одномъ случаѣ хунхузы дѣлаютъ поборы на войско для дѣйствій
противъ «бѣлыхъ дьяволовы), въ другомъ—на путешествіе импера-
трицы изъ Пекина въ Мукденъ на поклоненіе праху предковъ, въ
третьемъ — на ублаготвореніе фудутуна и т. д. Часто эти мотивы
дѣтски наивны. Такъ, ежегодно на одной изъ морскихъ отмелей
Лечилійскаго залива около Инкоу собираются тысячи китайскихъ
рабочихъ джонокъ, владѣльцы которыхъ платятъ хунхузамъ въ общемъ
около ЗО-ти тыс. ланъ серебра за право ловли: рыбы.

Ихетуанцы (боксеры), это — недавно возникшее братство фана-
тиковъ-націоналистовъ. Это мпетикп-изувѣры, болѣе опасные евро-
пейцамъ, чѣмъ хунхузы. Ихетуанцы — секта, возникшая спеціально
для поголовнаго истребленія «бѣлыхъ дьяволовъ», кто бы они ни
были. Хунхузы—исконный классъ китайскаго парода, занимающійся
грабежомъ главнымъ образомъ, китайцевъ. До европейцевъ имъ въ
общемъ дѣла мало. Ихъ активныя дѣйствія противъ русскихъ во
время компаніи 1900 года и въ позднѣйшее время всецѣло вызыва-
лись давленіемъ двуличнаго китайскаго правительства, если только
не справедливо такое мнѣніе, что подъ видомъ хунхузовъ дѣйство-
вали противъ русскихъ преимущественно команды охотниковъ изъ
китайской арміи. Странныя въ самомъ дѣлѣ были эти шайки хун-
хузовъ по нѣскольку тысячъ человѣкъ, снабженныя новѣйшими
ружьями, солидными запасами патроновъ, даже артиллеріей!.. Поль-
зуясь европейскимъ незнаніемъ китайскаго уклада жизни, китайское
правительство имѣло всегда полную возможность отряды своихъ
войскъ выдавать за хунхузовъ.
На постройкѣ желѣзной дороги въ Маньчжуріи.

(Изъ личныхъ воспоминаній).

Тихо, уютно и какъ-то душевно-тепло жилось скромнымъ тру-
женикамъ на далекой чужбинѣ, среди чуждаго народа, чуждыхъ обы-
чаевъ, нравовъ и вѣрованій. Тѣсно сплотившись дружной семьей,
создавъ себѣ свой особый мірокъ родныхъ интересовъ, вдали отъ
родины, семейства служащихъ на постройкѣ сумѣли такъ устроиться,
что время шло незамѣтно, скучать было некогда за массой своихъ
мелкихъ частныхъ дѣлъ и частныхъ волненій, являющихся извнѣ и
всегда носящихъ свой мѣстный характеръ. Близость такого крупнаго
центра, какъ Цицикаръ. столица Хейлудзянской провинціи, мѣсто-
пребываніе цзянь-цзюня (генералъ-губернатора), всегда заставляла
мѣстныя русскія власти быть на чеку, дипломатично дружиться съ
китайскими сановниками, самимъ къ нимъ ѣздить и еще чаще при-
нимать ихъ у себя, радушно угощая желтокожихъ, церемонныхъ вель-
можъ, стараясь ни въ чемъ не преступитъ правилъ ихъ сложнаго
и, для насъ русскихъ, подчасъ курьезнаго этикета.

Первый годъ пребыванія на участкѣ постройки. Цицикаръ (по
китайски Букой-дзянь) служилъ для насъ, жителей русскаго поселка
вблизи маньчжурской деревни Фулярджи (въ переводѣ деревня вар-
наковъ). единственнымъ пунктомъ всевозможныхъ покупокъ. Кое-
кто изъ представителей мѣстныхъ торговыхъ фирмъ, побывавшій
прежде въ Благовѣщенскѣ и понимающій немного по русски, сталъ
съ нашимъ пріѣздомъ выписывать русскіе товары, сахаръ, вино, водку,
печенья и, вс стѣсняясь, назначать весьма крупныя цѣны, могъ въ
скоромъ времени завести уже большіе магазины съ русскими товарами
въ самомъ Фулярджи. Тогда уже поѣздки въ Цицикаръ происходили
исключительно съ дипломатической цѣлью отвѣтнаго визита какому-
нибудь важному генералу, посѣщенія театра па особому приглашенію
и т. и. Населеніе города очень скоро привыкло къ русскимъ, перестало
удивляться имъ, и мпогіе служащіе, какъ, напримѣръ, докторъ, началь-
никъ участка, инженеръ, пользовались среди толпы большой попу-
лярностью, а моего мужа такъ всегда привѣтствовали на улицахъ
криками: «командира.. здравствуй». Удивительно способные къ изу-
ченію чужого языка, китайцы прямо-таки устыдили насъ, русскихъ,
научившись понимать и говорить многія фразы, въ то время, какъ
мы за цѣлый годъ пребыванія въ странѣ не уловили ни звука изъ ихъ,
правда, отчаянно труднаго языка. Помню, какъ я была удивлена и,
право, даже сконфужена, когда на первый день Пасхи 1899 г. прі-
ѣхавшій среди прочихъ сановниковъ поздравить насъ, сынъ цзянь-
цзюня, молодой Сань-ІПи-э, другъ и пріятель нашъ съ перваго зна-
комства. подалъ мнѣ голубое фарфоровое яйцо и чисто, твердо сказалъ
по-русски: «Христосъ воскрссе, командирша.)». Оказывается, этотъ
симпатичный молодой китаецъ вотъ уже полгода старательно изу-
чалъ русскій языкъ подъ руководствомъ старшаго переводчика цэяиь-
ц.чіоня, бывшаго когда-то переводчикомъ въ китайскимъ посольствѣ
въ Петербургѣ. Весь этотъ вечеръ мы говорили по-русски, конечно,
съ помощью того-же переводчика, но все-таки пришлось удивляться
способности этого народа. Уже во второе лѣто нашего пребыванія
въ Фулярджи мѣстные жители, разнося зелень и живность на продажу
русскимъ, преисправно выкрикивали названія предметовъ по-русски,
а мы едва научились нѣсколькимъ словамъ и счету. Правда, что
количество переводчиковъ съ каждымъ годомъ на участкѣ все уве-
личивалось, и сношенія съ китайцами такимъ образомъ были очень
легки. Относившіеся сначала къ русскимъ съ величайшимъ любопыт-
ствомъ и въ то же время усердно сторонясь отъ нихъ и тщательно
скрывая свою интимную жизнь, эти желтые сыны Леба къ концу
года стали много довѣрчивѣе, относились прямо дружески и мнѣ даже
пришлось видѣть домашнюю обстановку одного знатнаго китайца,
его жену и дѣтей. Дѣтишки, толстые, здоровые, по своему даже
красивые въ нарядныхъ курмахъ (кофтахъ) и шапочкахъ съ краснымъ
шелковымъ шарикомъ на серединѣ ихъ, вначалѣ дичились русской
«бабушки» (названіе, данное вообще русской женщинѣ), но красивыя
куклы и другія игрушки скоро побѣдили всякое недовѣріе. Простой
пародъ, т. е. мѣстные жители провинціи, охотно шли работать на
постройку, нанимались въ прислуги, и многіе изъ никъ такъ при-
вязывались къ своимъ господамъ, что и впослѣдствіи не покинули
ихъ, отправившись за ними въ Хабаровскъ.

Такъ прошелъ незамѣтно среди новыхъ интересовъ, наблюденій
первый годъ жизни на постройкѣ; наступилъ второй. Дѣяггельяость
такъ и кипѣла; работы шли настойчиво, быстро, и просто не вѣри-
лось иной разъ, что только одинъ годъ минулъ съ той поры, какъ
мы вступили на эту землю, тогда такую пустынную, тихуій, теперь
оживленную такой кипучей дѣятельностью. Длинная полоса къ западу
отъ праваго берега р. Нонпи вся сплошь была покрыта русскими
домами, выстроенными въ два ряда, съ широкой улицей по-серединѣ.
прозванной дѣтьми Красной улицей. Обнесенный кругомъ высокой
стѣной съ воротами по серединѣ и по краямъ, весь русскій поселокъ,
бѣлый. чистый, всегда оживленный, представлялъ издали очень наряд-
ный видъ, и сердце радовалось, глядя, какъ постепенно разрастаетесь
и богатѣло это русское поселеніе. Общество тоже росло постепенно,
явились различные проекты: школы для дѣтей, общаго собранія и.
конечно, церкви, въ которой всѣми ощущался сильный недостатокъ. Въ
казармахъ была устроена часовня, изящная, нарядная, какъ игрушка,
вся сработанная руками казаковъ, подъ руководствомъ ихъ командира
и мѣстныхъ дамъ: за отсутствіемъ священника, казаки просто пѣли
хоромъ молитвы по праздникамъ, сзывая благовѣстомъ всѣхъ желаю-
щихъ помолиться. Частенько и друзья-китайцы заходили въ нашу
часовенысу послушать пѣніе, и странно было видѣть, когда который-
нибудь изъ нихъ съ самымъ значительнымъ видомъ опускалъ монету
въ кружку, стоявшую на столикѣ, гдѣ продавались свѣчи. Конечно,
этимъ они только благодарили насъ русскихъ за полное невмѣша-
тельство и неназойливость въ дѣлахъ вѣры, выразившуюся даже
настолько широко, что русскіе, откупивъ у жителей деревни участокъ
земли, на которомъ стояла ихъ кумирня, построили имъ другую, гораздо
большую и богаче обставленную, причемъ всѣ идолы были заказаны
у лучшихъ мастеровъ въ Цицикарѣ и своей пестротой и уродствомъ
превосходили всякое воображеніе. По случаю открытія этой новой
кумирни китайскимъ делегатомъ было устроено большое празднество,
выписанъ изъ города театръ, и всѣ мы приглашены въ особо устроен-
ную ложу смотрѣть эти представленія. Конечно, обстановка, игра
оставляли желать многаго, но акробатическія упражненія, дѣти-гим-
насты и фокусники были поразительны. Въ содержаніи пьесъ глав-
нымъ образомъ поражало то, что весь сюжетъ ихъ вертѣлся на стремле-
ніи женщины быть главою въ домѣ, причемъ прекрасный полъ всегда
оставался побѣдителемъ, между тѣмъ именно у китайцевъ крайне
жалко положеніе жены.

Къ веснѣ этого года ждали мы появленія перваго локомотива
на нашемъ участкѣ. Высокая, ровная, лентой протянувшаяся по без-
предѣльной степи насыпь была уже готова. Желѣзнодорожный времен-
ной, деревянный мостъ черезъ р. Нонии къ маю мѣсяцу долженъ
быть оконченъ, и по немъ предположено переправить изъ Харбина
(центръ управленія дорога на р. Сунгари) всѣ матеріалы, необходи-
мые для укладки рельсоваго пути на западныхъ участкахъ отъ Фу-
лярджи до границы Сибири. Глазъ просто радовался, глядя на то,
какъ сравнительно за такое короткое время русскіе успѣли много
сдѣлать, поборовъ всѣ затрудненія, какъ стихійныя, такъ и поли-
тическія. Необычайное оживленіе царило теперь въ этомъ еще такъ
недавно бѣдномъ и дикомъ степномъ уголкѣ сѣверной Маньчжуріи.
Сама деревня Фулярджи сильно разрослась, увеличилось число ого-
родовъ, научились маньчжуры и китайцы садить русскія овощп и
съ хорошимъ барыптемъ продавать ихъ намъ. Мало того! они, никогда
прежде не знавшіе молока, научились теперь доить коровъ и носили
молоко по участку. Рядомъ съ полосой отчужденія, т. е. землей,
откупленной дорогой для русскихъ построекъ, появились славныя

Желѣзнодорожный мостъ на р. Сунгари:

фанзы, бѣлыя, нарядныя, съ русскими печами и окнами, открылось
нѣсколько хорошихъ китайскихъ лавокъ. Самый русскій поселокъ
какъ-то незамѣтно росъ и оживлялся. Посреди его возвышалось хоро-
шее зданіе больницы, гдѣ былъ устроенъ и амбулаторный пріемъ,
гдѣ китайцы, самые нищіе, принимались и осматривались врачомъ
одинаково внимательно, какъ и русскіе. Молодой, энергичный, вни-
мательный врачъ участка быстро сумѣлъ заслужить довѣріе населенія,
и опо охотно шло къ нему со своими болячками, охотно ложилось въ
больницу и часто съ большой неохотой уходило оттуда снова на свою
нищету и голодъ. По счастью, смертныхъ случаевъ среди китайцевъ,
цопавшихъ въ больницу, почти не было, а выздоровѣвшимъ всегда
еще и денежное пособіе давали; понятно поэтому, что часто врачу
приходилось энергично отказываться отъ назойливыхъ желтокожихъ
паціентовъ.

А. И.
Изъ лаанъчжурски^ъ впечатлѣній.*)

Кромѣ большихъ городовъ, имена которыхъ болѣе или менѣе
знакомы читателямъ, вдоль линіи Китайской Восточной желѣзной
дороги образовались мелкіе русскіе поселки съ мудреными для рус-
скаго слуха названіями **). Ужо и теперь нѣкоторые изъ нихъ
имѣютъ совсѣмъ городской видъ. Таковы, наіір.: Джалаиь-тунь,
Анвда — на сѣверномъ участкѣ линіи, Куанъченцзы, Ляонь — на
южномъ, Ханьдаохецзы, Имяньпо — на восточномъ и мя. др. Всѣ
они расположены около станцій желѣзной дороги, построены для слу-
жащихъ и для чиповъ военной охраны на полосѣ отчужденія.

Въ Ханьдаохецзы имѣется прекрасная церковь-школа, нѣсколько
хорошихъ лавокъ, два ряда каменныхъ желѣзнодорожныхъ домовъ,
каменная казарма для солдатъ и цѣлый поселокъ для мелкихъ слу-
жащихъ и рабочихъ.

Станція Ханьдаохецзы долго будетъ миѣ памятна, какъ мѣсто
одного изъ самыхъ тяжелыхъ впечатлѣній, испытанныхъ мпою въ
Маньчжуріи. Станція эта расположена въ горахъ, въ очень живопи-
сной мѣстности. Почти весь путь отъ Харбина къ Владивостоку про-
ходить горными хребтами, изрѣзывающими Гириньскую провинцію
по всѣмъ направленіямъ. Мягкія линіи высокихъ холмовъ, заросшихъ
роскошнымъ дѣвственнымъ лѣсомъ, напоминаютъ Швейцарію. Это -
одно изъ наиболѣе дикихъ и глухихъ мѣстъ Восточной Маньчжуріи,
и въ самомъ центрѣ ея, на маленькой равнинкѣ, у источниковъ бы-
строй горной рѣчки, стоить станція Ханьдаохецзы. окруженная со
всѣхъ сторонъ зелеными холмами.

Поѣздъ стоить здѣсь долго. Выла вторая половина сентябрь-
скаго дня, яснаго, теплаго, залитого солнцемъ. Склоны холмовъ, спу-
скающіеся къ самому вокзалу, были такъ ярко освѣщены, что тон-
чайшія вѣтви гигантскихъ деревьевъ рельефно выдѣлялись въ про-
зрачномъ воздухѣ, на синемъ небѣ. Въ одномъ мѣстѣ линія горъ

*) Эта статья приводится затѣмъ, чтобы показать, какіе парятъ порядки въ Мань-
чжуріи, чего, понятно, не было бы при русскомъ управленіи.

Составитель.

**) Въ разговорной рѣчи ихъ скоро передѣхаіи на русскій ладъ: Тао.тайчжао превра-
тилось въ	Нанъ-гуанъліінъ—въ Нануалипъ, Ханьдаохецзы—въ Хандаісецу и т. п.
разрывается широкимъ ущельемъ и открываетъ даль съ цѣлымъ
рядомъ все возвышающихся холмовъ, подернутыхъ прозрачною синею
дымкой...

Осень—лучшее время въ Маньчжуріи.

Послѣ душнаго вагона такъ легко дышалось свѣжимъ, лѣснымъ
воздухомъ горъ, пропитаннымъ тонкимъ запахомъ хвои. Вагоны опу-
стѣли; пассажиры разбрелись во всѣ стороны.

Я взобрался на гору, гдѣ росли чудныя сосны и откуда откры-
вались новыя перспективы, новыя линіи синѣющихъ горъ. Изъ
этой синей дали выплылъ орелъ. Онъ летѣлъ прямо къ вокзалу и
остановился надъ нашею долиной высоко-высоко. Онъ почти не-
подвижно висѣлъ въ воздухѣ, словно разсматривалъ, что зто тамъ
внизу, подъ нимъ, дѣлаютъ люди.

А внизу, въ полуверстѣ отъ вокзала, собралась большая толпа
народа. Толпа увеличивалась. Мнѣ было видно съ горы, какъ съ раз-
ныхъ сторонъ къ ней подходили люди. Изъ поселка, съ вокзала, изъ
мастерскихъ желѣзнодорожнаго депо шли женщины, мужчины, дѣти.
Нѣкоторые бѣжали. Толпа всегда обладаетъ непреодолимою силой при-
тяженія.

Когда я спустился къ вокзалу, тамъ было почти пусто. Въ
сторонѣ, саженяхъ въ пяти, стояли два офицера и молча смотрѣли
въ ту сторону, гдѣ была толпа. Я подошелъ къ нимъ и спросилъ,
что тамъ такое. Они оба взглянули на меня, потомъ обмѣнялись
быстрыми взглядами между собою, но ничего не отвѣтили. Одинъ
изъ нихъ, молодой поручикъ съ черною бородкой и блѣднымъ худо-
щавымъ лицомъ, опять сталъ смотрѣть на толпу, а другой, капи-
танъ. загорѣлое, обвѣтренное лицо котораго было мѣдно-краснаго
цвѣта, отвернулся куда-то въ сторону, словно хотѣлъ показать мнѣ,
что онъ не обращаетъ никакого вниманія на то, что меня почему-
то интересуетъ. Послѣ нѣсколькихъ секундъ неловкаго молчанія,
когда а уже собрался уходить, капитанъ обратился ко мнѣ и сказалъ:

— Не знаю, право. Можетъ-быть, это—китайскій театръ.

Я поблагодарилъ и самъ направился' къ толпѣ. Но оттуда ко
мнѣ навстрѣчу шла быстро-быстро, почти бѣжала, молодая женщина,
моя сосѣдка по вагону. Она еще издали махала мнѣ рукой и кри-
чала страннымъ голосомъ:

— Не ходите, не ходите туда!

Я остановился и ждалъ. Я думалъ, что она объяснитъ мнѣ, въ
чемъ дѣло, но она прошла, не останавливаясь, напротивъ, еще бо-
лѣе ускорила шаги, словно убѣгая отъ преслѣдованія. Меня пора-
зила страшная блѣдность ея лица и широко раскрытые, испугай-
ныс глаза. А въ это время мимо меня прошелъ кондукторъ, а за
нимъ бѣжали двѣ телеграфистки, а за телеграфистками плелась, тя-
жело дыша, толстая баба съ груднымъ младенцемъ на рукахъ. И всѣ
они устремлялись туда, откуда убѣжала моя случайная спутница.

Она уже стояла возлѣ двери своего вагона и все тѣми же ши-
роко раскрытыми глазами, въ которыхъ испугъ смѣшивался съ любо-
пытствомъ. жадно смотрѣла въ ту сторону, гдѣ была толпа.

— Не ходите туда!—повторила она, когда я подошелъ, чтобы
спросить, что она видитъ.

Я не видѣлъ тамъ ничего, кромѣ густо сбившейся толпы рус-
скихъ и китайцевъ, надъ которой на высокомъ шестѣ развѣвался
китайскій флагъ съ дракономъ. Не знаю, что ей показалось, но она
вдругъ закрыла уши обѣими рисами и сказала:

— Тамъ пытаютъ...

И убѣжала въ вагонъ.

Это былъ не китайскій театръ, а китайскій судъ. Изъ сосѣд-
няго города Пингу ты пріѣхали китайскіе судья я здѣсь, около стан-
ціи Ханьдаохецзы, на открытомъ воздухѣ устроили свое засѣданіе.
Дѣло въ томъ, что нѣсколько дней тому назадъ поймали гдѣ-то въ
горахъ хунхузовъ. По заведенному здѣсь обычаю, паша пограничная
стража, когда ей попадаются хунхузы, арестуетъ ихъ и затѣмъ пере-
даетъ китайскимъ властямъ.

Въ процедуру китайскаго уголовнаго процесса пытка входитъ
какъ средство привести подсудимаго къ сознанію въ приписываемомъ
ему преступленіи. И мнѣ показалось, что не одна только упомяну-
тая выше дама была взволнована совершающимся въ двухъ шагахъ
отъ нашего поѣзда истязаніемъ, но всѣ пассажиры, возвращавшіеся
къ своимъ мѣстамъ, испытывали странное, жуткое чувство. Это
видно было по серьезнымъ лицамъ, по затихшимъ разговорамъ, по
исчезнувшему оживленію, по молчаливому соглашенію не называть
того, что дѣлалось, по имени.

Всѣ пассажиры собрались, размѣстились по своимъ мѣстамъ,
былъ данъ второй звонокъ, потомъ и третій, а поѣздъ все стоялъ
въ томъ томительномъ ожиданіи, какое наблюдается только на рус-
скихъ желѣзныхъ дорогахъ.

— Матерь Пречистая!—говорила кому-то толстая женщина съ
ребенкомъ, стоя передъ открытымъ окномъ вагона 3-го класса.

Она задыхалась отъ усталости, потому что бѣжала къ поѣзду,
чтобы успѣть подѣлиться впечатлѣніями съ отъѣзжающими знако-
мыми, которые высунулись къ ней изъ окна.

— Матерь Пречистая! Живого человѣка растягиваютъ...
— Да уѣдемъ ли мы, наконецъ, отъ этой проклятой станціи!—
закричалъ кто-то изъ сосѣдняго куда.

Всѣмъ было жутко, но, можетъ-быть, тяжелѣе всѣхъ было въ
душѣ у пожилого капитана и молодого поручика. Они стояли все
на томъ же мѣстѣ, все въ той же позѣ, такъ же неподвижно, съ
тѣми же печальными, серьезными лицами. Это были офицеры мѣст-
ной стражи. По всей вѣроятности, имъ, исполняя свою обязан-
ность, пришлось передать въ руки китайскихъ властей тѣхъ самыхъ
хунхузовъ, которыхъ теперь тамъ... допрашивали.

И я понялъ теперь, почему они такъ неохотно мнѣ отвѣтили,
почему имъ не хотѣлось назвать совершающееся злое дѣло его на-
стоящимъ именемъ.

Е. Ганейзеръ.

Цициноръ.

Цицикаръ. столица наибольшей по пространству, но меньшей мо
количеству своего населенія изъ трехъ провинцій Маньчжуріи, про-
винціи Хэйлунъцзянской,—представляетъ собою незначительный го-
родъ общекитайскаго типа. Грязный, съ узкими, кривыми улицами,
заваленными нечистотами и отбросами, и на первый взглядъ довольно-
таки бѣдный, городъ обнесенъ глинобитной стѣной, мѣстами обли-
цованной кирпичемъ. Стѣна во многихъ мѣстахъ поразвалилась, и
въ цѣлости сохранились лишь ворота, которыя далеко не производятъ
внушительнаго впечатлѣнія своими размѣрами.

Лучшими частями города и его предмѣстій надо считать части:
сѣверную, гдѣ сосредоточены управленіе русскаго военнаго коммисара,
ямынь временно исполняющаго обязанности Хэйлуньцзянсхаго Цзян-
цзюня фу-ду-туна Са. лазаретъ 20-го восточпо-сибирскаго стрѣлко-
ваго полка; западную, гдѣ находятся русская и китайская школы
и Русско-Китайскій банкъ, и окраину южнаго предмѣстья, гдѣ нахо-
дятся старыя кумирни и русское консульство, окруженныя ильмо-
выми деревьями. Огромный дворъ коммисара полковника Богданова,
съ 2-мя высокими мачтами, увѣнчанными блестящими бѣлыми гла-
вами. чисто выметенъ, а входы во внутренніе дворы, гдѣ находятся
жилыя помѣщенія, красиво задрапированы русскими національными
флагами. Небольшой домъ цзяпцзіоня, съ нѣсколькими двориками,
прячется йодъ тѣнью большихъ ильмовъ, скрывающихъ его небо-
гатство и невзврачность: видимо, цзянцзгонь ждетъ отдѣлки прежняго
губернаторскаго ямыня, въ большихъ дворахъ котораго теперь не
мало развалинъ.

Кумирни сохранили свой видъ и производятъ пріятное впеча-
тлѣніе, особенно кумирни, расположенныя близъ консульства: дворы
чистенькіе, защищены отъ солнца широкими кронами высокихъ иль-
мовъ, подъ тѣнью которыхъ пріятно отдохнуть отъ жары и подышать
болѣе чистымъ воздухомъ, свободнымъ здѣсь отъ густой пыли и смрада.

Еще лучше чувствуется при входѣ въ обширный, довольно густой
и запущенный садъ, въ которомъ стоитъ зданіе русскаго консульства.

Деревья старыя, даютъ много тѣни, почва покрыта отличной
травою, городская пыль почти не достигаетъ сада и деревья въ немъ,
несмотря на рѣдкіе въ нынѣшнее лѣто дожди, не покрыты пылью.

Пріятное впечатлѣніе нѣсколько портится, благодаря китайскимъ
кладбищамъ, окружающимъ городъ почти со всѣхъ сторонъ, особенно
съ южной. Кладбища плохо поддерживаются. Часто можно встрѣтить
въ обрывахъ, гдѣ китайцы копаютъ глину, остатки истлѣвшихъ гробовъ
и торчащія изъ нихъ или тутъ же валяющіяся человѣческія кости.

Близъ западныхъ воротъ города, почти у самыхъ его стѣнъ,
существуетъ длинное озеро (такъ называемое «гнилое»), глубина кото-
раго достигаетъ сажени, а иногда и болѣе. За озеромъ видна ровная,
покрытая растительностью, долина лѣваго берега рѣки Нонни, до
которой считаютъ около трехъ верстъ.

Главная базарная улица города тянется отъ южныхъ воротъ къ
сѣвернымъ. Здѣсь сосредоточены всѣ лучшіе магазины и лавки, боль-
шая часть харчевенъ, опійныхъ лавокъ, лавокъ мѣняльныхъ, китай-
ское почтовое отдѣленіе, книжныя лавки, кузницы, русскій «винно-
бакалейный» магазинъ и т. д. Зданія некрасивы, кое-гдѣ начинаютъ
возводиться новыя постройки уже шикарнаго, во вкусѣ китайцевъ
типа—съ красивой наружной отдѣлкой, съ золочеными вывѣсками,
съ большими стеклами, съ рѣзными рамами, заклеенными бумагой.
Предъ магазинами неизмѣнно располагаются старьевщики съ ихъ
хламомъ: кусками и обломками желѣзныхъ вещей, старыми копьями,
ножами, подковами, глиняной посудой, мѣдными лохами, пряажами,
гвоздями, стременами, удилами, скребками, лопаточками и т. д. и
т. д. Здѣсь же располагаются и зеленщики, продавцы горячихъ
пироговъ, жареной свинины и лапши...

Движеніе большое. Давка невообразимая: люди идутъ толпой;
тутъ же идутъ обозы на телѣгахъ, ведутъ на продажу лошадей, здѣсь
же перебѣгаютъ вамъ дорогу и кричатъ, требуя милостыни, массы
нищихъ и калѣкъ — женщинъ, стариковъ и дѣтей. Нищіе отлично
выучились просить милостыню по-русски и во все горло орутъ, не
отставая отъ васъ ни на шагъ: «дядіптька! тятька проиадилъ, мамка
лраиадилъ, хлѣба нѣду: дай еньги».

Лучшія фирмы расположились въ боковыхъ, цримыкаюпщкъ къ
главной улицѣ, проулкахъ. Ихъ характеризуютъ огромныя ворота съ
золочеными вывѣсками, еще большіе, чистые дворы и на заднемъ
планѣ ихъ — красивыя жилыя помѣщенія. На дворахъ этихъ тоже
кишитъ жизнь: свозятся и вывозятся товары, бѣгаютъ рабочіе и при-
казчики, идетъ шумный, громкій говоръ, крики распорядителей, ржаніе
муловъ и лошадей.

Вотъ въ общихъ чертахъ физіономія гор. Цицикара, резиденціи
губернатора провинціи, служащей понынѣ мѣстомъ ссылки какъ для
простыхъ, такъ и для чиновныхъ преступниковъ, посылаемыхъ сюда
изъ Китая. Послѣднимъ сановнымъ преступникомъ, сосланнымъ въ
Цицикаръ, былъ Чэнъ-да-шуай, (Чэнъ-то-жуй) Ти-ду въ отставкѣ,
родомъ тяньтииецъ, обвиненный въ подстрекательствѣ къ подлогу
французскаго миссіонерскаго стана въ Тяньцзинѣ около ЗО-тм лѣтъ
том\ назадъ, послѣ войны англо-франпузовъ съ Китаемъ.

Численность смѣшаннаго, маньчжурскаго и китайскаго *), насе-
ленія города съ его предмѣстьями опредѣлить трудно. Цзанпзюнскіе
чиновники даютъ цифру въ 100 тысячъ душъ, но вѣрить ей трудновато,
такъ и хочется сбросить съ этой цифры процентовъ 50. Нѣкоторые
китайцы купцы увѣряютъ, что въ городѣ во всякомъ случаѣ не меньше
70000 душъ; этому склонны вѣрить и проживающіе въ городѣ русскіе,
на томъ основаніи, что послѣ войны здѣсь осталось много рабочихъ
китайцевъ съ постройки Зкелѣзной дороги, которые теперь занялись
въ городѣ мелкой торговлей и земледѣліемъ въ небольшихъ размѣрахъ
въ окрестностяхъ на арендуемыхъ у маньчжуръ земляхъ. Кромѣ того,
послѣ окончанія постройки дороги, началось замѣтное увеличеніе пере-
селенцевъ китайцевъ, арендующихъ земли у маньчжуръ не только
въ ближайшихъ къ городу селеніяхъ, но и подъ самымъ городомъ.
Направляются на Цицикаръ въ послѣднее время также и большія
партіи китайцевъ, пробирающихся къ сѣверу на заработки въ Мартенъ,

*) В ъ сѣв рро-зап адн ой ч ас ти г оро іа ж.и ву тъ х у су л ъ и анс- кптаЙ пы (ся о-цз л о и ли куй - куй) —
дунгапс. какъ называютъ всюду въ Средней Азіи я у су дву апъ-читай левъ иди, вѣрнѣе,' оки-
таившихся мусульманъ. Ихъ насчитывается около 20С0 семействъ. Занимаются они скупкой
к перепродажей всевозможнаго товара, а главнымъ образомъ перепродажей лошадей.’Луч-
шихъ иноходцевъ можно найти только у дунганъ.
Айгуль. Благсвѣщенскъ и на золотые пріиски; часть рабочаго люда
остается въ городѣ и его окрестностяхъ, частъ въ селеніяхъ на пути
къ Айгуну.

Такимъ образомъ, если не исключать возможную значительную
долю такихъ случайныхъ временныхъ жителей города, то цифра
70000 будетъ близка къ истинѣ.

Какъ бы тамъ ни было. все же съ проведеніемъ дороги населеніе
города, лежащаго па главномъ пути къ Благовѣщенску, и заселеніе
пустующихъ богатыхъ земель по берегамъ многоводной Нонни замѣтно
увеличилось. Китайцевъ влечетъ сюда обиліе пахотныхъ земель, до-
ступныхъ вслѣдствіе невысокой арендной платы, и возможность полу-
чить хорошій заработокъ на пріискахъ.

Увеличеніе движенія въ малонаселенныя части Маньчжуріи ки-
тайскихъ переселенцевъ изъ китайскихъ областей будетъ, конечно,
теперь быстро расти благодаря желѣзной дорогѣ, сокращающей и
гарантирующей для нихъ нынѣ безопасное слѣдованіе на огромномъ
пространствѣ.

Неоднократное упоминаніе выше о маньчжурахъ побуждаетъ меня
сказать нѣсколько словъ здѣсь по поводу того убѣжденія, вкоренив-
шагося въ обществѣ и печати, что маньчжуры, какъ нація, сохра-
няющая свои этнографическія особенности,—языкъ, платье и т.д.—
не существуетъ болѣе.

Часто мнѣ приходилось читать и еще чаще слышать, что мань-
чжуры будто бы утратили свои расовыя особенности и забыли свой
языкъ окончательно, что по платью своему и типу они ничуть не
отличаются нынѣ отъ китайцевъ, что маньчжурскій языкъ иногда,
употребляется еще оффиціально только лишь при дворѣ богдыхана,
что всѣ маньчжуры нынѣ говорятъ исключительно по-китайски и т. д.

Между тѣмъ даже въ Илійскомъ краѣ много маньчжуръ (сибо и
солоновъ), говорящихъ и пишущихъ только по-маньчжурски. На мань-
чжурскомъ же языкѣ, съ прибавленіемъ переводовъ на китайскій
языкъ, происходитъ и переписка нашихъ консульствъ по западной
китайской границѣ (исключая Кашгара) и пограничныхъ властей съ
китайцами. Наконецъ, языкъ маньчжурскій распространенъ въ Илій-
скомъ краѣ настолько, что тамъ можно найти довольно много тузем-
цевъ^гаранчей, говорящихъ на немъ. Тамъ въ каждомъ маньчжурскомъ
селеніи (ниру) существуютъ маньчжурскія школы, въ которыхъ парал-
лельно изучается и китайская письменность.

Далѣе къ востоку маньчжуры, говорящіе и пишущіе па своемъ
родномъ языкѣ, встрѣчаются въ Урумчи, Сучжоу, Гань-чжоу, Лянъ-
чжоу, Лань-чжоу и т. д., почти во всѣхъ главныхъ городахъ китай-
спой провинціи Ганьсу» Есть такіе маньчжуры и въ Ченъ-ду-фу, глав-
номъ городѣ провинціи Сы-чу-апъ, т.-с. почти въ гамомъ отдаленномъ
отъ Маньчжуріи пунктѣ Китая. О существованіи въ центральномъ
Китаѣ маньчжуръ, говорящихъ ло-маньчжурскя,—я ничего не могу
сказать, такъ какъ не бывалъ тамъ, но не думаю, чтобы и тамъ
они не нашлись.

Что касается самой Маньчжуріи, то я успѣлъ ознакомиться лишь
дока съ Цицикаромъ (о Харбинѣ, который выросъ, какъ грибъ послѣ
дождя, я не говорю), гдѣ В’ь первый же день по прибытіи я услышалъ
маньчжурскую рѣчь. Заинтересовавшись этимъ, я сталъ разспрашивать
и маньчжуровъ, встрѣченныхъ мною на улицахъ, и маньчжуровъ въ
ямынѣ цзянцзюня, тоже говорящихъ по-маньчжурски, о томъ, на-
сколько еще сохранилась у нихъ маньчжурская рѣчь, и узналъ, что
сѣверъ Хей-лун-цзянской провинціи заселенъ маньчжурами, говоря-
щими по-маньчжурски. что тамъ не мало маньчжуръ, совсѣмъ не зна-
комыхъ съ китайскимъ языкомъ, что въ селеніяхъ ихъ существуютъ
школы маньчжурскаго языка. Въ Бодунэ, населенномъ почти исклю-
тельно только маньчжурами- сибо,- существуютъ такія же школы
и что, наконецъ, въ Цицикарѣ существовала такъ называемая военная
школа, въ которой преподавались рядомъ съ военнымъ искусствомъ
маньчжурскій и китайскій языки. Школа эта, послѣ минувшихъ без-
иорадіовъ, была закрыта, китайскими властями потому, что за послѣд-
нее время своего существованія она дала довольно значительный кадръ
«боксеровъ».

Въ городѣ на улицахъ, на стѣнахъ ямыней (управленій), встрѣ-
чаются рядомъ съ китайскими объявленія на маньчжурскомъ языкѣ.
Одно объявленіе на маньчжурскомъ языкѣ я видѣлъ на станціи Ци~
цикаръ. Не думаю, чтобы объявленія эти стали писаться для мань-
чжуръ, если бы среди нихъ не нашлись читающіе только по своему,
т.-е. по-маньчжурски.

Что же сказать теперь о той массѣ книгъ,издающихся на.мань-
чжурскомъ языкѣ и имѣющихся въ продажѣ почти во всѣхъ большихъ
городахъ Маньчжуріи? Не думаю опять, чтобы они печатались лішіь
для того, чтобы ихъ покупали .маньчжуры, забывшіе свой языкъ и
говорящіе только на китайскомъ языкѣ.

Относительно платья—не стоитъ говорить, такъ какъ кто же
не знаетъ, что съ замѣной династіи китайской (Минской) династіею
маньчжурской (Диньской) Китай одновременно замѣнилъ свою китай-
скую прическу и платье таковыми же маньчжурскими и что, слѣдо-
вательно, не «маньчжуры стали походить на китайцевъ». а наоборотъ.
Наконецъ, даже и по платью, если хотите, легко можно отличить
По Дальнему Востоку.	4
маньчжура отъ китайца: у перваго излюбленнымъ цвѣтомъ для халата
(шю-цзы) является свѣтло-сѣрый пли сѣрый цвѣтъ, съ темно-синей
безрука нііоіі (цзя-цш) и съ кхлчяо. прииоясамною въ большинствѣ
случаевъ у простолюдиновъ, которые вообще лучше сохраняютъ отли-
чительные признаки сворй національности; къ платью, а у второго—
синій халатъ съ цвѣтной (;ітмію-іѵраской. голубой, синей, зеле.новато-
жі'лтпік малиновой и т. д.). съ широкими рукавами, курмою (ма-гуа-
цзы). Кромѣ того, маньчжуры лѣтомъ покрываютъ голову- кускомъ
бѣлой матеріи (опятъ же простолюдины), а китайцы предпочитаютъ
носить шапочку или соломенную шляпу; маньчжуры носятъ платье
болѣе короткое и узкое,—китайцы—болѣе широкое и длинное и т. д.
Синюмъ. кто былъ злакомъ съ маньчжурами раньше, кто жилъ среди
нихъ.— тому легко будетъ отличить его <ггь китайца и теперь, какъ легко
бывютъ привычному глазу отличить кію типу» дунганина отъ китайца.

О женщинахъ маньшкуркахъ—тоже мало что можно говорить:
онѣ сохранили и свою прическу «эр-ба-тоу», и платье, и .здоровыя
ноги, и дурную привычку курить трубку; китаянки же отстояли за
собою врано носить свою китайскую прическу и уродовать свои ножки,
по платье должны были все-таки замѣнить маньчжурскимъ. Рѣдко
можно встрѣтить и курящую табакъ жннщипу-кнтаяшеу. Мнѣ кажется,
поэтому. что говорить о маньчжурахъ, какъ о національности уже
несуществующей, по крайней мѣрѣ, если не но типу, то по языку и
платью, нѣсколько преждевременно. Конечно, когда-нибудь маньчжуры
и будутъ существовать только по названію; этому, быть-можетъ. въ
значительной мѣрѣ поможетъ желѣзная дорога, которая привезетъ
къ нимъ достаточно китайцевъ, умѣющихъ легко окитаиватъ паціо-
палыіос.тп. близко съ низш соприкасающіяся, но это случится еще.
не скоро.

Л. В.

Портъ-Артуръ.

Портъ-артурская бухта такъ глубоко врѣзывается въ материкъ,
что образуетъ какъ бы маленькое море, соединяющееся узкимъ про-
ливомъ съ Тихимъ океаномъ, или. выражаясь точнѣе, съ Желтымъ
моремъ. Бухта превосходно защищена со всѣхъ сторонъ отъ океан-
скихъ волнъ.
Я былъ въ Портъ-Артурѣ минувшимъ лѣтомъ, *) когда вт» йенъ
шла энергичная работа въ двухъ направленіяхъ: на всѣхъ высотахъ.

Иортъ-Артуръ Военная тмишь.

господствующихъ надъ городомъ, и при входѣ въ проливъ бухты,

•) 5ЙОЗ г.
сііТ.шіін закіін’пікплшъ крѣпостныя сооруженія, а въ самомъ городѣ
гтрітлші» дома, ирчк.'Діілпсь улицы и составлялись всевозможные
ила и ы городски но благо устройства,—проектировались трамвай; водо-
іцювогп>, хіектрнчсское освѣщеніе.

Портъ-Артуръ, маленькій китайскій портовый городокъ. Китай*
стл,н.‘ имя котораго («1 іоіі-шунь-коу) теперь уже забыто, былъ укрѣп-
ленъ и превращенъ въ крѣпость китайцами въ періодъ, предшествіи
павшій япііно-кптайской войнѣ, Японцы, взявшіе Нортъ-Артуръ, раз-
рушили всѣ его укрѣпленія. Когда въ 1898 году, согласно конвеігіи,
подписанной въ Пекинѣ 15-го марта, этого года. Россія заняла,,
южную часть полуострова Гуань-дуна (или Квантуна), въ Портъ-
Артурѣ оставались только слѣды бывшей крѣпости.

Во время китайскихъ волненій 1900 года все китайское насе-
леніе бѣжало изъ города, и Поргъ-Артуръ опустѣлъ. Впрочемъ, это
продолжалось недолго. Тотчасъ же по окончаніи войны жителя
стали возвращаться въ Артуръ. Но брошенные ими дома, лавки,
токарные склады сдѣлались уже собственностью города. Это обстоя-
тельство имѣло весьма важное значеніе для дальнѣйшаго разви-
тія города.

Старый китайскій городъ съ узкими, кривыми улицами, — та-
кими узкими, что въ нѣкоторыхъ мѣстахъ не могутъ разъѣхаться
встрѣтившіеся извозчики,—грязный, прославившійся какъ очагъ раз-
личныхъ эпидемій, не могъ быть оставленъ въ такомъ положеніи
на будущее время. Городское управленіе рѣшило разрушить всѣ ста-
ринныя строенія, проложить новыя, широкія улицы и строить го-
родъ по новому плану. Это рѣшеніе осуществлялось въ извѣстной
постепенности. Каждому кварталу былъ назначенъ опредѣленный
срокъ, когда онъ долженъ былъ покончить свое существованіе.

Вокзала въ Портъ-Артурѣ не было; его еше только собирались
строить. Выйдя изъ вагона, вы попадали на. большую дорогу гдѣ
васъ встрѣчали русскіе извозчики и китайскіе рыкши. Послѣднихъ
особенно много. Маленькія двухколесныя колясочки встрѣчаются
буквально на каждомъ шагу. Обыкновенно ихъ везутъ два китайца:
одинъ бѣжитъ въ оглобляхъ впереди, а другой—подталкиваетъ ко-
лясочку сзади. Это очень тяжелая работа. Сдѣлавъ свой конецъ,
рыкша въ изнеможеніи опускается на землю и сидитъ нѣсколько,
минутъ, тяжело дыша, облитый потомъ. Но обыватели привыкли
къ этому способу не,редвиженія: дешево—10 к..конецъ. Есть даже
.повители, которые берутъ рыкшу только для того, чтобы покататься
по городу.

Напрасно нѣкоторые думаютъ, что люди могутъ привыкнуть.
въ этой лошадиной профессіи. Правда, извѣстная привычка необхо-
дима, потому что ни одинъ европеецъ но могъ бы пробѣжать одну-
двѣ версты, везя колясочку съ сѣдокомъ, что, повидимому. свободно
продѣлываетъ рыкша. Но окончательно превратиться человѣку въ
лошадь все-таки не удается, даже если онъ китаецъ.

Мѣстный врачъ въ Портъ-Артурѣ, интересовавшійся этимъ
вопросомъ, говорилъ мнѣ, что ни одинъ рыкша не можегг» до;іго
отдаваться своей профессіи и что почти всѣ они страдатотт. всевоз-
можными болѣзнями сердца. «А посмотрите, какіе они всѣ молодые,
здоровые, крѣпкіе парни!» — возражали врачу. Но ото возраженіе
только подтверждало то, что говорилъ врачъ. Стариковъ между
рыкшами вы дѣйствительно почти никогда не встрѣтите.

Отъ того мѣста, гдѣ останавливается поѣздъ, до центра города,
до его набережной, недалеко—минутъ 10 —15. Но уже какъ только
бы въѣзжаете въ городскую улицу. васъ тотчасъ же охватываетъ
атмосфера бойкаго портоваго города. На улицахъ, на набережной,
въ магазинахъ. которые очень неказисты съ виду, по въ которыхъ
вы найдете все, что производитъ Европа, Азія и Америка,— шумъ
л движеніе: вся бухта сплошь усѣяна судами: тутъ и военные вели-
каны, наши броненосцы, тутъ большіе коммерческіе пароходы аме-
риканскіе, англійскіе, японскіе, китайскіе и папіего Добровольнаго
флота. Въ бухтѣ тѣсно отъ нихъ. Ближе кт> берегу стоятъ мелкія
парусныя суда мѣстнаго каботажа тг неуклюжія китайскія джонки,
которыя забираются совсѣмъ внутрь города, въ устье рѣки Тау-чипъ,
высоко поднимающейся во время прилива, а во врямя отлива обна-
жающей свое илистое дно. На этихъ джонкахъ китайцы привозятъ
сѣно, овощи, фрукты изъ ближайшихъ китайскихъ городовъ, преиму-
щественно изъ Чифу.

Переѣхавъ деревянный мостъ черезъ Тау-чинъ, вы попадаете
въ самый центръ торговой жизни, на набережную. Она небольшая и
вся занята конторами круппыхтэ торговыхъ фирмъ. По внѣшности
конторы эти имѣютъ довольно мизерный видъ, что однако не мѣшаетъ
имъ дѣлать милліонные обороты. Только русское лѣсопромышленное
товарищество, эксплуатирующее корейскіе лѣса, заняло здѣсь подъ
свою контору самый большой и самый красивый домъ съ бѣлыми
колоннами. Контора товарищества привлекала общественное вниманіе
еще своими великолѣпными индусами въ разноцвѣтныхъ чалмахъ.
Высокіе, стройные, съ прекрасными чертами лица, словно вылитые изъ
бронзы, они сидѣли или стояли неподвижно возлѣ подъѣзда конторы
ъъ живописныхъ позахъ, проникнутыхъ естественною граціей. Вѣро-
ятно, тамъ, на берегахъ Ялу, гдѣ лѣсопромышленная компанія про-
изводила свол операціи, эти индусы очень импонировали туземцамъ
свошш высокими чалмами и пестрыми костюмами, необычными вт>
здѣшнихъ краяхъ.

На набережной выгружали уголь. Цѣлыя горы его возвыша-
лись па самомъ берегу моря, а маленькіе паровые баркасы все бѣ-
гали взадъ и впередъ, подвозя къ пристани баржи съ углемъ, выгру-
женнымъ съ большого океанскаго парохода, стоявшаго въ бухтѣ.

Высокій, непривѣтливый и безплодный берегъ Желтаго моря
разрывается, образуя длинный и узкій коридоръ—входъ въ бухту.
Вы ѣдете по коридору, думая, что эго—обыкновенный заливъ. Но
вдругъ заливъ раздвигается, и предъ вами — новое море, закрытое
со всѣхъ сторонъ высокими берегами: это—бухта Артура, это—со-
вершенно спокойная, всегда защищенная отъ океанскихъ бурь есте-
ственная гавань, пригодная для защиты, для стоянки, для выгрузки
и нагрузки всевозможныхъ судовъ. Нортъ-Артуръ напоминаетъ Ба-
лаклаву. Онъ также спрятался въ глубинѣ материка и его почти
не видно съ моря, только бухта его гораздо больше и проходъ къ
ней съ моря доступенъ для броненосцевъ и для самыхъ большихъ
океанскихъ судовъ. Единственный недостатокъ бухты Артура, какъ
бухты мірового значенія, тотъ, что она все-таки слишкомъ мала.
По пространству, занимаемому водами бухты, она можетъ вмѣстить
какой угодіи» флотъ. Но бѣда въ томъ, что площадь глубокаго мѣ-
ста, представляющая внутренній рейдъ, въ настоящее время слиш-
комъ незначительна.

Линія желѣзной дороги близъ Артура идетъ вдоль рѣки Лунъ х?>
и оканчивается возлѣ самаго устья. Глубокій фарватеръ устья на-
полняется морскимъ приливомъ: при устройствѣ здѣсь пристани суда
могли бы подходить къ самой линіи желѣзной дороги и грузить
товаръ прямо въ вагоны. Расчистка и углубленіе бухты не пред-
ставитъ особенныхъ затрудненій. Изслѣдованія показали, что дно
бухты покрыто толстымъ слоемъ глины, песку, ила: скалъ нѣтъ на.
той глубинѣ, какая необходима для большихъ судовъ. Это значи-
тельно облегчаете задачу.

При входѣ въ бухту съ правой стороны возвышаются грозные
форты Золотой горы, господствующей надъ мѣстностью. Съ лѣвой
стороны лежитъ полуостровъ, совершенно закрывающій съ моря за-
падный бассейнъ бухты. Полуостровъ оканчивается длинною, узкою
полоской, глубоко вдающейся въ бухту. Полоска эта изгибается вол-
нистою линіей и носитъ очень удачное названіе—Тигровый хвостъ.
На полуостровѣ со стороны моря также устроены сильно укрѣплен-
ные форты.
На берегу западнаго бассейна строится новый городъ. Управленіе
гражданскою частью, городской совѣтъ, китайскій банкъ устроились
здѣсь въ новыхъ собственныхъ домахъ съ большимъ комфортомъ.
Новый городъ расположенъ амфитеатромъ на склонѣ горы, высшій
пунктъ которой предназначенъ для постройки собора. На противо-
положной сторонѣ возвышается большой красивый бѣлый домъ
казармъ морского вѣдомства.

На самомъ берегу бухты разбить паркъ* и устроены цвѣтники.

Частное домостроительство въ новомъ Артурѣ шло энергично,
потому что городское управленіе не разрѣшало производить постройки
въ старомъ городѣ, который находится верстахъ въ двухъ отъ но-
ваго, на сѣверо-восточномъ берегу бухты, за рѣкою Лунъ-хэ. Новый
городъ совсѣмъ закрыть съ моря, такъ что моря не видно. Кажется,
будто городъ стоитъ на берегу озера.

По послѣдней переписи, всѣхъ жителей въ Портъ -Артурѣ было
28.480, не считая войскъ. Русскихъ и вообще европейцевъ было
всего 10 — 12 тысячъ, остальное — китайцы. Китайское населеніе
Артура впрочемъ не можетъ быть разсматриваемо, какъ постоянная
величина. Главная масса китайскаго населенія не .живетъ здѣсь
осѣдло, а пріѣзжаетъ на болѣе или менѣе значительное время,
частью по торговымъ дѣламъ, но преимущевтвенно на работы, про-
изводимыя по устройству города, порта и военныхъ укрѣпленій.
Сосѣдній китайскій городъ Чифу, на противоположномъ берегу Чяш-
лійскаго (или Печилійскаго) залива, снабжаетъ Артуръ этимъ по-
движнымъ, какъ морской приливъ, населеніемъ. Между Чифу и
Артуромъ происходило оживленное сообщеніе. Русскіе пароходы Ки-
тайской дороги совершали ежедневно правильные рейсы, иностран-
ные пароходы часто заходили въ оба порта, а парусныя китайскія
суда и джонки безъ счета плавали между этими двумя городами.

Окрестности Артура не заключаютъ въ себѣ ничего привлека-
тельнаго. И городъ, и окружающія его возвышенности лишены вся-
кой растительности. Впрочемъ, и весь Гуапь-дунскій полуостровъ,
въ особенности та его частъ, которая прилегаетъ къ Артуру и
Дальнему, имѣетъ пустынный и унылый видъ. Гуань-дунъ («восточ-
ная грань» по-китайски) въ англійскомъ произношеніи, усвоенномъ
и нами,—Квантунъ, омываемый двумя заливами, Ляо-дунскимъ (или
Ліяотонгскимъ) и Корейскимъ, живетъ только тѣмъ, что ему при-
носитъ море. Это—безлѣсный и безводный край, населеніе котораго
живетъ очень бѣдно. Только китайское трудолюбіе дѣлаетъ возмож-
нымъ въ краѣ земледѣльческое хозяйство, требующее громаднаго
труда и кропотливой заботливости. Безъ удобренія и орошенія здѣсь.
нг вырастетъ ничего. Вся Квантунская область, это—дикое нагорье,
среди котораго равнинныя мѣста составляютъ самый ничтожный
процентъ. Приносимы»1 муссонами ливни, бывающіе обыкновенно
лѣтамъ, уничтожаютъ нерѣдко плоды тяжелыхъ усилій цѣлаго года.
Всѣ рѣки здѣсь имѣютъ характеръ горныхъ ручьевъ: стремительно
наливаются. производятъ опустошительныя наводненія, а затѣмъ
пересыхаютъ такъ, что негдѣ напоить скотъ.

Береговая линія Квантуна также не отличается удобствами,
привлекающими населеніе. За исключеніемъ нѣсколькихъ бухтъ, по
всему пши-режью тянутся непривѣтныя, пустынныя скалы.

Е. Ганейзер».

Городъ Дальній.

Пеклѣ ялонско-кптайекой войны 1894—1895 гг., закончившейся
пораженіемъ Поднебесной имперіи, Японія пожелала занять Квантунскій
полуостровъ. Россія протестовала, и Японіи пришлось отказаться отъ
территоріальныхъ пріобрѣтеній на континентѣ Азіи. Въ 1897 году
Россія заняла Квантунскую область, а по конвенціи съ Китаемъ отъ
15 марта 1898 года получила ее въ аренду на 25 лѣтъ.

Квантунская область запинаетъ около 2885 квадратныхъ верстъ,
включая сюда и 28 населенныхъ острововъ, составляющихъ до 146
квадратныхъ верстъ. Съ востока, юга и запада территорію омываютъ
Корейскій и Ляодунскій заливы, образующіе чрезвычайно извилистую
береговую линію, протяженіемъ въ 503 версты, со многими бухтами,
которыя, вообще говоря, неудобны для якорныхъ стоянокъ. Исключеніе
составляютъ два залива, Таліенваяскій и Портъ-Артурскій.

При самомъ занятіи Кваитунской области рѣшено было сдѣлать
Портъ-Артуръ военнымъ портомъ и въ немъ сосредоточить всю нашу
тихоокеанскую эскадру* Для коммерческихъ судовъ правительство
предназначило Таліонванскій заливъ, на берегахъ котораго рѣшена
ПОСТРОИТЬ новый городъ Дальній.

Своимъ возникновеніемъ г. Дальній обязанъ Высочайшему Указу,
данному на имя министра финансовъ 30 іюля 1899 года. Мѣсто для
постройки было выбрано близъ стараго Таліенвана на берегу Таліен-
ваискаго залива, въ конечномъ пунктѣ восточно-китайской желѣзной
Дальній, Ллмирайгсмскііі ироепактъ.
дороги. Таліеі шанскій заливъ находится на бостонномъ берегу Ляо-
дхнскаго полуострова какъ-разъ подъ 39* сѣве.р. широты, противъ
Корейскаго залива, на разстояніи 79 верстъ по желѣзной дорогѣ отъ
Портъ-Лртура.

Бухта принадлежитъ къ числу наиболѣе удобныхъ на всемъ
тихоокеанскомъ побережьѣ. Она круглый годъ свободна оггь льда и
настолько глубока, что суда съ осадкою въ 30 футовъ могутъ легко
причаливать къ берегу. Поверхность залива громадна и можетъ вмѣ-
стить въ себѣ весь китайскій коммерческій флотъ, а равно и всѣ
суда, поддерживающія сообщенія съ китайскими портами. Въ портѣ
устраиваются нѣсколько большихъ доковъ и другія приспособленія,
благодаря которымъ нагрузка товаровъ во всякую погоду будетъ совер-
шаться безпрепятственно.

Согласно утвержденному’ плану, центромъ города Дальняго долж-
на явиться административная часть, въ • которой будутъ сосредото-
чены желѣзнодорожныя мастерскія, верфи, судовыя конторы, жилыя
помѣщенія желѣзнодорожныхъ служащихъ и судовыхъ командъ, а
равно и парки, гостиницы, церкви, школы, клубы и мѣста для обще-
ственныхъ развлеченій. Въ настоящее время административная часть
города уже отстроена: улицы проведены широкія и прямыя; есть много
солидныхъ камедныхъ зданій.

Непосредственно къ административной части города, построенной
на небольшомъ полуостровѣ, примыкаютъ оптовые склады, рынки и
магазины, тянущіеся вплоть до доковъ.

Далѣе простирается такъ называемый «торговый городъ», а за
нимъ по направленію къ холмамъ, откуда открывается прекрасный
вцдъ на бухту, находится европейская часть города. Улицы здѣсь уже
вымощены. За европейскою частью на пространствѣ нѣсколькихъ деся-
тинъ тянутся оранжереи и сады, въ которыхъ подъ руководствомъ
опытнаго садовода разводятся цвѣты, деревья для парковъ, аллей и
украшеній улицъ, плодовыя деревья и проч.

Китайскіе кварталы нѣсколько отдалены отъ центра; тутъ же
находятся доки и пристани для джонокъ.

Въ городѣ уже устроено электрическое освѣщеніе и проводятся
линіи электрическаго трамвая.

На разстояніи пяти верстъ отъ европейской части города нахо-
дится живописное побережье, которое предполагается приспособить
для лѣтняго пребыванія жителей. Уже теперь устраивается прекрасное
шоссе, которымъ дачи будутъ соединены съ городомъ.

Въ настоящее время въ Дальнемъ насчитывается около 50.000
жителей, въ томъ числѣ китайцевъ-рабочихъ 23,000. Кромѣ тогоу
въ Дальнемъ много японцевъ. корсйцевъи проч. Среди русскихъ много
представителей военной и гражданской власти.

На устройство гавани и города истрачено уже свыше 12 мил-
ліоновъ рублей и ассигновано еще 23 милліона на- дополнительныя
работы. Всѣ работы исполняются по заранѣе утвержденному плану,
который расчитанъ на го, чтобы сдѣлать Дальній удобнымъ и кра-
сивымъ городомъ.

Правительство разрѣшаетъ безпрепятственно селиться въ Даль-
немъ лицамъ всѣхъ національностей. Участки земли продаются сл>
аукціона по мѣрѣ окончанія работъ по проведенію улицъ.

Управленіе городомъ сосредоточивается въ рукахъ городского
совѣта, избираемаго плательщиками налоговъ. Два члена совѣта долж-
ны быть русскими подданными; изъ числа китайцевъ или японцевъ
могутъ быть избираемы лишь два лица.

Сухопутное сообщеніе съ Дальнимъ, помимо желѣзной дороги,
производится въ настоящее время но грунтовымъ дорогамъ, проложен-
нымъ для телѣгъ, и по многимъ тропинкамъ, годнымъ для вьючныхъ,
животныхъ и пѣшеходовъ. Единственной болѣе удобной колесной до-
рогой является такъ называемая « мандаринская л дорога, соединяющая
Портъ-Артуръ съ Цзинь-чжоу', а отъ послѣдняго пункта отходить
вѣтка на Таліснванъ.

Китайская восточная дорога установила, теперь довольно частые
и правильные пароходные рейсы между Нортъ-Артуромъ и Дальнимъ
и между Дальнимъ и Чифу. Въ распоряженіи дороги имѣется уже
около двадцати пароходовъ. Предполагается впослѣдствіи установить
правильное сообщеніе съ Нагасаки, причемъ отходъ пароходовъ будетъ
согласованъ съ прибытіемъ въ Дальній скорыхъ желѣзнодорожныхъ
поѣздовъ изъ Петербурга.

Климатическія условія Квантунскаго полуострова лельзя считать
особенно благопріятными; тѣмъ не менѣе, въ г. Дальнемъ не наблю-
дается рѣзкихъ колебаній температуры. и заболѣванія среди пріѣз-
жихъ европейцевъ встрѣчаются сравнительно рѣдко. Обильные дожди
выпадаютъ въ теченіе трехъ лѣтнихъ мѣсяцевъ.

М. Образцовъ.
Ч и Ф У.

Маленькій полуостровъ, на которомъ расположился Чифу, омы-
вается двумя бухтами. Та часть его. которая вдается въ море, за-
нята европейской колоніей, а та, что сливается съ материкомъ,
тѣс но застроена кигайскігмъ городомъ. Западная бухта—глубокая;
въ ней останавливаются большіе океанскіе пароходы. Тамъ устроена
незамысловатая набережная для лодокъ и катеровъ, вѣчно сную-
щихъ по бухтѣ для нагрузки и выгрузки судовъ. Въ восточной
бухтѣ берегъ песчаный. отлогій, обнажающійся па десятки саженъ
но время отливовъ. Здѣсь чудное купанье съ великолѣпнымъ пля-
жемъ. Па самомъ берегу устроены двѣ гостиницы, отъ которыхъ я
былъ въ восторгѣ. Еще бы! Посудите сами: я имѣлъ нумеръ, со-
стоящій изъ трехъ комнатъ—уборной, гдѣ имѣлась ванна съ холод-
ной п горячей водой, кабинета и спальни съ широкимъ балкономъ,
съ видомъ на океанъ, волны котораго во время прилива плескались
въ десяти шагахъ, и всѣ эгн удовольствія, вмѣстѣ съ полнымъ
пансіономъ, стоили пять мексиканскихъ долларовъ въ день. т. е.
около 4-хъ рублей. Гдѣ же вы найдете что-нибудь подобное въ
Россіи?

Европейцы (или, вѣрнѣе, не китайцы) устроились въ Чпфу
съ большимъ комфортомъ. Занимаемая ими высокая часть полу-
острова вся въ зелени. Это какъ бы одинъ большой паркъ, въ
которомъ разсѣяны живописные особняки-дачи. Лучшіе дома при-
надлежатъ католическимъ миссіонерамъ, главнымъ образомъ фран-
цузамъ. У нихъ хорошенькая церковь, школа, больница, дѣтскій
пріютъ,—все это для китайцевъ, исповѣдующихъ католическую вѣру.
Я зашелъ въ церковь и случайно попалъ на торжественное бого-
служеніе съ участіемъ пріѣхавшаго въ Чифу епископа. Церковь
была полна молящимися китайцами, преимущественно женщинами.
Китаянки съ благоговѣніемъ преклоняли колѣни, старательно кре-
стились или сосредоточенно читали своп молитвенники. Такой про-
никновенности въ молитвѣ, такого смиренія въ поклоненіи я не
видѣлъ въ католическихъ странахъ Запада, ни въ римскомъ Петрѣ,
ни на чудѣ св. Януарія въ Неаполѣ, ни даже въ церкви св. Сердца
въ Парижѣ. Не этимъ ли объясняется рвеніе католическихъ мис-
сі онеровъ въ распространеніи христіанства среди азіатскихъ народовъ,,
сохранившихъ еще наивную иепо(‘редственность чувства въ религіи?
Слуяска-кнтаецъ въ бѣломъ облаченіи энергично зазвонилъ коло-
кольчикомъ разъ, другой и. третій. Вся церковь на мгновеніе на-
полнилась шумомъ колѣнопреклоненія, а йотомъ наступила глубокая
тишина. Дѣти Срединнаго царства молились за упокой души папы
Льва. ХШ, незадолго передъ этимъ скончавшагося въ Римѣ.

Меня очень занималъ вопросъ, какимъ способомъ устроился
этотъ европейскій Чпфу съ его чистыми улицами, тротуарами. освѣ-
щеніемъ. Вѣдъ долженъ же кто-нибудь заботиться объ ятомъ.

Оказывается, что Чпфу является любопытнымъ примѣромъ-
вполнѣ самостоятельной организаціи мѣстнаго управленія. Это—ма-
ленькая международная республика, не признанная впрочемъ вели-
кими державами. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ мѣстные обыватели,
но иниціативѣ одного англичанина, собрались въ какомъ-то трак-
тирѣ и рѣшили установить городское управленіе. Выбрали испол-
нительный органъ—постоянный комитетъ. которому доручои со-
ставить смѣту, опредѣлить налоги и управлять городскимъ хозяй-
ствомъ въ теченіе года. Комитетъ затѣмъ представляетъ годовой
отчетъ и слагаетъ свои полномочія, но члены его могучъ быть вы-
браны вновь. Должность члена —почетная, и никакого вознаграж-
денія члены не получаютъ.

— Кто же собираетъ налоги, и бываютъ ли недоимщики?

Недоимщиковъ не бываетъ, да и быть не можетъ. Налогъ
устанавливается добровольно при участіи всѣхъ плательщиковъ. Ни
сборщиковъ, ни мѣръ взысканія не существуетъ. Кто не хочетъ
платить, тотъ лишается права участвовать на собраніяхъ и выби-
рать членовъ комитета, и это является настолько дѣйствительной
угрозой, что налоги поступаютъ замѣчательно аккуратно. Финансовая
система Чифуской республики, къ сожалѣнію, весьма несовершенна:
существуетъ только одинъ прямой, равномѣрный поголовный налогъ.
Она смягчается однако тѣмъ, что налогъ этотъ дѣйствительно до-
бровольный. Такъ какъ въ народномъ собраніи участвуютъ пред-
ставители всѣхъ націй,—русскіе, англичане, нѣмцы, французы, аме-
риканцы и проч., то прежде всего возникъ, конечно, вопросъ о
языкѣ. Преимущество отдано англійскому, потому что это—наиболѣе
распространенный языкъ на Дальнемъ Востокѣ. Не думайте, что
въ народныхъ собраніяхъ не бываетъ бурныхъ преній. Не такъ давно,
при обсужденіи вопроса о собачьихъ намордникахъ, собраніе раздѣ-
лилось на двѣ партіи. Словесная борьба между защитниками со-
бачьей свободы и сторонниками намордниковъ такъ обострилась,
что дѣло чуть не кончилось дуэлью. Въ результатѣ восторжество-.
вала свобода. По одинъ упрямый нѣмецъ заявилъ, что онъ остается
при особомъ мнѣніи и сохраняетъ за собой право застрѣлить каж-
дую Собаку, разгуливающую по улицѣ безъ намордника. И нѣко-

Картъ Корея, Японіи и Маньчжуріи.

торое время онъ ходилъ съ заряженнымъ револьверомъ, наводя страхъ
на владѣльцевъ собакъ. Въ концѣ-концовъ онъ застрѣлилъ собаку
американца, который предъявилъ искъ объ убыткахъ. Эти междоу-
собія въ Чифуской республикѣ вызвали вмѣшательство великихъ
державъ въ лицѣ ихъ консуловъ. Были даже попытки со стороны
послѣднихъ уничтожить республиканское правительство, т. е. его
комитетъ, и запретить народныя собранія. Къ счастію для респуб-
лики великія державы, какъ это часто бываетъ и въ болѣе серьез-
ныхъ случаяхъ, не могли прійти къ соглашенію относительно спо-
собовъ практическаго осуществленія проектировавшихся репрессій.
Когда я покидалъ Чпфу. между консулами и комитетомъ были очень
натянутыя отношенія, объясняющіяся главнымъ образомъ тѣмъ, что
комитетъ обыкновенно игнорировалъ консуловъ и старался по воз-
можности обходиться безъ ихъ содѣйствія даже въ тѣхъ случаяхъ,
которые, по мнѣнію консуловъ, являлись нарушеніемъ ихъ кон-
сульскихъ полномочіи, напримѣръ, когда обыватели обращались къ
комитету за разрѣшеніемъ различныхъ споровъ имущественныхъ и
прочихъ, причемъ охотно подчинялись рѣшеніямъ комитета. По-
слѣдній импонировалъ своимъ нравственнымъ авторитетомъ, и это
было непріятно консуламъ.

Евг. Ганейзеръ.

^(а сѣверѣ І^орги.

Чудное утро, ласковое солнце, долины п горы все такъ же
прекрасны, прозрачная вода все такъ же нѣжно журчитъ ьъ широкой
горной рѣкѣ. А вверху нѣжно-голубое небо, и не знаю, въ небѣ
или на горѣ таетъ бѣлое, все прозрачное облачко.

Кладбище па склонѣ, и уже возится трудолюбивый кореецъ у
могилы своихъ предковъ.

Дорога все выше и выше. Изрѣдка попадаются по двѣ. но три
двухколесныхъ арбы на быкахъ, мы иногда ихъ обгоняемъ — это
везутъ товаръ изъ Россіи—бязь, ситецъ, кумачъ. Обратные везутъ
китайскую водку.

На вершинѣ перевала Муссан-ленъ устроена молельня: у дерева,
сажень въ квадратѣ, подъ черепичной крышей надпись: цон-нон-
танъ (святой домъ начальника горъ). Внутри па стѣнѣ, передъ вхо-
домъ, на коричневой бумагѣ, изображеніе старика съ бѣлыми бровями,
бѣлой бородой, съ желто-бѣлымъ лицомъ. На немъ зеленая одежда,
желтые рукава (родъ ряски), красная подкладка, синяя оторочка,
воротника и рукавовъ. Подъ зеленой одеждой бѣлый или даже па-
л<*пый иодряі.-пітігь, моги въ китайскихъ туфляхъ. Одной рукой онъ
обнимаетъ тигра, который изогнулся и смотритъ старику въ глаза.

Проѣхали 11 верстъ отъ ночевки, и начались дикія, почти не-
обитаемыя мѣста, съ узкой долиной и высокой горой.

ІГа 2<)-й верстѣ развалины стараго Муссана. Сохранилась только
стѣна, да нѣсколько фанзъ.

Невдалекѣ китайцы, они же и хунхузы, жгутъ уголь. Нѣсколько
такихъ хунхузовъ дерасатъ всю округу въ паникѣ. Корейцы робки,
какъ дѣти. Будь хоть сотня ихъ, возвращающихся съ заработковъ
изъ Россіи, но одинъ выстрѣлъ и предложеніе всѣмъ сложить свои
вещи и деньги дѣлаютъ то, что эта сотня корейцевъ,—бѣлыхъ ле-
бедей, которые, какъ лебеди, съ первыми весенними лучами появ-
ляются въ предѣлахъ Россіи, а осенью съ лебедями исчезаютъ въ
своей странѣ,—складываютъ въ кучу всѣ вещи, весь товаръ, куп-
ленный въ Россіи, всѣ деньги, бросаютъ лошадей и скотъ, спасая
только свою жизнь.

Все выше и выше подъемъ, п только лѣсъ кругомъ, да вер-
хушки далекихъ горъ просвѣчиваютъ.

Но лѣсъ плохой: пли погорѣлый, или сгнившій. Порода—осина
и лиственница. Изрѣдка попадется сосновое дерево, но такъ ихъ
мало, этихъ деревьевъ, что и говорить о нихъ не стоитъ. Остальное
хламъ, негодный даже на порядочныя дрова.

Поздно, почти въ темнотѣ, мы достигаемъ перевала, послѣдняго
передъ Муссаномъ—перевала Чапаевъ и, спустившись, ночуемъ въ
деревнѣ Шекшарикоръ.

Бѣдная фанза, — постоялый дворъ, — вѣтеръ уныло завываетъ
въ лѣсу, и отъ шума лѣса кажется, что на дворѣ разыгрывается
страшная непогода.

Слушая такой вой вѣтра, одинъ путепіественникъ-кореецъ изъ
мѣстъ, гдѣ нѣтъ лѣса, просидѣлъ четыре дня, все выжидая, когда
лѣсъ перестанетъ шумѣть. Но онъ шумитъ всегда.

Бѣдная наша фанза имѣетъ характеръ кавказской сакли. Холодно.
Термометръ упалъ до 4*.

Сѣна пѣтъ, соломы нѣтъ, овса нѣтъ, ячменя нѣть. Послали за.
пять верстъ и кое-какъ собрали два пуда ячменя и 25 сноповъ
соломы бузы.

Но зато пріятный сюрпризъ: оказался картофель. Уже десятый
день мы безъ хлѣба и картофеля.

Въ нашей фанзѣ, въ женскомъ отдѣленіи, путешественница^
дворянка. Она путешествуетъ со своимъ рабомъ. Рабу лѣтъ 15. Его
продали родители изъ южной Кореи во время свирѣпствовавшаго
тамъ голода.

Я утромъ видѣлъ эту путешествующую дворянку. Высокій поясъ,
баска, юбка-колоколъ—все безукоризненно бѣлое,—дама, какъ дама,
если бъ не торчащія изъ-подъ юбки въ корейской обуви ноги. Да.
походка съ выворачиваніемъ пятокъ, точно она все время несетъ на
головѣ громадный кувшинъ съ водой.

Рабъ ведетъ въ поводу хорошенькую сытую лошадку. На (шинѣ
лошади красиво упакованъ тюкъ, торчитъ европейскій зонтикъ.

Опять мы движемся.

Спустились съ горъ. Опять долины шире, но горы выше, уютныя
фанзы въ долинахъ, и на неприступныхъ скатахъ горъ—пашня.

— Но какъ они снопы оттуда спускаютъ?

— На волокушкахъ.

На привалѣ мы разсматриваемъ корейскую соху. Родъ пашей
сохи, и пара быковъ въ запряжкѣ. Прежде земледѣльческіе инстру-
менты корейцы сами дѣлали, теперь все больше и больше привозятъ
пхъ изъ Японіи, гдѣ работаютъ ихъ лучше.

Идемъ дальше... Попадаются опять рѣдкія арбы парами, въ ту
и другую сторону. Изъ Муссана везутъ березовую кору, въ которую
обертываютъ переносимаго изъ одпой могилы въ другую покойника.
При любви корейцевъ возиться со своими покойниками, это видная
отрасль торговли—въ березовой корѣ пе гніютъ кости.

Невдалекѣ монастырь женатыхъ бонзъ. Они сѣютъ хлѣбъ и
живутъ сообща.

Къ закату показался Муссанъ, весь окруженный безлѣсными,
фіолетовыми отъ заката, горами.

Лѣсъ кончился, какъ только спустились съ послѣдняго перевала.

Муссанъ значитъ закутанный въ горахъ. Горъ дѣйствительно
множество самыхъ разнообразныхъ и причудливыхъ формъ: вотъ
громадный крокодилъ глотаетъ какого-то звѣря поменьше. Вотъ тигръ
изогнулся и присѣлъ, чтобы прыгнуть... А въ розовомъ пожарѣ
облака дорисовываютъ фантазію горъ, и не разберешь, гдѣ сливаются
горы земли съ горами неба.

Сумерки быстро надвигаются, и скоро ничего не будетъ видно.

Но городъ ужъ близко. Оиъ уютно расположился на скатѣ
долинки, окруженный стѣной, съ четырьмя китайскими воротами,
съ деревянными столбами для отвода лучей злой горы.

Вотъ и Муссанъ.

Какую чудную фанзу ламъ отвели. Подъ черепичной крышей
По Дальнему Востоку.	5
четыре чистыхъ комнатки, всѣ оклеенныя корейской сѣро-шелко-
шіетгш бумагой.

Шумъ, крикъ, восторгъ толпы и ребятъ.

Н. Гаринъ.

Тон-са, доа-фу.

Нелегко было найти въ Гензанѣ туземца, знающаго по-англійски,
который согласился бы за 2 рубля поденной платы сопутствовать
мнѣ въ Сеулъ. Но еще труднѣе оказалось отыскать... лошадей. Мы
даже не подозрѣвали, что въ такой многолюдной корейской деревнѣ,
живущей пзкозомъ, можетъ не оказаться вьючныхъ животныхъ. Я
соглашался подъ конецъ даже взять воловъ, но все исчезло... За-то
явились какіе-то японцы, которые словно тѣни ходили за мной.
Только на слѣдующій день благодаря необыкновенно энергичнымъ
поискамъ агента «Добровольнаго флота» и угрозѣ пожаловаться
мѣстному калі-ни (портовому коммиссару), памъ удалось вызвать
опять все того же Оса-бан-я, дорожнаго маклера, который моро-
чилъ насъ все время лживыми обѣщаніями. На этотъ разъ онъ
торжественно покаялся, что за хорошія деньги онъ добудетъ намъ
лошадей, которыя... дойдутъ, но не больше, какъ пару. Впрочемъ
тон-са (переводчикъ) тутъ же согласился пройти весь путь пѣш-
комъ за небольшую прибавку къ положенному жалованью.

— Ничего не подѣлаешь!.. Рѣшайтесь: ѣдете или не ѣдете?
Подрядчики и извозчики во всей Кореѣ составляютъ одну шайку.
Одинъ другому ни за что не помѣшаетъ. Къ тому же, мнѣ кажется,
что здѣсь какъ-будто мутитъ кто-то третій... Дѣло по моему нужно
рѣшать сейчасъ,—брать, что даютъ, а то черезъ часъ подуетъ дру-
гой вѣтеръ, а тогда и этого не получимъ... Не помогутъ ни задатки,
ни договоры, которыхъ вообще корейцы не знаютъ п не соблюдаютъ.
Въ своей поѣздкѣ вы можете быть увѣрены только тогда, когда
вы сядете на лошадь... Совѣтую вамъ все-таки и плетку, и револь-
веръ держать подъ-рукой. Корейцы повинуются только силѣ...—по-
учалъ меня мой любезный хозяинъ.

Конечно, я немедленно согласился на веѣ предложенныя ко-
рейцами условія и приказалъ на слѣдующій день привести лошадей
на разсвѣтѣ.
Въ назначенный часъ я былъ совершенно готовъ къ путе-
шествію. Но пробило шесть, семь... девять, а лошадей все нѣтъ и
нѣть... Мы посылали къ Осабану гонца за гонцомъ, но все тщетно:
посланные пропадали безслѣдно и безрезультатно. Обезпокоенные,
мы отправились лично въ корейскій кварталъ.

Къ большому нашему удивленію. мы на полпутп встрѣтили
всѣхъ нашихъ служителей, переводчика и ямщика съ двумя ло-
шадьми.

• — Ты почему такъ запоздалъ?.. Сказано было съ разсвѣтомъ!—
напустился на послѣдняго агеіггъ.

Корейская лошадь и .ма-фу.

— Лошади что-то долго ѣли... Въ дорогу должны были хорошо
поѣсть... Затѣмъ пришелъ слуга, мы говорили... Затѣмъ пришелъ
второй слуга... Стали ругаться... И такъ время прошло...

— Такой онъ нашъ лягфу (ямщикъ)!.. Лѣнивъ отъ рожденія!..
Я знаю его съ дѣтства... Ничего не подѣлаешь... Такъ случилось,—
пробовалъ меня утѣшить тон-са.

Я, дѣйствительно, повеселѣлъ: разсмѣшило меня это характерное
корейское объясненіе. Ихъ отвѣты всегда заключаютъ въ себѣ нѣ-
которое чрезвычайно простое положеніе, неопровержимое и забавное.

5*
Я думалъ, что теперь мы немедленно отправимся въ путь. Не
тутъ-то было! «Лѣнивый отъ рожденія» ма-фу и не думалъ торо-
питься. Оказалось, что у него нѣтъ верхового сѣдла. Онъ прехладно-
кровно привязалъ лошадей къ рѣшеткѣ сада п отправимся отыски-
вать его въ городъ... Слава Богу, что оставилъ хотя нѣкоторый
залогъ! Между тѣмъ нанятый уже тон-са значительно похаживалъ
кругомъ меня. Наконецъ, онъ пробормоталъ, что онъ сожалѣетъ,
что не можетъ отправиться со миою, такъ какъ... его отецъ неожи-
данно заболѣлъ. Обстоятельство это крайне, насъ удивило, но по-
водъ былъ непоборимый. Поклоненіе предкамъ и горячая сыновняя
любовь имѣетъ въ Кореѣ значеніе религіозной заповѣди. Даже мой
вспыльчивый хозяинъ въ первое время угрюмо замолчалъ.

Тон-са продолжалъ стоять на верандѣ и внимательно наблю-
дать за мною. Я заподозрѣлъ по сго виду какуіо-то новую «во-
сточную» игру и, сдерживая огорченіе, проговорилъ совершенно
спокойно:

— Ну, что-жь; поѣду безъ переводчика... Гдѣ же ма-фу?

Присутствующіе, въ томъ числѣ и тон-са, побѣжали отыски-
вать ма-фу. Но вскорѣ тон-са вернулся въ сообществѣ красиваго,
стройнаго корейца.

— 8іг!— сказалъ тон-са мнѣ учтиво по-англійски.—Путь вашъ
трудный и далекій, нехорошо вамъ будетъ безъ тон-сы. Этотъ че-
ловѣкъ говоритъ по англійски лучше, чѣмъ я...

-г И требуетъ большаго вознагражденія...—окончилъ я.

— Ничуть. Онъ согласенъ пойти за ту же плату.

Я быстро и подозрительно взглянулъ на незнакомца; мой хо-
зяинъ тоже вышелъ опять на крыльцо. Лѣвый усъ новаго пере-
водчика. чуть-чуть дрогнулъ подъ нашими испытующими взглядами,
хотя вообще онъ держалъ себя весьма прилично. Его открытое,
смѣлое лицо и ловкія солдатскія движенія понравились мнѣ.

— Я былъ раньше лодочникомъ у англійскаго агента. Теперь,
послѣ его отъѣзда, я остался безъ работы,—сказалъ онъ намъ до-
вольно внятно по-англійски.

— Какъ ваша фамилія? Есть ли у васъ жена, дѣти, домъ и
гдѣ они находятся?—быстро допрашивалъ его мой хозяинъ.

— Фамилія моя—Им-чаагири. Я женатъ, и есть у меня трое
дѣтей. Живутъ они здѣсь, въ Гензанѣ...

Онъ назвалъ улицу и домъ. Все это было немедленно запи-
сано въ составленное наскоро по-корейски условіе. Не понравилось
мнѣ, что Им-чаагири отвертѣлся отъ подписи этого условія. Тѣмъ
не менѣе я рѣшилъ его взять, такъ какъ сообразилъ, что разъ
японцы или корейцы захотятъ устроить мнѣ западню, то они ес
во всякомъ случаѣ устроятъ, и что тогда лучше, если будетъ извѣ-
стенъ европейцамъ въ лицо хоть одинъ изъ ихъ соучастниковъ.

Новый тон-са держалъ себя все время спокойно и солидно.
Спустя только нѣкоторое время опъ попросилъ у меня три доллара
задатка.

— Столько отступного мнѣ необходимо уплатить прежнему
тон-са!..—оправдывался онъ.

— Отступного?.. Кто кому долженъ платить отступного?.. Что
же его больной отецъ?

— Онъ уже поправился,—отвѣтилъ съ легкою усмѣшкой ко-
реецъ.

Немного Спустя мы замѣтили, что нашъ ма-фу стоитъ пре-
хладнокровно. навалившись на садовую рѣшетку, и ничего не дѣ-
лаетъ. Конечно, онъ не нашелъ сѣдла: впрочемъ онъ не высказы-
валъ ни малѣйшаго смущенія по этому поводу. Дѣто въ томъ, тго
онъ тоже былъ въ траурѣ но родителямъ, носилъ небѣленное ру-
бище и бамбуковую шляпу, огромную, низко на сниму и лицо опу-
скающуюся корзину. Въ сердцѣ его, видимо, царила одна печаль
и полное равнодушіе ко всѣмъ нашимъ требованіямъ.

Я осмотрѣлъ предложенное имъ мнѣ для верховой ѣзды вьючное
сѣдло. Это было топорное сооруженіе изъ двухъ толстыхъ досокъ,
соединенныхъ двумя крѣпкими дугами. Выбора не предстояло, и я
приказалъ наскоро подвязать къ нимъ ивовыя стремена и покрыть
спинку войлокомъ. Когда я затѣмъ взобрался на лошадь, мнѣ по-
казалось, что я сижу на крутомъ гребнѣ большой горы. Согласно
своимъ обычаямъ, корейцы только въ самый послѣдній моментъ
сказали мнѣ, что я долженъ запастись между прочимъ латунною
мелкою монетой.

— Въ Гепзанскомъ округѣ не берутъ никкелей... Никксль
пойдетъ за переваломъ,—поучалъ насъ Им-чаапгри.

Ма-фу тоже потребовалъ уплаты половины заработка мѣдью.
У него былъ въ этомъ какой^го свой разсчетъ.

На 20 рублей тон-са принесъ мнѣ цѣлую охапку ян‘овъ и
чжібн‘овъ. Тамъ оказалось болѣе 10,000 похожихъ на пуговицы ла-
тунныхъ монетъ вѣсомъ всего почти до 11Д пуда. Половину пред-
стояло намъ взять съ собою въ дорогу, половину я съ удоволь-
ствіемъ отдалъ нашему ма-фу. И онъ остался этимъ тоже очень
доволенъ, такъ какъ при перепродажѣ денегъ надѣялся выгадать
по нѣскольку копеекъ на рубль. Онъ немедленно нагрузилъ себѣ
свою мошну на спину, и мы, наконецъ, двинулись въ путь. Мнѣ
повезло: во время переѣзда черезъ корейскій Гензапъ мы встрѣтили'
купца, отправляющагося съ разсчетомъ къ своему патрону. Впереди
пего двигался цѣлый рядъ охающихъ носильщиковъ съ грузомъ
нхунъ въ тридцать рублей каждый. Сто рублей этой монеты
представляютъ кладь па одну лошадь.

Таково китайское изобрѣтеніе! Оно очень неудобно для воровъ
и путешественниковъ. Воры избѣгаютъ его, похищая исключительно
цѣнные предметы п серебро: для удобства же путешественниковъ
корейскіе трактирщики и содержатели постоялыхъ дворовъ приду-
мали исходъ. Всякій путникъ, уплатившій въ началѣ пути трак-
тирщику, гдѣ онъ остановился, извѣстную сумму денегъ, получаетъ
отъ него квитанцію, которая вполнѣ замѣняетъ ему деньги. До-
слѣдующіе трактирщики только отмѣчаютъ па ней слѣдуемое имъ
съ путешественника вознагражденіе за квартиру, столъ или вы-
данную на руки мелочь. Послѣдній трактирщикъ выплачиваетъ пут-
нику лишекъ и удерживаетъ у себя квитанцію. Понятно, что все
это возможно только благодаря великолѣпной и однородной во всей,
странѣ организаціи цеха трактирщиковъ.

Я не воспользовался этимъ облегченіемъ, такъ какъ я не зналъ,
еще куда заброситъ меня судьба, и не желалъ стѣснять себя въ
выборѣ остановокъ и мѣста ночлега; я не вѣрилъ къ тому же, что-
бы дѣйствительно во всякой деревушкѣ существовали такіе трак-
тирщики-банкиры. Впослѣдствіи я убѣдился, что это дѣйствительно
такъ, но для сношеній съ ними нуженъ или очень испытанный,
переводчикъ, или знаніе корейской грамоты. Я впрочемъ жалѣлъ,
что не довѣрился моему тон-са, такъ какъ это спасло бы меня отъ
поддѣльной монеты со много меньшимъ рискомъ на потери отъ его
недобросовѣстности.

В. Сѣрошевскій.

Въ устьѣ Ялу.

Мы въ городѣ И-чжоу. Съ виду это самый чистенысій и бога-
тый городъ изъ тѣхъ, которые мы видѣли.

Множество черепичныхъ фанзъ съ китайскими крышами на.
четыре ската съ приподнятыми вверхъ, точно улетающими въ небо.
краями. Края эти изображаютъ изъ себя иногда драконовъ, змѣй,
священныхъ птицъ. На макушкѣ крышъ еще маленькая на столби-
кахъ крыша, точно корейская шляпа на головѣ. Двѣтъ черепицы
черный. Черный и бѣлый цвѣтъ извести — два господствующихъ
цвѣта, что придаетъ городу мрачный видъ. Все тѣ же бумажныя
двери, окна, и только въ очень богатыхъ фанзахъ кусочки стекла.

Городъ до войны процвѣталъ и насчитывалъ до 60 тысячъ
жителей. Но война разорила его.

Теперь въ городѣ насчитываютъ не болѣе 15 тысячъ жителей
и 4 т. фанзъ изъ бывшихъ 20 т. Жители не возвращаются въ городъ,
такъ какъ живущіе на той сторонѣ китайцы упорно стоятъ на томъ,
что будетъ скоро новая война съ Японіей.

Корейцы попрсжпсму любезны до безконечности. Начальникъ
города, кунжу, прислалъ къ намъ цуашу (предводитель дворянства)
ст> вопросомъ, не надо ли намъ чего.

Намъ надо было размѣнять японское золото, за которое давали
здѣсь половинную стоимость японскими долларами. Кончилось тѣмъ,
что кунжу размѣнялъ намъ все золото по курсу.

Мы остановились въ обширной, сравнительно, фанзѣ съ потол-
комъ, оклеенными обоями стѣнами, съ бумажными дверями, на кото-
рыхъ нарисованы разные небывалые звѣри, птицы, съ стеклами въ
срединѣ дверей и оконъ. На тепломъ полу, устланномъ циновками,
стоитъ грубоватое подражаніе японской ширмѣ, туалетный японскій
столикъ съ зеркаломъ и разными банками. Но дворъ микроскопи-
чески малъ и грязенъ.

Улицы чище и шире другихъ городовъ, есть даже канавы, но
грязи и вони все-таки очень много, такъ много, точно все время
вы идете по самому неряшливому двору какого-нибудь нашего про-
винціальнаго дома. Сегодня какъ разъ ярмарка. Въ маленькой, узень-
кой улицѣ много (сотъ пять) народа, открытыя лавки, лежатъ на
улицѣ товары: чумиза, рисъ, кукуруза, лапша, посуда, сушеная рыба,
дешевыя матеріи, пряники (на 20 кешъ мы купили фунта два к.ѵь:
тягучіе, клейкіе, мало сладкіе). Толпится рабочій скотъ. Попадаются
иногда прекрасные экземпляры быковъ, пудовъ до 40 живого вѣса.
Ио коровъ хорошихъ нѣтъ: аналогія съ людьми. Корейцевъ много
красивыхъ, съ иконными темными лицами, но кореянки некрасивы:
скуласты, широколицы, съ маленькими лбами, съ маленькими не-
изящными фигурками.

Но лица ихъ добрыя, ласковыя. Особенно у пожилыхъ женщинъ,
у которыхъ нѣтъ страха за свою молодость, и онѣ уже спокойно
смотрятъ на васъ. Благодаря нарядной прическѣ, въ этомъ взглядѣ
что-то знакомое—такъ смотритъ чья-нибудь тетушка со двора своей
усадьбы, гдѣ-нибудь въ глухой деревушкѣ, бѣдно одѣтая, но кото-
рую вы сейчасъ же отличите отъ крестьянки, по ея стародавней
прическѣ,—смотритъ спокойно, добродушно ласково, все извѣдавшая
на своемъ вѣку.

Впрочемъ, и такихъ женщинъ мало. Всѣ женщины гдѣ-то пря-
чутся въ заднихъ комнатахъ своихъ фанзъ, а рѣдкая, если и по-
казывается на улицѣ, то здѣсь, на югѣ, подъ такой большой шля-
пой, какихъ на сѣверѣ Кореи я и не видалъ. Это не шляпа даже,
а большая плетеная корзина, у которой вмѣсто плоскаго дна конусъ.
Діаметръ такой корзины больше аршина, и такая корзина закры-
ваетъ женшину ниже плечъ. Смотрятъ же обладательницы такихъ
шляпъ черезъ щели соломеннаго плетенія.

Мы праздно продолягаемъ ходить по ярмаркѣ. Одинъ кореецъ
купилъ горсть рису, другой тащитъ мѣшочекъ кукурузы, чумизы,
а тяжелая связка кешъ болтается у него сзади, привязанная къ
поясу. На самомъ маленькомъ нашемъ деревенскомъ базарѣ и товару
больше и крупнѣе торговля.

А вотъ похороны. Большія, парадныя похороны. Умерла жена—
уже старуха — богатаго корейца. Процессія съ воплями и плачемъ
медленно проходитъ.

Впереди всѣхъ на лошади, по-мужски, женщина, въ сѣроватомъ
изъ тонкаго рядна халатѣ, повязанномъ веревкой. Женщина эта
покрыта какимъ-то прозрачнымъ сѣрымъ мѣшкомъ.

Это любимая раба, на обязанности которой лежитъ оплакивать
покойницу. Почетная ролъ. Радостное сознаніе этого почета заглу-
шаетъ въ ней печаль, и хотя она и усердно взвизгиваетъ, но оза-
боченно и со страхомъ оглядывается, боясь пропустить моментъ, когда
надо остановиться. Ея уродливое лицо, съ несвойственной для ко-
реянки живостью, то и дѣло оглядывается назадъ. Видно, что для
нея это событіе на всю остальную жизнь, п честь выше головы.

Все войдетъ опять въ колею, опять будутъ ее неволить и бить,
но этотъ день, какъ солнце всей ся жизни, будетъ свѣтить ей
до послѣдняго шага ея жизненнаго пути. Будетъ о немъ она. раз-
сказывать внукамъ и правнукамъ своихъ господъ и въ ясный ве-
сенній день, когда отдыхать будутъ ея старыя кости, и въ угрюмый
осенній вечеръ, когда отъ ломоты мѣста живого не будетъ въ нихъ,
такъ же разсказывать, какъ и у насъ еще разсказываютъ барчукамъ
старыя нянюшки, видѣвшія еще и барщину и всю неправду крѣ-
постной жизни.

За рабой тянется рядъ хоругвей: на тестахъ доски съ изобра-
женіямм людей и невиданныхъ звѣрей, громадныя кольца золоченой
и красной бумаги. Это деньги—деньги для ада, которыя тамъ бу-
детъ платить покойница. Ихъ положатъ съ пей въ могилу. Она и
здѣсь уже платитъ,—идутъ двое и разбрасываготъ такія деньги по
дорогѣ. Это умилостивляетъ духовъ ада, и, слѣдуя теперь за тѣломъ,
они ни покойницѣ, ни ея роднымъ, ни всѣмъ тѣмъ, мимо домовъ
которыхъ проносятъ тѣло усопшей, не будутъ дѣлать зла. Но для
вѣрности, женщины каждаго дома выносятъ на порогъ горсть сухихъ
листьевъ, хворосту, ельнику и жгутъ его. Дымъ еще лучше денегъ
отгоняетъ злыхъ духовъ и во всякомъ случаѣ гигіеничнѣе.

Ближе подходить процессія, и нестерпимый въ неподвижномъ
солнечномъ воздухѣ трупный смрадъ. Неудивительно: тѣло покой-
ницы держали три мѣсяца на дому прежде погребенія.

Вотъ и катафалкъ—громадныя закрытыя носилки съ балдахи-
номъ, закрытымъ со всѣмъ сторонъ. Стѣнки его разноцвѣтныя, по вер-
ху изображенія страшныхъ лицъ, драконовъ, змѣй, священныхъ птицъ.

Впереди катафалка дѣти, родные, друзья. Сзади носилки: въ
въ переднихъ сидитъ подруга покойной и громко плачетъ—это ея
обязанность.

Процессія останавливается па перекресткѣ, гдѣ дорога свора-
чиваетъ уже за городъ и происходитъ послѣднее поминаніе въ городѣ.

Передъ катафалкомъ устанавливается богатый корейскій столъ
съ рыбой, но безъ мяса,—такъ какъ это былъ постъ,— съ чашками
риса съ восковыми свѣчами.

Впереди этого стола (невытпе полуаріппна) полусидятъ на ко-
лѣняхъ всѣ мужчины, одѣтые въ трауръ (такой-же, какъ у рабы).

Мужъ покойной читаетъ какія-то бумаги, сынъ покойной, лѣтъ
16-ти гоноша, стоитъ передъ столомъ, лицомъ къ катафалку, и кла-
детъ частые земные поклоны или, складывая руки, поднимаетъ и
опускаетъ ихъ.

Чтеніе нараспѣвъ, и иногда всѣ подхватываютъ и повторяютъ
припѣвъ. Какой-то, очевидно, сильный моментъ, потому что всѣ
заметались, припали къ землѣ и нѣсколько искреннихъ рыданій сли-
ваются съ страстно тоскливымъ напѣвомъ.

Ощущеніе какого-то всеконечнаго конца, горя, пустоты.

Кончилось, всѣ встаютъ, обѣдъ несутъ дальше, и вся процессія
опять приходитъ въ движеніе, медленно скрываясь гдѣ-то за горо-
домъ, въ яркихъ лучахъ осенняго дня.

Такъ же, какъ и у насъ, точно- тише вдругъ стало, и громче
тамъ п сямъ пѣніе пѣтуховъ.

Н. Гаринъ.
Корей и ы.

Отличительная черта корейцевъ заключается въ уваженіи се-
мейства и готовности всегда помочь родственникамъ, даже самымъ
отдаленнымъ. То же самое стремленіе прійти на помощь ближнему
проявляется въ общественной жизни. Такъ, въ важныхъ обстоятель-
ствахъ жизни, какъ, напр., въ случаѣ свадьбы, похоронъ и т. д.т
не только родственники, но знакомые и даже сосѣди, всѣ, по мѣрѣ
возможности и смотря по состоянію, добровольно оказываютъ нуж-
дающемуся семейству посильную помощь. Въ случаѣ истребленія
дома пожаромъ сострадательные сосѣди немедленно помогаютъ по-
страдавшему выстроить новую хижину, и въ такомъ случаѣ всѣ
берутся за работу: кто тащитъ дерево, кто камни, кто доставляетъ
солому для покрышки хижины, а кто даромъ отработаетъ два. три
дня въ пользу несчастнаго сосѣда. Подобная помощь оказывается
даже и пришельцу, поселившемуся въ деревнѣ и начинающему
строиться и обзаводиться хозяйствомъ. Въ случаѣ заболѣванія кого-
либо въ деревнѣ сосѣди, имѣющіе лѣкарства, не ждутъ, чтобы при-
слали за ними, а сами спѣшатъ къ больному, предлагая свои сна-
добья, при чемъ нерѣдко бываетъ, что отказываются за эту услугу
принимать отъ больного какое-либо вознагражденіе. Неимущимъ
земледѣльцамъ добрые люди не только уступаютъ на время необхо-
димыя орудія, но не рѣдко бываетъ, что предлагаютъ и своихъ
быковъ для распахиванія полей.

Кореецъ, какъ бы онъ бѣденъ ни былъ, никогда не откажетъ
пріютить у себя всякаго и отказывается накормить прохожаго въ
томъ лишь случаѣ, если въ гостепріимной хижинѣ имѣется рису
только въ количествѣ достаточномъ, чтобы прокормить семью хо-
зяина. Желаніе помочь ближнему до того врожденно корейцу, что,
напр., рабочіе, и тѣ предлагаютъ прохожимъ въ обѣденное время
подѣлиться съ ними своей скудной пищей. Гостепріимство считается
самымъ священнымъ долгомъ и всѣми строго соблюдается; поэтому
отказать какому бы то ни было знакомому или незнакомому, во-
шедшему въ домъ во время обѣда, считается позоромъ. Незванаго
гостя немедленно просятъ войти и подѣлиться обѣдомъ. Зачастую
бываетъ, что когда у богатыхъ устраивается по какому-либо се-
мейному празднику пиръ, то на этотъ праздникъ сзываютъ не только
сосѣдей, но даже всякаго прохожаго. Бѣдные люди, благодаря этимъ
гостепріимнымъ обычаямъ, предпринимаютъ дальнія путешествія,
не имѣя ни гроша, въ карманѣ, такъ какъ они увѣрены, что всегда
найдется кто-пибудь, который ихъ накормитъ и пріютить на ночь.
Бываетъ, что такіе непрошенные гости проводятъ въ гостепріим-
номъ домѣ, если погода не благопріятствуетъ путешествію, двое,
трое и болѣе сутокъ, при чемъ, конечно, пользуются полнымъ ижди-
веніемъ со стороны хозяевъ.

Подобные случаи составляютъ столь обычное явленіе, что ни-
кому страннымъ они п не кажутся.

Всѣ эти обычаи заслуживаютъ конечно одобренія и похвалы,
но къ сожалѣнію они вмѣстѣ съ тѣмъ развиваютъ въ краѣ лѣность
и попрошайничество. Многіе лѣнтяи и негодяи, полагаясь на обще-
ственную помощь и благотворительность, проводятъ круглый годъ
въ полномъ бездѣліи, шатаясь изъ одного мѣста въ другое, всюду
вымаливая отъ добродушныхъ согражданъ подачки; состоятельные же
люди изъ опасенія, чтобы этп проходимцы не распространяли про
нихъ скверную славу, не жалѣютъ даже снабжать ихъ платьемъ,
обувью и т. д. Особенно это справедливо по отношенію ко всякимъ
разносчикамъ, актерамъ, колдунамъ и другимъ, не стѣсняющимся
злоупотреблять широкимъ корейскимъ гостепріимствомъ. Настоящій
же. бичъ въ этомъ смыслѣ, это безспорно нищіе, число которыхъ
въ Кореѣ весьма велико. Въ столицѣ существуетъ корпорація жен-
щинъ-нищихъ, которыя для удобства эксплоатаціи ближняго раз-
дѣлили между собою весь городъ на участки* и своимъ злымъ ха-
рактеромъ и своею назойливостью наводятъ такой страхъ на горо-
жанъ, что послѣдніе въ милостынѣ имъ никогда не отказываютъ,
лишь бы только отдѣлаться отъ этихъ страшныхъ паразитовъ. Отно-
сительно характера корейцевъ можно сказать, что они въ большин-
ствѣ случаевъ добродушны, честны, довѣрчивы п преданы даже
иностранцамъ, чему имѣются свидѣтельства многихъ католическихъ
миссіонеровъ, долгое время прожившихъ среди ко^юйскаго населенія.
При первоначальномъ знакомствѣ кореецъ кажется серьезнымъ и
сдержаннымъ, но черезъ нѣкоторое время разговоръ его становнтсл
непринужденнымъ и веселымъ. Къ сожалѣнію, корейцы очень упрямы,
вспыльчивы и мстительны; многія убійства совершаются ими во
время припадковъ гнѣва и злости. Корейцы такъ обидчивы, что не
переносятъ иногда даже самаго ничтожнаго оскорбленія и нерѣдко
кончаютъ самоубійствомъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ надо сказать, что они
храбры, стойки и очень тернѣливы. Они съ замѣчательной стой-
костью переносятъ всевозможныя лютыя пытки и очень терпѣливо
переносятъ даже тяжкія болѣзни, Корейскіе солдаты безспорно
храбро дерутся и весьма выпосливы, такъ что, будь въ Кореѣ
знающіе офицеры, корейскому правительству легко было бы создать
отважное войско. Несмотря на преобладающую бѣдность въ странѣ,
корейцы, однако, чрезвычайно расточительны и, коль скоро имъ
удается пріобрѣсти значительную сумму денегъ, немедленно начи-
наютъ житъ на широкую ногу» удовлетворять всѣмъ своимъ при-
хотямъ и угощать друзей, въ которыхъ въ такихъ случаяхъ недо-
статка. понятно, никогда не бываетъ.

Корейцы ростомъ выше и тѣлосложеніемъ крѣпче, чѣмъ японцы
и китайцы. Походка икъ твердая, увѣренная, быстрая; они ходятъ
съ большою легкостію и весьма ловки въ своихъ движеніяхъ. Сила,
энергія, мужество, вотъ отличительныя черты корейскаго характера.
Что касается, однако, до манеръ, умственнаго развитія и т. д., то
надо сказать, что въ этомъ отношеніи въ Кореѣ, какъ народъ, такъ
даже и чиновничій классъ во многомъ уступаютъ своимъ сосѣдямъ
китайцамъ и японцамъ, у которыхъ имъ придется не мало еще
поучиться, чтобы пріобрѣсти тотъ условный свѣтскій лоскъ и тѣ
изысканныя манеры, которыя требуются въ Китаѣ отъ всякаго
благовоспитаннаго человѣка при взаимныхъ посѣщеніяхъ, встрѣчахъ
и т. д. Впрочемъ, корейцамъ нельзя вполнѣ отказать въ нѣкоторой
благовоспитанности, и въ извѣстныхъ случаяхъ они въ своемъ обра-
щеніи бываютъ не только чрезвычайно вѣжливы, но даже льстивы;
такъ, на вопросъ о состояніи здоровья, они обыкновенно отвѣчаютъ:
«Благодаря чести, которую вы мнѣ оказываете, справляясь о моемъ
здоровьѣ, оно вполнѣ хорошо). При посѣщеніи больного и разспро-
сахъ о ходѣ его болѣзни, больной неминуемо отвѣчаетъ: «Благодаря
вашему посѣщенію, я себя несравненно лучше чувствую». При
встрѣчѣ же съ учеными, съ японцами и т. д. корейцы обращаются
не иначе, какъ восхваляя ихъ ученость, великій умъ и т. д. При
встрѣчахъ корейцы привѣтствуютъ другъ друга поклономъ, причемъ,
сложивъ руки, приподнимаютъ ихъ* къ лицу, а при разставаніи
иногда жмутъ руки.

Насколько извѣстно, корейцы принадлежатъ къ монгольской
расѣ; кожа у нихъ, какъ у японцевъ и китайцевъ, темно-желтаго
цвѣта, голова и лицо круглыя; носъ короткій и слегка приплюснутый;
скулы выдающіяся, брови приподняты; волосы большею частью
чернаго цвѣта, хотя встрѣчаются также темяорусые и свѣтлорусые
волосы: борода у большинства корейцевъ рѣдко растетъ.
Жители каждой области въ Кореѣ (а ихъ восемь) имѣютъ
свои отличительныя характерныя черты.

Такъ, корейцы, населяющіе обѣ сѣверныя области, особенно же
область Піонь-анъ, отличаются крѣпкимъ тѣлосложеніемъ и муже-
ствомъ. Тутъ дворянскія семьи почти не встрѣчаются. Жители этихъ
областей отличаются своимъ безпокойнымъ характеромъ, проявляю-
щимся въ частыхъ возмущеніяхъ: поэтому правительство зорко слѣ-
дитъ за ними, такъ какъ дѣло умиротворенія края въ случаѣ воз-
станія представляетъ большія затрудненія вслѣдствіе того, что эти
области моресѣчены непроходимыми горными цѣпями. Неуваженіе
чужой собственности есть явленіе весьма нерѣдкое среди этихъ
сѣверянъ.

Жители области Хуапъ-Хае слывутъ за обманщиковъ п за
людей необыкновенно скупыхъ. Къ тому же они обладаютъ весьма
ограниченными умственными способностями.

Жители областей Кгіопъ-Кгы и Цюнъ-Ціояъ отличаются своею
веселостью, непостоянствомъ, любовью къ роскоши и удовольствіямъ.
Дворянство, чиновническій классъ и вообще интеллигентный классъ
преобладаютъ въ этой области.

Жители области Ціонъ-на пользуются довольно скверной сла-
вой: ихъ считаютъ за людей грубыхъ, хитрыхъ, лицемѣрныхъ и изъ
личныхъ выгодъ рѣшающихся даже на преступленія.

Въ области Кіонъ-сянъ народъ отличается простотой нравовъ
и своею нравственностію: всѣ старые обычаи свято соблюдаются и
тщательно сохраняются. Роскошь пе распространена, а напротивъ,
духъ экономіи всюду проявляется, почему въ средѣ населенія на-
считывается немалое’ число зажиточныхъ семействъ. Грамотность
весьма, распространена среди населенія, что нельзя сказать о дру-
гихъ областяхъ. Тутъ дворянство чрезвычайно многочисленно. Бла-
годаря нравственности населенія, благородныя женщины пользуются
тутъ большею свободой, чѣмъ въ другихъ областяхъ; такъ, онѣ, не
стѣсняясь и не боясь обиды или непріятныхъ приключеній, пре-
спокойно выходятъ для прогулокъ въ сопровожденіи одной только
служанки. Населеніе тутъ удивительно какъ придерживается все-
возможныхъ суевѣрій, почему обращать корейцевъ этихъ мѣстностей
въ христіанство—дѣло весьма нелегкое, но за то разъ они согла-
сились принять крещеніе, то ужъ строго исполняютъ всѣ тре-
бованія церкви.

Въ областяхъ Кгіонъ-кгы, Хуанъ-хае. Цынъ-ціопъ, Ціонъ-па
и Кіонъ-сянъ мужчины довольно красивы, сильны и искусно вла-
дѣютъ разнымъ оружіемъ; но въ умственномъ отношеніи они ве
развиты. Мужское населеніе областей Піоиь-апъ. Хамъ-кіонъ и
Канъ-уонь одарено лучшими природными способностями. Они съ
особенною заботливостью занимаются земледѣліемъ, а также гор-
нымъ и морскими промыслами. По физической силѣ и трудолюбію
они стоять несравненно выше жителей областей Цынъ-ціонъ. Кіонъ-
сянъ и Ціонъ-па. Корейкп вообще красивы. Въ сѣверныхъ мѣстно-
стяхъ женщины отличаются особенной красотой. Женщины же области
Канъ-уонь считаются самыми красивыми, во всемъ королевствѣ.
Уже въ древнее время изъ женщинъ этой области преимуществен-
но выбирались дѣвушки, предназначенныя для гарема китайскаго
императора, такъ какъ въ Китаѣ корейкп всегда поражали своею
красотою.

М. А. Поджіо.

Одежда и прическа корейцевъ.

Особенно оригиналенъ кореецъ своимъ одѣяніемъ. Національный
цвѣтъ Кореи—бѣлый, подобно тому какъ въ Китаѣ—синій, и муж-
чины и женщины, всѣ безъ исключенія, ходятъ и зиму, и лѣто въ
бѣломъ платьѣ, п только дѣти, монахи, да чиновники посягъ цвѣт-
ную или сѣрую одежду. Обыкновенно кореецъ, къ какому-бы классу
онъ пи принадлежалъ, облаченъ въ бѣлую кофту и бѣлыя широ-
кія шаровары, стянутыя внизу полосами матеріи, вродѣ бинтовъ.
Поверхъ этого надѣвается бѣлый же халатъ, у бѣдныхъ бумажный,
у богатыхъ — шелковый. Халатъ не застегивается спереди, да и
вообще во всемъ костюмѣ нѣтъ ни одной пуговицы: все держится
на тесемкахъ. Женщины одѣваются также въ бѣлыя, очепъ короткія
кофты, прикрывающія лишь верхъ груди, и въ бѣлыя юбки. Зимній
нарядъ также бѣлый и отличается отъ лѣтняго только тѣмъ, что
всѣ части костюма ватныя: это является и вполнѣ необходимымъ
ири суровости климата. На ногахъ корейцы и кореянки носятъ пень-
ковые или соломенные лапти и короткіе ватные бѣлые чулки, защи-
щающіе ноги отъ укусовъ комаровъ. Въ дождливую погоду на ноги
одѣваются огромныя деревянныя калоши, нѣчто вродѣ маленькихъ
челноковъ-долбежекъ на высокихъ подставочкахъ, въ которыхъ хо-
дить безъ навыка крайне трудно. Лишь богатые щеголи и щего-
лихи, да я то только въ городахъ, носятъ неуклюжую кожаную
обувь въ видѣ плоскихъ и толстыхъ туфель. подбитыхъ гвоздями.
Надо сказать, впрочемъ, что дома корейцы никогда не ходятъ въ
•обуви, они всегда снимаютъ ее при входѣ.

Однако интереснѣе всего въ Кореѣ прически и шляпы, недаромъ
англійскіе путешественники прозвали Корею «Страною диковинныхъ
шляпъ». Мальчики и молодые люди до женитьбы носятъ косы, но
не такія длинныя и топкія, какъ въ Китаѣ. а толстыя и короткія.
До женитьбы, однако, кореецъ съ косой считается въ семьѣ непра-
воспособнымъ и не имѣетъ голоса ни въ семейномъ совѣтѣ, ни прп
совѣщаніяхъ односельчанъ. Каждому женатому онъ долженъ выка-
зывать почтеніе, хотя бы тотъ былъ и моложе его. Вотъ кочепгѵ

мечтою любого молодого корейца
является обзавестись поскорѣе же-
ной и получить право сдѣлать себѣ
настоящую корейскую прическу.

Эта послѣдняя состоитъ изъ
небольшого шиньона, который дѣ-
лается ивъ скрученныхъ, особымъ
образомъ заколотыхъ бул анкам и
волосъ: шиньонъ этотъ и торчитъ
на головѣ торчкомъ и удачнѣе
всего можетъ быть названъ «шиш-
кой». Корейцы очень заботятся
также о томъ, чтобы волоса спе-
реди и на вискахъ гладко приле-
гали къ головѣ, и потому носятъ
особую, сплетенную изъ конскаго
волоса, повязку, обхватывающую
всю голову и сильно стягивающую
ее. Эта повязка, носящая назва-
ніе «мапгыпъ», съ непривычки
больно сдавливаетъ голову, но ко-
рейцы привыкаютъ къ ней и не

Кореецъ и кореянка.

•снимаютъ ее даже на ночь.

Дѣлать такую прическу нелегко, возня съ ней не мало, тѣмъ
болѣе, что при этомъ надо беречь каждый выпадающій волосокъ и
складывать ихъ въ конвертъ, чтобы сжечь потомъ. Иначе, убѣждены
корейцы, если какой-нибудь злой человѣкъ найдетъ волоса, онъ мо-
жетъ при помощи ихъ околдовать ихъ обладателя и надѣлать ему
немало бѣдъ. Прическа занимаетъ у корейца не менѣе часа, потому
причесываться каждый день некогда, п, чтобы не испортить своего
головного убора, составляющаго красу и гордость каждаго корейца,
приходится спать на деревяшкѣ. Обыкновенно подушкой служить
деревянный обрубокъ, вершка три вышиною и вершка полтора въ
основаніи; этотъ обрубокъ кореецъ ставитъ стоймя себѣ подъ високъ
и въ такомъ неудобномъ положеніи слитъ, принося удобство въ
жертву кокетству.

Шишка корейца является доказательствомъ того, что омъ же-
натъ и правоспособенъ, а потому корейцу желательно, чтобы она
сразу была видна даже и тогда, когда онъ въ шляпѣ. И вотъ ко-
рейцы выдумали себѣ шляпы, неудобнѣе которыхъ, кажется, нѣтъ
головныхъ уборовъ на свѣтѣ. Тулья такой шляпы очень мала, го-
раздо меньше обхвата, головы, такъ что шляпа предназначается соб-
ственно не для головы, а для шишки: послѣдняя, дѣйствительно,
великолѣпно просвѣчиваетъ, такъ какъ тулья и широкія, плоскія
поля сдѣланы изъ тонкой сѣточки, сплетенной изъ волоконъ бамбука
и выкрашенной въ черный цвѣтъ. Разумѣется, такая ажурная шляпа,
сама но себѣ на головѣ не держится, се приходится привязывать
завязками. Она не только не предохраняетъ голову отъ солнца, мыли
или дождя, по сама боится воды, п потому при дождѣ корейцы на-
дѣваютъ на нее колпакъ изъ сплоенной промасленной бумаги.

Надо, впрочемъ, сказать, что въ такихъ шляпахъ щеголяютъ
тишь болѣе или менѣе зажиточные корейцы, такъ какъ стоитъ это
украшеніе два-три и даже болѣе рублей, что уже—цѣлый капиталь
въ Кореѣ. Бѣдные крестьяне во время работъ на поляхъ носятъ
огромныя шляпы изъ бамбука, дѣлающія ихъ издали похожими на
грибы, а женщины, выходя на улицу, надѣваютъ нерѣдко' вмѣсто
покрывала конусообразную шляпу въ 2 — 3 аршина въ діаметрѣ,
которая скрываетъ отъ взоровъ прохожихъ не только все лицо, но
п верхнюю часть туловища. Въ траурѣ кореецъ, чтобы скрыть свое
лицо отъ взоровъ прохожихъ, надѣваетъ на голову шляпу вродѣ
огромнаго тропическаго шлема, съ забраломъ спереди и сзади; во
время дождя нерѣдко пользуются плоскими шляпами-зонтиками изъ
промасленной бумаги, аршина въ полтора въ діаметрѣ: старики но-
сятъ дома колпаки изъ тонкой волосяной сѣточки; у школьниковъ,
торговцевъ, монаховъ, чиновниковъ также особыя шляпы, наконецъ
у высшихъ сановниковъ черныя шляпы въ видѣ митры съ огром-
ными ушами, по всей вѣроятности, символъ ихъ готовности при-
слушиваться къ каждому слову повелителя.

У корейскихъ женщинъ, какъ это ни странно, на прическу
обращается гораздо меньше вниманія, и она несравненно проще, но
крайней мѣрѣ, у женщинъ низшихъ сословій. Зато придворныя дамы
устраиваютъ себѣ совершенно невѣроятныя прически, вплетая въ
волоса цѣлые деревянные обода и украшая голову чуть не аршин-
ными металлическими булавками. Какъ вездѣ на Востокѣ, я въ
.Кореѣ женщины считаютъ цебоходимымъ для своего украшенія бѣ-
литься и румяниться, притомъ настолько злоупотребляютъ этимъ
средствомъ, что лицо ихъ обыкновенно покрыто какъ бы маской изъ
бѣлилъ и румянъ.

Корейскій костюмъ довершается вѣеромъ и трубкой — двумя
предметами, безъ которыхъ нельзя представить себѣ корейца. Вѣеръ
распространенъ въ качествѣ обыденной и необходимой вещи домаш-
няго обихода на всемъ Востокѣ, начиная съ Китая; па немъ отра-
. жается обыкновенно и степень развитія искусства, въ большинствѣ
случаевъ оиъ украшенъ рисунками и узорами. Корейскіе вѣера
^являются яснымъ доказательствомъ первобытнаго состоянія искусства
въ странѣ: они размалеваны обыкновенно самыми грубыми и аля-
поватыми разводами.

Трубка—также необходимая принадлежность корейца: въ Кореѣ
всѣ поголовно курятъ, не исключая женщинъ и часто даже дѣтей.
Корейская трубка дѣлается изъ тростника, и чубукъ ея очень дли-
ненъ—съ аршинъ и даже болѣе. На концѣ находится, какъ у ки-
тайскихъ трубокъ, маленькая чашечка съ наперстокъ величиною,
въ которой помѣщается табаку лишь на 2— 3 затяжки; длинный
чубукъ украшается затѣйливыми выжженными узорами. По всей
вѣроятности, трубка заимствована корейцами изъ Китая, но узоры
на. ней настолько оригинальны и не похожи ни на китайскіе, ни
на японскіе, что едва ли не являются одной изъ наиболѣе нагляд-
ныхъ чертъ самобытности корейской народности.

Въ своемъ бѣломъ нарядѣ, въ черной блестящей шляпѣ, въ
пеньковыхъ лаптяхъ и съ аршинной трубкой и вѣеромъ въ рукахъ,
кореецъ производитъ чрезвычайно своеобразное впечатлѣніе и ярко
выдѣляется среди своихъ восточныхъ и западныхъ сосѣдей. Его на-
рядъ мало соотвѣтствуетъ внѣшнимъ условіямъ; особенно корейскій
костгомъ, хотя бы и подложенный весь ватою, далеко не соотвѣт-
ствуетъ суровости климата страны. Однако надо сказать, что ко-
• рей'цу и неоткуда взять костюма болѣе теплаго: въ Кореѣ совер-
шенно не разводится мелкаго домашняго скота, овецъ и козъ, а
сильно истребленные лѣса страны далеко не изобилуютъ пушными
звѣрями. Такимъ образомъ единственнымъ матеріаломъ для теплаго
наряда только и можетъ служить хлопокъ, разводимый въ средней
и южной Кореѣ.

По Дальнему Востоку»	О
Бѣлый цвѣтъ одѣянія корейцевъ очень характеренъ для ко-
рейской народности, и пристрастіе къ нему въ то же время трудно
объяснимо. Корейцы, какъ и всѣ почти народы Азіи, далеко не от-
личаются особою чистоплотностью въ своей обыденной жизни, хотя
разсказы путешественниковъ о ихъ неряшливости на мой взглядъ
все же значительно преувеличены. Между тѣмъ, по отношенію къ
своему наряду, кореецъ, даже небогатый, чрезвычайно щепетиленъ
и, если только выходить изъ дому въ гости иди по дѣлу, обыкно-
венно прямо блеститъ бѣлизною своего халата, на которомъ нѣть
ни пятнышка. Эта любовь къ бѣлизнѣ костюма обходится не дешево
корейскимъ женщинамъ: цѣлыми днями просиживаютъ онѣ на рѣчкѣ
за стиркою гардероба. Дѣло это далеко не легкое: Корея не знаетъ
мыла, и стирка производится полосканьемъ въ водѣ и потомъ про-
должительнымъ поколачиваніемъ бѣлья, намотаннаго на вальки, и
раскатываніемъ его на гладкомъ камнѣ. Должно при этомъ замѣтить,
что нъ большинствѣ случаевъ корейскіе халаты и другія принад-
лежности костюма не шьются, а выкраиваются и склеиваются по
швамъ особымъ клеемъ, и передъ каждымъ мытьемъ ихъ снова рас-
клеиваютъ на отдѣльные куски. Лишь за послѣднее время стали
проникать въ Корею иголки и нитки, и теперь уже можно видѣть
въ Сеулѣ корейца-портного за швейной машиной американской
системы!

П. Ю. Шмидтъ.

Столица Кореи.

Вотъ мы и около корейской столицы. Передъ нами огромныя
ворота, обдѣланныя какимъ-то сѣрымъ камнемъ, на которомъ вы-
сѣчены очень прихотливые и не лишенные красоты узоры. Корейцы,
должно-быть. крѣпко боялись, чтобы сосѣди не проникли въ ихъ
столицу, и обнесли ее очень высокою и толстой стѣною: ворота за-
пираются тремя парами дверей, сплобіь окованными, толстымъ желѣ-
зомъ: чудовищные засовы снабжены не менѣе чудовищными по ве-
личинѣ замками. Каждый день въ извѣстный часъ ворота закры-
ваются, и никто не можетъ ни войти, ни выйти изъ города. По
правую сторону воротъ стоитъ большой камень съ высѣченною на
немъ надписью, которая гласить, какъ мы потомъ узнали, что каждый
кореецъ долженъ убивать всякаго иностранца, осмѣлившагося вы-
садиться на ихъ полуостровъ.

Сами корейцы называютъ свою столпцу Ганъ-Янъ. но у евро-
пейцевъ она извѣстна подъ именемъ ((Сеулъ», что значить по-корейски
просто «столица». Въ Соулѣ около 200,000 жителей, значитъ, городъ
большой, а потому мы ожидали, что передъ нами откроется вели-
чественная картина грандіозныхъ старинныхъ построенъ: но мы были
очень разочарованы, когда, вступивъ въ грязную вонючую улицу,
увидѣли рядъ простыхъ глиняныхъ мазанокъ съ соломенными и рѣдко
черепичными кровлями, безъ оконъ. Около каждой мазанки заборъ
и въ немъ небольшія ворота или
калитка. Вдоль линіи домовъ тя-
нутся канавки съ зловоппою жид-
костью: корейцы выводятъ всѣ
нечистоты въ эти канавки. При
такихъ условіяхъ наша прогулка
не обѣщала быть привлекатель-
ною. Однако, какъ ни велико было
разочарованіе, но по мѣрѣ того,
какъ мы подвигались впередъ, инте-
ресъ возбуждался все болѣе и бо-
лѣе. Улицы были довольно ожив-
лены. народа сновало много и всѣ
въ бѣлыхъ костюмахъ. Удивительно,
въ самомъ дѣлѣ, почему въ Кореѣ
существуетъ такой обычай! Ко-
реянкамъ не мало приходится рабо-
тать, чтобы содержать эти костюмы
въ такой потаи безукоризненной
чистотѣ, тѣмъ болѣе, что здѣсь
употребленіе мыла неизвѣстно. Онѣ
съ ранняго утра до вечера только,

кажется, тѣмъ и занимаются, что колотятъ мокрое бѣлье деревян-
ными вальками.

Скоро мы вступили въ торговую часть города. Здѣсь наконецъ
наше недоразумѣніе съ долларами было окончено: за каждый дол-
ларъ мы получили по длинной колбасѣ корейскихъ денегъ. Читатель
улыбается этому выраженію, но оно вѣрно: у корейцевъ нѣтъ другой
монеты, какъ «кешъ», цѣна котораго полкопейки на наши деньги,
а такъ какъ стоимость доллара равна двумъ рублямъ, то за каждый
долларъ мы гкшчиліг по четыреста кешъ. Кешъ имѣетъ посрединѣ
четыреугольное отверстіе, черезъ которое нанизывается на. соло-
менную веревку; по мѣрѣ расхода денегъ веревка укорачивается и
на ней завязывается новый узелокъ, чтобы монеты не сваливались.

Мы пустились въ путь, взваливъ на каждое плечо п.о такой
денежной колбасѣ, разсчитывая накупить пропасть диковинокъ. Ра-
< четы наши оДнако оказались не вѣрны; послѣ другихъ странъ Во-
стока здѣсь рѣшительно не на чемъ остановиться. Въ лавкахъ слу-
жатъ приманкой бумажные вѣера, филигранное серебро, подсвѣчники,
вышитыя наволочки, подушки, котелки для варки риса, плеватель-
ницы и тому подобная домашняя утварь, сдѣланная изъ чисто отпо-
лированной мѣди. Только послѣдняя, кажется, и сдѣлана руками
корейцевъ, все же остальное привезено изъ Китая и Японіи. Мы
тщетно разыскивали хоть что-нибудь интересное, выдѣлываемое дѣй-
ствительно самими корейцами. Въ одной изъ лавокъ мы наткнулись
на желѣзныя шкатулки съ серебряною инкрустаціей, какихъ мы еще
нигдѣ не видѣли; это, наконецъ, оказалось дѣйствительно чисто
мѣстнымъ произведеніемъ, и мы съ большимъ вниманіемъ принялись
разсматривать его. Работа оказалась очень хорошею, а нѣкоторые
рисунки серебряной инкрустаціи замѣчательно красивы. Ящики снаб-
жены иногда очень хитрыми секретными замками, въ родѣ нашихъ
устюжскихъ. Судя по страшной дороговизнѣ этихъ шкатулочекъ,
корейцы очень высоко цѣнятъ свой трудъ и искусство.

Базаръ или рынокъ не великъ и не можетъ похвастать ожив-
ленностію и многолюдствомъ. На немъ продаются самые заурядные
предметы: въ одномъ мѣстѣ на соломенныхъ цыновкахъ грудами
лежатъ фрукты, въ другомъ—овощи, въ третьемъ—посуда; но больше
всего занимаются табачною торговлею. Корейцы большіе любителя
докурить и курятъ такъ же, какъ японцы, т. е. изъ крошечныхъ
трубочекъ съ дѣтскій наперстокъ величиной, и начинаютъ курить
съ ранняго возраста. Почти всѣ фрукты привезены изъ Китая; они
превосходнаго качества, въ особенности абрикосы и персики, и про-
даются очень дешево, напримѣръ, десятокъ персиковъ можно купить
за семь копеекъ. Сами корейцы не занимаются садоводствомъ, потому
что слиткомъ обильные лѣтніе дожди и частые туманы не благо-
пріятствуютъ полному дозрѣванію плодовъ.

Очень часто среди уличной толпы видишь чисто одѣтыхъ маль-
чугановъ съ иодносиками на головѣ; подносикп уставлены блюдеч-
ками риса, свинины, капусты, бутылочками съ рисовымъ виномъ й
съ разными соусами. Это несется обѣдъ изъ какого-нибудь ресторана,
по заказу зажиточнаго корейца. Мальчики проворно и ловко лави-
руютъ среди толпы, нисколько не поддерживая подносиковь руками.
Всѣ подносики совершенно одного вида, вершковъ двѣнадцать въ
діаметрѣ, круглые и на нижней сторонѣ имѣютъ невысокую под-
ножку съ отверстіемъ, въ которое свободно входитъ голова.

На одной изъ большихъ улицъ наше вниманіе было останов-
лено какимъ-то шумомъ; идущая публика спѣпгпла почтительно раз-
ступиться. Оказалось, что шесть корейскихъ слугъ съ громкими кри-
ками несли въ креслѣ-паланкинѣ важнаго чиновника. Костюмъ этого
господина рѣзко выдѣлялся изъ всей толпы: онъ былъ сдѣланъ изъ
шелковыхъ матерій яркихъ цвѣтовъ. На головѣ у • него огромная
шляпа съ хвостами изъ разноцвѣтныхъ шариковъ па томъ мѣстѣ,
гдѣ обыкновенно бываютъ лепты. Другой такой-же сановникъ ѣхалъ
верхомъ на лошади, богато украшенной разноцвѣтными погремуш-
ками. Разряженный вельможа сидѣлъ почти неподвижно на чрез-
вычайно высокомъ сѣдлѣ, какъ на какомъ-то возвышеніи, и едва пово-
рачивалъ свою гордую голову. Все сѣдло расшито серебромъ, золо-
томъ и засыпано украшеніями. Самъ сѣдокъ не правитъ и не дер-
житъ въ рукахъ поводьевъ,—это слишкомъ унизитедьно для него,—
а лошадь ведутъ подъ уздцы двое слугъ; четверо другихъ идутъ. по
сторонамъ лошади и всегда готовы поддержать господина, если бы
тотъ, потерявъ вдругъ равновѣсіе, началъ валиться съ своего вы-
сокаго сѣдалища.

Самые высокіе и знатные чиновники переносятся по улицамъ
въ чрезвычайно странныхъ экипажахъ какой-то смѣшанной системы:
это не то тачка, не то носилки, не то кресло, вѣрнѣе—кресло-но-
силки. доставленныя на одно колесо. Чѣмъ знатнѣе лицо, тѣмъ большее
число слугъ сопровождаетъ его. Очень часто знакомъ высокаго про-
исхожденія вельможи служитъ то, что спинка его кресла покрыта
леопардовою шкурой, которая играетъ большую ротъ во всѣхъ офи-
ціальныхъ церемоніяхъ корейцевъ.

Среди уличной толпы большой интересъ представляютъ сжина
фигуры, одѣтыя въ траурный костюмъ изъ бѣлой пеньковой матеріи,
опоясанный лентою или простою веревкою. Головы при этомъ почти
совсѣмъ закрыты шляпами, очень похожими. на опрокинутыя кор-
зинки; шляпы эти доходя гъ до плечъ и имѣютъ только выемку для
лица. Снизу лицо закрывается деревяннымъ треугольникомъ въ видѣ
вѣера, который въ рукахъ у корейца. Пикто не смѣетъ заговаривать
съ этими печальными фигурами, да и сами онѣ говорятъ мало, а
безмолвно съ сосредоточеннымъ видомъ бродягъ по улицамъ. Фран-
цузскіе миссіонеры очень часто пользовались таинственнымъ траур-
нымъ нарядомъ для того, чтобы путешествовать скрываясь подъ
защитою <*го «гь нескромныхъ вопросовъ мандариновъ п заниматься
Л-31. ин.-іски обращеніемъ народа въ христіанство.

Во штГі столицѣ мы не нашли ни одного сколько-нибудь замѣ-
чательнаго зданія; самыя красивыя изъ нихъ смѣшанныя корейско-
китайскія и корейско-японскія, п по характеру архитектуры и но
внутреннему убранству. Даже тѣ дома корейцевъ, которые носятъ
громкое названіе дворцовъ, представляютъ изъ себя вообще простыя
мазанки изъ глины, поднятыя на столбахъ и крытыя соломой. Рас-
положеніе комнатъ въ домахъ страшно безтолково: коридоровъ и
дверей между ними нѣтъ, и чтобы попасть изъ одной комнаты въ
Другую, надо всякій разъ выходить на улицу,—отъ того-то въ ко-
рейскихъ постройкахъ такъ много наружныхъ дверей. Разныя кла-
довыя и людскія комнаты удалены отъ. главнаго строенія, а потому,
если вамъ понадобилась за чѣмъ-нибудь прислуга, то надо или тер-
пѣливо ждать ея добровольнаго появленія, пли идти самому и по-
ложительно охотиться за нею.

Всѣ дома самой легкой дачной постройки, и потому невольно
приходитъ въ голову вопросъ, какъ и чѣмъ отапливаются зданія
зимою. По наружному виду никакъ нельзя догадаться объ этомъ:
нѣтъ никакихъ видимыхъ приспособленій. Тутъ корейцы оказались
изобрѣтателями: ихъ отопленіе что-то въ родѣ нашего амосовскаго,
т.-е комнаты нагрѣваются теплымъ воздухомъ, который проходитъ
пэт. каминовъ, расположенныхъ подъ доломъ. Въ устройствѣ ками-
новъ есть еще чисто корейская выдумка — это дымовыя трубы,
которыя выводятся вдали отъ строенія.

Стѣны комнатъ внутри оклеены чѣмъ-то въ родѣ обоевъ бѣлаго
цвѣта, полъ же и потолокъ—желтою промасленною бумагой. На полу
разостланы мягкія цыновки, и посѣтители, при входѣ въ горницы,
обязательно снимаютъ обувь у дверей. Убранство комнатъ самое
простое: полное отсутствіе мебели, вмѣсто которой только въ бога-
тыхъ домахъ разложены до полу мягкія подушки. Иногда въ стѣнѣ
продѣлывается ниша, прикрытая дверкой и замѣняющая нашъ буфетъ.

Главная и характерная черта корейскихъ жилищъ та, что на
улицу дома не имѣютъ пи оконъ, ни дверей, сообщаются же съ
нею черезъ ворота; всѣ окна безъ стеколъ, составляющихъ въ Кореѣ
предметъ великой роскоши. Въ самыхъ богатыхъ домахъ, въ подра-
жаніе китайцамъ, разбивается на дворѣ небольшой садикъ. Что ка-
сается чистоты въ жилищахъ, то ее вообще нельзя назвать безу-
коризненной.

И. П. Азбелевъ.
О религіи корейцевъ.

Корейскій полуостровъ съ незапамятныхъ временъ служилъ убѣ-
жищемъ для островитянъ Индійскаго океана, вытѣсненныхъ пзъ
своихъ южныхъ осѣдлостей. Съ другой стороны, по атому полуострову
двигались азіатскіе кочевники, стремившіеся искони шъ холоднаго
сѣвера въ сказочныя страны, гдѣ нѣтъ зимы и гдѣ на деревьяхъ
зрѣютъ золотые плоды. Хэльбертъ доказываетъ, что въ историческія
уже времена въ южной Кореѣ жили малайцы, въ то время какъ
сѣверную заселяли племена тунгузскаго и монгольскаго происхож-
денія. Китайскіе источники описываютъ эти народы какъ варваровъ,
стоявшихъ па очень низкой ступени развитія, жившихъ въ пеще-
рахъ, познавшихъ ни огня, ни земледѣлія, поклонявшихся небу,
утренней звѣздѣ, тигру, духамъ воздуха, воды, горъ, земли, почи-
тавшихъ души покойниковъ, подносившихъ имъ пищу для поддер-
жанія ихъ загробнаго существованія.

По этимъ признакамъ слѣдуетъ заключать, что племена эти
исповѣдали анимизмъ; но тому же обстоятельству, что они были
организованы въ родовыя группы, надо полагать, что культъ ихъ
выражался въ шаманствѣ,—культѣ родового строя. Оставшееся послѣ
нихъ и существующее до настоящаго времени наслѣдіе вролнѣ под-
тверждаетъ это предположеніе.

Несмотря на вліяніе буддизма и конфуціанства, уже съ V сто-
лѣтія нынѣшней эры провозглашенныхъ послѣдовательно государ-
ственными вѣроисповѣданіями Кореи, простой корейскій народъ и
посейчасъ придерживается шаманства. Шаманизмъ проникнуть даже
въ священныя книги. храмы и церемоніи офиціальныхъ религій,
явившихся пзъ Китая въ полномъ ихъ расцвѣтѣ. Онъ не повліялъ
на. нихъ настолько сильно, какъ въ Монголіи и Тибетѣ, гдѣ глубокая
философія Сакія-Муни превратилась въ грубо-языческій ламаизмъ,
тѣмъ не менѣе позаимствованія у шаманскихъ камланій были вклю-
чены во многіе обряды буддизма, признаны даже конфуціанствомъ
п оставили явные слѣды въ священныхъ картинахъ, изображеніяхъ
боговъ и героевъ и жертвахъ имъ.

Дороги Кореи усѣяны жертвенниками, истуканами и священ-
ными деревьями. Чаще всего попадаются «Сонъ-хоанъ-дшъ» —алтарь
святому верховному владыкѣ. Это—кучи камней, сложенныя подъ
старыми деревьями или въ рощицѣ и очень похожія на монгольскія
(«мнн/. На. нихъ нѣтъ обыкновенно ни истукана, ни картинъ. Бу-
мажки, тряпочки, веревочки, мѣшечки съ рисомъ, старыя шляпы,
истоптанные лапти висятъ вблизи па вѣтвяхъ въ большомъ коли-
чествѣ, свидѣтельствуя о набожности прохожихъ. Иногда рядомъ
помѣщаются крошечныя, убогія часовенькп. воздвигнутыя въ честь
полезныхъ животныхъ и птицъ, уничтожающихъ вредныхъ земле-
дѣлію насѣкомыхъ. Внутри такихъ грубо сложенныхъ изъ камней
или обмазаннаго глиной хвороста часовенокъ находятся изображенія
или чучела почитаемыхъ животныхъ.

На многихъ перевалахъ стоятъ также алтари подъ деревьями,
снабженные углубленіемъ, въ которомъ помѣщается изображеніе че-
ловѣка съ дико вытаращенными глазами, ѣдущаго на тигрѣ. Это—
«Санъ силліонъ» — духъ горъ, покровитель охотниковъ и искателей
жень-шеня. Тигръ считается слугою и посланникомъ этого грознаго
бога, которому ни въ какомъ случаѣ не слѣдуетъ отказывать въ
жертвоприношеніяхъ. Отсюда опять безчисленное количество тряпо-
чекъ, бумажекъ и мѣшечковъ съ рисомъ, висящихъ вблизи такихъ
алтарей.

Около деревень я очень часто встрѣчалъ небольшіе алтари духовъ
Синъ-цзинь, которые легко отличить по изображенію грознаго воина
<уь надписью: «Я духъ, здѣсь живущій». Этихъ духовъ существуетъ,
по мнѣнію корейцевъ, до 80,000, и каждый изъ пихъ начальствуетъ
надъ полчищемъ подвластныхъ имъ низшихъ духовъ.

Въ честь Духовъ Мѣстъ (то-ди-чжи-синь) и духовъ провинціи
(цзонъ-синъ) строятъ корейцы небольшія клѣтушки подъ деревьями
на склонахъ горъ. Часто.внутри такихъ шалашей нѣтъ ничего и
только у входа виситъ веревочка съ бумажками и тряпочками. Иногда
тамъ находится большой камень или глиняный пстуканчикъ или
грубо раскрашенное изображеніе божества на бумагѣ, древесной корѣ
или доскѣ. У этихъ шалашей каждые три года происходятъ празд-
нества и моленія на деньги, собранныя съ окрестныхъ жителей. ,
Попадались мнѣ также не разъ у въѣзда въ деревни столбы въ
саженъ высотою съ концами, обдѣланными въ видѣ человѣческихъ
головъ, раскрашенныхъ красной, черной и бѣлой красками, иногда
въ корейской широкополой шляпѣ на макушкѣ. Мой переводчикъ
неохотно давалъ мнѣ объясненія въ вопросахъ религіознаго характера.
Онъ все доказывалъ, что такіе столбы просто «дорожные знаки»;
когда я сталъ ему указывать, что «дорожные знаки» всегда ниже,
снабжены надписями и стоятъ, по его же собственнымъ словамъ,
только черезъ 10 ли (5 верста), то онъ неохотно заявилъ, что это.
 «§козі» (духъ), но какой .что «§козі», сказать не пожелалъ. Отка-
зался онъ тоже объяснить, что значатъ высокія въ 2—3 саж.
жерди на краю селеній, съ воткнутыми на концахъ изображеніями
птпцъ, украшенныхъ длинными, соломенными веревками.

Кромѣ духовъ и боговъ, которымъ корейцы строятъ часовни
и алтари подъ открытымъ небомъ, существуютъ цѣлыя полчища
.домашнихъ и хозяйственныхъ боговъ. «Цзоэ-сокъ», прадѣдъ «Санъ-
чжпнъ-цзоэ-еокъ»—божества рождаемости, считается главою этихъ
духовъ. Его фетишъ передается отъ отца къ сыну. Оба названные
духа покровительствуютъ беременнымъ женщинамъ и ненавидятъ
трауръ и смерть; поэтому въ до-
махъ. гдѣ есть роженицы, вывѣ-
шиваютъ особый знакъ, чтобы одѣ-
тые въ трауръ не входили туда.
Праздникъ этого духа справляет-
ся черезъ три года съ участіемъ
шаманокъ. «Сонъ-чжю»—богъ до-
машней кровли, главный изъ мно-
гочисленныхъ домовыхъ: у каждой
полки, угла, столба, балки, очага
и дверей есть свои «хозяева»., ко-
торые живутъ въ нихъ или около
нихъ. За фетишей служатъ имъ
полоски бумаги или мѣшечки съ
рисомъ, помѣщаемые въ соотвѣт-
ственныхъ мѣстахъ. «Ти-чжю»—
богъ семьи п мѣста, на которомъ
стоитъ домъ. Фетишъ его пучокъ

соломы или горшокъ съ рисомъ, на-	чанпвв (?Ьом).

крытый плоскимъ камнемъ. Вблизи
многихъ домовъ можно замѣтитъ сухую тыкву, полную тряпья: это—
фетишъ Большой Медвѣдицы—«Цзо-оанъ».

Этимъ далеко не исчерпывается списокъ болѣе важныхъ боговъ.
Біппонъ приводитъ со словъ д-ра Лендиса названіе и опредѣленіе
36-ти духовъ съ подраздѣленіемъ ихъ на три группы.

Кромѣ того вездѣ постоянно блуждаютъ сонмы вѣчно голодныхъ,
злыхъ, мстительныхъ духовъ (сагепъ)—души людей бѣдныхъ. умер-
шихъ скоропостижно или замученныхъ людьми, вѣчно голодные и
оборванные, постоянно злобно наблюдающіе за живыми, старающіеся
повредить имъ или сорвать съ нихъ лишнюю жертву риса, платья.
водки... Шаманы (пань-су) и шаманки (му-данъ) непрерывно воюютъ
съ нпмп и выручаютъ людей изъ всякихъ причиняемыхъ имп бѣдъ.

Въ корейскомъ шаманствѣ бросается въ глаза огромное зна-
ченіе женщинъ; шаманъ второго разряда (пакъ-су-му) для болѣе
важныхъ камланій долженъ переодѣваться въ женское платье,—
обычай, замѣченный мною и у сѣверныхъ сибирскихъ инородцевъ.
Правда, что женщинамъ нельзя сдѣлаться первостепенными шама-
нами (пань-су) но организація послѣднихъ, повидимому, иноземнаго
буддійскаго происхожденія, что они сами признаютъ, утверждая, не
безъ основанія, что ихъ заклинанія позаимствованы пзъ буддійскихъ
кнпгъ. Пляски, оркестръ, гаданія «пань-су» сильно напоминаютъ
данайскіе обряды. Впрочемъ они занимаются главнымъ образомъ
ворожбой, указаніемъ счастливыхъ дней да выдѣлкой амулетовъ,
доставляющихъ имъ большіе доходы. «Пань-су» должны бытъ слѣпы
отъ рожденія, они проходятъ извѣстный срокъ обученія и испытанія,
знакомятся съ буддизмомъ и конфуціанствомъ, выучиваются мно-
гочисленнымъ спеціальнымъ заклинаніямъ п магическимъ пріемамъ.
Въ Сеулѣ они организованы въ довольно значительное и вліятельное
Общество, признанное правительствомъ и вносящее опредѣленную
подать. Въ силу этого слѣпые «пань-су» заняли среди корейскихъ
шамановъ прпвиллегированное положеніе и считаются за кудесни-
ковъ и волхвовъ, способныхъ повелѣвать демонами и духами. Ша-
манки (му-данъ) моллъ единственно умолять ихъ и задабривать
жертвоприношеніями (каутъ). Несмотря на. го, дѣятельность п вліяніе
«му-данъ» во всѣхъ слояхъ корейскаго общества несравненно больше,
чѣмъ шамановъ. У му-данъ тоже есть въ городахъ своя организація:
въ деревняхъ онѣ дѣйствуютъ въ одпйочку. Имъ запрещено жить,
внутри городской стѣны въ большихъ городахъ и особенно въ сто-
лицѣ, и онѣ заселяютъ особые пригородные кварталы. Объясненіе
происхожденія ихъ чудодѣйственной силы, затѣмъ ихъ пріемы, пляски,
заклинанія, инструменты въ подробностяхъ едва отличаются отъ
тѣхъ же вещей у другихъ шаманистовъ Азіи. Но толкованію ко-
рейцевъ, источникомъ ихъ волшебнаго дара служитъ вселившійся
въ нихъ или навѣщающій ихъ духъ покровитель. «Му-данъ» живутъ
одиноко, отказавшись отъ семьи и дѣтей, отъ друзей и общества.
Бывали примѣры, когда женщины изъ высшихъ сословій, повинуясь
«зову» духа и неодолимой потребности, оставляли свое положеніе
и становились «му-данъ».

Нѣкогда вліяніе «пань-су» й «му-данъ» было много сильнѣе
п простиралось даже на королевскій дворъ: они вліяли даже на по-
литику. Благодаря буддизму и конфуціанству положеніе шаманства
сильно ухудшилось, хотя не исчезло даже въ высшихъ кругахъ. Въ
«Пунь-міо». конфуціанскомъ храмѣ Генія Войны (Коаль-уопь-цзанъ)
въ Сеулѣ, у сѣверо-восточныхъ воротъ, я видѣлъ въ боковомъ алтарѣ
интересную старинную картину на шелку, изображавшую древняго
шамана, опредѣляющаго при помощи гаданія благопріятное для (-ра-
женія мѣсто. Мнѣ сказалъ жрецъ, что картинѣ этой—ЗОО лѣгь.
И въ настоящее время шаманы и шаманкн не разъ соверліамля»
моленія по требованію властей во время засухи, шпгдемій, навод-
неній и другихъ общенародныхъ бѣдствій. Шаманки тоже подкосятъ
жертвы домашнимъ богамъ царствующаго дома.Говорятъ,что «му-данъ»
пользовались большимъ вліяніемъ на покойную корейскую королеву,
очень враждебную европейцамъ; при ея посредствѣ ошг дѣятельно
вліяли на политику, противясь всякимъ реформамъ. Японцы и яію-

нофилы, какъ прогрес-
сивная корейская партія,
пользовалпсь искони ихъ
особенной ненавистью.

Во второй половинѣ
IV ст. послѣ Р. X. два
буддійскіе монаха ПІань-
дао и А-дао прибыли изъ
Китая въ государство
Кэ-гу-ріо въ сѣверной Ко-
реѣ и принесли съ собою
священныя книги. Буд-
дизмъ былъ принять во-
сторженно высшими сло-
ями общества. Онъ при-
несъ съ собой грамоту,
словесность, науки и до-
толѣ неизвѣстныя ремес-
ла. Подъ покровитель-
ствомъ корейскихъ царей
стали возникать мона-
стыри и школы, расцвѣла
искусства. Въ половинѣ
V столѣтія буддизмъ уже

Буда.

проникиулъ въ южное’го-

сударство Сипла и на островъ Квельпартъ. на которомъ нынѣ нѣть
его и гдѣ только изрѣдка попадающіяся статуи Будды напоминаютъ
о минувшемъ ?его господствѣ. Увлеченіе буддизмомъ достигло такого
напряженія, что правительство изъ опасенія, чтобы весь народъ не
обратился въ монаховъ, издало ограниченіе для постриженія.

Въ X столѣтіи буддизмъ достигъ своего апогея и былъ при-
знанъ государственной религіей. Къ этой эпохѣ относится изобрѣ-
теніе буддійскимъ монахомъ Сіолъ-цзоігь знаковъ «и-до». которые
облегчили корейцамъ примѣненіе китайскихъ буквъ къ корейскому
языку и положили начало корейской письменности. Буддійскіе мо-
настыри пользовались большими прігвпллегіями, владѣли недвижи-
мостями и капиталами. Большинство государственныхъ дѣятелей,
чиновниковъ, даже знаменитыхъ тогдашнихъ полководцевъ вышли
изъ среды грамотныхъ и просвѣщенныхъ буддійскихъ монаховъ. Къ
этому времени относится возникновеніе большинства красивыхъ
храмовъ и громадныхъ статуй (ми-ріо-ки или сіокъ-инь. каменные
люди), въ настоящее время разрушенныхъ и скрывающихся въ
лѣсныхъ трущобахъ.

Хотя конфуціанство проникло въ Корею почти одновременно
съ буддизмомъ (въ Т столѣтіи), но эпоха его процвѣтанія насту-
пила значительно позже. Только въ XVI столѣтіи, послѣ кровопро-
литной войпы между китайцами и японцами. театромъ которой была
несчастная Корея, японскіе полки уступили, китайскій конфуціа-
низмъ одержалъ въ Кореѣ верхъ надъ буддизмомъ. Корейскій буд-
дизмъ всегда стоялъ въ самыхъ тѣсныхъ отношеніяхъ къ японскому
буддизму, своему дѣтищу, и въ тяжелыя минуты постоянно полу-
чалъ отъ него нравственную и матеріальную поддержку.

Послѣ окончательнаго водворенія китайцевъ на полуостровѣ
все японское стало считаться неблагонадежнымъ, и буддизмъ под-
вергся преслѣдованію. Конфуціанство заняло верховное положеніе.
Буддійскимъ монахамъ запрещено было проживать въ столицѣ и въ
укрѣпленныхъ городахъ; имъ запретили также строить и возобновлять
городскіе монастыри и храмы. Эти ограниченія просуществовали до
1895 г., и въ результатѣ буддійскіе храмы сохранились только въ
недоступныхъ горныхъ дебряхъ, вдали отъ городовъ. Поддерживаемое
китайцами конфуціанство послѣ упорной борьбы съ царской властью
овладѣло придворной, и чиновничьей средой окончательно. Нѣкоторые
моменты тогдашней корейской исторіи совершенно напоминаютъ
европейскую средневѣковую борьбу церкви съ свѣтской властью.
Цари Іопъ-сань и Коанъ-хе изъ нынѣ царствующей династіи, скло-
нявшіеся къ буддизму, пали жертвой междоусобій п были лишены
престола и даже погребальныхъ почестей. На народныя повѣрія кон-
фуціанство повліяло гораздо въ меньшей степени, чѣмъ буддизмъ.
Какъ религія князей, ученыхъ и чиновниковъ, конфуціанство замкну-
лось въ тѣсномъ кругу господствующихъ классовъ и вмѣстѣ съ
Ніеми подверглось порчѣ и пришло въ упадокъ. Въ то же время
преслѣдуемый буддизмъ наружно огрубѣлъ, обнищалъ, омужичился,
но живетъ и даже проявляетъ признаки возрожденіями опять воз-
рожденіе это идетъ къ нему изъ Японіи. Въ семидесятыхъ годахъ
истекшаго столѣтія секта японскихъ буддистовъ Сіу внесла новый
зародышъ жизни въ умирающіе буддійскіе монастыри Кореи. Нѣ-
сколько молодыхъ корейцевъ поступило въ духовное училище Сіу
въ Кіото и впослѣдствіи занялось распространеніемъ новой науки
въ своемъ отечествѣ. Нынѣ есть у нихъ уже собственный красивый
храмъ и училище въ Гснзанѣ, а также прекрасная школа въ Сеулѣ.
Въ 1892 г. японскій монахъ Акамацу-кейсп собиралъ въ Японіи
денежныя пожертвованія на учрежденіе нъ Кореѣ многочисленныхъ
духовныхъ училищъ. Впрочемъ, мнѣ думается, что возрожденіе буд-
дизма въ Кореѣ въ значительной степени вызвано общимъ рефор-
маціоннымъ движеніемъ, возникшимъ среди буддистовъ всего міра
въ послѣднее время.

Въ заключеніе этого краткаго очерка религіозныхъ вѣрованій
корейцевъ считаю нужнымъ упомянуть и о христіанствѣ. Вліяніе
его на воззрѣнія народныхъ массъ Кореи ничтожно, точно такъ же
какъ и число его послѣдователей. Однако до недавняго времени
судьба христіанской церкви въ Кореѣ представляла такую траги-
ческую картину и была до того тѣсно связана съ исторіей несчаст-
ной страмы, съ ея страхомъ иноземнаго нашествія и вмѣстѣ съ
тѣмъ представляла такія доказательства любви и преданности ко-
рейцевъ къ свободѣ совѣсти и отвлеченнымъ интересамъ, что раз-
сказъ о возникновеніи и развитіи христіанства въ Кореѣ является
необходимымъ дополненіемъ даже къ краткому очерку ихъ рели-
гіозныхъ воззрѣній.

Это, вѣроятно,—единственная на Дальнемъ Востокѣ христіан-
ская община, возникшая совершенно безъ участія европейцевъ и
пока не игравшая роли въ ихъ дипломатическихъ или торговыхъ
разсчетахъ. Христіанство занесено было въ Корею японцами, и на-
чало его слѣдуетъ отнести къ японскимъ войнамъ 1592 г. Но съ
паденіемъ японскаго вліянія на полуостровѣ исчезло и христіанство,
одновременно подвергшееся гоненіямъ и въ самой Японіи. Возроди-
лось оно снова только въ XVIII. столѣтіи, благодаря корейскимъ
ученымъ, которые для ознакомленія съ ученіемъ, извѣстнымъ имъ
лишь по книгамъ, выслали въ Пекинъ молодого изслѣдователя
Сіонъ-хунъ-и, сына корейскаго посланника въ Китаѣ. Сіокъ-хунъ-п
вскорѣ крестился и принялъ имя Петра. Онъ сдѣлался ревностнымъ’
миссіонеромъ и обратилъ въ христіанство многихъ выдающихся уче-
ныхъ и высшихъ сановниковъ въ Кореѣ. Первый ограничительный
для христіанства указъ изданъ былъ правительствомъ въ 178-4 г.
по поводу отказа новообращенныхъ прігнять участіе въ празднествѣ
въ честь усопшихъ предковъ. Несмотря на это христіанскія общины
продолжали возрастать и развиваться. Въ 1790 г. обратились ко-
рейскіе христіане къ католическому епископу въ Пекинѣ съ прось-
бой принять подъ свое покровительство ихъ общины и утвердить
ихъ самозванныхъ священниковъ и епископовъ. Въ то время чи-
сленность ихъ достигала 4,000 человѣкъ. Хотя чиновники были
враждебно настроены противъ христіанъ, но преслѣдованій въ соб-
ственномъ смыслѣ не было. Только съ того момента, когда Востокъ
заподозрилъ новое ученіе въ политическихъ стремленіяхъ, онъ обру-
шился на него со всей восточной неумолимостью.

Попытки европейскихъ миссіонеровъ пробраться внутрь Кореи,
вопреки общему запрещенію, дали начало кровавымъ гоненіямъ. Въ
1801 г. корейскій король, оправдывая передъ китайскимъ импера-
торомъ, своимъ сюзереномъ, поводы, побудившіе его казнить мис-
сіонера Ціго, китайца., говоритъ, что «христіане стремятся овладѣть
его государствомъ при помощи европейцевъ и ихъ кораблей». Воз-
никли массовыя избіенія, п преслѣдованія почти пе прекращались,
напротивъ, они усилились по мѣрѣ увеличенія числа европейскихъ
миссіонеровъ, тайно проникавшихъ въ предѣлы государства. Въ
1839 г., въ царствованіе парицы-регентшн Кимъ, гоненія этп до-
стигли крайнихъ предѣловъ ожесточенія. Тюрьмы были переполнены
и кровь лилась ручьями. Епископъ Эмберъ, а также миссіонеры
Мобаль п Частенъ, съ опасностью жизни укрываемые вѣрующими,
добровольно отдались въ руки правительства, надѣясь такимъ обра-
зомъ смягчить или даже прекратить преслѣдованія. Хотя смерть
пхъ ослабила гоненіе, но не прекратила его. Оно продолжалось
вплоть до открытія Кореи для европейцевъ, представленія же и
вмѣшательства европейскихъ державъ только ухудшали положеніе
христіанъ. Въ 1866 г. были умерщвлены епископы Давелюи и Берна
со всѣми европейскими миссіонерами. Христіане-туземцы гибли ты-
сячами; наказывались даже ихъ родственники-язычники до шестого
поколѣнія включительно. Остальные разбѣжались, укрываясь въ
торахъ и лѣсахъ. Только вынужденный въ 1875 г. Японіей дого-
воръ прекратилъ беззаконія и жестокости, отк.рывч> доступъ къ ко-
рейскимъ берегамъ миссіонерамъ всѣхъ вѣроисповѣданій.

Благодаря своему мученическому прошлому корейскій католи-
ціізмъ. хотя малочисленный, пустилъ глубокіе корни бъ сердца
части народа, такъ какъ онъ дѣйствительно былъ нѣкоторое время
религіей бѣдныхъ и угнетенныхъ.

В. Сѣроіасвскій.

Земледѣліе въ Кореѣ.

Корейскій крестьянинъ — исконный и коренной земледѣлецъ,
главное его занятіе—хлѣбопашество, и всѣ остальныя стороны хо-
зяйства у него обыкновенно хромаютъ; крупнаго скота разводится
мало, часто даже меньше, чѣмъ нужно для обработки нолей: изъ
мелкаго скота въ лучшемъ случаѣ держатся лишь свиньи, а изъ
домашней птицы—куры. Заниматься скотоводствомъ, впрочемъ, ко-
рейцу не позволяетъ уже густая населенность мѣстности; обширныхъ
пастбищъ въ Кореѣ почти вовсе нигдѣ не встрѣтишь, такъ что
пастись крупному скоту негдѣ. Зато подъ нолями занята вся сво-
бодная земля, обработанъ каждый, сколько-нибудь доступный, кусо-
чекъ. При значительной густотѣ населенія въ Кореѣ земли на душу
приходится очень немного, пахотной земли—менѣе десятины, потому
приходится взять съ нея уже все, что только можно, и заботиться
о самой тщательной обработкѣ.

Въ этомъ отношеніи кореецъ и достигаетъ, въ дѣйствитель-
ности, большого совершенства, п если корейскія поля и нельзя срав-
нить съ еще болѣе тщательно обрабатываемыми китайскими и япон-
скими, зато въ свою очередь и наши русскія ловя не выдерживаютъ
никакого сравненія съ корейскими. Въ Кореѣ земля па полѣ обра-
батывается не хуже, чѣмъ у насъ на огородѣ, къ тому же посѣвы
нѣсколько разъ въ лѣто тщательно выпалываются отъ сорныхъ травъ,
и потому поле имѣетъ обыкновенно такой выхоленный видъ, что
любо-дорого на него смотрѣть! На обработку земли и уходъ за по-
сѣвами корейцами затрачивается вдвое больше времени и труда,
чѣмъ у насъ, тѣмъ болѣе, что въ значительной степени земля обра-
батывается въ ручную, безъ помощи домашнихъ животныхъ. Па-
шется земля пли тяжелымъ корейскимъ плугомъ, въ который запря-
гается одинъ или два быка, или же пашутъ просто лопатою. Въ
послѣднемъ случаѣ въ пахотьбѣ принимаютъ участіе три человѣка:
одинъ держитъ .пшату и вгоняетъ ее въ землю, а двое другихъ
тянутъ за веревки, привязанныя къ нижней части лопаты; такимъ
образомъ получается нѣкоторое' подобіе плуга, и. какъ ни тяжела
такого рода работа, она часто примѣняется въ Кореѣ для разрых->
ленія почвы полей. Лри такомъ способѣ разработки поле вспахи-
вается, пожалуй, даже лучше, чѣмъ неуклюжимъ, громоздкимъ плу-
гомъ, а трудъ человѣка цѣнится въ Кореѣ едва ли не ниже ра-
боты быка,.

Особенно много корейцу хлопотъ съ его главнѣйшимъ хлѣбнымъ
растеніемъ, рисомъ, который составляетъ наиболѣе важную основу
благосостоянія Кореи; недаромъ корейцы чтятъ больше всѣхъ святыхъ
своего легендарнаго управителя Ки-Цза, который будто бы первый
научилъ ихъ, какъ воздѣлывать рисъ. Для своего успѣшнаго произ-
растанія рисъ требуетъ, чтобы поле, по крайней мѣрѣ въ теченіе
нѣкотораго времени въ году, было покрыто водою, и потому рисовыя
поля устраиваются обыкновенно въ низинахъ, по берегамъ рѣкъ,

Посадка ряса.

или же располагаются такимъ образомъ, чтобы ихъ можно было ис-
кусственно наводнять водою, отведенною по каналамъ изъ ручьевъ
и рѣчекъ. Нерѣдко для такого орошенія устраиваются искуествен-
ныя плотины, и вода распредѣляется цѣлой сѣтью каналовъ по
исламъ крестьянъ одной или нѣсколькихъ деревень.

Рясъ не сѣется прямо въ палѣ, какъ это дѣлается съ другими
хлѣбными растеніями, а высѣвается сперва гдѣ-нибудь около дома,
на небольшомъ клочкѣ земли, въ видѣ разсады. Когда молодыя
растеньица поднимутся па 3 — 4 вершка отъ земли, ихъ выдерги-
ваютъ изъ почвы и переносятъ въ корзинахъ на уже лодготовден-
ное. удобренное и распаханное поле. Тамъ, по щиколку въ водѣ,
корейцы и кореянки сажаютъ рисъ кустиками по нѣскольку штукъ
вмѣстѣ, на разстояніи лрпзгѣрпо 1Д—’/ аршина одинъ отъ другого,
притомъ въ шахматномъ порядкѣ, такъ что каждый кустикъ при-
ходите и въ промежуткахъ между кустиками двухъ сосѣднихъ радонъ.
]>ио( лѣдствіи рисъ разрастается очень густо, и все поле, несмотря
иа промежутки меледу кустиками, кажется сплошь заросшимъ. На
этіліъ заботы, однако, не кончаются: раза пріг-четыре въ лѣто ри-
совое поле пропалывается, что въ лѣтній зной — далеко не легкая
работа. Наконецъ, въ августѣ или сентябрѣ рисъ жнутъ. и также
но колѣно въ водѣ. Молотятъ рисъ обыкновенными цѣпами, а затѣмъ
обдираютъ его кожуру или иросто-на-просто въ большихъ деревян-
ныхъ ступкахъ, въ которыхъ толкутъ его пестикомъ, или же па
особыхъ мельннцахъ-толчеяхь, гдѣ громадный пестикъ приводится
въ движеніе силою паденія воды. Зато результатъ богато окупаетъ
всѣ затраченные труды: въ урожайный годъ рисъ родится саиъ-3<\
самъ-80, такъ что въ этомъ отношеніи его превосходитъ лишь просо,
которое дастъ сумъ- 100.

Кромѣ риса, въ Кореѣ развоется различные сорта, ячменя и
пшеницы. ІГхъ высѣваютъ но такъ, какъ у насъ, распредѣляя рав-
номѣрно по всему полю, а сѣютъ рядами, для чего вдоль по.ш при-
водятъ глубокія борозды, которыя дѣлятъ его па узкія параллельныя
грядки. Очень часто доля засѣваются такимъ образомъ, что на одной
грядкѣ сѣется пшеница или ячмень, а на сосѣдней—бобы, затѣмъ,
слѣдуетъ опять грядка зернового хлѣба и опять бобы п т. д. Такое
смѣшанное поле производитъ па нашъ европейскій взглядъ опель
странное впечатлѣніе. Между тѣмъ при мѣстныхъ климатическихъ
условіяхъ сѣять хлѣбныя растенія такъ, какъ они сѣются у насъ,
даже невозможно,—въ этомъ на горькомъ опытѣ убѣдились русскіе
переселенцы, основавшіеся въ Уссурійскомъ краѣ. Дѣло въ томъ,
что при обиліи влаги въ самое жаркое время года, въ іюнѣ и въ
іюлѣ, если поле засѣяно густо и сплошь, вода на немъ застаивается,
подгниваютъ корни и развивается особый грибокъ на зернѣ, изъ-
за котораго получается такъ называемый «пьяный хлѣбъ». Хлѣбъ.
По Дальнему Востоку.	7
спеченный изъ такого зерна, непріятенъ на вкусъ и обладаетъ ядо-
витыми •лойстиами. такъ что вызываетъ даже отравленіе. Между
тѣмъ благодаря «грядовому» посѣву. — такъ называется способъ,
практикуемый въ Кореѣ, да и вообще на Востокѣ, — влага можетъ
легче сбѣгать съ поля, и вредное вліяніе лѣтней сырости сказы-
вается въ меньшей степени. Кромѣ того, такое устройство поля
позволяетъ очень легко полоть ег<>, а благодаря практикуемому смѣ-
шанному посѣву возможно въ одно лѣто снять съ одного и того же
моля два рода продуктовъ: сперва созрѣваетъ и выжинается пше-
ница. послѣ чего свободно могутъ разрослись бобы, которые созрѣ-
ваютъ мѣсяцемъ, а то и двумя позже.

Въ сѣверной Кореѣ рпсъ въ значительной степени замѣняется
просомъ, а въ средней и въ южной приходится встрѣчать, кромѣ
полей риса и зернового хлѣба, огромныя ноля, засѣянныя хлопчат-
никомъ: это небольшіе кустики съ довольно красивыми цвѣтами,
приносящіе въ концѣ лѣта коробочки, набитыя сѣменами, у кото-
рыхъ имѣются пушистыя бѣлыя летучки. Летучки эти не что иное,
какъ хлопчатая бумага, вага: ихъ отдѣляютъ отъ сѣмянъ, пропуская
между двумя вращающимися деревянными вальками, и затѣмъ, также
очень первобытнымъ способомъ, прядутъ изъ полученнаго хлопка
нитки, изъ которыхъ и выдѣлываются почти всѣ матеріи, идущія
въ Кореѣ на приготовленіе одеждъ.

Есть и еще нѣсколько растеній въ Кореѣ, неизвѣстныхъ у насъ;
таковы многочисленные виды бобовыхъ, разводимые частью, какъ
мы уже говорили, на кормъ лошадямъ и рогатому скоту зимою, а
частью идущіе въ пищу въ вареномъ видѣ или въ видѣ «сои» —
особой ѣдкой приправы, постоянно подаваемой къ рису и приготов-
ляемой квашеньемъ бобовъ. Кромѣ того, въ южной Кореѣ разводится
японская крапива, похожая на обыкновенную, но не жгучая; изъ
нея добываютъ волокна, идущія на приготовленіе матерій. Походитъ
на крапиву также кунжутъ, изъ сѣмянъ котораго выжимаютъ масло,
широко распространенное въ Кореѣ.

Нерѣдко приходится встрѣчать очень своеобразныя плантаціи,
густо засаженныя довольно высокими кустами съ крупными листьями;
это бумажное дерево, которое идетъ на приготовленіе превосходной
корейской бумаги. Съ кустовъ его лѣтомъ сдирается кора, подъ
которой находятся толстый слой луба. Эта кора связывается въ
пучки и отправляется на бумажныя фабрики; тамъ ее очищаютъ,
размачиваютъ, варятъ въ большихъ чанахъ и приготовляютъ изъ
нея тѣстообразную массу, которая черпается простымъ ковшомъ и
выливается на особыя рѣшета: затѣмъ, высохнувъ подъ прессомъ,
•она принимаетъ форму листа бумаги.

Корейская бумага дѣлается различной толщины, но всегда не-
проклеенная—п< тѣмъ не менѣе, она отличается замѣчательной крѣ-
постью и прочностью: въ случаѣ надобности изъ листа бумаги можно
скрутить достаточно крѣпкую веревку. Бумага въ Кореѣ играетъ
гораздо болѣе ваяемую роль въ домашнемъ обиходѣ, чѣмъ у насъ;
сю не только оклеиваются полъ, стѣны и потолокъ всѣхъ домовъ,
начиная съ императорскаго дворца и до послѣдней хижины, она не
только замѣняетъ стекла г>ъ окнахъ, но изъ нея дѣлаются и вѣера,
ширмочки, фонари, свѣтильни для свѣчей, а изъ промасленной бумаги —
зонтики, дождевыя шляпы, колпаки на обыкновенныя шляпы, очень
удобные плащи отъ дождя и, наконецъ, даже легкіе и прочные
•сундуки. Меньше всего бумага въ Кореѣ употребляется для той цѣли,
которая у насъ оказывается почти исключительною, именно для письма.
Въ виду такого многоразличнаго примѣненія бумаги, плантаціи бу-
мажнаго дерева и бумажныя фабрики довольно многочисленны въ
Кореѣ, особенно въ южной.

Въ средней Кореѣ приходится встрѣчать также очень своеоб-
разныя плантаціи, похожія на парники, только вмѣсто стеклянныхъ
рамъ видны цыновки, затѣняющія гряды, на которыхъ растетъ ка-
кое-то необыкновенное растеніе: это плантаціи такъ называемаго
«жень-шеня», знаменитаго лекарстненнаго растенія восточной Азіи.
Растеніе это встрѣчается и въ дикомъ состояніи въ дремучихъ,
горныхъ лѣсахъ сѣверной Кореи и Маньчжуріи, хотя и составляетъ
тамъ большую рѣдкость и водится только въ самыхъ дикихъ и
глухихъ мѣстахъ, куда трудно пробраться человѣку/Корень дикаго
.женъ-шеня цѣнится дороже, чѣмъ на вѣсъ золота: большой корень
стоитъ нѣсколько сотъ и даже больше тысячи рублей, и потому за
дикимъ жень-шенемъ производится правильная охота: по всѣмъ лѣ-
самъ Маньчжуріи и нашего Южно-Уссурійскаго края бродятъ иска-
тели жень-іпеня, китайцы и корейцы, дѣлающіе изъ отыскиванія
корня свое спеціальное занятіе. Причина такой славы и дороговизны
жень-іпеня—это сложившіяся о немъ легенды, какъ о самомъ чудо-
дѣйственномъ и замѣчательномъ средствѣ, которое служить не только
пекарствомъ едва ли не отъ всѣхъ самыхъ ужасныхъ болѣзней, но
и можетъ даже продлить совсѣмъ уже угасающую жизнь. Эта увѣ-
ренность въ цѣлебныхъ свойствахъ жень-іпеня глубо укоренилась
среди населенія Китая и Кореи и заставляетъ платить за корня
растенія баснословныя суммы. Между тѣмъ европейскіе врачи, изслѣ-
довавшіе научнымъ путемъ дѣйствіе жень-шеня. совсѣмъ не под-
тім'расдаюп. такой установившейся репутаціи его и, хотя и при-
знаютъ. что жень-шоиь обладаетъ нѣкоторыми цѣлебными свойствами,
но такими, какими обладаютъ и многія другія растенія, п даже еще
въ меньшей степени.

Нерѣдко встрѣчаются въ Кореѣ также обширныя плантаціи
табаку, причемъ обыкновенно между кустами табаку сажаютъ рѣпу
или рѣдьку. Табакъ находить себѣ обширный сбытъ въ Кореѣ, такъ
какъ почти все населеніе поголовно куритъ: но разводятся лишь
довольно низкіе сорта его. Продается онъ пли прямо пучками вы-
сушенныхъ листьевъ, плп ясе мелко нарѣзанный.

На корейскихъ огородахъ разводятся преимущественно рѣдька,
красный перецъ, помидоры, баклажаны, огурцы, безвкусныя прѣсныя
дыни, употребляющіяся въ пищу почти сырыми, тыквы, лукъ и
чеснокъ. Иногда разводится также клещевина,, орѣшки которой и
прямо употребляются въ пищу, и служатъ для выжиманія касторо-
ваго масла, которое идетъ на приправу кушаній: однажды намъ по-
дали къ рису теплые огурцы на касторовомъ маслѣ! Картофель почти
вовсе не проникъ въ Корею н разводится развѣ въ окрестностяхъ
большихъ ІГОрТОВЫХЪ городовъ столицы.

Часто въ корейскомъ огородѣ растетъ п нѣсколько фруктовыхъ
деревьевъ, превращающихъ его до нѣкоторой степени во фруктовый
садъ; настоящихъ плодовыхъ садовъ, однако, почти не приходится
встрѣчать. Самымъ любимымъ плодовымъ деревомъ на югѣ Кореи
является особое дерево, носящее названіе «каки.'»: оно даетъ въ концѣ
лѣта красные плоды, величиною съ яблоко, очень сочные и вкусные.
Въ сѣверной и средней Кореѣ разводятся груши, яблоки, абрикосы,
сливы и вишни, но слѣдуетъ замѣтить, что всѣ плоды и ягоды,
произростаіощіе въ Кореѣ, совсѣмъ не выдерживаютъ никакого срав-
ненія съ нашими европейскими: яблоки и груши жестки и деревя-
нисты, другіе плоды также безвкусны, водянисты и совсѣмъ лишены
характернаго для нихъ аромата. По веей вѣроятности, тому причи-
ною сырое и облачное лѣто. Даже европейскіе сорта, перевезенные
въ Корею, быстро выраждают<,я и даютъ такіе же безвкусные плоды.

Нѣкоторымъ подспорьемъ въ корейскомъ хозяйствѣ является пче-
ловодство: корейцы охотно разводить пчелъ въ деревянныхъ цилин-
дрическихъ колодахъ съ коническими соломенными крышами. Сахара
въ Кореѣ совсѣмъ почти не знаютъ, но медъ замѣняетъ его вполнѣ
у богатыхъ корейцевъ и не составляетъ рѣдкости за пхъ трапезой.
Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Кореи разводятся также и шелкович-
ные черви, дающіе недурной шелкъ желтоватаго цвѣта. Состоятель-
ный кореецъ любитъ пощеголять бѣлымъ шелковымъ халатомъ, а
для кореянки шелковое платье является также предметомъ стра.ст-
іш.ѵь желаній.

Такимъ образомъ корейское хозяйство, несмотря па слабое раз-
витіе скотоводства, довольно разнообразно и с.іоягно, и хотя не вездѣ,
конечно, и не всѣмп разводятся леѣ тѣ культурныя растенія, о ко-
торыхъ мы говорили, но все же корейскому крестьяппну хлопотъ
съ различными его плантаціями много, тѣмъ болѣе, что вся почти
обработка ведется въ ручную, и если кореецъ и пользуется какнмп-
лпбо орудіями, то лишь очень иорнобытнымп. Съ ранней весны и
до поздней осени работаетъ кореецъ, не покладая рукъ, ті въ работѣ
на іюляхъ и на плантаціяхъ ирипимаіотт» участіе и всѣ члены его,
въ большинствѣ случаевъ многочисленнаго, семейства. Кто побогаче,
тотъ нанимаетъ себѣ, конечно, въ подмогу и рабочихъ изъ болѣе
бѣдныхъ безземельныхъ крестьянъ или пзъ бывшихъ рабовъ.

П. Ю. Шмидтъ.

Японія.

Японія занимаетъ собой рядъ острововъ, лежащихъ между 24
и 51 * сѣверной шпроты. Обшая поверхность ихъ равняется 382,415 кв.
километрамъ.

Береговая линія японскихъ острововъ изрѣзана массой изви-
линъ, образующихъ прекрасныя гавани, бывшія уже съ давнихъ
поръ извѣстными рыбакамъ и прибрежнымъ торговцамъ. Пароходы
и большія суда начали ихъ посѣщать только за послѣднія 20 лѣтъ.
Развитіе торговли каменнымъ углемъ и другими минералами не-
сомнѣнно должно выдвинуть многія изъ нихъ, но и число тѣхъ,
которыя уже находятся въ постоянномъ пользованіи, какъ коммер-
ческіе порта для мѣстной торговли, весьма значительно. Нѣкотпрыя
пзъ нихъ уже хорошо знакомы европейцамъ, и когда вся страна
откроется для иностранной торговли, то болѣе, чѣмъ вѣроятно, что
суда всего коммерческаго міра найдутъ въ нихъ себѣ убѣжище. Со-
гласно исчисленіямъ японцевъ, они обладаютъ болѣе чѣмъ 56 боль-
шими гаванями, изъ которыхъ наиболѣе извѣстна Нагасаки, слава
о которой прогремѣла но всему свѣту.
Поверхность острововъ преимущественно ' гориста, причемъ
многія горы вулканическаго происхожденія. Большинство изъ горъ
и холмовъ представляютъ собой вулканы, еще недавно дѣйствовав-
шіе. Такъ, изверженіе Асажямы было въ 1870 году и онъ до сйхъ
поръ еще носитъ слѣды своей дѣятельности. Среда горъ Японіи
насчитывается болѣе чѣмъ 75. превышающихъ своею высотою
3,000 футъ.

Фудзи-Яма извѣстна, кажется, во всемъ подлунномъ мірѣ. Японія
безъ Фудзи-Ямы была бы то же, что Неаполь безъ Везувія. Нѣтъ ни

Гора Фудзи-Яла.

одного издѣлія національнаго искусства, будь то скульптура или
живопись, гдѣ бы не встрѣчалось изображенія этой «несравненной
горы», какъ называютъ ее туземцы. Коническая вершина Фузди-Ямы
чрезвычайно рѣзко выдѣляется среди горныхъ отвѣтвленій, идущихъ
по направленію къ морю и отдѣляющихся отъ главной цѣпи, растя-
нувшейся вдоль всей группы японскихъ острововъ. Невозможно со-
ставить себѣ яснаго представленія о дѣйствительной высотѣ этого
дѣйствующаго вулкана, пока не поднимешься на вершину одной
изъ горъ окружающаго ее хребта. Со стороны моря послѣдній ка-
жется оканчивающихся непосредственно у самой береговой черты
и оттуда постепенно повышается мпль на 20 и болѣе по направле-
нію къ центру острововъ. Среди безчисленныхъ горныхъ проходовъ,
въ предѣлахъ 60-ти-мильнаго радіуса, склоны, наиболѣе близкіе,
покрыты снѣгомъ и ярко сіяютъ на горизонтѣ ежегодно въ про-
долженіе десяти мѣсяцевъ. При первыхъ лучахъ просымакядагося
солнца они покрываются мистическимъ розоватымъ блескомъ и да-
ютъ очаровательное зрѣлище судамъ, приближающимся къ бере-
гамъ Японіи. Сравнительно недавно еще Фудзи-Яма была въ дѣйствіи
и до сихъ поръ покрытые пепломъ склоны ея напоминаютъ посѣ-
тителямъ Везувій. Всѣ прилегающія къ ней окрестности свидѣтель-
ству ютъ о той опустошительной дѣятельности, которую проявилъ
вулканъ при своемъ послѣднемъ изверженіи. Зеленѣющіе пригорки
еще донынѣ покоится подъ топкимъ слоемъ пепла, а большое озеро
Виза явилось, по преданію, слѣдствіемъ пониженія почвы въ одну
ночь на протяженіи 200 миль. Озеро это получило свое названіе
отъ причудливаго сходства въ наружныхъ очертаніяхъ съ музы-
кальнымъ инструментомъ того же имени, напоминающимъ собой
гитару. Озеро это самое большое въ Японіи (около 53 японскихъ
или 130 англійскихъ миль въ окружности) и расположено около
древняго города Отцу. Несомнѣнно, что если бы какой-либо алой
геній нарушилъ покой Фудзи-Ямы, то она во гнѣвѣ своемъ обратила
бы окрестности столпцы па разстояніи ЙО миль вокругъ въ об-
ширную пустыню, а сопки, прилегающія къ этому вулкану и пока
мирно спящія, тоже пробудились бы и показали бы свое страшное
могущество.

Землетрясенія чаще случаются на югѣ Японіи.

. Въ вулканическомъ кольпѣ, заключающемъ въ себѣ Фудзи-Яму,
расположенъ также рядъ сѣрныхъ источниковъ, которыми природа
щедро одарила провинцію Хаконэ, лежащую въ сѣверной части горъ.
Одинъ изъ нихъ расположенъ въ кратерѣ нынѣ потухшаго вулкана,
и сіяющіе склоны «Несравненной горы» отражаются въ его стрем-
нинахъ, когда онъ покоится, никѣмъ нсволяуемый, окруженный цѣ-
лымъ травянымъ лѣсомъ на высотѣ 2,350 футъ надъ уровнемъ моря.

Кромѣ источниковъ Хондо особенное вниманіе обращаютъ на
себя минеральные ключи Обама п Унзена, лежащіе близъ Нагасаки
на островѣ Шикоку. Вообще Японія изобилуетъ цѣлебными ключами.
Вода ихъ мѣстами прозрачная, мѣстами молочная, содержитъ въ
себѣ, главнымъ образомъ, растворы соединеній сѣры, желѣза и ще-
лочей. Сѣры здѣсь такъ много, что она доставляется въ столицу
и въ Іокогаму. откуда большія количества ея находятъ сбытъ въ
другія страны.

Живописныя ущелья, расиплоааівшіяея у роскошнаго подножія
Фудзп-Ямы, даютъ начало безчисленному множеству ручейковъ и рѣ-
чекъ. которые всѣ направляются по зеленѣющимъ русламъ. Мало-
по-малу нѣкоторые изъ нихъ обращаются въ бурные и никѣмъ не-
укротимые потоки, что бываетъ преимущественно въ періодъ таянія
снѣга и льда на вершинахъ горъ. Водяныя стремнины эти, соеди-
няясь вмѣстѣ, образуютъ рѣки, и потребны не малыя ухищренія
механики. чтобы создать плотину, способную каждое лѣто и осень
успѣшно протпвустоять ихъ энергичному натиску. До самаго по-
слѣдняго времени было положительно немыслимо сохранить нетро-
нутымъ какое-либо строеніе въ продолженіе ежегодныхъ наводненій
и всѣ способы, принятые для ограниченія стремительности бурныхъ
потоковъ, были до забавнаго неудовлетворительны. Постройка, шлю-
зовъ, какъ искусство, была издавна хорошо знакома японцамъ, но
расходы, связанные съ сооруженіемъ каменныхъ устоевъ и солид-
ныхъ плотинъ, удерживали землевладѣльцевъ отъ подобныхъ пред-
пріятій, пока это не стало необходимымъ въ связи съ постройкой
желѣзныхъ дорогъ. Вообще, слѣдуетъ замѣтить, что рѣки Японіи
не столько замѣчательны по своей длинѣ, сколько по своей бурли-
вости лѣтомъ: зимой онѣ почти всѣ высыхаютъ. Онгава и Тенъ-Ріу-
Гава (рѣка небеснаго дракона) въ ширину имѣютъ около полумили,
но нъ дѣйствительности бываютъ наполнены водой только во время
разлива. н<* болѣе 3—4 дней подъ-рядъ. Тенъ-Ріу имѣетъ въ длину
130 миль, Онгава простирается на 70 миль, а Фужигава, рѣка.-за-
мѣчательная по чрезмѣрной быстротѣ своего теченія, — 83 мили.

Какъ было уже упомянуто выше, Японія лежитъ между 24 п
51’ сѣверной широты, вслѣдствіе чего здѣсь наблюдаются широкіе
предѣлы измѣненія температуръ и климата. Острова Японіи обязаны
этимъ присутствію Еуро-Шиво, теплому океанскому теченію, омы-
вающему ихъ берега и оказывающему на нихъ такое же благодат-
ное вліяніе, какое оказываетъ Годьфстрсмъ на острова Великобри-
таніи. Благодаря ему, жители тихоокеанской жемчужины пользу-
ются тѣми чудными дарами природы, о которыхъ такъ ясно свидѣ-
тельствуютъ взорамъ путешественниковъ зеленѣющіе склоны восточ-
ныхъ береговл» Японіи. Но за предѣлами теплаго теченія, японскіе
острова испытываютъ то же суровыя зимы, которыми отличается
Маньчжурія и Сѣверная Корея, хотя эти страны, по своему геогра-
фическому положенію, находятся на одинаковомъ разстояніи отъ
экватора. Сѣверная пасть Ниппона (Хондо) и весь островъ Іезо
ііснытывають снѣгъ и мироны только па параллеляхъ Сѣвернаго
Китая, такъ что поданные микадо, живущіе въ сѣверныхъ частяхъ
его владѣній, принуждены бороться съ такими невзгодами. съ ка-
кими можетъ поспорить лишь Ліангтпнгъ. Вообще, почему-то при-
нято обыкновенно считать Японію за страну, расположенную крайне
неудобно въ климатическомъ отношеніи, причемъ утверждаютъ, что
въ однѣхъ частяхъ ея лѣтняя жара бываетъ прямо невыносима, а
въ другихъ приходится испытывать черезчуръ суровую зиму. На
самомъ дѣдѣ, лѣто здѣсь немногимъ жарче, чѣмъ хотя бы въ Ан-
гліи. и зима не тяжелѣе. Подобно Великобританіи, наибольшія жары
бываютъ здѣсь въ августѣ мѣсяцѣ и достигаютъ почти одинаковой
шггенсіівностіі. Времена года распредѣлены здѣсь правильно.. благо-
даря чему жители имѣютъ возможность заранѣе заготовить себѣ
одеждѵ по сезону, чего, напримѣръ, англичане на своей родинѣ
сдѣлать но могутъ. Естественно, что при такой длинной цѣпи остро-
вовъ, здѣсь. должно наблюдаться большое разнообразіе среднихъ тем-
пературъ и вышесказанныя замѣчанія относятся главнымъ образомъ
къ центральнымъ округамъ; на островахъ Ліу-Кіу и Вшшнскпхъ.
царствуетъ почти непрерывное лѣто, а на отдаленнѣйшихъ пустын-
ныхъ островахъ Курильской гряды господствуетъ климатъ арктиче-
скаго пояса. Во внутреннихъ провинціяхъ снѣгъ идетъ ле чаще,
чѣмъ въ Лондонѣ. Здѣсь наблюдаются два дождливыхъ времени
года: бъ копцѣ зимы и въ концѣ лѣта, причемъ послѣднее отли-
чается сильными вѣтрами, часто достигающими степени урагана.
Муссоны встрѣчаются на крайнемъ югѣ, но здѣсь они не обладаютъ
той правильностью, какъ на берегахъ Китая. Южные вѣтры быва-
ютъ въ продолженіе цѣлаго года въ центральной части п на бері^-
гахъ Тихаго океана, благодаря чему Японія отличается обиліемъ
яркихъ солнечныхъ дней, во время которыхъ при солнечномъ восходѣ
п при наступленіи ночи дуютъ легкіе бризы, дѣлая особенно пріятною
жизнь тѣхъ, кто привыкъ къ измѣнчивымъ лѣту и зимѣ въ сѣвер-
ныхъ широтахъ. За исключеніемъ нсизбѣяшаго дождливаго періода и
нѣсколькихъ сырыхъ и жаркихъ дней «йд-^о»—двѣ недѣли въ авгу-
стѣ мѣсяцѣ — солнце почти не скрывается съ апрѣля по ноябрь.
Даже въ октябрѣ погода стоитъ теплая и солнечная, хотя ночи уже
становятся холодными. Около середины марта цвѣтники оживаютъ и
фруктовыя деревья покрываются цвѣтами. Съ этого времени страна
Восходящаго Солнца обращается въ страну Солнечнаго Сіянія. Съ
апрѣля по октябрь жители ходятъ въ лѣтнихъ костюмахъ.

Д. Сербскій.
флора и фауна

Благодаря ея положенію въ умѣренномъ поясѣ, гдѣ флора и
фауна близко подходятъ къ флорѣ и фаунѣ средней и нижней Европы,
мы легко можемъ представитъ себѣ жителей имперіи микадо нахо-
дящимися въ условіяхъ, подобныхъ тѣмъ, въ которыхъ мы привыкли
видѣть -нашихъ соотечественниковъ въ южной полосѣ Россіи и
Средней Азіи. Измѣненія температуры здѣсь тоже почти тѣ же самыя.
Слѣдствіемъ является то, что въ Японіи мы встрѣчаемъ лошадей
н воловъ, коровъ и свиней, собакъ и кошекъ, козловъ, барсуковъ
и лисицъ. Кромѣ того, на сѣверѣ водятся медвѣди и дикіе кабаны,
а въ горахъ центральныхъ и южныхъ провинцій рѣзвятся и пры-
гаютъ обезьяны—животныя совершенно незнакомыя въ наши дни
лѣсамъ средней и южной Европы. Съ другой стороны, встрѣчающіяся
здѣсь овцы водятся на островахъ Японіи только какъ исключеніе,
но не принадлежать къ числу ея туземныхъ животныхъ; напротивъ
того, даже будучи привезены сюда, онѣ быстро погибаютъ: жирная
трава, какъ и молодые побѣги бамбука, которыми онѣ любятъ пи-
таться. быстро ихъ убиваютъ. Мѣстныя лошади малы ростомъ, но
обладаютъ выдающейся силой и выносливостью, а по своимъ нра-
вамъ приближаются къ мустангамъ. Быки и коровы по всей имперіи
пріурочены, хотя и въ ограниченномъ количествѣ, къ нуждамъ зем-
ледѣлія: мясо ихъ стало употребляться въ пищу’ только за послѣднія
15—20 лѣтъ. Свиньи также до этого времени считались нечистыми
л со стороны хозяевъ гостиницъ было чрезвычайно смѣлымъ ново-
введеніемъ объявленіе о приготовляемой ими «бутамабэ», т. е. руб-
леной свининѣ. Козы встрѣчаются сравнительно часто; но кого
можно видѣть въ безчисленномъ количествѣ—это собакъ и кошекъ.
Онѣ попадаются рѣшительно на каждомъ шагу. Туземныя собаки
раздѣляются на двѣ породы, столь непохожія одна на другую, что
представителей ихъ считаютъ здѣсь за совершенно различныхъ жи-
вотныхъ. Маленькая, граціозная японская собачка, въ огромномъ
количествѣ отсюда вывозимая, хоропю знакома Европѣ подъ име-
намъ «дамской собачки». Въ Японіи она носитъ названіе «сМп»
и даже не считается за собаку. Послѣднее наименованіе присвоено
исключительно «іпц», представляющимъ собой паріевъ собачьей по-
роды. готовыхъ облаять каждаго прихожаго п добывающихъ грабе-
жомъ свог скудное пропитаніе. По сноей внѣіпнпсти онѣ налошшаютъ
прирученныхъ волковъ.

Кошки въ Японія преимущественно рыжія п безхвостыя, что,
впрочемъ, нисколько не мѣшаетъ часто встрѣчаться здѣсь и съ на-
шими длиннохвостыми друзьями.

Среди дикихъ.животныхъ. населяющихъ японскіе острова, первое
мѣсто принадлежитъ лани. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ зти звѣри до
такой степени ручные, что совершенно свободно разгулиыиогь въ
окрестностяхъ храмовъ и по деревенскимъ улицамъ, будучи охра-
няемы отъ нападеній эгидой буддійскаго культа. Но такое покро-
вительство распространяется лишь на мѣстности, считаемыя свя-
щенными; что же касается до горъ, то здѣсь на ланей совеішенно
свободно охотятся, а- мясо ихъ употребляется въ пищу. Лисица также
ведетъ покойную жизнь, благодаря тому, что если по и не боятся,
то во всякомъ случаѣ почитаютъ, какъ воплощеніе Инари, божества,
покровительствующаго земледѣлію. Храмы, посвященные этому бо-
жеству, разбросаны по всей странѣ, населеніе которой съ умиле-
ніемъ ему преклоняется.

Не льзя не упомянуть еще о барсукахъ, которые также сильно
распространены въ Японіи: ни одна изъ волшебныхъ сказокъ япон-
ской народной саги пе обходится безъ барсука и лисицы. На этихъ
животныхъ, равно какъ и на кошекъ, японцы смотрятъ съ суевѣр-
нымъ страхомъ, приписывая имъ способность принимать человѣческій
образъ для того, чтобы легче морочить людей. Подобно волшебни-
цамъ сказокъ западной Европы, оборотни бываютъ добрыми и злыми.
Чтобы заслужить ихъ расположеніе, надо сдѣлаться ихъ союзникомъ,
но горе тому, кто посмѣетъ оскорбить ихъ. Тогда не только обид-
чикъ, но вся семья его не избѣгнетъ мести животныхъ. На островѣ
Шикоку, одномъ изъ большихъ японскихъ острововъ, болѣе всего
распространено почитаніе барсуковъ. Иногда даже можно встрѣтить
изящно вырѣзанныя изъ слоновой кости изображенія шутокъ, устроен-
ныхъ барсуками. Напримѣръ, барсукъ, лежа въ засадѣ къ пустын-
номъ мѣстѣ, въ сумерки подстерегаетъ запоздалыхъ путешествен-
никовъ. Какъ только кто-либо покажется, барс-укъ, набравъ въ себя
воздуху, надуваетъ свой животъ и начинаетъ нѣжно барабанить ііо
немъ сжатой лапой, производя при этомъ до того необыкновенные
звуки, что прохожій, невольно останавливается, пршкіуііпшается и,
наконецъ, сворачиваетъ съ дороги, чтобы узнать причину поразив-
шаго его явленія; по мѣрѣ его приближенія звуки удаляются, по-
стихая і( такимъ образомъ несчастный идетъ къ своей
погибели.

Переходя къ пернатому царству, мы должны прежде всего
уіюмяпуть о журавлѣ и цаплѣ въ многочисленныхъ видахъ. Жу-
равлей и цаплей можно смѣло считать царями японскихъ птицъ.
Тсуру (Оніа Ісисапсиз) преимущественно встрѣчается на вершинахъ
деревьевъ, растущихъ на валахъ, окружающихъ стирнішые замки,
и въ паркахъ, прилегающихъ къ императорскимъ дворцамъ, при-
чемъ въ послѣднихъ ихъ даже разводятъ искусственно. Блестящіе
и бѣлоснѣжные съ черными хвостами и крыльями н маленькими,
едва замѣтными пятнышками на головѣ, оіш вызываютъ повсюду
восторгъ своимъ появленіемъ, а потому неудивительно, что худож-
ники Востока любятъ изображать эту полную граціи птицу во все-
возможныхъ положеніяхъ—летающею ліг вокругъ вѣтвей черной сос-
ны или же отдыхающею во всемъ своемъ пышномъ великолѣпіи
среди гротовъ и озеръ старинныхъ садовъ. Достигая роста болѣе
5 футъ, тсуру близко подходитъ по своимъ  размѣрамъ къ страусу
и является крупнѣйшимъ представителемъ пернатаго царства Японіи.
Сравнительно мало разнятся съ нимъ но величинѣ тнрозали—бѣлая
и голубая цапли. Къ ятой же категоріи принадлежатъ меньшія по
своимъ размѣрамъ бѣлоснѣжныя цапли рисовыхъ полей, замѣчатель-
ныя производимымъ ими шумомъ, а также выпь, или благородная
цапля (го-п-сати).

Японія вообще замѣчательна ло богатому разнообразію своего
пернатаго царства. Здѣсь встрѣчается до 325 различныхъ птичьихъ
породъ, изъ которыхъ только около 180 извѣстны сосѣднему Китаю
н не болѣе 100 нашему отечеству. Изъ послѣднихъ мы можемъ
указать на гуся, который встрѣчается въ восьми разновидностяхъ,
затѣмъ на дикихъ утокъ, четыре породы нырковъ, многочисленныхъ
бекасовъ, куропатокъ, перепеловъ, воронъ, сорокъ, соколовъ, куку-
шекъ, дятловъ, дроздовъ, жаворонковъ, соловьевъ, ласточекъ и, на-
конецъ, совъ.

Изъ перелетныхъ птицъ большинство ничѣмъ не отличается
отъ встрѣчающихся въ Европѣ и только нѣкоторыя имѣютъ свои
характерныя особенности. Сюда, между прочимъ, можно отнести
сороку, сильно отличающуюся отъ своихъ европейскихъ сородичей,
главнымъ образомъ, по длинѣ и ширинѣ спинныхъ перьевъ, которыя
имѣютъ такіе размѣры, что придаютъ ея полёту совершенно неожи-
данную быстроту-. Среди птицъ, обладаніемъ которыхъ мы не мо-
жемъ похвастаться, Японія имѣетъ еще особую породу утокъ. За-
мѣчательно красиво оперенныя, онѣ поселяются въ уединенныхъ
водахъ и при тамъ непремѣнно отдѣльными нарами. Домашнія ят’ли.ы
разводятся въ Японіи весьма старательно, особенно куры, которыхъ
здѣсь можно встрѣтить нѣсколько породъ; черныя испанскія. дор-
кпмгскія. плимутскія, кпхпнхпне-кія и другія. Такъ какъ японцы,
подобно испанцамъ, большіе любители пѣтушиныхъ бпоіи». то гг.т.ть-
тлвировка бойцовыхъ пѣтуховъ здѣс ь сильно развита. Послѣдніе годы
особеіпгой любовью начинаетъ пользоваться «птица съ семью ли-
цами», какъ японцы называютъ индѣйскаго пѣчуха.

Изъ пресмыкающихся въ Японіи мало замѣчательныхъ: зато
среди голыхъ гадовъ (земноводныхъ) замѣчательна колоссальная
саламандра (біеЬоІсІіа іпахіша). водящаяся въ горныхъ рѣчкахъ я
озерахъ.

При такомъ огромномъ побережьп. какимъ обладаетъ Японія,
рыболовство, очевидно, должно явиться главнымъ занятіемъ для
большинства ея жителей. Явленіе это наблюдается и на самомъ
дѣлѣ, тѣмъ болѣе, что воды, омыіяюіція Японію, буквально кишатъ
рыбою, а. слѣдовательно какъ трудъ, такъ и капиталъ, затраченные
на рыболовство, вполнѣ окупаются. Каждая рыба, хорошо знакомая
нашимъ поварамъ, непремѣнно найдется на .рынкахъ Іокогамы и
Нагасаки, и кромѣ того, здѣсь всегда можно увидать сорта-, для
пасъ пока еще совершенно неизвѣстные, но которые по всей вѣ-
роятности въ недалекойт» будущемъ сдѣлаются любимѣйшимъ до-
полненіемъ къ нашеэгу столу. Послѣднее, главнымъ образомъ, должно
быть отнесено къ акулѣ и киту (хотя п не рыбѣ въ згюлохчіческомъ
смыслѣ этого слова), очень часто употребляемымъ въ пищу япон-
цами. ТТршютовленньтя туземными поварами, эти животныя стано-
вятся не только съѣдобнымъ, по. даже лакомымъ блюдомъ, хотя бы
и для изысканнаго вкуса. гіфппеГіскихъ гастрономовъ, особенно если
потребитель не былъ заранѣе ознакомленъ съ лроисхозкденіѵмъ по-
даннаго ему мяса. Точно такъ же однимъ изъ любимѣйшихъ блюдъ
японскаго обѣда является макрель, не пользующаяся, особенно нъ
сыромъ видѣ, большой популярностью на нашей родинѣ. На южныхъ
рынкахъ часто встрѣчается дельфинъ (также китообразное. млеко-
питающее, сходящее на рынкѣ за рыбу), и рѣшительно повсемѣстно
каракатица (головоногій моллюскъ). Устрицы не особенно любимы
въ этой странѣ, хотя ихъ добываетс я и очень много. Всѣ выше
перечисленныя блюда національнаго меню были введены въ употреб-
леніе далеко не изъ необходимости, такъ какъ японскія воды изо-
билуютъ лососиной, треской, камбалой, палтусомъ, селедками, годо-
ванью, лещами, мерланами, корюшкой, налимами, сазанами н мно-
— но —

гиміі другими, изъ которыхъ можно (-оставить вкусное и разнооб-
разное меню.

Па <-ѣі;ерѣ острова Ісзо рыбы такое изобиліе, что ее отправ-
ляютъ массами въ Китай, гдѣ она идетъ на удобреніе полей. Для
ятой цѣли главнымъ образомъ пользуются селедкой, хотя часто
употребляютъ также и лосось, а иногда даже форель, вслѣдствіе ихъ не-
высокой стоимости. Одинаковымъ распространеніемъ съ форелью
пользуются сардинки, которыя въ Японіи такъ дешевы, что наше
выраженіе «дешевле пареной рѣпы» здѣсь можетъ быть замѣнено
выраженіемъ «дешевле сардпночной головки».

Кромѣ рыбъ, моря Японіи наполнены омарами, крабами, устри-
цами, креветками и шримсами, которые, равно какъ и рѣчные
раки, всѣ употребляются въ пищу. Но всѣмъ берегамъ собираются
слизняки, сушатся, рѣжутся и массами отправляются въ Китай. Въ
глубинѣ морской ловятъ знаменитыхъ стеклянныхъ губокъ (Ну а Іо-
лета ЗіеѣоМіі). Словомъ, ни одинъ представитель животнаго царства
не остается здѣсь безъ пользы для своего царя—человѣка.

Нѣтъ такого времени года, когда холмы и долины Японіи
оказались бы совершенно лишенными покрывающей ііхъ зелени,—
такъ много встрѣчается здѣсь разнаго рода представителей расти-
тельнаго царства. На каждомъ шагу глазъ путника встрѣчаетъ зе-
ленѣющую «матсу» (Ріпиз зііѵезігіз); всѣ горные откосы сплошь
покрыты красной сосной, разбросанной въ видѣ кустарника на югѣ
и поднимающей свою верппшу высоко къ небу на сѣверѣ; то тамъ,
то здѣсь мелькаетъ лиственница, сильно распространенное и наиболѣе
цѣнное строевое дерево, во множествѣ идущее на мачты легкихъ и
изящныхъ японскихъ джонокъ; СгурКгаегіаіаропіса окаймляетъ горныя
дороги и роскошно растетъ повсемѣстно на Хондо, рядомъ съ кейаки—
деревомъ, похожимъ на красное и дающимъ высокоцѣнимый мате-
ріалъ, прекрасно поддающійся полировкѣ. Его вездѣ употребляютъ
на отдѣлку колоннъ, а въ видѣ досокъ оно идетъ на изготовленіе
ктохо-ио-ма», жилыхъ домовъ. На югѣ во множествѣ произрастаетъ
драгоцѣнное камфорное дерево, находящее обильное примѣненіе въ
японскихъ столярныхъ мастерскихъ. Среди деревьевъ, замѣчатель-
ныхъ по своей высотѣ, по своимъ достоинствамъ и главнымъ обра-
тимъ, какъ строительный матеріалъ, особенно цѣнится тутовое де-
рево, безъ котораго Японія не могла бы заниматься выдѣлкой шелка.
Сюда же относятся восковое дерево, растущее на югѣ, и гигантскія
камеліи, изъ сѣмянъ которыхъ добывается въ большомъ количествѣ
особое масло. Затѣмъ останавливаютъ на себѣ вниманіе кленъ, по-
крытый лѣтомъ ярко-зелеными, блестящими листьями, а осенью дѣ-
дающійся бронзово-краснымъ, каменный дубъ, чудно пахнущая маг-
иплія и. наконецъ. чайное дерево. Центромъ разведенія послѣдняго
является округъ, расположенный по сосѣдству съ ФузіамоЙ. Хотя
японскій чай не отличается особеннымъ достоинствомъ своего листа,
тѣмъ нс менѣе кульгивщювка его подставляетъ собою, предметъ,
возбуждающій къ себѣ въ Японіи наибольшій интересъ. Употреб-
ляется мѣстный чай преимущественно внутри страны. Сігрсн-ъ на
него въ Европѣ весьма незначителенъ; по< лѣднсс моіга*ті, (быть объ-
яснено примитивностью приготовленія чайнаго листа, вся обработка
котораго часто заключается лишь въ одной сушкѣ на солнцѣ. Нѣтъ
ничего мудренаго, если, будучи тщательно приготовленъ для сбыта
на иностранныхъ рынкахъ, онъ обнаружитъ весьма хорошія качества.

Чудныя пальмы, лавровыя деревья и другіе общіе иаппг лю-
бимцы, во множествѣ здѣсь встрѣчающіеся, закапчиваютъ собой
дивную картину японскихъ лѣсовъ. Говоря о деревьяхъ Японіи,
нельзя не упомянута о дивныхъ вѣковыхъ кедрахъ, окаймляющихъ
Токайдо- -древнюю горную дорогу, соединяющую столицу микадо съ
Кіото и Осака. Деревья эти тянутся на всемъ ея протяженіи, за
исключеніемъ только встрѣчающихся на пути городовъ и селеній.

Фруктовыя деревья Японіи растутъ въ довольно большомъ числѣ
весьма разнообразныхъ сортовъ, но количество приносимыхъ ими
плодовъ, за исключеніемъ мелкихъ апельсиновъ, извѣстныхъ здѣсь
йодъ именемъ мекановъ и напомни атопіяхъ собой мандарины, едва
можетъ быть названо достаточнымъ. Изъ плодовыхъ деревьевъ здѣсь
особенно распространены груши, по наружному виду похожія на
большое коричнево-бурое яблоко, сливы, персики и абрикосы. Яблоки
растутъ на сѣверѣ, но это какъ по вкусу, такъ и по наружности,
скорѣе только дички, ничѣмъ не напоминающіе чудные плоди на-
шей Россіи. Вообще фрукты Японіи не имѣютъ ни нѣжности, ни
вкуса, хотя во всемъ другомъ природа была особенно щедра къ
этой странѣ;

Каштанъ, орѣшникъ и фиговая пальма растутъ въ Японія повсе-
мѣстно. На югѣ растутъ бананы и саговыя пальмы, но климатъ
здѣсь не настолько мятокъ, чтобы дать имъ возможность принести
хорошіе плоды. Часто встрѣчается гранатное дерево, плоды котораго
очень дороги. За послѣднія 15 лѣта по сосѣдству съ Ко фу, въ сред-
ней части Ниппона, сталъ разводиться по иностранной системѣ ви-
ноградъ, чудныя лозы котораго, вывезенныя изъ Калифорніи, при-
нялись отлично. До этого времени виноградъ лишь украшалъ своей
вьющейся зеленью фронтоны деревенскихъ домовъ, теперь же изъ
него стали выдѣлывать очень недурное красное вино, быстро за-
іюежівшеі.- себѣ заслуженную извѣстность по всей странѣ.

Японское садоводство лред(‘тавляетъ собой искусство, которое
гъ давнихъ поръ привлекаетъ собѣ подражателей во всѣхъ концахъ
свѣта’. Особенность его состоитъ въ той оригинальности, которая
встрѣчается какъ къ садахъ скромныхъ домиковъ, такъ и въ чуд-
ныхъ паркахъ роскошныхъ императорскихъ» дворцовъ. Пруды, искус-
ственныя скалы, обрывы. ручьи, маленькіе затѣйливые мостики и
малорослыя деревья, искусно постриженныя въ видѣ птицъ, рыбъ,
звѣрей, настолько хороши извѣстны, что не нуждаются здѣсь въ
болѣе подробномъ описаніи. Японскіе цвѣты, вопреки существующему
почему-то мнѣнію, помимо своей красоты, обладаютъ чуднымъ за-
пахомъ. Стоитъ только вспомнить дивныя розы, орхидеи, магноліи,
фіалки, лиліи. Тѣмъ не менѣе, однако, царицей японскихъ цвѣтовъ
слѣдуетъ признать цвѣтокъ, совершенно лишенный всякаго запаха,
а именно родную сестру нашей астры—хризантему. Популярность
ея настолько велика въ Японіи, что она была избрана для госу-
дарственнаго герба, знаменуя собой въ то же время эмблему солнца.
Искусство мѣстнаго садоводства направлено, главнымъ образомъ, на
культивщювку этого скромнаго цвѣтка, и достигаемые результаты
поразительны. Трудолюбивымъ садоводамъ удастся получить на одномъ
кустѣ до нѣсколькихъ десятковъ совершенно различныхъ цвѣтовъ хри-
зантемы. Во время праздника, посвященнаго ей исключительно. можно
увидѣть цѣлые живые цвѣточные ковры: цвѣты такъ искусно по-
сѣяны, что своими сочетаніями образуютъ художественныя картины.
Глазамъ зрителя представляются то бытовыя сцены, то пейзажъ,
то бой японскихъ гладіаторовъ—видишь напряженные мускулы лица
и рукъ, капли крови, вызывающія позы... Врядъ ли европейскимъ
садоводамъ удавалось когда-либо достигнуть такой художественной
красоты своихъ клумбъ, какую можно часто наблюдать у ихъ со-
братьевъ въ отдаленной Японіи. Одну изъ достопримѣчательностей
японской столицы составляетъ Дангоцакская выставка цвѣтовъ хри-
зантемъ. куда выдающіеся садоводы ежегодно доставляютъ свои
лучшіе кусты этого излюбленнаго растенія, причемъ посылаемые
кусты такъ культивированы, что каждый представляетъ собой ка-
кое-либо событіе. Такъ, одинъ годъ глазамъ посѣтителей представ-
лялись цѣлыя сцены изъ китайской войны.

Переходя отъ описанія садоводства къ огородничеству, необхо-
димо сказать, что въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ Японіи народонасе-
леніе иногда- но необходимости ведетъ вегетаріанскій образъ жизни.
Проггсходгггь это оттого, что многія селенія, лежащія внутри страны,
расположены слишкомъ далеко отъ береговъ моря, чтобы жители
ихъ имѣли возможность покупалъ по дешевой цѣнѣ рыбу, имъ до-
ставляемую. а мясная птица для нпхъ также является слишкомъ
дорогой. Въ такихъ мѣстахъ большая часть населенія питается ри-
сомъ или просомъ вмѣстѣ съ «дайконъи—гигантской бѣлой рѣпой,
произведеніемъ мѣстной почвы, а также различными овощами. Теплый
климатъ Японіи способствуетъ произрастанію многихъ съѣдобныхъ
овощей п злаковъ. для насъ совершенно неизвѣстныхъ. Напримѣръ,
на югѣ острова Кіу-Сіу обильно растетъ яспсъ (Заізпіпо-ігпб). на-
ходящійся, какъ показываетъ само названіе, въ большомъ употреб-
леніи въ провинціи Сатцума. Другое съѣдобное произведеніе тропи-
ковъ—это баддпжанъ или демьянка, ярко пурпурный грушевидный
плодъ, который въ вареномъ видѣ даетъ вкусное прибавленіе къ
другимъ овощамъ. Томаты (помидоры) и свекла растутъ въ тепломъ
климатѣ юга съ быстротой сорной травы; дыни, огурцы п тыквы
попадаются вездѣ въ изобиліи. Огороды Іокагамы, Кобэ и Нагасаки
спеціально устраиваются такимъ образомъ, чтобы удовлетворять тре-
бованіямъ иностранцевъ, и на нпхъ можно найти тѣ овощи, которые
мы привыкли встрѣчать за обѣденнымъ столомъ Европы и Америки.
Многіе изъ нихъ съ незапамятныхъ временъ росли въ Японіи, какъ,
напримѣръ, бобы, горохъ, брюква, морковь, шпинатъ, капуста, лукъ,
салатъ, рѣпа и рѣдька: другіе же были привезены сюда, какъ, па-
примѣръ, картофель, о которомъ 25 лѣтъ тому назадъ здѣсь никто
и не слыхивалъ. Первоначально было привезено, какъ рѣдкость,
нѣсколько картофелинокъ изъ Батавіи, и съ той поры кулътігвп-
ровка его стала быстро развиваться.

Хорошая знакомая нашихъ огородовъ—рѣпа—въ данное время
ничѣмъ не отличается отъ своей европейской родственницы, но.
какъ разсказываютъ преданія (которымъ, впрочемъ, не всегда можно
вѣрить), она достигаетъ громадныхъ размѣровъ, отъ 18 до 30 дюй-
мовъ въ длину. Вообще овощи Японіи обладаютъ большимъ разно-
образіемъ и замѣчательны по своимъ хорошимъ качествамъ. Помимо
описанныхъ растеній, идущихъ къ столу японцевъ, слѣдуетъ упо-
мянуть еще объ особомъ сортѣ папортника, молодые ростки кото-
раію варятся и солятся. Точно такъ же употребляются въ пищу многія
разновидности грпбовъ.

Выше было указано. что въ нѣкоторыхъ провинціяхъ рисъ со-
ставляетъ почти единственную пищу населеніи. Являясь вслѣдствіе
этого главнымъ продуктомъ жатвъ Японіи, рисъ неприкосновенно
удерживаетъ за собой положеніе важнѣйшаго изъ злаковъ этой страны:
въ его разведеніи заинтересовано болѣе 5 .милліоновъ народонасе-
По Дальнему Востоку.	8
ленія. Богатѣйшія плантаціи его встрѣчаются въ провинціяхъ То-
каіідо и Саніодо (на Ниппонѣ), хотя вообще трудно сказать утвер-
дительно. какая изъ провинцій превосходить другія въ производствѣ
зерна, столь необходимаго для страны. Считая Японію за страну,
удовлетворяющую свои потребности въ хлѣбѣ, необходимо помнить,
что послѣднее во многомъ зависитъ отъ рисоваго урожая, который
ежегодно доставляетъ отъ 5 до 10 четвериковъ на человѣка, при-
нимая во вниманіе все народонаселеніе. Въ неурожайные годы на
помощь насоленію идутъ, насколько возможно, государственные
амбары.

Хотя рисъ и составляетъ главный продуктъ потребленія ’Д на-
селенія имперіи микадо, тѣмъ не менѣе, кромѣ него, здѣсь въ зна-
чительныхъ количествахъ сѣятся для домашняго употребленія пше-
ница и ячмень, причемъ ячменный хлѣбъ, главнымъ образомъ, пе-
чется на крайнемъ сѣверѣ страны. Просо часто замѣняетъ собой
рисъ, особенно въ прежнія времена у крестьянъ, для которыхъ пер-
вый, благодаря высокимъ на него налогамъ, былъ недоступенъ, не-
смотря даже на то, что они сами его обрабатывали.

Среди другихъ злаковъ, обрабатывающихся въ Японіи, слѣдуетъ
упомянуть о маисѣ, который часто встрѣчается въ южныхъ про-
винціяхъ, затѣмъ объ овсѣ и горохѣ, которые сѣются для корма скота.
Равнымъ образомъ, нельзя обойти молчаніемъ коноплю и хлопокъ,
растущіе въ большихъ количествахъ, благодаря чему землевладѣльцы
во многихъ мѣстахъ имѣютъ возможность запасаться матеріаломъ
для своей одежды, которую имъ приготовляютъ домашніе ткачи и
портные.

Д. Сербскій.

вельскій видъ въ Японіи.

Первое, что васъ здѣсь поражаетъ, —• это культура земли. До-
вольно долго мы пробирались по узенькимъ и люднымъ, но чистень-
кимъ. мощенымъ и тщательно политымъ водою улицамъ города съ
•то миніатюрными домиками; затѣмъ, дома становятся все рѣже, и,
наконецъ, мы на дорогѣ въ Моги. Между горами тянется глубокая
и длинная лощина; дорога, все поднимаясь, идетъ по полугорѣ, а
внизъ и вверхъ отъ нея, куда ни взглянешь- террасами идутъ без-
численныя грядки рисовыхъ іюлей: и какъ заботливо онѣ воздѣланы,
какъ тщательно окѣ засѣяны, политы. Здѣсь, видимо, сдѣлано все,
чтобъ но пропалъ ни единый кусочекъ земли: казалось бы, камни
должны только мѣшать: здѣсь они пошли на то. чтобы каждую
грядку облицевать снаружи каменною стѣнкой; безъ этого выше-
лежащая грядка сползла бы или обсыпалась на нижнюю. Казалось
бы. что горные ручьи, гдѣ горы настолько высоки, должны бы разру-
шать и размывать; здѣсь они не только покорены и направлены на
поля, но ихъ но хватаетъ.—приходится имъ помогать, и вотъ какъ
это дѣлается: представьте, что кусочекъ ноля лежитъ немного выше,
чѣмъ ручеекъ можетъ послать ему воды изъ свинги уровня; тогда
устраивается маленькая запруда, изъ которой вода съ извѣстной силой
падаетъ внизъ, и вотъ въ этомъчю мѣстѣ ставятъ колесо, въ родѣ
мельничнаго, но меньше, а на немъ стоитъ человѣкъ, опершись ру-
ками на 2 бамбуковыхъ шеста, и ходить но колесу, безконечно взби-
раясь кверху; расчетъ здѣсь, очевидно, въ томъ, что онъ своею
тяжестью работаетъ противъ паденія воды, побѣждаетъ это паденіе,
и колесо своими крыльями толкаетъ воду въ желоба, пока это нужно.
Вотъ какъ здѣсь работаютъ и какъ умѣютъ работать! Дорога и мосты
въ образцовомъ порядкѣ; придорожные домики—уютные, чистенькіе,
непремѣнно съ хорошенькимъ садикомъ: маленькія деревца - причуд-
ливо изогнутыя и подстриженныя; множество цвѣтовъ, красивыхъ
и яркихъ. Встрѣчаешь вьючныхъ быковъ и лошадей: всѣ они вы-
холены, съ длинной гривой, длинной чолкой, убрапы лентами, на
шеѣ колокольчики, а на ногахъ башмаки. Въ самомъ дѣлѣ, у лоша-
дей и у быковъ здѣсь башмаки, аккуратно ,сдѣланные изъ прочной
рисовой соломы, прилаженные къ копыту, подвязанные точно сан-
даліи: такъ сохраняютъ животнымъ копыта на камешпетыхъ здѣшнихъ
дорогахъ (здѣсь очень мало скота, ибо мало мѣста для пастбищъ;
лошадей держатъ только подъ вьюки).

II самая природа здѣсь прелестна. Ландшафты одинъ другого
живописнѣе. Обернешься назадъ на перевалъ дороги—внизу Нагасаки,
синѣетъ заливъ, на немъ суда іт мачты, и паруса, а дальше горы,
лѣса и зелень. За переваломъ дорога постепенно понижается, она
также идетъ лощиной: внизу течетъ ручеекъ и принимаетъ въ себя
десятки другихъ справа и слѣва изъ всѣхъ лощинокъ: въ долинѣ
внизу повсюду поля риса, повсюду проложены трубы п желоба изъ
бамбука, а по сторонамъ возвышаются горы, сплошь заросшія пышною
зеленью: то вся гора поросла мелкимъ кустарникомъ, то стоятъ цѣлыя
рощи бамбѵка съ его золотыми стеблями и свѣтлою яркою зеленью;
то среди этой нѣжной зелени бамбука, среди его перистыхъ іг легкихъ
листьевъ, вдругъ выдвинется изъ лощины цѣлая группа сосенъ съ
ихъ темными вершинами: но здѣсь не только рисъ, бамбукъ и сосна;
разнообразіе древесныхъ породъ здѣсь удивительное: въ благодатномъ
здѣшнемъ климатѣ, гдѣ зимою 5* тепла и рѣдко-рѣдко по ночамъ
бываютъ ничтожные заморозки,—здѣсь все растетъ, все развивается;
здѣсь нѣтъ только пальмъ, пли, лучше сказать, онѣ есть, но только
онѣ требуютъ ухода и не велики. Разнообразіе формъ и. оттѣнковъ
зелени здѣсь чрезвычайное, и самый прихотливый взглядъ найдетъ
здѣсь достаточно эффектовъ, но, кромѣ того, здѣсь чувствуешь себя
гораздо уютнѣе, чѣмъ въ Кснди и Сингапурѣ, напримѣръ; общій тонъ
обстановки здѣсь какъ-то мягче, сдержаннѣе; нѣтъ рѣзкаго, крича-
щаго, подчеркнутаго, а кромѣ того, среди деревъ и овощей здѣсь
все же много своего, знакомаго, родного; здѣсь видишь грядку огур-
цовъ, бобы, картофель, кукурузу, даже тыкву — нашъ украинскій
«гарбузъй—и поневолѣ встрѣчаешь съ радостью этихъ старыхышлыхъ
сердцу знакомыхъ.

А. Т. Снарскгй.

Феребенская жизнь Японіи.

До сихъ поръ еще Японія—страна крестьянства и мелкой кустар-
ной промышленности.

Погруженный въ заботы о своихъ разнообразныхъ растеніяхъ,
японскій земледѣлецъ круглый годъ, какъ жукъ, копается въ землѣ
своегѵ небольшого участка. У него нѣтъ, какъ у русскаго, тѣхъ
длинныхъ періодовъ относительнаго отдыха, нѣтъ и страдной поры
жаркихъ лѣтнихъ мѣсяцевъ нашего крестьянства. На его поляхъ есть
всегда дѣло, и если онъ имѣетъ короткія передышки, то это скорѣе
среди лѣта, когда всѣ растительныя силы имѣнія пущены въ ходъ
и когда сама природа работаетъ за земледѣльца. Обстановка и бытъ
здѣшняго крестьянина опредѣляются его земледѣльческими занятіями.
За исключеніемъ 2—3 городовъ, надъ которыми только въ послѣднее
десятилѣтіе стали воздыматься трубы устраиваемыхъ по американ-
скому типу фабрикъ, остальные города Японіи—большія деревни, и
описаніе хорошаго деревенскаго дома не будетъ ничѣмъ отличаться
Деревня близъ моря.

оі'і. описанія дома городского; столпцу Японіи теперь съ гораздо
большимъ правомъ, чѣмъ нѣкогда Москву, можно назвать большою
деревней. Съ другой стороны, несмотря на то, что почти всѣ по-
стройки въ Японіи деревянныя, деревни японскія въ гораздо боль-
шой степени, чѣмъ напш, напоминаютъ города. Малое количество
содержимаго крестьянствомъ скота, въ связи съ прирожденною чисто-
плотностью японскаго народа, являются причиной, что деревни ихъ
производятъ впечатлѣніе самыхъ чистыхъ дачныхъ мѣстъ Европы,

Здѣсь нѣтъ и помину о невылазной грязи, смѣшанной съ со-
ломой и пометомъ конюшенъ, составляющей необходимую принад-
лежность русской степной деревни. Здѣсь не видно обыкновенно ни
хлѣвовъ, ни бѣгающихъ по улицамъ животныхъ. Лишенные садиковъ
въ нашемъ смыслѣ слова, снабженные балкончиками дома выходятъ,
выстроившпсь въ рядъ, на узкую, безукоризненно чистую, прекрасно
шоссированную пли выложенную плитами улицу, составляющую про-
долженіе такого же ровнаго и гладкаго, безукоризненно чистаго, но
узенькаго, точно для велосипедистовъ назначеннаго, иногда усажен-
наго эффектными старыми деревьями—соснами и криптомеріями—
шоссе. Шоссе эти, равно какъ и улицы деревень, не предназначены
для ѣзды на животныхъ, роль которыхъ исполнялъ и исполняетъ
человѣкъ.

Дома японскихъ деревень деревянные. Тамъ и сямъ среди нихъ
возвышается каменная постройка съ окнами, закрытыми ставнями,
по устройству напоминающими дверцы нашихъ несгораемыхъ шка-
повъ. Это—несгораемые склады, гдѣ населеніе хранить свое драго-
цѣнное имущество на случай пожаровъ, отъ которыхъ Японія стра-
даетъ не менѣе, если еще даже не болѣе, чѣмъ наше великорос-
сійское крестьянство, какъ извѣстно, теперь также старающееся
строить несгораемые склады.

Постройка японская большого частью двухъэтажная: рѣже у болѣе
бѣднаго крестьянскаго населенія одноэтажная. Она не имѣетъ ни
фундамента, ни стѣнъ. Это остовъ дома, бесѣдка съ задвижными
бумажными стѣнами, но не домъ въ нашемъ смыслѣ слова.

Бѣдное населеніе имѣетъ соломенныя крыши съ крутыми ска-
тамп своеобразной формы. Но обыкновенно крыша, какъ и въ Китаѣ,
дѣлается изъ изящной бѣлой и сѣрой фарфоровой черепицы. На
гребнѣ крыши, если она соломенная, для украшенія, а на сѣверѣ,
повидимому, іі съ болѣе практическою цѣлью, садятся растенія,
обыкновенно присы или золотистыя лиліи, что придаетъ жилищамъ
очень оригинальный видъ. Крыша далеко выдается надъ домомъ,
предохраняя отъ дождя небольшую верандочку. которой обнесенъ домъ.
Короткія сваи подпираютъ іюль, не дозволяя ему прикасаться къ
землѣ. Чтобы войти въ домъ, надо поднятыя на одну іпп двѣ сту-
пеньки, у которыхъ обыкновенно п оставляютъ обунь. Небольшая,
подпираемая колоннами, иногда менѣе фута пгирггкою, поранда. отдѣ-
ляетъ отъ края пола раздвижныя стѣны дома, состоящія изъ боль-
шихъ рѣшетчатыхъ рамъ, затянутыхъ полупрозрачною на вощеною
бумагой. Эти рамы вставлены въ пазы, по которымъ онѣ могутъ
двигаться, какъ задвижныя ставни, и образуютъ стѣнку только на
ночь, когда ими задвигаются отъ воровъ пли отъ нескромныхъ взгля-
довъ прохожихъ; на ночь ихъ задвигаютъ еще двумя рядами плитныхъ
ставень. Настоящую досчатую стѣну японскій домъ имѣетъ съ одной
пли много съ двухъ сторонъ, и въ лучшихъ случаяхъ—большія зданія
бываютъ перегорожены на 2 или 4 части внутренними стѣнками.
Обыкновенно въ потолкѣ и полу имѣются пазы, въ которыхъ дви-
гаются такія же бумажныя или картонныя рамы, позволяющія пере-
городитъ внутреннее жилище на 2—4 или болѣе комнатъ. Онѣ всегда
прямоугольны и около 2 метровъ длины и 3 ширины. Нолы такихъ
комнатъ устланы циновками, вкладывающимися на подобіе подушекъ
дивановъ нашихъ конно-желѣзныхъ дорогъ. Эти циновки и служатъ
для сидѣнія, такъ какъ мсбелп въ японскихъ домахъ нѣтъ; въ лучшемъ
случаѣ ее замѣняютъ плоскія, какъ блины, подушки.

Потому-то нѣтъ большаго неприличія, какъ войти въ японскій
домъ въ обуви, это все равно, что у насъ залѣзть съ сапогами на
диванъ. Дѣти ходятъ въ чулкахъ или босикомъ, наблюдая, чтобы
ноги были въ чистотѣ; взрослые оставляютъ свою обувь при входѣ
у порога, которымъ поднимается надъ землею полъ комнаты нижняго
этажа. Благодаря такимъ свойствамъ стѣнъ, въ японскомъ домѣ нѣть
подраздѣленія комнатъ, какъ у насъ, на спальни, гостиныя и т. я.,
или, вѣрнѣе сказать, вставивъ перегородки, такія комнаты можно
создать или уничтожить г»ъ нѣсколько минутъ.

Въ каждомъ домѣ можно однако рѣзко отличить внутренніе,
выходящіе въ садъ, ашіартаменты съ верандою, играющіе роль па-
радной комнаты, въ городахъ—лавки, въ деревняхъ—мѣстопребываніе
семьи. Въ нихъ ведутъ небольшія сѣни. Частъ этой передней поло-
вины дома отгораживается подъ кухню. Эта кухня японскаго дома
не похожа па нашу. Здѣсь нѣтъ плитъ.—эта кухня есть лишь усо-
вершенствованный домашній очагь полудикихъ жителей сѣвера. —
айновъ. Это большой квадратный ящикъ, наполненный пескомъ п
золой, въ которомъ разводятъ огонь п надъ которымъ въ потолкѣ
виситъ крюкъ: на него вѣшаютъ котлы, чайники и другіе сосуды
для варки кушаній или ставятъ пхъ на треножники надъ огнемъ.
Питому но всякій японскій домъ имѣетъ трубу для выхода дыма, и
ято послѣднее, обстоятельство, особенно зимою, присоединяясь къ
холоду, сырости и неудобству, происходящему отъ отсутствія мебели,
дѣлаетъ въ это время года японское помѣщеніе далеко не пріятнымъ
жилищемъ для европейца.

Остальныя комнаты не имѣютъ печей. Зимою и осенью въ нихъ
свирѣпствуетъ холодный вѣтеръ, и только небольшія жаровни, ста-
вимыя въ комнатахъ, и ручныя горѣлки, носимыя въ карманахъ,
предохраняютъ конечности отъ окоченѣнія. Эти японскія ручныя
горѣлки начинаютъ распространяться и у насъ. Это небольшія же-
стяныя коробочки, содержащія тлѣющіе кусочки дерева, безъ дыма,
очень медленно, но разливая пріятную согрѣвающую руки теплоту-.
Онѣ въ зимнее время съ успѣхомъ замѣняютъ наши рукавицы. Стѣны
комнатъ часто украшаются какемоно.

Какемоно—это длинная узкая полоса бумаги пли матеріи; вѣ-
щаемая на стѣну; на бумагѣ нарисована картина или написано изре-
ченіе китайскаго философа пли стихъ японскаго поэта. Послѣдніе
отличаются лаконизмомъ. Эти стихи не похожи на стихи нашихъ
поэтовъ. пускающихся въ подробности описанія чувства или при-
роды. Въ противоположность живописи поэзія японцевъ старается
дать только сюжетъ, который развить или выполнилъ предоставляется
читателю. «Луна, темное голубое небо, стая журавлей, тянущихся
къ югу и—вотъ примѣръ стиха такого поэта. Читателю дается тема
поэтической осенней ночи, детали которой воспроизводитъ онъ самъ
въ своемъ воображеніи. Артистически написанные іероглифами стихи
какемоно не менѣе, чѣмъ хорошая картина, могутъ служить для
украшенія комнатъ.

Такой типъ безъ различія имѣютъ всѣ дома. Только величина
и тонкость отдѣлки отличаютъ жилище богатаго отъ дома бѣднаго,
городское отъ сельскаго. Обыкновенно дома разсчитаны на семейство
4—5 персонъ и стоимость дома не превосходить здѣсь 75—500 р.

Японскія комнаты не отличаются ни удобствомъ, ни комфор-
томъ, въ нихъ нѣтъ мебели; здѣсь «не дѣлаютъ въ своихъ комнатахъ
улицъ», кавъ зовутъ японцы европейское убранство домовъ. Един-
ственное содержимое комнатъ—низенькій ящичекъ—миніатюра до-'
машняго очага, въ которомъ тлѣетъ уголь для раскуриванія табаку,
и пепельница—отрѣзокъ нетолстаго бамбуковаго стебля, въ одной
изъ стѣнъ устраивается ниша, въ которую ставятъ вазы съ букетами,
а за ними стѣна обыкновенно украшена какемоно. Въ другой поло-
винѣ слѣпы - ящичекъ, въ которомъ хранятся постельныя принад-
лежности. Эти послѣднія вытаскиваются лишь на ночь и состоятъ
изъ небольшого свертывающагося матраца, ночного халата п дере-
вянной подушки. Большой фонарь п божшща. стоящая въ углу,
дополняютъ убранство комнаты. Верхній этажъ расположенъ подоб-
нымъ же образомъ, по онъ ниже.

Женщина обыкновенно присутствуетъ за столомъ. не принимая
участія въ трапезѣ. Она кладетъ кушанья на блюда, съ которыхъ
ѣстъ гость; а украшать изящно подаваемыя блюда— цѣлая сложная
наука, дѣлающая изъ накрытаго стола японской трапезы изящное
для глазъ зрѣлище. Лроф. Феска говоритъ, что столъ японскаго
крестьянина даже и не всегда состоитъ пзъ риса. Обыкновенно, это—
смѣсь изъ одной части риса и 2 частей разваренныхъ пшеничныхъ,
ячменныхъ и просяныхъ зеренъ. По во всякомъ случаѣ или рисъ,
пли эта смѣсь составляетъ собственно пищу,— все остальное есть
собственно приправа или закуска-.

Надо ли говорить, что для ѣды. какъ и въ Китаѣ, служатъ
палочки?

Л. Красновъ.

Кладбища и храмы.

Японія, со своими вѣчно зеленѣющими полями, напоминаетъ
каждую минуту неувядаемую, роскошную юность; здѣсь не видно
ни ржавчины, ни развалинъ, ни плѣсени, ни мертвенности, все вы-
глядитъ какъ-то особенно молодо; отовсюду вѣсть ободряющею свѣ-
жестью жизни. Даже кладбища, эти города мертвыхъ, тонутъ, во
всякое время года, въ цвѣтахъ и прелестной, пышной зелени. Вос-
хитительно живописное мѣстоположеніе дѣлаетъ эти печальныя вмѣ-
стилища уже отжившихъ поколѣній настолько привлекательными,
что живущее молодое поколѣніе причисляетъ ихъ къ лучшимъ, .лю-
бимѣйшимъ мѣстамъ прогулокъ. Даже старики посѣщаютъ съ удо-
вольствіемъ эти восхитительные некрополи и съ тихой улыбкой лю-
буются своими семейными гробницами, осѣненными пышною зеленью,
и высматриваютъ среди нпхъ уютное мѣстечко для приближающагося
вѣчнаго отдохновенія отъ житейскихъ тревогъ и треволненій.

Каждое семейство имѣетъ въ городѣ мертвыхъ опредѣленный
участокъ, окруженный, смотря но средствамъ, болѣе пли менѣе изяпд-
нііиі нградсио. Люди менѣе зажиточные ограждаютъ свои семейныя
грибницы непроницаемой чащей вьющихся, вѣчно зеленѣющихъ, рас-
теній. Природа, дѣятельно помогаетъ имъ въ ихъ скромныхъ жела-
ніяхъ и. нужно прибавить, помогаетъ съ полнымъ совершенствомъ:
ып живыя вѣчно-юныя ограды несравненно прелестнѣе самыхъ
діцишяхъ, изящныхъ оградъ, сдѣланныхъ человѣческими руками. Каж-
дый прахъ имѣетъ на этомъ молѣ всеобщаго отдохновенія свой над-
гробный камень, вытЬсаііныи въ видѣ небольшого (не болѣе полу-
тора фута высоты) паралеллопипеда съ полукруглой или пирами-
дальной вершиной. Вѣковыя деревья съ роскошной листвой скло-
няются надъ этими простыми памятниками и вмѣстѣ съ ними, кажется,
внимательно и строго смотрятъ на шумъ и суету жилища живыхъ,
напоминающаго растревоженный муравейникъ.

На ряду съ кладбищами засаживаютъ особенное вниманіе
японскіе храмы; окруженные священными, вѣковыми рощами, они
поражаютъ взоръ своею грандіозностью, смущаютъ сердце какою-то
таинственною торжественностью. Вы подымаетесь къ нимъ по гигант-
скимъ, нерѣдко въ триста ступеней, каменнымъ лѣстницамъ, выгѣ-
саннымъ въ песчаниковой горѣ: съ обѣихъ сторонъ громоздятся
потрескавшіяся, почернѣвшія отъ солнца и воздуха стѣны, сплошь
докрытыя пышнымъ ковромъ ползучихъ растеній. Выше, надъ головой,
шумятъ свопми мохнатыми вершинами величественные пихты, сосны,
кедры и дубы. Щедрая природа создала здѣсь дивныя, фантасти-
ческія группы роскошной зелени, среди которой рѣзко выдѣляются
гигантскія многовѣковыя деревья, въ нѣсколько саженъ въ обхватѣ;
древніе, мшистые стволы ихъ почти совершенно обросли, словно
бородой, цѣпкими ползучими растеніями, усѣянными, точно бисеромъ,
разноцвѣтными мелкими цвѣточниками...

Съ каждымъ шагомъ, съ каждымъ поворотомъ открываются
передъ нашими глазами все новыя и новыя величественныя картины
природы, одна восхитительнѣе другой. Еще нѣсколько фантастическихъ
поворотовъ, и передъ нами появляется роскошная священная аллея,
украшенная цѣлымъ рядомъ каменныхъ воротъ или тори *), посте-
пенно уменьшающихся размѣровъ, что придаетъ перспективѣ необыкно-
венный эффектъ и красоту. Въ священной аллеѣ все преисполнено
глубокой таинственности; мертвая, подавляющая тишина невольно
возбуждаетъ въ сердцѣ чувство страннаго, непонятнаго опасенія;

•) Тори дѣлаются изъ двухъ каменныхъ столбовъ, немного наклоненныхъ одинъ къ
другому и связанныхъ нѣсколькими горизонтальными, каменными перекладинами, при~
чемъ верхняя перекладина дѣлается нѣсколько толще и обѣ ея оконечности слегка загнуты
кверху.
вокругъ -ни одного живого существа, точно всо замерло бъ этомъ
священномъ мѣстѣ сношеніи человѣка съ божественнымъ Буддой...

Священная аллея обсажена обыкновенно самыми древними, дупли-
стыми деревьями, возбуждающими въ японцахъ чувство глубокаго,
безграничнаго уваженія. Японцы увѣрены, что старыя деревья имѣютъ,
подобно людямъ, душу, которая дается имъ высшимъ божествомъ за
пхъ многовѣковую старость...

Но вотъ и храмъ, совершенно скрывшійся въ пышной зелени
гигантскихъ деревьевъ; сквозь роскошную листву едва бѣлѣется ши-
рокая. мраморная лѣстница, ведущая къ алтарю Будды... Входите
во храмъ смѣло, васъ никто не остановитъ: массивныя двери его
открыты настели», точно приглашаютъ войти. Осматривайте все въ
мельчайшихъ подробностяхъ—никто не потревожить вашу любозна-
тельность. Одно условіе: соблюдайте возможную тишину, ведите себя
прилично, сдержанно и съ должнымъ благоговѣніемъ. Надо помнить,
что японцы слишкомъ религіозны, чтобы допуститъ въ своемъ храмѣ
какой-либо безпорядокъ; окп требуютъ къ своему божеству отъ по-
стороннихъ посѣтителей того же почтенія и уваженія, какое питаютъ
къ нему сами.

Въ капища, въ которыхъ возсѣдаютъ божественныя изображенія,
вамъ не попасть: они закрыты рѣшетчатыми воротами. Вамъ позво-
ляютъ только издали любоваться гигантскими, каменными, вызоло-
ченными богами. Вообще, буддизмъ въ Японіи имѣетъ прочную,
религіозную подкладку, между тѣмъ какъ въ Китаѣ къ нему отно-
сятся слишкомъ небрежно, анпатично и формально. Прежде чѣмъ
войти въ святилище, каждый японецъ обязанъ вымыть лицо и руки
освященной водой, наполняющей каменный резервуаръ, помѣщающійся
передъ входомъ въ храмъ. Обувь оставляется передъ лѣстницей, и
богомольцы всходятъ на нее въ однихъ носкахъ, преклоняясь на
каждой ступени. Съ набожностью распростираются они ницъ передъ
божественными изображеніями, тихо бормочать молитвы и просятъ
боговт» о покровительствѣ и заступничествѣ. Помолившись, богомольцы
бросаютъ на алтарь, сквозь рѣшетку, разныя приношенія; свѣжую
зелень, мелкія монеты, рисъ и т. и...

Японцы чрезвычайно религіозны. Каждое японское семейство
непремѣнно имѣетъ свой домашній, миніатюрный алтарь, помѣщаю-
щійся обыкновенно въ самомъ отдаленномъ углу дома. Здѣсь совер-
шается домашнее богослуженіе, безъ всякаго вмѣшательства духов-
ника. Въ глубокомъ уединеніи, вдали отъ уличнаго и домашняго
шума, усердно взываетъ къ богамъ отецъ или мать семейства и
просить божественнаго покровительства своему семейному очагу.
Большинство японцевъ не любитъ шумныхъ, общественныхъ бого-
служеній. при которыхъ, по ихъ справедливому мнѣнію, мысль отвле-
кается громомъ барабановъ и гонговъ и сосредоточивается больше на
порядкѣ богослуженія, чѣмъ на религіозныхъ размышленіяхъ. Вообще
искреннее, религіозное чувство японцевъ заслуживаетъ полнаго ува-
женія. Народъ, сознающій всю прелесть уединенной молитвы, долженъ
имѣть доброе, мягкое сердце, чистую и спокойную совѣсть. Наединѣ
со своими богами, японцы искреннѣе провѣряютъ свои дѣла и по-
ступки, чаще оглядываются на прошлое, свѣтлѣе смотрятъ въ даль
будущаго...

А. Я. Максимовъ.

Японцы.

Сегодня утромъ мы проснулись въ Іокогамѣ. Большая бухта съ
незапертымъ горами горизонтомъ. Горы тамъ, гдѣ-то далеко, и выше
ихъ всѣхъ вулканъ Фузп-яма, рельефный и неподвижный въ своемъ
бѣломъ одѣяніи на фонѣ голубого неба.

Городъ весь въ долинѣ, и передовыя зданія закрываютъ остальныя.

Уже толпятся лодки, катера вокругъ нашего парохода. Мы пе-
реѣзжаемъ на зти три дня въ городъ.

Такъ какъ въ Іокогамѣ таможня, то, приставъ къ берегу, ве-
дутъ п насъ и несутъ наши чемоданы въ красивое остроконечное
зданіе таможни.

Очень вѣжливо, конфузясь, маленькій ростомъ японецъ, въ евро-
пейскомъ платьѣ, задаетъ намъ нѣсколько вопросовъ п, не осматри-
вая чемодановъ, пропускаетъ насъ. Довольны мы, довольны паши
дженерикши, доволенъ и самъ японецъ-чиновникъ.

Мы ѣдемъ по красивой набережной встрѣчая много экипажей
въ такихъ же, какъ въ Шанхаѣ, запряжкахъ, только, вмѣсто ки-
тайцевъ, кучера здѣсь японцы. А вотъ и наша гостиница—свѣтло-
сѣрое двухъ-этажное легкое зданіе, съ зелеными жалюзи.

Японская прислуга дѣловито, привѣтливо и быстро беретъ наши
вещи, на ходу сообщаетъ цѣны номеровъ, и вотъ мы во второмъ
этажѣ, въ красивой комфортабельной комнатѣ съ каминомъ, по два
доллара въ сутки.
По новому стилю, декабрь самое, бурное время въ Тихонъ океанѣ,
но пока въ большой Іокогамской бухтѣ, защищенной къ тому же л
брекватеромъ, тихо и спокойно. Нашъ громадный пароходъ непод-
вижно выситъ въ небо свои мачты и трубы. Также неподвижно
стоитъ множество другихъ пароходовъ, наполняющихъ бухту. Тутъ
англійскіе, амерпканскіе пароходы, а больше японскіе—военные и
торговые. Нарушаютъ покой бухты только лодки, да катера, безпре-
рывно снующіе отъ пароходовъ къ пристани.

Ясное утро отражается въ голубой глади залива., отражается
въ ней городъ, горы, все еще зеленыя, несмотря на декабрь; только
тамъ, дальше, на самомъ горизонтѣ, въ опаловомъ туманѣ нѣжно
вырисовывается гигантскій усѣченный конусъ вулкана, весь по-
крытый молочнымъ снѣгомъ.

Быстро промчались три дня, проведенныхъ въ Іокагамѣ и Токіо,
и опять сижу на палубѣ, разбираясь въ сложныхъ впечатлѣніяхъ.

Я видѣлъ Японію, страну хризантемъ, страну’ черепаховыхъ
издѣлій, статуэтокъ изъ слоновой косгп, вазъ клуазоне, цвѣтныхъ
фотографій, страну игрушечныхъ деревянныхъ домиковъ.

Я ѣздилъ по ихъ желѣзной дорогѣ, такой же игрушечной (узко-
колейной. дешевой), съ которой, однако, они дѣлаютъ прекрасныя дѣла.

Изъ окна вагона я видѣлъ ихъ поля съ игрушечными участками,
съ поразительной обработкой этихъ участковъ. Ни одной четверги
земли, за исключеніемъ откосовъ скалъ, не осталось невоздѣланной.
И на всемъ протяженіи, куда ни кинешь взглядъ, вездѣ изъ-за гу-
стой зелени апельсиновыхъ п лимонныхъ деревьевъ, изъ-за пальмъ
кокетливо выглядываютъ маленькіе двухъэтажные, съ крышами
причудливой китайской архитектуры, домики. Хотя вблизи иллюзія
пропадаетъ: вслѣдствіе постоянныхъ землетрясеній, домики выстроены
очень легко, чуть не изъ апельсиновыхъ ящиковъ, но падали это
красиво.

II надо отдать справедливость японцамъ, онп не хуже фран-
цузовъ умѣютъ бить на эффектъ. Посмотрите на ихъ раскрашен-
ныя фотографіи, которыя снимаютъ они въ моментъ цвѣтенія пер-
сиковаго дерева.—самый воздухъ кажется розовымъ. Илп всѣ эти
красивыя, эффектныя бездѣлушки: разные вѣера, черепаховыя и
слоновыя вещи. шелковыя матеріи и шитье по шелку. Электрическое
освѣщеніе, прекрасно шоссированныя дороги, прекрасный коммер-
ческій и военный портъ, множество фабричныхъ трубъ, торчащихъ
на горизонтѣ.

Въ сравненіи съ безнадежно замотаннымъ опекой своего пра-
вительства, всей старины корейцемъ; въ сравненіи съ хотя и жпзне-
способнымъ, по цока въ такихъ же тискахъ, китайцемъ, японецъ—
ш.трііаиш;ішя на свободу сила, поражающая васъ своею стремитель-
ностью, анергіей, размахомъ.

Но въ то же время въ немъ что-то. если не отталкивающее,
то но всякомъ случаѣ съ чѣмъ надо свыкнуться, сжиться. Худая,
изможденная, темно-желтая фигурка, открытый ротъ, торчащіе зубы,
кожа лица, какъ будто ее стягиваютъ на затылокъ, отчего выше
поднимаются углы глазъ и сильнѣе торчатъ скулы плоскаго лица,—
все вмѣстѣ дѣлающее это лицо поразительно похожимъ на велико-
лѣпный экземпляръ орангутанга, который я видѣлъ въ зоологиче-
скомъ саду въ Токіо: такой же маленькій лобъ, весь въ складкахъ,
и движущаяся, изъ жесткихъ густыхъ волосъ, растительность на
головѣ.

Въ сравненіи съ иконописной смуглой фигурой корейца, въ
сравненіи съ богатыми и разнообразными красивыми типами ки-
тайцевъ, японецъ жалкій поскребокъ, выродокъ по тѣлу между своими
братьями, что-то въ то же время холодное, если не злобное, въ этомъ
некрасивомъ лицѣ, что-то таинственное и даже страшное. Хочешь
вѣрить, когда говорятъ:

— Войтесъ японца, не вѣрьте его низкимъ поклонамъ, улыбкѣ,
сюсюканью съ захватываньемъ воздуха, съ потираніемъ рукъ: такъ
же улыбаясь, онъ всадитъ вамъ кинжалъ и будетъ сюсюкать и
улыбаться.

И невольно я вспоминаю опять всѣ другіе неблагопріятные
отзывы объ японцахъ: японецъ скрытенъ, холоденъ, фальшивъ, раз-
счетливъ.

И такъ трудно мнѣ, мелькомъ видѣвшему эту страну, провѣ-
рить эти «говорятъ».

Вотъ толпа, въ своемъ одѣяніи, дѣйствительно, странная толпа,
торопливая, судорожная. Лицо какого-нибудь старика холодное, въ
складкахъ, съ непріятнымъ выраженіемъ, хорошо запечатлѣвается,
но продолжайте всматриваться—и рядомъ, съ такимъ лицомъ вы
увидите удовлетворенное спокойное лицо рабочаго человѣка.

Этотъ дженерикіпа, который такъ усердно везъ меня п теперь
вытираетъ потъ съ своего лица,—пять, черезъ силу десять лѣтъ,
и самый сильный изъ людей этого ремесла умираетъ отъ чахотки,—
въ лицѣ этого человѣка нѣтъ злобы, кусочками своей жизни онъ
заплатилъ за сегодняшній свой тяжелый кусокъ хлѣба, и лицо его
дышитъ спокойствіемъ и благородствомъ сознательно обреченнаго.

Вотъ изъ телеграфнаго окошечка смотритъ на васъ маленькая
козявка — японскій чиновникъ, и педантично считаетъ слова моей
телеграммы, внимательно нѣсколько разъ перечитываетъ каждое слова,
исправляетъ, записываетъ вашъ адресъ на случай телеграммъ, и
здѣшній, іг тотъ. куда вы ѣдете. Я благодарю его. говорю, что въ
этомъ нѣтъ надобности, онъ настаиваетъ, говорить: па всякій слу-
чай. И, благодаря только этому, я успѣваю получить одну запоз-
давшую, но очень важную для меня телеграмму. Любезность, за ко-
торую я даже не успѣлъ поблагодарить разсыльнаго, такъ какъ те-
леграмму получилъ уже па пароходѣ.

Я вспоминаю любезную администрацію зоологическаго гада,
куда попали мы въ неурочное время, и достаточно было заявить,
что мы туристы, какъ одинъ изъ распорядителей сада самъ повелъ
пасъ. И при этомъ туристы—русскіе, туристы той націи, къ кото-
рой японцы пе могутъ питать добрыхъ чувствъ.

Вотъ еще фактъ. Въ книжномъ японскомъ магазинѣ меня за-
интересовали англійскія изданія на оригинальной японской бумагѣ
съ прекрасными японскими рисунками. Я пожелалъ узнать стои-
мость ихъ, гдѣ они издаются, можно ли издавать и русскія произ-
веденія такимъ образомъ. Объясненія мнѣ давала одна изъ хризан-
темъ,—по внѣшнему, по крайней мѣрѣ, облику своему. На прекрас-
номъ англійскомъ языкѣ эта маленькая козявка-хризантема въ
своемъ національномъ костюмѣ и прическѣ, водя миніатюрнымъ
пальчикомъ по книгѣ, давала мнѣ такіе толковые и обстоятельные
отвѣты, какихъ въ русскомъ книжномъ магазинѣ я не получилъ бы.

Дѣвушка въ книжной лавкѣ говоритъ, и чѣмъ больше я ее
слушаю, чѣмъ больше всматриваюсь въ нее. тѣмъ сильнѣе дѣйству-
ютъ на меня ея полная достоинства манера, ея увлеченіе возмож-
ностью задуманнаго мною изданія, именно въ Японіи: говоритъ
въ ней только ея патріотическое чувство, и какъ всякое альтруи-
стическое чувство, высшее во всякомъ случаѣ, чѣмъ личное, оно
еще болѣе облагораживаетъ дѣвушку и далеко не даетъ впечатлѣнія
хризантемы.

Я видѣлъ молодыхъ японокъ и въ европейскомъ костюмѣ, скром-
ныхъ, интеллигентныхъ, въ обществѣ такихъ же молодыхъ людей.—
такихъ же, какъ наши студенты, студентки.

Я былъ, наконецъ, на заводахъ и въ мастерскихъ желѣзныхъ
дорогъ и уже, какъ спеціалистъ, могъ убѣдиться въ поразительной
настойчивости и самобытной талантливости японскихъ техниковъ,
мастеровыхъ. Какъ раціонально приспособились они ко всему своему
желѣзнодорожному дѣлу, на какую коммерческую ногу поставили
его. Безъ обиды для всѣхъ нашихъ тсхниковъ-ныженеровъ, сь чи-
стой совѣстью скажу, что, въ сравненіи съ японскими техниками,
мы плохо обученные техники и притомъ безъ всякой самобытной
иниціативы. И не техники даже, а до сихъ поръ еще все тѣ же
трусливые и забитые ученики, которые все свое спасеніе видятъ
въ тонъ, чтобы ни на шагъ не отступать отъ всякаго хлама ру-
тины, осложняющаго и удорожающаго простое коммерческое дѣло.

Ъъ этомъ частномъ дѣлѣ особенно виденъ и прогрессъ япон-
цевъ, и геніальная нерутпнность ихъ, и хотя я завидую имъ отъ
всей души въ этомъ, но и признаю ихъ полное превосходство надъ
нами, утѣшаясь при этомъ тѣмъ, что хоть этимъ не хочу по-
ходить на тѣхъ изъ нашихъ, съ противнымъ апломбомъ невѣжества
высокомѣрно третирующихъ тѣхъ, до которыхъ имъ очень далеко.

Мы уже снимаемся съ якоря, лодки, катера и провожающіе
уже тамъ, внизу, мы, пассажиры, сбившись у борта, смотримъ туда,
внизъ. Нашъ гигантъ, среди цѣлаго ряда такихъ же гигантовъ,
медленно поворачивается и пробирается къ выходу.

Мы уже идемъ полнымъ ходомъ. Вся даль лазурнаго моря по-
крыта бѣлыми парусами; это лодки рыбаковъ. Голые, они ловятъ
свою рыбу, тамъ на берегу у каждаго изъ нихъ посѣяна полоска
рису, и всѣ несложныя потребности жизни удовлетворены этимъ.
Всю жизнь будутъ они такъ работать, а когда они умрутъ, ихъ
сожгутъ въ этой страмѣ панорамъ туманныхъ горъ, синяго безмя-
тежнаго моря, дремлющихъ на немъ бѣлыхъ парусовъ. Нѣгой, гре-
зой, лаской дышитъ все здѣсь и берегъ окончательно верхъ доброе
чуві тво, и отъ всего сердца шлешь этимъ людямъ труда, этимъ
чуднымъ берегамъ свое послѣднее прости.

//. Гаринъ.

Наружность японцевъ и одежда.

Не думайте, читатель, что японецъ хоть сколько-нибудь похожъ
на китайца, котораго не рѣдкость встрѣтить въ Петербургѣ въ сво-
емъ національномъ костюмѣ. Японцы ничего общаго съ этой націей
не имѣютъ — ни по языку, ни по типу лица, ни по костюму, ни
но нравамъ и обычаямъ.

Въ общемъ лица ихъ въ сравненіи съ нашимъ красивымъ и
благороднымъ типомъ кавказскаго племени, конечно, очень некра-
сивы, но они все-таки не лишены нѣкоторой пріятности, въ осо-
бенности благодаря своей подвижности, выразительности и умному
взгляду.

Волосы у всѣхъ японцевъ безъ исключенія чернаго цвѣта и
зачесываются въ очень замысловатую и оригинальную прическу.
Съ очень недавняго времени они стали бросать эту прическу и но-
сить волосы королю остриженными, какъ европейцы, хотя во вну-
треннія провинціи эта цивилизація еще пе проникла. Японки же
почти всѣ продолжаютъ чесаться по-прежнему. Прическа ихъ з:іни-
маетъ чрезвычайно много времени, а потому онѣ болѣе какъ два
или трн раза въ недѣлю и не’ чешутся. Это чрезвычайно нечисто-
плотно. тѣмъ болѣе, что ради прически приходится мазать волосы
густой и жирной помадой. Чтобы за ночь не смять головы, япон-
цамъ пришлось изобрѣсти совершенно особенную оригинальную по-
душку: она дѣлается изъ дерева и по формѣ напоминаетъ стерео-
скопъ. Сверху эта подушка обивается чѣмъ-нибудь мягкимъ и во
время сна подкладывается подъ шею. Голова, такимъ образомъ,
остается на вѣсу, и драгоцѣнная прическа не портится. Я думаю,
надо съ дѣтства привыкать, чтобы спокойно спать на такой де-
ревяшкѣ.

Костюмъ японцевъ не менѣе оригиналенъ и интересенъ, чѣмъ
прическа. Это просто халатъ, перевязанный поясомъ. Что можетъ
быть неуклюжѣе такого наряда, а между тѣмъ на японцахъ онъ
нисколько не рѣжетъ глазъ; на женщинахъ же даже кажется гра-
ціознымъ. Халаты эти японцы называютъ кимоно или керимонъ,
смотря но нарѣчію. Они дѣлаются изъ прямыхъ кусковъ матеріи,
которая рѣжется поперекъ и совсѣмъ не выкраивается. Халатъ имѣ-
етъ только большіе отвороты и чрезвычайно широкіе рукава, которые
шьются слѣдующимъ образомъ: берутъ два аршина матеріи, склады-
ваютъ ее на-двое и сшиваютъ, выходить такимъ образомъ аршинный
рукавъ. Сверху этотъ рукавъ на четверть пришивается къ плечу ха-
лата, такъ что подъ мышкой образуется прорѣха; снизу же рукавъ
съ обѣихъ сторонъ зашиваютъ на. половину, отчего нижняя его часть
представляетъ собою мѣшокъ и замѣняетъ японцамъ карманъ; въ
немъ онп носятъ все, что нужно держать подъ рукой, и между
прочимъ всегда хранятъ пучокъ тоненькихъ бумажекъ, употребляе-
мыхъ вмѣсто носовыхъ платковъ. Если нужно что-нибудь достать
изъ такого кармана или положить что-нибудь, то японецъ убираетъ
руку въ рукавъ и затѣмъ уже опускаетъ ее на дно, гдѣ лежитъ
всякая всячина. Воротъ халата большею частію шьется изъ другой
матеріи и другого цвѣта. Костюмъ женшігны разнится отъ мужского

По Дальнему Востоку.	9
только іюяеомъ: у мужчинъ шелковый шнурокъ, а у нихъ широкая
(въ волъ-ііродина) и длинная разноцвѣтная лента; она завязывается
сзади громаднымъ пушистымъ байтомъ. Такой женскій поясъ назы-
вается по-японски—оби. Матерія, изъ которой шьются халаты, только
шелкъ или бумага. Въ Японіи шелковичный червь кормилецъ очень
многихъ: масса народа занимается разведеніемъ тутовыхъ деревьевъ
и собираніемъ съ нихъ коконовъ. Хлопчатой бумаги разводится
очень много.

До знакомства съ европейцами японцы не имѣли ни малѣйшаго
понятія о паровыхъ и какихъ бы то ни было машинахъ. Всѣ ма-
теріи ткались вручную и почти такимъ же способомъ, какъ наши
бабы ткутъ новину. А между тѣмъ посмотрите, что это за матеріи!—
Прочность ихъ несравнима съ нашими машинными, да и по красотѣ
онѣ нисколько не уступаютъ имъ. Только за послѣднее время, и то
въ очень ограниченномъ количествѣ, японцы стали заводить фабрики
съ паровыми машинами. Вообще европейская цивилизація съ каж-
дымъ годомъ все болѣе и болѣе измѣняетъ нравы, обычаи и костюмъ
японцевъ: пестрота послѣдняго среди высшаго круга постепенно
исчезаетъ, хотя все-таки женщины еще любятъ щеголять разно-
цвѣтными шелковыми халатами.

Чѣмъ богаче и знатнѣе японка, тѣмъ халатъ дѣлается длиннѣе:
онъ цѣлыми волнами спускается на полъ; но этого мало: въ особенно
парадныхъ случаяхъ знатныя дамы надѣваютъ на себя не одинъ, а,
смотря по состоянію, до четырнадцати халатовъ разнаго цвѣта, при-
чемъ они надѣваются такъ, чтобы отвороты всѣхъ халатовъ были
впдпы, — они лежатъ на груди совершенно правильными рядами
одинъ на другомъ. Голову молодыя японки украшаютъ разноцвѣт-
ными наколками, искусственными цвѣтами и всевозможныхъ формъ
булавками.

Шелкъ носятъ почти всѣ: только самые бѣдяыо не позволяютъ
себѣ этой роскоши и носятъ бумажныя матеріи, но это нисколько
не портитъ пхъ вида, такъ какъ ихъ бумажные халаты всегда бе-
зукоризненно чисты. Мытье ихъ производится замѣчательно, ориги-
нальнымъ способомъ: прежде чѣмъ начать стирать, халатъ распары-
ваютъ на прямые куски, потомъ стираютъ эти куски и мокрыми
натягиваютъ на доски для просушки. Затѣмъ, когда доски обсохли,
куски снова, наскоро сметываются—и халатъ опять готовъ.

Наконецъ, и самая обувь японцевъ не имѣетъ ничего общаго
съ нашей: вмѣсто чулка или носка на ногу надѣвается рукавица.
Вы улыбаетесь, но это такъ: чулокъ имѣетъ совершенно форму ру-
кавицы, т. е. большой палецъ отдѣленъ, и это дѣлается по слѣдующей
причинѣ: вмѣсто сапогъ или башмаковъ всѣ носятъ только деревянную
подошву съ подбитыми подъ носокъ и пятку баклажками; чтобы такая
обувь крѣпко держалась на ногѣ, къ подошвѣ, съ носка, прикрѣп-
лена веревочка—отъ носка она пальца па два, а потомъ идетъ на
два копца, которые прибиты съ обѣихъ сторонъ пятки. Чтобы на-
дѣть такой сапогъ, японецъ просовываетъ ногу между двумя зад-
ними веревочками, а переднюю, коротенькую, пропускаетъ между
большимъ и вторымъ пальцами. Такимъ образомъ подошва отлично
держится на ногѣ, хотя во время ходьбы постоянно шлепаетъ по
пяткѣ. Подбойки подъ подошвой дѣлаются довольно высокія, такъ
что грязь не можетъ запачкать чулка. Кромѣ такого рода башма-
ковъ бѣдный классъ парода носитъ еще на босую ногу одну соло-
менную подошву.

Въ лѣтнее время всѣ японцы ходятъ большею частью съ не-
покрытой головой. Защитой отъ дождя и солнца городскимъ жите-
лямъ служитъ бумажный промасленный, съ бамбуковымъ остовомъ,
зонтикъ. Крестьянамъ, конечно, невозможно работать въ полѣ съ
зонтикомъ, а потому мужики носятъ огромныя, плетеныя изъ бам-
бука, шляпы; фасонъ ихъ очень похожъ на нашу перевернутую дномъ
кверху хлѣбную чашку; бабы же повязываютъ голову кускомъ бу-
мажной крашенины, совершенно такъ же, какъ и наши крестьянки,
когда онѣ концы платка завязываютъ на затылкѣ. Зимой всѣ безъ
исключенія повязываютъ голову кусками шелковой иди бумажной
матеріи.

Таковъ общій видъ одежды японцевъ. Во внутреннихъ провин-
ціяхъ онъ сохраняется пока въ чистотѣ; но въ столпцѣ и примор-
скихъ городахъ, открытыхъ для всѣхъ европейцевъ, благодаря по-
стоянному сношенію съ послѣдними, очень часто можно встрѣтить
комичную смѣсь нашего костюма съ націолальнымъ японскимъ. Ни-
чего не можетъ быть смѣшнѣе, какъ фигура японца, одѣтаго1 въ
кимоно и съ цилиндромъ на головѣ, въ особенности когда этотъ
японецъ важно идетъ по улицѣ, окидывая всѣхъ остальныхъ смерт-
ныхъ гордымъ взглядомъ п небрежно помахивая тросточкой. Встрѣ-
чаются иногда и съ ногъ до головы одѣтые въ европейское платье—
это чиновники въ высшихъ чинахъ. Жалко смотрѣть на такого
японца, до того онъ смѣшонъ: ему, бѣдному, самому видимо неловко
въ своемъ непривычномъ костюмѣ: онъ кажется только что вышед-
шимъ изъ толкучаго рынка, гдѣ онъ скорѣе навѣсилъ на себя, чѣмъ
одѣлся въ совершенно несоотвѣтствующее его росту и фигурѣ старое
мятое платье. Въ рукахъ у него дешевый европейскій зонтикъ, а
на головѣ кое-какъ надѣтая шляпа. Ноги обѵты иногда въ ново-
9*
модныя ботинки, но непремѣнно со стоптанными каблуками. потому
что японцы выбираютъ себѣ сапоги посвободнѣе, чтобы не затекала
непривычная къ нашей обуви нога. Къ этому, чтобы дополнить
картину, прибавьте торчащій изъ-подъ брюкъ, свѣсившійся на бо-
тинку, носокъ. Но не слѣдуетъ, впрочемъ, думать, что всѣ безъ
исключенія японцы такъ дурно носятъ нашъ костюмъ; тѣ немногіе,
которые побывали въ Европѣ и пріобрѣли привычку къ европейскому
платью, одѣваются элегантно и носятъ великолѣпно накрахмаленное
бѣлы?. Теперь, въ настоящую минуту, всѣ безъ исключенія государ-
ственные чиновники обязаны носить европейское платье. Сановники
одѣваются въ мундиры, шитые золотомъ, въ родѣ нашихъ придвор-
ныхъ. Самъ императоръ, наконецъ, подавая примѣръ своимъ под-
даннымъ, перемѣнилъ свой національный пышный нарядъ на фракъ,
шитый золотомъ. Нужно сказать, что всѣ эти костюмы чрезвычайно
не къ лицу японцамъ; они гораздо лучше казались въ своихъ род-
ныхъ одеждахъ.

Но не, пустое подражаніе европейцамъ заставило правительство
перемѣнить костюмъ своего народа. Здѣсь совершается теперь то же,
что происходило у насъ при Петрѣ Великомъ. Одежда очень часто,
помимо насъ самихъ, производитъ рѣшительное вліяніе на нравы и
обычаи. Японскій же императоръ рѣшилъ перемѣнить свою старую
цивилизацію на европейскую, и потому перемѣна одежды была не-
обходима. Всему неслужащему въ правительственныхъ учрежденіяхъ
люду предоставлена на этотъ счетъ полная свобода, и мирные граж-
дане сами слишкомъ торопятся сбросить съ себя удобные и широкіе
халаты.

И. П. Азбелевъ.

11 о Японіи.

На третій день послѣ выхода изъ Владивостока часовъ въ &
вечера «Харбинъ» пришелъ въ Нагасаки. Остановившись при входѣ
въ бухту, пароходъ далъ свистокъ. Минутъ черезъ десять къ намъ
подъѣзжаетъ японскій катеръ съ чинами полиціи и врачемъ. Тихо,
деликатно японскіе чиновники провѣрили документы, осмотрѣли пас-
саишровъ. и черезъ полчаса нашъ пароходъ вошелъ въ бухту. Нас-
сажпры могли съѣхать на берегъ.

Моментально нашъ пароходъ былъ окруженъ японскими лодоч-
никами. Лодки ихъ, называемыя здѣсь «сампанами)),—узки и длин-
ны. Въ серединѣ устроена будочка для пассажировъ. На «сампа-
нахъ» пассажиры перевозятся съ парохода на берегъ. Если у васъ
есть багажъ, то лодочникъ везетъ на таможенную пристань. Чп-

ЯлопскіЙ извощикѣ (іже по рикша).

новинки таможенные вѣжливы. не проявляютъ и тѣни начальства.
По наружному виду багажа они сразу опредѣляютъ, что вы — не
купецъ, не везете товаровъ. Васъ просто спрашиваютъ, нѣтъ ли у
васъ предметовъ, подлежащихъ пошлинѣ, а иногда просятъ открыть
чемоданъ пли корзину. Но если вы отнесетесь свысока, станете
спорить, то они продѣлаютъ формальности. Ни просьба, ни подачка
тутъ не у мѣста. Все у васъ перероютъ.

Нагасаки, это—важная морская станція на Востокѣ. Обширная
бухта, совершенно закрытая отъ вѣтровъ, служить лучшею стоян-
кой для судовъ, какъ коммерческихъ, такъ и военныхъ всѣхъ націй.
Наша тихо-океанская эскадра сюда уходила на зимовку. Въ бухтѣ
образцовый порядокъ. Надзоръ прекрасный, что весьма необходимо
при такой массѣ судовъ, какая заходитъ сюда. Каждому роду су-
довъ отведено особое мѣсто. Всякое нарушеніе установленнаго по-
рядка немедленно устраняется. Въ нагасакской бухтѣ всѣ суда,
ішваіощія на Востокѣ, заііасанггся углемъ, прѣсною водой, а также
пользуются доками, лучшими ію устройству въ гаваняхъ Дальняго
Востока.

Городъ Нагасаки съ населеніемъ въ 70 тысячъ расположенъ
террасами вокругъ бухты и утопаетъ въ зелени. Чистота на ули-
цахъ, масса хорошихъ европейскихъ построекъ, водопроводъ, элек-
трическое освѣщеніе, телефоны. большое уличное движеніе, — все
это производить пріятное впечатлѣніе на пріѣзжаго.

Способъ передвиженія п<і улицамъ и даже въ ближайшія ок-
рестности города, эго—дженершеша. Особый классъ людей замѣня-
етъ въ Японіи лошадь. Человѣкъ здѣсь везетъ на себѣ человѣка
въ легкой колясочкѣ. Для перевозки тяжестей служитъ тоже чело-
вѣкъ, впряженный въ простую телѣжку. Лошадей выѣздныхъ вовсе
нѣтъ, иногда же, встрѣчаются простыя рабочія лошади, впряженныя
въ дроги или навьюченныя. Поводъ у такой лошади привязанъ
коротко къ подпругѣ на животѣ, такъ что лошадь идетъ, опустивъ
совсѣмъ низко голову. На копытахъ лошади надѣты соломенныя
или кожаныя туфли. Дозволенный аллюръ для лошади по улицамъ—
исключительно шагъ. Привязанная же низко голова мѣшаетъ ло-
шади неожиданно броситься, побѣжать и т. п.,—а это очень важно
при той толчеѣ и томъ движеніи, какое существуетъ въ Нагасакахъ
на улицахъ.

Въ Нагасакахъ имѣются мужское и женское училища средняго
разряда п нѣсколько школъ низшихъ. Инострапцы при миссіяхъ
тоже имѣютъ свои школы. Католическая миссія основала здѣсь два
учебныхъ заведенія: женскій пансіонъ при монастырѣ и общеобра-
зовательное училище для мальчиковъ. Но стремленіе къ привлеченію
въ лоно католицизма воспитанниковъ подорвало репутацію этихъ
заведеній.

Въ Нагасакахъ издается газета на англійскомъ языкѣ «Ха^а*
закі Ехргезз», имѣются театры, клубы и т. п. Промышленный му-
зей довольно приличенъ. Храмовъ буддійскихъ въ Нагасакахъ инте-
ресныхъ нѣтъ, а изъ піинтоискихъ болѣе интересный храмъ Осува
съ роскошнымъ паркомъ. Передъ храмомъ стоитъ бронзовая статуя
коня, а при подъемѣ къ храму — колоссальныя ворота изъ брон-
зы. Въ этомъ паркѣ поражаютъ своею грандіозностью камеліи. Ко
всякаго рода растительности, къ садамъ, паркамъ у японцевъ боль-
шая любовь. Частныхъ садовъ при домахъ нѣтъ, но зато въ са-
момъ крохотномъ дворикѣ можно найти два — три деревца. Тутъ
же обязательно устроенъ или маленькій бассейнъ, или изъ камней
какіе - нибудь утесы, гроты и т. п. Но зато общественные сады,
это — общее достояніе. Тутъ нѣтъ ни оградъ, ня запирающихся
воротъ. Здѣсь не взимается входная плата и не дѣлится публика
на листую и нечистую.

Въ пяти минутахъ ѣзды по желѣзной дорогѣ отъ Нагасаки,
есть мѣстечко Мичино. Въ прекрасной долинѣ среди рисовыхъ по-
лей п огородовъ устроенъ уголокъ для отдыха. Тутъ есть и озерко,
поросшее лотосомъ. Здѣсь выстроены два японскихъ ресторана. Тугъ
и небольшой акваріумъ. Вода у ручья перехвачена и искусно пре-
вращена въ каскадъ. Другой бассейнъ, побольше, изображаетъ воды,
омывающія Японію. Главнѣйшіе японскіе острова воспроизведены
здѣсь со своими горами, долинами, бухтами а городами. Вы видите
проведенныя желѣзныя дороги съ цѣлыми поѣздами, тунелями и
проч. Словомъ, на какихъ-нибудь 20-ти квадр. саженяхъ рельефно
представлена вся Японія. Этотъ уголокъ—любимое мѣсто прогулокъ
для горожанъ.

Подобно Нагасакамъ существуетъ другой такой же портъ въ
Восточной Японіи, это Іокогама. Іокогама грандіознѣе Нагасакъ.
Въ ней жителей насчитываютъ до 170.000. Европейское вліяніе
здѣсь болѣе обширно. Іокогама служитъ военнымъ портомъ Токіо,
который находится отъ нея въ 45-ти минутахъ ѣзды по желѣзной
дорогѣ, и вмѣстѣ съ тѣмъ это — самый обширный изъ открытыхъ
для европейцевъ портовъ. На рейдѣ величественной бухты красу-
ются флотиліи всего міра. Масса европейскихъ зданій, торговыхъ
домовъ, банковъ, цѣлыя улицы европейскихъ магазиновъ, отели, ре-
стораны,—все это какъ-то оттѣсняетъ туземцевъ. И Іокогама ка-
жется какимъ-то интернаціональнымъ пунктомъ. Улицы здѣсь по-
шире нагасакскихъ. Тутъ уже встрѣчаются экипажи и красивыя
лошади, хотя и дженерикши дѣйствуютъ въ полной силѣ. Городъ
вполнѣ благоустроенъ: водопроводъ, электричество, мостовыя, парки,
сады, роскошная набережная. Здѣсь главная метеорологическая об-
серваторія. соединенная телеграфною проволокой съ морскими стан-
ціями земного піара. Между Нагасаками и Іокогамой лежитъ вт.
Средиземномъ морѣ Японіи еще портъ Кобе. Эти три порта глав-
нымъ образомъ посѣщаются европейцами. Побывавъ только въ этихъ
портахъ, нельзя получить вѣрнаго представленія о настоящей Япо-
ніи. Здѣсь какой-то всемірный винегретъ.

Хотите видѣть Японію, поѣзжайте внутрь страны. Часъ ѣзды
но желѣзной дорогѣ отъ любого порта—и передъ вами совершенно
другой міръ. Интересно слѣдующее явленіе. Въ этихъ трехъ пор-
тахъ свободно вращаются денежные знаки европейцевъ. Помимо
банковъ существуетъ масса мѣнять, и обмѣнъ денежныхъ знаковъ
не представляетъ никакихъ затрудненій. Въ гостиницахъ, магази-
нахъ — всюду берутъ деньги, не разбирая, японскія ли онѣ. или
другой національности. По удалитесь не только за черту порта, но
даже на вокзалъ желѣзнодорожный—и ужъ баста! Билетъ на вок-
залѣ покупается только па японскія деньги.

Отъ Нагасаки до Іокогамы существуетъ прекрасный водный
путь. Острова Кіу-сіу и Слкоко отдѣляются отъ главнаго острова
Японіи Ниппона, или Рондо, японскимъ Средиземнымъ моремъ.
Пароходъ изъ Нагасаки поднимается къ сѣверу вдоль о. Кіу-сіу до
Симоносекскаго пролива и здѣсь вступаетъ въ знаменитое Внутрен-
нее море. Весь путь до Тихаго океана проходитъ среди чудной
панорамы. Все море усѣяно живописнѣйшими въ мірѣ островами,
поверхность которыхъ гориста и покрыта лѣсами. Берегъ Ниппона,
это—непрерывная по всему пути цѣпъ холмовъ самыхъ причудли-
выхъ очертаній. Склоны ихъ затянуты ярко-зеленымъ покровомъ и
придаютъ всему очаровательный видъ. Пароходы у японцевъ пре-
красны. Помѣщенія для пассажировъ не уступаютъ европейскимъ.
Кухня—англійская, прислуга—японская, но говорящая по-англійски,
ѣзды отъ Нагасакъ до Іокогамы на пароходѣ четверо сутокъ. Един-
ственная продолжительная остановка, зто—въ Кобе, на сутки. Во-
обще путь этотъ можетъ доставитъ массу пріятныхъ впечатлѣній,
огромное наслажденіе красотами и роскошью японской природы, но
и только. Хотите ознакомиться съ внутреннею жизнью страны,
поѣзжайте изъ Нагасакъ по желѣзной дорогѣ. Черезъ весь о. Кіу-
сіу, отъ Нагасакъ до г. Моджи, лежащаго у пролива противъ г.
Симоносеки. можно проѣхать по желѣзной дорогѣ въ десять часовъ.
Изъ Лоджи пассажировъ перевозитъ пароходъ въ Спмоносеки (ѣзды
15 минутъ). Отсюда начинается главная правительственная желѣз-
ная дорога, носящая названіе Токаійо ііпе, имѣющая конечный
пунктъ въ г. Токіо. Отъ этой главной линіи идутъ въ сторону
вѣтви, соединяющія большинство внутреннихъ городовъ, а отъ Токіо
рельсовый путь идетъ къ сѣверу. Отъ Симоносеки до Токіо ѣзды
86 часовъ, а всего отъ Нагасаки—двое сутокъ, т. е. въ два раза
скорѣе, чѣмъ на пароходѣ.

Отправляясь по желѣзной дорогѣ изъ Нагасакъ, можно взять
билетъ до Токіо, который имѣетъ силу въ теченіе десяти сутокъ.
Линія проходитъ по населеннѣйшей мѣстности. Станціи очень часты,
Пристань въ Кобе.
и каждая станція—населенный пунктъ, городокъ пли деревня. Такъ,
напр., отъ Кобе до Токіо на разстояніи 570 верстъ — 85 станцій.
Удобство сообщенія, скорость и дешевизна переѣзда вызываютъ
сильное передвиженіе поселянъ. На каждой станціи одни сходятъ,
другіе садятся. Вагопы не пустуютъ. Вокзалы переполнены публи-
кой. Поѣзда стоятъ па станціяхъ по одной—двѣ минуты. Остановки
въ 10 минутъ — рѣдкость. На главныхъ станціяхъ публику за двѣ
минуты до отхода поѣзда выпускаютъ изъ вокзала на платформу.

Когда я попалъ «первые на вокзалъ въ Нагасакахъ, то ужас-
нулся той массѣ публики, которая была здѣсь. Какъ тутъ добиться
билета въ кассѣ? Какъ добиться мѣста въ вагонѣ, когда за двѣ
минуты до отхода поѣзда только позволяютъ садиться? А если къ
атому прибавить сдачу багажа, ночпое время, незнаніе мѣстнаго
языка и проч., то было надъ чѣмъ призадуматься и растеряться.

На дѣлѣ же оказалось, что такой страхъ можетъ испытывать
только пріѣзжій. Не хотите здѣсь сами исполнить все необходимое,
дайте первому лопавшемуся носильщику (въ формѣ, съ нумеромъ)
деньги, и онъ купить билетъ, сдастъ багажъ и проводить въ ва-
гонъ. Дайте ему Ю сенъ (10 кои.), и онъ будетъ искренне благо-
даренъ. Если вы можете назвать станціи», куда ѣдете, и объяснить
хотя бы пальцами, какого класса нуженъ вамъ билетъ, — этого со-
вершенно достаточно, чтобы вы сами лично взяли безъ всякаго
промедленія билетъ, сдали багажъ и попали именно въ тотъ поѣздъ,
какой вамъ нуженъ.

За всѣ свои переѣзды я ни разу не видѣлъ ни на большихъ
вокзалахъ, ни на маленькихъ станціяхъ никакой суеты, шума, бра-
ни, споровъ. Сотни, тысячи людей спокойно брали билеты, успѣвали
во-время сдать багажъ, занимали безъ спора въ вагонѣ свое мѣсто.
Случалось, что въ вагонѣ дѣлалось просторнѣе и кое-кто, особенно
ночью, укладывался спать. На какой-нибудь станціи входятъ пас-
сажиры. Если спящій занимаетъ лишнее мѣсто, къ нему подходятъ,
тронутъ пальцемъ, и онъ сейчасъ же поднимается и освобождаетъ
мѣсто. Такое сознаніе своихъ правъ и обязанностей у японца меня
просто поражало. И такое сознаніе я встрѣчалъ не только среди
высшихъ классовъ. Въ вагонахъ третьяго класса тотъ же порядокъ,
то же отсутствіе нарушеній, споровъ и т. п. Каждому имѣется
мѣсто, никто не валяется на полу, не торчитъ за неимѣніемъ мѣста
въ проходѣ или на площадкѣ вагона. Начиная съ поѣздной прислуги
до старшаго агента дороги, всѣ считаютъ себя существующими для
публики, а не наоборотъ, и стараются возможно точнѣе и внима-
тельнѣе выполнить и удовлетворить требованія публики.
Желѣзныя дороги въ Японіи—узкоколейныя. Вагоны—въ родѣ
коночныхъ, но только длинные. Вагоны содержатся чисто, большею
частью освѣщаются электричествомъ. Мѣста для публики располо-
жены вдоль, иногда поперекъ вагона, Встрѣчаются вагоны, въ ко-
торыхъ каждое мѣсто отдѣлено ручкой отъ сосѣдняго, такъ что
тутъ не сядешь сразу на два мѣста. Въ нѣкоторыхъ поѣздахъ (ех-
ргезз) имѣются спальные вагоны и столовые. Но японцы мало поль-
зуются этими удобствами. Большею частью въ вагонахъ перваго
класса и въ спальныхъ ѣздятъ европейцы. Японцы—народъ береж-
ливый, да и къ тому же большинство совершаетъ короткіе пере-
ѣзды. Рѣдко кто ѣдетъ съ конца въ конецъ линіи. ’На станціяхъ
и вокзалахъ (кромѣ крупныхъ городовъ—Кобе, Кіото, Токіо, Іоко-
гама) нѣтъ буфетовъ, взамѣнъ ихъ на каждой станціи появляется
масса разносчиковъ съ лакомствами, чаемъ, напитками и съ цѣ-
лыми японскими обѣдами. Все зто стоитъ дешево и приспособлено
къ дорожному въ вагонѣ употребленію. За три сена вы получаете
совершенно новый глиняный чайникъ съ завареннымъ чаемъ н та-
кую же чашечку. Когда чай выпитъ, чайникъ выбрасывается за
окно. На мое удивленіе такою дешевизной, мнѣ сдѣлали такой
разсчетъ: чайникъ и чашка стоятъ I1/, сена, кипятокъ и чай —
*/' сена, слѣдовательно, продавецъ (обыкновенно мальчикъ) зараба-
тываетъ одинъ сенъ. Принимая во вниманіе большое движеніе,
легко заработать въ сутки 10—15 сенъ, что считается здѣсь очень
хорошимъ заработкомъ даже и не для малолѣтка. Въ особой дере-
вянной коробочкѣ сложенъ цѣлый обѣдъ для японца, и все это сто-
итъ 12—15 сенъ. Изъ напитковъ въ большомъ употребленіи пиво.

Однажды я попалъ на поѣздъ ехргез? съ вагономъ - столовой.
Часовъ въ 11 утра мы отправились завтракать. Кухня англійская.
Бифштексы, ростбифы въ меню преобладаютъ. Дороже 12-ти кои.
за порцію нѣтъ. Но порціи оказались такъ малы, что прпшлось
заказывать по двѣ — три сразу. Когда же я потребовалъ курицу
цѣликомъ, то прислуга изумилась и не рѣшалась выполнять такое
невѣроятное требованіе. Для провѣрки дѣйствительности такого за-
каза явился буфетчикъ, и даже выбѣжалъ изъ кухни самъ поваръ.
Никакъ опи не могли себѣ представить, чтобы можно было требо-
вать цѣлую курицу. Позвали изъ вагона переводчика, который под-
твердилъ, что я прошу подать цѣлую курицу вареную и заплачу
за нее, сколько потребуютъ. Развели руками японцы, покачати го-
ловой и принесли мнѣ разрѣзанную холодную курицу, далеко не
цѣлую, и взяли за нее какъ за шесть порцій. Кромѣ того хлѣбъ
къ порціямъ не подается, такъ какъ многіе ѣдятъ безъ хлѣба. Же-
лающему же подаютъ ломтикъ крупичатаго хлѣба съ ХД фунта,
который стоитъ 4 кои. Этихъ ломтиковъ хлѣба тоже пришлось, къ
ужасу японцевъ, подавать по нѣскольку разъ. Среди насъ былъ
русскій офицеръ, который то-и-дѣло требовалъ «рап» (хлѣбъ). На-
конецъ, лакею надоѣло, и офицеру торжественно поставили на столъ
тарелку, наполненную хлѣбомъ. Нашъ завтракъ произвелъ сенсацію.
Всѣ удивлялись нашему обжорству. Позавтракавши, мы ушли по
своимъ мѣстамъ: къ 6-ти часамъ вечера снова сошлись въ столо-
вую, чтобы пообѣдать. Но тутъ намъ объявили, что мы за завтра-
комъ съѣли весь запасъ, какой былъ заготовленъ для поѣзда. Кромѣ
англійскаго супа (проще сказать, какая-то мутная бурда) и варе-
наго риса, ничего не осталось. При этомъ японцы удивлялись, не-
ужели мы хотимъ еще ѣсть.

Желѣзнодорожная линія Токаібо тянется вдоль южнаго берега о.
Ниппона въ два пути, выстроена прекрасно, мосты небольшіе, такъ
какъ рѣки узки, подъемовъ большихъ нѣтъ, но за-то масса тунелей.
У каждаго вагона имѣется аккумуляторъ, и днемъ цри проходѣ
туннеля вагонъ освѣщается.

Японія (кромѣ сѣверной окраины, которой я не видѣлъ) пред-
ставляетъ страну въ общемъ гористую и холмистую. Холмы, горы,
вулканы покрыты густыми лѣсами. Масса горныхъ озеръ, водопа-
довъ, горныхъ рѣчекъ и каскадовъ, живописныя долины и ущелья.
Берега изрѣзаны причудливыми заливами и изобилуютъ хорошими
бухтами. Прекрасный морской климатъ, разнообразіе и богатство
лѣсныхъ породъ, идущихъ на постройку домовъ и судовъ, тучная
почва, обиліе воды, богатство морей, изобилующихъ рыбой, молюс-
ками. водорослями и морскою капустой, обиліе полезныхъ ископае-
мыхъ,—все это дѣлаетъ страну прелестнѣйшимъ уголкомъ земного
шара. Японецъ любитъ свою страну до безумія: надо думать, что
большинству здѣсь живется весело.

Японцевъ называютъ «макаками» за ихъ подражаніе, за пере-
ниманіе ими всего европейскаго. Но развѣ можно осуждать чело-
вѣка за то, что онъ понялъ преимущества цивилизаціи. Перенимая
у европейцевъ все лучшее, все пригодное для своей страны, японцы
успѣли въ теченіе какихъ-нибудь 80-ти лѣтъ превратиться въ про-
свѣщенную націю. Присматриваясь къ европейцамъ, японцы нашли
для себя образецъ, которому рѣшили слѣдовать при устройствѣ
своей страны,—въ англійской націи. Подобно англичанину японецъ
упоренъ въ преслѣдованіи своихъ цѣлей, хладнокровенъ, обладаетъ
твердымъ сознаніемъ своего достоинства. Попробуйте съ японцемъ,
будь то простолюдинъ, обращаться высокомѣрно или начните кри-
чать на него, бранить. Онъ васъ тотчасъ остановить и: съ достоин-
ствомъ заявитъ, что «японецъ—не китаецъ».

Промышленность Японіи сильно развита. Ручное производство
и кустарная система еще до сихъ поръ держатся, хотя фабричное
производство начинаетъ все болѣе и болѣе расширяться. Извѣстныя
всему міру фарфоровыя, лакированныя пзъ дерева и металлическія
издѣлія, шелковыя ткани и вышивки,— все это производится до
сихъ поръ главнымъ образомъ ручнымъ способомъ на безчислен-
ныхъ фабрикахъ, а частью и кустарями. Вышиваніемъ по шелку
заняты не женщины, а мужчины. Заводы желѣзодѣлательные, ли-
тейные, стеклянные, пивоваренные, писчебумажныя, прядильныя и
другія фабрики все болѣе и болѣе захватываютъ районъ, центромъ
котораго въ настоящее время служитъ городъ Осака.

Городъ Осака расположенъ при устьѣ р. Іодогавы, вытекаю-
щей изъ озера Бпва, лежащаго къ сѣверо-востоку отъ Осаки на
высотѣ 350 фут. Длиной это озеро 55 верстъ при ширинѣ 18 верстъ.
Каналами и рѣками, вытекающими изъ него, озеро соединяется съ
осакской бухтой. Существуетъ преданіе, что во время землетрясенія,
бывшаго за три вѣка до Р. X., образовалось озеро Бпва н гора
Фудяса, высотою 14,000 футовъ надъ уровнемъ моря.

Прелестный уголокъ представляетъ изъ себя озеро со своими
окрестностями. Масса замковъ, старинныхъ храмовъ. На берегу
этого озера расположенъ гор. Оцзу, куда туристы ѣздятъ, чтобы
полюбоваться красотами природы. Недалеко отъ Оцзу, въ одномъ
узкомъ перехватѣ озера, перекинутъ мостъ. Мостъ этотъ состоитъ
изъ двухъ частей, соединенныхъ небольшимъ островкомъ. Длина
обѣихъ частей моста версты полторы.

Рѣчка Іодогава, не доходя до Осаки, разбивается на два ру-
кава. Пространство, занимаемое городомъ, ровное, низменное, изрѣ-
зано по всѣмъ направленіямъ каналами. Выходы изъ этихъ кана-
ловъ проведены во дворы обывателей, такъ что можно у себя во
дворѣ сѣсть въ ледку и отправиться въ городъ куда угодно по ка-
наламъ, какъ по улицѣ. Каналы облицованы камнемъ и имѣютъ
набережныя. Движеніе по каналамъ немногимъ меньше, чѣмъ по
улицамъ. Барки, лодки, небольшіе пароходы, катера безпрестанно
снуютъ по всѣмъ направленіямъ.

Осака,—японская Венеція,—городъ древній.

Осака отстоитъ отъ Кіото часа па полтора ѣзды по желѣзной
дорогѣ. Жителей насчитывается около 500 тысячъ. Оживленіе, какъ
въ. ульѣ. Иа нѣкоторыхъ улицахъ такое движеніе, что рикшамъ не
разрѣшается ѣздить. Самая главная, самая оживленная улица, осо-
бенно красивая прп ночномъ освѣщеніи, тянется вдоль набережной
канала Дотомбери. Помимо роскошныхъ богатыхъ храмовъ, буддій-
скихъ и ішінтопскихъ. въ Осакѣ достоинъ вниманія коммерческій
музей, гдѣ выставлены всѣ произведенія японской промышленности.
Существующій здѣсь обширный монетный дворъ занимаетъ громад-
ный участокъ, окруженный каналами, садами. Постройки европей-
скія, изящной архитектуры, солидны. Доступъ публикѣ свободный
въ отдѣленіе для чеканки монеты. Черезъ стеклянную стѣну видна
вся процедура чеканки. Нагрѣтый штыкъ серебра поступаетъ въ

Іенъ. Японская серебряная
монета.

станокъ, откуда выходитъ уже полосою над-
лежащей ширины и толщины при длинѣ съ
аршинъ. Затѣмъ полоса поступаетъ въ дру-
гой станокъ, гдѣ выбиваются изъ нея круж-
ки. которые поступаютъ въ слѣдующій
аппаратъ, отеуда уже выходятъ отчеканен-
ной монетой. Далѣе идетъ счетъ, взвѣши-
ваніе монеты и укупорка ея въ мѣшки. Во
время нашего осмотра чеканилась исклю-
чительно серебряная монета.

Въ окрестностяхъ Осаки много кирпич-
ныхъ и хлопчатобумажныхъ заводовъ. Въ

городкѣ Сакаи, верстахъ въ восьми отъ Осаки, большое производ-
ство ножей, рисовой водки-саки и пудры.

Часъ двадцать минутъ ѣзды по желѣзной дорогѣ отъ г. Оса-

ки—и передъ вами древняя столица Японіи—Кіото. Это, такъ-ска-
зать, Москва Японіи, если считать г. Токіо Петербургомъ. Консер-
ватизмъ, дореформенныя традиціи въ Кіото еще не перевелись. Здѣсь

высшее духовенство хотя и потеряло свою прежнюю силу, но все
еще пытается вліять на населеніе. Однако все болѣе и болѣе раз-
вивающееся въ Японіи просвѣщеніе является сильнымъ противо-
дѣйствіемъ стремленіямъ духовенства. Обрядность все менѣе и ме-
нѣе уважается, и авторитетность жрецовъ чаще и чаще подвер-
гается критикѣ; многочисленные храмы, завладѣвшіе раньше луч-
шими и богатѣйшими мѣстами, все болѣе и болѣе теряютъ въ гла-
захъ народа значеніе таинственной святыни и понемногу превра-
щаются въ памятники почтенной старины.

Цѣлыя толпы народа можно видѣть ежедневно въ храмахъ, въ
священныхъ рощахъ. Мужчины, женщины, дѣти ходятъ, осматри-
ваютъ былое величіе. Это вовсе не богомольны, не пилигримы.
Это—гуляющая публика, наслаждающаяся природой среди роскошныхъ
парковъ. Масса чайныхъ домиковъ, палатокъ съ продажей пряностей
и напитковъ, бездѣлушекъ и лакомствъ превратили храмы п рощи
въ мѣста для прогулокъ и отдохновенія.

Даже священный колоколъ при храмѣ Діонъ-инъ, звонъ кото-
раго слышенъ всему городу и ранѣе повергалъ вѣрующихъ въ мо-
литвенное настроеніе, нынѣ потерялъ свое священное значеніе.
Каждый, кто заплатитъ одну копейку, имѣетъ право раскачать та-
ранъ (у колоколовъ языка нѣтъ, а снаружи устроенъ подвѣшенный
таранъ) и ударить въ колоколъ одинъ разъ. Понятно, что ври та-
кихъ условіяхъ звонъ перестаетъ быть призывомъ къ молитвѣ п
къ благочестію. Хотя и теперь бонзы появляются въ пышной одеждѣ
и съ помпой, но публика смотритъ на выходы этого рода какъ на
уличную процессію. которыя такъ распространены въ городахъ
Японіи.

Не такъ давно Кіото былъ
главной резиденціей духовной
главы государства — микадо,
который былъ недоступенъ
л и де з р ѣи і ю обыкновеннаго
смертнаго. Правитель страны
отождествлялся съ высшимъ
божествомъ, хотя и былъ въ
сущности безсиленъ. Микадо
царствовалъ, но не управ-
лялъ. Земной богъ, верховная
власть въ странѣ, не имѣлъ
своей воли и былъ орудіемъ
ду ховенств аи сіогуновъ, управ-
лявшихъ фактически государ-
ствомъ. Резиденція этихъ пра-
вителей была въ г. Токіо.

Тридцать слишкомъ лѣтъ
тому назадъ эта система рух-
нула. Послѣ многихъ крово-
пролитій микадо, безгласный,
безвольный, превращенъ въ
настоящаго правителя, сіогу-

Япопскій императоръ.

вы пали, и г. Токіо сдѣлался столицей имперіи. Микадо оставилъ
свою царственную темницу въ Кіото и поселился въ император-
скомъ дворцѣ въ Токіо. Въ настоящее время въ Кіото считается
до ООО тыс. населенія. Городъ занимаетъ обширное пространство,
вымощенъ. Освѣщеніе — газовое и электрическое. Дома громадные.
каменные. Электрическій трамвай, водопроводъ. Масса учебныхъ за-
веденій, музей изящныхъ искусствъ, университетъ. Роскошные отели,
театры, магазины и масса фабрикъ фарфоровыхъ, металлическихъ
издѣлій, вышивокъ по шелку и другихъ. Иностранныя миссіи со
своими церквами, а нынче строится и православная церковь.

Кольцомъ охватываютъ городъ роскошныя рощи съ массой хра-
мовъ, пагодъ, монастырей. Громадное пространство занимаютъ преж-
ніе дворцы микадо и его виллы. Изъ болѣе замѣчательныхъ свя-
тынь назову храмъ богинѣ милосердія Кл ановъ, называемой «Санъ-
/ку-сянгенъ» т.-е. 3333. Это—длинная галлерея, въ которой терра-
сами установлено 3333 статуи богини Куалонъ. Каждая статуя
имѣетъ шесть головъ и тысячу рукъ. Ни одна изъ этихъ статуй
не имѣетъ другой себѣ подобной. Это эмблема, насколько обширно
и разнообразно можетъ быть милосеріс. Главный монастырь Кинка-
кужи, резиденція главы духовенства Нинл Хоогванжи, громадная
деревянная статуя будды—Дайбупу и пятиэтажная пагода «Ясака
Джинжа» тоже достойны вниманія.

Иностранцевъ въ Кіото сравнительно съ портовыми городами
мало. А потому, если иностранецъ очутится на улицѣ мѣшкомъ, то
его начинаетъ окружать сначала толпа дѣтей, къ дѣтямъ присоеди-
няются взрослые, и толпа все растетъ и растетъ, ни на минуту не
умолкая и пристально разсматривая чужеземца. Никакихъ оскорбле-
ній, толчковъ или чего-либо враждебнаго толпа, впрочемъ, не про-
являетъ. Вы видите на лицахъ лишь любопытство. Иногда появ-
ляется вѣжливый полисменъ, дѣлаетъ вамъ подъ козырекъ и про-
ситъ толпу разойтись.

77. Надинъ.

Токіо.

Токіо — главный центръ умственной и политической жизни
Японіи.

Въ ряду японскихъ портовъ, открытыхъ для иностранцевъ и
иностранной торговли, столица Японіи занимаетъ безспорно особое
положеніе, что невольно бросается въ глаза уже съ перваго взгляда.

Токіо — наиболѣе японскій городъ изъ всѣхъ, какія я до сего
времени видѣлъ. Европейское вліяніе совсѣмъ незамѣтно въ этомъ
огромномъ центрѣ, насчитывающемъ у себя свыше полутора милліо-
новъ жителей и превосходящемъ своей территоріей Лондонъ, Москву,
Нью Лоркъ и всѣ прочіе главные города міра, кромѣ развѣ Пекина.
Европейцы ютятся здѣсь всего лишь въ двухъ-трехъ кварталахъ.
Здѣсь помѣщается нѣсколько отелей, дома и зданія дипломатиче-
скихъ агентовъ и дома, принадлежащіе небольшой колонія европей-
скихъ коммерсантовъ.

За исключеніемъ незначительнаго количества построекъ евро-
пейской архитектуры, принадлежащихъ высшимъ правительственнымъ
учрежденіямъ страны: университету, русской православной миссіи,
и др.. нѣтъ ни одного европейскаго зданія на всемъ необъятномъ
пространствѣ, занимаемомъ японской столицей.

Построенный уже нѣсколько вѣковъ тому назадъ и будучи уже
давно однимъ изъ главныхъ центровъ страны, Токіо и понынѣ со-
хранилъ свою первоначальную физіономію, мало измѣнившись за
послѣдніе годы реформъ и преобразованій.

Онъ состоитъ изъ трехъ частей, изъ которыхъ каждая отли-
чается рѣзкими и характерными особенностями.

Центръ города занимаетъ дворецъ императора. Онъ стоить на
возвышенномъ мѣстѣ, среди густого и обширнаго парка, окружен-
наго обсаженной елями высокой гранитной стѣной, почти верти-
кально спускающейся книзу. Все это мѣсто отдѣляется отъ прочаго
города широкимъ рвомъ, наполненнымъ водою, и обширными площа-
дями, окружающими стѣны, которыя напоминаютъ кремлевскія стѣны
въ Москвѣ. Во дворецъ ведутъ нѣсколько высокихъ гранитныхъ и
чугунныхъ мостовъ, но проникнуть туда постороннимъ лицамъ нельзя:
тяжелыя, массивныя двери охраняются часовыми.

На площади, окружающей дворъ итератора, находятся зданія
министерствъ: здѣсь же помѣщаются нѣкоторыя иностранныя по-
сольства и строятся уже дома европейской архитектуры. Далыпе
начинается уже собственно городъ, тѣснымъ кольцомъ окружающій
всю эту площадь и императорскій дворъ. Здѣсь видны только по-
чернѣвшіе, покосившіеся миніатюрные домики японской постройки,
крошечные садики, узенькія улицы и запутанные переулки.

Торговая часть Токіо тянется дальше къ востоку. Тутъ ужъ
и улицы шире, и дома красивѣе. Есть даже постройки съ изящной
японской рѣзьбой, раскрашенныя и покрытыя глазурью разныхъ
цвѣтовъ и оттѣнковъ.

Когда подъѣзжаешь къ Токіо съ юга (изъ Іокогамы) по желѣзной
По Дальнему Востоку,	10
дорогѣ, то послѣ непродолжительныхъ блужданій изъ переулка въ
переулокъ, съ моста на мостъ, попадешь скоро въ главную улицу
этой части города, называемую «Джииза».

Кто не былъ здѣсь, тому трудно представить себѣ, что такое
Джииза,—этотъ Невскій японской столицы.

На десятки версть тянется прямая, какъ стрѣла, широкая
улица, — одна изъ самыхъ широкихъ въ Токіо, — окаймленная по
бокамъ двумя стройными рядами зеленыхъ деревьевъ, образующихъ
вмѣстѣ съ рядами густо примыкающихъ другъ къ другу деревян-
ныхъ двухъэтажныхъ домовъ гигантскія аллеи на всемъ протяженіи,
пока видитъ глазъ. Тротуары и вся улица заняты толпами пѣше-
ходовъ, придающихъ необыкновенно оживленный и праздничный
видъ всей улицѣ.

Всѣ зданія заняты лавками. Разноцвѣтныя холщевыя вывѣски,
драпирующія обѣ стороны улицы на всемъ ея протяженіи, служатъ
очень красивымъ наряднымъ уборомъ для «Джинзы», и. пока но
присмотришься къ нимъ, кажется, будто весь городъ расцвѣченъ
десятками тысячъ флаговъ.

По срединѣ улицы проложены рельсы конно-желѣзной дороги,
но и самые вагоны разукрашены яркими красками и пе портятъ
всей этой пестрой и яркой картины.

На всемъ своемъ протяженіи «Джииза», какъ и прочія улицы
Токіо, пересѣкается каналами. Ихъ здѣсь такъ много, что Токіо
давно уже заслужилъ названіе японской Венеціи. Плоскодонные
сампаны и джонки, въ изобиліи снующіе по городу по узкимъ ка-
наламъ, пересѣкаютъ оживленную улицу и придаютъ ей своеобраз-
ный видъ. Что особенно отличаетъ Токіо отъ всѣхъ прочихъ япон-
скихъ городовъ, такъ это массы солдатъ и военныхъ, снующихъ
по улицамъ.

Почти каждыя пятъ минутъ слышится гдѣ-нибудь звукъ пол-
ковой трубы. Вооруженные ординарцы вѣчно гарцуютъ на лошади,
отряды молодыхъ солдатъ и новобранцевъ въ бѣлыхъ лѣтнихъ ко-
стюмахъ и въ плоскихъ, нѣмецкой формы, военныхъ фуражкахъ
съ красными или желтыми оиолыптками такъ и мелькаютъ передъ
глазами.

Въ европейской военной формѣ японцы далеко не выглядятъ
такими мелкими, сухопарыми и тщедушными, какими они кажутся
въ своихъ киримонахъ. Въ концѣ «Джинзы», — вѣрнѣе, въ концѣ
всего этого моря вывѣсокъ, лавокъ, людей и деревьевъ, — протя-
нулся базаръ и различные рынки.
Я видѣлъ японскіе рынки въ Нагасаки, Іокогамѣ и Кобе, но
лііічто не сравнится съ токіоскими рынками. Лавокъ, лотковъ, про-
давщицъ, продавцовъ здѣсь такъ много (ихъ считаютъ десятками
тысячъ), что становится просто непонятнымъ, гдѣ берутся покупа-
тели для вссй этой массы продуктовъ и товаровъ, переполняющихъ
лавки и лотки сверху донизу. А, между тѣмъ, здѣсь торгуютъ не
только въ лавкахъ, но не упускаютъ ни одного свободнаго мѣста,
гдѣ бы можно было торговать. Даже по краямъ тротуаровъ (какъ
и на «Джинзѣ») вплотную сидятъ продавцы съ лотками мелкихъ
галантерейныхъ товаровъ, и приходится проходить буквально цѣлыя
версты между шпалерами этихъ уличныхъ продавцовъ.

Особенно любопытны базары. Рыбный базаръ—одинъ изъ са-
мыхъ большихъ и оживленныхъ. Это какой-то океанъ лавокъ, лот-
ковъ и ларей, среди которыхъ неустанно снуютъ огромныя массы
народа. Когда съ наступленіемъ вечера вся «Джинза», рынки и
лавки освѣщаются разноцвѣтными бумажными японскими фонари-
ками, то вся эта часть города принимаетъ сказочный видъ. Ничего
подобнаго нельзя встрѣтить, конечно, ни въ одномъ европейскомъ
городѣ. Улицы точно залиты моремъ пестрыхъ огпей. придающихъ
фантастическій оттѣнокъ городу, стройнымъ рядамъ лавокъ и до-
мовъ. деревьямъ и этимъ толпамъ малорослыхъ людей.

За послѣднія двадцать пять лѣтъ Японія сдѣлала большіе успѣхи
въ развитіи мануфактурной промышленности, и въ Осакѣ, напри-
мѣръ, насчитывается уже болѣе сорока фабрикъ, снабженныхъ но-
вѣйшими европейскими машинами и механическими приспособленіями.
Интересы туземной промышленности принимаются очень близко къ
сердцу правительствомъ, которое не щадитъ усилій и издержекъ
для ея развитія. Въ Осакѣ устроенъ даже правительствомъ роскош-
ный музей, въ которомъ выставляются всѣ лучшія и новѣйшія
европейскія (англійскія) произведенія, машины, аппараты и пр.,
которымъ рекомендуется подражать.

Д. Шрейдеръ.
религія японцевъ.

;ід>евняя коренная религія японцевъ называется шиито. Черезъ
нѣсколько вѣковъ послѣ Рождества Христова вторгся въ Японію
буддизмъ; обѣ религіи перемѣшались, и въ цѣлости не осталась ни
та, ни друтая. Теперь очень трудно разобраться, чтб болѣе пре-
обладаетъ: буддизмъ или шинтоизмъ, — потому что одни храмы по-
наружности и по внутреннему устройству скорѣе буддійскіе, а дру-
гіе сохраняютъ скорѣе физіономію храмовъ древней религіи.

По религіи шинто японцы поклоняются своимъ предкамъ и
•боготворятъ микадо и легендарныхъ героевъ. Богопочитаніе выдаю-
щихся силъ природы развито въ высшей степени. Эта религія не'
допускаетъ ни идоловъ, ни образовъ. Ихъ святыни только зеркало
и чохей, т. е. висящіе на бамбуковой палкѣ священные лоскуты
бѣлой бумаги съ надписями. Въ этой религіи нѣтъ никакихъ нрав-
ственныхъ законовъ, а всѣ люди должны подражать своимъ боже-
ственнымъ предкамъ и чистотой жизни доказывать свое происхож-
деніе отъ нихъ.

Всякая благодарность богамъ, прошеніе, раскаяніе и восхвале-
ніе приносятся въ молитвахъ. Во время молитвы руки обыкновенно'
складываются вмѣстѣ, молящійся становится на колѣни и голову
опускаетъ на грудь. Молитва произносится мысленно, причемъ не
шевелятъ губами. Въ храмъ обыкновенно не входятъ, а становятся
передъ нимъ и дергаютъ за шнурокъ, привязанный къ бубенчикуѵ
называемому по-японски гонгъ. Этимъ звонкомъ молящійся обраща-
етъ на себя вниманіе бога. Прежде чѣмъ начать молиться, всякій
долженъ вымыть руки и выполоскать ротъ священной водой. Вода
всегда находится въ каменныхъ сосудахъ около храма.

Вотъ коротенькая молитва изъ множества другихъ. Я привожу
ее, какъ очень характерную:

«О. Господи! обитающій на самыхъ высокихъ небесахъ, ты еси
божество по существу и по разуму, ты склоненъ прощать за вины,,
избавь насъ отъ непристойностей и очисти отъ нечистотъ. Боги!
подставьте ваше ухо и выслушайте наши просьбы)).

Жертвы богамъ приносятся въ бѣлыхъ одеждахъ и съ большою
торжественностью. Жертвоприношенія состоятъ изъ фруктовъ, овощей.,
смотря по времени года, рыбы и дичи. Ночью эти приношенія уби-
раются и становятся собственностью священнослужителей. которые
въ религіи шинто называются каннупіи, т. е. храмохрапители.

Библія религіи шинто называется кожики, она полна разска-
зовъ о дѣяніяхъ боговъ, но въ ней пѣтъ никакихъ наставленій и
правилъ, какъ вести свою жизнь. Когда появился въ Японіи послѣ
проникновенія буддизма проповѣдникъ, по имени Мотоори, желавшій
возстановить религію шинто въ чистотѣ, то онъ говорилъ, что только
для китайцевъ необходимо писать наставленіе въ жизни, потому что
они народъ падшій: японцы же происходятъ отъ боговъ, и имъ нѣтъ
нужды въ этомъ: подражай только своимъ предкамъ. Долгъ хоро-
шаго японца состоитъ въ полномъ повиновеніи микадо, не спрашивая
себя, дурны или хороши поступки и распоряженія его.

Буддійскіе храмы изобилуютъ идолами, и въ честь каждаго
изъ нихъ ежегодно даются торжественныя празднества. Эти празд-
нества уже мало имѣютъ общаго съ догматами обѣихъ религій, смѣ-
шеніе которыхъ сбило съ толку японцевъ, и они главное свое вни-
маніе обратили на внѣшнее исполненіе обрядовъ и церемоній, а не
на суть нравственнаго ученія.

Празднества состоятъ изъ шумной процессіи въ той части го-
рода, которая устраиваетъ его. Не проходитъ положительно недѣли,
чтобы въ какомъ-нибудь углу города не слышатся звукъ японскаго
била или тамъ-таиа и крики, которые предупреждаютъ о прибли-
женіи такой процессіи. По всему пути, гдѣ должна пройти цере-
монія, всѣ дома украшены разноцвѣтными матеріями, дѣти одѣлась
въ свои самыя лучшія пестрыя кимопо, вымазали лица мукой и
съ нетерпѣніемъ, ждутъ появленія процессіи, которая приближается
медленно, проходя одну за другой тріумфальныя арки, поставленныя
на ея пути.

Но вотъ шествіе показалось: впереди всего на длинныхъ ше-
стахъ несутъ флаги и щиты съ изреченіями изъ священнаго писа-
нія; затѣмъ идетъ толпа рыболововъ въ особыхъ костюмахъ, они
играютъ на семсинахъ, бьютъ неистово въ тамъ-тамъ, производя
вообще адскій шумъ; далѣе идутъ два начальника процессіи, они
вооружены желѣзными палками съ кольцами на концѣ и быоть
ими о землю, а иногда и зѣвакъ, мѣшающихъ свободному проходу
процессіи. Наконецъ, показывается громадная колесница, запряженная
четырьмя быками и множествомъ добровольныхъ участниковъ изъ
черни. Бея эта колесница пышно украшена всевозможными мор-
скими растеніями, среди которыхъ торчатъ бритыя головы бонзъ;
•они положительно орутъ разныя изреченія и молитвы. Надъ ихъ
головами возвышается громадная фигура самого Нептуна-Джебитсу:
это колоссальный идолъ съ размалеванной рожей. За идоломъ слѣ-
дуетъ маленькій передвижной театръ, гдѣ играютъ дѣти. Вторая
колесница везетъ бога вѣтровъ, за ней слѣдуетъ еще театръ и т. д.г
и т. д.,—и безъ конца почти тянется эта церемонія. Каждый ботъ
везетъ съ собой жаровню и кушанья.

Не меньшій интересъ представляютъ собото и храмовые празд-
ники. Буквально невозможно достаточно вѣрно передать то впеча-
тлѣніе. которое охватываетъ васъ, и описать все то, что тамъ про-
исходитъ. Это не что-нибудь религіозное, а колоссальное народное
гуляніе. Многотысячная пестрая толпа съ ранняго утра тянется
по улицамъ къ тому храму, гдѣ праздникъ. Не думайте, что мо-
литва и вѣра движетъ этою массою: нѣтъ, она идетъ веселиться—
и такъ, чтобы забыть обо всемъ остальномъ мірѣ.

На обширномъ пространствѣ вокругъ храма колоссальная яр-
марка: здѣсь раскинуты палатки, столы и лотки съ лакомствами^
игрушками, бездѣлушками и нарядами; тамъ и тутъ разбросаны
балаганчики съ фокусниками, акробатами, лотереей и прохладитель-
ными налитками.—словомъ, кто бывалъ въ Петербургѣ на балага-
нахъ на Марсовомъ полѣ, тотъ можетъ себѣ представить кое-что-
похожее; только въ Японіи все это гораздо шире, многолюднѣе, и
забавляется здѣсь съ гораздо большимъ увлеченіемъ и безпечностью.

Рядомъ съ фасадомъ храма выстроены огромные бараки, и въ
нихъ помѣщены гигантскихъ размѣровъ идолы; очевидно, эти грубыя
безобразныя фигуры не могутъ располагать къ молитвѣ, а пред-
ставляютъ собою только диковинное зрѣлище. Но представьте мое
удивленіе, когда одинъ изъ этихъ колоссовъ началъ вдругъ раздви-
гать ноги, пузо его раскрылось — и тамъ оказался цѣлый балетъ,
оркестръ музыки и хоръ.

На храмовомъ гуляніи выстраивается для черни очень много
временныхъ театровъ, напоминающихъ наши балаганы. Содержаніе
пьесъ преимущественно историческое; играютъ въ древнихъ костю-
махъ, и потому даже для насъ, европейцевъ, эти театры представ-
ляютъ большой интересъ.

Среди такого веселья японцы все-таки не забываютъ иногда и
помолиться богу. Вотъ посмотрите, напримѣръ, какъ цѣлая группа
расфранченныхъ, напудренныхъ и накрашенныхъ мусуме (японскія:
дѣвушки) съ веселыми лицами направляется къ храму. Передъ са-
мымъ входомъ лица ихъ вдругъ дѣлаются серьезными, онѣ опуска-
ются на колѣни, складываютъ руки, опускаютъ головы и произно-
сятъ «Заму амида Бутсу!», т. е. «Спаси насъ великій Будда!»
Помолившись, онѣ отходятъ отъ храма и снова принимаются [за
веселье.

Самый большой праздникъ дается въ честь бога риса, ІІн&ріь
Сама. Это шія принадлежитъ мпоическому лицу, которому исторія
приписываетъ честь открытія какъ самаго риса, такъ и способа его
воздѣлыванія. Инарп-Сама изображается змѣей, стерегущей рисъ.
Такъ какъ рисъ самый необходимый продукта Японіи, т. е. то же,
что у насъ хлѣбъ, то празднества, даваемыя въ честь этого бога,
необыкновенно торжественны. Почти всякая семья, имѣющая хоть
клочекъ рисоваго поля, непремѣнно выстраиваетъ въ честь этого
бога хорошенькій миніатюрный храмъ: а въ извѣстный день второго
въ году мѣсяца пируетъ, шумитъ и веселится въ честь этого бога
вся Японія.

II, П. Азбелевъ,

буддійскія похороны.

Зимою 1891 года, мнѣ представился случай близко видѣть
буддійскія похороны. У одного японскаго доктора, профессора мѣст-
ной медицинской школы, умеръ тесть. Я. вмѣстѣ съ А. А. Сига
и нашимъ консуломъ Г. А. Де-Вол.іаномь, отправилась въ домъ по-
койника. Старикъ умеръ трп дня тому назадъ. По обычаю, тѣло
послѣ смерти обмывается и оставляется лежать 48 часовъ: затѣмъ,
послѣ предварительной панихиды на дому, его кладутъ въ деревян-
ный ящикъ въ сидячемъ положеніи и отправляютъ въ трупо-созші-
гательную печь, находящуюся за городомъ. По сожженіи, пепелъ
помѣщаютъ въ фарфоровую посуду, которую ставятъ затѣмъ въ
чистенькій деревянный ящикъ, имѣющій форму маленькаго домика.
Этотъ-то ящикъ и относятъ на кладбище. Когда я пришла въ домъ,
гдѣ лежалъ прахъ покойника, то нашла уже все готовымъ къ похо-
ронамъ. Зала была уставлена искусственными деревцами съ цвѣ-
тами, прекрасно сдѣланными: особенно хороши были камеліи и
цвѣты лотоса, смотрѣвшіе совсѣмъ живыми. На почетномъ мѣстѣ
комнаты, на столѣ, покрытомъ златотканной парчей я установлен-
номъ цвѣтами, стоялъ ящикъ съ останками; предъ нимъ курились
благовонія. Буддійскій священникъ читалъ молитвы. Хозяинъ былъ
одѣта въ европейскій черный костюмъ; дочь покойника, вдова и
сестра еіх) — въ японскіе сѣрые шелковые кимоно, изъ-подъ кото-
рыхъ виднѣлись бѣлые креповые; на головѣ у каждой — плоская
креповая наколка, приколотая шпилькой (въ Японіи траурнымъ
цвѣтомъ служитъ бѣлый). Лица у всѣхъ были серьезныя, но не
заплаканныя. При нашемъ появленіи, хозяева очень вѣжливо раскла-
нялись съ нами и попросили войти. Я опустилась на колѣни въ
углу комнаты. Ко мнѣ сейчасъ же подошла хозяйка съ чашечкой
зеленаго чая и угощеніями, состоявшими изъ трехъ пряниковъ, бѣ-
лыхъ и розовыхъ, очень красивыхъ на видъ: такія же угощенія
были положены и предъ остальными посѣтителями, которые потомъ
при уходѣ завертывали пряники въ лежавшую тутъ же бумагу и
уносили ихъ домой. Всѣ приходящіе опускались на полъ и раскла-
нивались съ хозяевами, касаясь лбами пола; хозяйка такимъ же
образомъ раскланивалась со всѣми. Затѣмъ, каждый изъ гостей
подходилъ къ остаркамъ покойника, отвѣшивалъ низкій поклонъ,
оставался нѣкоторое время въ такомъ положеніи, шепча молитву,
потомъ зажигалъ свѣчу и отходилъ въ сторону, уступая мѣсто дру-
гому. Выкосъ тѣла послѣдовалъ въ такомъ порядкѣ: сперва вынесли
всѣ цвѣты, потомъ укрѣпили фундаментъ домика, содержавшаго
сосудъ съ пепломъ, на этотъ фундаментъ уставили и увязали самый
сосудъ съ пепломъ, на который надѣли парчевый чехолъ, и, нако-
нецъ. закрыли все сверху домикомъ, точно футляромъ.

Въ домикѣ утомъ —4 полукруглыхъ окна, затянутыхъ внутри
зеленымъ шелковымъ фуляромъ; внутреннія же стѣны его покрыты
золотистой парчей, въ тонъ съ деревомъ. Когда выносили гробъ,
женщины на порогѣ простились съ нимъ, причемъ вдова покойнаго
горько заплакала; по лицу ея обильно текли слезы, но опа не
издала ни одного звука. Передъ воротами дома священники опять
прочитали молитвы, и процессія двинулась къ храму. Впереди несли
нѣчто въ родѣ хоругвей: на длинныхъ шестахъ были прикрѣплены
бѣлыя шелковыя полосы, длиною въ саженъ, шириною около трехъ
четвертей аршина, съ священными буддійскими надписями. Такихъ
хоругвей было, кажется, восемь. Затѣмъ 40 человѣкъ, шедшихъ
попарно, несли цвѣты. За цвѣтами шли священники; ихъ было 9
человѣкъ: 8 шли попарно, а одинъ, старшій, непосредственно пред-
шествовалъ гробу. Гробъ несли кули (японскіе чернорабочіе). Одинъ
кули держалъ надъ нимъ длинный шеста, къ которому были при-
крѣплены вѣтки лотоса и множество бѣлыхъ полотнищъ большихъ
и малыхъ, съ буддійскими изрѣченіями. Тотчасъ за гробомъ шелъ
зять покойнаго докторъ X., весь въ черномъ, съ цилиндромъ на
головѣ, а. за нимъ его знакомые п всѣ воспитанники Нагасакской
медицинской школы, гдѣ докторъ X. состоитъ преподавателемъ. Ни
одной туземной женщины не участвовало въ процессіи: омѣ пріѣхали
въ храмъ послѣ. Передъ воротами храма священники снова читали
молитвы, сопровождавшіяся ударами въ гонги. Эта литія дала время
установитъ цвѣты. Храмъ представлялъ длинную залу, середину
которой занимало возвышеніе для алтаря. Колонны бши всѣ обтя-
нуты красной матеріей; балдахинъ надъ алтаремъ — тоже красный.
Самый алтарь деревянный, рѣзной, золоченый. Изъ цвѣтовъ сдѣлали
цѣлую аллею во всю длину прохода; противъ алтаря поставили на
высокихъ подмосткахъ урпу съ прахомъ покойника, а передъ ней
курильницу съ благовоніями. Между гробомъ и алтаремъ размѣсти-
лись четырехугольникомъ священники, числомъ 22. Всѣ они стояли,
главный же сѣлъ лицомъ къ покойнику и спиной къ алтарю. У
всѣхъ (опять-таки за исключеніемъ главнаго) головы были обна-
жены. Одѣты они въ нѣсколько роскошныхъ шелковыхъ одеждъ.,
вѣроятно, по причинѣ холоднаго времени. Верхняя риза—парчевая,
или же атласная, вышитая цвѣтами. Главный священникъ былъ
въ парчевой красной ризѣ, шитой золотомъ; изъ той же парчевой
ткани былъ сдѣланъ у него высокій, своеобразный головной уборъ.
Ни одинъ костюмъ не походилъ на другой. Всѣ священническія
одежды были самыхъ веселыхъ, свѣтлыхъ тоновъ и оттѣнковъ, и
вообще весь храмъ имѣлъ странно-радостный видъ. По ученію буд-
дистовъ, смерть, какъ освобожденіе человѣка отъ земныхъ страда-
ній, какъ одинъ изъ этаповъ къ достиженію человѣческимъ духомъ
блаженства нирваны; должна считаться радостнымъ явленіемъ, а,
вовсе, не несчастьемъ.

Родственники и знакомые покойника размѣстились такъ, что
по правую сторону усѣлись мужчины, а по лѣвую—женщины. Цер-
ковная служба продолжалась около часа и состояла изъ однообраз-
наго пѣнія и какихъ-то словъ, произносимыхъ въ носъ нараспѣвъ.
По окончаніи службы, одинъ изъ присутствующихъ всталъ и произ-
несъ надгробную рѣчь, которую читалъ по бумагѣ, навернутой на
палку и по мѣрѣ чтенія развертывавшейся. Затѣмъ четыре священ-
ника поочередно благословили покойника. Каждый изъ нихъ подхо-
дилъ къ курильницѣ, натиралъ ладони куревомъ, торжественной
походкой приближался къ гробу и граціознымъ движеніемъ руки,
въ которой находился закрытый вѣеръ, описывалъ надъ гробомъ
два круга; затѣмъ такой же размѣренной походкой возвращался
назадъ и, обратясь лицомъ къ гробу, читалъ молитвы. Главный
священникъ произнесъ слово, сидя на своемъ мѣстѣ, и, кончивъ
говорить, всталъ, подошелъ къ курильницѣ въ сопровожденіи двухъ
мальчиковъ съ обритыми головами (ото — будущіе священники) и
совершилъ благословеніе не вѣеромъ, а длинной кистью изъ бѣлыхъ
конскихъ волосъ. Теперь церковный обрядъ кончился, и началось
прощаніе родныхъ п знакомыхъ. Сначала подошелъ зять покойника
съ своимъ малолѣтнимъ сыномъ; оба насыпали благовоннаго порошку
въ курильницу и отвѣсили нѣсколько земныхъ поклоновъ; затѣмъ
ту же церемонію продѣлали всѣ присутствующіе, за исключеніемъ
женщинъ, Изъ храма гробъ понесли уже безъ всякой помпы на
кладбище, которое помѣщается тутъ же, на склонѣ высокаго холма
за храмомъ. Гробъ провожали зять и внукъ покойнаго и только
одинъ священникъ. Урну съ останками опустили въ яму. положили
сверху камни, засыпали землей, поверхъ которой поставили деревян-
ный домикъ съ цвѣтами, фонарями, съ чашечками рису и рисовой
водки для души умершаго: затѣмъ здѣсь-же помѣстили деревянную
колонну съ надписью; она должна стоятъ, пока не изготовятъ на-
стоящаго каменнаго памятника.

Сожженіе умершихъ, о которомъ я упоминала выше, введено
въ Японіи около 700 года нашей эры вмѣстѣ съ буддизмомъ: хотя
оно ц получило широкое распространеніе, но не вытѣснило собою
древнѣйшаго туземнаго обычая погребенія труповъ въ землѣ,

Прежде какъ трупы, такъ и пепелъ отъ нихъ, хоронились на
городскихъ кладбищахъ, находящихся въ Японіи въ ближайшемъ
сосѣдствѣ съ людскими жилищами; но при нынѣшнемъ правитель-
ствѣ изданъ былъ законъ, позволяющій хоронить на такихъ клад-
бищахъ только пепелъ отъ сожженныхъ тѣлъ, для труповъ же отве-
дены особыя кладбища, вдали отъ жилыхъ мѣстъ,

Л. Л. Черевхова.

Японія прежде и теперь.

Какихъ - нибудь тридцать, тридцать пять лѣтъ тому назадъ
Японія, связанная по рукамъ и ногамъ отжившими законами, ста-
родавними обычаями, нелѣпыми предразсудками и суевѣріями, дѣй-
ствительно коснѣла въ темнотѣ и невѣжествѣ.

Она была тогда совершенно отрѣзана отъ всего остального
міра. Немногіе люди изъ другихъ странъ попадали сюда, да п тѣ,
большей частью, не по своей волѣ. Это были главнымъ образомъ-
моряки, потерпѣвшіе кораблекрушеніе у береговъ Японіи. Но и имъ
долгое время оставаться здѣсь не приходилось, такъ какъ по мѣст-
нымъ законамъ и обычаямъ поселяться въ Японіи чужеземцамъ
было строго воспрещено. Подобно нынѣшнимъ китайцамъ и корей-
цамъ, они не допускали никого внутрь своей страны, и она была
для всѣхъ иноземцевъ совершенно недоступной.

Что касается самихъ японцевъ, то они никуда и никогда не
могли уѣзжать со своихъ острововъ подъ страхомъ жестокаго нака-
занія. А чтобы ихъ какъ-нибудь случайно не занесло въ сосѣднія
страны, они даже не имѣли нрава, по законамъ своей страны,
строить большихъ судовъ, годныхъ для дальняго плаванія.

Сотни и тысячи лѣтъ жили они на своихъ веселыхъ и живо-
писныхъ островахъ, какъ въ обширной тюрьмѣ, совсѣмъ особенною,
замкнутою жизнью. Пуще всего оберегали они себя отъ того, чтобы
пикто пе пропикъ къ нимъ. Какъ яда, какъ страшной болѣзни из-
бѣгали они всего чужого, иноземнаго. Оки свято вѣрили .старин-
ному преданію, предвѣщавшему гибель ихъ родины въ тотъ день,
когда иноземцамъ будетъ открытъ свободный доступъ въ нее.

Въ то время, какъ въ другихъ странахъ жизнь все измѣняла
по своему, и европейцы (англичане, французы, американцы, русскіе),
благодаря своимъ быстроходнымъ паровымъ судамъ, подбирались все
ближе и ближе къ ихъ уединеннымъ островамъ, — японцы долгое
время даже не подозрѣвали .этого. Они не знали никакого другого
языка, кромѣ своего, японскаго, почти не догадывались о существо-
вати другихъ странъ и народовъ, пе знали ничего о томъ, какъ
другіе люди на бѣломъ свѣтѣ живутъ, что изъ себя представляютъ,,
къ чему стремятся, чѣмъ живутъ и дышать, что имъ дала наука
и знаніе.

Впрочемъ, опи даже не желали и боялись знать все это, такъ
какъ старинные предразсудки и вѣками освященные обычаи счи-
тали такую любознательность святотатствомъ.

Къ тому же японцы были очень горды всѣмъ тѣмъ, что они
знали, что было у нихъ своего, чему ихъ научили старыя китайскія
книги *). Они были страшно самолюбивы, ставили себя выше всѣхъ
людей и считали не только невозможнымъ, но даже преступнымъ
чѣмъ-нибудь позаимствоваться или чему-нибудь научиться у другихъ..

*) Языкомъ образованнаго класса въ Японіи до недавняго времени быль кигайскііі

языкъ.
Имъ однако вовсе не хорошо жилось и не привольно, и здра-
вый смыслъ подсказывалъ имъ, что не мѣшаетъ кое-чему научиться
и у другихъ; но этому мѣшали предразсудки и устарѣлые обычаи.

Хуже всего жилось тогда въ Японіи простому народу, который,
какъ и вездѣ, былъ здѣсь самымъ многочисленнымъ. Впрочемъ, не
одно только простонародье переживало тогда тяжелыя времена. По-
ложеніе самого верховнаго владыки японцевъ было немногимъ лучше.
Пожалуй, по сравненію со всѣми подвластными ему подданными —
рабами, онъ былъ наиболѣе несчастный человѣкъ своей земли.
Обладая самою огромною властью, какая только можетъ принадле-
жать на землѣ человѣку, будучи самымъ могущественнымъ лицомъ
въ государствѣ, онъ, въ то же время, болѣе всѣхъ былъ связанъ
предразсудками и менѣе всѣхъ своихъ подданныхъ могъ располагать
своей свободой.

Государственное и общественное устройство Японіи было тогда
таково:

Выше всѣхъ въ государствѣ былъ императоръ или «микадо»,
какъ его называли японцы. По религіознымъ убѣжденіямъ япон-
цевъ, онъ не только помазанникъ Бога, но и его земной потомокъ,
земной Богъ,—праправнукъ, по прямой линіи, верховнаго японскаго
божества, богини солнца Теншіо-дай-,джинъ. Небо было его отцомъ,
земля -матерью, солнце и мѣсяцъ—друзьями. Народъ относился къ
нему съ величайшимъ благоговѣніемъ, какъ къ самому Богу. Къ
нему не только нельзя было прикасаться, но его даже нельзя было
видѣть никому изъ обыкновенныхъ смертныхъ.

Всю свою жизнь онъ, согласно древнему обычаю, проводилъ
внутри дворца, никогда не выходя изъ него и не показываясь ни-
кому изъ своихъ подданныхъ. Среди японцевъ распространено было
даже убѣжденіе, что ихъ микадо цѣлый день неподвижно сидитъ
на тронѣ и смотрятъ глазами въ одну точку. Существовало повѣрье,
что микадо, будучи земнымъ богомъ, никогда не прекращаетъ сво-
ихъ сношеній съ небесными божествами и въ одиннадцатый мѣсяцъ
каждаго года отправляется бесѣдовать съ ними о дѣлахъ своей страны.
Японцы называли даже мѣсто, гдѣ происходили эти собесѣдованія.

Что дѣлалъ микадо въ теченіе цѣлаго года, до сихъ поръ еще
остается неизвѣстнымъ. Во всякомъ случаѣ, государственными дѣ-
лами онъ не занимался. Это было недостойно его, какъ дѣло земное
и потому слишкомъ низменное. Микадо, такимъ образомъ, былъ
верховнымъ владыкой только по имени. Въ дѣйствительности же
власть принадлежала начальнику арміи, котораго называли тайку-
ромь, или сіогуномъ. Должность эта не была наслѣдственной и сіо-
гуиъ каждый разъ назначался и утверждался въ своемъ званіи
микадо. Но это было только пустой формальностью. Микадо былъ
слишкомъ слабъ и слишкомъ далекъ отъ всего внѣшняго міра для
того, чтобы его воля могла что-нибудь значить. II сіогуны всегда,
заставляли его утверждать въ этомъ званіи не только себя самихъ,
но и своихъ наслѣдниковъ еще при своей жизни. Благодаря этому,
на дѣлѣ почти всегда бывало такъ, что власть сіогуна долгое время
переходила изъ рода въ родъ, пока не выдвигался какой-нибудь
смѣльчакъ, который захватывалъ микадо въ свои руки, свергалъ
сіогуна и самъ завладѣвалъ его властью. Это раздвоеніе власти
между микадо и сіогуномъ всегда служило въ Японіи поводомъ для
всякихъ междоусобій и братоубійственныхъ кровопролитныхъ войнъ.

При воцареніи новаго микадо пли сіогуна всегда являлось
много охотниковъ захватить микадо въ свои руки и усѣсться на
мѣсто сіогуна.

Благодаря всему этому, интриги, козни, измѣны и предатель-
ства никогда не прекращались въ Японіи. Борьба за власть, кото-
рая иногда такъ легко давалась при полномъ безсиліи и безправіи
микадо, никогда не прекращалась. Взаимныя подозрѣнія вызывали
суровые, жестокіе законы, суровыя наказанія: въ народѣ развива-
лось много другихъ пороковъ, которые въ конецъ развращали страну,
шпіонство, подглядываніе, доносы и т. под. Всѣми этими средствами
пользовались лица, занимавшія высшія должности, для того чтобы
своевременно знать и во-время уничтожить козни враговъ. Но даже
этого имъ казалось мало. Для того чтобы подольше сохранить за
собой власть, укрѣпиться и обезпечить ее своимъ наслѣдникамъ,
сіогуны начали собирать вокругъ ссбя преданныхъ лицъ, на которыхъ
могли бы положиться въ случаѣ нужды. Такъ какъ сіогуны обладали
огромной властью и играли микадо, какъ пѣшкой, то у нпхъ было,
конечно, не мало средствъ привлечь къ себѣ людей. Они раздавали
большія помѣстья, чины, духовныя мѣста, и мало-по-малу вокругъ
нихъ образовалось большое количество маленькихъ царьковъ, кото-
рыхъ называли тогда дайміосами. Эти дайміосы должны были за
свой счетъ содержать вооруженные отряды и находились въ пол-
номъ подчиненіи у сіогуна вмѣстѣ со всѣми своими войсками и
имуществомъ. Опираясь на дайміосовъ, сіогунъ сдѣлался уже со-
всѣмъ всемогущимъ въ странѣ.

Однако, чѣмъ больше укрѣплялись дайміосы, тѣмъ меньше у
нихъ являлось желаніе дѣлиться съ сіогуномъ своимъ имуществомъ
и своими богатствами, и тѣмъ больше стали они заботиться объ
освобожденіи себя отъ всякой зависимости сіогуна. Въ концѣ кон-
цокъ имъ удалось это сдѣлать; и вотъ мы видимъ, какъ въ Японіи
мало-по-малу появлялись отдѣльные самостоятельные независимые
князька, только по имени подчиненные сіогуну. У нихъ были свой
судъ и расправа, своя полиція, свое войско и законы. Одни изъ
нихъ заботились о расширеніи собственныхъ владѣній, и поэтому по-
стоянно воевали съ сосѣдями; другіе покушались на власть сіогуна
и вели съ ними постоянную войну. Въ Японіи происходила постоян-
ная вражда, козни, предательства и безпрерывныя междоусобныя
войны. Единой для всей страны власти не было: не было въ ней
также одинаковыхъ законовъ: въ каждомъ княжествѣ были свои
ігорядкп. Вся страна была распредѣлена на свои отдѣльные округи,
вооруженные лагери и находилась всегда на военномъ положеніи.

Само собою разумѣется, что въ то время положеніе всѣхъ низ-
шихъ сословій было весьма незавидно. Населеніе Японіи дѣлилось
на слѣдующія сословія: крестьяне, земледѣльцы, купцы, ремеслен-
ники и нищіе. Но самыя низшія и презираемыя сословія были ко-
жевники и башмачники.

Вотъ въ какомъ положеніи находилась Японія еще въ очень и
очень недавнее время. Понятно, что, когда японцы впервые, столк-
нулись съ европейцами и увидѣли, что въ другихъ странахъ люди
живутъ совсѣмъ иначе, то не захотѣли продолжать свою подневоль-
ную жизнь. Они сразу порвали со своими предразсудками, стрях-
нули съ себя весь топь гнетъ, который пригибалъ такъ долго ихъ
слины къ землѣ, и дѣятельно принялись за преобразованіе своей
родины. Они поняли, какое огромное преимущество даетъ европей-
цамъ ихъ наука и знаніе, и съ безпримѣрнымъ увлеченіемъ приня-
лись догонять ихъ въ томъ, въ чемъ они такъ страшно отъ нихъ
отстали. Въ короткое время они почти сравнялись со своими учи-
телями.

Теперь въ Японіи не существуетъ уже ничего похожаго на то,
что было тридцать, тридцать пять лѣтъ тому назадъ. Прежніе дай-
міосы упразднены, самостоятельность у нихъ отнята, войска ихъ
уничтожены. Крестьяне, купцы и ремесленники получили одинаковыя
нрава со всѣми другими сословіями. По всей странѣ господствуютъ
одни законы, которымъ подчиняются всѣ японцы безъ различія со-
словій. Суды также одинаковы для всѣхъ. Низшія сословія совершен-
но свободны и не находятся ни въ какой зависимости отъ прежнихъ
много численныхъ и грозныхъ владыкъ своихъ. Самое званіе сіогуна
упразднено. Власть принадлежитъ только императору (микадо). Но
правитъ онъ страной не единолично; въ дѣлахъ правленія, изданіи
законовъ, установленіи налоговъ участвуетъ все населеніе, посредст-
вомъ своихъ представителей (депутатовъ). Всѣ прежніе вредные обы-
чаи потеряли свою силу, отжившіе законы уничтожены, европейцы
допущены во всѣ закоулки страны. Самъ императоръ уже живетъ
совсѣмъ какъ европейскій государь и принимаетъ дѣятельное участіе
въ дѣлахъ правленія. Разсказываютъ, что онъ поставилъ себѣ за пра-
вило знакомить всѣхъ своихъ подданныхъ со своими взглядами, обра-
зомъ мыслей, намѣреніями. Благодаря этому, его многочисленныя по-
велѣнія, таазы и манифесты имѣютъ скорѣе видъ отеческихъ поу-
ченій и наставленій, чѣмъ характеръ тювелѣпій верховнаго владыки.
Такъ, напримѣръ, онъ откровенно разъясняетъ въ своихъ манифе-
стахъ японцамъ свои намѣренія и предположенія, поощряетъ ихъ
занятія науками, ихъ поѣздки за границу и не скрываетъ даже сво-
ихъ недостатковъ. Кромѣ того, — чему не бывало раньте примѣра
въ Японіи, — нынѣшній императоръ отличается замѣчательнымъ
мягкосердечіемъ: лучшее доказательство этого то, что онъ почти
никогда не подписываетъ смертныхъ приговоровъ. Иностранцы отзы-
ваются съ большою похвалою о его гостепріимствѣ и любознатель-
ности. Онъ очень охотно принимаетъ у себя- ученыхъ, путешествен-
никовъ, поэтовъ, полптичеекпхъ дѣятелей и. иногда по цѣлымъ ча-
самъ ведетъ съ ними бесѣды.

А давно ли еще, подъ страхомъ смертной казни, его не могли
видѣть даже высшіе японскіе сановники?

Въ настоящее время японцы безповоротно отрѣшились отъ
всѣхъ предразсудковъ. Въ нихъ не замѣтно также враждебнаго и
подозрительнаго отношенія къ иностранцамъ. Напротивъ, они охотно
сближаются съ ними, берутъ отъ нихъ все лучшее и извлекаютъ
изъ этого лучшаго громадную пользу для своей страны.

Л. И. Шрейдеръ.

КОНЕЦЪ.
ОГЛАВЛЕНІЕ.

С>Л2>.

Сахалинъ. А. Никольскаго............................................. 3

Николаевскъ и Хабаровскъ. А. Виноградова...........................  11

Владивостокъ* А. Виноградовъ........................................ 15

Островъ Аскольдъ. В. 1\рес»іовска>.о...........................    ,	24

Посьеть. В. Крестовскаго........................................     28

По Восточно-китайской желѣзной дорогѣ, В, X........................ 3*2

На постройкѣ желѣзной дороги въ Маньчжуріи. А. II..................  38

Изъ Маньчжурскихъ впечатлѣній. Е. Ганейзера......................... 42

Цицикаръ, Л. В.....................................................  45

Портъ-Артуръ, Е. Генеіізера.......................................  '50

Городъ Дальній. М. Образцова.......................................  56

Чифу. Евг. Генекзера ...................................,........... 60

На сѣверѣ Кореи. Н. Гарина........................................   63

Тон-са. ма-фу. В. Сѣрошевскаго......................................	66

Въ устьѣ Ялу. Н. Гарина...........................................   70

Корейцы. М. А. Поджіо......Г..................*	................. 74

Одежда и прическа корейцевъ. 77. Ю. Шмидта....... .................. 78

Столица Кореи. II. II. Азбслма...................................... 82

О религіи корейцевъ. В. С>ьрошевскаго............................... 87

Земледѣліе въ Кореѣ. П. Ю. Шмидта...............................     95

Японія. Д. Сербскаго............................................    101

Флора и фауна Японіи. Д. Сербскаго..............................   106.

Сельскій видъ въ Японіи. А. Т. Снарскаго........................... 114

Деревенская жизнь Японіи. А. Краснова............................   116

Кладбища и храмы. А. Я. Максимова...............................    121

Японцы. Н. Гарина...................   ...	....................... 124

Наружность японцевъ и одежда. И. П. Азбелева....................... 128

По Японіи. II. Надина.............................................. 132

Токіо. Д. Шрейдера............................................      144

Религія японцевъ И. П. Азбелева...................................  148

Буддійскія похороны- А. А. Черевковой.............................. 151

. Японія прежде и теперь. Д. И. Шрейдера........................... 154