рг фп.
I ШИЛЛ0Р I
ОЧЕРКИ
ПО ИСТОРИИ
немецкой
революционной
поэзии
I XIXВЕКА 4

Ф.П
.
ШИЛЛЕР
ОЧЕРКИ ПО ИСТОРИИ
НЕМЕЦКОЙ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ПОЭЗИИ
XIX ВЕКА
СОВЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА ■ МОСКВА - 1933

СОДЕРЖАНИЕ
От а в т о р а .....................................................................
5
Гео рг Б ю х н е р ..................................................................... . ...........................
7
Роберт П р у ц .....................................................................
30
Герве г и М а р к с ..................................................
71
Гейне и М а р к с ......................................................................................................
102
Гейне и б у р ж у а з и я ....................................
136
Гейне и рабочий к л а с с .................................................................................... 1 54
Ф . Фрейлиграт и революционная поэзия 40 -х г о д о в ...................
165
Фрейлиграт как поэт германс кой революции 1 84 3 г ........................
188
Георг Веерт — первый п о э т ..........................................................................
209
Поэзия раннего п е р и о д а ....................................
231
Ответств. редактор К. Зелинский. Техрепактор Н. Грет"мер. Слано к производство
16/1—33 г. Л. С. No 61. Подписано к печати 14//II. Количество листов 1«. Бумага
^ Х 1 10 с/м. */з2- Заказ 168. yni^H0v04tHHbift Главлита No В—34858 Тираж 5.250 экз.
Типография газеты „Правда", Москва, ул. Горького, 48.

ОТ АВТОРА
Большинство вошедших в эту книгу литер ат урно-крит и-
ческих очерков (написано в 1 9 3 0 — 31 гг. и печаталось или
как отдельные статьи в журналах «Литература и марксизм»
и «Октябрь» или в виде вступительных статей к изданиям
стихов Гейне и Фрейлиграта. Впервые здесь публикуются
написанные ® 1 9 3 2 т. очерки о Бюхнере и Пруце.
Х от я «Очерки» шэшящены отдельным, самым выдаю­
щимся революционным поэтам Германии X I X века — они
объединены одной темой: именно — -теснейшая связь
этих поэтов с ранним немецким социализмом, марксизмом
и рабочим движением, взаимоотношения величайших пред­
ставителей немецкой революционной поэзии с Марксом и
Энгельсом. Здесь 'говорится о тех поэтах, творчество кото­
рых либо совпало с зарей революционного даижеиия в Гер­
мании (Б ю хн е р), либо находилось в большей или меньшей
степени, — под влиянием Маркса и Энгельса. Представи­
тели этого последнего направления, перевоспитываясь под
идейным воздействием основоположников научного социа­
лизма, стали соратниками пролетариата (Гейне, Гервег,
Фрейлиграт) или поэтами партии союза коммунистов (В е ­
ерт) . 10-й очерк, наконец, представляет собою первую
попытку исследования и оценки массовой поэзии германской
социал-демократии 1 8 6 3 — 1 8 9 0 гг., в которой наибольшего
внимания заслуживает революционная сатира и лирика во
время закона против социалистов.
Таким образом, настоящая книга не дает систематиче­
ской истории всей революционной поэзии Германии

X I X века, а лишь основные этапы в ее развитии, и оста­
навливается на тех ее представителях, литературное наслед­
ство которых являет наибольшую ценность как для нашей
пролетарской поэзии, так и для марксистско-ленинской кри­
тики. Ибо «Очерки», в сущности, глава из истории лите­
ратурной политики Маркса; лучшие произведения Гейне,
Гервега, Фрейлиграта, Веерта и др. созданы под его не­
посредственным идейным влиянием и часто представляют
собою лишь высокохудожественную обработку тех мыслей,
которые он излагал в своих публицистических статьях. Вза­
имоотношения М аркса с этими поэтами показывают нам,
как o ih смотрел на переработку поэтов из мелкобуржуазной
интеллигенции, как он отстаивал партийн ы й характер
поэзии и как он критиковал поэтов — бывших союзников
пролетариата, если они изменяли делу рабочего класса.
Подробное исследование и изложение истории этих взаимо­
отношений кажется нам особенно актуальным именно сей­
час, когда пролетариат всего мира готовится к празднова­
нию пятидесятилетия со дня смерти своего великого учи­
теля, теоретика и вождя.
Москва,
октябрь 1932.

ГЕОРГ БЮХНЕР
Н а заре революционного даижшия ib Германии,— (когда,
по выражению Гейне, галльский петух пропел :во второй раз
и эхо баррикадных выстрелов июльской революции в Па­
риже раздалось и на правом берегу Рейна, как сигнал для
восстания, вещая о конце эпохи реставрации, — крупную
роль играл писатель-революционер Георг Бюхнер. С его
именем © истории немецкого революционного движения на ­
всегда связано nepBoie выступление передовой интеллиген­
ции за союз с народом (крестьянами и ремесленниками) ;
с его именем в истории социалистической публицистики на­
всегда связана первая формулировка требований трудя­
щихся масс в лозунге «мир хижинам — война д>вюрцам» и с
его же именем в истории немецкой литературы открывается
новая страница: преодоление господства реакционного ро­
мантизма «наивным реализмом», свежими веяниями про­
буждающегося класса бюргерства, — правда, пока еще
только в лице отдельных его идеологов. Место Бюхнера
в разв!итии общественной мысли Германии напоминает ме­
сто писателей «бури и натиска», т . е. авангарда бюргерских
революционеров без организованной арм и и ,— '.но только на
новом повороте и при изменившихся социально-экономи­
ческих условиях. Все это придает его творчеству исключи­
тельный интерес, но вместе с тем и тот двойственный ха­
рактер, который отличает, например, его драмы «Смерть
Дантона» и «Войчек» по сравнению с его «сказкой» ’«Лшнс
и Лена». Тяготение его, в минуты разочарования, к миру
романтических грез давало повод некоторым исследовате-

лжм его работ называть его романтиком, в то время, как
другие пытались превратить его в предшественника Маркса
или даже в настоящего марксиста. Если последняя тенден­
ция имеет большее распространение в социал-демократиче­
ской критике, то первая, по преимуществу, утверждается
буржуазными литературоведами. Т ак , в одной из своих
предсмертных работ проф. Ф . Гундольф относит Бюхнера
к романтикам и пишет: «Бюхнер принадлежит к жертвам,
а не к творцам и вождям своего времени: он занимает такое
высокое положение в истории немецкой мысли не как осно­
ватель, не как завершитель и не как великий затворник, но
как восприниматель и носитель многих течений, которые без
его посредства проявились бы не так сильно и не так связ­
но» \ Нужно знать диаметрально-против оноложные оценки
«героев» и массы, даваемые Гундольфом и Бюхнером, чтобы
понять весь смысл этого отзыва Гундольфа и зачисление
им Бюхнера в «прародителя» немецкого экспрессионизма.
Вообще же довольно богатая литература о Бюхнере больше
занимается отдельными формальными проблемами, а не
■сущностью его творчества.
I
Бюхнер — самый яркий представитель немецкого рево­
люционного бюргерства 3 0 -х гг. В отличие от половинча­
той, буржуазно-либеральной интеллигенции «Молодой Гер­
мании», он — первый немецкий писатель, призывавший
эксплоатиргуемые народные массы к революции,— первый
писатель, искавший ключ к загадке общественного процесса
не ъ идее и не в великих личностях, а в материалистическом
понимании (истории. Бюхнер— детище Великой французской
и Июльской революций. Когда волны июльской революции
докатились до правого берега Рейна, и в Верхнем Гессене,
родине Бюхнера, вспыхнули крестьянские восстания, жесто­
ко подавлявшиеся князьями,— молодой Бюхнер сидел еще на
1 Friedrich G u n d о 1 f, Georg Buchner (в сб. «Romantiker». Berlin—
Wilmersdorf, H. Keller, 1930, S. 377 —378).

Георг Бюхнер

гимназической скамье. Н о картины мятежа навсегда запе­
чатлелись в его памяти. и когда по окончании средней
школы o ih поступил в Страсбургский университет, где про­
вел два года, знакомясь с буржуазно-конституционным
строем Фра/нции и тщателыню изучая историю Французской
революции и сен-симонизм, — ему стала понятна разница,
существовавшая тогда между эльзасским и гессенским кре­
стьянством, и причины, породившие эту разницу. И когда
осенью 1833 г. Бюхнер переехал учиться в Гиссенский уни­
верситет, то мировоззрение его, сложившееся под влиянием
французского материализма, идей великой революции и сен­
симонизма, было значительно выше тех воззрений, 'кото­
рыми щеголяло оппозиционное движение студенчества того
времени: «Революционная партия в Германии с 1815 до
1830 гг.», пишет Энгельс, «состояла только из теоре­
тиков: члены ее рекрутировались ib университетах, она
состояла только из студентов». Оппозиция была направлена
против той формы феодально-бю.рократической монархии,
в какую она вылилась в Пруссии и др. германских государ­
ствах после подавления французской революции. «Э та фор­
ма управления», (пишет Энгельс, «:не удовлетворяла нп
« аристокр атов », «верных христианству германпев», «роман -
тиков», «реакционеров», ни «либералов».
Они поэтому
объединились против правительства и образовали тайные
студенческие общества. И з соединения этих двух сект —
потому что партиями их нельзя назвать — возникла секта
ублюдочных либералов, которые в своих тайных обществах
мечтали о германском императоре в короне и порфире, со
скипетром и со всеми остальными аттрибутами власти, не
исключая длинной седой или рыжей бороды,— императоре,
окружением собранием сословий, между которыми духовен­
ство, двор яh c t Ie i o , мещане и крестьяне распределены надле­
жащим образом. Это была нелепейшая смесь феодальной
грубости с современными заблуждениями среднего класса,
какую только можно себе представить».
Вот такие кружки студенческого движения «буршен-
шафт» с идеологией, так жестоко высмеянной Гейне, встре­
тили Бюхнера в Гиссенском университете. Н о он уже пре­
красно разбирался в этой мешанине те!2:гтоманских и роман­

тических иллюзий,— с этой сознательной оторванностью от
бюргерства и «народных масс, с этими (бесплодными мечта-
киями и путчистскими выступлениями буршеншафта. Он
выступил против обособленческих сословных предрассудков,
студенческих кружков, требуя смычки революционеров с на­
родом, Пастором Вейдигом и студентом А вт . Беккером
Бюхнер был вовлечен в конспиративный тайный союз, но
скоро ;вышел из него, так как не одобрял его изолирован­
ности, а также не был согласен с некоторыми тевт омай­
скими тенденциями Вейдига, от которых даже этот наиболее
революционный из тогдашних деятелей не мог освободиться.
Бюхнер, в отличие от (Других, впервые попытался привлечь
к работе передовые элементы из бюргерства, но скоро вы­
нужден был убедиться, что оно еще не созрело для рево­
люции. Тогда он реорганизовал союз в крепкую, дисципли­
нированную тайную организацию, построенную по типу
французского «Общества времен года», и с помощью не­
скольких революционеров из буржуазии, студенчества и
ремесленников развернул пропаганду среди к р е с т ь я н~
с т в а. Ибо Бюхнер, изучая Великую французскую револю­
цию и материалистическую философию, убедился, что зна­
чение, придаваемое классической немецкой философией и
немецкой революционной литературой вплоть до «Молодой
Г ермании» идее и личности в развитии общества,
«абсолютно ложно». Единственной определяющей силой ре­
волюции o ih считал обездоленные и эксплоатируе мые
массы, т. е. в данных немецких условиях— бедией-
ш е е крестьянство. Н и политические лозунги, ни
свобода печати, ни декларации прав человека и т. п ., не
приведут эти массы в движение, ибо они голодают;
единственная причина их (недовольства — неописуемо тяже­
лое материальное положение.
Эти свои мысли Бюхнер развивает в знаменитом воззва­
нии «Гессенский сельский вестник» с девизом «Мир хижи­
нам! Война дворцам!» Это — первый страстный призыв к
экоплоатируемым трудящимся массам начать беспощадную
войну со всеми эксплоататорами. Д аже в том исправленном
и смягченном Вейдигом виде, в котором воззвание дошло
до нас, оно представляет собою самое пламенное, мастер-

Оки-публицистическое, р ев-олк>пионно~насыщекн ое произве­
дение, изо всей немецкой литературы 30 -х гг. Так о труде
крестьянина газюрится: «Крестьянин идет за плугом, но
богатый шествует позади него и плута, погоняет его с волам.
Он берет у крестьянина зерно и оставляет ему мякину,
Жизнь крестьянина — непрерывный труд. Чужие у него на
глазах съедают плоды трудов его. Е го тело— сплошная
мозоль. Его пот — юоль на столе богатых». А о так называе­
мых конституциях, которыми некоторые князья южной и
средней Германии «осчастливили» своих подданных после
разгрома Наполеона, мы читаем в воззвании: «Что пред­
ставляют собою конституции в Германии? Н е что иное, как
пустую солому, зерна из которой вымолотили себе князья.
Что такое наши ландтаги ? Тяжелая на ходу, громоздкая
телега, которая изредка может загородить путь разбой­
ничьим нашествиям князей и министров, но на которой
никогда нельзя будет построить неприступной твердыни
немецкой (свободы. Что представляют наши избирательные
законы? Грубое нарушение гражданских и человеческих
прав большинства немцев».
При разделении людей на класс трудящихся и класс па­
разитов, Бюхнер, несомненно, находился под влиянием Сен-
Симона; это видно и по перечислению категорий паразитов.
Но с другой стороны Бюхнер, как материалист и атеист,
целиком отвергал религиозное учение сен-симонизма; затем
он, для преобразования общества, не обращается, подобно
Сен-Симону, к господствующим классам, а, наоборот,—
к угнетенным, призывая трудящихся осознать свою силу
и свергнуть эксплоататоров; и, наконец, Бюхнер призывает
бедноту не только ж политиче с к о й революции, ве­
дущей, как показал пример Франции, к господству денеж­
ной аристократии, но и к резолюции социальной.
К таким выводам Бюхнер пришел, отказавшись от идеа­
лизма Гегеля и от «поклонения героям». В этом отношении
он, насколько нам известно, единственный немецкий писа­
тель домарксовского периода, сознательно исповедовавший
хотя и механистический еще, но все же материализм и атеизм.
Даже Гейне в те годы продолжал верить в силу идеи, и в
эпоху славнейшего своего революционного творчества счи­

тал великие личности двигателями мировой истории. Бюхнер
же сознательно р а з р у ш а л всякие идеалистические пред­
ставления о ходе развития общества, и он же разрушил ил­
люзии о «(мирной» революции путем пропаганды идей
и т. д . И поэтому он, в противовес писателям— идеалистам
«МолодойГермании», выступаетза насильственную
революцию. В письме от 5 апреля 18 3 3 г. Бюхнер пишет
своим родителям: «Если в наше время что-нибудь может
помочь — то это насилие. Мы знаем, чего мы можем ожи­
дать от наших кня1зей... Молодых людей упрекают в приме­
нении насилия. Н о разве мы не находимся © вечном поло­
жении насилия? Вследствие того обстоятельства, что мы
родились и выросли в тюрьме, мы больше не замечаем, что
находимся в казематах, с закованными руками и нотами
и с кляпом во рту». Единственная сила, которая может
вывести нас из этого состояния — это материальная нужда
широких народных масс. В другом письме к родителям от
июня 1833 г. он снова пишет: «Хотя я постоянно буду
действовать согласно своим принципам, все же я за послед­
нее время убедился, что только настоятельные нужды ши­
роких масс мотут вызнать изменения; что всяческая суетня
и писания отдельных личностей — напрасная работа глуп­
ца» \ В этом же духе он высказывается в письме к лидеру
младогерманцев, К . Гуцкову, от июля 1835 г. «Всю револю­
цию должны», пишет он, «взять в свои руки необразован­
ные и бедные массы. Отношение бедных к богатым — един­
ственный революционный элемент в мире. Только голод
может призвать богиню свободы, и только Моисей, обрушив
на наши головы семь казней египетских, мог бы стать из ба­
гителе м. Накормите крестьянина, и революции будет нане­
сен апонлексический удар! Ку|рица в горшке каждого кре­
стьянина свернет шею галльскому петуху». Революцию не
совершат ни идеи, ни кучка интеллигентов, — она возможна
только, если принести в движение огромные народные массы.
Об этом единственном пути он пишет в письме к К . Гуц-
кову в 1836 г.: «По правде говоря, мне кажется, что Вы
1 Rudolf Jelikoff. Georg Buchner und sein «Dantons Tod» . Eine
Einfiihrung in sein Schaffen. Hildesheim. 1 9 2 6 , S. 16 .

и Ваши друзья избрали не особенно разумный путь, желая
реформировать общество посредством идеи, усилиями ин­
теллигенции. Невозможно! Наше 'время — материалистиче­
ское время. Чем прямее пойдете Вы ik цели, тем скорее до­
стигнете грани, где реформа оборвется. Вы никогда не пере­
шагнете пропасти, отделяющей образованное общество от
необразованного. Я убедился, что образованное и зажиточ­
ное меньшинство, какие бы уступки ему ни делала власть,
никогда не захочет устранить обостренные отношения с гро­
мадным классом необразованных и бедных. А сам этот огро­
мадный класс? Для него существуют только два рычага:
материальная нужда и религиозный фанатизм. Каждая
партия, которая знает, как управлять этими рычагами,
победит» \
II
Н а основании подобных высказываний Бюхнера некото­
рые немецкие критики производили его в защитники теории
классовой борьбы и в предшественники М аркса. Это непра­
вильно. Бюхнер берет положение и борьбу масс как нечто
абсолю тно данное, статичное; ему совершенно чу­
жда диалектика социального развития. Единственным
фактором, двигающим историю, для него является, как мы
уже отметили, материалыная нужда народа, причем этот
фактор имманентный и определяет ход исторического раз­
вития фаталистически. Фаталистический д е-
т е р !Ми н и з м — основной стержень мировоззрения Бюх­
нера. Каждый человек стано!витш тем, что из него делает
среда, обстоятельства. « Я никого не презираю», пишет
он своим родителям в феврале 1 8 3 4 г., «и меньше всего
за недостатки ума или образования, так как ни в чьей вла­
сти — не быть дураком или преступником, — так как при
одинаковых обстоятельствах мы все были бы одинаковы, —
и так как обстоятельства вне нашей воли». Поэтому «герои»,
1 Georg Buchners Samtliche Werke, hrsg. von E. Franzos. Frank­
furt, 1879 , S. 386 .

личности для Бюхнера не играют никакой роли: они лишь
порождение эпохи, беспомощные, автоматические исполни­
тели воли масс, движимых в свою очередь материальной
нуждой. Великие личности — это п е н а, появляющаяся на
волнах истории. Изучая Великую французскую революцию,
он пишет своей невесте: «Я изучаю историю революции.
Я чувствую себя как бы уничтоженным ужасным фатализ­
мом истории. Я нахожу в человеческой природе страшное
однообразие, в человеческих отношениях — неизменное на­
силие, дарованное всем и никому. Личность — лишь пена на
волнах, величие — простая случайность, господство гения —
кукольная комедия, борьба против железного закона, и выс­
шее, чего может достигнуть гений — это по&нать закон; по­
бедить же его невозможно, Я больше не собираюсь гнуть
спину перед парадными лошадьми и поденщиками истории»1.
Итак, экономический, физиологический детерминизм
двигает историю через движение народных масс. И з этого
вытекает, что писатель должен сосредоточить все свое вни­
мание на ярко реалистическом показе материальной нужды
этих масс, на вскрытии причин, побуждающих их к дей­
ствию. Поэтому требования Бюхнера, предъявляемые им
к литературному творчеству, сводятся, прежде всего* к уста­
новлению реализма и ниспровержению романтизма. Он рез­
ко осуждает не только всю дворянско-реакциюнную роман­
тику, но и швабскую школу (Уланда, Шваба и т. д .) .'Об
этой романтике он говорит: «она вечно возвращается к сред­
невековью, так как для нее нет места в настоящем» 2.
В своих треб сван иях создания реалистической литера­
туры Бюхнер отирался на Шекспира и на движение «бури
и натиска». В противовес писатвлямнидеалистам он, как ма­
териалист, настаивал, чтобы при изучении жизни и действи­
тельности и изображении их в художественном произве­
дении не следовали сухой «прямой абстрактной линии», а
давали «все побочные линии». « Я требую во всем — жиз­
ни», пишет он, «возможности бытия, и тогда это хо­
рошо; тогда нечего спрашивать прекрасно это или некра-
1 Samtl. Werke, S. 371.
2 Samtl. Werke, S. 387 .

сивс?» j . О творчестве явных сторонников идеализма он го­
ворит: «Что касается так называемых поэтов-и деалистов, то
я нахожу, что они создали почти исключительно марионе­
ток с голубыми носами и аффектираванным пафосом, но не
людей из плоти и крови, горю и радости которых мы со-
чувствуем и деяния и поступки которых внушают нам от­
вращение или восхищение. Одним словом я очень высокого
мнения о Гете и Шекспире и очень низкого— о Шилле|ре» ".
В своих драмах — а в этом жанре Бюхнер оформил свои
основные произведения — он исходит из обратного прово­
димого Шиллером или романтиками построения: Шиллер,
например, по возможности отбрасывает побочные обстоя­
тельства, проводит единое, слитное действие, стараясь ре­
же менять декорации и сцены. Отдельное явление самэ по
себе ничто и получает свое значение лишь в связи с целым.
Поэтому из драмы Шиллера нельзя вычеркнуть ни одного
явления. Бюхнер же стремится не к упрощению реальной
действительности, не к ее идеализации в угоду идее, а к
правдивому изображению каждого отдельного момента. Он,
как Шекспир, хочет создать широкий, пестрый реалистиче­
ский фон, среду, в которой действуют его массы или герои.
Поэтому в его драмах решающее значение имеет не только
общая концепция, но и каждая отдельная сцена; его дра­
мы изобилуют сменой картин и декораций, и построение их
агапоминает «Геца фон Берлихингена» молодого Гете. Так,
«Смерть Дантона» состоит из 32 картин, а порядок по­
следовательности сцен в «Войчеке» до сих пор окончатель­
но не установлен. Н о вместе с тем эти быстро меняющиеся
сцены и картины — не оторванные друг от друга куски, а
все они в конечном -итоге подчинены одной, центральной
идее. Бюхнер — мне натуралист типа немецких мелкобуржу­
азных писателей 8 0 — 90 -х гг .; он не эмпирик, воспроиз­
водящий с фотографической точностью кучу материалов, яв­
лений и предметов. Об этой натуралистической живописи
миниатюр Ленц, герой одноименной новеллы Бю хнера3,
1Там же, стр.218.
2Тамже, стр.355.
3 См. об этой новелле: K urt Voss, G. Buchners Lenz, Eine Un-
tersiichung nach Gehalt und Formgebung. Inaug. Diss, Bonn, 1 9 2 2 .

говорит: «Попробуйте это как-нибудь и погрузитесь в жизнь
ничтожнейших и передайте ее во вздрагиваниях, намеках,
в тонкой, едва заметной мимике. Они — прозаичнейшие лю­
ди иод луной, но источник чувств у всех людей один; лишь
оболочка, через которую он должен прорваться, более или
менее плотна. Нужно только уметь видеть и слышать».
По этому поводу биограф Бюхнера, Цабельтиц, пишет:
«У Бюхнера также было это чутье к жизни; но его реализм,
его ненависть к идеализму отличается tEice же особыми чер­
тами. Е го строгий реализм был чем-то вроде упрямого
жизнеутверждания, которое не смягчало великих ран, вели­
кую нужду, но открыто, без покровов прямо смотрело им
в лицо» \ Этот же исследователь так определяет разницу
и родство между бюхнеровским реализмом и позднейшим
немецким «последовательным» натурализмом. «В требова­
нии Бюхнером строго (реалистического искусства», пишет
он, «есть нечто, не ироистекающее ют любви к жизни во
в сех ее проявлениях, но напоминающее некоторые черты
натурализма, именно беспощадную резкость в изображениях
отталкивающих вещей разного рода». Представители этого
жанра, — полагает а(втор, — «заботятся вовсе не о совер­
шенной передаче действительности», а лишь о выставлении
на первый план «ужасного и отвратительного». — Н о при­
чины подобного явления для Цабельтица остаются неизвест­
ными. Он, как и Гундольф, склонен думать, что сгущение
красок в реализме Бюхнера, объясняется цинизмом его, вы ­
званным разоч арованием в романтике и идеализме. «Как
разочарованный романтик»,— впишет Гундольф,— «он скло­
нен к скептицизму и цинизму, ищет житейской правды
по преимуществу в злом, уродливом, низком, срывает
маски с так называемых идеалов, стремится застигнуть че­
ловечество в его наготе, с презрительным Ессе jHomo. Он
также не обоготворяет больше природу, нкаж это делали еще
Ленц и Клингер; даже ib опьяненном природой возвеличе­
нии жизни усматривал он идеализм» 2. Н а самом же деле
это чрезмерное подчеркивание определенных явлений ере-
1Max Zobel von Z abе11itz, Georg Buchner, sein Leben und sein
Schaffen.
“ Friedrich Gundо1f, 1. c., S. 384.

ды и быта и особенно детальное изображение бедственного
положения низших классов населения служат Бюхнеру для
Яроведения основной идеи, (Проходящей через все его тв о р ­
чество, — именно, что материальная нужда, физиологиче­
ское ощущение голода, и являются теми рычагами, которые
управляют миром. И каждая сцена-картина в его дра­
мах — это выхваченный из жизни кусок быта или челове­
ческих переживаний, а затем эти сцены глухо и подавляюще
сливаются в одну общую картину, рисующую неизбежность
того или иного действия массы или личности. Об этом
. взаимоотношении между общей идеей произведения и от­
дельными его частями В. Купш пишет: «Связность этого
мира, на который смотрят глазами поэтического реализма,
осуществляется помощью законченных отдельных картин,
постоянно имеющих отношение к целому. Отдельная сцена
представляет собой в некоторой степени обособленное худо­
жественное произведение внутри общего художественного
произведения и приобретает значение благодаря присущему
ей отношению к целому, часть которого она составляет.
Разнообразие мест действия в бюхнеровской «Смерти Д ан­
тона» и «Войчеке» обусловлено этим принципом. Н о это
реалистическое искусство находится в резком противоречии
к натуралистическому, ибо это последнее — рабское подра­
жание голой действительности, без отношения к целому» \
Н о такое понимание творческого метода писателя все же
не означает, что Бюхнер был действительным реалистом.
Нет — ведь у него прежде (всего отсутствует диалектика ис­
торического развития. Взаимоотношения (между человеком и
природой, человеком и теми обстоятельствами, которые з а ­
ставляют его действовать, мыслятся Бюхнером типично ме­
ханистически. Среда и голод давят на человека, он слепо
и не рассуждая подчиняется этому давлению, как автомат
выполняет все, требуемое его положением; воля, энергия,
'влияние человека на внешний мир, на общественный про­
цесс совершенно исключаются,— (наоборот, он может только
тупо подчиняться этому «железному потоку», «железному
1 Dr. Walther К u р s с h, Wozzeck. Ein Beitrag zum Schaffen Georg
Buchners (1813 — 1837). Berlin, 1920 .
2 ф. Шиллер
17

закону» развития. Более т о г о — человек даже не может
понять этого закона, который в мировоззрении Бюхнера
превращается в какое-то самостоятельное существо, неумо­
лимо сокрушающее вое на своем пути, в некоторого рода
судьбу. И перед этим необъяснимым законом человека ох­
ватывает трепет и отчаяние, ужас перед бессмысленным и
непонятным ему ходом исторического развития.
Таким образом из экономического материализма, из фа-
талистическо'го детерминизма Бюхнера вытекает глубокий
пессимизм, сознание бессмысленности всего существующего.
К этому выводу он цришел в результате печального опыта
пропаганды своей среди крестьян и краха руководимого им
революционного тайного союза.
III
Воззвание «Гессенский Сельский Вестник» было выпу­
щено в июле 1834 г. Н а собрании марбургских и гессен­
ских революционных кружков 3 июля 1 8 3 4 г. Бюхнер изло­
жил свои планы пропаганды и действий среди крестьянства,
но потерпел поражение. Случилось еще нечто худшее: воз­
звание не вызвало волнений в деревнях; крестьяне реаги­
ровали на него слабо, некоторые же просто отнесли прокла­
мацию е полицию. Вследствие предательства одного из чле­
нов тайный союз был обнаружен полицией 1нго августа
1 8 3 4 г., и большинство его /состава арестовано». Вейдиг, как
известно, не выдержав тюремных истязаний, вскрыл себе
вены. Бюхнеру удалось бежать в Швейцарию.
Вот в это время полицейских преследований и подго­
товки к бегству Бюхнер написал лучшую свою драму
«Смерть Дантона». После провала организации Бюхнер
переживал период тяжелого отчаяния, мрачнейшего песси­
мизма; он начал сомневаться, может ли вообще человек и
человеческое общество совершить переворот и освободиться
от гнета князей-феодалов. Люди, единственно своей волей
и энергией, решил Бюхнер после своего неудачного опы­
та,— не способны изменить что-нибудь: толчок может дать
только неизбежно растущая материальная нужда крестьян-

стЕва и вообще широких народных масс, как это имело место
©о французской революции. Эти свои мысли и свое мировоз­
зрение oih выразил в драме «Смерть Дантона».
В чем же движущая сила этой драмы и вместе с тем
движущая сила французской революции? Иаключ!ительное
значение имеет (Материальная нужда народных масс. Все
события революции, ига Бюхнеру, берут свое начало только
в этой (нужде. Народные «массы в «Смерти Дантона» нико­
гда не требуют свободы, человеческих или гражданских
прав. Все их пожелания постоянно сводятся к улучше­
нию материального положения, чаще всего даже только
к утолению голода в данный момент. Вот сцена: толпа на
улице встречает женщину-распутницу. Г1 е р ib ы й
граж­
данин обращается к толпе: 1 «Д а, нож только не для бед­
ной потаскушки! Что она сделала? Ничего! Это голод ее
нищенствует и распутничает. Н ож для людей, покупающих
тело наших жен и дочерей! Горе тем, кто распутничает с
дочерями народа! У нас урчит в животах, а они страдают
от несварения желудка; у вас дырявые куртки, а у них
теплые платья; у вас на руках мозоли, а у них (бархатные
руки. Ergo — вы работаете, а они ничего не делают; ergo —
вы наживали, а они украли, ergo — если вы из украденной
у вас собственности хотите вернуть однучдругую монетку,
вы должны распутничать и нищенствовать; ergo — они мо­
шенники и их нужно убить».
Так Бюхнер вскрывает причины ненависти народа к ари­
стократии. Н о и революция не устранила этой материаль­
ной нужды низших слоев населения. И поэтому ненависть
уличной толпы направляется против вождей французской
революции, тех (вождей, (которые, по мнению этих масс, пе­
рестали защищать их интересы, а преследуют цели личного
благосостояния. Третий г р а ж д а н и н (говорит о них,
обращаясь к толпе: «У них только и крови в жилах, что они
у нас высосали. Они сказали нам: Veto жрет (ваш хлеб. Мы
убили V eto. Они сказали: жирондисты морят (вас голодом;
1 Все цитаты из «Смерти Дантона» и «Войчека» приводятся по
перев. М . Рыжкиной, под ред. К . Федина, со вступит, статьей А . К .
Дживилегоза. Москва, 1 9 2 4 .

мы гальотшшрсовал'И жирондистов. Н о они раздели мерт­
вых, а мы iKaiK прежде бегаем босиком и мерзнем. (Мы сдерем
у них кожу с бедер и сошьем из нее себе шта1ны, мы выпу­
стим у них жир и сдобрим 1И1Мсебе суп. Долой! Смерть то­
му, у кого мет дыр на платье!» — Так Бюхнер подготавли­
вает недовольство масс Дантоном. Но Дантон был чрез­
вычайно популярен, он спас отечество от врагов революции.
Кое-тде (в1 'народе возникает недовольство противниками
Дантона робеспьериетами. Раздаются отдельные голоса:
«Долой децемвиров! Да здравствует Дантон!» Н о тут снова
аппелируют ikнищете и нужде масс. Второй гра,жда-
н и н говорит: «У Дантона (красивое платье, у Дантона кра­
сивый дом, у Дантона красивая жена, он купается в бур­
гундском, ест дичь на серебряных тарелках и, когда пьян,
спит с вашими женами и дочерьми. Дантон был беден, как
вы. Откуда у него все эти богатства? Ему купило их Veto
для того, чтобы он спас ему корону. Ему подарил их герцог
Орлеанский для того, чтоб он украл ему корону. Ему дали
их иностранцы для того, чтоб он всех вас предал. Что есть
у Робеспьера? У добродетельного Робеспьера! Вы все это
знаете». Н а это вся толпа восклицает: «Да здравствует Ро­
беспьер! Долой Дантона! Долой изменника!»
Если массы, движимые неумолимой нуждой, изображены
Бюхнером в (виде основного рычага исторического развития,
то вожди французской революции являются простыми ав­
томатами, слепо выполняющими волю народа; если же кто-
либо из них, как Дантон, хочет пойти наперекор ей, то его
ждет мучительная смерть под колесами движения. Герои,
великие личности, по мнению Бюхнера, только марионетки
истории. Все их поступки фаталистически предопределены.
Вот Дантон, (который когда-то, в дни угрожающей контрре­
волюционной интервенции, спас родину и революцию. Н о
как оценивается этот героический поступок? «Д а, — гово­
рит Дантон, — •«я это сделал, это была самозащита, мы
были вынуждены... Должно; тогда и было это д о л 1жн о!—
Кто проклянет руку, на которую пало проклятие этого
должно! Кто сказал это должно, кто? Что же это
такое, что в нас распутничает, лжет, крадет и убивает?
Мы — куклы, которых дергают за проволоку (неведомые

силы; мы сами ничто, ничто, мечи, (которыми борются ду­
хи — толыко рук не (видно, как в сказках».
До тех тор, пока Дайтон исполнял требования масс, он
был б союзе с революцией; но как только он восстал про­
тив роли слепого выполнителя воли народа, он немедленно
сделался индивидуалистом, стремящим ся жить только для
себя, он отстал от революции. Е го трагедия (именно и со­
стоит в том, что он порывает ту связь, которая должна су­
ществовать между массами и выполнителями их роли, что
он уклоняется от этой задачи — и (Поэтому революция и
массы выбрасывают его на мель, он должен погибнуть. Л а­
круа, друг Дантона, формулирует его вину словами: «Для
народа слабость и умеренность одно и то же; он убивает
отсталых», и «Гебертисты еще не умерщвлены, народ в ма­
териальной нужде, это (Грозный рьгчаг». Дантон знал, что
нужно для опасения революции, oih знал, что /на данном
этапе революции требоь(ались террор и конфискации. Гроз­
ная волна народного движения диктовала эти (меры. Дантон
отлично понимает, что противиться этому— означает смерть.
Как спастись? -Бороться с Робеспьером или итти за мас­
сами? Н а это Дантон отвечает: «Робеспьер, догмат рево­
люции, он не может (быть вычеркнут. Д а это и не удалось
бы! А если бы даже и удалось — я предпочитаю быть шльо-
тинированным, чем позволить гильотинировать. Я сыт по
горло; зачем нам, людям, враждовать друг с другом? Нам
следовало 'бы (сесть рядом и отдохнуть».
Итак — Робеспьер (выполняет требования масс, о;н в
союзе с революцией; а Дантон поставил себя вне револю­
ции, и теперь жернова истории быстро, неумолимо, беспо­
щадно размалывают его. Трагический ход событий, веду­
щий Дантона и его сообщников на (гильотину, совершается
так фаталистически, как (будто его приводит в движение ка­
кая-то невидимая тяжелая железная машина. «Будь это
борьба», говорит Дантон, «в которой сцепляешься ру­
ками и зубами! Н о мне кажется, будто я попал в мельницу,
и мои руки и ноги медленно, систематичеаки обламываются
холодной физической силой. Быть умерщвленным так ме­
ханически!»
В миропонимании Бюхнера — вселенная, это хаос, бес­

контрольно управляемый машийой, приводимой в движение
материальной (нуждой масс. Для индивидуума, для его ини­
циативы и действия нет совершенно места. Поэтому герои
Бюхнера, как Дайтон, так и Робеспьер, одиноки, беспо­
мощны; они выступают и двигаются на сцене как
жертвы и орудие; и тот и другой— автоматы. Жуткое оди-
ночест во— уд ел обоих, несмотря на обилие друзей. «Мы ма­
ло знаем себя,— говорит Дантон. «Мы толстокожие/ мы тя­
немся один к другому, но наши усилия тщетны, мы только
сдираем грубую кожу друг с друга, — мы очень одиноки».
И Робеспьер, несмотря на свою победу, восклицает: «Мой
Камилл!— Вы все уходите от меня, все, безлюдно и одино­
ко *— я один».
Чем ближе к концу, тем бессмысленней, хаотичней пред­
ставляется весь ход события для Дантона и его друзей.
В этом отношении характерны философские разговоры ме­
жду Пэном, Шомметтом, МереЪе и Дантоном об атеизме,
морали, вселенной и т. д. В этих беседах сильно чуЕютвуется
влияние Спинозы и французских материалистов. Н о в кон­
це концов они все возвращаются к вопросу о бессмыслен­
ности существования. Д ля иллюстрации приведем конец раз­
говора в тюрьме: «Филиппо: Друзья мои, не нужно
стоять слишком высоко над землею, чтобы ничего не заме­
чать из «всей путаницы колебаний и мерцаний и чтобы ви­
деть только несколько великих божественных линий. Су ­
ществует ухо, для которого оглушающие нас разноголосые
крики и вопли ЯЕ1ЛЯЮТСЯ волнами гармонии.
Даит юн: Д а, но мы — жалкие музыканты, а наши
тела — инструменты. Неужели же безобразные звуки, ко­
торые извлекаются из них, существуют только для того,
чтобы, уносясь все выше и выше, наконец умереть в боже­
ственном ухе, тихо угасая, как блаженный вздох?
Э р о: Разве мы поросята, которых для барского стола
засекают на смерть розгами, чтоб они были вкуснее?
Дантон: Разве мы дети, которых жарят в раскален­
ных объятиях (этого мира, как.в объятиях Молоха, и щеко­
чут лучами света, чтобы боги радовались их смеху?
Камилл: Разве златоглавый Эфир — чаша с золоты­
ми (рыбками, стоящая на столе блаженных богов, и блажен­

ные бога вечно смеются, и рыбы вечно умирают, и боги
вечно радуются причудливости предсмертной борьбы?
Д а!нт юн: Мир — это хаос. Ничто — мировой бог, ко­
торый должен родиться».
Драма «Смерть Дантона»— (апофеоз тем силам, которые,
по мнению Бюхнера, приведут Германию к революции: по-
лурабское, полуголодное существование, которое влачили
основные массы (немецкого крестьянства и ремесленничества,
неминуемо должно было (вызвать восстание и свержение
феодально-бюрократических правительств. Трагедия Данто­
на — вместе с тем и трагедия немецкой революционной ин­
теллигенции, живущей замкнутой, изолированной жизнью
в своих заговорщических университетских кружках, без свя­
зи и слияния с народом. Трагедия Дантона — в значитель­
ной степени и трагедия самого Бюхнера, переживавшего
после неудачной попытки революционной пропаганды пери­
од отчаяния !и пессимизма, но боровшегося с этими настрое­
ниями. Эта двойственность Бюхнера выражается также в
его симпатиях к Дантону и его кругу; но, исходя из своего
понимания общественного процесса, поэт прекрасно видел
недостатки этих представителей интеллигенции и причины
гибели их. С другой стороны, Бюхнер — несмотря на то, что
в основном он защищает требования масс, — показывает,
как Робеспьеру и его друзьям приходится вечно хитрить,
обманывать конвент, льстить народу и т. д ., чтобы только
не впасть в немилость у масс. Н о решающее революционное
значение драмы все же в том, что Бюхнер и после провала
своей революционной пропаганды стремился доказать на
примере великого исторического события, что революция в
Германии так же неизбежна, как и во Франции; что те же
силы, которые приводили в движение массы французской
революции, рано или поздно приведут в движение и не­
мецкие массы. В то же .время Бюхнер тогда объяснял еще
движущие силы революции чисто механически, грубочмате-
риалиотически, а классовую борьбу понимал односторонне
физиологически и фаталистически, совершенно недиалекти­
чески, — особенно воздействие и взаимоотношение массы и
индивида. Это объясняется тем этапом классовой борьбы,
на котором находилась Германия в начале 3 0 -х годов,—

■отсутствием не только пролетариата, как класса для себя, но
и зачаточным лишь развитием классового сознания даже у
масс бюргерства.
IV
«Смерть Дантона» была написана в период ожесточен­
ной внутренней борьбы Бюхнера. Он боролся с теми при­
ступами мировой скорби, с теми меланхолически-сентимен-
талыными проявлениями скептицизма, неверия в свои силы,
которые так характерны для писателей молодой революци­
онной бюргерской интеллигенции, бьющейся в тисках реак­
ции и представляющей собой в значительной степени ма­
ленький авангард вождей без армии — ибо масса бюргер­
ства не проснулась еще тогда к политической жизни. Бюх­
нер быстро и мужественно преодолел эти пессимистические
настроения в названной драме, несмотря на некоторую двой­
ственность ее. Н о он в то же время был слишком реалистом,
чтобы предаваться иллюзиям о возможности скорого рево­
люционного переворота в Германии, после крушения его
планов с крестьянством. И из пропасти, в которой он ока­
зался, он временами старался унестись в некий потусторон­
ний, фантастический М1и|р. После «Смерти Дантона» он на­
писал сказку «Леоне и Лена». Ведь в действительности нель­
зя никуда уйти от неумолимой поступи железного гиганта-
машины, регулирующей мировой хаос. Единственное место,
свободное от этого кошмара— мир фантазии — сказка.
И «Леоне и Лена» игривая, полусерьезная, полуирониче­
ская история одного выродившегося, давно себя изжившего
царствующего дома. Н о— странная эта «сказка». В фан­
тастический план постоянно врывается план реали­
стический; между ними происходит вечная борьба, и,
наконец, в сценах, где изображается жизнь крестьян, реа­
листический план одерживает окончательную победу и пре­
вращает «сказку» в социальный протест против эксплоата-
ции и вообще феодальных порядков. Тем не менее, с этого
периода в творчество Бюхнера вкрадываются (некоторые эле­
менты романтического понимания космоса, материализма и

исторического процесса. Ф ат алисти ческий детерминизм,
«железный закон» материальной нужды масс, как рычага
всего общественного развития, у него теперь отличаются
более пантеистическим одухотворенным характером. Теперь
сн утверждает, что спокойнее принимает философию Спи­
нозы и особенно подчеркивает «(всеобщее сознание». «Уже
первое знакомство со спинозизмом дарует бесконечное спо­
койствие. Все блаженство заключается исключительню в со­
зерцании вечно-неизменного » .
Этим особым подчеркиванием пантеистической, одухо­
творенной природы в ущерб механистическому детерминиз­
му отличается вторая драма Бюхнера «Вой-чек», найденная
лишь через несколько десятилетий после смерти автора.
Драма посвящена безыменному пролетарию, его участи ра­
ба, его страданиям. Как в «Смерти Дантона» Бюхнер хотел
показать, что личность — ничто, что она возвышается и
гибнет по слепому, неведомому ей железному ходу меха­
низма,. приводимого в движение материальной нуждой масс,
так и здесь, в «Войчеке», он показывает, как человек, в дан­
ном случае бедняк Войчек, всеми экшло атируемы й, пол­
ностью зависит от окружающих его условий — природных
и общественных, как эти условия неминуемо приводят его к
убийству его вшлюбленной Марии.
Выбор такой темы Бюхнером не случаен; он не только
всей душой ненавидел эксплоататоров, но и от всей души
любил э1кс1плоатируемых, сочувствовал им. Доказательством
этого служит вся его деятельность и творчество. В письме
от февраля 18 3 4 г. он пишет родителям: «Я , правда, еще
склонен к некоторой насмешке, но не презрения, а ненави­
сти. Ненависть также допустима, как и любовь, и я ее в
высокой степени питаю по отношению к презирающим. Есть
очень много людей, которые, в ладея нелепым внешним ло­
ском, называемым образованностью, или мертвым хламом,
называемым ученостью, приносят широкие ма!ссы своих
братьев в жертву своему презрительному эгоизму. Аристо­
кратизм — позорнейшее 1пре(зрение к духу святому в чело­
веке; против него я обращаю его собственное оружие, вы ­
сокомерие против высокомерия, насмешку против насмеш­
ки... я все же надеюсь, что даровал больше сострадатель-

пых взоров несчастным и угнетенным, чем горьких слов —
холодным, знатным сердцам».
С самого начала над драмой, — которая, как и «Смерть
Дантона» состоит из слабо связанных друг с другом, почти
самостоятельных сцен, — и н«ад ее героями тяготит такой
же фатализм, какой мы видим и ib других произведениях
Бюхнера. Материальная нужда и угнетенность Войчека д а­
ются как основные причины его поведения. Когда офицер
опрашивает его о семейном положении и о «рожденном без
благословения церкви» ребенке, Войчек отвечает:
«Мы люди бедные. Видите ли, господин капитан, день­
ги, деньги! У 'меня нет д ен е г! Пустьнка он произведет се­
бе подобного на снет нравственным образом! Ведь и мы из
плоти и крови. Наш брат несчастен и на этом и на том све­
те. Я думаю, если мы попадем на небо, нас заставят помо­
гать делать гром».— Обычно исследователи «Войчека» про­
ходят мимо основной, центральной идеи этой драмы, а имен­
но—давление о б ще icт в е н н ы х факторов, вытекающих
из униженного положения главного (героя; они, задавшись
целью сделать ,из Бюхнера романтика, превращают второй
,:аж1К!ый фактор, фаталистически приводящий Войчека к
убийству,— п р ир оду, в нечто (вроде судьбы. Так,
Г . .Винклер, !в общем правильно истолковавший понимание
природы Бюхнером и ее значение в настоящей драме, недо­
оценивает социального фактора, преувеличивая зато роль
природы, и пишет: «Дело идет ю бьющей из природы и
прежде всего проявляющейся ® Войчеке силе, очень напо­
минающей (судьбу. Войчек непосредственно подчинен в лия­
нию этой власти, она вносит логику в его действия, она при­
нуждает его к убийству; Войчек делается ее орудием. Он пы­
тается оборониться о т нее, но его увлекает [непознаваемый
им закон.... В Войчеке живет религиозная преданность это­
му, давящему на него извне существу, в котором, однако,
нет ничего от бога или человека. Это— излучение и прояв­
ление природы или духа в природе» 1. И в другом месте:
«Природа, изображенная в «Войчеке», демонична, как при­
1 Dr. Hans Winkler, Georg Buchners «Woyzeck». Greifswald,
1923, S. 136 .

рода Тика: Вой чек слышит голоса, видит таинственные зна­
ки, мучительно размышляет 1над «двойной (природой». При­
рода не свободна, ясна, у спокойтелына, исполнена духа и
гармонии, (как ее видела классика, она ihc исполнена дионись-
евокого опьянения, как (природа Гейне, сна таинственна, зло­
веща, полна загадок; она понуждает Войчека к убийству,
он видит в ней свою судьбу. Природа выступает против него,
преследует его, пока oih не совершит определенного по­
ступка» \
Действительно, как мы уже говорили, природа давит
на Вой чека, толкает его на убийство. Так, в сцене у доктора,
производящего над ним опыты, как над каким-нибудь [жи­
вотным, он восклицает: «Господин доктор, случалось ли
Вам наблюдать сугубую природу? В полдень, когда солнце
стоит над (головой, кажется, будто весь мир растворен в) ог­
не. Тогда некий ужасный толос оговорил мне!» Еще яснее
это «соучастие» природы в убийстве выступает в сцене,
предшествующей непосредственно убийству; это когда
Войчек после захода солнца выходит из кабачка, где <ш ви­
дел с©ою Марию танцующей с тамбурмажором. Т ут он
опять слышит (голоса природы: «Войчек— Еще! еще Молчи,
музыка! (он падает на землю). А , что? Что ,вы говорите?
Громче, громче! Зарежь, зареж ь— волчицу. Заре)жь, за ­
режь— •волчицу! Я должен. Неужели я слышу это? Н е­
ужели это говорит ветер? (поднимает голову). Я слышу
опять, еще, еще, зарежь, зарежь!»
Взаимоотношения Войчека и природы— это не судьба и
личность в трактовке романтиков, а неумолимая стихия, пан­
теистическая вселенная в понимании Спинозы— и капелька в
этой вселенной. Н о (социальные и природные условия здесь
так же подавляют личность, (исключают всякую возможность
инициативы и успешной борьбы с совершающимися помимо
человеческой воли событиями. Причем от сцены к сцене ги­
бельный исход становится все неизбежнее, одно действие не­
минуемо порождает исход другого. Таким образом, Бюхнер
в этой, как и в своей первой драме, в основном придержи­
вается фаталистического детерминизма.
1 Там же, стр. 171.

Характерно, что во всех произведениях Бюхнера пред­
ставители простого народа изображены как люди, в своих
чаяния/х /не выходящие за пределы грубо /материальных тре­
бований,— они безвольно и слепо следуют дочти животным
импульсам голода и нужды. Бюхнер это делает сознатель­
но, чтобы с одной стороны, показать, к чему (ведет господ­
ство феодально^бюрократических правительств тогдашней
Германии, и, с другой стороны, он этим сгущением красок
хотел вызвать к жизни (классовое сознание масс, ускорить
процесс освобождения трудящихся от эксплоататоров. Н о
при подобном понимании стимулов развития классовой борь­
бы разочарование было неизбежным: к концу жизни — а
Бюхнер умер всего лишь 24 лет от роду в 1837 г. в Швей­
царии— он все больше опасался, что правительства приня­
лись за -«хитрую политику» поднятия материального уровня
масс, чтобы засыпать источник классовой борьбы и укрепить
таким образом свое господство.
Значение Бюхнера, как революционного писателя, для
дальнейшего развития немецкой литературы весьма велико.
Его творчество, сложившееся в основном под влиянием м е-
ханистическогоматериализмаифаталистическогоде­
терминизма, конечно, имеет еще мало общего с (марксизмом;
в нем нет самого важного элемента диалектического материа­
лизма— диалектики; что же касается классовой борьбы, то
у Бюхнера отсутствует понимание класса в марксистском
смысле, именно, он не признает активности класса, в .виде
сознательного воздействия его на окружающую среду
и общественные условия. Н о в то время, в период борьбы
первых идеологов пробуждающегося бюргерства с реакцион­
ной романтикой отживающих классов, и этот материализм
играл революционную роль; и недаром буржуазия впослед­
ствии, когда она уже стала классом реакционным, с оже­
сточением преследовала произведения Бюхнера: так, напри­
мер, ответственный редактор газеты «Volksstimme, перепе­
чатавшей в 1891 г. «Смерть Дантона», был приговорен к
4 месяцам тюрьмы.
Материализму в философии и творчестве Бюхнера ну­
жно отвести почетное место в истории революционной ли­
тературы домарксистского периода. Но иначе сб-

стоит дело, когда мтю!Го времени спустя после (выработки
г/ролетариатам своего (научного мировоззрения, марксиз(ма,
стараются подменить диалектический материализм мирово'з-
зрением Бюхнера. Чрезвычайно характерно, что з а фатали-
стически-механистическое развитие общества уже ib 90 - х гг.
ухватились ревизионисты, видя ib нем доказательство воз­
можности «(мирного врастания в социализм». Ведь еще в
1 8 76 г. беллетристический орган германской с. - д . (партии
«Die Neue W elt» , в котором сильны были мещанские тен­
денции, в серии статей о Бюхнере охарактеризовал этого пи­
сателя, как социал-демократа, а 2 0 лет спустя юный ревизи­
онист Эдуард Давид, хотя и пришедший сперва к выводу,
что Бюхнер (в CTpoiroM смысле слова не может быть назван
научным социалистом \ все же считал возможным причи­
слить его (к социал-демократии".
Бюхнер умер в период, (когда основные массы немецкого
бюргерства еще не пробудились к сознательной политиче­
ской жизни— это случилось лишь три года спустя, в 1 8 4 0 г.
Певец этого движения, Георг Гервег, написал после смерти
Бюхнера траурную песню памяти революционера, послед­
ние слова которой (высечены на надгробном камне поэта в
Цюрихе:
Ein unvollendet Lied sinkt er ins Grab,
Der Verse schonsten nimmt er mit hinab.
1 Der hessische Landbote. Von Georg Buchner. Sowie des Verfassers
Leben und politisches Wirken von Dr. Eduard David. Miinchea, M . Ernst,
i896.
2 Dr. Eduard David, Georg Buchner, In: «Socialistischer Akade-
miker», 1896, S. 347 —349.

РОБЕРТ ПРУЦ— ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПОЭТ
И МЛАДОГЕГЕЛЬЯНСКИЙ КРИТИК
В блестящей (плеяде революционных поэтов 40 -х гг .,
выражающих ib сноем творчестве чаяния осознавшей свою
силу иемецкой буржуазии, одно из пер/вых мест занимает
Роберт Эдуард Пруц. Правда, ib его произведениях нет то­
го подъема, которым отличается творчество Гейме, Гервега
или Фрейлиграта; затем, ib политическом отношении o ih и
временно не сотрудничал с пролетариатом: Пруц был и
остался (наиболее популярным поэтом буржуазной либераль­
ной оппозиции, устремления (которой то гда были еще рево­
люционными. Вместе ic тем, он, скак и Гейне, развивал очень
широкую (историко-литературную, критическую и публици­
стическую деятельность, и, (как младогегельяиский критик,
как теоретик поэзии и выдающийся политический лирик,
Пруц представляет собою очень интересную фигуру © том
многогранном литературно - оппозиционном движении, ко­
торое так характерно для предмартовской Германии.
В отличие от (Других крупных политических певцов 4 0 - х
гг. Пруц /давно уже забы т буржуазной историей литерату­
ры. И если делаются некоторые попытки вынуть из-под
спуда его лирику или критические работы, то совершается
это большею частью с целью превращения его— как это ieio -
обще характерно для современного буржуазного литерату­
роведения— ib (глашатая империализма и национализма. Так,
германская общественность во время войны отметила с то ­

летие со дня рождения Пруца 1 тем, что издала в виде сбор­
ника 2 (вырванные из контекста отдельные мысли и наиболее
патриотические» стихи поэта, совершенно игнорируя луч­
шие его революционные стихотворения; и снабдила этот
сборник шовинистическим (предисловием, в (котором оппози­
ционный в течение всей своей жизни поет превозносится
как «истинный немец» и причисляется к лику борцов за гер­
манский национальный «дух». В общем же Пруц разделяет
участь всех революционных писателей 40-х (гг., т . е. его
либо замалчивают, либо искажают.
I
Самый славный и революционный период творчества
Пруца (неразрывно связан с расцветом младогегельянского
движения в Германии, признанным поэтом и критиком ко­
торого он был. Первое значительное поэтическое (выступле­
ние Пруца (песня о Рейне, 1 8 4 1 ) относится к той эпохе,
которая, по выражению Энгельса, открывает начало полити­
ческой деятельности (буржуазии. Э то был период, когда оп­
позиционное движение «Молодой Германии», отражавшее
путанные, расплывчатые идеи либеральной немецкой бур­
жуазной интеллигенции, разлагалось и в конце концов при­
мирилось с (существующим. Э то было время, когда гегелев­
ская философская школа раскололась на два (враждебных
лагеря, из которых левое, радикальное крыло, развило тео- ‘
рию своего учителя ib сторону актуальной политической
борьбы с реакцией на всех фронтах идеологии (Д . Ф .
Штраус, Бр. Бауэр, Гейне, Фейербах, Гервег и т. д .) . « Взя­
тое в целом,— пишет Энгельс,— учение Гегеля оставляло...
много свободного (места для практических взглядов самых
различных партий. Практическое значение имели в тогдаш *
1 Пруц родился 3 0 мая 1816 г. в Штеттине, учился в местной
гимназии, где писал уже стихи и критические заметки. С 1 8 3 4 — 3 8 гг.
посещал Берлинский, Геттингенский и Галлеский университеты.
С 1 8 3 9 г. начал печататьс я в «Галлеских летописях» А . Руге .
2 Robert Prutz-Gedenkbuch. Aus Anlass seines 100. Ge-
burtctages am 3 0 Mai 1916. Stettin, 1916.

ней Германии прежде всего две вещи: религия и/политика*
Человек, дороживший преимущественно с и стемой Гегеля,
Motr быть довольно консервативен в каждой ш этих областей.
Гот же, кто придавал больше значения -гегелевскому мето­
ду, мог и в политике, и в религии принадлежать к самой
крайней оппозиции. Сам Гегель, несмотря на нередкие в его
сочинениях взрывы революционного гнева, вообще склонял­
ся преимущественно к консервативной стороне; недаром же
его (система стоила ему гораздо более «тяжелой работы мыс­
ли >5 чем его метод. Но в конце 30-х гг. разделение в его
школе становилось все более и более заметным. В борьбе
с правоверными пиэтистами и феодальными реакционерами
так называемые молодые гегельянцы,— левое крыло,— отка­
зывалось мало-по-малу от того философеки-пренебрежитель-
кого отношения к жгучим вопросам дня, ради которого пра­
вительство терпело их учение и даже покровительствовало
ему. А когда, в 1 8 4 0 -г., правоверное ханжеяетво и феодаль-
ко-самодержавная реакция вступила на престол в лице
Фридриха Вильгельма IV , пришлось .'высказаться открыто.
Борьба попрежнему велась философским оружием, но уже
не ради отвлеченномфилоеофоких целей. Р ечь шла уже об
уничтожении унаследованной религии и существующего го ­
сударства. Если в «Немецких летописях» практические це­
ли выступали еще в филооофюком одеянии, то в «Рейнской
газете» 18 4 2 г. проповедь молодых гегельянцев явилась уже
прямо философией нарождавшейся радикальной буржуазии,
философский плащ служил ей лишь* для отвода глаз цензу­
ре» \ В другой своей работе «Революция и контрреволюция
в Германии» Энгельс пишет об этом времени: «Наконец,
немецкая философия, этот наиболее сложный, но в то же
время наиболее верный показатель развития германской
мысли, стала на сторону буржуазии, когда Гегель провозгла­
сил в своей «Философии права» конституционную монар­
хию конечной и самой со!В!ершенной формой правления. Дру­
гими словами, он возвестил близость прихода буржуазии к
политической власти. После смерти Гегеля школа его на
этом не остановилась. Более передовая часть его последова-
1 Ф. Энгельс, Л. Фейербах. М. 1928, стр. 37 —38 .

Роберт Пруц

телей, ‘подвергнув суровой критике все религиозные верова­
ния и потрясши до основания старое здание христианства, в
т о же время выдвинули более смелые -политические ,прин­
ципы, чем какие доводилось когда-либо раньше слышать не­
мецкому уху, и пытались реабилитировать героев первой
французской революции. Запутанный философский язык, в
который облечены были эти идеи, затуманивая ум как писа­
теля, так и читателя, ослеплял и глаза Цензоров, и в резуль­
тате «младогегельянцы» пользовались свободой печати, не­
ведомой ;в какой-либо другой отрасли литературы» \ —
Младогегельянцы наступали на феодальную идеологию на
всех фронтах: религиозном, философском, политическом
и т. д . И в литературной области главным теоретиком и бор­
цом с самого начала стал П р у ц и оставался им до распа­
да движения.
Мы здесь не можем дать изложения младогегельянской
теории литературы в целом: это тема особой работы. О ст а­
новимся лишь на самых главных тезисах, как они выражены
в сочинениях Пруца и в центральных органах младогегель­
янцев «Галлеских (Немецких) летописях» и «Рейнской га­
зете». Главным врагом, против которого Пруц и оба эти ор­
гана боролись ожесточеннее всего— это р о м а н т и з м и все
литературные течения, в той или иной форме содержащие
романтические элементы. «Романтизм»,— пишет специальный
исследователь литературоведческой теории «Галлеских ле­
тописей»,— «та литературная эпоха, против которой (направ­
лена в первую очередь борьба Ежегодников, и она не огра­
ничивается теми поэтами и мыслителями, которых история
литературы определяет, как романтиков,— она ведется со
всеми направлениями, так или иначе выражающими подоб­
ные романтизму тенденции» 2. Эти аитиромантичеекие прин­
ципы изложены ib «Романтическом манифесте», напечатан­
ном в 1839—40 гг. в «Галесских летописях»3. Причем са­
1 Маркс и Энгельс. Революция и контрреволюция в Германии.
М. 1929, стр. 14—15.
2 Dr. Else von Е с k, Die Literaturkritik in den Hallischen und Deut-
schen Jahrbiichern ( 1 8 3 8 — 4 2 ) , Ein Beitrag zur Geschichte der deutschen
Literaturwissenschaft. Berlin, 1 9 2 6 .
3 «Der Protestantismus und die Romantik» («Halliache Jahrbiicher»,
Okt. 1839 — Marz 1840).
3 Ф. Шиллер
33

мо понятие «романтизм» трактуется в манифесте следую­
щим образом: — дуализм в деятельности, в вере и мышле­
нии несовместим с принципом свободы. Для действительно
духовно-свобода ого человека дуалйзм не может существо­
вать долее, закон о самодвижении раз навсегда (разрешил
Bice загадки. И если философия 18 века имеет большие за -
слупи в деле «освобождения духа», то в мышлении все же
сохранился дуализм,— дуализм ( дух— мир) , доведенный р о ­
мантиками, особенно ib субъективизме Фихте, до высшей
своей точки. Дальше «Галлеокие летописи» выступают про­
тив всего иррационального, против «рассудочной поэзии» in
«фривольности» (Шлегеля и Гейне). Этот «культ своего
я» манифест считает главным виновником Bicex бед и осно­
вой «принципа несвободы», ибо когда фихтевское «я» сде­
лали средоточием мира, то это повлекло за собою прене­
брежение к о б ъ е к т и в ному миру. <Но пренебрежение
реальным миром в пользу «я» равнозначуще с возвраще­
нием к несвободе. Романтический манифест выводит по ­
этому «несвободный принцип», так, как он выражается в
романтизме, из всеобщей склонности к культу «я», кото­
рый подготовляли уже последователи движения «бури и на­
тиска», и считает романтизм кульминационным пунктом чи­
сто субъективного мировоззрения. Если присоединить сюда
статьи Пруца и других видных теоретиков младогегельян­
цев, то получится хотя временами и противоречивая в кон­
кретной оценке отдельных писателей, но все же единая по
основн ой св оей направленности аиттироманти ческая млад о­
гегельянская теория, согласно которой все проявления ро­
мантизма от средних веков до их дней суть реакц;ион-
н ы е, застывшие и д е и. «Романтика» или «романти-
цизм», — говорится в манифесте, — «представляет собой
завязшую в самой себе идею, — идею, которая сама по себе
была хороша и должна была быть (некогда возвещена, но
которая, не перейдя на высшую ступень, тотчас же сдела­
лась вредной». Исходя из такого понимания романтики как
«застывшей идеи», как «рефлексии» и «субъективизма»,
младогегельянцы, следуя гегелевскому пониманию развития
человеческого духа, причислили к романтическому движе­
нию все реакционное, напр, в эпоху реформации — иезуи-

thbiM и пиэтизм, вое католическое, аристократичеакое и фео­
дальное во (всех областях идеологии. Так, они ib 30 — 40 гг.
отнесли к нему «эпигонов (романтизма», затем ©сю романти­
ческую швабскую школу (в частности У лайд а, Кернера,
Эйхендорфа, Шенкендорфа, Иммермагяа, Рюккерта, Варн-
гагена, Гофмана), а из политиков — Гентца, Герреса,
Я«а, — из богословов— Лео и Генгстенберга и т. д ., од­
ним словом всех решительно реакционеров. Н о расширение
понятия {романтизма, 'включение в него «и крайнего субъе к ­
тивизма и рефлексирования — дало младогегельянцам во з­
можность присоединить к этому ненавистному им умствен­
ному и мировоззренческому направлению также и предста­
вителей «бури и натиска», Фихте и даже «Молодую Гер­
манию». Пруц ib особенности самым резким образом обру­
шивался на писателей последнего течения за их субъекти­
визм и заимствование романтических черт, противоречащих
младогегельянским политическим требованиям. Мировоз­
зрение романтизма — утверждает Пруц — это чисто «субъ­
ективный произвол». « В общем, задача наша», —
писал
А. Руге, —
«окончательно
вытравить
ро­
мантизм отовсюду, из литературы, богословия, поэзии» \
А другой видный мл адогегель янец, Карл Розенкранц, оп­
ределяет романтизм, как «рефлектированное самосозна­
ние» 2. Понятно, что «романтический манифест» выступал
и против вошедшей в моду,— особенно благодаря дворян­
скимромантикам,—среднеibековойнароднойиоэ-
з и и. «Преувеличенное обожание народной поэзии... означа­
ет отчаяние в собственной поэзии»,— 'говорится в манифе­
сте. Если народные элементы в содержании этой поэзии и
заслуживают внимания, то тем не менее необходимо реши­
тельно отбросить «расплывчатые, неясные» мелодии немец­
кой народной песни. « Э та форма не удовлетворяет боль­
ше ума», — говорит Руге, а Пруц отвергает стихи и песни
Уланда, так как они «подражание отзвучавшей народности»
(Volkstumlichkeit) 3. В соответствии о такой оценкой, и ли-
1 Arnold Ruges Briefwechsel und Tagebuchblatter aus den Jahren,
1825-— 1880 . Hrsg. von Paul Nerrlich. Bd 1, Berlin, 1886 , S. 165 .
2 «Hailische Jahrbiicher», 1 838 , S. 1234 .
Ibid., 1839, S. 1687.

тературнонкритичёские статьи Пруца об .отдельных писате­
лях и направлениях романтизма резко отрицательны. Так,
например, в творчестве Л . Тика Пруц целиком отклоняет
всю сказочную поэзию и, наоборот, приветствует элементы
реализма, усматриваемые им в его новеллах.
Но при всем этом резко-отрицательном отношении ко
всякому проявлению романтизма в любой области идеоло­
гии, младогегельянцы, однако, всегда строго отличали «ро­
мантику» , или «романтизм » ( или, «романтицизм») , как оп-
ределенное умственное направление, как определенное миро­
воззрение, от «романтического как такового» (an sich) ib
поэзии. «По мнению младогегельянцев»,— пишет д^р Экк,—
«романтическое» принадлежит истинной поэзии, есть безус­
ловно свободный, не застывший момент. (Под «романтиче­
ским» они понимают изображение сокровеннейших глубин
жизни, возвысившееся до прекрасного и художественного...
«Летописи» придают этому определению понятия «роман­
тизм» очень большое значение. Снова и снова они указыва­
ют на то, что они ни в коем случае не отвергают просто все­
го романтического, но только теорию романтиков и послед­
ствия этой теории: (всякое застывшее бытие» \ Одним
словом, «современная философия», т. е. гегельянская левая,
должнауничтожитьмировоззрениеромантизмавтом
понимании, как его оформил Гегель в своей «Эстетике». Ак-
туалыно-политическая, воинствующе-реалистическая теория
поэзии гегельянской «левой» не могла примириться с туман­
ным, неясным, фантастическим, уходящим из мира действи­
тельности в потусторонний мир воззрением на поэзию, не
могла примириться с господством иррационального над ра­
циональным, вымышленного над существующим, неистори­
ческого над историческим: гегелевский «дух» в истолковании
его «левыми» нанес «смертельный удар» «романтическому
принципу» во всем его объеме.
Конечно, младогегельянцы, и в частности Пруц, высту­
пали против романтиков не с точки зрения историче-
с ког о материал и з м а, но как «сторонники идеали­
стической философии Г егеля.
«Застывшей
1Dr.Elsevon Есk,I.с., S.48.

и д е е» романтизма они противопоставляют развитие
духа, переход его на новую ступень. И несмотря на свой
идеализм,— полемические статьи, вообще вся теория поэзии
младогегельянцев, сыграли в то время революционную роль,
ибо, как говорит Энгельс, i b э т о й «борьбе с правоверными
пиэтистами и феодальными реакционерами... речь шла уже
об уничтожении унаследованной р е л и г и и и существую­
щего государства». Причем борьба эта и в литературной об­
ласти отличалась резко выраженным политически-актуаль-
ным характером, особенно после вступления на престол ко­
роля «романтика» в 1840 г. О попытках широкого восста­
новления романтизма в царствование Фридриха Вильгель­
ма IV , Энгельс пишет: «Он ненавидел и презирал бюрокра­
тический элемент прусской монархии, но только потому,
что все симпатии его принадлежали феодальному элементу.
Будучи одним из основателей и главных сотрудников бер­
линского «Политического еженедельника», так называемой
«исторической школы» (школы, жившей идеями Бональда,
Де М эстра и других писателей первого поколения француз­
ских легитимистов), он стремился к возможно полному вос­
становлению господствующего положения дворянства. К о ­
роль— первый дворянин королевства; его окружает, во-пер­
вых, блестящий двор могущественных вассалов, князей, гер­
цогов и графов, затем— многочисленное и богатое низшее
дворянство. Он правит по собственному усмотрению верны­
ми горожанами и крестьянами. Он — глава законченной
иерархии сословий или каст,— из которых каждая пользует­
ся особыми привилегиями и отделена от прочих непреодоли-
'мыми преградами рождения или определенного неизменного
общественного положения, и все эти касты или «сословия
государства» взаимно уравновешивают силу и влияние друг
друга так хорошо, что королю остается полная независимость
действий,— таков был прекрасный идеал, который Фридрих
Вильгельм IV вздумал было осуществить» \ Вот та поли­
тическая ситуация, которую нужно иметь в виду, чтобы це­
ликом понять всю революционность борьбы младогегельян­
цев против романтизма.
1 Маркс и Энгельс, Революция и контрреволюция в Германии. М .
1929, стр. 16 — 17.

Мы уже отметили выше, что в этой борьбе Пруц, как
теоретик поэзии ш литературный критик, занимает первое
место. В «Галлеских летописях», в которых тогда сотруд­
ничали и молодые— М аркс и Энгельс, за один только пе­
риод июль 1839—март 1842 он опубликовал 35 литера­
турно-критических . статей, задающих в журнале тон1 по
этому вопросу1. Очень часто Пруц опирается в них на
«Эстетику» Гегеля, и влияние этого философа (а также и
Гервинуса) прежде всего заметно в стремлении Пруца под­
ходить всегда к истории литературы с мерилом определен­
ного закономерного развития. Пруц постоянно подчерки­
вает свое отрицательное отношение к субъективно -эстет и-
ческой критике и ратует за о бъективно-историческую кри­
тику». В известной своей статье «(Нидерландская литература
и ее отношение к немецкой поэзии современности» он пи­
шет: «Н адо желаггь и со всей силой домогаться, чтоб и
широкие массы получили, наконец, представление, понятие
о связи и историческом, единственно несомненном значе­
нии литературы, и чтобы таким образом их настоящее
слепое мнение превратилось бы в сознательное суждение,
эстетический винегрет — в историческую комбинацию, про­
извол вкуса — в истину познания» 2. А в уничтожающей ре­
цензии на «Историю немецкой литературы» младотерманца
Л» Видя, Пруц говорит, что «Галлеские летописи» при
оценке литературных памятников «покинули столбовую
дорогу так называемого эстетического рассуждения и попы­
тались основать единственно надежный базис {исторического
познания и развития». Задача критики, но выражению
Пруца, — «не похвала и порицание, а понимание и разъ­
яснение.
Мы уже говорили об участии Пруца в «антиромантиче-
ск©м походе» младогегельянцев; его литературно-критиче­
ские статьи и рецензии о Л . Тике, Ф . Рюккерте, Ф . Горне,
Г. Лео, Генгстенберге и др., где он бичует и развенчивает
«романтическую иронию», «разорванность», любовь к сред­
1 См. книгу Dr. Georg В ii 11 n е г, Robert Prutz. Ein Beitrag zu
seinem Leben und Schaffen von 1816 bis 1 8 4 2 . Leipzig, 1913 (Teutonia.
Arbeiten zur germanischen Philologie, hrsg, von Dr. W . Uhl. 2 5 . H e ft).
2 «Haliische jahrbucher», 1 8 4 0 , S. 1 4 6 6 (цитир. no Biittner’y)*

невековью, сказочному и фантастике— явно показывают, что
Пруц разделял платформу антиромантического манифеста
журнала. Н о особенно враждебно выступал Пруц против
мировой -скорби и субъективистической тенденциозности, 'по­
верхностной и расплывчатой идеологии эпигонов романтиз­
ма и младогерадаяцев, следующих, в ряде вопросов,
по его мнению, по стопам романтиков. В своих статьях о
К. Беке, Н . Ленау, Пютмане, Фрейлиграте (молодом) Пруц
резко осуждает проявляющуюся в их стихах склонность к
мировой скорби. Как идеолог бодрого, революционного бюр­
герства, идущего на штурм всего наследства феодализма,
Пруц и младогегельянские критики вообще решительно от­
вергали элементы пессимизма и отчаяния, которые встреча­
лись тогда в произведениях некоторых мелкобуржуазных
поэтов;— в частности уход Фрейлиграта в мир экзотики или
байроновские 'мотивы в стихах молодого Гейне также не бы­
ли по духу воинствующим младогегельянцам, хотя как в
творчестве Фрейлиграта, так и ib творчестве Гейне самосо­
знание восходящей буржуазии получило достаточно яркое
выражение. В этих вещах Пруца также нагляднее всего отра­
жается борьба, которую вела с «Молодой Германией» поли­
тическая поэзия бюргерства на новой ступени его классового
сознания. В статье о Н. Ленау Пруц говорит о «Гейне и
всей компании молодых романтиков», как о «последних от­
прысках той поэзии произвола, романтицизма вообще», ко­
торым «отрицательное их принципа остроумия препятствует
утверждению истинного действия там, где с помощью поло­
жительных понятий свободы и государственной безопасно­
сти добились проведения желаемого в жизнь» \ А о поверх­
ностной, преувеличенной тенденциозности младогерманцев
он пишет в своей рецензии на роман Германа Маргграфа
«Братья П ех»: «Во всей новейшей тенденциозной литерату­
ре... нам не встречалось более бессодержательной, скучной
и неряшливо сработанной вещи, чем эти «Братья Пех». Х о ­
тя предыдущие романы этого направления были только ку­
кольной комедией, где повсюду очень ясно виднелись на­
правляющие веревочки тенденции, и хот я они и приучили
j vHalНsellе Jahrbucher», 1 83 9 , S. 1687 ,

уже нас довольствоваться вместо людей из плоти и крови,
жидаых существ, исполненных 'пафоса, действия и истины,—
раскрашеиными картинками, все же господин Маргграф
сделал еще один шаг (вперед; oih удалил даже кукол из ку­
кольной комедии и оставил нам лишь голые веревки и сну­
ющие наверху пальцы постановщика» \ И ©сей этой «тен­
денциозной» младогерманекой литературе «путевых спле­
тен» (явившейся на амету когда-то сильной социально-по­
литической литературе «путевых картин» ib стиле молодого
Гейне), 1всей этой поэзии «разорванности», романтического
субъективизма, бегства от действительности, мировой скор­
биит. д.
—
Пруц противопоставляет актуально-‘политиче­
ское творчество, идущее на штурм старого мира; он сове­
тует поэтам «оставить праздное мудрствование по поводу
бессодержательных душевных переживаний и обратиться
к поэтическому овладению в-нешним миром, к истинному в
истории». После выхода в свет политических стихов Гервега,
Дингельштедта, Фрейлиграта и др., Пруц прямо называет
историческую и политическую поэзию '«великой задачей на­
шей будущей поэзии». В противоположность всем тем, ко­
торые видели в «политике, во ©сяком государственном, в ся ­
ком историческом движении смерть поэзии»— он пишет, что
«искусство и наука могут достичь высочайшего своего рас­
цвета только у народа, сделавшегося благодаря политиче­
ской деятельности свободным, великим и могущественным».
Жизненные основы искусства— говорит Пруц— коренятся не
в академиях и не в пенсиях или орденах, а единственно толь­
ко в свободе. Конечно, «свободу» он понимал еще весьма
абстрактно; что же касается политической й революци­
онно й поэзии, (а на данной ступени развития бюргерства
это было вполне закономерным явлением), то она была в
теории Пруца тесно связана с поэзией национальной.
II
Свои взгляды на политическую поэзию Пруц защищал и
развивал в целом ряде статей и книг, опубликованных им в
1 Там же, 1839, стр. 1630 (цитир. по Бготнеру).

18 4 3 — 4 8 гг. После прекращения «Немецких летописей» в
январе 1843 г., он ошшал и издавал в течение 1843—48 гг.
литературно-критический ежегодник «Literarhistorisches Т а-
schenbuch», ib котором сотрудничали виднейшие младогегель­
янские критики того времени (А. Штар, К . Розенкранц,
К. Штар, Фр. Фишер, Р . Гайм и др.)* В большой работе,
помещенной сперва в этом ежегоднике и вышедшей затем от­
дельной книгой \ Пруц очень резко обрушивается на роман­
тическую, эстетическую, вообще на всякую теорию чи­
стого искусства, и на ряде исторических примеров по­
казывает, что «надпартийной поэзии» существовать не мо­
жет. О н клеймит позором всех противников актуалыно-по-
литической поэзии — теоретиков, считающих политического
поэта «святотатцем чистого и целомудренного дела поэзии»;
он вскрывает реакционную сущность их «теории», связывает
ее с материальными интересами обреченных на гибель об­
щественных групп и говорит о их пресловутом игнорирова­
нии действительности, что «на небо бежит тот, кому закры­
та земля». И указывая на древних классиков, Данте, Ш ек­
спира и т. д ., Пруц утверждает, что величайшие произве­
дения искусства создавались не аполитическими художника­
ми, а, наоборот, поэтами, захваченными политикой, передо­
выми идеями сво его времени, боровшимися з а определенные
цели,— и обращается с горячим призывом к немецким поэ­
там, требуя самой тесной связи с их творчеством полити­
ческих, государственных и вообще всех вопросов современ­
ности. Поэт— говорит он— должен заботиться не столько о
любви, сколько об интересах государства. Лозунг «поэт
должен стоять над партиями»— издевательство над истин­
ным художником;— напротив, борьба за свободу—-дело его
чести.
Но к своим требованиям о создании мощной националь­
но-политической поэзии он подходит под углом зрения исто­
ризма Гегеля и развития самосознания «народа». «Если у
нации есть политическое сознание,— «пишет он,— «то это со­
знание найдет также свое поэтическое выражение, ihjitoявится
1 «Die politische Poesie der Deutscheiu. Von R . E . Prutz. Leipzig,
O. Wigand, 1845 .

политическая поэзия», и далее: «там, где существует дей­
ствительно политическая поэзия, там политика должна бы­
ла уже целиком заполонить прекрасную личность. Одно [сви­
детельствует о другом: (политика обосновывает поэзию и
поэзия— политику. Политическая поэзия, следовательно, не­
что большее, чем мода; она указы вает на эпожу всемирнюисто-
рического развития народа и, как таковая, она непреходяща
и не подвержена переменам,— вечно плодородная носитель­
ница будущих развитий» \ Но политическая поэзия, по Пру-
цу, не должна быть самоцелью; политический поэт не толь­
ко певец, но и борец, .причем он разит не только пером, но,
если понадобится, и мечом. «Политическая поэзия», — об­
ращается он к молодым писателям, — «должна бьгть лишь
чайкой, носящейся в .небе перед (бурей, лишь жаворонком,
возвещающим весну. Если буря и (весна не наступают, то
пасни эти окажутся только хвастливым сумасбродством,
а поэт — простофилей, мечтательным дураком. И поэтому
никто не должен приниматься за это творчество, если он не
чувствует ib себе достаточно мужества и силы, чтобы в слу­
чае надобности заменить и искупить поэта человеком, та­
лант —- характером, песню — действием. Запомните это !»
И в одном стихотворении, приветствуя Гервега, он говорит:
Одни слова имели мы —
Теперь, подумай! я могу —
О, наслаждение, о, в ос торг, —
Вонзить железо в грудь врагу!
И жалким критикам швырнуть
Могу в бледнеющие лица,
Что наша песня не одной
Лишь добродетелью гордится
Приведем еще несколько цитат из книги Пруца о « Н е ­
мецком театре» и из других сочинений, характерных для
его взглядов на вопросы литературной теории и практики
младогегельянцев. Так, он говорит о «национальной» и «кос­
мополитической» поэзии и о «вечном» значении произведе­
ний Искусства: «Подобно тому, как в действительной жизни
неразумно ожидать и требовать от кого бы то ни было боль-
1 Там же, стр. 274 —275 .
J Та м же, стр. 2 7 5 . Перевод всех цитированных в этом очерке
стихов сделан Н . И . Непомнящей.

шего, чем выполнения предназначенных ему судьбой обязан­
ностей, и вполне достаточно, если он в мышлении и поступ­
ках своих честно стремится быть сыном своей эпохи;— так
и для поэта нет высшей задачи, как служить рупором к об­
разом определенной эпохи и того народа, к которому он
принадлежит.
Этим поэзию 1Н!И в /коем случае не лишают ее всеобщего и
(как обычно требуется) космополитического характера. Это
царство духа, куда поэт переносит явления своей действи­
тельности, эта сфера искусства и прекрасного, до которой
они возвышаются им, и есть та всеобщая и вечная родина,
куда имеют доступ все эпохи и все народы. Напротив, ма­
териала элементы его творчества, предпосылки и основы его
образования, форма его изображения, все это есть и остает­
ся определенно историческим .и подверженным смене эпох,
равно как и влиянию различных национальностей. Говорить
же об абсолютных поэтах, то есть о таких, которые имеют
одинаковое значение во все эпохи, и во всякое время цели­
ком и безоговорочно признаются самыми разнообразными
народами, это не больше и не меньше, как глупость. Н аобо­
рот, всякий поэт и всякое произведение искусства может
быть, (в позднейшую эпоху \и среди чужого народа, действи­
тельно оценено лишь теми, кто привносит к художественно­
му наслаждению также и историческое понимание. Э то отно­
сится как к Гомеру и Софоклу, так и к Данте и Кальдеро­
ну, равно как и к Шекспиру».
Небезынтересно рассуждение Пруца о «поэте и приспо­
собленце»,— о том, как судит истинный политический поэт о
«пороках» общества его времени и как их использует поэт-
приспособленец. « Есть разница»,— пишет Пруц,— «в том, об­
рабатывать ли художественно односторонность н ошибки
своей эпохи или же льстить им умышленно, ожидая в в о з­
награждение, что тебе за это тоже будут льстить;— есть
разница в том, выставлять ли энергично напоказ в художе­
ственном произведении (миазмы своего века, так, чтобы у
всего мира вдруг как бы спала пелена с глаз и каждый по­
чувствовал бы себя свободным в освобождении, которого до­
стигли отдельные поэты, -— или же подобна паразитиче­
скому наросту гнездиться в больном теле эпохи и быть

блюдолизом (И сводником у ее заблуждений; есть .разница,
наконец, (в том, (Проделать ли ошибки энш и и сбросить их
затем с себя ib художествеенюм произведении, как бабочка
кокон — или же погрязнуть раз навсегда (в одном и том же
и вечно играть на этой лишь струне, как бы фальшиво она
ни была (настроена. Первое случается и с истинным поэтом
и даже только с ним; второе порождает поэта-приспосо­
бленца, питающегося болезнями и слабостями своих со­
временников, как муха гнилью».
Характерно, что Пруц в своих историко-литературных
работах весьма редко касается чисто теоретических проблем
поэзии. Иногда только встречаются по разным поводам от­
дельные замечания, вроде «только совершенному содержа­
нию пристала совершенная форма». Возможно, что в этих
вопросах он, как это явствует из некоторых мест— солида­
ризировался с Гегелем, но вообще, Пруц, как замечают его
биографы, «не был силен © философии». Весь свой страст­
ный пыл и незаурядный полемический талант, все свои бо­
гатые исторические и литературные знания он применял
всегда для одной и той же цели: разбить старые романтиче­
ские и эстетствующие представления о поэзии, напрячь все
силы на создание поэзии политической, (способствующей р аз­
витию революционного сознания восходящего бюргерства.
Поэзия эта в том виде, как она процветала в 1840—48 гг. в
творчестве средне одаренных певцов, т . е. поскольку она но­
сила массовый характер, была особенно сильно прониза­
на не всегда художественно преодоленной поверхностнюй
публицистикой, отличалась чрезмерной риторичностью, от ­
влеченным, расплывчатым мировоззрением. Пруц, и сам не­
редко грешивший этим iei своем политическом творчестве, в
лекциях, читанных им в Берлине в 1847 г., дает этому де­
фекту политической поэзии 4 0-х гг. следующее объяснение,
которое мы, в виду его важности, приведем здесь пол­
ностью. «Указывают», — пишет он, — что в современной
политической поэзии больше риторики, чем поэзии; гово­
рят, что она лишена действительного основного условия
всякого искусства, — • полнокровной, живой пластичности;
она, дескать, абстрактна, риторична сентиментальна. Д о ­
пустим; но не потому ли она такова, что в эпоху ее воз ник-

гонения политические 'Интересы нации были такж е только
абстрактными? Потому, что и здесь участие ib судьбах го­
сударства выражалось по большей части ib сентименталь­
ных надеждах, пожеланиях и ожиданиях, жалобах и сето­
ваниях, тоске и вздохах? Потому, что и здесь патриотизм
проявлял себя больше на словах, а не на деле, в обещаниях,
а не в достижениях?
Как странно! Мы обвиняем наших поэтов, пытающихся
отразить состояние нашей общественной жизни, в том, что
они не могут совершить это с истинной, художественной пла­
стичностью, что они не дают наглядных, конкретных творе­
ний, — а мы сами, в гуще политической жизни, где же наши
пластические деяния, наши истинные, конкретные подвиги?
Принимать участие в судьбах государства не означает —
читать газеты и, пожалуй, иногда писать газеты, обдумы­
вать и обсуждать события общественной жизни, в осталь­
ном же сидеть, сложа руки, и предоставлять всему итти
своим чередом: но тот, кто действительно чувствует себя
гражданином, тот сам принимается за работу и настаивает
на своем' в установлениях и законах, в созданиях и поступ­
ках. Равным образом, истинная политическая поэзия не та,
которая предается лирическим излияниям и говорит о бит­
вах, в которых никогда никто не сражался, о победах, кото­
рые никогда никем не одерживались: нет, подобно трудолю­
бивому гражданину, она разделяет жизнь народа, она при­
падает к истокам истории, твердою рукою рисует, в эпосе и
драме, общественные обстоятельства— и все это без излиш­
них рассуждений, вследствие непосредственного, естествен­
ного побуждения, ибо она чувствует себя единой с нацией и
ее историей. Одним словом: истинное политическое уча­
стие— деятельно, а истинная политическая поэзия— историч­
на» 1.
И з приведенных цитат видно, что один из наиболее воин­
ствующих младогегельянских критиков, из наиболее после­
довательных идеологов возвышающегося и революционного
еще тогда класса бюргерства в Гермагяии, каковым и был
1 Vorlesungen uber die deutsche. Literatur der Gegenwart, von Dr.
R. E . Prutz. Leipzig, G. Mayer, 1847, S. 343 — 345 .

11руц, в области литературы выдвигал требования о всемер­
ном подчинении поэзии политическим зад ача м дня; неприми­
римая критика, выдвинутая этим классом,— отожествляя, ко­
нечно, свои классовые устремления с общенациональными и
общечеловеческими, — развернутым фронтом наступает на
все поэтические теории феодализма, религии, индивидуали­
стического эстетства, пессимизма и т. п. Пруц, само собой
разумеется, — идеалист; «застывшей» идее реакции, идеям
отживших свой век общественных групп, он противопостав­
ляет «идею в движении», идею пришедшей к самосознанию
нации. Позиция, с которой Пруц критикует поэзию, тяну­
щую общество назад, есть позиция левого (гегельянства, сы­
гравшего революционную роль на определенном этапе о б­
щественного развития Германии.
III
Пруц в 4 0 -х гг. был не только одним из известнейших
революционных критиков Германии, но еще более известным
политическим лириком. Мы не будем здесь входить в разбор
его довольно обильной любовной и романтически-экзотиче-
ской лирики 1 8 3 3 — 4 0 -х гг ., опубликованной в сборнике его
стихов 1841 г. \ ибо все же первое крупное его поэтиче­
ское произведение, сразу сделавшее автора популярным
певцом среди широких народных масс— это его «Песня о
Рейне» (1841), написанная в ответ на известную германо­
фильскую оПесню Н . Беккера: «Д а, вашим он iHie будет, не­
мецкий, волыный Рейн». Пруц в своем стихотворении ста­
вит вопрос, имеют ли вообще (право говорить о вольном не­
мецком Рейне. Ответ его гласит: покуда немцы не истинiо
свободные немцы, покуда требование свободы печати р а з­
дается понапрасну, покуда они еще одержимы трусостью и
духом рабства, уверение, что Рейн — свободный и немец­
кий, звучит насмешкой. И он обращается к правителям на
тронах:
Свободу слова дай, владыка трона,
И Рейн освободится сам собой.
1 Gedichte von R. Е . Р г u t z, Leipzig, О. Wigand, 1841.

Решись! Найдется ли в твоей ко ро не
Алмаз с такой сверкающей игрой?
Освободи печать! Т вержу я свету:
Народ созрел! Он будет сам судьей;
Есть мудрецы у нас и есть поэты,
Им большее доверено судьбой.
Нельзя сказать, чтоб «Песня о Рейне» Пруца отлича­
лась особой классовой сознательностью. Но своей наивной
верой в «свободолюбие» недавно вступившего- на престол
Фридриха Вильгельма IV , своим патриотическим пафосом,
сочетавшимся с расплывчатыми требованиями свободы пе­
чати, конституции и т. д ., она как нельзя лучше выражала
те мысли и устремления, которые тогда, в обстановке воен­
ной опасности со стороны Франции, волновали широкие
слои только что пробудившегося к политической жизни клас­
са немецкого бюргерства.
Следующая политическая поэма Пруца, вышедшая о т ­
дельной книжкой в том же году озаглавлена «Сказка» \ Сю­
жет ее построен на том, что деве (Германия) надевают на­
мордник, чтобы она не могла дать знать о своем закабале­
нии; это — ■сатира ов аллегорической форме ш цензуру и
преследования печати; она также не представляет еще со­
бою шага вперед по сравнению с «Песней о Рейне».
Подобно тому, как наиболее революционный период мла­
догегельянской литературной критики Пруца неразрывно
связан с его сотрудничеством в «Галлеских (Немецких) ле­
тописях», под руководством А . Руге, так и наиболее рево­
люционный период его деятельности, как политического поэ­
та, также неразрывно связан с его сотрудничеством в
«Рейнской газете» (1842— 43), руководимой молодым
Марксом. Э та газета, издававшаяся рейнской оппозицион­
ной буржуазией, но идейно находившаяся под влиянием мла­
догегельянцев, в своей литературной теории) и практике про­
водила приблизительно те же принципы, что и «Немецкие
Летописи». Н о вследствие своего более радикального на­
правления она еще сильнее подчеркивала актуально-поли­
тический момент в поэзии и пыталась привести литературу
и искусство в возможно тесную связь с интересами государ­
1 Ein Marchen. Gedicht von R. E . P r u t z. Leipzig, O. Wigand, 1841.

ственными. Она презирала искусство, которое игнорировало
государство и все жгучие вопросы современности,— искус­
ство, которое занималось лишь проблемами общечеловече­
скими, рисовало только любовные сцены или явления при­
роды. По мнению газеты, искусство было действительным
искусством только тогда, если оно отдавало себя на служ­
бу государству, жило общенародными интересами, если оно
стремилось выразить в творчестве «дух времени» и жерт­
вовало всеми своими силами для переустройства общества.
«Поэтому Рейнская газета», — пишет один исследователь
культурной (Политики этого органа, — «ни в коем случае .не
занимала по отношению к современным литературным и х у ­
дожественным направлениям просто наблюдательную, инте­
ресующуюся только фактами позицию, ню установка ее ко­
ренилась в твердых собственных воззрениях на искусство,
сопровождаемых вполне определенными к нему требования­
ми. Поэзия ib особенности легко могла, само собой разумеет­
ся, сделаться совершенным откликом современности; и не
только это: поэзия во всех ее формах выражения была наи­
более способной к деятельной поддержке газеты в ее
борьбе за проведение политических целей. Требова-
юй1я газеты сводились к тому, чтобы привлечь поэзию на сто­
рону политической эмансипационной борьбы, чтобы она з а ­
нималась агитационной и разъяснительной работой среди
народа в духе либеральных домогательств свободы, чтобы
она, одним словом, сделалась п о л и тиче с к о й и считала
своим назначением и призванием лишь служение политиче­
ским злобам дня; актуальный интерес газеты к поэзии ис­
черпывался поэтому осуществлением и проведением этих
пожеланий современной литературой» г.
Из всех литературных жанров «Рейнская газета» больше
всего поощряла политическую лирику, бывшую в о ­
обще господствующим жанром в революционном литера­
турном движении 4 0 - х гг. Д ля романа, драмы или повести
газета почти ничего не сделала. Е е усилия были направлены,
прежде всего, на то, чтобы завоевать за политиче-
1 Dr. Hermann К о nig. Die Rheinische Zeitung von 1842—43 in
ihrer Einstellung zur Kulturpolitik des Preussischen Staates. Munster i. W .
Fr. Coppenrath, 1927, S. 1 4 6 .

с к о й лирикой право на звание искусства. Но, по ее мне­
нию, речь идет не о создании нового «вида» или «жанра», а
о «новом сод ержании всей поэзии». Политиче­
ская поэзия не должна останавливаться на лирике, с кото­
рой она начала, а, наоборот, должна развиваться в дальней­
шем «в эпос, роман, и прежде всего в драму».— «Эта поэ­
зия»,— пишет газета,— «это полное художественное выра­
жение духа свободного и мужественного народа, не будет
тогда больше называться политической поэзией, но
просто нашей поэзией»1. Т е , которые хотят «из­
гнать поэзию в область частной жизни или природы или
церкви», те, которые против того, чтобы поэты занимались
в шюем творчестве 'государственными и общественными де­
лами, ненавидят «свободу и на словах и на деле, во вся­
кой форме, в какой бы она ни проявлялась». В той же
статье говорится: «Вообще политической поэзией называет­
ся такая поэзия, из которой не исключена реальность нашего
государственного бытия, живое сознание нашего настоя­
щего, в которой, скорее, эти важные силы нашей жизни
деятельно и плодотворно проявляются вместе с тем, как поэ­
тические факторы. Политические убеждения, интерес к (го­
сударству, ощущение себя живым и свободным граждани­
ном должны вообще сделаться содержанием нашей эпохи,
основой нашего мышления и поэтому также содержанием и
основой нашей поэзии».
Для осуществления этих задач «Рейнская газета» собра­
ла вокруг себя основное ядро революционных поэтов
1842— 43-х цр. Вслед за Гервегом, самым любимым поэтом
газеты, (на первом месте стоит Пруц. Наибольшее число
в сех вообще опубликованных в ней стихотворений принад­
лежит его перу, так что можно смело сказать, что Пруц
был главным литературным критиком ,«Галлеских летопи­
сей» и главным поэтом «Рейнской газеты». Н о здесь он
помещал не только стихи; он же является одним из вид­
нейших ее сотрудников по актуальным вопросам литератур­
ной политики младогегельянцев и по обзору вновь выходя­
щей литературы. Необходимо еще упомянуть его горячее
1 «Die neueste politische Poesie». Ein W o rt zur Abwehr («Rheinische,
Zeitung», No 1 u. 3 vom 1. u. 3. Januar 1843, Beiblatt).
4 Ф. Шиллер.
49

участие в деле Гервега в связи с опубликованием письма
поэта к королю и его изгнанием из Пруссии. В своей статье
в «Рейнской газете» 1 он защищает Гервега от нападок не­
мецкой прессы и особенно резко обрушивается на Фрейли­
грата.
Опубликованные р «Рейнской газете», а также другие
стихи Пруца были выпущены в 1 8 43 г. отдельным сборни­
ком, который затем постоянно дополнялся и переиздавался
(4-ое изд. 1857 г.) . В стихотворении «Оправдание» (1842)
говорится о политической поэзии:
Как сыплет мещанин иной
Н а нас, поэтов, стрелы
З а то, что мы перед страной
Предста ть дерзнули смело;
Что сладко дремлющих в тиши
Вспуг нула наша лира,
Что с трах дерзнули мы внушить
Царям, владыкам мира.
Внимаете спокойно вы
Певцу тоски сердечной,
Как он твердит: увы, увы,
Страдать я буду вечно.
Н о если, изменив меч гам,
Отдаст свободе душу,
Т о песнь его противна вам,
Она вам режет уши!
Ну, что ж, излейтеся в слезах,
Падите на колени
И хнычьте, Ч1то у нас в сти хах
Н ет красоты ни тени:
Нам никакого дела нет
До вас и ваших мнений,
Пускай изысканный поэт
Н а нас глядит с презрением!
игг.д.
Наибольшей популярностью из Bicex политических пе­
сен Пруца 40-х гг. пользовался, пожалуй, его «Осел Бу­
ридан» — сатира на нерешительность и трусость немецкого
мещанина. Мещанство (изображено здесь в виде осла, стоя­
щего между связками соломы с одной стороны и сена с
другой и умирающего с голода, так как он не может ре­
1 «Herwegh und das deutsche Publikum» («Rheinische Zeitung»,
No 80 от 21 марта 1843 г.).

шиться выбрать одну из них. К>роме того, ивесьма распро­
странена была «Ложная сказка» (18 42), в которой Пруц
в противоположность действительной Германии рисует иде­
альное государство, в котором нет дворян, солдат, паспор­
тов, шпионов, цензоров, пиэтистов и т. д . В оригинальной
сатирической форме поэт бичует те учреждения и порядки,
против которых так ополчалось восходящее бюргерство
40-^х гг. В других (стихах Пруц выступает против цензуры,
иопоз, дворянства, ратует за свободу науки, конституцию,
издеваясь в то же время (над лжепросвещением и лже-либе­
рализмом. В стихотворении «Министр» (18 4 2) oih высмеи­
вает «культурных» аристократов, кичащихся своим атеиз­
мом и требующих, однако, религии и церкви для народа.
Так, министр говорит:
В библии ис кать отраду,
Верить в рай, бояться ада,
Бить inoiKiAoiffibi, ню ха ть ладан,
Соблюдать посты (всегда,—
Э то , ясно, ерунда.
Н о народ пусть в церковь (ходит!
В едь какой бы был (скандал,
Если б атеистом (стал
Бюргер, по дворянской моде!
(Нет, народ (пусть в церковь ходит,
Иль— пусть делает он вид!
В других вещах Пруц бичует политиков «реалистов»,
недооценивающих, по его мнению, значения пропаганды
идей, в частности помощью песни и поэзии, а «трезво» смо­
трящих на вещи и поэтому мирящихся с существующим.
С другой же стор оны Пруц из девается и над говорунами-
либералами, занимающимися только болтовней, а не де­
лом. Стихотворение, посвященное им, написано в 1 8 45 г.
и называется «Д а погибнут либералы».
Д а погибнут либералы!
Болтуны они, бахвалы,
Тратят громких слов немало,
Н о не жди ют них (добра;
Ведь вертится их юрава
Т о налево, то направо,
Как по ветру флюгера:
Д а погибнут либералы!
Д а погибнут либералы!

С видом томным (и усталъим
По газетам и журналам
Проповедуют мораль;
Н о !когда страдает нвпций,
Милосердья в них не сыщем
Горемыки им не жа ль:
Д а погибнут либералы!
Д а погибнут либералы!
Н а банкетах, в пышных зала х,
И з хруста льного бодала
З а |ав101бю(ду пьют они;
Но лшшь орден им таротянут,
Тотчас цензорами станут
И шпиками кончат «дни.
Д а погибнут либералы!
Н о лучшею из всего вообще созданного »в политической
поэзии Пруцем, это его известная поэма-комедия в аристо-
фановском духе «Die politische Wochenstube»1 (1845).
Это— сатира на политическое положение и общественные по­
рядки Германии 4 0 - х гг .: перед нами, как ib калейдоскопе»
проходят целые фаланги романтической реакции Фридриха
Вильгельма IV , все эти Генгстенберга, Лео, шпионы, рене­
гаты, приспособленцы, а в антрактах выступает, как в древ­
не-классических пьесах, сам поэт, направляющий свои стре­
лы на современную литературу; достается и тогдашним ко­
ролевским пенсионерам— Фрейлиграту и Дингелынтедту, и
«левым радикалам»— Эдварду Бауэру и вюей компании «сво­
бодных» в Берлине, и Гейне, и Руге. Н о (в центре внимания
народ-рабы, ожидающие спасения от ребенка, которым бере­
менна Германия. Враги же Германии обманным образом на­
вязывают народу другую беременную женщину и выгоняют
настоящую Германию из родильного дома. Забавны диалоги
между врачом, в доме которого происходит почти все дей­
ствие, с его слугой Килианом. Так, врач говорит о Гешеле,
отрекшемся от гегельянства для «философии откровениям
Шеллинга (играющего, кстати, важную комическую роль в
поэме):
Он жив, /как человек и как 'Чиновник.
К о г д а ж в Берлине Шеллинг появился,
А Гегель был полицией объявлен
1 Die politische Wochenstube. Eine Komobie von R. E . Prutz. 3 . un-
veranderte Aufl. Z urich, Lit. Comptoir, 1 8 4 5 .

Безбожником опальнымохватил его
Слеггой, невероятный, !дашй ужас,
И гегельянство ib пятки издрог (ушло.
С тех пор блуждает он -с шуотой башкой,
Блажен и ibicgmih почитаем.
Килта ну же, олицетворяющему немецкого Михеля, док­
тор хочет удалить желудок, эту «причину всех зол» на
свете. Килиан, соглашающийся сперва, говорит:
Как, разве я не немец?
Погибну с голоду, но буду терпелив,
но затем призадумывается и отказывается подвергнуться
операции. Врач, переходящий (впоследствии на сторону
врагов народа, говорит по этому поводу:
Коль дальше так пойдет, то, может, и осел
Научится разумно рассуждать.
Попутно автор высмеивает феодально-бюрократические
и общественные учреждения Германии— новый закон о раз­
воде, провинциальные ландтаги, романтические причуды ко­
роля, лжелибералов и т. д . и когда в конце поэмы чужая
женщина разрешается от бремени— то вместо освободителя
Германии на свет божий появляется всякая нечисть: рыца­
ри, китайский император, ночной сторож, казаки и т. п. Т о ­
гда только весь народ убеждается в обмане (намек на разо­
чарование ib Фридрихе Вильгельме IV ) ,— и рабы вновь при­
зывают изгнанную женщину и возлагают свои надежды на
нее.
Это произведение является безусловно одной из крупней­
ших вещей политической поэзии восходящей немецкой бур­
жуазии 4 0 х гг. Меткие характеристики, тонкий юмор, тщ а­
тельная отделка стиха, остроумные политические сравне­
ния,— все это выгодно отличает поэму. Н о тем не менее она
не имеет той силы и то го значения, как почти одновременно
с ней и на ту же тему написанная «Германия», «Зимняя
сказка» Гейне. Иронизирование Пруца над политическими
врагами и ненавистными ему общественными 'явлениями ни­
когда не выходит— как это с величайшим удовлетворением
устанавливают буржуазные литературоведы — за пределы
«умеренной» политической оппозиции и «художественного
равновесия». Сатира Пруца не развенчивает врата до кон­
ца, не уничтожает его, как это делает Гейне. Н ет—--манера

Пруца слишком «выдержана» в духе умеренного тогдашне­
го бюргерства, притом «Политический родильный дом» на­
писан таким отшлифованным слогом, в поэме столько алле­
горий и намеков, что уже по одной этой причине она не мог­
ла стать популярной в широких народных массах и так и
осталась достоянием узкого круга буржуазной интеллиген­
ций. Н о, несмотря на все это, поэма навлекла на него обви­
нение в оскорблении величества, подобно тому, как в 184 3 г.
его стихотворение ib честь либерального профессора Даль -
мана послужило поводом к изгнанию eiro из Веймара.
Характерные черты «Политического родильного дома»
характерны вообще для всего поэтического творчества Пру­
ца; он сам говорил о своих политических стихах, что они «во
многом сходны с комарами, и их укусы терпимы». Н ед о­
статок политической поэзии Пруца не в том, на что обыкно­
венно указывают буржуазные литературоведы; например,
бывший его товарищ 40 -х гг . Рудольф Готшаль, пишет по­
сле смерти поэта: «Во втором сборнике (стихов 1843), од­
нако, политическая лирика Пруца носит оригинальный от ­
печаток, а именно, здесь прорвалась сатирическая (жилка по­
эта. Правда, ясность тенденции, определенность политических
постулатов повредили поэтическому ореолу этих стихотворе­
ний» \ Как раз наоборот: именно неясность мировоззрения,
умственный тупик, в который попало умеренное немецкое
бюргерство к тому времени, когда против него уже высту­
пил рабочий класс— внушивший ему такой страх, что оно в
конце концов в революции 4 8 /4 9 гг. пошло на компромисс
с реакцией— именно это двойственное положение и нечет­
кость стремлений и политической перспективы являются при­
чиной недостатков поэзии Пруца. О внешних отличиях твор­
чества Пруца от творчества Гервега и Фрейлиграта тот же
Готшаль пишет: «Если во 2-й части «Стихов живого чело­
века» Гервега пробивается по преимуществу эпиграмматиче-#
ская жилка и неоспоримые находчивость и остроумие, то с а ­
тира Пруца выказывает зато добродушную терпимость. Эти
стихотворения не гонятся за эпиграмматическими остротами,
1 Rudolf Gottrichall, Robert Prutz («Unsere Zeit», 1 6 7 2 . N. F . ,
VIII, 2, S. 436).

они частично довольствуются широко задуманными парал­
лелями, — как, 'например, пародия на фрейлигратовское сти­
хотворение «Если б я был деревом у ворот Мекки», (где со
спокойным юмором живописуется турецкий дух, как па­
раллель сервильному легкомыслию в Германии,— или же они
были снабжены политическим рефреном, как стихотворение
« Д а погибнут либералы». Пруц значительно больше, чем
Гервег, представитель философского радикализма, так, как
он (выразился в «Немецких ежегодниках». (Ню все же июли*
тяческая лирика Пруца уступает лирике Гервега и Фрейли­
грата. В этих стихах выказался ясный, острый ум, и ему
часто удавался превосходный поэтический оборот речи, к а­
кой может удаваться только подлинному таланту: но ему
было отказано в своеобразной манере тех поэтов, в (блестя­
щей фантазии Фрейлиграта, в электризирующем подъеме
Гервега. Большинство его стихотворений граничит с остро­
умной публицистической прозой; некоторые (были передо­
вицами в блестящем одеянии строф, другие — весьма сар­
кастическими и жалящими пасквилями в стихах» \
Но дело опять-таки не в том, что поэзия Пруца пу бли-
ц и с т и ч н а и временами напоминает газетные передовицы.
Политическая поэзия, вообще вся литература «малых форм»
не может не быть публицистичной, не может не отзываться
на «злобу дня». Дело здесь в том, что, во-первых, «публи­
цистика» Пр уца была половинчатой, двойственной, нереши­
тельной, постоянно оглядывающейся, как бы не перейти «оп­
ределенных границ». И , во-вторых, художественно она да­
леко не всегда удачно оформлена, а, наоборот, нередко ли­
шена образности, отличается проповедническим, поверх­
ностным характером. Поэзия Гейне, Гервега, Фрейлиграта
не менее публицистична, не менее политически акту альна и
заострена, у них не меньше лозунгсвости, — но, несмотря
на это, их более крупный художественный талант плюс бо­
лее ясные политические перспективы, большая выработан-
ность мировоззрения и большая смелость, особенно в период
сотрудничества их с рабочим классом, обусловили боль­
ший размах их творчества, и они худ ожестванно лучше
* ib., S. 436—437,

оправились оо своим материалом. Каковы корни недостат­
ков его поэзии — Пруц указал сам в вышеприведенном
высказывании его о политической поэзии 40-х гг .: это,
прежде всего, неясность мировоззрения. Н а самом деле: беда
Пруца в том, что он в своем идеологическом развитии после
разложения младогегельянского движения не примкнул,
даже не временно, хотя бы в качестве попутчика, к проле­
тариату, а эволюционировал вправо, к союзу с умеренно-
конституционной (буржуазией. Об этом разложении младо-
гегельянской школы Энгельс в «Л . Фейербахе» пишет:
«Практические потребности борьбы против положительной
религии привели многих из самых решительных молодых ге ­
гельянцев к англо-французскому материализму. А это по­
ставило их в противоречие с mix школьной системой. Между
тем как для материалиста действительна одна только при­
рода, в гегелевской системе природа является «обнаруже­
нием» абсолютной идеи, как бы ее принижением; и, во в ся ­
ком случае, мышление и его плод, идея, представляются в
этой системе чем-то первоначальным, а природа— производ­
ным, существующим лишь благодаря снисходительности
идеи. В этом противоречии и путались на разные лады мо­
лодые гегельянцы» (изд. 1928 г., стр. 39). К последней ка­
тегории принадлежал и Пруц: он не пришел, как Маркс и
Энгельс и последовавшие за ними младогегельянцы, к исто­
рическому материализму, а после ряда иидивидуалистиче-
ски-интеллигентских колебании и шатаний, пристал, как мы
уже говорили к умеренно-конституционному крылу буржуа­
зии. Этот период колебаний начался с закрытием «Немец­
ких летописей» и «Рейнской газеты » и продолжался после
того, как потерпел окончательное крушение план превра­
щения «Немецкого вестника из Швейцарии» в младогегель-
янекий орган, во главе которого должны были стоять Г ер­
вег, Пруц и молодой Маркс. О настроениях Пруца в это
время Руге сообщает в письме к М. Флейшеру от 18 июня
18 43 г. «Он — оторванный от жизни литератор, выну­
жденный в течение долгого времени жить пером... Должен
сознаться, что меня пугают последствия всех этих событий.
Мне были бы понятны его отчаянные шаги, если бы он был
страстным революционером. Но это вовсе не его жанр. Он

не верит нм в какое влияние на людей, и цель его «удовле­
творять самого себя». Правда, это выражение может охва­
тывать все; но в противоположность беспокойному духу
времени оно является лишь подогретой старой гетевюсой
изолированностью. Можно удовлетвориться самим собою,
только зажегши м ж а р во всем мире; но ©ели полагать,
что (никто не может этого совершить, то это слабость и част­
ная (вюлынюсть, iHie смеющая надеяться на чье-либо призна­
ние. Пруц !не способен ни на какую инициативу, и как бы
хорошо он ни схватывал и ни оформлял, он не может вы­
свободиться от цепко охватившего его доминирующего все­
общего духа» \ — Если 1к оценке Руге и нужно отнестись
несколько критически, все же несомненно, что в период
1843— 47 гг. у Пруца, с временными послаблениями, все
усиливается (националистическое и патриотическое чувство,
и характерно, что, вследствие своего понимания возрожде­
ния Германии, он питает больше симпатии к движению
1813 г.
IV
К периоду творчества Пруца до 1848 г. относятся и его
три драмы: «Карл Бурбонский», «Мориц Саксонский» и
Эрих, крестьянский король». В своих литературно-крити­
ческих статьях в «Немецких летописях» Пруц резко высту­
пал против «разорванности» (Zerrissenheit) и беспочвен­
ности героев в драмах писателей («Молодой Германии»,
упрекая их в отсутствии исторической перспективы. Затем,
в берлинских лекциях об «Истории немецкого театра» 2 он
подводит итоги своему пониманию призвания театра. «Что­
бы иметь великий театр»,— говорит он там,— «мы должны
сперва решиться стать великой нацией». Театр должен по­
мочь этому, пробуждая в 'народе национальное сознание
1 Arnold Rug e’s Briefwechsel und Tagebuchblatter aus den Jahren
1825 — 1880 . Hrsg. v. Paul Nerrlich. Bd. 1. Berlin, 1886, S. 312 —313.
2 R. P r u t z, Vorlesungen iiber die Geschichte des deutschen Theaters.
Berlin, 1847,

путем показа гениальных личностей, действий, в которых
вьиражались бы родственные современности идеи. Пруд мы­
слил создание национальной драмы в духе Шиллера, но с
еще большей тенденциозностью. Шиллер, по мнению
Пруца, только поставил задачи национальной драмы, но не
разрешил их. «Поэзия Шиллера, — пишет Пруц, — про­
стой постулат, простой категорический императив, который
он преподносит своей эпохе и значение которого его совре­
менники хотя и признавали, но этим часто теоретическим
признанием все и ограничивалось. Образу, созданному по­
этом, не ответило ни одно деяние народа. Поэзия же не
хочет отдаваться во власть народу, который превращает
в игрушку ее драгоценные плоды». -— Как в понимании по­
литической лирики, так и в понимании театра, как орудия
политической борьбы бюргерства против феодализма, Пруц
всегда подчеркивает именно действенный, а г и т а ц :и-
онно-лропагандистский характер театра,
независимо от того, относится ли содержание драмы к исто­
рическому прошлому или к вопросам дня. «!Если мы вооб­
ще считаем литературу, — пишет он, — зеркалом нацио­
нального бытия и, кроме того, внутри литературы признаем
драму самым совершенным и (самым зрелым развитием ее,
то театр, как воплощенная, оживленная драма, (является
чистейшим и величественнейшим зеркалом общественной
жизни, какое только может предложить литература. Он од­
новременно — чувствительнейший термометр националь­
ного просвещения, точнейшее и тончайшее мерило, прила­
гаемое литературой к общественной жизни. Никакая другая
отрасль ее не (связана так тесно с общественностью, как
театр; он даже сам образует (некоторую часть этой обще­
ственности: да, можно сказать, что были времена и народы,
когда вообще существовала только гласность театра и даже
она находилась под жандармским надзором...»
Оценивая современную ему драматургию, Пруц прихо­
дит к очень пессимистическим выводам!. Лекции о театре он
заканчивает словами: «Блеск нашей сцены угас, сила нашего
драматического искусства сломлена». Н е на эстетическую
сторону обращал он внимание в своей истории немецкого
театра: «Н е ждите эстетической критики нашей драматиче­

ской литературы, — говорит он.
—
«Мне вообще не хоте-
лось бы признавать никакой критики, кроме той, которая
осуществилась сама собой в историческом развитии искус­
ства и гкоторая предоставляет .нам поэтому только позна­
вать ее потом в ее исторической необходимости. Н о я зато
намереваюсь, насколько это в моих силах, изложить вам
повсюду связь немецкого театра с совокупной жизнью на­
шего народа, с развитием нашей истории, развертыванием
нашего сокровеннейшего нацисиальнейшего ядра; я попы­
таюсь показать вам, что заблуждения нашего театра в ос­
новном вкоренятся в некоторых заблуждениях самой нашей
истории, и что если немецкий театр не достиг еще той сту­
пени. которая была бы желательна в интересах как искус­
ства, так и национальной славы, то это не вина наших по­
этов и наших артистов и даже (а это многое означает) не
вина наших придворных интендантов, но скорее вина са­
мого народа и (нашей истории вообще».
Вот, исходя из такого понимания исторической нацио­
нальной и политической роли театра, Пруц и считал исто­
рические драмы Шиллера, если насытить их политической
тенденциозйостью, наиболее подходящими прообразами для
современной 'бюргерской оппозиционной драмы. Н а его соб­
ственных трех пьесах сильно сказалось влияние Шиллера,
вплоть до подражания декламаторскому ямбу. Первая из
них, «Карл Бурбоиский», драматический конфликт кото­
рой — конфликт между патриотизмом и личной честью, —
изображает измену герцога бурбонского королю. О на —
наиболее слабая из всех. Р . Готшаль, лучший знаток твор­
чества Пруца и соратник его, пишет о ней: «Она написана
слишком бледными чернилами и конец ее, отравление кои-
нетебля Дианой де Пуатье, уводит далеко от главного кон­
фликта к проселочным дор о гам романтической выдумки.
Шекспир и Шиллер, каждый на свой манер, безусловно
придали бы этому сюжету величественное значение и воз­
действие, но музе Пруца нехватает характерной глубины
первого, захватывающего подъема второго поэта. У него
все движется слишком прямолинейно, ему нехватает лома­
ных линий, в которых по существу заключается тайна дра­
матического воздействия. У драматурга Пруца герой обык-

новенно исполнен одной мыслью, одним пафосом, и если он
не заходит так далеко, как драматурги фразы, в героях ко­
торых, как ib выдолбленных тыквах, (вечно горит один и тот
же 'свет, то все .же ©го (героям нехватает более богатого
развития и более полной жизни. Часто они представляют
собою скорее вместилища политической мысли, а не х а ­
рактеры...» .
*
Зд есь бывший младогегельянский критик правильно
уловил, — не понимая их причин, — основные недостатки
драмы Пруца: слишком отвлеченная декламация и абстракт­
ный пафос, отсутствие широкого реалистического историче­
ского фона, тенденциозность, не вытекающая из ситуации
и развертывания самого действия — одним словом, харак­
терные черты субъективного (идеализма. И этими же недо­
статками страдает вторая драма Пруца: «Мориц Саксон­
ский». Образ этого монарха, известного (в истории, как
чрезвычайно искусного дипломата, считавшегося со всеми
реальными факторами своей эпохи, здесь дан опять-таки
весьма абстрактно, героем, который вначале воодушевлен
планами единства империи, а затем, увидев в возрастающем
могуществе дома Габсбургов угрозу для независимости всех
германских князей, становится глашатаем немецкой свободы.
«Единство» и «свобода» даны в драме, как общие понятия,
как чистые абстракции, без определенного исторического
конкретного и (классового содержания. И Мориц Саксон­
ский погибает не (в борьбе с абсолютизмом Габсбургов, как
этого следовало бы ожидать, а в борьбе со своим союзни­
ком, любителем драк и грабежа, маркграфом Бранденбург­
ским. Этим Пруц (подчеркивает (необходимость защиты « з а ­
конной свободы» против «анархии».
Больше интереса представляет третья трагедия Пруца
«Эрих, крестьянский король», (построенная на биографии
сына Густава Вазы и простой крестьянской девушки. Всту­
пив на шведский престол, Эрих проводит много реформ в
пользу крестьянства; во всех своих начинаниях он встречает
сильные препятствия со стороны своих м(ладших братьев
и дворянства, привилегии которого он сократил. Для борь­
бы со своими врагами Эрих присоединяется к крестьян­

скому движению средневековой Швеции и погибает от «тра­
гической вины» , от рук своих приближенных 1.
Пруц с большим сочувствием и пафосом, — превращая
этим сцену в трибуну агитации и пропаганды антифеодаль­
ных идей, — следит за ©семи перипетиями борьбы Эриха
со шведским дворянством; но — и это опять-таки харак­
терно для умеренно-буржуазного мировоззрения его, — он
так же решительно отвергает и коммунистические тенден­
ции. Все же, несмотря на это, трагедия считалась револю­
ционной и преследовалась цензурой, а «Мориц Саксонский»
сейчас же после первой постановки в Берлине был запре­
щен во всех театрах Пруссии.
Пруц, как драматург, не пользовался большой извест­
ностью. Е го пьесы отличаются теми же недостатками, кото­
рые так характерны для эпигонов гегелевской эстетики и
для попыток возрождения шиллеровокой трагедии, как зна­
мени (национального объединения. В драмах Пруца уже со ­
держатся корни тех ошибок, которых не избежал и Лаоса ль
в своей трагедии «Франц фон Зикинген». И письма Мар­
кса и Энгельса к Лассалю с критическим разбором этой
трагедии в значительной степени помогают также оценке
названных трех драм Пруца.
V
Когда вспыхнула мартовская революция 48 г. в Берлине,
Пруц уже давно пользовался репутацией оппозиционно-по­
литического певца умеренно-конституционной буржуазии.
Этого все-таки оказалось достаточно, чтобы феодально-бю­
рократическое правительство сочло его опасным врагом и
не дало ему университетской кафедры, хотя он уже в
1841 :г. стремился к этому 2. В самый разгар событий и не­
посредственно (после них, Пруц, как и большинство буржу­
азных поэтов, хранил молчание. С политическими речами ом
выступал в берлинском конституционном клубе, предосте­
регая от наступающей реакции и выступая сторонником
1 См. об этой драме статью F. Н a uр t, Robert Prutz. In «Socia•
listischer Akademiker», 1896, S. 498 —505 .
2 В 18 41 г. он выпустил свою магистерскую диссертацию «Гетин-
генский союз поэтов», написанную в духе Гегеля и Гервинуса.

умеренной революции. Н о он одновременно выступал и
против революционных организаций берлинских рабочих
и безработных, против требований, выдвигаемых «чернью»
и «нечистыми элементами». В своем стихотворении о вожде
берлинских левых, студенте Шлеффеле, он говорит о его
пожеланиях: «большая пасть и большая ложка».
Пруц бы л патриотом,
'конституционалистом и умолял
князей и генералов быть «справедливыми» «к народу».
С другой стороны, в цикле стихов «Новоиопанские роман­
сы» 1 он едко высмеивал нерешительность, театральность,
декламаторство мещанских и либеральных фразеров во
Франкфуртском национальном собрании; эти стихи, впро­
чем, н е ‘поднимались хотя бы до силы прежних его вещей
1841—43 гг. Пруц в это время стоял за сильного герман­
ского императора в духе Фридриха Великого, ограничен­
ного парламентом, и поэтому издевался над той комедией,
которая, по его мнению, разыгрывалась во Франкфурте по
поводу немецкого единства и избрания императора. В своем
сатирическом стихотворении на парламент он пишет:
В круг собора (робко скачет,
Палу.НО'ЧИОЙ ТЬМОЙ !П01МргЫТЫЙ,
Призрак на высокой жляче,
B a r-ою бока подбиты.
Н ет в нем воинского пыла,
И меча не видно в ножнах;
•Но зато несет чертаила
Онibдеснице осторожной.
Вмес то палицы иль флага,
Длинное перо за ухом
Возвышаетс я с от вагой:
Уши ж (безнадежно глухи.
З а этим Дон-Кихотом немецкого единства едет герман-
окий император:
Сзади, на лошадке серой—
Иль осел то длинноухий?
Е де т служка кавалера,
Бла годушный, толстобрюхий.
1 «Neue Gedichte» von Robert Prutz. 2 . Aufl. Mannheim, J . P .
Grohe, 1849 .

He iroipiHT ан бранным гневом,
Выпить oih— вояка брав’ый;
Колбаса свисает слева,
Ветчина свисает справа.
И ib руке он держит coiHiHio
Дыню спелости отличной,
Н а челе его корона,
Н о из скорлупы яичной.
Пруц не был против императора вообще; нет, он
лишь хотел императора-кзбранника народа, который санк­
ционировал бы буржуазные завоевания мартовской револю­
ции. В особом стихотворении на эту тему он говорит:
Должен царь стоить над нами?
Да , конечно, нужен, царь!
И его должно »ли знамя
Развеваться, 1как и встарь ?
Нет , стары© нам не пригодны,
Мартом — новое дано,
По обычаю свободных
Пусть взви вается оно!
Н е такой, что всяким сбродом
Покупаетс я, как хла;м,
Нет , увенчанный свободой
Император нужен нам!
Н е безжизненное имя,
Н е чужой заботы (плод,—
Пусть на щит ©по поднимет
Сам ликующий народ:
Вольно, и при белом свете,
Без раэдоров и войны,
Пусть судьба -его отметит
Верным рыцарем страны!
Но события в 1848 г. развивались по-иному. Уже в сен­
тябре реакция в Пруссии стала поднимать голову. И Пруц,
в отличие от многих других из лагеря умеренной буржуа­
зии, сразу же начал протестовать и призывать к решитель­
ному сопротивлению. В стихотворении «Берлин, сентябрь
1848» , он выражает эти мысли словами:
BiKpyr трона стала вновь 'блуждать
Реакци я, восстанья мать,
Т а девка, с жадными глазами,
С ее приманкой и сетями...
Свободу сохрани за нами,

О Беккерат, о Беккерат 1,
К тебе мольбы страны летят!
Зд ес ь не (поможет блеск (речей,
Ни скорбный взгляд, ни слез ручей,
Ни (благородные даиженыя
И ии трибуны одобренье...
А когда опасность реакционного (переворота еще усили­
лась, он, б прологе 1к «Принцу Гамбургакому », произнесен­
ном им 15 октября 1 8 4 8 г. в берлинском королевском
театре, призьгвает литературу и искусство ополчиться на
борьбу с реакцией:
Эпохе строгой— строгие с ло ва;
Когда почти (весь мир вооружен,
И скусству (нужен (воинский наряд.
Пруц прекрасно отдавал себе отчет в том, к чему при­
ведет победа реакции, если ей не будет дан решительный
отпор со стороны революции. В одном стихотворении он
говорит:
Тридцать шесть отчизн недав1но
Немц ы добрые имели,
Т ридцать шесть веревок славных
В плеть одну сплести сумели:
В (кнут один, [изящный, (пестрый,
По ушам хлестать нас грубым,
Если ногти слишком остры,
Чересчур болтливы губы.
Да , клянуся этой кровью,
Знаем 'мы, (К чему все клонит
Нас,— полны одной любовью,—
Под ярмо (кнутом за гон ят!
Император, несомненно,
Будет дан нам на угоду:
Николай, жандарм вселенной —
И одержит верх свобода!
И когда в ноябре 1 8 4 8 г. государственный переворот
совершился и Фридрих Вильгелым IV разогнал прусское
национальное собрание, то Пруц в стихотворении «Десятое
ноября 1 8 4 8 г.» напоминает реакционерам мартовские дни:
Прекрасною была та ночь на баррикадаос,
Т а мартовская ночь, когда, небес награда,
Спустилася свобода к нам!
1 Буржуазно-либеральный деятель революции 4 8 г.

Когда перед толпой, сбиравшейся на вече,
Трехцветн ый флаг летел! и жуткий шрам картечи
Гремел /по тихим уголкам!
Но даже в этот момент Пруц не знает другого выхода,
как умолять князей и генералов -— опомниться, пока не
поздно и дать (народу свободу и справедливость, ибо
Случалось то не раз, случит ься может снова,
И справедливость танювь подавит штык суровъш,
Но рано ликовать врагам:
Свобода много раз в изгнанье уходила,
Росли в чужом краю безвестные могилы,
Она же возвращалась к нам.
Из других его стихотворений периода революции 4 8 г.
можно еще указать на довольно ядовитые сатиры на о т­
дельных представителей Франкфуртского парламента, осо ­
бенно на левых его фразеров, или на депутатов, изменив­
ших своим революционным убеждениям. Особой резкостью
отличаются его нападки на Генриха Лаубе, бывшего младо-
германского писателя. А Вильг. Иордана он изображает
в виде хамелеона и говорит:
Когда-т о 'красным был твой цвет;
Теперь ib том надобности не т;
И вот, совет дал опыт твой:
Окраску (Заменить другой.
Или о Якове Венедее, этом типичном мелкобуржуазном
фразере с тевтонским уклоном, он пишет:
Т ак много там (туманных грез,
Сентиментальных, сладких слез,
Бряцанья саблей \ц угроз,
И вместе с тем— соломы воз.
Имеются еще стихи Пруца (против1 филистерской трусо­
сти в 48 г., затеме о ,расстрелянном в Вене Роберте Блюме, о
конституции, немецком единстве и т. д . Н о обо всех собы­
тиях и проблемах революции 4 8 /4 9 г. он судит только
под углом зрения национального объединения Германии иод
властью сильного парламента и императора и если «Confi-
teor» и уверяет, что он «за народ, из сил последних, жизнь
пожертвовал охотно», то для него все же остались совер­
шенно непонятны движущие силы революции. Е го поэзия

4 8 г. интересна и характерна, как выражение идеолоши
конституционной умеренной немецкой буржуазии того вре­
мени, но она бледна и не играла какой-либо важной поли»
тической роли даже по сравнению с творчеством более ра­
дикальных слоев мелкой буржуазии (Гласбреннер, М . Гарт­
ман и др.)» не говоря уже о поэзии партии союза коммуни­
стов и примыкавших к ней писателей (Г. Веерт, Ф . Фрей­
лигратит.д.).
VI
После подавления революции Пруц не изменяет своим
взглядам либерально-буржуазного 'оппозиционера; предо­
ставленную ему, наконец, министерством Ладенберга (обе­
щанную еще министерством Ауэровальда) внештатную про­
фессуру по истории литературы в Галле он использует для
пропаганды своих умеренно-оппозиционных идей и для
борьбы с литературой и (критикой «черных» \ т. е. поповско-
дворянской реакции, и с 1851 г. издает литературнюнкрити-
ческий журнал «Deutches Museum». К собранию преж­
них своих мелких литературно^критичеюких работ 2 он те­
перь присоединяет еще несколько томов, трактующих о со­
временной немецкой литературе и культуре 3. Если эти ра­
боты и страдают некоторой (беллетристической поверх­
ностностью, все же они и поныне сохраняют ценность, бла­
годаря богатству материалов и личных наблюдений автора,
как участника литературных боев 40 -х гг. В атмосфере лю­
той реакции и шпионажа 5 0 -х irr. не представляется удиви­
тельным, что даже буржуазный либерал Пруц подвергался
преследованиям, и, ненавидимый реакционной частью ст у ­
денчества и университета, он оставил кафедру в 1 8 5 7 г. и
переселился в родной город Штеттин.
Как писатель, Пруц в эти послереволюционные годы
1 См. особенно статью «Pfaffenwirtschaft in Aesthetik und Litera-
turgeschichte» в его журнале «Deutsches Museum» за 1 8 5 3 г.
2 «Kleine Schriften». Z u r Politik und Literatur. Von R . E . Prutz. Bd,
1-—2 . Merseburg. L . Gareke, 1847 .
3 «Neue Schriften zur deutschen Literatur-und Culturgeschichte ( 2 Bde,
1851) и «Die Literatur der Gegenwart» (2 Bde, 1859).

выступает с двумя сериями многотомных политических ро­
манов; первые три вышли в 1851 г.: это «Ангелочек», «Ф е­
ликс» и «Невестка». Наибольший интерес из них предста­
вляют первые два, трактующие о социальных проблемах
предмартовской Германии. Характерно, что и Пруц, как
многие другие буржуазные немецкие авторы того времени,
до революции 48 г. почти что не затрагивал социальных во­
просов, но, вращался лишь ib кругу «чистой политики», аб­
страктной свободы, конституционных прав и т. п. А рево­
люция показала им, хотя они и не понимали всей глубины
процесса, что история не есть самодвижение гегелевской
идеи свободы, а столкновение и борьба общественных клас­
сов. И вот в своих политико-социальных романах Пруц за ­
нимается проблемой «богатых» и «бедных», верхов и низов,
фабрикантов и рабочих и т. д . Роман «Ангелочек» рисует
жизнь, борьбу и восстание силезских ткачей в 1 8 4 4 г.
Основным мотивом широко развернутого действия романа
все же является сопоставление семьи фабриканта в замке
и рабочих в фабричном селе. Пруц — за промышленный
прогресс, за введение машин; он очень далек от романтиза­
ции и идеализации' ремесленного способа производства и
патриархальных отношений между предпринимателями и
рабочими. Он же и против чрезмерной эксплоатации: его
идеал — классовый мир между пролетариатом и предприни­
мателями, смягчение противоречий между ними в целях со ­
вместной борьбы с дворянством.
В романе «Феликс» дана жизнь молодого поэта и идеа­
листа периода 40 гг. Роман этот по затронутым им (вопро­
сам отчасти напоминает «Проблематические натуры» Шпиль-
гагена. Пруц в нем выводит молодого энтузиаста, проводя­
щего все ступени политического развития и партий 4 0 - х гг.
в Германии; политические события 4 8 г. «отрезвляют» его,
после многих «заблуждений», — описание которых послу­
жило поводом для изображения политических клубов того
времени, — он отходит от политики и ищет успокоения в
поэзии и искусстве...
Ко ©торой серии политических романов Пруца отно­
сятся: «Музыкантская башня» (1855), «Елена» (1856) и
«Оберндорф» (1862). Если первая вещь опять изображает

в истории одной старинной башни, служащей госпиталем,
домом для бедных и ночлежкой, и в истории связанной с
этой башней аристократической семьи, — контраст между
«верхами» и «низами», если ib «Елене» автор затрагивает
принимавшую тогда остроту проблему «женского вопроса»,
как 'социального явления, то в «Оберндорфе» Пруц снова
возвращается к наболевшей «рабочей тематике», к анта­
гонизму между капиталом и трудом!. В романе, действие ко­
торого 'относится к периоду, непосредственно предшество­
вавшему революции 4 8 г. , параллельно дано жизнеописание
молодого политического поэта, изгнанного с родины и опре­
делившегося под другой фамилией домашним учителем в
одном аристократическом доме, и история этой семьи, раз-
вертыв ающаяся на фоне социалыно-политичесжого движения
того времени. Специальный исследователь политических ро­
манов Пруца пишет об этой книге: «Оберндорф», совер­
шенно так же, (как и «Ангелочек», оканчивается мятежом.
Войска снова восстанавливают порядок; и здесь опять-та ки
любящие встречаются в шуме битвы и в нужде. Одно со­
бытие важно для оценки личности Пруца: молодой, опаль­
ный и осужденный на (изгнание певец свободы, смело qpa-
жавшийся за свои политические убеждения, и в котором
Пруц изобразил самого себя, выступает с оружием в руках
против приближающейся с красным знаменем фанатичной
толпы. Закон для него выше грабежа и бесправия, рыцар­
ство выше грубости, собственное ясное познание — выше
уличных криков, родина выше чужбины. Пруц проклинает
выражение: «низшие классы». Выдвигаемые им социальные
задачи: дать рабочим хлеба, и служа им примером и обучая
их, сделать из них свободных (и дельных людей» \
Этот взгляд на интеллигенцию, как на «соль земли», и
убеждение в ее призвании уничтожить классовый антаго­
низм не были единичными после краха революции 4 8 г.
Приблизительно в том же духе и в то же время К . Гуцков
в своем романе «Рыцари духа» развивал свои идеи о пер­
венствующей роли интеллигенции в построении нового об­
щества. Картина социальной утопии в конце романа «Оберн-
1 Ernst Hohenstatter, Uber die politischen Romans von Robert Prutz,
Inaug.-iJiss. Munchen, 1918 , S. 62 .

дорф», эклектически заимствованная из учения сен-шмони-
стов с примесью всякого рода других доктрин, даже свое­
образного «умеренного» коммунизма, показывает, в какой
тупик забрел Пруц, защищая интересы промышленной бур­
жуазии, очутившейся в это время, в кзвязи с развитием про­
летариата, действительно между «молотом и наковальней»,
т. е. между дворянством справа и рабочим классом слева,—
и для самого Пруца все яснее делалось, как утопична про­
поведь классового мира и сглаживания антагонизма между
капиталом и трудом. Э та иллюзорность особенно дала себя
чувствовать, когда рабочий класс организовался в самостоя­
тельную партию (1863). «Оберндорф» (1862) — послед­
ний роман Пруца. После него он отошел от всякой обще­
ственно-политической и литературной деятельности и писал
лишь любо!В1нуц лирику с резко (выраженным эротическим
элементом1. Он попытался в 1866 г., когда началась война
между Пруссией и Австрией, еще раз выступить с поли­
тическими стихами. В стихотворении «Май 1 86 6» , обращен­
ном к прусскому королю, он высказывается против войны
и обвиняет в ней Пруссию и ее правительство. З а это он
получил три месяца тюрьмы; но отсидеть их ему не при­
шлось, ибо после победы пруссаков при Кенигсгреце он на­
писал хвалебное стихотворение «Июль 1 8 6 6 » :
О Кенигсгреца день, как звук органный
Разноси тс я твоей победы слава.
Х ва л ы тебе возносим неустанно:
Ведь доказа ть теперь имеем право,
Что кое в чем ,и !мы с отцами схожи
И что не чужды нам орлов забавы.
Это, насколько нам известно, последнее политическое
в ыстyinление Пр уца. Как и многие бывшие революционеры
4 0 -х гг., особенно из младогегельянского лагеря, он также
примирился с «революцией сверху» Бисмарка. Умер Пруц
21 июня 1872 г.
После его смерти началась, как мы уже отметили вна­
чале, история «обработки» его революционного прошлого
4 0 - х гг. Сперва за ним отрицали всякое художественное
значение. Т ак , упомянутый уже Готшаль в своем критиче-
1 Она собрана в сборнике «JBuch der Liebe» (1870).

оком очерке говорит: «Значение Пруца, как лирика — в его
позднейших эротических стихах, хотя его аполитическая ли­
рика произвела большее впечатление и первая создала поэту
имя» \ Тенденция выдвинуть на первый план «чистого» ли­
рика Пруца за счет его заостренно-политических произве­
дений берет свое начало еще в годы реакции после револю-
ции 4 8 г. Уже тогда, при издании избранных произведений
П руца2, составитель говорит, что «к сожалению Пруц не
только лирический, но и политический поэт». А в эпоху гер­
манского империализма Пруц превращается даже в защит­
ника «империи». Цитированный нами Э. Гогенштаттер вос­
хваляет его в 1918 г. как поэта, «творчество которого охра­
няло и проповедывало чистейший (идеализм, возвышенный
немецкий дух»; он говорит, что Пруц «до конца дней своих
не изменял вере в единство и величие империи». В то же
время, утверждает он, «политический поэт Пруц наполовину
забыт». Это чрезмерное внимание буржуазных литературо­
ведов к поздним патриотическим и аполитическим стихам
Пруца и игнорирование периода его наивысшего поэтиче­
ского революционного творчества в 4 0 -х гг. не случайно:
оно входит в общую систему их «обработки» литератуоного
наследства прошлого. Действительное же значение Пруца
состоит именно в его литературно-критических работах и
политических стихотворениях начала 4 0 - х гг ., со зданных в
тот период, когда (проповедывавшиеся и осуществленные им
в его творчестве младогегельянские идеи были передовыми,
революционными, содействовавшими подготовке того дви­
жения, и>з которого выросли впоследствии мировоззрение
и партия пролетариата.
1 R. Gottschall, 1. с., S. 437 .
2 Robert Eduard Р гut z. Cassel, E. Balde, 1854. Характерно, что
среди восьми переведенных стихотворений П р у ц а в антологии Гербеля
нет ни одного политического (Н . В . Гербель, Немецкие поэты в био­
графиях и образцах, СПБ, 1877),

ГЕРВЕГ И МАРКС
Литература о Гарвеге довольно богата. По большей ча­
сти сна относится к его деятельности как политического
поэта 1840-х гг ., особенно же к его первому знаменитому
сборнику -«Стихи живого чело®ежа». Н о эта литература,
за исключением монографии, написанной французом Ф ле-
ри \ и специального исследования Бальдингера о «Стихах
жи!21ого человека» 2, представляет собою довольно' сырой ма­
териал, главным образом 'сборники писем, изданные не всегда
достаточно тщательно наследниками поэта, или же (Всякого
рода биографические очерки и воспоминания. Д о сих пор
нет еще также полной картины тех отношений, которые
установились в 1840-х гг. между Гарвегом и Марксом;
отдельные документы, свидетельствующие об этих отноше­
ниях, напечатаны в разных местах и на их основании М е­
ринг набросал маленький, далеко не полный очерк их исто»
рии. (Но с того времени, как 'была (написана статья Меринга,
найдено немало новых материалов!; (цель настоящего очерка
и заключается в том, чтобы восстановить, по возможности,
полнее историю (взаимоотношений Маркса и Гервега. Н о
для этого (в первую очередь нам нужно вкратце (напомнить
путь (развития поэта до его встречи с Марксом.
После 'своего бегства из Тюбингенской семинарии и пе­
реезда в Швейцарию, Гервег стал одним из видных оотруд-
1 Victor Fleur у. L e poete Georges Herwegh. Paris, Ed . Comely,
1911.
2 Emil В a1dinger. Georg Herwegh. Die Gedankenwelt der
«Gedichte eines Lebendigen». Bern, Francke, 1917.

ников демократического [журнала «Deutsche Volkshalle», и з­
даваемого Виртом. По напечатанным в этом журнале стихам
и многочисленным рецензиям, характерным для 18 40 -х гг .,
можно проследить весь ход развития мировоззрения Гер­
вега в 'конце 1830-х гг. Вначале oih еще мало разбирался
в (политике; юн (мечтает о какой-то абстрактной «свободе»,
заменяющей ему ib п оэзии голубой (цветок романтизма.
Поэзия, по его мнению, ib противовес (политике призвана
именно воспитывать, освобождать человека. «Если задачей
политики является эмансипировать граждан, то литература
.берет на (себя, может (быть, не менее прекрасную обязан­
ность освободить в нас человека... Мы не должны забывать
за гражданином — человека, за (политикой — поэзию». Но
с развитием политических событий в Германии и Ш вейца­
рии Гервег отказывается от этой абстрактно-гуманистиче­
ской точки зрения на поэзию. Страстный пафос политиче­
ского поэта сквозит уже в его оценке Берне и Гейне. О н;
конечно, за Берне и против Гейне, ибо «Берне за всю свою
жизнь был серьезен, страшно серьезен во воем»; в то время
как у Гейне ему Bice кажется «игрой, хотя и гениальной
игрой». Для Гервега в 1840 ir. уже ясно, что истинный поэт
должен быть в оппозиции ко всякому государству, даже к
лучшей государственной власти, так как «вначале (бог со ­
здал Свободу». Очень рано (в его рецензиях выступают и
смутные еще, как у всего тогдашнего бюргерского поколе­
ния, представления о социальных мотивах в поэзии. «В са­
лоне не больше поэзии, чем в хижине, — пишет о н .. —
Но­
вая литература докажет, что в салоне ее даже значительно
меньше».
Но Вирт со своей газетой остался умеренным (буржуаз­
ным демократом. И (вот Гервег завязывает связь с братьями
Фребель (в Цюрихе) и с другими радикальными немецкими
эмигрантами в Швейцарии, как например, с поэтом А вгу ­
стом Фоллен. Старший Фребель, Юлий, был (владельцем
издательской фирмы «Литературная контора», а младший,
Карл, педагог, редактировал радикальную газету «Немецкий
вестник». В ото (время Гервег (и написал свой знаменитый
сборник стихов «Стихи живого человека» (1 841 г.) . Меринг
говорит, что Гервег сумел воспеть и высказать то, что (вели-

кий (народ думал и чувствовал при своем первом неуверен­
ном (пробуждении (к исторической жизни. «Бушующая и
волнующая тревога, (которою они были (проникнуты, чрез ­
вычайно точно отразила ib себе настроения нации, которая
начала приходить ib себя» \ Вместо нации точнее будет по­
ставить слово «бюргерство», потому что именно (молодой
класс немецкого (бюргерства «пробудился к исторической
жизни» (посла двадцатипятилетней черной реакции, (насту­
пившей вслед з а (поражением француз ежой революции, и
лелеял (восторженные (надежды на восшествие на престол
«романтического» прусского короля Фридриха-Вильгель­
ма IIV. Э то 'бюргерство» пробудилось тогда и в (немецкой
литературе и создало политическую лирику, открыв ее «Пес­
ней о Рейне» Николая Беккера, за (которым последовала
целая армия шумных политических певцов, как то: Ф . Дин-
гелыштедт, Тоттшаль, Иордан, но громче и раньше всех
поднял свой голос Гервег.
В С1Е10ИХ политических воззрениях Гервег все еще нахо ­
дился тогда под сильным влиянием Л . Берне. Иоганн Ш ерр,
один из современников Гервега, пишет по этому поводу:
«Если Кюне сказал в свое время о К. Беке, что он прило­
жил свое внимательное ухо /к великому мировому сердцу мы­
слей Берне, то с еще большим правом можно оказать о
Гервеге, что мир этих мыслей лежит в основе его поэти­
ческого преображения радикалыной системы. В то время,
когда возникали «Стихотворения живого человека», Берне
был альфой и омегой их автора; я был свидетелем вспышек
его rHeiEia против (пресловутой яшиги Гейне о «маленьком ев ­
рее» и великом революционере. Могила Берне на кладбище
Пер-Лашез была Каабой, 1к которой Гервег совершил палом­
ничество (В 1841 г .» 2.
У Гервега были общими с Берне его борьба за неопре­
деленную идею свободы , бешеная ненависть «демаго/га» к
князь ям и преклонение перед (бедным людом, в духе Руссо;
но зато Берне, вместе о Ламеннэ, видел в первобытном хрн-
1 Ф . Меринг, Мировая литература и пролетариат. Сборник ста
тей. М. 1924 , стр. 148 .
2 ] о h. S с h е г г. Poeten der Jetztzeit in Briefen an eine Frau. Stutt­
gart, 1844 , S. 17.

стианстше религию бедных людей, в то «время как Гервег,
поскольку можно было тогда говорить о политической пар­
тии, разделял ов этой области воззрения младогегельянцев.
Младогегелья'нская литературная .критика, как она клас­
сически представлена в «Галлескик (Немецких) летописях»,
оценивала Гервега именно как политического певца, как
глашатая идеалов радикального крыла бюргерского класса,
И если младогегельянцы с прискорбием отмечали, что Гер­
мания не имеет «национального певца», как Франция своего
Беранже, то Руге \б\ своей рецензии на «Стихи живого чело­
века» мог утверждать, что автор их является «блестящим
представителем поэзии, имеющей своим лейтмотивом борь­
бу», что именно Гервег «воспевает в своих песнях желания
и мысли, которые высказываются (в «Летописях», он в
подлинном смысле слова дает нам поэзию (настоящего вре­
мени» («Немецкие летописи» 1841, No 43 и след.).
Лучше всего Гервегу удаются те стихотворения, в кото­
рых он призывает к насильственному разрыву давящих об­
щественных оков, к низвержению феодальных и других тем­
ных сил. Здесь ярость сочетается с неподдельной страстью
революционного бойца и с неслыханными со времени «бури
и натаска» подъемом и пафосом речи. Таково, например,
•известное стихотворение «Воззвание», начинающееся стро­
фой :
Вс е кресты мош л наружу
В пополнение оружья!
Небожители иростят.
Чем стихи кропать до рези,
Глянь: (поэзия ib железе,
И спаситель наш— 'булат.
Также в другой, не менее известной «Песни о ненави­
сти»:
Боритесь, не щадя костей,
Гони насилье взашей,
И будет ненависть святей
Любви обильной нашей.
Мы шпаг не выпустим из рук,
Н е распростяс ь с дыханьем!
Уже любить нам недосуг:
Мы ненавидеть с танем1.
1 Перевод Б. Пастернака,

Но (не все «Стихи жиеюто человека» были столь рево­
люционны и выдержаны ib таком страстном пафосе. Встреча­
ются стихи, ib которых еще ib духе буршеишафтов воспе­
вается идеал средневекового сильного монарха; форма их
самая разнообразная: и популярно-страстные памфлеты в
духе Лютера и Гуттена, и простая мелодия немецкой народ­
ной песни, и строго классические сонеты. Н о слабые сто­
роны сборника 'способствовали огромному его успеху в не-
меныпей степени, чем его сильные стороны: стихи эти как
раз явились выражением туманных настроений первой фазы
пробуждения юного, еще мало диференцированного класса.
«Стихам живого человека», как и всей тогдашней политиче­
ской поэзии, не хватало политической последовательности,
ясности и твердости точки зрения. Один из руководителей
этой политической поэзии, Роберт Пруц, позднее охаракте­
ризовал ее следующим образом: «Политическая лирика
была тогда верным отображением эпохи и ее настроений,
такая же требовательная, полная такого же нетерпения,
такая же страстная, но в то же время такая же неясная в
своих исходных пунктах, такая же фантастическая в своих
целях, такая же колеблющаяся и противоречивая в своих
выражениях. Подобно тому как политическое движение эпохи
вращалось по большей части вокруг некоторого числа ло­
зунгов* которые к тому же как следует понимались лишь
немногими, так и молодая политическая лирика прибегала
предпочтительно к фразе; национальные интересы спали
так долго |и проснулись так внезапно (или, вернее, высту­
пали неуверенно, как невполне очнувшийся), что одних слов
«свобода, народ, родина» было достаточно, чтобы остано­
вить внимание слушателя. Д а, как раз величайший эстети­
ческий порок этой новой поэзии -— ее бессодержательность,
недостаток объективности и пластической образности,— как
раз это ставилось ей в заслугу в глазах эпохи, которая также
еще боролась за свое содержание и у которой в» то же время
расплывалось под руками все, к чему она прикасалась» \
Этими недостатками страдали и «Стихи живого человека».
1 G. Herwegh. 1842 — 1843 . Mit ungedruckten Briefen von G. Her­
wegh, Rob. Prutz u. a . («Deutsche Dichtung», hrsg. von Karl Emil Fran-
zqs. Bd. 22 , April— Sept. 1897 , Berlin).

В политическом отношении Гервег питал страстную нена­
висть к монархам и преклонялся перед простым народом.
В философском отношении oih стоял за фейербаховский ма­
териализм, и в «эвдемонистической» и «аш'рюоо<цент*р1Иче­
ской» этике великого философа он видел новую (религию,
замену христианства. Ему казалось, что освобождение чело­
вечества как от политического, так и от умственного гнета,
дело свободы, (будет выиграно, если человек научится позна ­
вать самого себя, если народ перестанет почитать бога вме­
сто человека, если он осуществит на земле идеальную кра­
сотуит.д.
«Стихи живого человека» имели такой успех, ч т о еще
осенью 1841 г. пришлось (выпустить (Второе издание. В это
время Гервег переехал ib Париж, где еместе с Дингельштед-
том (встречался с Гейне, посвятившим новому поэту извест­
ное стихотворение (опубликованное только в 1 8 63 г . ) :
Ты, Г dp в е г, жавсхрсшок словно,
Взлетаешь ,к солнцу ib вышину.
Поешь там звонко, без печали...
Н о стужа зимняя прошла .ли?
Неужли ты нашел в Германии весну?
Тьг, Гервег, жаворонок юлодою,
Вспорхнув, льешь трели в облака х,
И землю из (виду теряешь...
Ах, лишь в одних твоих стихах
Есть та весна, что нам ты воспеваешь7.
В этом стихотворении более зрелый политический певец
правильно указал на абстрактно-восторженный пафос в сти­
хах молодого Гервега.
В феврале 1842 г. Гервег возвращается обратно в Цю­
рих; ознакомление с политической жизнью Франции, в
частности с жизнью немецкой эмиграции в Париже, расши­
рило его (кругозор и также убедило его в убожестве и бес*
полезности борьбы немецких фракционных эмигрантских
группировок. Он окунулся со свойственной ему страстью в
общественио-политичеакую борьбу между двумя враждую­
щими цюрихскими партиями — либералнконюерваторов и
радикал^реснубликанце®. Вождями первых были Ромер и
1 Перевод Д . Д . Минаева,

Блюнчли, их органом являлась газета «Наблюдатель»;
вождями вторых— братья Фребель, Онель, Шульц, Фоллен
и Гервег, обладавшие газетами «Ш вейцарский республика­
нец» и «Немецкий (вестник из Швейцарии». В течение
1 8 4 2 г. Гервег написал ( анонимно) множество' политических
статей как в названных двух органах, так и ib) «Аугсбург­
ской (всеобщей газете». Как видно из писем этого года к
Роберту Пруцу И! А. Руге, Поэт (политически рос с каждым
днем: он читал «Рейнскую газету» и «Немецкие летописи»,
и сам очень скоро (начал (писать стихи для первой. И з этих
писем видно, что основной ошибкой всех либеральных и
вообще оппозиционно (настроенных немецких группировок
он считал недостаток строго выдержанного философского
мировоззрения у них. Так, когда А . Руге воспользовался
посредничеством поэта, чтобы устроить в издательстве Фре-
беля сборник отвергнутых саксонской цензурой работ (вы ­
шедших под названием «Anekdota»; среди них находилась и
статья Маркса но поводу закона о свободе печати), он, ме­
жду прочим, жалуется в письме на своих швейцарских ради­
калов: «Если (бы мне нужно 'было- спорить только со
швейцарцами! Н о даже мои лучшие друзья, вполне разде­
ляющие мои практические тенденции, приводят меня в о т­
чаяние. (Они все, как (репейник, пристали к христианству и
полагают, что можно вечно (наполнять старые мехи новым
содержанием. Неправда, что говорится обычно: немцы, в
общем, скорее склонны к практике, чем к теории. И дюжины
среди (них не найдется с настоящим спекулятивным муже­
ством; они чинят, чинят и чинят, (вместо того, чтоб выбро­
сить lEiecb хлам и выстроить новый дом на другом основа­
нии. Они называют это пиететом. Как трогательно! О поли­
тических следствиях хотя! бы фейербаховской религиозной
реформы ни одна душа здесь не имеет понятия».
К лету 1 8 4 2 года относится и знаменитая полемика
между Гереепом. и Фрейлигратом о партийности в поэзии.
Фрейлиграт, стоявший тогда еще на точке зрения чистого
искусства, писал в одном стихотворении, что «поэт на башне
более высокой, чем! вышка партии, стоит». Н а этот вызов
Гервег ответил в «Рейнской газете» стихотворением «Пар­
тия», с горделивой строфой:

Partei! Partei! W e r sollte sie nicht nehmen,
Die noch die Mutter aller Siege war!
W ie mag ein Dichter solch ein W ort vernehmen,
Ein W ort, das alles Herrliche gebar?
Nur of fen wie ein Mann: Fur oder wider?
Selbst Gotter stiegen vom Olymp hernieder,
Und kampften auf der Zinne der Partei!
Это стихотворение (вызвало, ясак известно, в Германии
резкую полемику между сторонниками политической поэзии
и чистого искусства.
Осенью 1842 года издательство Фребеля (решило рас­
ширить газету «Немецкий вестник из Швейцарии», которая
до сих пор, выходя два раза в «неделю под редакцией Карла
Фребеля, не находила должного отклика у публики, и пре­
вратить ее в журнал-ежемесячник; причем этот журнал был
задуман не столько для швейцарской публики, сколько имен­
но для воздействия на общественное мнение в самой Гер­
мании, пользуясь для этого свободой печати за границей.
Кроме того, всем было ясно, что дни главного теоретиче­
ского органа младогегелыянской партии «Немецкие лето­
писи» сочтены и «Немецкий вестник» задуман как своего
рода продолжение! журнала Руге. Об этих планах Гервег
пишет в< своем письме к Роберту Пруцу от 4 сентября
18 4 2 г .: «Немецкий (вестник» должен прежде всего служить
убежищем от немецкой цензуры (в двояком смысле: борьба
с ней и бегство от нее). Он должен безбоязненно выводить
политические следствия новейшей философии и теологии,
давать истину (без в ся ки й ; покровов и также 'быть очагом
нашей новейшей поэзии» 3. С этой целью было решено пе­
редать редакцию журнала с 1 октября 1842 (Г. т руки
Гервега, и для популяризации органа и вербовки сотрудни­
ков поэт предпринял поез дку по Германии, которая с самого
же начала превратилась в триумфальное шествие любимей-
шего поэта эпохи., автора «Стихов живого человека».
Домартовский немецкий либерализм имел свои центры
главным образом на окраинах, в областях наиболее развитой
промышленности и торговли. Т ак , в Рейнской провинции
Келын со своей молодой предприимчивой промышленной и
1 См. Georg Herwegh. 1 8 4 2 — 1 8 4 3 . Mit ungedruckten Briefen
von G. Herwegh an Rob. Prutz u. a. («Deutsche Dichtung», hrgs. von K . FI
Franzos. Bd. 22, April—Sept. 1897, стр. 71 — 128).

финансовой (буржуазией ib э т о время обладал самой ради-
калькой домартовюкой [газетой, редактировавшейся молодым
Марксом, «Рейнской газетой»; Кенигсберг ib Восточной
Пруссии был центром либерализма на восточных окраинах
с вождем И. Якоби и «Кенигсбергской газетой»; ib Лейп­
циге, ib Саксонии, издавалась либеральная «Лейпцигская (все­
общая газета», а в Дрездене — «Немецкие летописи» Руге.
Вот ib эти три (крепости либерализма Гервег и натравил свой
путь, чтобы установить с этими (Кругами тесную связь и
привлечь их к сотрудничеству в журнале.
И з Швейцарии Гервег отправился прежде (всего иверх
по Рейну в Кельн. И здесь он впервые познакомился с мо­
лодым Марксом, ставшим ( уж к тому времени в Кельне
теоретическим центром кружка, в состав которого входили
наиболее радикальные, главным образом младогегельянски
настроенные молодые представители кельнской передовой
буржуазии. Этот кружок (занимался также социальными
проблемами. В нем участвовал Георг Юнг и Дагоберт Оп-
пенгейм, фактические организаторы и издатели «Рейнской
газеты», и наиболее видные сотрудники я члены админи­
стративного совета, как Г. Мевиссен, Фай, Клессен и др.
Этот кружок и устроил торжество по поводу приезда знаме­
нитого политического поэта, автора немалого числа полити­
ческих стихотворений, появлявшихся на страницах «Рейн­
ской газеты». Для участия в дискуссии на социальные темы,
устроенной кружком, приехал и К. Гуцков из Гамбурга 1.
Насколько дружественны и сердечны были отношения Гер­
вега к этому кружку, 'свидетельствует хотя бы переписка
с кельнской буржуазной демократией позднейших (годов, в
которой Гервег всегда упоминается как самый близкий
человек.
Из Кельна Гервег поехал в Дрезден к А . Руге, с кото ­
рым, как мы выше видели, он состоял уже в переписке.
Здесь в Дрездене он познакомился также с Бакуниным и
Тургеневым и жил с (ними на одной квартире. Отсюда Гер­
вег в сопровождении Руге поехал в Берлин. Руге хотел
лично познакомиться с 1кружком (берлинских «Свободных»,
1 См. Joseph Hansen. Gustav von Mevissen. Ein rheinisches Le-
bensbild. Berlin. 1906, стр. 261 —262 .

из которых вербовались многие сотрудники его «Немецких
летописей», Гервег же хотел пригласить «Свободных» уча­
ствовать в его (журнале. Встреча эта кончилась неудачно:
берлинские «Свободные» не могли помять взглядов Руге и
Гервега, и когда поэт овдобавок обручился с дочерью бога­
того купца и согласился на аудиенцию у короля, насмешкам
со стороны «Свободных» (не было конца. Этот спор между
Гервегом и ^Свободными» послужил также каплей, пере­
полнившей чашу ib отношениях между Марксом и кружком
его бывших друзей во главе с Бруно Бауэром. Гервег напи­
сал из Берлина Марксу письмо, в котором он объясняет
этот спор. «Этой революционной романтикой, этой жаждой
гениальности, этим самохвальством они компрометируют
наше дело и партию. Руге и я — мы сказали им это без оби­
няков. З а это они на /нас обиделись, и пусть! Мне бы не
хотелось (выступить против! них, поэтому прошу вас поме­
стить ib «Рейнской газете» заметку, в которой дело было
бы представлено в его истинном свете. Если я не посещал
общества «Свободных», отдельные члены которого в боль­
шинстве случаев прекрасные люди, то не потому, что я стою
за другое дело, а исключительно потому, что я ненавижу и
нахожу смешной эту ветренность, это манерничанье bi их
выступлениях, это слепое подражание французским клубам,
при (всем моем уважении к французской (революции и восхи­
щении ею, так как я желаю быть свободным от авторитета
этой революции». М аркс поместил это письмо почти до­
словно в газете от 29 ноября 1842 г. (No 333) и тем са­
мым принял в этом спо,ре сторону поэта против «Свобод­
ных». В письме к Руге на следующий день М аркс описы­
вает этот разрыв со «Свободными» и прибавляет: «К это­
му, наконец, присоединилось ваше и Гервега отношение
к «Свободным», переполнившее меру терпения гневных
олимпийцев... Meйен угрожает, ...и под конец в оскорби­
тельных выражениях сообщается о помолвке Гервега и
т.д.»\
Покинув Берлин, Гервег продолжал свое триумфальное
путешествие и направился ib Кенигсберг, где тамошние либе-
1 Маркс и Энгельс. Сочинения, т. I. И нс ти тут Маркса и
Энгельса, стр. 5 2 8 .

Георг Гервег

ральные круги устроили ему торжественную встречу. Здесь
же он получил известие, что правительство Фридриха-Виль -
гелыма IV , который еще (недавно говорил: «я люблю разум­
ную оппозицию», запретило предполагавшийся журнал Гер­
вега. В ответ на это запрещение поэт написал знаменитое
отрытое письмо («Слово с глазу на глаз») королю, кото­
рое (Вследствие нескромности одного из кенигсбергских его
друзей попало ib редакцию «Лейпцигской всео бщ ей газеты»
и было опубликовано. (Поэт (был немедленно выслан из
Пруссии, а «Лейпцигская всеобщ ая газета», несмотря на все
старания Брокгауза, (была запрещена; этим (был дан сигнал
к запрещению «эры свободы»; цензура стала свирепство­
вать, и сейчас же были запрещены «Рейнская газета», «Не­
мецкие летописи» и другие радикальные органы. Гервег
с головокружительной быстротой, о которой он сам позд­
нее говорил, что она была излишней, оставил Германию и в
сопровождении Бакунина уехал обратно в Ш вейцарию.
Обычно представляют дело так, что поэтический талант
Гервега исчез после этого провала, что быстрый подъем
молодого поэта до таких высот и столь же быстрое и неожи­
данное низвержение его иссушило в нем навсегда «источ­
ники вдохновения», в которых o i h так нуждался. Меринг
по этому поводу пишет: «Для самого Гервега эта злопо­
лучная травля (явилась роковой. Он никогда не мог забыть
своего низвержения с такой большой высоты. Он был слиш­
ком неопытен, (чтобы уяснить себе, что его 'быстрое возв ы ­
шение и еще более быстрое падение в конечном счете яви­
лись следствием одной и той же причины — отсутствия у
нации политической ясности и тренировки. Т у радостно-
гордую уверенность в победе свободы, которая одухотворяет
его первые стихотворения, он утерял навсегда» г. Н о это не
все. Травили Гервега немало. Н е только вся реакционная,
ко и умеренная и левая пресса, которая до этого так восхи­
щалась поэтом, теперь признавала только ругательства и
травлю. В этом хоре прислужников двора, церкви и «благо­
нравной» прессы слышались и голос Фрейлиграта, и на­
смешка Гейне над тем, что поэт столкнулся с «толпой хули­
1 Ф . Меринг, Г . Гервег (в сб. с татей «Мировая литература и
пролетариат». М. 1 9 2 4 , стр. 153).

те лей и прислужников» и пожал «гнилые яблоки ©место
венков». Н о для политического развития самого поэта эта
поездка со всеми ее приключениями и последствиями (не
прошла даром. Помадимому, беседы на социальные темы в
кельнском кружке молодого М аркса произвели ib нем неко­
торый сдвиг, (вынудили его заняться этими вопросами. Об
этом (свидетельствуют хотя бы два социальных стихотво­
рения, написанных тогда поэтом и напечатанных в «Рейн­
ской газете»: о «Бедном Якове» и «Бедной Лизе». Правда,
эти «стихи можно причислить к социалистической поэзии
не 1C большим правом, чем произведения поэтов «истинного
социализма»: дальше филантропического сентиментального
описания несчастных бедняков Гервег © них не идет. Н о oih«
указывают, что поэт перешел тогда в своей тематике, хотя
и весьма туманно и расплывчато, от абстрактно-политиче­
ских лозунгов к социальным мотивам. Об этом повороте, об
отходе от либеральной буржуазии к «массам» свидетель­
ствуют также и некоторые места в письмах Гершга после
посещения Кельна и Берлина. Так, он сообщает своей не­
весте, Змме Зигмунд, в письме от 28 ноября 1842 г.:
« С либеральной буржуазией мы никогда не победим, но
должны домогаться симпатий масс, иначе дело не пойдет, и
победа будет только временной. Мое творчество и моя дея­
тельность направлены к тому, чтобы выбросить {какой-ни­
будь лозунг, который захватил бы массы и овладел ими!
Удавшегося плана было достаточно; почему я не могу напи­
сать Марсельезы?» 1. Это было написано еще до (катастро­
фы. Влияние трашли и прежде всего влияния Бакунина дали
себя знать. И з ряда писем Гервега и Бакунина началам
1843 г. из Швейцарии (К Руге и Эмме Зигмунд можно за­
ключить, как тесно сошлись Бак ун и н и Гервег. Последний
попрежнему собирался организовать журнал «Немецкий
вестник», (как настоящее убежище для всех радикальных эле­
ментов в Германии, особенно после того как в январе были
окончательно запрещены «Рейнская газе та» и «Немецкие
летописи». Реакционные элементы в Цюрихе добились вы-
1 Georg Herwegh. Briefwechsel mit seiner Braut. Herausgegeben
unter Mitwirkung von Victor Fleury und C. Hausmann von Marcel Herwegh,
2. Aufl. Stuttgart, 1906 , стр. 65 .

cbiAKiH поэта, 'но кантональное правительство провинции
Базеля дало ему право гражданства. Кроме группы Фребеля,
Гервег сблизился и с ремесленными коммунистами (вейт-
лингианцами), и из всех выражений сочувствия, полученных
им -по поводу его изгнания из Германии, наибольшую ра
дость доставила ему серенада, пропетая ему ремесленниками
в Цюрихе; один ремесленник посвятил ему даже стихотво­
рение. Как он сообщает снюей невесте в письме от 1 5 января
18 43 г., серенада особенно понравилась Бакунину. «Баку­
нин неимоверно обрадован этой серенадой, первым привет­
ствием, обращенным. ;ко мне подлинным народом». В это
время Гервег и Бакунин «сак раз изучали ремесленный ком­
мунизм Вейтлинга; по крайней мере из писем Бакунина к
Руге видно, как оба друга увлекались в это время книгой
Вейтлинга «Гарантии свободы и гармонии», только что
вышедшей в свет. Бакунин 'сообщает свои первые впечатле­
ния от этого произведения в рисьме к Руге от 19 января
1 8 43 ir.: «Недавно появилась новая, первая коммунистиче­
ская немецкая работа — сочинение портного Вейтлинга
(«Гарантии свободы и гармонии» Вильгельма Вейтлинга...
Декабрь 1 8 4 2 г .) . . . это действительно замечательная книга;
вторая, органическая, часть страдает, правда, односторон­
ним, произвольны м построением, 1но (первая — критика н а ­
стоящего положения — жива и часто истинна и глубока;
чувствуется, что она написана на основании практического
знания настоящего: даже теоретические построения интерес­
ны, они представляют собою не порождения умеренной ин­
теллигентской теории, но выражение новой, стремящейся к
самопознанию практики; когда читаешь книгу, чувствуешь,
что Вейтлинг 'излагает то, что он действительно чувствует
и думает и должен думать, как пролетарий; и это так инте­
ресно; можно даже сказать, что это самое интересное в наше
время. Иногда oih так энергичен». И затем Бакунин приво­
дит несколько цитат из «Гарантий», произведших на него
и Гервега особенно сильное впечатление, как, например,
следующие слова Вейтлинга: «Н о прежде всего нужно изо­
бразить всю величину зла так, чтобы ото было доступно
пониманию каждого: тогда возрастет также и мужество для
того, чтобы наложить сокрушающую руку на творение тыся­

челетней неурядицы. Если мы покажем обществу, каково
оно при плоской организации и каким оно могло бы быть
при лучшей, и если оно это поймет, то нам ни в малейшей
степени не /нужно беспокоиться о построении его и прида­
вать слишком большое значение нашим любимым планам
новой постройки, но следует постоянно разрушать старый
хлам и всякое новое сооружение, таящее в себе какие-ни­
будь остатки старого зла».
Насколько родственными казались такие «разрушитель­
ные» тенденции и нашему поэту, видно из его высказываний
и писем начала 1843 г. Так, Карл Штар в одном письме
от 3 января ^сообщает о Гервеге: «Он полагает, что весь
наш либерализм, со стихами и драмами, ничего не стоит.
Надо действовать на массы, надо всеми способами вызвать
к жизни тех, кто до сих пор спит глубоким мертвым сном.
Этот способ — коммунизм. Неважно, выдержит ли этот спо­
соб длительное испытание, лишь (бы он возбуждал, лишь
бы разрушал. Чем больше разрушений, тем больше приобре­
тений» И з этих изречений видно, как Вейтлинг своей
теорией стихийного движения люмпенпр олетариата влиял
в это время на умы Гервега и Бакунина. Для вашего поэта
либерализм является теперь окончательно пройденной сту­
пенью, он ненавидит его. О швейцарском либерализме он
отзывается в письме к невесте от 15 февраля 1843 г. сле­
дующим образом: «Либерализм здесь, как и во всем мире,
ничего не стоит и имеет только честь насчитывать в своих
рядах все бесхарактерное». А спустя три дня он опять
ругает либералов, (которых нужно истребить до последнего
человека. 1 ем не менее Гервег не понимал исторического
значения Вейтлинга и движения ремесленного коммунизма.
Он воспринял только некоторые разрушительные тенденции
этой теории, не усвоив «исторического ее значения в целом,
как оно формулировано в известном определении Маркса
в 1844 г. И когда Вейтлинг в 1843 г. был арестован за
богохульство, и Блюнчли воспользовался случаем, чтобы
использовать связи радикалов с коммунистами для компро­
метирования первых (в отчете комиссии о найденных у Вейт­
линга бумагах фигурировали и Гервег и Бакунин), Гервег
1Aus Ad. St.ahгs Nachlass. Oldenburg, 1903, стр. 44 и след.

в ответ на это (выступил с публичным заявлением, в котором
говорит о своих симпатиях к коммунистам, утверждая, од­
нако, что он не (разделяет всех их взглядов. Он был слишком
интеллигентомниндивидуалистом, для того чтобы стать ком­
мунистом-коллективистом даже ib интерпретации этого поня­
тия Вейтлингом. «Я ненавижу абсолютное, безразлично
под колпаком или под шляпой».
С Марксом Гервег все это время имел связи или непо­
средственно или через Руге. После запрещения «Рейнской
газеты » и «Немецких летописей» (было несколько проектов
перенести центр радикальной печати ib Цюрих. Маркс нахо­
дился в особенно безвыходном положении, о котором он
сообщает в письме к Руге от 15 декабря 1842 г. «Поэто­
му,— ■пишет он,— если бы оказалось, что я мог, например,
редактировать в Цюрихе вместе с Гервегом «Немецкий
вестник», это подошло бы для меня». От Руге долго не было
ответа, и вот (Маркс в конце января обращается непосред­
ственно! с письмом к Гервегу; он опять говорит, что оста­
ваться в Германии немыслимо; действовать в Германии не­
возможно. Он лишен средств из-за семейной распри, помол­
влен, он принял (бы участие в редакции «Швейцарского
вестника» и приехал бы в Швейцарию (см. письма к неве­
сте, стр. 162). Наконец Руге ответил 1 февраля, что он
очень сочувствует предложению Маркса редактировать « Н е­
мецкий вестник», так как Гервег один все равно не спра­
вится: «он недостаточно основательно прошел немецкую
школу. философскую и литературную». Руге представлял
себе редакцию таким образом: «онецредактором» по вопро­
сам литературы будет Пруц, а по вопросам философии —-
Маркс. Но из всех этих планов ничего не вышло. В письме
от 1 7 февраля к Марксу Гервег сообщает: «С Цюрихом пока
ничего не выходит; не знаю, куда я сам направлюсь: в бли­
жайшее время, без сомнения, за две мили отсюда. Ваши
письма адресуйте, как и раньше, в Цюрих. Как только я
женюсь, я предприму со своей женой путешествие по Ю ж­
ной Франции и Испании, и я рассчитываю на ваше деятель­
ное участие в «Немецком вестнике»; он появится при вся­
ких обстоятельствах, и мне было бы приятно, если бы вы
прислали мне произведения в ашего пера уже для первого

триместра; конечно, возможно скорее. Попробуйте предаться
размышлениям по поводу запрещения «Немецких летотаи-
сей» iH «Рейнской газеты», не считаясь с тем, что противно
цензуре, из (этого можно так много вьшести... *. Посылайте
для «Немецкого вестника» то, что терзает вашу душу, пока
я не найду для вас чего-нибудь определенного... Я уже так
радовался, что увижу вас этим летом с вашей неве­
стой у нас.,, и из этого ничего не вышло. Я затравлен со
всех сторон; впрочем, это тоже хорошо, по (крайней мере
чувствуешь, что существуешь. Ваш Г . Гервег» 2.
Все планы издания «Немецкого вестника» рухнули. С о­
бранные для него статьи были выпущены Гервегом под на­
званием «Двадцать один лист (из Швейцарии»; там нахо­
дилась и статья Энгельса о Фридрихе-Вильгельме IV8.
После этих неудач, как известно, Руге, Маркс и Гервег
решили переехать в Париж и издавать «Немецко-француз­
ские летописи». Гервег, после своего летнего свадебного путе­
шествия по Италии, Франции и Бельгии, где он в Остенде
встретился также и с Энгельсом, переехал в сентябре
1843 г. ib Париж. Но он уже не был прежним Гервегом,
автором «Стихов живого человека». Для единственно вы­
шедшего номера журнала он написал всего только два с л а ­
бых стихотворения. Осенью этого года он издал вторую
часть «Стихов живого человека», написанных большей
частью еще до катастрофы; эта часть гораздо слабее первой.
Романтический и средневековый элемент исчез Совершенно
и уступил место дальнейшему развитию либерализма,— ра­
дикализму. Н о , несмотря на космополитическое и револю­
ционное настроение, здесь отсутствует энтузиазм и рево­
люционно-оптимистический пафос, так отмечающий первую
часть.
Гервег скоро послужил причиной раскола между Марк­
сом и Руге (в 1844 г.) . Правда, поэт дал только повод;
1 Гервег имел, повидимому, в виду аналогичную статью в «Апек-
dota». По поводу нее Бакунин пишет в письме к Руге от 1 9 января
1 8 4 3 г . : « Стат ья рейнского жителя о новой цензурной инструкции пре-
восходна».
2 Marx-Engels, Gesamtausgabe, В. 1., Halbbd. 1, р, 302 — 303 .
3 Вообще же Энгельс, работавший в это время в Манчестере, в
конторе фирмы своего отца, посылал корреспонденции и в газету цю­
рихских радикалов «Швейцарский республиканец».

на самом деле разногласия коренились © существенно раз­
личных мировоззрениях Маркса и Руге. В один прекрасный
день зашел (разговор между ними о поведении поэта. Дело
в том, что Гервег по приезде ib Париж окунулся, пользуясь
состоянием жены, т\ легкомысленную жизнь парижской бо­
гемы. И 'вот ib разговоре ic Марксом Руге как-то назвал поэта
«подлецом», на что Маркс ответил, что Гервег гениален, и
что ему предстоит великая будущность. Конечно, тут дело не
в том, что Маркс будто бь| одобрял поступки Гервега. Он
наверно, так же, как и Гейне, немало издевался над этим
«щеголем» парижских салонов. Н о это не было для него,
как для Руге, этого мещанина до мозга костей, доказатель­
ством, что именно поэтому Гертаг и как поэт ничего
больше не даст. «Презрительный отзыв Руге о поэте, —
пишет Меринг,— вытекал лишь из узких взглядов трезвого
мещанина, и Марксу нечего было стыдиться, если его не­
сравненно более благоприятный отзыв, вытекавший из более
глубокого взгляда на вещи, в конце концов» не оправдался
на практике». Руге не нашел лучшей мести после разрыва,
как сообщить всему миру о случившемся, ругая последними
словами Маркса и Геовега и вообще коммунистов, подчер­
кивая постоянно, как Гервег бегает за женщинами г. Но всю
свою злобу он все же изливает на Маркса. В письме к М ак­
су Дункеру от 29 августа 1844 г. (опубликовано в «Tagliche
Rundschau» Unterhaltungsbeilage, No 168 от 2 2 июля
1921 г.) он следующим образом объясняет разрыв с Марк­
сом после того (как выяснилась невозможность продолжения
«Немецко-французских летописей»: «Едва лишь выясни­
лось, что неудача неизбежна, как Маркс вполне правильно
заявил, что он не может работать вместе со мной. Мой
взгляд на брак, высказанный мною во время спора о Гер-
веге, что нельзя бегать от жены уже в первый год, что
подло предаваться, подобно Гервегу, пустому сибаритизму
и благородной пресыщенности, когда ему предъявляются
требования совместной работы, оказался филистерским, не­
1 См. письмо Руге к матери от 1 5 мая и более осторожное письмо
к Фейербаху от 15 мая 1844 г. об этом конфликте в «Arnold Ruges
Briefwechsel und Tagebuchblatter aus den Jahren 1 8 2 5 —r 1 8 8 0 >. hrsg. von
pawl Nerrlich. Bd. 1. 1825 —1847 . Berlin. 1886,

гуманным, негениальным... Гервег-де— хороший, слабый че­
ловек, который страшно скучает, и, во всяком случае, его
женитьба была сумасшедшим поступком. Ибо возведенные
абсолютно в абсолют капризы и скука, приукрашенные от-
дельными' пифическими вспышками, не могут служить м а те­
риалом для брака и даже для общества... Гервег хочет
писать коммунистические или террористические стихи. Он
работает над Шенье, поэтом Конвента, чтобы сделать из
этого драму. Впрочем, быть может, он и это уже оставил...»
Не ошибемся, если скажем, что тема названной драмы
была дана Марксом, который как раз в это время работал
над историей Конвента. Н о из воех этих начинаний Гервега
ничего не «вышло: «божественное легкомыслие» тянуло его
все дальше от политической поэзии; и в то время как
Маркс и Энгельс, критикуя своих старых философских учи­
телей, создавали мировоззрение выступающего на мировую
сцену нового класса, пролетариата, Гервег, не будучи в со­
стоянии понимать происходящие вокруг него политические
события, погружался все глубже в фейербаховекмй (материа­
лизм и «аристократический» индивидуализм.
В 1845 г. Гервег встретился с Фейербахом в Гейдель­
берге. Свои впечатления философ описывает в письме к
Г. Крипе: «Самым ценным из завязанных мною здесь зна­
комств была знакомство с Георгом Гервегом; счастливая
случайность привела его сюда как раз во время моего пре­
бывания. В нем я чувствую родственную душу, он вполне
свободен, серьезен, глубок, искренен. Он коммунист по про­
фессии, не ортодоксальный, узкий, абсолютистский комму­
нист, не коммунар, но благородный коммунист». С Марксом
он продолжал попрежнему поддерживать дружественные
связи и после переезда последнего в Брюссель. С Гейне он
пока также был хорош: они оба одинаково отрицательно
относились к Руге. В 1845— 1847 гг. он строил очень много
литературных планов, но почти ничего не писал (за исклю­
чением слабых политических стихотворений в «Schweizerische
Nationalzeitung», в «Opposition» К . Гейнцена и в «Ногеп»,
изд. Г . М ейрера). Он брался за изучение всяких научных
дисциплин, особенно естествознания, занимаясь им на б ер е­
гах Средиземного моря иод руководством К. Ф огта. Но как

политический поэт Гервег \в эти годы уже умер, и его
бездеятельность вызвала суровую, но справедливую критику
Гейне ;в 1847т.: «У него было небольшое дарованьице, ко­
торое он уже в весьма значительной мере израсходовал, а
теперь он кищ, и у наго /ничего нет, как у разорившегося
мота. Теперь o ih навеки останется безгласным и будет жить
лишь своей прежней славой...»
В эти, 1843— 1848, годы его квартира в Париже была
настоящим постоялым двором для политических эмигран­
тов: русских (Бакунин, Тургенев, Огарев, Г . М . Толстой,
Сазонов, Головин, Герцен), поляков, немцев (особенно Ве-
медей, Криге и др.), французов (Леру, Прудон, Заид, д ’Агу
и т. д .) . Вся эта бурная, в сущности богемская, жизнь
вызывала массу толков и сплетен, которые всегда доходили
и до Маркса. После отъезда последнего из Парижа и до
переезда туда Энгельса в 1846 г. Маркс получал информа­
ции из Парижа, главным образом через Германа Эвербека;
он же был доверенным человеком Маркса по партийным
делам. И вот Эвербеку стало «противно смотреть» на все
эти кутежи и вообще на поведение Гервега и особенно окру­
жающих его людей. Если приходилось обращаться к нему
по партийным делам, как, например, при сборе денег для
Вейтлинга, то, как сообщает Эвербек в письме к Марксу от
31 августа 1845 г., Гервег, вернее — его жена, хотя и дал
5 0 франков, «но ремесленники пропорционально дали бо ль ­
ше, чем Гервег, который уехал сейчас с Бакуниным на мор­
ские купанья». А в конце года в письме от 2 8 декабря
1845 г. Эвербек пишет: «Я не общаюсь с Гервегом, мне
противно к нему ходить; он занят делами (если дело идет
о деньгах для Вейтлиега, как это и тогда случилось, когда
мадам дала мне немного). Там постоянно) Бакунин и братья
Фохт из Берна. Там прекрасно проводят время!» А в пись­
мах 1846 г. Эвербек сообщает, что Гервег отказался мате­
риально поддерживать партийного товарища Бернайса, что
он его больше не посещает и это его очень злит. В своих
письмах Эвербек называет Гервега и экс-поэтом и «под­
лежащим обезглавлению Гервегом».
Сейчас трудно установить, какие именно рассказы о
Гервеге заставили Маркса летом 18 4 7 г. написать поэту

письмо с требованием объясниться. Гервег ответил Марксу,
что все это сплетни. Ответное писымо Маркса от 8 августа
1847 г. сохранилось: оно лишний раз доказывает, как
Маркс относился к революционным поэтам. В этом письме
он между прочим пишет: «Спешу уведомить тебя о получе­
нии твоего письма. Я из него увидел то, что я знал /и
раньше, — это все жалкие пересуды. Я хотел иметь эту
пару строчек от тебя только для того, чтобы черным по
белому доказать Энгельсу, какого сорта парижские мелко­
буржуазные немецкие сплетни. Уверяю тебя, что со времени
моего отъезда из Парижа и несмотря на все меры предо­
сторожности, чтобы меня не нашли и доступ ко мне был
затруднен, — эти старые бабы постоянно преследуют меня
подобным вздором. Этих дураков только при помощи край­
ней грубости можно держать ;в отдалении от себя. Мне
жалко только, что \я потревожил тебя этими глупостями
<в твоем уединении. Характерно для этих старых баб, что
они охотно замяли и подсластили бы всякую «настоящую
борьбу партийную, считая в то же ®|ремя революционной
деятельностью старые немецкие 'сплетни и травлю... Здесь,
в Брюсселе, нет, по крайней мере, этой гнусности» л.
Энгельс в октябре 1 8 4 7 г. отправился опять в Париж
для работы среди ремесленников и французских социали­
стов); он по1сетил Гервега, и, невидимому, старые отношения
возобновились. Во всяком случае, когда Маркс в это время
носился с мыслью учредить маленькое (акционерное общество
для издания в Брюсселе ежемесячного социально-экономи­
ческого журнала и получил согласие своих друзей в Рейн­
ской провинции, он в письме к Гервегу от 2 6 октября
1 8 47 г. , сообщая об основании немецкого рабочего союза
и демократической ассоциации, говорит: «Когда ты снова
приедешь сюда, ты найдешь, что даже в маленькой Бельгии
больше можно сделать непосредственной пропагандой, чем в
большой Франции. Кроме того, я думаю, что открытая
деятельность, как бы незначительна она ни была, необык­
новенно освежающе действует на всякого». 1И дальше он
сообщает о планах вышеупомянутого журнала и добавляет:
1 Письма Маркса к Гервегу напечатаны в Сборнике: « 1 84 8. Briefе
von und an Georg Herwegh», hrsg. von Marcel Herwegh. Paris. 1 8 9 6 ,

«от тебя я хотел бы знать: 1) хочешь ли ты, с своей сто­
роны, приобрести несколько акций (акция на 25 талеров),
2) хочешь ли ты сотрудничать, а также фигурировать на
титульном листе как сотрудник.
«Но я прошу тебя, так как ты мне: и без того уже
давно должен письмо, на этот раз превозмочь свое отвра­
щение к писанию и ответить поскорее».
Н а это письмо Гервег поспешил ответить очень быстро.
Уже 3 (Ноября он пишет: «Это письмо только предваритель­
ное, чтобы подать тебе, по крайней мере, признак жизни
и известить о получении твоего письма. Все, что ты мне
пишешь, такой важности, что лучше обсудить это устно, а
не письменно, и я уже несколько дней занят мыслью о том,
чтобы собственной оюобой отправиться в Брюссель. К со­
жалению, я только второйях .поговорил с Энгельсом, кото­
рый многое мог бы мне растолковать, а обещанное им в эти
дни посещение еще не состоялось. В остальном будь уверен,
что я буду содействовать по мере сил и по крайней мере
приму участие и в денежном отношении, только прошу взно­
сы свыше стоимости одной акции, поскольку это касается
меня;, регулировать возможно тщательнее. И прежде всего
не начинать ничего, не будучи обеспеченным на го д или на
два. Н е нужно ставить себя ib дурацкое положение перед
господами там, з а границей. Подумайте о приятеле Руге с
его хорошо организованной бандой льстецов...»
И дальше он пишет самым дружеским тоном о книге
Маркса против Прудона, «Немецко-брюссельской газете» и
семейных делах. Кажется, что между ним и Марксом суще­
ству ют лучшие приятельские и (партийные отношения. Н е ­
сколько дней спустя его посетил и Энгельс, но результат их
переговоров неизвестен *. Однако в то время, когда Гервег
писал вышеприведенное письмо, он, как и Бакунин, отно­
сился далеко не так уже безоговорочно дружелюбно к ком­
мунистам и к деятельности Маркса и Энгельса. В письме
к жене от 26 октября 1847 г. он пишет: «Но не говори
мне слишком много против коммунизма этих людей (подра­
зумевается кружок Варигагееа фон-Энзе в Берлине), в
1 В письме к жене (ноябрь 1847 г.) Гервег сообщает: «Только что
я был прерван посещением Энге льса..,»

сравнении с ними oih имеет неоспоримое право, и т а к ж е д л я
нас он представляет собою элемент, с которым нужно счи­
таться и б ез которото нельзя разделаться со старым миром.
Надо рассматривать это явление еп Ыос и не очень внима­
тельно приглядываться к деталям».
Это, насколько нам известно, последнее писымо Гервега
к Марксу. Т от факт, что основание Союза коммунистов и
вообще вся работа Демократической ассоциации и Союза
коммунистов не только в Брюсселе, но и ib самом Париже
прошли мимо Гервега и он ничем не был связан с этими ор­
ганизациями (и это несмотря на то, что он приезжал в
Брюссель к Марксу в 1847 г. и знал о деятельности этих
организаций), дает нам право предположить, что он отно­
сился к М арксу не многим лучше Бакунина, его интимного
друга в это время. А как относился Бакунин к Марксу
видно из его письма к Гервегу осенью 1847 г. из Брюсселя,
в котором говорится: «Многое мне тебе нужно порассказать
о здешней деятельности; из Демократической ассоциации
может действительно получиться толк, но немцы, ремеслен­
ники, Борнштедт, Маркс и Энгельс, — и прежде всего
Маркс, — бедокурят, как обычно. Тщеславие, злобность,
клевета, теоретическое высокомерие и практическое малоду­
шие, размышления о жизни, действии и простоте и полное
отсутствие жизни, действий и простоты, — литературные и
дискутирующие ремесленники и отвратительное кокетнича­
ние с ними; Фейербах — буржуа, а слово буржуа сде­
лалось повторяемым до тошноты лоз унтом; все же они
сами с головы до мозга костей мелкие буржуа. Одним сло­
вом -— ложь и глупость, глупость и ложь. В этом обществе
совершенно невозможно свободно глубоко вздохнуть.
Я держусь вдалеке от них и решительно заявил, что не
вступлю в их коммунистический ремесленный союз и не
хочу иметь никакого дела». Солидаризировался ли Гервег
с таким отзывом, неизвестно: ню из его безусловного от­
хода от деятельности марксовых организаций можно заклю­
чить, что этот отзыв был ему во всяком случае не совсем
чужд по духу...
Но окончательного и публичного разрыва между ним
и Марксом все еще не было. Энгельс, бывая в Париже по

делам Союза коммунистов, посещал его попрежнему, даже
в январе 1848 г. (см. письмо от 14 января 1848 г., Маркс
и Энгельс. Сочинения, т. X X XI, стр. 92). Этот раз­
рыв произошел несколько месяцев спустя, уже в разгаре
февральской революции.
Дело в том, -что когда, после февральского переворота
во Франции, Маркс переехал ib Париж т образовал здесь
новый ЦК Союза коммунистов, тачалась ожесточенная
борьба (внутри парижской немецкой эмиграции. Одновре­
менно с Марксом (в Париж переехал, ликвидировав «Не-
мецко-брюссельекую газету», и Ад. фон-Борнштедт, отстав­
ной прусский офицер и, как позднее выяснилось, агент прус­
ского правительства. Борнштедт сразу же вошел в сношения
с Гервегом; было созвано собрание немецких эмигрантов
для составления адреса французскому народу. Было кон­
струировано Немецкое демократическое общество, во главе
которого стоял комитет с президентом Гервегом и вице-
президентами Борнштедт ом и* Лезенфельоом. 6 марта со ­
стоялось многотысячное собрание, на котором был принят
адрес Гервега французскому народу, но на этом собрании
выступил также от группы национальных партий, в духе
старого бур шеншафта, со своим адресом ;и Яков Венед ей.
Победил комитет Гервега; была устроена шеститысячная
демонстрация перед городской ратушей, и был передан
адрес. Но после этого сторонники Гервега, а также и Баку­
нина, составили колонны немецких ремесленников для втор­
жения в Германию и провозглашения там республики.
Маркс и Союз коммунистов, осуждая путчистский характер
этого предприятия, компрометирующего революционную
партию, с самого начала отказались от этого плана, и, хотя
отдельные путчистские элементы и были в среде Союза ком­
мунистов, все же решено было отправлять членов союза на
родину поодиночке, чтобы руководить на местах движением.
Гервегу, по заявлению его жены \ этот раскол был весьма
неприятен, так как он «причислял себя к крайней социаль­
ной партии», но не хотел, однако, «опираться на какую-ни ­
будь определенную догму». Он очень старался привлечь
1 См. Z ur Geschichte der deutschen demokratischen Legion aus Paris.
Von einer Hochverraterin. Griinberg. 1 8 4 9 .

Маркса к своим планам, но тщетно. В шисыме от 16 марта
1848 г. Маркс сообщает Энгельсу: «Борнштедт и Гервег
ведут себя, как прохвосты. Они основали здесь черно-крас­
но-золотой союз против нас. Первый будет сегодня исклю­
чен из Союза».
Когда Венедей, вернувшись в Германию, стал писать во
вое реакционные, демократические и т. д. газеты о добро­
вольческом отряде Гервега, он (называл Маркса адъютан­
том Гервега и Борнштедта, заявляя, что Маркс хотел при­
влечь его при отъезде из Парижа к ответственности за то,
что он нападал иа планы Гервега.
Эти клеветнические выпады Венедея против М аркса на­
шли благоприятный отклик у реакционеров и мещанства и
смутили друзей Маркса ib Германии. И в самый разгар ре­
волюции в Берлине один из вернейших последователей
Маркса, Роланд Даниэлыс в Кельне, пишет ему: «Господин
Венедей все время старается предсташть тебя в «Кельнской
газете» как адъютанта Борнштедта и с сожалением говорит
о твоем ослеплении. Дай ты, наконец, пощечину этому сквер­
ном/у малому». Маркс немедленно прислал ответ в письме
Женни Маркс к Вейдемейеру 23 марта 1848 г. для опубли­
кования во всех доступных ему газетах: «Мой муж,— пишет
жена Маркса,— снова погруженный в работу |и беготню
здесь, в гигантском городе, просит меня передать (вам, чтобы
вы объявили в «Вестфальском пароходе», что они, как это
более подробно знает здесь >г~н Люнинг, основали здесь
много немецких обществ, но что Немецкий рабочий клуб, во
главе которого стоят немцы из Лондона— Ш ампер, Бауэр,
Моллъ, — и немцы из Брюсселя — Маркс, Вольф, Энгельс,
Валлау, Борн (непосредственно сообщающиеся также через
Гарни и Джонса с чартистами в Англии), не имеет ничего
общего с немецкой демократической ассоциацией под руко­
водством Бернштейна, Борнштедта, Гервега, Фолька, Дейб-
лера и т. д ., — общество/м, которое подняло чернонкрасно-зо-
лотое знамя, говорит об отце Блюхере и обучается посек­
ционно прусскими отставными офицерами. В высшей степени
необходимо отмежеваться пред лицом Франции и (Германии
от этого общества, так как оно срамит (Немцев...»
Когда слухи о приготовлении отряда к нападению на

Германию дошли до Кельна, Андрей Готтшальк, антимарк­
систский 1во)ЖДь Кельнского рабочего союза во [время pelию­
люц'и,и 1848 — 1849 гг., счел своим настоятельным долгом
отговорить своих друзей в Париже от этого предприятия.
В шоем письме ас Гессу от 26 марта 1848 г. он пишет:
«Я (советую тебе 'воздержаться от всякого участия в герве-
говоком плане нашествия, так как полагаю, что ты не выне­
сешь трудностей похода; я вообще отговариваю от этого
предприятия, ибо слово «республика» совершенно непопу­
лярно, и пролетариат, по крайней мере здесь, недостаточно
силен, чтобы взять на себя управление...» (Вспомним, как
совсем иначе говорил Готтшальк с Марксом!) «Ты не
имеешь понятия о страхе, питаемом нашими буржуа перед
словом «республика»; оно для них равнозначуще грабежу,
убийству, нападению русских, и ваш легион поносили бы
как банду поджигателей до такой степени, что только не­
много пролетариев; влилось бы для усиления в ваши ряды».
Когда сообщение о непричастности Маркса к планам
Гервега и предостережение от участия в деятельности .Не­
мецкого демократического общества появились в немецкой
печати, комитет во главе с Гервегом в своем заседании от
31 марта постановил послать 1 апреля делегацию на квар­
тиру к Марксу, чтобы узнать от него, кто (является автором
этой статьи. 7 часов вечера было положенным сроком, до
которого ожидалось категорическое заявление; на основа­
нии его Немецкое демократическое общество решило пред­
принять всяческие шаги, необходимые в «интересах истины
и своей чести». Н а этот «ультиматум» Союз коммунистов,
в частности Маркс и Энгельс, ответил Борнштедту в тот же
день, что 1) Марксу и в голову не приходит давать кому
бы то ни было объяснения по поводу какой бы то ни было
немецкой газетной статьи; 2) Марксу и в голову не прихо­
дит давать объяснения комитету или депутации Немецкого
демократического общества, с которым oih не имеет никакого
дела; 3) если господа Борнштедт и Гервег требуют объяс­
нения лично, а не как члены какого бы то ни было комитета
или какого бы то ни было общества, то г-ну Борнштедту
говорили уже однажды частным образом и однажды пуб­
лично, к кому они должны адресоваться.

История и плачевный всход похода волонтерского отря­
да Гервега известны \ Скомпрометиршан'ный и озлоблен­
ный, он, вернулся в Париж. Е го удельный вес в революции
был ничтожен. Почти в о е печатные органы, в которых oih
выступал, былиорганы антимар:ксистские: так, он
опубликовал незначителыные политические стихи в журнале
«Freiheit, Arbeit» , органе антимарксистского рабочего союза
в Келыне, под редакцией Готтшалька, затем в «Mannheimer
Abendzeitung» Фребеля, в «Deutsche Reichstagszeitung» Ро­
берта Блюма и др. Н е брезгал он даже дружеской (пере­
пиской с А . Руге и регулярно (сотрудничал в его газете «Re­
form» \ Из писем (Готтшалька к Гервегу в начале 1849 г.
видно, как его (старались вонвсю использовать в агитации
против «Новой рейнской газеты», когда последняя своей
статьей о пленных добровольного отряда Гервега, о которых
он никогда не заботился, выступила против него. Готт-
шальк, не .менее резко выступавший в марте 1 8 4 8 ir. против
авантюристских планов Гервега, считал теперь, тем.не менее,
удобным момент, чтобы использовать озлобленного поэта
в своих интригах против Маркса и «Ншюй рейнской газе­
ты». (Письмо Готтшалька к Гервегу от 1 мая 1849 г.)
Гервег стал своего рода центром парижских интриг против
Маркса, особенно в начале 1849 г .3. С этого времени в кор­
респонденции друзей из Союза коммунистов Гервег нередко
называется презрительно «швабской фиалочкой» и вообще
считается врагом партии рабочего класса.
1 Кроме названной брошюры жены Гервега см. брошюру F г.
L i р р, Georg Herweghs viertagige Irr- und Wanderfahrt mit der Pariser
deutsch-demokratischen Legion... Stuttgart. 1 8 5 0 .
2 Еще в письме к жене от 26 октября 1847 г. он характеризует
Руге с ло вами: «Э тот Руге делается бессильнее по мере того как делает
ся подлее, и банда льстецов, которую он орган изовал, вполне равна ему
по бесчестию и глупости. Он погружается в болото тщеславия: даже
в «Молодой Германии» я не натыкался на такие плоские, бесформен­
ные и бесталанные вещи, как те, что з а последние месяцы выпустили
в свет он и его товарищи». (1848, стр. 33).
8 Э. Дронке, один из редакторов газеты, бывший тогда в э мигра­
ции в Париже, сообщает, например, Э нге льсу в одном письме (март
1 8 4 9 г . ) : «Вообще производит впечатление, что целая банда молодцов,
имеющих сношение с Гервегом, плетет организованные интриги против
газеты».

В июле 1849 г. Гервег переехал из Парижа jb Жемеву.
Начинается долгий период эмиграции в Швейцарии, куда
после последних поражений революции в Бадене и Пфальце
направились демократические и радикальные беженцы, что­
бы отсюда разбрестись по (всем частям света. Гервег жил
все эти годы в Швейцарии; это был период полного (за­
тишья его поэтического творчества.
И з этого летаргического состояния взялся его вывести
Лаосаль, который очень стремился привлечь на свою (сто­
рону старого политического певца и использовать его для
своей агитации. (Впервые Гервег познакомился с Лассалем
зимой 1 8 4 5 — 4 6 г. у Гейне, который представил молодого
Лассаля Гервегу, как «Мирабо нашего (Времени». С 1846 г.
они не виделись. И только в 1 8 6 0 г. оба опять встретились
при посредстве Людмилы Аосюнг в Цюрихе и с этого мо­
мента состояли в дружеской переписке до самой смерти
агитатора \ Первое более значительное стихотворение напи­
сано им лишь в 1862 г. по поводу борьбы Гарибальди про­
тив Рима (битва при Аспромонте). Лаосаль поместил стихи
в газету «Berliner Reform» и снабдил их примечаниями, в ко­
торых указывает, что в этом стихотворении «день Аспро­
монте разомкнул так долго 'скованные уста одного немецкого
поэта..,» « В действительности «железный жаворонок» вос­
парил юнова, и прозвучала стальная, потрясающая песнь,
которую мы причисляем к лучшим творениям знаменитого
поэта». Такая похвала была, конечно, очень сильно преуве­
личена. Н о Лассалю во что бы то ни стало хотелось иметь
политического поэта для созданного им нового движения.
В следующем году Гервег согласился сделаться уполномо­
ченным основанного Лассалем Всеобщего (немецкого рабо­
чего союза в Швейцарии. Н о на самом деле он ничего не
смыслил в идеалах нового рабочего движения, оставаясь
таким же либерально-радикальным, индивид уалистически -
анархистским интеллигентом, каким он был и раньше. Он
даже пальцем не шевельнул для пропаганды идей Союза,
официальным представителем которого он являлся. И когда
1 См. «Ferdinand Lassalles Briefe an Georg Herwegh. Nebst Briefen
der Grafin Sophie Hatzfeldt an Frau Emma Herwegh», hrsg. von Marce!
Herwegh. Zurich. 1 8 9 6 .

ему нужно было в этом же году явиться делегатом Союза
на одоом швейцарском рабочем конгрессе, o i h , несмотря на
все просьбы Лассаля и лейпцигского центрального комитета
Союза, наотрез отказался. Он находил, что не дело поэта
поддерживать современное рабочее движение, что право и
долг поэта, независимо от политическо-эконсмичеаких спо­
ров, всегда становиться на сторону обиженных и обездо­
ленных, все равно, кого (бы они ни приветствовали,— Лаоса-
ля или Шульце-Делича, т. е. в сущности борьба рабочего
класса с буржуазией для него осталась совершенно непонят­
ной. Лассаль же советовал ему оставить абстракт н у ю
политическую поэ зию и перейти на конкретно-политическую
тематику, но Гервег наотрез отказался. Казалось бы, что
после такого отпора Гервега у Лассаля должны были от­
крыться глаза. Н о Лассаль все же смог использовать имя
поэта для целей Союза. Дело в том, что он обратился к
Фрейлиграту в Лондоне с просьбой написать для нового
рабочего движения новый рабочий гимн. Н о Фрейлиграт,
с одной стороны, очень мало понимал сущность новых орга­
низационных форм немецкого пролетариата, с другой же
стороны, знал, что Лассаль хочет использовать этот гимн
в своих личных целях, и после беседы с Марксом отказался
от этого предложения Лассаля. Маркс об этом сообщает
в письме к Энгельсу от 15 августа 1863 г.: «Лассаль все
еще никак не может отказаться от своей идеи— быть воспе­
тым Фрейлигратоim, хотя последний и не думает об
этом. Он опять обратился по этому поводу через своего
лейпци/рского «наместника» к Фрейлиграту, указывая ему на
добрый пример Г. Гервега. Если бы он знал, как мы
с Фрейлигратом смеялись над этим новым покушением!».
Лассаль еще раньше обратился ib письме от 1 апреля
1863 г. с этой просьбой к Гервегу; он говорит: «Итак вы не
можете участвовать в рабочем Союзе в Цюрихе. Хорошо!
Но так как вы пишете, дорогой, что вы отдаете себя безу­
словно в. мое распоряжение во всем, что для вас возможно,
то вот вам задание, которое для вас очень возможно. Я про­
шу дать мне поскорее одушевленное и одушевляющее стихо­
творение о выступлении рабочего класса в Лейпциге и т. д.
Пошлите его немедленно д-ру Отто Даммеру в Лейпциг,..

Он немедленно отпечатает его во многих тысячах экземпля­
ров и распространит среди рабочих. Н а этот раз я уже не
считаю без хозяина! Подобное стихотворение, написанное
вами с вашим мастерством, окажет великолепное влияние».
С этого времени Лаосаль после обещания Гервега написать
не давал ему покоя, в каждом письме твердил о нем/. Так,
в письме от 8 октября 1863 г. он опять пишет: «Как себе
это представляю, стихотворение будет стремительно разо­
слано с циркулярным письмом и принято в качестве союзного
гимна во всей Германии, ic тем чтобы каждое заседание обя­
зательно начиналось его исполнением». Наконец в начале
ноября Гервег отправил известный «Союзный гимн», кото­
рый был переложен на музыку Гансом фон-Бюловым и
циркуляром ЦК Всеобщего немецкого рабочего союза от
11 ноября 1863 г. разослан ро всем отделениям Союза.
Три последних строфы этого гимна гласят:
Mann der Arbeit aufgewacht!
Und erkenne Deine Macht!
Alle Rader stehen still,
Wenn Dein starker Arm es will.
Deiner Dranger Schar erblasst,
Wenn, Du, miide Deiner Last,
In die Ecke lehnst den Pflug,
Wenn Du rufst: Es ist genug!
Brecht das Doppeljoch entzwei!
Brecht die Not der Sklaverei!
Brecht die Sklaverei der Not!
Brot ist Freiheit, Freiheit Brot!
Этот гимн выражает осознание пролетариатом своей
исторической миссии и, главное, ‘своей собственной силы.
Правда, эти мьгсли высказывались уже в более совершенной
форме Фрейлигратом и Веертом еще в 1846 г., да и самый
гимн Гервега является лишь подражанием известной песне
Шелли к британцам. Н о все же гимн этот служил марселье­
зой для немецкого рабочего класса в течение нескольких
десятилетий, пока в 1 8 8 0 гг. его не сменили более легкие и
звучные строфы Аудорфа и Моста.
Гервагу еще раз пришлось в 1860-х гг. столкнуться с
Марксом и Энгельсом. Когда после смерти Лаосаля И. - Б .
Швейцер основал первую крупную газету «Социал-демо­
крат», вначале (1 8 6 5 г.) ему удалось привлечь к сотрудни­

честву Либкнехта, Маркса, Энгельса, Гесса, Гервега й Рю
crofca; Н о заигрывание с Бисмарком и феодальной реакцией
и другие ошибки Ш вейцера вскоре вынудили Маркса и
Энгельса выйти из числа сотрудников газеты. Примеру
Маркса и Энгельса последовали Гервег и Рюстов, хотя и
из других соображений. Кроме прусского направления га­
зеты, Гервегу особенно не понравились выступления Ш вей­
цера во Всеобщем немецком рабочем союзе против графини
Гатцфельд; оц считал, что распри в Союзе и вообще то
направление, которое получило немецкое рабочее движение
после смерти Лассаля, в корне ошибочны. Он так же мало
понимал, что з а фракционной борьбой в рабочем движении
1870— 1880 гг. скрываются различные взгляды на сущ­
ность теории и тактики освободителыной борьбы пролета­
риата, как не понимал исторического значения пролетарской
организации Союза коммунистов и «Коммунистического ма­
нифеста» в 1840-х гг. Но уход Гервега из «Социал-демокра­
та» расценивался многими окак совершорный п о д влия­
нием Маркса. И поэтому o ih в своем! заявлении от 29 марта
1865 г. считает необходимым изложить свое мнение о М ар­
ксе. «Что касается Карла Маркса,— пишет o ih , — то я от­
крыто признаю, что я, во всяком случае и несмотря на все
тявканье, считаю его самым выдающимся гюлитико-эконо­
мом, на авторитет которого особенно энергично ссылался
Лассаль. Но я, однако, уже много лет не входил ни в какое
соприкосновение с Марксом, что он, может быть, охотно
засвидетельствует. Несмотря на воздвигнутую между нами
в Гамбурге «виселицу», Рюстов и я подали наши заявления
б е з того, чтобы кто-нибудь в мире «оказал
на нас влияние», и заявление Маркса и Энгельса по­
служило для нас только внешним поводом, которому не
предшествовало никакое соглашение с ясем бы то ни было».
Ни Маркс, ни Гервег, насколько нам известно, не встре­
чались после этого и не высказывались друг о друге. В гер­
манской социал-демократии Гервег не пользовался такой
славой, как Гейне и Фрейлиграт; наоборот, особенно Либ-
кнехт, которому приходилось еще непосредственно бороться
с поэтом ib 1860 гг., нередко называет его «выгоревшей
связкой соломы». Это отрицательное отношение к Гервегу

перешло и к Мерингу; и таким образом создалась опреде­
ленная легенда, что Фрейлиграт, мол, остался верен хотя бы
идеалам революции 1 8 4 8 г. и относился отрицательно к
бисмарковской империи, а Гервег, вот, отошел от всего. На
самом деле было наоборот: Фрейлиграт примирился с
некоторыми оговорками с бисмарковской империей, между
тем как Гервег оставался до конца жизни непримири­
мым .врагам Бисмарка1. Н о как воззрения Фрейлиграта,
гак и стремления Гервега в это время стояли далеко от про­
летарского движения. И вообще после выхода из редакции
«Социал-демократа» он удалился от актуальной политиче­
ской жизни, и когда его старый друг Бакунин в 1 8 6 5 г.
обратился к нему с просьбой «написать четкую программу
партии, которая ясно для народа разъясняла бы ее прин­
ципы», Гервег от этого предложения отказался2. Как
по эт— если не считать отдельных стихов — он давным-дав-
но умер, и когда в 1 8 7 6 г. наступила его физическая смерть,
закончилась жизнь, в которой, по меткому замечанию М е­
ринга, «не было знойного лета и богатой плодами осени,
даже согревающего в зймнюю пору огня очага. Была лишь
короткая лучистая весна».
1 См. особенно его стихотворение в честь 25-л е ти я революции
1 8 4 8 г. в 1 8 7 3 г., которое принадлежит, наравне с его рабочим гимном,
к лучшему из того, что он создал в 1860—1870 гг.
2 Сборник «1848...», стр,. 8.

ГЕЙНЕ И МАРКС
О взаимоотношениях, установившихся в 1 8 4 3 — 18 4 4 гг.
и позднее между Гейне и Марксом, существует уже довольно
большая литература, но, к сожалению, они сам Маркс, ни
Энгельс не оставили нам, как они намеревались, подробного
анализа этих отношений.
Год спустя после смерти Энгельса, в> «Neue Zeit» появил­
ся т а к о й анализ, причем отношения эти были даны ib биогра ­
фическом, личном разрезе, как чисто мещанские, до при­
торности слащавые, никакого касательства якобы к поли­
тике не (имеющ'ие. Автор этой статьи, Каутский, филистер
до мозга костей, и тут остался верен себе — иных отноше­
ний между величайшими мыслителями и гениальнейшим
поэтом X I X века он и представить не мог.
Впервые правильное по существу исследование в этой
области дал Ф . Меринг. Центральным пунктом этого иссле­
дования является оценка Берне в связи с шумом, поднятым
немецким филистерством против Гейне, когда тот опубли­
ковал свою книгу о Берне (1 8 4 0 ). Меринг правильно ставит
вопрос не в плоскости личных качеств обоих писателей и
раздоров между ними, но сравнивает их мировоззрения и
показывает Нам глубокое их различие, скрывающееся под
зачастую отталкивающей полемической формой. Н ам с т а ­
новится ясным, почему Маркс мог быть только на стороне
Гейне, а не Берне. Из всех литературно-исторических и кри­

тических статей Меринга статьи о Гейне принадлежат в
смысле полноты содержания к наилучпгим.
Но ib своей оценке Меринг-марксист долгое время оста­
вался одиноким'1. Как при жизни поэта, так^ и после его
смерти, вплоть до настоящего (времени имя его являлось
символом борьбы и, может быть, эта борьба вокруг смысла
творчества- Гейне никогда не разгоралась так жестоко, как
именно в наши дни, в эпоху, когда мировой капитализм де­
лает при помощи фашизма последнюю попытку отстоять
свою (власть, и революционный пролетариат собирает свои
силы для нанесения последнего удара, лишь только наступит
для это го надлежащий момент. Н ет ничего удивительного в
том, что ib такой период спор о Гейне и в частности о его
взаимоотношениях с Марксом в особенности обострился.
Чрезвычайно рьяно на него (нападают, как и следовало ожи­
дать, фашисты всех национальностей и всех мастей, разру­
шают памятники Гейне, причем они стараются подвести под
свою ненависть к интернационалистскому революционному
поэту «теоретические» и «принципиальные» основания. По
их словам, оправданием для площадной ругани, которой они
осыпают Гейне, являются... расовые различия: Гейне якобы
представляет собою международное знамя «зловредного»
семитизма и пр. и т . п. И з довольно большой фашистской
литературы, посвященной Гейне, остановимся, как на при­
мере, на одной книге, специально посвященной Гейне и
Марксу,— книге, опубликованной сначала в виде серии ста ­
тей в весьма солидном буржуазном французском журнале 2
и претендующей на «научность». Мы останавливаемся на
этой книге еще и для того, чтобы показать к ю псевдо-на­
учность трудов фашистских историков и теоретиков лите­
ратуры, чтобы вскрыть их халтурность, неграмотность, со ­
знательную фальсификацию событий, дат ш т. д . Так вот,— -
1 Настоящий очерк был написан в феврале 1 9 31 г., к семидесяти­
пятилетию со дня смерти Гейне; с этого времени в наших журналах
появился ряд статей критиков-марксистов о творчестве Гейне.
2 Sallust: Henri Heine et Karl M arx. Les origines secretes du bol-
schevisme. («R evue de Paris», 35-e annee, 1928; No 11, стр. 567 —
589; No 12, стр. 900 —923; No 13, стр. 153 —175).

автор этой книги \ воинствующий французский фашист, рас­
сматривает III Интернационал — как си вообще I, II и III
Интернационалы и все социалистические и коммунистиче­
ские партии всех времен и всех стран— как «еврейские» орга­
низации, преследующие цели осуществления «неомессиан­
ства». Прародителем же всех этих организаций оказывается
основанное в 1 8 1 9 г. в Берлине Леопольдом Цунцем «Ев
рейское общество для распространения культуры и науки»,
а апостолами этого общества были Гейне и Маркс! Гейне,
видите ли, был изгнан в 1831 г. из Германии за «антихри­
стианские» статьи. «Преследуемый, он бежал во Францию
1 (мая 1831 г. Позже по предложению его друга Энгельса 2,
годовщина этой «геджры» первого вождя коммунизма дол­
жна была праздноваться всемирным пролетариатом! Много
крови 'пролилось -с 1 мая 1 88 9 г. (дата установления рево­
люционного Первого мая) в память счастливого бегства
Генриха Гейне»! В Париже Гейне работал якобы много среди
эмигрантов по распространению идеи «Еврейского обще­
ства», — но эта деятельность достигла наибольшего успеха
лишь тогда, когда на помощь Гейне то же Еврейское обще­
ство послало в Париж великого «разрушителя»,— Карла
Маркса 3. Теперь началась колоссальная борьба между семи­
тами и арийцами в тайных революционных организациях.
Представителем арийцев служит А . Руге, «глава молодой
Германии» (!), секции «Молодой Европы», основанной
Мадзини. Руге просидел 6 лет в тюрьме за свой карбона-
ризм» (так Саллюст переводит буршеншафт (!!) . Высланный
за революционную деятельность в 1 8 4 0 г. (!) из Германии,
Руге основал в Париже в этом же году (!) «Немецко-фран-
1 В 1930 г. статьи Саллюста вышли под этим же заглавием от­
дельной книгой.
2 Саллюст ут верждает, что Энгельс происходит из старинной семьи
раввинов в Бармене, и ехидно замечает, что большевики стараютс я
сделать его не евреем, чтобы придать теории коммунизма «благородное
происхождение».
8 Маркс, по Саллюсту, родился не в 1918 г., «как час то ошибочно
утверждают», а в 1814 г. (!!). Отец Маркса «создал себе значитель­
ное состояние в торговле». Молодой Маркс слушал в Берлине Гегеля,
сделался «еврейским пантеистом» и, по протекции младогегельянцев,
«профессором философии в Бонне» ( ! ) : «ему посчастливилось больше,
чем Гейне»!

цузские ежегодники» \ Раскол между Марксом и Руге в
1 8 4 4 г. рассматривается как борьба (всех «молодых евреев»
в редакции (Маркс, Энгельс, Гейне и др.) против «един­
ственного арийца». Удалив Руге из Франции ( !) , «Маокс
и Гейне блестяще выполнили первую часть программы Е в ­
рейского общества: они Hie только избавились от Руге, но в
то же самое время они завладели тайными организациями,
которые ими были использованы в целях и ,Hieомеюси&мской
пропаганды». И вся дальнейшая деятельность Маркса в Ин­
тернационале и т. д . служила этой пропаганде, а ученики
Маркса, Энгельса и Гейне поныне продолжают ее» ( !!!).
II
Эта легенда бросает яркий свет на современное состояние
западно-европейской и особенно фашистской «науки». Вер­
немся теперь к первоначально поставленной нами задаче,—
именно: вскрытию тех проблем, которые связаны с взаимо­
отношениями между Марксом и Гейне. З а последние годы в
нашей советской литературной критике появился ряд статей,
либо целиком посвященных этой теме, либо затрагивающих
этот вопрос 2. Нужно, однако, сказать, что, несмотря на цен­
ность этих работ, впервые делающих доступным широкой
массе читателей целый ряд документов, они все же по суще­
ству, по сравнению с Мерингом), дали мало нового. Цель
настоящего исследования состоит в том, чтобы, с одной
стороны, не касаясь известных уже биографических данных,
1 Советские биографы, жалуетс я Саллюст, представляют дело таким
образом, якобы Руге был еще сотрудником Маркса в Рейнской газете
и вместе с ним эмигрировал в Париж, где они основали совместно
« Немецко-Французские ежегодники». И Саллюст поучительно добав­
ляет: «Между тем, Маркс приехал в Париж в 1844 г., а Арнольд
Руге обосновался там в 1 8 4 0 . . . Маленькая неточность, среди многих
других, имеющих целью скрыть от нескромных вопросов таинственные
стороны жизни и деятельности Маркса» . И такую невежественную ха л ­
туру печатают в «солидных» буржуазных журналах!
2 См. ст. Е . Книппович, Генрих Гейне и Карл Маркс. « Крас­
ная Новь», 1930, кн. 8; Ал. Дейч, Гейне и Маркс. М. б-ка «Ого­
нек», 193 1 г. Н . Бухарин, Гейне и коммунизм. «Большевик», 1931 г.,
No9от15мая1931г.

пополнить некоторыми новыми данными картину этих в заи ­
моотношений, и, с другой стороны, рассмотреть связанные
с ними вопросы. Первым обстоятельством, сблизившим М ар­
кса с Гейне, был скандал, вызванный опубликованием книги
Гейне о Берне. Нужно заметить, что не только «тогдашний»
немецкий филистер, но даже современные немецкие «лево­
радикальные» историки и критики называют эту книгу «тош­
нотворно-мстительным памфлетом». Если бы мы, подобно
им, интересовались чисто личными взаимоотношениями
между Берне и Гейне, не видя за ними борьбы двух миро­
воззрений, то, конечно, и мы бы возмущались выставлением
на показ интимных, никому не нужных подробностей из
семейной жизни Берне и т. д . Но Берне всю жизнь оста­
вался ограниченным мелкобуржуазным революционером,
совершенно не понимавшим революционного значения, на­
пример, Гете и Гегеля, выступавшим против н и х за и>х «при­
способленчество'», против «холопа в рифмах и без рифм».
Точка зрения Берне поразительно напоминает взгляды на
Гете и Шиллера современных немецких «честных револю­
ционеров», ультралевых анархониндивидуалистов. Совершен­
но иначе смотрел на них Гейне, как мы это увидим ниже.
Эта противоположность во взглядах Берне и Гейне опять-
таки конечно не личного характера, а коренится в глубинах
их мировоззрений. И несмотря на то, что оба писателя после
первого знакомства в 1827 г. во Франкфурте н М. по досто­
инству оценили друг друга, это противоречие не могло не
проявиться (при более длительном общении обоих, когда они
после июльской революции очутились в Париже. Уже в
своих «Письмах из Парижа» Берне выступил против Гейне,
продолжая еще воспевать гений поэта: Гейне, мол, играет
оружием, Гейне сражается с цветами и, что хуже всего,
Гейне обожает Наполеона,— а Нацолеон,— и в этом как
нельзя лучше вскрывается со всей ясностью мелкобуржуаз­
ная ограниченность Берне,— Наполеон, (конечно, только ве­
ликий отступник и предатель революции. В течение следую­
щих лет отношения все более и более обострялись. И если
Гейне намекал на «зависть» Берне, «испытываемую малень­
ким барабанщиком к большому тамбур-мажору», если Берне
и упрекал Гейне в том, что он приносит в жертву острому

слову jHe только справедливость и истину, но и свои соб­
ственные убеждения, все же эти оскорбления были лишь
сопутствующей боевой песнью, не скрывающей от борцов
истинного предмета спора. Берне нападает на Гейне, ибо, по
его мнению, Гейне ©се еще остается мальчиком, гоняющимся
на поле сражения за бабочками. И в Гейне он изображал
воплощение этого рода (противников: «Гейне безразлично,
напишет ли он: республика является наилучшей формой уп­
равления, или монархия. Он всегда выберет то, что лучше
будет звучать в фразе, которую он собирается написать».
Берне боролся с тем Гейне, который, по его словам, ставил
ответственность перед ближним ниже поэтических красот.
Немецкие ремесленники и эмигранты в Париже составляли
политические воззвания, созывали собрания, выпускали под­
писные листы. Берне везде присутствовал, везде выступал,
помогал, вообще был одним из самых активных работников
тайного «Союза гонимых» и «Союза справ едливых», состоял
даже долгое время кассиром последнего. Гейне же— «ари­
стократ революции»— боялся табачного дыма народных сс»
бравдсй и запаха пота от подписных листов. « Я замечаю
вообще,— пишет он,— что поприще немецкого трибуна не
усеяно розами, а тем менее чистыми; так например, ты
должен очень энергично жать руку всем этим слушателям
и милым братьям и родственникам». Берне и Гейне долгое
время обедали вместе в одном ресторане, в котором бывало
много немецких ремесленников. Между супом и жарким ре­
гулярно появлялся «грязный» подписной лист, действовав­
ший Гейне на нервы; и в то время как Гейне так охотно
забывал за столом всю нужду мира, Берне «поргил» ему,
как он пишет, «самые лучшие блюда своей патриотической
желчью, которую выбалтывал на них в виде горького соуса.
Он портил мне иеремиадами с родины телячьи ножки а 1а
метр д ’отель, бывшие в то время моим любимым!, безобидным
кушаньем»,— и подобно тому, как это Берне пересаливал ему
его любимые блюда, так нарушал он и его «самый сладкий
сон», садился у его кровати и «плакался целый час о бед­
ствиях немецкого народа и о гнусностях немецких прави­
тельств».
Гейне, как известно, разделял людей на назареев и элли-

нов, на «людей с аскетическими, враждебными образност и,
жадными к одухотворенью побуждениями», и на «людей с
жизнерадостным, гордым, реалистическим характером» и
поэтому страстно выступал против назарея Берне в защиту
эллина Гёте, против «иудейского спиритуализма» в защиту
«эллинского радостного воззрения на жизнь».
Это противоречие проявилось, понятно, и в художе­
ственном творчестве обоих писателей. Берне пишет о Гейне:
«Если для него форма выше всего, то она должна быть и его
единственной целью, ибо лишь только o ih переходит через
край, он расплывается в безграничном, и песок засасы вает
его». Гейне же пишет о Берне: «Художественную форму он
считал отсутствием чувств, он походил на ребенка, который,
не понимая пламенного смысла греческой статуи, ощущает
только мраморные формы и жалуется на холод».
Берне не отличался широтой своего исторического гори­
зонта. Круг его интересов, как политического писателя, огра­
ничивался исключительно событиями и проблематикой д е ся ­
тилетия 1825— 1835 гг. И, когда он сделал попытку исполь­
зовать утопический французский социализм, он примкнул
к наиболее отсталой и реакционной его’ форме,— к религиоз­
ному (коммунизму Ламенэ. Н а Гейне же большое влияние
сказал сен-симонйзм, и, даже убедившись в нереальности и
беспомощности1 этого учения при решении социального во­
проса, «поэт все же продолжал придерживаться сенсуалисти­
ческой стороны этой доктрины, ее жиз неутв ерждения ср ав ­
нительно с спиритуализмом. Н о кроме того Гейне имел одно
огромное преимущество перед Берне,— то, что Маркс и
Энгельс всегда за ним признавали,— он первым «открыл»
революционную сущность гегелевской философии. Сен-симо-
низм и немецкая классическая философия — вот два источ­
ника, из (которых проистекли воззрения Гейне, когда он в
1 8 3 3 г. приступил к своей книге об «Истории религии и
философии в Германии». Гейне не был сторонником исто ­
рического материализма, но он был хорошо знаком с исто ­
рическими концепциями французских историков реставрации,
и понятие классовой борьбы было ему не чуждо,— наоборот,
как он это ясно показал несколько лет спустя в известных
своих (корреспонденциях в «Аугсбургскую всеобщую газету»

о социальном движении во Франции и Англии, ом весьма
тонко разбирался в «знамениях времени» и на этом фронте.
Н о , включая историю немецкой классической философии в
общий процесс развития общества, он все же склонен счи­
тать исходным пунктам, движущей силой 'общественного
процесса борьбу сенсуализма и спиритуализма, борьбу ме­
жду стремлением поставить чувственность выше духа, и
наоборот, поработить чувственность ради духа. И сходя из
этого, он считает реформацию Лютера победой спиритуа­
лизма, но лишь только был нанесен первый удар церковным
верованиям, сенсуализм пробил себе дорогу. В вопросе о
крестьянской войне Лютер (был неправ, а прав был Мадн-
цер,— и Гейне считает великую крестьянскую войну предше­
ственницей Великой французской революции, ибо «в год от
рождества Христова 1789-й во Франции началась та же
борьба за равенство и (братство, вследствие тех же причин,
против тех же властителей». Новый век, век буржуазии,
начинается по Гейне с Лютера, с его требования первенства
для разума открывается блестящая эпоха развития немецкой
бюргерской философии, от Лейбница до Гегеля. И в проти­
вовес честному, но весьма ограниченному Берне, Гейне свя­
зывал это развитие немецкой философии с практической ре -
волюцией во Франции. «Когда сравниваешь историю фран­
цу зской революции, — пишет он,— с историей немецкой
философии, то кажется, что немецкая философия есть не
что иное, как мечты французской революции. У нас был
отказ от существующего и от унаследования в области мы­
сли». И Гейне не останавливается на простом констатиро­
вании этой параллели, нет, он делает отсюда соответствую­
щий вывод: «Так как Гегель замкнул великий круг фило­
софии, т о немцы должны были перейти к политике. И так
как философская революция порождает политическую рево­
люцию, то немецкая философия является важным обстоя­
тельством, затрагивающим весь род человеческий. Благо­
даря учениям этой философии развились революционные
силы, ожидающие лишь дня, когда они могут разразиться и
преисполнить мир ужасом и восхищением. В Германии будет
такое представление, в сравнении с которым) французская
революция покажется лишь безобидной идиллией. Мысль

предшествует действию, как молний грому, и наступит час,
когда этот гром загремит так, как он еще ни разу не гремел
в мировой истории». —
Историческая проницательность
Гейне простирается еще дальше. Уже в 1833— 1834 гг. он
говорит, что немецкие ремесленники и рабочие являются
наследниками великих немецких философов и что им при­
надлежит будущее.
Как мы видим, исторический кругозор Гейне был куда
шире кругозора Берне; вспышки гениального проникновения
в движущие силы общественного развития дали Гейне во з­
можность оценить по-иному и Великую французскую рево­
люцию, и немецкую классическую литературу, и философию.
III
Н о тут мы сразу же наталкиваемся на расхождение меж­
ду мировоззрением Гейне и его практической деятельностью.
Признавая, что «ремесленники и рабочие — носители идей
будущего», он ib то же время и не (собирался заниматься
среди них практической революционной пропагандой и даже,
как мы указали выше, относился к ним не без иронии, и с
некоторой брезгливостью. Гейне, по правильному замечанию
Меринга, не был человеком партии в прямом значении этого
слова. Слишком хорошо известно его двойственное отноше­
ние к коммунизму. Тогда, да и позже, он мыслил себе массы
лишь как авангард разрушения. Он не мог, по-видимому,
представить себе рабочего движения, выражающегося иначе,
нежели в разрушении машин, «борьбе за пуддинг» и вырубке
«олеандровых рощ» поэзии и искусства. Будучи до мозга
костей художником-индивидуалистом, он боялся господства
масс, внушающих ему отвращение. И вот после выхода в
свет книги Гейне,— книги, которую Гейне склонен был счи­
тать самым лучшим из своих произведений..— поднялся не­
описуемый шум в стане филистеров, и вся пресса утвер­
ждала, что этот памфлет «представляет собой могильный
камень Г . Гейне, под которым он своевольно и заживо
похоронил самого себя со своим талантом, своим именем и
своей репутацией». Подруга Берне, так жестоко окомпроме-

тированная в книге Гейне, Жанетта Воль-Ш траус, опубли
ковала все пропущенные в «Письмах из Парижа» места о
Гейне под заглавием «Мнение Людвига Берне о Гейне»,—
и скандалу не было конца.
В обстановке этой единодушной филистерской травли
Гейне и написал свою знаменитую сатирическую поэму «А т-
та Тролль», направленную против всех узко-радикальных,
односторонних «партийных» требований. Гейне выступает
здесь, как художник-индивидуалист, в защиту «неотчуждае*
мых прав человеческого духа» и бичует прежде (всего «так
называемую политическую поэзию». «Музы получили стро­
гое приказание, — пишет он в предисловии к «Атта
Тролль»,— отныне перестать предаваться праздности и лег­
комыслию, но поступить на службу отечеству в качестве
или маркитанток свободы или прачек христианско-герман­
ской национальности. В роще немецких бардов особенно
сильно заволокли воздух тот смутный бесплодный пафос,
тот бесполезный (пар энтузиазма, который с пренебрежением
смерти кидался в океан общих мест...» . Если припомнить,
что в это время вышли политические стихи Дингельштедта,
Гофмана фон-Фаллерслебена, Р . Пруца, Гервега и др., то
ясно, что критика Гейне явно {несправедлива; политическая
поэзия начала 4 0 - х гг. была первым верным признаком про­
буждения немецкого бюргерства к политической активной
жизни после четверти века спячки. Т ак что обзывать эту
поэзию «маркитанткой свободы» мог только такой «над­
партийный» и индивидуалистический поэт, каким был Гейне.
Но зато он безусловно прав в своей критике поэтов— «пра­
чек христианеконгермангакой национальности», каковых в то ­
гдашней Германии было не меньше, 'чем сейчас. И так как
эти поэты в большинстве случаев даровитостью не блистали,
но зато в противовес этому отличались «хорошими характе­
рами», т. е. были националистами, то Гейне опять-таки прав,
когда он в том же предисловии к «Атта Тролль» пишет:
«Талант был в то время очень неприятный дар природы,
потому что он навлекал на обладателя его подозрение в
отсутствии всякого характера... Масса считала себя почти
лично польщенной, когда слышала утверждения, что слав­
ные люди, правда обыкновенно очень плохие музыканты,

но зато хорошие музыканты — обыкновенно совсем не слав­
ные люди, быть же славным человеком — вот, что, а отнюдь
не (музыка — самое главное».
Вот (во имя «свободы личности и поэзии», в защиту «не­
отчуждаемых прав человеческого духа» Гейне и написал
свою «последнюю вольную песнь романтизма», поему
«А тта Тролль», направленную против всех узко-радикаль­
ных «партийных» поэтов и против националистов-тевтонов.
Свое представление «о свободе творческой личности» он
излагает в следующих словах:
Грезы ночи! Фантас тична
И бесцельна э т а песня,
Как бесцельны жизнь sc любовью
И земное все творенье.
Ради собственной забавы,
Т о гарцуя, то летая,
В царстве юкааож и фантазий
Милый мой Пегас витает.
Он не бюргерская кляча
С ирилежаньем <достохвалыньгм,
Н е борьбы (партийной лошадь
С ярым топотом и ржаньем.
Чистьгм золотом подкован
Белый iKoiHb мой, конь крылатый,
Беззаботно опускаю
Я жемчужные поводья.
А будущее царство Троллей ему представляется таким
образом:
Основным законом (будет
Равенст во созданий божьих,
Без различия религий,
Цвета, запаха и шерсти.
Всюду равенство! Высоких
Степеней осел достигнуть
В праве; льву ж подчас придется
И (мешки тас кат ь с мукою.
(Пере®. Н . А . Брянского)
Но Гейне напрасно чернил «тенденциозную» поэзию: его
«надпартийная»,
«нетенденциозная» поэма о медведе
Трол ль— одна из его сугубо тенденциозных вещей, и если
мы не можем согласиться с взглядами поэта, выраженными
в этой поэме, все же он дал нам прекрасную сатиру на опре­
деленные мелкобуржуазные и националистические слои не­

мецкого общества, сатиру, не потерявшую своей остроты а
поныне. Н о насколько иллюзорна была надежда против­
ников политической поэзии, усматривающих в «А тта Трол­
ле» отход Гейне от этой поэзии, показывают другие, одно­
временные высказывания поэта. Так, его прекрасные описа­
ния рабочих мастерских в предместье Парижа Сен-Марсо
относятся к апрелю 1840 г.; его удивительная оценка восста­
ния английских чартистов— к сентябрю 1 8 4 2 г., а уже
15 июня 18 4 3 г. он говорил, что не далеко время, когда
утопические социалисты объединятся с коммунистами рабо­
чими и, таким образом, наступит новая фаза человечеокого
развития \ Когда Гейне писал эти слова, он вряд ли имел
представление о том, что это его предсказание исполнится
уже через 2 — 3 года, ib первой международной классовой
организации пролетариата, союзе коммунистов. Правда, ко­
гда это объединение свершилось, Гейне не понял его насто­
ящего исторического смысла. Но все же не надо забывать,
что подобно тому как Гейне был одним из первых, ука­
завших на революционную сущность (гегелевской филосо­
фии, так он и здесь, опять-таки одним из первых указал на
неизбежность объединения (социалистической теории и
практики коммунистического движения. Конечно, такие ге­
ниальные, хотя и единичные, и не вытекающие из цельного
историко-материалистического мироионимания проникнове­
ния «за кулисы» движущих сил исторического процесса
представляют собой нечто (совсем иное, чем близорукие,
устремленные только к одной цели — буржуазной респу­
блике — идеи Берне. И не удивительно, что когда в Париж
приехали два человека, из которых один — Маркс — осу­
ществил вскоре идею объединения теории и практики ра­
бочего движения, а другой — Руге — стал типичным пред­
ставителем мелкобуржуазного радикализма, — первый в
споре с Гейне стал на сторону Гейне, а второй — на сто­
рону Берне.
1 Высказывани я Гейне о коммунистах в корреспонденции от 15
июля 1 8 4 3 г. написаны еще до его знакомс тва с Марксом, а не под
его влиянием, как можно заключить по отагсье т. Бухарина («Больше ­
вик», No 9, 1931 г., стр. 57).

Вокруг первого знакомства,— и вообще вокруг взаимо­
отношений Маркса, Руге и Гейне,— сам Руге создал не мало
легенд. Прежде всего относительно первюй его встречи с
поэтом — Руге уже после смерти Гейне, в 1867 году, в своих
воспоминаниях1 смело утверждает, что «старая лиса» Гейне
сам якобы настоял на этом знакомстве. Но, если мы взгля­
нем на сообщение того же самого Руге, изложенное непо­
средственно после этой встречи в письме к его дрезденскому
другу, филологу А. Кехли, от 2 сентября 1843 г., т. е. под
свежим впечатлением знакомства, мы увидим нечто совсем
иное. Руге пишет: «Я видел также Гейне. Он знаком с
доктором Гессом, приехавшим со мдоой сюда из Кельна. Оя
Жредставил мне его ;в читальне Монпансье, и мы некоторое
время беседовали в саду национального (королевского) двор­
ца. Он хорошо острит; так он полагает, что они наверное-
засадят Б. Бауэра,— если Бауэр доживет до этого, прибавил
он. Невольно смеешься и этим доставляешь ему большое
удовольствие. Н о комична его idee fixe, что его засадили бы,
если бы он приехал в Германию. Также и против реакции
он говорит таким образом, будто бы является отъявленней-
шим радикалом. Он написал стихотворение Гервегу, похожее
на стихотворение Дингельштедту, следовательно хорошее; но
он — как Мозен — говорит о «тенденциозной поэзии».
Я произнес это слово, и меня постигла участь ученика-чаро-
дея»... А за четыре дня до этого Руге в письме к брату
Людвигу2, пишет об этой встрече: «Говорил с Гейне,— ты
не поверишь, за какого радикала выдает себя с глазу на
глаз эта лиса». Конечно, все это звучит иначе, чем показа­
ния Руге в 1867 г.г но трудно понять, что именно Руге нашел
удивительного в «радикализме» Гейне; это делается ясным,
если только принять во внимание филистерское недоверие,
с которым Руге относился к Гейне за его книгу о Берне и
за его «Атта Тролль»,— он это прямо говорит в своих пись­
мах того периода. А между тем Гейне, как мы выше видели,
и во время борьбы за «неотчуждаемые права человеческого
1 Arnold Ruge, Erinnerungen an Heine («Gartenlaube» , 1 8 6 7 , No 4 3 ) .
2 См. письма Гейне, I часть, Гамбург, 1 86 3 .

духа^ не стоял далеко от политического направления младо-
гегельянского радикализма, (как оно было (Представлено а
редактируемой Марксом «Рейнской газете» и -в «Га ллеек их
(немецких) летописях» Руге. В самый расцвет этого направ­
ления Гейне в письме своем к Лаубе от 7 ноября 1842 г.
назы вает себя «самым решительным из революционеров» и
требует от Лаубе и компании, чтобы они не играли в прус­
ских доктринеров, а (разделяли бы взгляды «Рейнской газе ­
ты» и «Галлеских летописей» \ Что же после этого удиви­
тельного в том, что Гейне, узвав от Геоса и Руге о наме­
рении Маркса и Руге издавать в Париже «Немецко-фран -
цузокие ежегодники», ухватился за эту идею,— идею о со­
трудничестве «Галлочгерманского (принципа», которая долж­
на была получить теперь (воплощение, составлявшую, прав­
да, в ином смысле, заветную мечту Гейне, — •именно куль­
турное сотрудничество двух народов. Об этом живейшем
интересе Гейне к «Ежегодникам» Маркса и Руге последний,
насколько нам известно, нигде ничего не говорит, хотя име­
ются определенные данные об отношении Гейне к этому
издательскому проекту.
В конце октября 1 8 4 3 г. Гейне уехал в Гамбург для
устройства семейных и литературных дел; он вернулся в
Париж в декабре. Н а обратном пути он остановился на
один день в Кельне. Здесь он посетил, между прочим, ре­
дактора «Кельнской газеты», Карла Андре, и небезызвест­
ный Герман Эбнер, франкфуртский демократ и... агент
Меттерниха, сообщает австрийскому правительству со слов
Андре: « Я постарался привлечь Гейне к «Немецко-француз-
ским ежегодникам». По словам Гейне, все либеральные пуб­
лицисты Германии обещали, будто бы, свое сотрудничество,
и процветание нового журнала сделается жизненным вопро­
сом для Германии.
С такими взглядами Гейне вернулся в Париж, где он
теперь уже кроме Руге застал и прибывших в ноябре 1843 г.
Карла Маркса и Гервега. Опять-таки со слов Руге в 1870 г.
(а к его утверждениям вообще нужно относиться довольно
критически) — именно он познакомил Гейне с Марксом, и
1 Письма Гейне, II часть, стр. 3 5 0 и др.

оба они якобы советовали поэту бросить вечную возню с
любовной лирикой и по казать наконец политическим поэтам,
как по-настоящему писать — кнутом *. Можно почти с уве­
ренностью оказать, что влияние Руге на Гейш ib этом смысле
ничтожно. Когда читаешь теперь письма Руге 1843—
1 8 4 4 гг., где o ih говорит о политической сатире Гейне в
Парижском «Форвертсе» и называет некоторые стихи «удач­
ными» и «хорошими», а другие «менее удачными» и «плохи­
ми», и рядом с этим предсказывает великое будущее Гер ­
ману Мейреру, как поэту, у которого будто бы многому
научился даже Гервег,— и все время не может забыть о
том, что Гейне «прохвост»,— как показывает его книга про­
тив Берне, — то трудно себе представить, что такой чело­
век мог бы что-либо советовать Гейне. Иное дело с Марк­
сом. Е сл и мы примем во внимание вышеназванную разницу
мировоззрений Гейне и Берне, и с каким идейным багажом
Маркс приехал в Париж и как он там развивался в 1843—
1844 гг., то для нас станет понятно, почему Маркс сразу так
подружился с Гейне и принял его сторону в споре с Берне.
К сожалению, кроме большого письма Гейне к Марксу из
Гамбурга от 2 сентября 1844 г. и трех коротеньких писем
Маркса к Гейне начала 1845 и 1846 гг. никаких докумен­
тальных данных об их взаимоотношениях не сохранилось 2,
да и вряд ли когда-либо еще существовали другие письма
кроме этих, ибо, по выражению Гейне, им было «довольно
одного знака, чтобы понять друг друга» 3. Энгельс, который
мог бы дать верное изображение этих отношений, хотел дей­
ствительно написать предисловие к письму Гейне и изложить
историю знакомства его с Марксом, но умер, не успев этого
1 Письмо Руге к Каппу от 18 февраля 1870 г.
2 Письмо Гейне к Марксу было впервые опубликовано К. К аут­
ским в «Neue Zeit» в 1896 г., Ig. XIV , том I, стр. 16, затем неодно­
кратно перепечатывалась по-немецки; на русском языке оно впервые
опубликовано в назв. статье Е . Книпович. Письма Маркса к Гейне
были впервые напечатаны Густавом Мейером в «Архиве Грюнберга »,
том I X , Лейпциг, 1 9 2 0 . Русский перевод опубликован впервые С. Я .
Вольфсоном в «Трудах белорусского гос. университета», 1 9 2 2 , No 2 — 3.
3 В своем письме к Фрейлиграту от 2 3 ноября 1859 г. Маркс го­
ворит о двух письмах Гейне к нему; повидимому, одно из них пропало
(см. Ф . Меринг, Фрейлиграт и Маркс в их переписке. М. 1929 ,
стр. 52).

сделать, а Каутский смотрел на все сквозь свои филистер­
ские очки, и та картина, которую он нарисовал, опираясь на
воспоминания дочери Маркса, во всяком случае весьма одно­
сторонняя, ибо не представляется вероятным, чтобы при
встречах Маркса и Гейне «политика не играла роли» и за­
трагивались лишь вопросы «эстетической отделки» его сти­
хов. Разве случайно, что Гейне написал свои лучшие, поль­
зующиеся мировой известностью, политические сатиры имен­
но в период своего тесного сближения с Марксом? Разве
случайно, что о*н поместил эти свои лучшие стихи в Париж­
ском «Форвертсе», заполненном, как выражается Руге,
Марксом и его «молодыми учениками»? Разве случайно,
что Гейне откликнулся на восстание силезских ткачей имен­
но стихотворением, отражающим понимание этого события
Марксом в противовес Руге? Конечно, не случайно. Если
Гейне и не понял до конца Маркса и не смог угнаться за
«самопознаванием» М аркса и Энгельса в это время, то все
же при общении? с Марксом ему многое стало ясным в обще­
ственной жизни из того, что он раньше лишь смутно чув­
ствовал. Кроме «Германии», «Зимней сказки» и стихотво­
рений в «Форвертсе» влияние Маркса, как мы полагаем,
сказалось особенно в «Ткачах», и так как оценка силезско­
го восстания была также одним из основных вопросов при
расколе между Марксом и мелкобуржуазной демократией,
то мы остановимся несколько подробнее на этом событии.
V
Как известно, восстание силезских ткачей вызвало боль­
шие споры среди немецкой радикальной интеллигенции,
главным образом в эмигрантской немецкой колонии Парижа;
на очередь был поставлен вопрос об отношении «филосо­
фии» к «массам»; на этот вопрос Маркс дал ответ в своей
статье «К критике гегелевской философии права». Р у ­
ге и его сторонники не придавали значения восстанию, так
как возлагали свои надежды на общее политическое дви­
жение, которое охватило бы все классы; в восстании си­
лезских ткачей, гю мнению Руге, не было «политической

души», а, утверждал он, без этой «политической души» со­
циальная революция невозможна. Движение пролетариата
казалось ему только помехой, и в частности силезское вос­
стание расценивалось им только как голодный бунт, боль­
ше ничего. Особенно не понравилось ему, что к этому вос­
станию были, будто бы причастны (коммунисты. Так. оп
пишет 20 июня 1844 г. к Кехли: «Замечательны силезские
беспорядки, приписываемые коммунистам. Разве это воз­
можно? Я не думаю, чтоб у силезцев были теории; это
чисто коммунистическая практика. В то время, как некогда
Германия была теоретической страной, так, кажется, теперь
она сделалась абстрактной практикой, т. е. предпринимает
глупые революции, не имеющие своей целью ни пива, ни
хлеба, вообще ничего. Но во всяком случае примечательно,
что дело обстоит именно так, и, может быть, все же вслед
за этим выступит и разум».
Иначе оценивал восстание Маркс. В своей статье в па­
рижском «Форвертсе», направленной против статьи Руге
(с подписью «Пруссак»), он (вскрывает глубочайшую раз­
ницу между эмансипацией буржуазии и рабочего класса и
указывает то историческое место, которое занимает это во с­
стание, в качестве поворотного пункта в общественно-поли­
тическом развитии Германии. Возражая Руге на его утвер­
ждение, что английское рабочее движение более зрело,
Маркс пЯйнет: «пусть «Пруссак», наоборот, станет на пра­
вильную точку зрения, и тогда он увидит, что н и одно
из французских и английских восстаний не носило такого
теоретического и сознательного характера,
как восстание силезских ткачей. И что же Маркс, прежде
всего, приводит в доказательство своего смелого утвержде­
ния? — «Пе сню ткачей»,— ту прекрасную песнь в
2 5 строф, сочиненную, по всей вероятности, самими ткачами
и распевавшуюся ими во время восстания. Маркс очень ча­
сто прибегал к литературным произведениям, как к блестя­
щим документам классового сознания, как к превосходному
средству познания действительности. Т ак в труде, написан­
ном одновременно с этой статьей, в так назыв. «Подготови-
телыных работах к святому семейству», он приводит ряд
цитат из Шекспира и Гете для иллюстрации силы денег,

О «Песне ткачей» он пишет: «Прежде всего, вспомните
«Песню ткачей», этот смелый б о е в ой к ли ч, где ни разу
не упоминается юб очаге, фабрике, округе, но зато проле­
тариат резко, ясно, беспощадно и властно заявляет во (все­
услышанье о своей противоположности обществу частной
собственности. Силезское восстание начинается как
раз тем, чем французские и английские восстания конча­
ются — сознанием сущности пролетариата. Даже все его
акты носят э т от характер обдуманности. Унич­
тожаются не только машины, эти соперники рабочих, но и
т о р г о в ы е книг и, эти вывески собственности, и, между
тем как все те движения направлены были главным образом
против хозяев промышленных заведений, про ­
пив видимого врага, это движение направлено и против бан­
киров, против скрытого врага. Наконец, ни одно английское
рабочее движение не велось так храбро, разумно и настой­
чиво».
Песня, которую так высоко ставил Маркс, называется
<Кровавая расправа». Она была очень популярна в предмар-
тэвское время и представляет также центр драмы Гауптмана
<Ткачи». Приведем из нее несколько строф.
Мы, ткачи, обречены
Жить д ля муки и позора.
Нас и судят без вины,
И (казнят б ез приговора.
Не изб'ыть (нам этот суд,
Бесполезны все шопытки.
Х у ж е като!рги наш труд,
Наш станок орудье пытки.
Злобный Ц|ванц1И1гер, оалач,
С ним тюремщиков орава,—
Их ие трогает наш плач,
Наши стоны—(им забава!
Глухо сердце их к добру,
Им рабочие— что мухи :
«iBaiM наш хлеб не ко нутру,—
Помирайте ic голодухи».
Тка ч для них ие человек,
Шкуру с нас дерут убийцы!
Будьте ж прокляты во век,
Фабриканты кровюшшцы.
Не видать вам седаны,
Ваших жен оразит бесплодье j

Смерть вам, Ирода сыны,
Сатанинское отродье!
Только приняв во внимание оценку Марксом силезского
восстания и то влияние, которое он тогда имел на творче­
ство Гейне, можно понять стихотворение «Ткачи» и созна­
тельность, вкладываемую поэтом в уста ткачей — сознание
зрелости класса — могильщика старой Германии. Тем уди­
вительнее кажется нам суждение Меринга по поводу спора
между Марксом-Гейне и Руге. Он пишет: «Более странно
то, что Маркс говорит об историческом значении силезского
рабочего восстания. Он приписывает ему стремления, на­
верно совершенно чуждые ему. Повидимому Руте вернее
оценил мятеж ткачей, увидав в нем только голодный бунт,
лишенный более глубокого значения. Все же, как и в преж­
нем опоре о Гервете, ib э т о м случае еще ярче сказалось, что
вина филистеров перед гениями заключается в том. что они
правы. И в конце концов великое сердце побеждает мелкий
ум» 1. Вот уж действительно Меринг напрасно тратит порох
на оправдание «ошибки» Маркса. Если сторонники точки
зрения Меринга могут возразить, что Маркс, мол, в это
время не был еще вполне «марксистом», то нужно напомнить
им, что Маркс и Энгельс и в начале 50-х гг., когда они в
«Революции и контрреволюции в Германии» подводили ито­
ги своему революционному опыту за 1848— 1849 гг., они,
объясняя отставание рабочего движения в Германии по
сравнению с Францией и Англией, пишут: «И все же в про­
мышленных округах, где господствовал современный способ
производства, благодаря ему и благодаря удобству обще­
ния и умственного развития, создаваемым кочевой жизнью
значительного числа рабочих, образовалось крепкое ядро
таких элементов, идеи которых об освобождении их класса
были гораздо яснее и больше соответствовали окружающим
фактам и исторической необходимости. Н о они составляли
лишь меньшинство. Если активное движение буржуазии д а­
тируется 1 8 4 0 г., то активное движение рабочего класса
возвещает о себе бунтами силезских и богемских фабрич­
ных работах 1844 г.» 2. Отсюда мы можем заключить,
* Фр. Меринг, К. Маркс. Пг. 1920 , стр. 68 .
2 Маркс и Энгельс, Соч.. т. VI, стр. 21,

что Маркс, хотя и переоценил несколько степень
сознательности восстания ткачей, все же правильно счи­
тал его, повторяем, поворотным пунктом общественно-
политической жизни Германии, первым этапом сознательного
выступления пролетариата в этой стране. Обычно, когда
говорят ю силезском восстании, то забывают, что оно не
было изолированным, что почти одновременно с ним проис­
ходило восстание рабочих в Бреславле; в Глуме взбунто­
вались моряки, а в Богемии подымалась даже целая волна
восстаний, как-то: 16 июля в Праге, затем в Рейхенберге
и в Богемском Лигтпе среди ткачей. В Саксонии тогда
же происходили волнения среди железнодорожников (на ко­
торых, кстати сказать, надеялись силезские ткачи), а в М аг­
дебурге и Инголынтадте — среди рабочих1. Лето 1844 г.,
как пишут выше Маркс и Энгельс, является именно началь­
ной датой классового движения немецкого пролетариата.
Как высоко стоит в смысле клаюсового сознания стихо­
творение Гейне о ткачах, видно при сравнении его с массо­
вой продукцией художественной литературы (лирика, пове­
сти и драмы), которую производила поэзия «истинного со­
циализма» в Германии о тех же силезских ткачах. Вопрос
здесь, конечно, идет не о том, думали ли ткачи, начиная вос­
стание, что они ткут саван могильный для старой Германии.
Ведь революционный поэт вовсе не должен ограничиваться
простым фотографическим отображением борьбы, но и ука­
зывать на цели ее 2.
Повторяем: участие Маркса в художественном творче­
стве Гейне выражалось в 1 8 4 4 г. в чем-то большем, нежели
«эстетическая отделка» им и его женою стихов Гейне. Г о ­
рячее сочувствие, проявленное Гейне еще в Кельне в декаб­
ре 18 4 3 г. по отношению к «Немецко-французским ежегод­
никам», не ограничивалось одними словами. В единственно
вышедшем под редакцией Маркса и Руге двойном номере
журнала Гейне поместил свои известные «Хвалебные песни
1 Georg Adler, Die Geschichte der ersten sozialpolitischenArbeiter-
bewegung in Deutschland. Breslau, 1 8 8 5 ,
стр.109 .
2 He безынтересно отметить, что «Т качи» Гейне были переведены
Энгельсом в 1 8 4 4 г. на английский язык и напечатаны в газ. Оуэна
«New Moral World», 1844-

королю Людвигу». И небезынтересно отметить, что когда в
марте 1 8 4 4 г. выяснилось,*что продолжение «Ежегодников»
невозможно как из-за недостатка средств, так и вследствие
принципиальных разногласий, то Гейне чрезвычайно энер­
гично подыскивал материальные ресурсы, издателя и т. д.
Так, Руге, еще до разрыва с Марксом, пишет 24 марта сво­
ему другу Кехли: «Представьте себе, Гейне принимает очень
горячее участие в нашем деле, и хотя я не верю, что он
найдет какой-либо золотой выход, все же в своем радикаль­
ном рвении он очень любезен. Он заботился об издателе и
еще сейчас занят этим... Двести четырнадцать (экземпля­
ров ежегодника) арестованы при Вейсенбурге, когда они от­
крыто перевозились в Ш тутгардт без официального разре­
шения на пересылку. Жандармы и пограничные чиновники
катались со смеха по полу, читая «Хвалебные песни коро­
лю Людвигу». Как Маркс* относился к поэту и после вы­
сылки из Парижа в январе 1845 г., об этом свидетельству­
ют упомянутые выше три коротеньких письма Маркса к
Гейне 1845— 1846 гг. Но тут опять-таки вопрос иг в том,
как сложились личные отношения Маркса к поэту в буду­
щие годы, а в том, что Маркс и Энгельс считали Гейне
именно революционным поэтом, которого нужно воспиты­
вать и привлекать по мере возможности к работе в интере­
сах пролетариата. Подобно тому, как они считали Г е р-
вега до марта 1 8 4 8 г. попутчиком рабочего класса, они
в еще большей степени благоприятно относились к Гейне.
Конечно, они не предавались иллюзиям, что больной поэт
в «матрацной могиле», поэт индивидуалист-эстет, всегда с
двойственными чувствами относившийся к коммунизму,—
что этот поэт сразу может разделять идеи «Коммунисти­
ческого манифеста ».
В 1845 г., когда Маркс и Энгельс организовали «Ком­
мунистическое бюро сношений» в Брюсселе — первая орга­
низационная форма союза коммунистов — и назначили кор­
респондентов в каждом крупном городском центре, где име­
лась коммунистическая община, —
в Париже функции та ­
кого партийного представителя выполнял Герман Эвер­
бек из Данцига, находившийся под влиянием Кабэ и руко­
водивший раньше «Союзом справедливых». Г . Эвербек

часто посещал Гейне в 1845— 1848 гг., и в своих письмах
Коммунистическому бюро сношений, Союзу коммунистов
или просто Марксу 1 почти всегда дает сведения и о Гейне.
Посещал ли он его по тр ебgibамию партийного (центра или
по личной просьбе Маркса — •сказать трудно, но по неко­
торым ответам Эвербека (видно, что он делал эти посеще­
ния по прямому поручению партии 2.
Первый раз Гейне фигурирует в письме Эвербека к
Марксу от 31 августа 1845 г. Здесь он отчитывается в про­
изведенном по поручению бюро сборе денег в пользу
В. Вейтлинга.
«Вуппертальцы, — пишет он, —
прислали
только что для Вейтлинга 5 фунтов и Генрих Гейне 10 фун­
тов. Гервег доставил 5 0 франков, но ремесленники доставили
относительно больше, чем Гервег, находящийся на морских
купаниях. Гейне выступит вскоре против немецко-католиче -
ского движения и разразится против него свирепой книгой;
я посетил его в Монморанси и наслаждался этим несокру­
шимым насмешником, продолжающим творить, несмотря на
болезнь глаз». В конце письма Эвербек еще раз возвра­
щается к Гейне и делает следующую приписку: «Генрих
Гейне очень слаб и исхудал; я посетил его в Монморанси не­
давно, где он, однако, сохраняет ясность свюего духа. Он
написал свои мемуары, в которых попадаются всякие безум­
ства. Не находишь ли ты полезным еще до его см ер-
т и, — а это может случиться в любой момент, так как он
страдает болезнью мозга, — выступить публично за него и
за защищаемый им принцип?». Что именно понимал Э вер­
бек под «принципом» Гейне, за который Маркс должен
был публично «выступить, сейчас трудно сказать; может
быть, он имел в виду связанный со спором Берне и Гейне
комплекс идей, а, гложет быть, и революционную или соци а-
1 По выходе в свет «Святого семейства» Маркс немедленно послал
как Гейне, так и Гервегу по экземпляру своей книги.
2 Что Гейне в эти годы считался своим человеком в кругу партий­
ных друзей Маркса, видно также из того, что когда в январе 18 45 г.
Энгельс и Гесс основали коммунистический журнал «Зеркало обще
ства», Гесс пишет Марксу: «Когда увидите Гейне, передайте ему от
меня привет, и если вы полагаете, что его имя и сотрудничество под­
ходят для нашего журнала, то я сам ему об этом напишу в сл уч а е
надобности^.

диетическую поэзию вообще. В следующем письме к Марксу,
от 31 октября 1845 г., Эвербек отвечает на какое-то по­
ручение М ар к с а, имевшее отношение к Гейне и графине
д'А гу : «Гейне шлет привет; я передал ему твое поручение.
Он просит тебе сообщить, что честолюбие графини д’А гу
не имеет границ; не читал ли ты панегирик (в «La Presse»)
Георгу (Гервегу) с обязательными укоризненными гримаса­
ми в сторону невинного Фрейлиграта? Она снова приняла
новое имя, английское, и издевается в жирарденювекой га ­
зете над Фрейлигратовской песнью «М ертвым Лейп­
ц и г а » . Гейне, разумеется, не может упустить ни одного
случая, чтобы не напасть на нее». В последующих письмах
1845— 1846 гг. Эвербек сообщает лишь подробности о
болезни Гейне. Так, в письме от 28 декабря 1845 г. он пи­
шет: «Гейне очень болен, сейчас он слеп на один глаз, но
постоянно весел»; а в письме от 15 мая 1846 г. подробнее
описывает состояние здоровья поэта: «Г. Гейне едет завтра
на воды в Пиренеи; несчастный безвозвратно погиб; ибо
уже сейчас проявляются первые признаки размягчении мозга
(Encephalomalacia). Умственная деятельность, в особенности
его юмор, несмотря на часто уже появляющиеся затуманива­
ния сознания, еще без изменения; но уже приступают к бо­
лезненным операциям, например, введение порошков под ко­
жу, и все напрасно. Он будет умирать постепенно, по частям,
в течение пяти лет, бывали случаи. Он еще пишет, хотя од
но вето всегда закрыто! Я посетил его вчера; он шутил и
ведет себя, как герой. Вскоре появится его новый труд».
VI
Эвербек не оправился с обязанностями по размежева­
нию членов парижской общины коммунистов от вейтлингиан-
цев и приверженцев Грюна и Прудона, и поэтому осенью
1 8 4 6 г. брюссельское бюро отправило Энгельса в Париж
для этой работы. Теперь сообщения о Гейне встречаются в
отчетах и письмах Энгельса как на имя бюро, гак и Марксу.
В письме от 16 сентября 1846 г. он сообщает, что Гейне
опять в Париже, и что они третьего дня были у него с Эвер-

беком, — и затем следует описание его болезни почти в тех
же словах, как выше у Эвербека. Приблизительно то же
самое сообщает Энгельс в письмах от 15 января, 23— 24
ноября 1847 г. и 14 января 1848 г. Нужно сказать, что к
этому времени Энгельс уже давно изменил свой первона­
чальный отрицательный взгляд на Гейне, высказанный им в
его статьях и письмах 1839— 1842 гг. и выработанный под
влиянием «Молодой Германии». Тогда Энгельс считал Бер­
не «Иоанном Крестителем нового времени», «знаменосцем
немецкой свободы, единственным гражданином Германии
того времени», Гейне же, по его мнению, был свиньей, а его
книга о Берне— «самое гнусное, что когда-либо было напи­
сано по-немецки» \ Но эти взгляды менялись по мере того,
как Энгельс освобождался от влияния младогерманцев и,
начиная с 1844 г., его пребывания у Маркса и, по всей
вероятности, и у Гейне в Париже, его оценка Гейне совпа­
дает с оценкой Маркса.
Наступила Февральская революция. Гейне, как мы виде­
ли, ужасно мучился; ожидание смерти среди этих страданий
не мешало ему сохранять бодрость духа, но ©се же по време­
нам эта бодрость уступала место мрачному отчаянию. Н е ­
смотря на это, Гейне следил за политическими событиями.
В противовес Гервегу, образовавшему Немецкое демокра­
тическое общество, пропагандировавшему утопический план
устройства революции кучкой эмигрантов при помощи во­
оруженного нападения на Германию и окончательно порвав­
шему из-за этого плана с Марксом, Гейне попрежнему под­
держивал дружеские отношения с Марксом и его друзьями.
Правда, опубликование после Февральской революции в
«Revue Retrospective» списка лиц, получивших в течение ряда
лет субсидию из тайного фонда министерства Гизо, — спис­
ка, (в котором фигурировал и Гейне, на некоторое время
омрачило, наверно, дружбу м/ежду Марксом и Гейне; подоб­
но тому, как Маркс впоследствии весьма жестоко осуждал
«попрошайничание» Фрейлиграта, когда рейнская буржуа­
зия собирала для него 6 0 тысяч талеров, хотя и не выступал
никогда публично против Фрейлиграта, — так и поступок
Гейне, как известно, произвел неприятное впечатление на
1 Маркс и Энгельс, Соч., гг. II , стр. 254.

Маркса и его друзей. И даже, когда шесть лет спустя Гейне
в своем «Ретроспективном объяснении» (август 1854 г.) ко
второй части «Лютеции» .публично сослался вопреки исти­
не на Маркса, Маркс и тогда юмолчал. Гейне пишет: «Я
помню, что в то время многие из моих соотечественников, в
том числе решительнейший и умнейший между ними, доктор
Маркс, пришли к омне, чтобы высказать свое негодование по
поводу клеветнической статьи в «Allgemeine Zeitung» и со­
ветовали не отвечать на нее ши одним словом, ибо они сами
заявили уже в немецких газетах, что я, конечно, принял эту
пенсию только с тою целью, чтобы иметь возможность дея­
тельней помогать тем из моих единомышленников, которые
беднее меня. Т о же самое (говорили мне как бывший редак­
тор «Новой Рейнской газеты», так и друзья, составлявшие
его генеральный штаб; но я поблагодарил за милое участие
и увер(ил этих друзей, что они ошибались, что я очень хо ­
рошо могу пользоваться этим пенсионом для самого себя
и что на злонамеренную анонимную статью в «Allgemeine
Zeitung» мне должно отвечать не через посредство моих
друзей, но лично от себя за своею подписью».
До тех пор, пока не была известна переписка Маркса и
Энгельса, считали, что эти слова Гейне соответствуют дей­
ствительности. И Каутский приводит их совершенно не кри­
тически, как доказательство интимных отношений между
Марксом >и Гейне в 1848 г. Н о когда впервые была опубли­
кована переписка между Марксом и Энгельсом (сокращен­
но) в 1 91 3 г., то выяснилось, что дело обстояло совсем
не так. В письме от 17 января 1855 г. ‘Маркс пишет Эн­
гельсу: «У меня имеется теперь три тома Гейне. Между
прочим, Ю(Н рассказывает подробно выдумку о том, как я и
другие приходили утешать его, когда «Аугсбургская все­
общая газета» напала на него за получение денег от Луи
Филиппа. Добрый Гейне нарочно забывает, что мое вмеша­
тельство з его пользу относится 'к концу 1843 г. и, следова­
тельно, не могло и!меть ничего общего с фактами, ставшими
известными после Февральской революций 1848 г. Н о
пусть его. Мучимый нечистой совестью, — ведь у старей
собаки чудовищная память на всякие такие пакости,— он
стара ется льстить ».

Но и без прямого указания Маркса должно было бро­
ситься ib глаза, что «вмешательство» М аркса (не могло иметь
тогда места. |Гейне здесь не считался с... датами. Ведь статья
пропив Гейне появилась в «Аугсбургской всеобщей газете»
28 апреля 1848 г., а Маркс и Энгельс уехали из Парижа в
Рейнскую провинцию уже... 7 апреля! Ответная статья Гей­
не, датированная 15 мая, напечатана в «Аугсбургской все­
общей тазете» 23 мая.
Но значит ли это, что Маркс после Февральской рево­
люции порвал из-за пенсии с Гейне? Отнюдь нет. Впечатле­
ние, произведенное этим (инцидентом на М аркса, обычно
преувеличивают. Как никак, между «пенсией» Гейне и «по­
прошайничаньем» Фрейлиграта была большая разница.
Гейне не состоял членом союза коммунистов, «как Фрейли­
грат: Гейне получал свою «пенсию», как политический эми­
грант, а Фрейлмграт, принявший «дотацию» от «отечествен­
ной» буржуазии, по возвращении на родину на банкете в
Кельне «торжественно» заверял своих «благодетелей» в том,
что его революционная поэзия — дело прошлого и не дол­
жна больше никого беспокоить. Более того, когда во время
франко-прусской войны он писал патриотические стихи и в
январе 1871 г. посетил своих дочерей в Лондоне, он избегал
встречи с Марксом, чтобы не скомпрометировать себя в
глазах немецкой буржуазии. Маркс тогда писал о нем: «Бла­
городный поэт Фрейлиграт в настоящее время у своих до­
черей. Он не решается показаться у меня. Нужно заслужить
6 0 тысяч талеров, подаренных ему немецкими филистерами,
песнями Тиртея, вроде «Ты гордая жена, Германия» и
т.д.». —
Повторяем, М аркс менее отрицательно относился,
погвидимому, к пенсии Гейне, и во всяком случае не пере­
ставал считать его, в противоположность Фрейлиграту, ре­
волюционным поэтом. Это нагляднее всего выявляется в
следующем факте. В апреле 1848 г., уже в Кельне, Маркс
какими-то путями узнал о завещании Гейне, составленном
им 2 7 сентября 1846 г., где он уполномочивает доктора Гер­
мана Детмольдта в Ганновере и Генриха Лаубе на издание
полного собрания своих сочинений и добавляет: «Мне было
бы кроме того приятно, если бы Г. Лаубе приложил к пол­
ному собранию сочинений краткое жизнеописание». Маркс,

првидамому, заключил из этого, что поэт снова завязал
сношения с писателями бывшей «Молодой Германии», и
поручил руководителю Парижской общиноы союза коммуни­
стов, Фердинанду Вольфу, пойти к Гейне и спросить разъ ­
яснения по этому поводу, а также предложить ему сотруд­
ничать в учреждаемом в это время органе партии, «Новой
Рейнской газете». В ответ ]на это поручение Эвербек пишет
30 апреля 1848 г.: «Вместо брата Вольфа к Гейне пошел
брат Эвербек; он заявил мне, что Лаубе поручено лишь
приведение ib порядок сочинений, которые останутся после
него, в случае его внезапной смерти, хотя пока еще этой
внезапной смерти опасаться нечего. Он заявил также, что
не имеет ни малейшего дела со старой «Молодой Герма­
нией». У него нет (готовой рукописи, но как только он что-
нибудь закончит, прежде чем его прикончит смерть, он по­
шлет это в Кельн...
Что касается Гейне,— продолжает Эвербек,— то надо
заметить, что малодушие этого терзаемого болезнью поэта
(который еще долго может влачить подобное существова­
ние) поистине скандально. Он предсказывает вторую июль­
скую эпоху, немецкую реакцию; он хочет острить, но это
ему плохо удается. Лучше всего удаются ему остроты по по­
воду «рвущейся в бой супружеской четы Гервегов, верхом»;
он говорит, что это для него истинная услада, и, кажется,
свою собственную скандальную денежную историю он счи­
тает только ridicule. От открыто признается, что ежемесячно
в течение многих лет регулярно получал свои 4 0 0 франков
пособия, в качестве refugie allemand, как раз столько же,
сколько дон Мартинец-Роза. Кроме того, опубликованный
список, кажется, очень искажен».
VII
К сожалению, Гейне так и не пришлось сотрудничать в
«Новой Рейнской газете». В мае 1848 г. он вышел на свою
знаменитую последнюю прогулку, чтобы уже навсегда слечь
в «матрацную могилу». Правда, и из этой «могилы» он
следил, насколько возможно, за революционными события­
ми во Франции и Германии. Н о, как уже отмечает в своем

письме Эвербек, он расценивал ситуацию весьма пессими­
стически. Его сочувствие «великим .февральским дням» ско­
ро сменилось скептическим отношением к «временному пра­
вительству Франции», состоявшему, главным образом, из
мелкобуржуазных демократов и социалистов; среди них он
находил много «жалких комедиантов» ш говорил, что ни­
когда еще «народ, великий юирота, не вынимал из револю­
ционной урны пустых биле|тов более ничтожных, чем эти
временные (правители». По поводу известий о половинчато­
сти революции в Германии и трусливом поведении немецкой
буржуазии и мелкобуржуазной демократии, он только за ­
мечает, что «мне следовало бы быть в это время мертвым
или здоровым». Несмотря на это, он все (время интересо­
вался событиями, и откликнулся на них своими сатириче­
скими стихотворениями. « Н о,— пишет он,— я не могу зани­
маться ими много, потому что получаемые мною из отече­
ства печальные известия действуют на меня так раздражи­
тельно, что мое здоровье только ухудшается каждый раз,
как дойдет до меня такая весть».
В ответ на такие вести Гейне обычно писал какое-нибудь
сатирическое стихотворение. Т ак , когда Франкфуртский
парламент признал желто -крас но - черное знамя национально -
революцио(нным знаменем!, Гейне откликнулся на это ст и х о ­
творением, в котором говорится:
Знамя то трехцветное знал я уж давно;
Наученный опытом, знал я, что оно—
Вестник для Германии (всяческих «е®згод,
Что с своей свободою распростись, народ!
Арндта, Яна-батюшку вновь увидел я,
Всех героев доблестных старая семья
Из (могил заплесневевших стала выходить,
Чтоб опять за кесаря в грозный (бой вступить.
Ту т (И буршеншафтерое собралась семья,
С ксхимй )в дни юности !вел компанию я,
Кои в бой за кесаря тоже шли, когда
Напивались пьяными эти таопода.
Михель же, привыкший с кротостью терпеть,
Снова спать отправился и пошел храпеть,
А кошда (проснулся он, тридцать таять князей,
Охраняли вновь его нежностью своей.
(Пер. П. И. Вейнберга).

Избрание парламентом Фридриха Вильгельма IV в каче­
стве Германского императора Гейне встретил гомерическим
хохотом, написав сатиру на Якова Венедея «Кобес I» и в
стихотворении « 1649—-1793-—??» он показывает, как совер­
шает революцию немецкая буржуазия, по сравнению с ан­
глийской и французской. Он пишет:
Француз и бритт бездушны от природы,
Чувствителен лишь (немец; средь свободы,
Террора даже, (немец сохранит,
Как долг и преданность велит,
К монарху своему, без всякого сомненья,
Глубокое сыновнее почтенье.
Шестеркой екипаж придворный запрягут,
Коней в нарядный траур уберут,
На козлах кучер плачущий с бичом,...
Т а к (будет к месту лобному /потюм
Немецкий гоюударь когданми/будь доставлен
И верноподданнически обезглавлен.
Сатира Гейне на революцию 1 8 4 8 г. в Германии имеет
лишь одно сходство с позицией Маркса, Энгельса и Союза
коммунистов, так, как эта позиция выражена в «Новой Рейн­
ской газете». Гейне необыкновенно остро вскрывает всю
беспомощность немецкой буржуазии (и половинчатость, тру­
сость мещанства перед лицом настоящей социальной револю­
ции. Он вскрывает их и бичует в свойственной только ему
манере. Как бы ядовита и остра ни была эта сатира, она всё
же дает только отрицание этих поступков буржуазии, не
провозглашая четко выраженных положительных требова­
ний, а именно такие требования и противопоставили М арк­
са и Энгельса этим буржуазным шатанииям, как ясные ло­
зунги коммунистической партии для настоящего и будуще­
го. И поэтому певцом революции 1848 г. в Германии сде­
лался не Гейне, а члены С оюза коммунистов, творившие
под непосредственным руководством Маркса,— Георг Веерт
и Фрейлиграт. И з них Веерт шел по пути социально-поли -
ческой сатиры Гейне, дополняя ее именно тем, чего недо­
ставало ее гениальному мастеру и создателю, Н о, тем не
менее, весь редакционный штаб «Новой Рейнской газеты;/
считал Гейне своим революционным попутчиком, или, как
тогда говорили,— «нашим другом».
В статьях в «Новой Рейнской газете» Маркс неодню-

кратно цитирует «нашего друга» Гейне: то он дает убий­
ственную критику «героев» франкфуртского парламента, ко­
торых он сравнивает с Троллем, то приводит отрывок из
знаменитой «Легенды замка» о династии Гогенцоллернов,
которую даже Меринг из цензурных соображений не риск­
нул напечатать при издании статей Маркса. Как утвержда­
ет Фрейлиграт, Маркс \в это время знал наизусть соци-
альнонпалитические стихи Гейне. С другой стороны, и Гейне
читал «Новую Рейнскую газету», политические статьи ко­
торой помогли ему притти к выводу, что только «доктора
революции», подобные Марксу и Энгельсу, смогут в конце
концов раздавить тевтонскую контрреволюционную гадину.
В беллетристическом же отделе газеты он интересовался*
понятно, «властелином» революционного фельетона 1 8 4 8 г.
Веертом.
Этим, !в сущности не прекращавшимся, устным и пись­
менным общением и объясняется то обстоятельство, что,
когда Маркс после победы контрреволюции в Германии и
закрытия газеты уехал в Париж, он попрежнему продолжал
дружить с Гейне и бывать у больного поэта, лежащего в
своей «матрацной могиле». Непосредственные указания на
это встречаются в письмах Г. Веерта к его родным. Так,
когда Веерт летом 1 8 4 9 г. вернулся опять в Париж, чтобы
сражаться при последних судорогах революций1ib o Франции,
он в одном письме к брату сообщает, что Гейне выразил
через Маркса пожелание лично познакомиться с Веертом,
вещи которого в «Новой Рейнской газете» ему так понра­
вились. «Маркс повел меня к нему,— пишет Веерт.— Мы
застали беднягу в момент таких страданий, что он не мог
нас принять» . Н о , как видно из дальнейшей переписки, как
Маркс, так и Веерт бывали после этого у поэта и могли
свободно с ним беседовать.
Осенью 1 8 4 9 г. Маркс, которого французское прави­
тельство выслало из Парижа в провинцию, уехал в Лондон.
С этого времени до смерти поэта они больше не встреча­
лись. В эти 1849— 1856 гг. Гейне совершил немало по­
ступков, с которыми Маркс, конечно, согласиться не мюг;
так, например, если его двойственные высказывания о ком­
мунизме в 1851 ив 1854 гг. не были для Маркса неожи­

данными, то все же его «обращение», особенно его заве­
щание, не могли не вызвать сожаления у Маркса иг Энгельса,
как это и явствует из их перепиши. Но, тем не менее, как
Маркс и Энгельс, так и другие друзья коммунисты никогда
не высказывались публично против поэта, Маркс поддер­
живал все эти годы связь с шм через Рихарда Рейнгардта,
секретаря Гейне в 1850— 1855 гг., члена Союза комму­
нистов и интимного друга Маркса и Энгельса 1. В его обя­
занность входило также писать письма Гейне, и он переда­
вал взаимные приветы и т. п. Так, в своем письме к
Марксу от 23 июля 1851 г. он пишет: «Гейне, которому я
передал ваши приветы, может вам в этот момент сообщить
только то, что «он еще случайно жив!» Положение его все
ухудшается, хотя среди его страданий выпадают еще мо­
менты, когда он может творить прежним прекрасным обра­
зом». Затем, осенью, вышел его прекрасный сборник стихов
«Ро'манцеро», стихов, (написанных им у)же в «матрацной
могиле». Маркс и его жена, которым,, стихи понравились,
написали свой отзыв о сборнике для передачи Гейне и при­
бавили, повидимому, также к о е - ч т о о политических собы­
тиях в связи с государственным переворотом Наполеона Ш.
В письме от 30 декабря 1851 г. Рейнгардт отвечает: «Я пе­
редал Гейне, к его удовольствию, приветы ваши и вашей
жены, равно как и замечания о нем и его «Романцеро
Он шлет вам в свою очередь привет и просит вам передать,
что он всегда рад услышать что-нибудь о вас. Вообще он не
подавлен здешними событиями; он уже столько всякого пе­
режил, что не знает больше, что собственно считать прогрес ­
сом и что регрессом; и по существу это последнее событие,
может быть, еще прогресс». Что Гейне подразумевает по­
следние слова в ироническом смысле, доказывает следующее
письмо Рейнгардта к Марксу, от 15 февраля 1852 г , где
говорится, что: «за последнее время Гейне очень подался,
и морально он был подавлен, вследствие событий».
В том же 1852 г. побывал как у Маркса, так и у Гейне
друг Веерта из Дрездена, историк Эдуард Фезе. который,
1 Рейнгардт в молодости, в средине 4 0-х гг. , сам писал стихи в
духе немецкого «истинного социализма», и Энгельс довольно жестоко
издевается над ним в «Немецкой идеологии».

по словам Рейнгардта, может устно сообщить Марксу о
Гейне. Затем в письме от 21 октября 1852 г. Рейнгардт
пишет: «Нашему дорогому Гейне при всем этом, к сожале­
нию, хуже. Он просит передать вам привет. N . В . Видели ли
вы его новое издание «Салона»? Если нет, то достаньте его.
В новом предисловии он мимоходом говорит о вас в выра­
жениях, которые вас позабавят» г.
В 1855 г. Рейнгардт оставил место секретаря у Гейне.
Как видно из переписки Маркса с Лассалем, поет и в этом
году передал Марксу привет через Лассаля, и Маркс отве ­
тил тем же путем. В следующем году Гейне умер. Жена
Маркса, ездившая уже после смерти поэта на родину, где
скончалась ее мать, встретилась в Париже с Рейнгардтом,
который сообщал ей всякие подробности о Гейне, о чем
Маркс и пишет Энгельсу в письме от 22 сентября 1856 г.
Но какого рода были эти подробности, сейчас сказать труд­
но; думается, что они носили не только биографический
характер. И когда Маркс в сентябре 1856 г. вместе с Фрей-
лигратом имел совещание с американцем Ольмстедом, пред­
ставителем журнала «Putnam Monthly », которому Маркс
должен был давать статьи па военные темы, то он обещал
написать и статью о Гейне. Статью о «волонтерах» написал
Энгельс, и она была напечатана; Маркс также собирался
дать статью и с этой целью опять обратился к Рейнгардту
с просьбой сообщить ему все детали, которые он знает о
Гейне. Вот ответ Рейнгардта от 3 октября: «Что касается
Г ейне, дорогой друг, то я не могу сообщить вам ничего,
стоящего взимания, чего бы вы уже не зозали из его по­
следних сочинений и т д., и чего, по всей вероятности, впол­
не достаточно для журнальной статьи. Может быть, мне
придется еще выяснить некоторые особые пункты, на ко­
торые я указывал вашей жене, но для этого еще не все
созрело, и я должен приберечь их на более поздний срок;
во всяком случае, я вам первому сообщу о них, уже в соб­
ственных моих интересах».
Сообщил ли Рейнгардт Марксу эти сведения, не знаем;
Маркс и на этот раз не написал статьи о своем друге поэте,
1 Речь идет о шутливом упоминании Гейне имени Маркса в связи
с его суждением о материализме.

как он его называет в «Капитале», и каковым его всегда
считали и он, и Энгельс. Повидимому, Маркс и Энгельс зна­
ли ещё какие-то, неизвестные нам, подробности как о жизни
Гейне, та к и; особенно о его политической эволюции
1843-—1844 и в 1849— 1856 гг. Остается только пожалеть,
что ни Марксу, ни Энгельсу так и не удалось изложить в
связной форме свои взгляды на Гейне.
Из того факта, что Маркс нигде не высказывался пу­
блично против политических ошибок Гейне, некоторые, и
прежде всего Меринг, делали вывод, что «Маркс, еще почти
мальчиком, тщетно (стремился к поэтическим лаврам, — и
сохранил поэтому (!) навсегда живые симпатии к поэтам и
снисходительно относился к их маленьким слабостям. Он
считал, что поэты — чудаки, которым нужно предоставить
итти собственными путями, и что к ним нельзя прилагать
мерки обыкновенных или даже необыкновенных людей. И х
нужно задабривать лестью, для того чтобы они пели, и
нельзя подступать к ним с резкой критикой 1. Мы уже в
очерках о Фрейлиграте и Гервеге показали, как заблу­
ждается в этом вопросе Меринг и с какой именно р е з к о й
критикой Маркс обрушился на Гервега и Фрейлиграта,
когда они совершали несовместимые со званием революци­
онного поэта политические поступки. Конечно, Маркс был
весьма и весьма «снисходителен» к этим ошибкам, если он
видел, что они не являются звеном в целой системе
ошибок, ставящим уже революционного поэта-попутчик а за
определенные границы. Маркс немало «няньчился» с Герве-
гом, Фрейлигратом и Гейне, но он всегда критиковал—
и в интимном ‘Кругу весьма резко— их ошибки; а когда они
гшрешли уже известные пределы, которые Маркс считал не­
обходимыми для поэта -— друга пролетариата, он рвал с
ними, как мы это видели при исследовании его отношений
к Гервегу и Фрейлиграту. Д о такого разрыва с Гейне отно­
шения Маркса не дошли. Но это не потому, что Гейне
совершал меньше политических ошибок, а потому, что, во-
первых, в его творчестве и после 1 8 4 8 г. не было такого
резкого перелома, как, например, в творчестве Фрейлиграта,
и, во-вторых, Гейне в 1848— 1856 гг., лежа в «матрацной
1 Меринг. Карл Маркс, стр. 6 3 .
-

могиле», не принимал активного участия в повседневной
политической борьбе, и к нему невольно относились более
мягко. Но Маркс и Энгельс не закрывали глаза на полити­
ческие ошибки Гейне. Это ввдно хотя бы из письма
Энгельса к Марксу от 21 декабря 1866 г.,
где он пи­
шет: «Старик Гораций напоминает мне местами Гейне, ко­
торый многому у него научился, а в политическом отноше­
нии был по существу таким же прохвостом. Представьте
себе этого честного человека, бросающего вызов в лицо при­
сутствующему тирану и ползающего на брюхе перед Авгу­
стом». При этом резком отзыве Энгельс, повидимому, имел
в виду 30-е годы, когда Гейне писал ядовитые сатиры про­
тив германских королей и князей и одновременно предла­
гал прусскому правительству свои услуги по изданию не­
мецкой газеты в Париже в прусском духе! Н о это не вме­
шало Марксу почти одновременно называть Гейне в «Ка­
питале» своим другом. Противоречия тут нет: в оценке
всего Гейне, направления всего его творчества у Марк­
са и Энгельса не было двух мнений.

ГЕЙНЕ’ И БУРЖУАЗИЯ
Вершины своего творческого развития, как революцион­
ного лирика, Гейне достиг в 1844 году ib поэме «Германия»;
тогда же им были написаны «Ткачи» и целый ряд других
политических стихотворений, вошедших в сборник «Совре­
менные стихотворения». 1 8 4 4 год был одним из наиболее
продуктивных© расцвете дарования Гейне: гениальный поэт
в этот период открыто выступает, как смелый «барабанщик
революции»; он был наиболее близок к коммунизму, и его
творчество подвергалось сильному воздействию взглядов
основоположника научного социализма, Карла Маркса. Как
«Германия», так и многое другое из «Современных стихо­
творений» впервые появилось ib находившейся тогда под
влиянием Маркса парижской немецкой газете «Форвертс»
(1844).
«Германия», повторяем, —
наивысшее достижение ре­
волюционной поэзии Гейне; и это потому, что в ней oih с
большой художественной силой, последовательно и созна­
тельно разоблачает те догмы «истины», нравственности, мо­
рали, сословных предрассудков и привилегий, при помощи
которых господствующие реакционные классы держали на­
род в повиновении. Главные враги, против которых он здесь
выступает,— это дворянство и церковь, тевтоманы и трус­
ливые филистеры. Н о с каких позиций критикует он своих
врагов? Что именно Гейне противопоставляет так жестоко
бичуемым им воззрениям реакционных романтиков, узколо­
бых радикал-демократов и робких мечтателей? Этот вопрос

Генрих Гейне

непосредственно связан с основным вопросом: кем был
Гейне ?
Довольно долго даже в марксистской критике пользова­
лась распространением оценка Гейне, как выразителя миро­
воззрений трех классов, мировоззрений, которые он,
якобы, в одно и то же 1вре,мя и проповедывал и отвергал:—
дворянства, буржуазии и пролетариата.
Сейчас уже 1нет надобности останавливаться на этой явно
неправильной концепции, и причины неустойчивости взгля­
дов Гейне должно искать ib другом, а именно в эволюции
того класса и той социальной группы, в которой коренилось
его творчество: то-есть, проследить развитие наиболее пе­
редового слоя немецкой демократии того времени, в част­
ности ее авангарда, мелкобуржуазн о-революционной интел­
лигенции. Гейне сталкивался (как с различными группиров­
ками буржуазии, так и с рабочим (классом. Н о если его
отношения к утопическому и [научному социализму, к М арк­
су и пролетариату довольно подробно исследованы, — роль
и место Гейне в немецко-бюргерско-революционном разви­
тии менее известны. А между там для понимания поэмы
«Германия» этот вопрос крайне важен.
I
Соотношение классовых сил в Германии при выступле­
нии на политическую арену молодого Гейне было таково:
с одной стороны, стояло дворянство, сохранившее после по­
беды реакции над французской революцией значительную
часть своих старых привилегий, и особый «класс» прави­
тельственных чиновников; а с другой,— развивающаяся тор­
гово-промышленная буржуазия и огромная масса буржуа­
зии мелкой, ремесленников, крестьян и нарождающегося
рабочего класса. «Класс мелких ремесленников и торговцев
в Германии, — пишет Энгельс об этом периоде, — (крайне
многочислен, благодаря хилому развитию в ней класса
крупных капиталистов и промышленников. Е го промежу­
точное положение между классом более крупных капитали­
стов, торговцев и промышленников, т . н. буржуазией в соб-

ственйом смысле слова, и пролетарским или рабочим клас­
сом определяет его характер. Мечтая выбиться в класс ка­
питалистов, отдельные лица этого класса при малейшей не­
удаче низвергаются ib ряды пролетариата». «Этот класс,—
продолжает Энгельс, — крайне шаток в своих взглядах...
Когда буржуазия достигает господства, он отдается бурным
демократическим порывам, но пятится назад в гнусном
страхе, лишь только класс, стоящий ниже его, пролета­
риат, (предпринимает самостоятельное движение» \ Наи­
более передовые слои этого среднего класса тогдашней Гер­
мании и составляют этот социальный базис, в котором ко­
ренится творчество Гейне. При названном соотношении
классовых сил, при господствующем политическом положе­
нии дворянства, трусости и слабости основных масс бюр­
герства, в ГерманTM прокладывал себе дорогу прусский
путь развития капитализма. Гейне, если не считать его крат­
ковременного юношеского увлечения движением 1 8 1 3 —-
15-х гг., уже в своих ранних произведениях выступает, хотя
и окутывая их часто романтическим покровом, за основные
революционные требования бюргерской демократии: устра­
нение всех феодальных оков, прежде всего владычества дво­
рянства и церкви, разрушение старого мира средневековых
предрассудков и экономической отсталости, очищение пути
для радикальной революции. Правда, в первые годы после
победы Священного союза над Наполеоном и революцией,
когда немецкая буржуазия, сделавшая большие успехи в
своем промышленном развитии, особенно в бывших оккупи­
рованных областях Германии, во время господства францу­
зов и континентальной системы, приостановилась в этом
развитии под гнетом феодально-бюоократических порядков,
то никто не выразил сильнее чем Гейне в его юных стихах
весь пессимизм, все отчаяние, всю «разорванность» сознания
этого бюргерства. Яркий индивидуализм, болезненное ре­
агирование на всякое соприкосновение с реальной действи­
тельностью, нотки байроновской мировой скорби — это от­
ражение тоски, охватившей тогда передовых идеологов1бюр­
герства, метавшегося, казалось, беспомощно и безвыходно
1 Маркс и Энгельс, Сочинения, т. V I , стр. 19—20 .

в железных тисках феодально-бюрократической реставра­
ций. Молодой Гейне дал картину этого настроения в образе
«разорванного на две части мира». «Если скорбеть о разо­
рванности Байрона, — писал Гейне, — то лучше скорбеть
о том, что сам мир разорван пополам. И так как сердце
поэта — центр мира, то разумеется, оно должно было в на­
стоящее время разорваться самым плачевным образам, Т от,
кто хвастается, что его сердце осталось таким же, как и
раньше, сознается лишь, что o ih обладает прозаическим, з а ­
брошенным в далеком закоулке сердцем. Но через мое про^
шел великий мировой разрыв, и именно поэтому знаю я, что
великие боги всемилостивейше избрали меня из многих и
сочли достойным подвижничества поэта» \ Но т мировая
скорбь и романтические грезы молодого Гейне разрушаются
реалистической струей действительности и сменяются бес­
пощадной' сатирой на дворянство, торгашеско-примиренче­
скую буржуазию и филистерство, этой — по выражению
Блока — «провокаторской улыбкой» по адресу традицион­
ных исторически отживших догм, обычаев и мировоззрений,
. Мы говорили уже, что социальный базис, из которого
вырастает творчество Гейне, — это передовые революцион-5
ные слои мелкобуржуазного бюргерства. Но это не озна­
чает, что Гейне никогда не выходил из рамок исторического
кругозора и мировоззрения даже наиболее передовой части
тогдашней немецкой бюргерской демократии. Произведения
Гейне— продукт развития не только этой социальной группы
в Германии: подобно тому, как трудно себе представить
творческий облик Гете или Гегеля без учета достижений
буржуазно-прогрессивной мысли вне Германии, так ;и твор­
чество Гейне в значительной степени является результатом
не только немецкого, но и общеевропейского, общебуржуаз­
ного ipаз вития, политического и социального; мировоззрение
егЬ сложилось под влиянием изобилия революционных идей,
почерпанных не только из немецкой классической филосо­
фии и литературы, но и из арсенала иностранных револю­
ционных мыслителей, главным же образом идеологов фран­
цузской буржуазии от предшественников революции до Сен-
1 Н . Heines Samtliche Werke. hrsg, von Fritz Strich' Munchen, 19 25 ,
Bd. II, S. 387—388.

Симона. В системе последнего Гейне еще до переезда в П а­
риж особенно привлекало то, что затем было искажено или
односторонне развито «школой» и «религией» сен-симониз-
ма, а именно грандиозная историческая кон­
цепция. И сходя из понимания исторического процесса
в духе Сан-Симона, высоко оценивая его мысли и учение
об индустриализме, примате таланта и о морали, Гейне, не­
задолго до своего отъезда в Париж, в 1831 г. написал пре­
дисловие к книге Вессельгефта «Кальдорф о дворянстве»,
в котором резко выступает против дворянства, как главного
врага развития революции в Германии. В этом же предисло­
вии Гейне впервые формулирует свою знаменитую парал­
лель между Великой французской революцией г а немецкой
классической философией \ «Таким образом мы имеем, —
пишет он, — разрыв с существующим и с преемственностью
в царстве мысли, точно так же, как французы в области
общественной, вокруг «Критики чистого разума» собрались
наши философские якобинцы, признававшие только т о , что
могло устоять против этой критики: Кант был нашим Р о ­
беспьером». «И теперь пора, — продолжает Гейне, — чтобы
немцы от философии перешли к политике». А проведя исто­
рическую параллель между Францией 1 7 8 9 г. и Германией
1830 г., он пишет: «Только при наличии тех же условий
можно ожидать тех же явлений». Дворянство рассматри­
вается им, как большая вредная сила, постоянно угрожаю­
щая практическому проведению в жизнь принципов с во ­
боды и равенства. Австрия с Меттернихом защищает инте­
ресы дворянства, вся Европа превращена в остров Св. Е ле­
ны. И опять Наполеон (изображен как сын революции и на­
рода, погубленный аристократией. « Но только над смертной
оболочкой революции можно было изливать свою месть...
пишет Гейне, — дух же революции бессмертен и не по­
коится под плакучими ивами Лонгвуда 2; и (во время вели­
ких родов в конце июля снова явилась на совет революция,
не как отдельный человек, но как целый народ, и в этом во-
1 См. Heines Samtliche Werke, hrsg. von E . Elster, Bd. 7, S . 2 8 0 —
293.
2 Могила Наполеона на острове Св. Елены.

площения она презирает тюремщика \ у которого от страха
выпадает из рук связка ключей».
Этот вывод, сделанный Гейне из июльской революции,
понимание им движущих факторов общественного процесса
и необходимых предпосылок для проведения исторических
параллелей, ставят его высоко над тогдашними буржуазно-
либеральными и мелко-буржуазно-радикальными идеоло­
гами Германии. Ведь даже такой революционно настроенный
писатель, как Людвиг Берне, видел причины отсталости
Германии только в абсолютизме князей и трусости бюргер­
ства; :и лишь очень редко встречаются у него кое-какие на­
меки на то, что политическая отсталость Герйании
связанасееэкономическойотсталостью, чтореволю­
ция заключается не только в свержении князей, но должна
быть следствием глубоких социально-экономических сдви­
гов в обществе 2. Берне расоматри^ал историю преимуще­
ственно, как борьбу между князьями и народами; понятия—
классовая борьба и пролетариат — были ему неизвестны;
Гейне же, хотя и не доходил никогда до исторического ма­
териализма, все же, после изучения развитого буржуазного
общества во Франции, прекрасно понял, что «не идеи, а ин­
тересы правят миром» и предвидел великую роль рабочего
класса.
II
К такому глубокому пониманию исторического процесса,
к пониманию революции и роли рабочего класса Гейне не
мог притти путем чисто идеалистического познания действи­
тельности. Если, как мы уже отметили, Гейне даже в период
наибольшей близости своей к Марксу и коммунизму не под­
нялся до вершин диалектического материализма, то все же
в его мировоззрении и творчестве имеются стихийные эле­
менты диалектики и материализма. «Если перед нами дей­
ствительно великий художник,— говорит Ленин о Т о л ­
1 Т . е. Меттерниха.
2 См. по этому поводу книгу Dr. G. R a s, Berne und Heine als
politische Schriftsteller. Groningen, 1 927 .

стом,— то некоторые хотя бы из существенных сторон ре­
волюции CIH должен был отразить в своих произведениях».
Гейне понимал {исторический хо д и развитие революции,
или, вернее, отдельные стороны его, прежде всего, благо­
даря своему методу познания действительности, — ибо он
был сенсуалистом. Ленин говорит, что сенсуализм че­
рез объективнее познание ведет к материализму, а через
субъективизм— к идеализму. Гейне в 1830— 40-х гг. боль­
ше тяготел (к материализму, а в 1850 г. к идеализму. Но,
конечно, проблески материализма ib его произведениях
1830— 40-х гг. также не только не являются последова­
тельным материализмом, но даже и французским материа­
лизмом конца 18 века: он воспринял сенсуализм главным
образом через систему и толкование Сен-Симона. Если
Маркс и Ленин и говорят о борьбе в истории познания двух
концепций — материализма и идеализма, на различных сту ­
пенях развития, то Гейне это выражает ib ограниченной
и «суррогатной» формуЛе о борьбе двух течений: (спири­
туализма и сенсуализма. Гейне — за освобождение плоти и
чувственности, за освобождение материи от сухой тирании
спиритуализма. И в соответствии с этой борьбой он делил
всех людей на спиритуалистов и сенсуалистов, или, как он
выражается, «все люди либо иудеи, либо эллины, люди, с
аскетическими, враждебными форме, жаждущими одухотво­
рения наклонностями, или люди с жизнерадостным, гордым
своим развитием и реалистическим существом».
После переезда в Париж и более близкого знакомства
с сен-симондамом и его последователями,— Гейне начинает
интересоваться не только исторической концепцией Сен-Си­
мона и его индустриальными тенденциями, но и социальным
и религиозным учением школы, направленным на мате­
риальное и идейное повышение уровня народных масс, и
вместе с тем отрицающим абсолютное равенство и проти­
вопоставляющим ему свою социальную иерархию, построен­
ную /На степенях талантливости. Свои мысли об обновлении
религии и морали, реформе христианства путем создания
пантеистической религии, Гейне изложил, как известно, в
своих работах «Романтическая школа» (1833) и «История
религии и философии в Германии» ( 1 8 3 4 ) .

В полемике с романтизмом Гейне касается также во­
проса христианства, проповедуемого романтиками; он нахо­
дит, что оно уже ib первоначальных догмах своих заключает
отрицание плоти, ;и говорит, что христианство — религия
«неестественностью своих заданий вызвавшая в мире лице-
мГерие й грех; религия, сделавшаяся испытаннейшей опорой
деспотизма своим учением о ничтожестве всех благ земных,
требованием собачьей покорности и ангельского терпения;
религия, которой пришел конец теперь, к огда люди поняли,
что материя, наслаждения земли, также имеют свои пре­
лести,— и претендуют на ни х»1. Гейне (кажется, что спи­
ритуалистическое и сенсуалистическое «мировоззрения» сме­
няют друг друга в ходе исторического развития. Христиан­
ство пришло, как реакция против грубого господства «ужа­
сающего материализма» Римской империи. «Весь римский
мир томился в ужасающе мучительном состоянии». «Подоб­
но тому, как отдельные лица в отчаянии вскрывали себе
жилы, ища ib смерти прибежища против тирании цезарей,
так широкие массы бросились в аскетизм, в учение об
умерщвлении плоти, во все (самоубийство назарейской ре­
лигии, чтобы разом свергнуть с себя тогдашние житейские
муки и кинуть вызов палачам господствующего материа­
лизма» 2.
Реакцией на победу спиритуализма была «возобновлен­
ная любовь к радостному греческому искусству и науке» —
ренессанс, (выступивший против «христианского спиритуа­
лизма, выродившегося в нелепейшее умерщвление плоти».
В ^ренессансе Гейне видел (восстание (реалистической, сен­
суалистической жажды к жизни, вызванной внезапным озна­
комлением мыслителей эпохи ренессанса с памятниками гре­
ческого искусства и науки3. «Когда художники с энтузиаз­
мом бросились в море греческой веселости, из пены кото­
рого им снова предстали богини красоты, когда живописцы
снова писали амброзианскую радость Олимпа, скульпторы
1 Н. Heines Samtliche Werke, hrsg. von Fritz Strich. Munchen, 19 25,
В. IV , S. 255—256.
2 Ibid. Bd. VI, S. 453—454 .
;
8 Об отношении Гейне к античности см. работу: Maria F i 1 t s о,
Heinrich Heine und die Antike. Inaug. Diss. Munchen, 1 9 28 .

снова с прежним наслаждением высекали из мраморной
глыбы прежних героев, тогда все они вздохнули свободно,
будто с груди их свалилась гора христианства, будто они
вдруг почувствовали себя избавленными от тысячелетнего
гнета». «Но искусство — лишь зеркало жизни». Протест
вылился в реформацию, в искусство ренессанса, гуманизм,
прсисхаждение . легенды о Ф аусте. (Греция— собирательное
имя для всего прекрасного и свободного, где жизнь и ис­
кусство соединяются воедино.
Ренессанс — только короткая весна; христианство побе­
дило еще раз; теперь человечество прозрело и стоит на по­
роге нового переворота, и даже немецкому народу стало
ясно, что он сам является тем ученым доктором Фаустом,
«который духом! своим понял наконец недостаточность духа,
требует материальных наслаждений и возвращает духу его
права». Конечно, до исполнения этих желаний пройдет еще
некоторое время, но зато это будет «великая революция,
великая дочь реформации». Этой революции должна пред­
шествовать философская революция, как в Германии. И та­
ким образом освободится дорога для нового мировоззрения;
пантеизм, сочетание материи и духа. Н о вместе с тем Гейне
четко отмежевывался от французских материалистов. «Мы
требуем благосостояния материи, материального счастья на­
родов, — говорит’ он, — не потому, что мы, подобно ма­
териалистам, презираем дух, но потому, что божественность
человека проявляется также в его телесном явлении и что
нужда разрушает и принижает тело, образ божий, а вслед­
ствие этого погибает также и дух». «Мы боремся не за че­
ловеческие права народа, но за божественные права чело­
века. Мы не хотим быть санкюлотами, умеренными буржуа,
дешевыми президентами; мы основываем демократии равно-
великолепных, равносвященных, равноодухотворенных бо-
roiB. Вы требуете простых нарядов, воздержных нравов и
пресных наслаждений; мы же требуем нектара и амброзии,
пурпурных мантий, драгоценных благоуханий, веселья и ро­
скоши, танца смеющихся нимф, музыки и комедии».
И Гейне, в соответствии с такими идеалами возрожде­
ния эллинской античности, с ее искусством, в котором фор­

ма слита с содержанием, дух с материей, проповедывал вое-
питание «свободной индивидуальности».
Это понимание процесса исторического развития и зна­
чения ренессанса в борьбе с церковью и идеализмом!, ме­
стами напоминает нам оценку античности и эпохи возрожде­
ния, данную Марксом и Энгельсом. « В спасенных при ги­
бели Византии рукописях,— пишет Энгельс в «Диалектике
природы» о ренессансе,— в вырытых из развалин Рима ан­
тичных статуях перед изумленным западом предстал новый
мир _ —• греческая древность; перед светлыми образами ее
исчезли призраки средневековья... Э то был величайший про­
грессивный переворот, пережитый до того человечеством,
эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила ти­
танов по силе мысли, страстности и характеру, по многосто­
ронности и учености»... Энгельс, конечно, не рассматривает
эту эпоху, как какой-то имманентный вечный идеал, кото­
рый пролетариату нужно воскресить, а как определенный
исторический этан в революционном восходе буржуазии. Н о
тем не менее, Гейне мог дать подобное толкование этих
явлений, самое передовое в буржуазной мысли того времени,
только благодаря своему широкому историческому круго­
зору.
Типичный для восходящей буржуазии идеал воспитания
«светлой, свободной индивидуальности», являющейся, по
мнению Гейне, результатом исторического процесса, он про­
тив опо'отав'ил всякой идее «абсолютного равенства», а свой
идеал эллинства, освобождения плоти,-— всем спартанцам
и спиритуалистам. Воплощением такого равенства и грубо­
сти ему кажется государственный строй Спарты, «этой ве­
ликой скучной фабрики патриотизма, этой казармы респу­
бликанской добродетели, этой возвышенно скверной кухне
равенства, где черная похлебка готовилась так плохо, что
аттические остряки утверждали, будто благодаря этому ла­
кедемоняне презирали жизнь и геройски шли навстречу
смерти в бою». Позднее, касаясь деятельности Луи Блана
и его «социализма», Гейне говорит, что Блан хотел «ввести
в государстве всеобщее кухонное равенство, где для всех
будет вариться одна и та же спартанская похлебка и, что
еще ужаснее, где великан будет получать такую же порцию,

которой довольствуется брат карлик. Н ет, благодарю по­
корно, новый Ликург! Правда, мы все братья, но я (большой
брат, а вы маленькие братья, и мне полагается более зна­
чительная порция» \ Под этим углом зрения и написана по­
лемическая книга Гейне против Берне.
III
Благодаря своему историческому кругозору, Гейне мог
понять, что время классически-политическо го восхо да буржу­
азии, какой наблюдался от ренессанса до Великой француз­
ской революции, прошло, и что для осуществления выдви­
гаемых им идеалов на стадии буржуазного развития данной
эпохи не могло быть и речи. Канули в вечность те дни, ко­
гда деятели буржуазной революции «в римском костюме и
с 'римскими фразами осуществили дело своего' времени —
они освободили от феодальных уз и возвели здание совре­
менного буржуазного общества»,— как говорит о них Маркс
в « 18 Брюмера». Ибо «едва новая общественная формация
успела сложиться, как исчезли допотопные гиганты и все
римское, воскресшее из мертвых... Трезво-практическое бур­
жуазное общество нашло себе истинных истолкователей и
представителей в Сэях, Кузенах, Ройэ-Колларах, Бенжа-
мен-Констанах и Гизо; его настоящие полководцы заседали
в коммерческих конторах, его политическим главой был жир­
ноголовый Людовик X V I II . Уйдя с головой в накопление
богатств и в мирную борьбу в области конкуренции, бур­
жуазия забыла, что ее колыбель охраняли древне-римские
лризраки». Это «трезво-практическое буржуазное обще­
ство» уже не создало таких борцов, о которых Энгельс го­
ворит, «что особенно характерно для них, так это то, что
сии почти все живут всеми интересами своего времени, при­
нимают участие в практической борьбе, становятся на сто­
рону той или иной партии и борются, кто словом и пером,
кто мечом, а кто и тем и другим». Это было возможно по­
тому, что «люди того времени не стали еще рабами раздел
1Цитирую по книге М. Fi11sо, 1. с., S. 42.

ления труда, ограничивающее калечащее действие которого
мы так часто наблюдаем на их «преемниках».
—
Капита­
лизм, (враждебный, как говорит Маркс, некоторым отраслям
духовного творчества, ib частности развитию искусства, не
мог удовлетворять Гейне. Как Гейне ни (приветствовал про­
никновение машинного способа производства в отсталые
страны и разрушение (вместе с тем экономических основ фе­
одализма, он понял также — и это делает большую честь
его дальнозоркости — - историческую роль рабочего класса.
Уже в самых ранних своих произведениях он жестоко би­
чует торгашество буржуазии, ясно видит эксплоатацию и
осуждает ее. Доводя свою концепцию исторического разви­
тия до логического конца, Гейне последовательно приходит
к выводу, что «с ниспровержением старых догматов веры
вырвана с корнем и старая мораль. Уничтожение веры в не­
бо имеет не только моральную, но и политическую важ ­
ность. Массы не терпят больше с христианской покор­
ностью свою земную нужду и жаждут блаженства на зем­
ле». Гейне давал себе полный отчет в том, что логическое
развитие его концепции упирается в коммунизм, чрезвы­
чайно примитивно им понимаемый. О режиме Луи Ф и ­
липпа и французской финансовой олигархии после июльской
революции он говорит: «Своей победой народ ничего не
приобрел, кроме раскаяния и большей нужды. Н о будьте
уверены, когда снова зазвучит набат и народ возьмется за
оружие, на этот раз он будет сражаться для самого себя и
потребует вполне заслуженной (награды.
Можно было бы привести еще много цитат в доказатель­
ство того, что Гейне, яростно критикуя дворянство, пропове­
дуя радикальный революционный переворот, в то же время
не очень восхищался ни буржуазно-конституционным строем
Франции с господством финансовой олигархии, ни англий­
ской конституцией, ни демократически-буржуазным строем
Соединенных Штатов, которые он называл «тюрьмой свобо­
ды». Его произведения ЗОкх и начала 40-х гг . показывают,
несмотря на все идеологические шатания и противоречащие
нередко друг другу политические поступки их автора,— что
торгашеский дух восходящей буржуазии, враждебный искус­
ству и воспитанию свободной индивидуальности, пропове­

дуемым Гейне, был противен ему. А главное, то истори^
ческое положение, в котором тогда уже находилась буржуа­
зия,— вынужденная, особенно в Германии, не достигнув еще
политической власти, выступать не только против дворян­
ства, но и против рабочего класса,— ничуть не являлось иде­
алом для нашего поэта. В то время, когда Гейне в книге про­
тив Берне и в «Атта Тролле» разделывался также и с уз­
ко-ограниченными немецкими радикалами, тевтоманами и
демократами, он переживал определенный кризис, кризис
передового идеолога немецкого революционного бюргерско­
го интеллигента, не видевшего выхода из создавшегося
сплетения классовых сил и устремившегося поэтому в не­
кий мир индивидуализма и эстетизма. Он был слишком ре­
волюционно настроен, чтобы удовлетвориться требования­
ми умеренной либеральной буржуазии, тяготевшей к ком­
промиссу с юнкерством; он был слишком проницателен исто­
рически и политически, чтобы ув лекаться народническими
иллюзиями ограниченной интеллигенции или верой в про­
гресс и чудотворное действие бумажной буржуазной консти­
туции и в успех всяческих (путчистских предприятий, в роде
навязывания Германии революции извне; но он недостаточ­
но разбирался в движущих факторах исторического процес­
са, чтобы со всей последовательностью стать на сторону об­
разующегося пролета!рокого фронта.— В от в таком идеоло­
гическом тупике, по нашему мнению, находился Гейне, когда
с ним встретился Маркс. И Маркс старался именно вывести
его из это го тупика; ибо с оформлением мировоззрения ‘про­
летариата, научного социализма, и с 'Организацией партии
рабочего класса, союза коммунистов, встал и вопрос о пере­
воспитании и использовании лучших писателей из среды
революционной бюргерской интеллигенции, вопрос о влия­
нии на этих поэтов со стороны пролетариата. Ибо каковы
были задачи пролетарской партии в те годы? Необходимо
было прежде всего побуждать буржуазию и широкие слои
ремесленников, крестьянства и т . д . к решительному прове­
дению буржуазно-демократической революции, к беспощад­
ному уничтожению феодализма, чтобы затем превратить эту
демократическую революцию в социалистическую. Ибо чем
ближе к 1 8 4 8 г., тем яснее обрисовывался фронт противни-

ков феодально-бюрократа ческой монархии. Об этой револю­
ционной ситуации перед 4 8 т. Энгельс пишет: «Единствен­
ной надежной опорой существующего порядка были высшее
дворянство и старшие военные и гражданские чины. Н и з­
шее дворянство, промышленная буржуазия, университеты,
преподаватели всех разрядов и даже часть низших слоев
бюрократии и офицерства — все соединились против пра­
вительства. А за ними стояли недовольные массы кресть­
янства и пролетариев больших городов, поддерживающих
пока либеральную аппозицию, но (иногда уже произносив­
ших необычные слова о том, что надо взять дело в собст­
венные руки. Буржуазия готова была низвергнуть прави­
тельство, а пролетарии готовились низвергнуть в свою оче­
редь буржуазию» \ Вот в этой политической ситуации
Гейне и стал на несколько лет соратником М аркса или, если
воспользоваться современным терминам, попутчиком проле­
тариата. и к лучшим произведениям, (написанным им под
влиянием Маркса, до того, как Гейне слег в свою «матрац -
ную мо(Г(илу», и относятся «Германия» и другие социально-
политические стихи, изданные в 1 8 4 4 г. под названием
«Современные стихотворения». Об этой эволюции Гейне в
сторону сближения с коммунизмом пишет Энгельс в статье
«Быстрое (развитие коммунизма в Германии» в английской
газете оуэнистов «Новый моральный мир» (18 44 г .) , где
он после перечисления немецких социалистов и коммуни­
стов говорит: «Кроме того, Генрих Гейне, наиболее выда­
ющийся из всех пребывающих в живых германских поэтов,
присоединился (к нашим рядам и издал тем политической
поэзии, заключающий в себе и некоторые стихотворения,
проповедующие социализм. Он является автором знамени­
той «Песни силезских ткачей», которую я вам даю в пере­
воде».
—
И Энгельс считает эту песню «в немецком ори­
гинале одной из самых сильных поэм, какие iя знаю» 2.
И вот Гейне, по совету Маркса, оставляет мотивы любви
и индивидуализма и показывает политическим поэтам, как
надо писать— кнутом; он бичует дворянство, срывает «свя-
1 Маркс и Энгельс, Революция и контрреволюция в Германии.
М., 1929, стр. 22.
2 Маркс и Энгельс, Сочинения, том И, стр. 422 — 423 .

щениые» покрош.ы с феодальной романтики, натравляет свои
ядовитые стрелы против (всех попыток «романтика на тро­
не», Фридриха Вильгельма IV , воскресить феодализм, в та­
ких стихах, как «Китайский император», «Новый Алек­
сандр» и др. И , разбираясь под влиянием Маркса, во мно­
гих вопросах, которые ему до сих пор были мало понятны,
он выступает уже и против устоев буржуазного общества
и призывает угнетенного немецкого Михеля открыть глаза и
сбросить с себя эксплоататоров:
Н е хнычь, как этот Вертер, в жизни
Любивший лишь одних Шарлот;
Уда)рь, ка)к кюлакол набатный,
Пой гаро кинжал, таро меч булатный
И не д авай дремать отчизне.
Труби , грамм, как ®)их,рь мятежный,
Труби, греми, ив унимайся,
Пока ©сть хоть один тира/н.
Но особенно жестоко Гейне нападает на все реакционные
силы церкви и феодально-бюрократического государства
в «Германии». Старой пеоне отречения, «небесному баю­
шки— баю» он противопоставляет свою «новую песнь»:
Новую песню, лучшую песню
Спою вам, о друга , сегодня,
Мы на земле, на этой, здесь,
Устроим царство господне.
Доста точно хлеба растет на земле,
Хв а ти т иа ibicgx поиемножису.
И роз, и миртов, и красоты,
И eaxaipiH oiro impoiiiKy.
Если в этих строках сквозит сенсуалистическое понима­
ние религии, то в (вопросах политики, в оценке положения
тогдашней Германии Гейне, опять-таки под влиянием Марк­
са, сделал большой шаг вперед. Д о этого времени форма го­
сударственного строя была для него безразлична, теперь же
он, со всем мастерством своей сатиры, высмеивает монархи­
чески-дворянский хлам средневековья, расчищает прусско-
юнкерские конюшни, сентиментально мещанские притяза­
ния и т. д ., и в разговоре с Барбароссой развенчивает тев-
томаиско-романтичеокий бред об освободителе-императоре:
Господин Барбаросса— я громко сказал —
Т ы — рифмы из старой поэмь?,

Ступай себе спать, и без тебя
Освободимся вег мы.
Остыл я тоже к твоим цветам,
К черно-золото-красным лентам, —
Старогерманс ких дурней я
Раскусил еще юным студентом.
И лучше всего тебе дома сидеть
В Кифгейзере, в старой яме,
А в сущности нам и совсем не нужны
Императоры с королями.
И дальше он издевается над отсталостью Германии, сон­
ливостью и трусостью филистеров, ощипывает прусского ор­
ла, хлещет восточно-эльбеких юнкеров и упрекает немецких
революционеров в том, что они не умеют использовать не­
мецкий дубовый лес ino назначению, «именно в качестве бар­
рикад для освобождения мира». Будучи дальновиднее ли­
бералов своего времени, высшей целью которых было завое­
вание конституции, Гейне прекрасно понимал цену подо б­
ной конституции «пока не искоренено все дворянство, до
последнего отпрыска». Когда Гейне издавал свою «Герма­
нию», он великолепно предвидел «вопли фарисеев немецкой
национальности» и «недовольство храбрых лакеев в черно-
краюнонзолофой ливрее» и заранее слышал «их (кабацкие
голоса»: «Ты оскорбляешь даже наши цвета, изменник оте­
чества». Но все же он'тогда вр<яд ли мог предвидеть, что
его «Германия не потеряет актуальности почти что через сто
лет, и что в наше время [национал-социалисты и другие пред­
ставители германского фашизма вытащат на свет божий весь
тот старый реакционный хлам, против которого он так бес­
пощадно выступал в 1 8 4 4 г. Современные немецкие фаши­
сты не упоминают о «Германии» Гейне иначе, как с звер­
ской руганью и с пеной у рта; из всех его сочинений имен­
но эта поэма вызывает их наибольшую злобу, ибо прогрес­
сивная /в былоз время буржуазия давно уже сделалась ре­
акционной и отказалась от революционного литературного
наследства прошлого. Тут характерна не только позиция
фашистской буржуазии, но и отношение к «Германии» бур­
жуазии «демократической». Известно, что Гейне должен
был переработать поэму, в виду цензурных условий. В пре­
дисловии к ней он пишет: «Я должен был снова приняться
за тягостный труд переработки, и здесь, конечно, легко мог-

до случиться, что серьезные тона были больше, чем нужно,
оритушены 1или заглушены 'слишком веселыми бубенцами
юмора». Современные же «демократические» исследователи
считают, что Гейне вообще ib э т о й поэме больше «шутит»,
чем критикует. Так, К . Штернберг говорит: «*не следует
принимать так ужасно в серьез полити'чеокие и прочие вы­
сказывания этого сатирического (эпоса. Это, кроме того, яв­
ствует та^же из юмористического духа этих высказываний.
По существу, содержание здесь является в значительном
об'ьеме лишь материалом, над которым упражняются в сво­
бодной игре поэтические силы Гейне» \ И дальше этот
исследователь порицает Гейне за то, что он, якобы, видел
только «плохие стороны» прусской системы правлежия, не
замечая ее «хороших сторон».
Будучи, таким образом, в 1840-х . гг. и в революции
1 8 4 8 — 4 9 гг. до некоторой степени попутчиком рабочего
класса, Гейне, однако в своей «матрацной могиле» отходит
от сенсуализма и, несмотря на все оговорки, склоняется к
столь высмеиваемому им ранее спиритуализму. И если в это
время он уверен в конечной победе коммунизма и не поры­
вает с «докторами революции», Марксом и Энгельсом, то
все же он не смог понять марксизма и, наоборот, боялся по­
беды «мрачных (иконоборцев», рабочих-коммунистов. Гейне
до конца дней своих не избавился от колебаний и идеологиче­
ских шатаний, столь характерных для мелкобуржуазной ин­
теллигенции. Е му казалось, что рабочие «в своем нелепом
опьянении равенством разрушат все прекрасное и .возвышен­
ное на этой земле и изольют свое иконоборческое бешенство
на искусство и науку», что «лавры великого поэта им также
ненавистны, как и пурпур великого короля», ему казалось,
что рабочие питают демократическую ненависть к поэзии—
«Парнас нужно сравнять, (Нивелировать, утрамбовать; и
где некогда взбирался праздный поэт, прислушиваясь к
пенью соловья, там скоро будет гладкое шоссе, железная
дорога, с ржущим паровым котлом и проносящейся мимо
деловитой публикой», ему казалось, что рабочие запретят
поэтам петь о любви: «зачем воспевать розу, аристократ!
1 Kurt Steinberg. Heinrich Heines geistige Gestalt und Welt,
Berlin— Grunewald, 1929 , S. 249 ,

Воспевай демократическую картошку, кормящую народ». И
поэтому (Временами его охватывает страх перед господством
пролетариата: «У 1мен1я 'большой страх перед мерзостью
пролетарского государства,— говорил он однажды,— созна­
юсь вам, из страха я сделался конеерватюром» \ Понятно,
почему Маркс, пр!из1навая в поэте друга пролетариата, давал
в то же время резкую оценку его политическим шатаниям.
Но, разбирая все творчество Гейме в целом, Маркс, Энгельс
и последующие за ними критикинмарксисты, твердо дер­
жались одного мнения: ib- то время, как буржуазия уже дав­
но отказалась от него и (продолжает травить и поносить
его, пролетариат чтит его именно так, как того желал сам
поэт: как храброго солдата в освободительной борьбе чело­
вечества. И среди его литературного наследства, которое
оказало и оказывает такое большое влияние на революцион­
ную литературу всех народов, на одном из первых мест
стоит поэма «Германия»,
1 См. Heines Briefwechsel, изд. Hirth, том И, стр. 3 5 7 .

ГЕЙНЕ И РАБОЧИЙ КЛАСС
Прошло уже 77 лет с того времени, как смерть избавила
великото поэта от страданий «матрацной могилы». Н о и
после его к о м н ы спор о нем продолжается ic (неменьшей
яростью, чем при жизни; он особенно ожесточен ib настоя­
щий момент, в связи с углублением мирового .кризиса капи­
тализма и обострением классовой борьбы, с (подъемом рево­
люционной (Бюлны :на Западе,— сделавшими снова имя Гей­
не боевым лозунгом против националистического шовиниз­
ма, фашизма, всего узко мещанского, вообще против всяко­
го гнета культурной, церковной и политической реакции. Во
всей мировой литературе вряд ли (найдется еще один писа­
тель, который оказал бы такое сильное влияние на литера­
туру самых различных классов, имя которого было бы пред­
метом стольких споров, вскрывающих классовую сущность
спорящих сторон, и творчество которого, или лучше— от­
дельные элехменты его, были бы еще /настолько актуальны
спустя целых 77 лет после смерти автора.
Для объясненная позиции, занимаемой в этом “споре про­
летариатом, нам нужно прежде всего выявить то понимание
исторической роли рабочего класса, как оно дано в много­
гранном творчестве нашего поэта. Проследить краткую эво­
люцию взглядов Гейне на рабочий класс, показать его отно­
шение к соврем емкому ему социализму и коммунизму— и яв ­
ляется целью настоящего очерка.
Гейне родился и вырос в наиболее развитой в промыш­
ленном отношении части Германии— в Рейнской провинции,
и таким образам он имел возможность уже очень рано по­

знакомиться с* обществеиными явлениями, сделавшимися
центральною осью его творчества,— с борьбой классов: от­
ходящего дворянства, борящегося за власть бюргерства, и
делающего свои первые политические шаги рабочего класса.
Но в первый период его творчества, в период «Книги пеое:н»
и «Путевых картин», когда он выражал идеологию немец­
кого бюргерства после победы реакции над Наполеоном,
Гейне, стоящий в передовых рядах средне-бюргерской ин­
теллигенции, реагировал на беспомощность своего класса,
находившегося в железных тисках реакции, ярче и чувстви­
тельнее всего. Э та неустойчивость, раздвоенность создают
стиль его ранних произведений со всеми его «романтически­
ми» мотивами, сентиментальными лирическими настроения­
ми, которым противостоит знаменитая «ирония» Гейне.
В этот период, когда он разрушает старую идеологию, но
не знает еще четко, чем ее заменить, в это время, когда в
Германии бюргерство только робко начинает свою борьбу
против феодализма в области идеологии, Гейне, естествен­
но, делит людей только по признаку «богатых» и «бедных»,
«гонителей» и «гонимых»; к последним он всегда причис­
лял и себя.
Другое понимание социального вопроса у Гейне скла­
дывается постепенно после его переезда в Париж; здесь
именно он получил возможность познакомиться с тем, что
в Германии было только в зачаточном состоянии: с разви­
той буржуазией, утопическим социализмом и пролетариа­
том. Если он до июльской революции понимал историче­
ское развитие как столкновение идей, то, следя за борьбой
классов во Франции, он быстро убедился, что «не идеи, а
интересы правят миром».
И з всех течений французского утопического социализ­
ма наибольшее йлияние на Гейне оказал сен-симонизм, с его
противопоставлением сшсуализма спиритуализму, но скоро
он убеждается в отрицательных чертах утопического социа­
лизма^— (в его полной беспомощности при разрешении со ­
циальных вопросов. Немецкий поэт имел большое преиму­
щество по сравнению с французскими утопистами: он рань­
ше, чем кто-либо, понял революционную сущность филосо­
фии Гегеля, и это, плюс историческая концепция Сен-Си-

MOiHa, дало ему гораздо более широкий исторический круго­
зор (и «ключ, хотя (И идеалистический, к тжтл&нто диалек­
тики обществан!нс|го процесса. Благодаря этой историче­
ской проницательности, Гейне уже в 1833— 34 гг. смог ука­
зать, что германские ремесленники и рабочие являются по­
следователями и наследниками великих философов, и вывел
из этого, что дело не «во внешних проявлениях революции»,
а в ее «более глубоких вопросах». «Эти вопросы,— пишет
он,— не касаются ни форм, ни личностей, ни установления
республики, ни ограничения монархии,— они касаются ма­
териального благосостояния нашего народа».
Он считает, что спиритуалистическая религия была по­
лезна и /необходима до тех лор, пока большая часть чело­
вечества жила в нищете и должна была находить утешение
в религии. « Н о с того времени,— пишет поэт одному дру­
гу, — 'благодаря успехам промышленности и экономии, ста­
ло возможно вывести человечество из нищеты и дать ему
царствие небесное на земле,— с этого времени, вы меня
понимаете... И люди нас тоже поймут, (когда мы им скажем,
что в результате они каждый день будут вместо картофеля
есть говядину и меньше работать и больше веселиться.
Будьте уверены, люди— не дураки».
Когда Гейне встречал рабочих на улицах Парижа, то
ему слышался «тихий плач бедноты», а иногда и что-то по­
хожее на «звук оттачиваемого ножа», и ему уже ясно пред­
ставляется (победа коммунистов, разбивающих старый мир,
«ибо коммунизм владеет языком, понятным всем народам,—
элементы этого мирового языка так же просты, как голод,
ненависть или смерть». Уже с 30-х гг., а еще более с 40-^х гг.,
это (Предсказание о неизбежности коммунизма проходит, как
говорит сам поэт, красною нитью во iticex его корреспонден­
циях, в «Аугсбургской всеобщей газете». В «Лютеции» он,
в корреспонденции от 3 0 апреля 1 8 4 0 г. , описывает свое по­
сещение нескольких мастерских в предместьи Парижа CeiH-
Марсо, где он ейдел, что читали рабочие — «самая здоро­
вая часть низшего класса». А именно: он нашел там «не­
сколько новых изданий речей Робеспьера, а также памфлетов
Марата, выпущенных по 2 су, «Историю революции» Кабэ,
ядовитые пасквили Корменена, сочинение Буанаротти «Уче­

ние и заговор Бабефа» — (все произведения, пахнущие
кровью, и тут же я слышал песни, сочиненные как будто
в аду и припевы которых свидетельствовали о самом диком
волнении умоз. Нет, о демонических звуках, которыми
полны эти песни, составить себе понятие в вашей нежной
сфере невозможно; надо их слышать собственными ушами—
например, в тех громадных мастерских, где занимаются об­
работкой (Металлов и где полуналие суровые люди во время
пения бьют в такт большими железными молотами ото вздра­
гивающим наковальням. Такой аккомпанемент в высшей
степени эффектен, точно также как и освещение в то время,
когда гневные искры вылетают из печи. Все — только
страсть и пламя!»
Но ошибочно было бы думать, что Гейне сделал из
этого соответствующий вывод и стал заниматься воспита­
нием рабочего класса или пропагандой идей коммунизма.
Нет! Он был слишком эстетом-дандивидуалистом, мелкобур­
жуазным неустойчивым интеллигентом, чтобы, созв ад исто­
рическую (неизбежность победы рабочего класса, еще до
того, как сложился научный социализм, — и это его истори­
ческая заслуга — сделаться деятелем, исполнителем этой
осознанной необходимости. Наоборот, ему казалось, что
быть членом определенной политической партии — тенден­
циозно, узко-ограничено, догматично и противоречит свет­
лому, эллинскому существу свободного индивида. Всякое
господство рабочих масс внушало ему страх. Оно представ­
лялось ему господством невыносимой низости. Он поэтому
также не считал возможным заниматься революционной
пропагандой среди немецких рем!есленеико|в) и подмастерьев-
эмигрантов в Париже, как это делал А . Берне или .впослед­
ствии Маркс и Энгельс. Посещение клубов ремесленников
внушало Гейне эстетическое отвращение, так как, во-первых,
там было «дымно», а кроме того, эти парни вздумали бы,
пожалуй, подать ему руку или хлопать по плечу.
Теория «свободного интеллектуального индивида» была
нз только художественным, но и политическим окредо Гейне
в начале 40-х гг. «Какова бы ни была форма правления в
государстве, — пишет он в 1840 г.,
—
оно держится не
только единодушием и патриотизмом народной массы, как

обыкновенно думают, но духовною силою великих ‘индиви­
дуальностей, руководящих этой массой». Н о в конце конце©
и буржуазно-конституционный строй Луи Филиппа и «(ве­
ликие индивидуальности», его политические деятели, раз­
венчиваются поэтом, как ничуть не удовлетворяющие его
представители определенных буржуазных классовых инте­
ресов. Так он товорит, что деятельность Гизо, собственно,
состоит ib фактическом сохранении того правления буржуа­
зии, которому «мародирующий арьергард (прошедшего
угрожает так же злобно, как жадный до грабежей авангард
будущего». Самая лашя буржуазия, по словам Гейне, в те
времена также была недовольна господством финансовой
олигархии Луи Филиппа, но она «чувствует инстинктивный
страх перед коммунизмом, перед теми мрачными парнями,
которые, точно крысы, вылезут из развалин нынешнего
правительства. Д а, республики прежнего сорта, даже ма­
ленькой доли робеспьеризма, французская буржуазия не
испугалась бы, она легко примирилась бы с этою формою
правления... но эти лавочники инстинктивно чувствуют, что
в настоящее время республика не могла бы уже быть пред­
ставительницей принципов 9 0 -х гг . , но что она сделалась
бы только формой, в которой бы получило силу «новое, не­
слыханное господство 'Пролетариата, со всеми догматами
общения имуществ» (от 22 июля 1842 г.) .
Эти мысли Гейне о неизбежности победы рабочего
класса получили все большее основание в) многочисленных
забастовках и восстаниях французских, английских и не­
мецких рабочих начала 40-х годов. Когда осенью 1842 г.
в Англии вспыхнуло рабочее восстание и было кроваво по­
давлено, поэт в корреспонденции от 1 7 сентября пишет:
«УвеЛ!И'ЧИ1ышаяся нужда низших классов составляет не­
дуг, который невежественные фельдшера надеются устра­
нить кровопусканием; но такое кровопролитие только уси­
лит болезнь... В настоящую минуту восстание, правда, по­
давлено, но повторение взрывов может привести к тому, что
английские фабричные рабочие, теперь умеющие обрабаты ­
вать только шерстяные и шелковые материи, захотят не­
много поупражняться и на человеческом мясе и усвоят не­
обходимые приемы и, наконец, займутся этим кровавым

ремеслом taK же храбро, как их коллеги, рабочие в Лионе
и Париже, а из этого может, наконец, выйти, что победи­
тель Наполеона, фельдмаршал милорд Веллингтон, снова
вступивший ib свою должность обер-палача, найдет в Лон­
доне свое Ватерлоо». Союз чартистов с (недовольными
фабричными рабочими «составляет, может-быть, важнейшее
явление настоящего времени».
Таким образом мы видим, что Гейне под влиянием раз­
ворачивающихся перед его глазами первых боев рабочего
класса все больше и больше убеждается ib «утопичности»
учения французских социалистов; для него становится
ясным, что социалистическая теория и рабочая практика,
оторванные пока друг от друга, в скором будущем должны
найти синтез, слияние, и только тогда это будет действи­
тельной революционной теорией действия. (К лету 1 8 4 3 г.,
по мере того как буржуазнонконституциониый строй июль­
ской монархии раскрывал свое истинное классовое лицо, по
мере того, (как сам поэт убеждался, что французские уто­
писты, ib частности — сен-симонисты, являются лишь сек­
тантскими философскими школами, рассыпавшимися ib прах
при первом же столкновении с суровой классовой действи­
тельностью, Гейне все яснее видел, что буржуазии угро­
жают другие силы, что синтез теории и практики неизбежен.
« Я снова говорю о коммунистах, — пишет он 1 5 июня
1843 г., — единственной партии во Франции, заслуживаю­
щей безусловного внимания. Такое же внимание обратил
бы я на развалины сен-симонизма, последов атели которого,
под странными |ЕЫ1весками, все еще живы, а равно и на
фурьеристов, которые (все еще продолжают работать свежо
и энергично; но этими людьми двигает только слово, со ­
циальный вопрос, как ©опрос, традиционное понятие, и они
не побуждаются к делу демонической необходимостью, они
не те, заранее предназначенные слуги, посредством которых
высочайшая мировая воля приводит © исполнение оеюи ко­
лоссальные (решения. Рано или поздно— (рассеянная по свету
семья Сен-Симона и весь генеральный штаб фурьеристов
перейдут в армию (коммунистов и как бы возьмут на себя
роль отцов церкви».
Было бы 'неправильно считать это бегло набросанное

развитие .(взглядов Гейне на рабочий класс чем-то единым,
последователыным> объемлющим все мировоззрение Гейне;
он вечно колеблется между убеждением ib неизбежности по~
беды коммунизма и страхом «свободной 'интеллектуальной
личности» перед господством масс. Правда, год, про/веден­
ный поэтом в тесном сотрудничестве с Марксом (1 8 4 3—
— 4 4 ) , приобщил его больше! к актуальной политической
жизни ; правда, никто из «тенденциозных» политических по­
этов Германии,— три шорах с которыми до этого времени
Гейне вдруг делалось жаль «бедных муз», которым запрети­
ли «скитаться по свету без цели»,— не воспел в таких силь­
ных, призывающих к бою звуках первое крупное рабочее
восстание, восстание силезских ткачей. Правда, в «Герма­
нии» и других политических стихотворениях 1 8 4 4 г. поли­
тическая лирика немцев и (вообще сатирико-политическая
поэзия X I X века достигла своего апогея, но тем не менее,
Гейне не мог поспеть за «самопознаванием» М аркса и Эн­
гельса, не делая больших (успехов в смысле усвоения науч­
ного социализма, как мировоззрения пролетариата. К не­
счастью, Гейне уже в 1 8 4 5 г. слег ib «матрацную могилу»,
и фактически было прервано, если не художественное твор­
чество поэта вообще, то дальнейшее его развитие по пути
научного социализма. То, что Гейне возвещал еще в 1843 г.,
а именно — слияние социалистической теории и рабочего
движения, произошло уже в 1 8 4 6 — 4 7 г. в теоретической
и практической деятельности Маркса и Энгельса, выразив­
шись, в частности, в «Коммунистическом манифесте» и в со­
здании «Союза коммунистов». Несчастьем для Гейне было
также и т о , что он знал и видел рабочее движение только
на первой малосознательной ступени его развития, ib* период
разрушения машин, памятников искусств и т. д ., что вну­
шало так много беспокойства душе поэта-ин дивидуалиста.
Гейне видел в рабочем движении только разрушитель­
ные тенденции старого, но, будучи © конце концов чужд
научному социализму, он не увидел в нем созидающего на­
чала, не понял, что «в борьбе пролетариата против униже­
ния его человеческого достоинства капитализмом именно и
содержатся элементы его человеческого возрождения»
(Меринг).

Гейне поэтому постоянно колебался в этом .вопросе; эта
неразрешимая для него задача правильного понимания
эмансипации рабочего класса мучила его до самой смерти.
К революции 1 8 4 8 — 4 9 irr. Гейне относился крайне кри­
тически; «в французских мелкобуржуазных революционерах
он скоро увидел негодных комедианте®, а поражение гер­
манской революции вследствие половинчатости демократов
он предсказал очень рано. После революции его настроения
становятся еще более пессимистическими, и он находит уте­
шение лишь ib мысли, что немецкие коммунисты раздав1ят
«потомков тевтоманов 1 8 1 5 г.» , как червей, и будущее при­
надлежит таким «докторам коммунизма», как М аркс и Эн­
гельс. Н о каким образом произойдет эта коммунистическая
революция — об этом поэт и после 1 8 4 9 ir. имел все еще
те же представления, что и в 1840 г.: он делит всех людей
на защитников и противников частной собственности, на
«крыс двух различных родов: сытых и голодных». В сти­
хотворении «Странствующие крысы» он изображает, как
голодные «дружными толпами, отдыха не зная», отправля­
ются в путь на штурм священной буржуазной собственно­
сти. Перед этими толпами .не устоять старому миру:
Горе мам, о iroipe! Страшные бродяги
Ближе в се иод ходят , полные отваги...
Вогг уж с вист нахальный... ясно слышен oih...
Сколько их, о, боже! Целый легион!
Горе! Мы пюитибли! Смерть висит над нами!..
Вот уж эт и К)ры1сы перед воротами...
Бургомистр почтенный ужасом объят!
Растерялс я мудрый городской сенат...
Город оглас ился криками и стоном,
Звука ми оружия, колокольным звоно м...
Страшная опасность! Все пропасть должно,
Что стоит на свете крепко и дави©!
Тщетны- все усилия, бедненькие дети!
А х , ни эти .пушки, ИИ молитвы эти,
Н;и указы мудрых городских властей
Не спасут вас нынче от таких гостей.
Не спасут и фразы, доводы рассудка,—
Н а манер известный новая погудка...
Крысу не поймаешь ib тонкий силлогизм,
Крыса перепрыгнет чрез любой софизм!

Но характеристика, данная Гейне рабочему классу, ш
более лестна:
Странны и зловещи эти 1К|р'ысыи морды!
Головы скитальцев, (поднятые гордо,
Выстрижены (гладко: каждый волосок
Радикально срезан, ультра-(короток.
Радикалы-крысы ни во что на с вете
Не имеют веры; об авторитете,
Чей бы там он ни был, слышать не схотят
В се, от самых старых до птенцев-крысят.
Чуждые 'малейшей выспренной идее,
Только и хлопочут, как бы посытнее
Вышить и нажратыся; в мысль им не придет,
Что наш дух (бессмертный выше, чем ж и вот;
Дико и строптиво иуть свой совершаю т;
А д а не боятся, кошек презирают;
Н ет у них (имущестгв, денег тоже нет,
А хотят , поди-к а, перестроить с в е т!
(Перевод П. Вей нберг а),.
Этих двойственных, неправильных (взглядов « а рабочий
класс Гейне придерживался до самой смерти. З а два года
до ее наступления, в 1854 г., oih опять в/ыразил свое отвра­
щение перед «обнаженным до ужаса, сбросившим всякие
фиговые листки всеобщим коммунизмом». Причем он не
хочет, чтобы его страх и ужас приняли за ужас буржуа,
дрожащего за свою собственность.
«Н ет, меня одолевает (внутренний страх художника и
ученого, когда мы видим, что с победой коммунизма ста­
вится под угрозу вся наша современная цивилизация, до­
бытые с трудом завоевания стольких столетий, плоды бла­
городнейших трудов наших предшественников». И , наконец,
в последний раз он высказался о коммунизме в предисло­
вии к французскому /изданию «Лютеции» 3 0 марта 1 8 5 5 г.
Он уверяет, что его утверждение в корреспонденциях
1 8 4 0 — 43 гг. о принадлежности будущего коммунистам
было /сделано him самым осторожным и боязливым тоном.
«Действительно, — пишет он, — только с ужасом и тре­
петом думаю я о времени, когда эти мрачные иконоборцы
достигнут господства; своими грубыми /руками они беспо­
щадно разобьют все мраморные статуи красоты, столь до­
рогие моему сердцу; они разрушат все те фантастические

вдрушки (искусства, которые так любил п о э т ; они .вырубят
мои олеандровые (рощи и станут сажать в них картофель...
и увы! — из моей «Книги пасен» торговец будегг делать
пакеты и всыпать в них кофе или /нюхательный табак для
старых баб будущего. Увы! я предвижу вое это, и (несказан­
ная скорбь охватывает меня, когда я думаю о погибели,
которой победоносный пролетариат угрожает (моим стихам,
которые сойдут в могилу вместе со всем старым романти­
ческим миром. И , несмотря на это, я сознаюсь откровенно:
этот самый коммунизм, до такой степени враждебный моим
склонностям и интересам, производит на мою душу чарую­
щее впечатление, от которого я не моту освободиться».
Два голоса в груда Гейне говорили за коммунизм. Пер­
вый — голос логики. Раз поэт признал, что «все люди
имеют право есть», он принужден принять и все выводы
из него. «Думая об этом, я рискую сойти с ума, я вижу,
как все демоны истины с триумфом пляшут вокруг маня, и,
наконец, великодушное отчаяние овладевает моим сердцем, и
я восклицаю: обвинительный приговор давно уже произ­
несен над этим старым обществом. Д а совершится право­
судие! Д а разобьется этот старый мир, в котором невин­
ность погибла, эгоизм благоденствовал, человека эксплоа-
тировал человек! Д а будут разрушены до основания эти
мавзолеи, в которых господствовали ложь, и неправда, и да
благослован будет торговец, который станет некогда изго­
товлять из моих стихов пакеты и всыпать в них кофе и та­
бак для бедных старух, которые в нашем теперешнем не­
справедливом мире, может быть, должны были отказывать
себе в таких удовольствиях...»
Правда, коммунизм, говорит Гейне, не лишен шоих от­
рицательных сторон, но второй голос, защищающий комму­
низм — это голос, говорящий в пользу «самого неограни­
ченного космополитизма, всемирной любви ко всем наро­
дам, братских отношений между всеми людьми, свободными
гражданами земли», против узкого национализма, ненави­
димого Гейне больше всего на свете.
Гейне не был социалистом, он не дорос до понимания
научного социализма; в лучшем случае его можно назвать
ггопутчиком социализма на определенном отрезке времени.

Н о ценность творчества Гейне и его значение в револю­
ционной литературе определяются не только этим обстоя­
тельством; о ценности его для рабочего класса можно хотя
бы нудить по и стор и и судьбы Гейне в .мировой литературе
и после его смерти. Как мы уже говорили, вряд ли © миро­
вой литературе известен еще писатель, вокруг которого и
до сих пор возгорались бы такие жестокие опоры и в оценке
которого так наглядно вымирали бы ;на первый план клас­
совые интересы, как в споре о Гейне. Меринг 27 лет назад,
в юбилейной статье о Гейне писал:
«Гейне, — пишет он, — занимает совершенно исключи-
чителыное положение ib: мировой литературе. Н ет другого
поэта, в произведениях которого так гармонически сочета­
лись бы, •— гари омичеоки в строгом единстве художествен­
ной личности, — краски и формы трех великих мировоз­
зрений, сменивших одно другое в течение одного столетия:
Гейне называл самого себя последним сказочным королем
романтики. Н о он всегда гордился своей борьбой за идеи
гражданской свободы, и он не мало гордился тем, что от­
крыл коммунизм в его действительной сущности и был его
восторженным пророком. И он не исповедовал последова­
тельно одно мировоззрение за другим, но все в одно и то
же время, и тот, кто будет рассматривать его с одной из
этих точек зрения,—-с романтической, или с буржуазной,
или с пролетарской, — тот всегда найдет у «его массу не­
достатков и противоречий».
Конечно, концепция Меринга о трех мировоззрениях
Гейне — неправильна. Гейне эволюционировал, и если его
мировоззрение было неустойчивым, то объяснение этому,
очевидно, нужно искать в развитии той социальной /группы,
к которой он принадлежал и идеологию которой он выра­
жал: в мелкобуржуазной революционной интеллигенции.
Гейне не был тем «акробатом» в амше мировоззрений, ка­
ким его обычно считают, он не исповедовал «все» мировоз­
зрения «в одно и то же время»,а проделал определенную
эволюцию в духе развития названной интеллигенции. Э то
вовсе не значит, что вследствие этого значение Гейне для
рабочего класса уменьшается. Немало сторон его творче­
ства, особенно его классово заостренная сатира и револю­

ционная лирика, оказывали и продолжают оказывать свое
влияние на западно-европейскую революционную литера­
туру (вплоть до конца X I X века, а отчасти и поиыне.
Правда, буржуазия, пошедшая еще в революцию 184 8—
4 9 'гг. (На компромисс с феодализмом из страха перед проле­
тариатом и отрекшаяся от революционной весны своего соб­
ственного класса, отвергала Гейне, как «изгоя», «семита»,
«революционера», запрещала, особенно в период закона
против социалистов, его произведения. З а то действительным
защитником и почитателем Гейне стал именно тот класс,
господства которого так боялся поэт. Рабочий класс не вы­
рубил олеандровых рощ поэзии, не уничтожил даже «Книги
песен», а наоборот, стал защитником и охранителем их от
нападения со стороны буржуазии. Это положение сохра­
няется и до сегодняшнего дня, когда немецкие, француз­
ские и другие фашисты стараются в споре о Гейне пере­
нести вопрос с социально-классовой на расовую почву и
называют поэта основоположником «семитского журнали-
стического нахальства» во всей мировой литературе, а в
области политики думают его «компрометировать», считая
его «прародителем» третьего Интернационала. Отношение
рабочего класса к Гейне не имеет также ничего общего с
«нравственным» возмущением мещанства против «aмqpaлъ-
кых», якобы, поступков поэта и признанием в нем только
«чистого лирика». Эта «легенда» о Гейне давно уже раз­
облачена Мерингом и др. Рабочий класс не закрывает глаз
на уязвимые места в политических взглядах и поступках и
в художественном творчестве поэта, ;но, начиная от Маркса
и всех марксистов X I X века и кончая нашими современ­
ными марксистами-ленинцами, — -рассматривает Гейне и
его творчество, как нечто целое и не преувеличивает и не
преуменьшает его значения. Рабочий класс чтит Гейне
именно так, как этого хотел сам поэт: как барабанщика
революции, как храброго солдата в освободительной борьбе
человечества.

Ф. ФРЕЙЛИГРАТ И РЕВОЛЮЦИОННАЯ
ПОЭЗИЯ 40-х ГОДОВ
« Я лишь трубач революции».
Фрейлиграт.
I
В своей статье о социалистической лирике (1 91 4 )
Ф р. Меринг пишет: «Спорить о Фрейлиграте можно лишь
в том случае, если пожелают юделать его современным пат­
риотом империи или современным социал-демокраггом; он
не был ни тем, ни другим. Н о если он по-своему стоял на
более высоком посту, чем только на аванпостах партии, то
в великом историческом смысле, как выразился Маркс, он
был поэтом партии». Спор о Фрейлиграте, о ценности его
поэтического творчества продолжаетюя и поныне. В то время
как старые сказки о гуманном и добром поэте, который,
ничего не подозревая, был вовлечен в шайку темных лич­
ностей, все еще не сходит со страниц некоторых новейших
литературных (исследований, —
другие буржуазные исто­
рики литературы стараются дать — в особенности после
выхода в свет «Истории немецкой литературы X I X века»
Р. М . Мейера и книжки Меринга «Фрейлиграт и Марке
в их переписке» ( 1 9 1 2 ) — более или менее правильную
оценку поэтической поэзии Фрейлиграта. С одной стороны,
влияние Маркса и его среды все еще изображается некото­
рыми, как влияние злого духа, от дуношшия которого за­

молкла муза поэта; с другой стороны, буржуазные опять-
таки исследователи, как напр. Э . Г . Гудде в своей книге
о Фрейлиграте (1 9 2 2 ), доказывают «на основании конкрет­
ного исторического материала, что наш поэт в своем твор­
честве — по крайней мере в отношении крупнейших его
революционных стихотворений — многим обязан именно
влиянию статей и теоретических работ Маркса. Н о как бы
ни расходились критики в эстетической оценке творчества
Фрейлиграта, все они (сходятся на том, что в его творчестве
революционная поэзия 4 0 -х (годов достигла своего высшего
расцвета.
У пролетариата не может быть двух мнений в оценке
революционного певца 48-го года. Фрейлиграт считается и
всегда будет считаться талантливейшим союзником первой
стадии освободительной борьбы немецкого пролетариата.
Меринг правильно замечает, что его песни близки по духу
и теперешним немецким рабочим, что они моложе и совре­
меннее песен иногда даже пролетарских поэтов.
—
Вопрос
об оценке Фрейлиграта осложняется, однако, и для нас,
когда мы подходим к его творчеству 70-х годов. При ана­
лизе этого периода, Меринг приходит к некоторым выво­
дам, не подтверждаемым историческими данными, главным
образом, перепиской Маркса и Энгельса. Характеристика
поэта в этот период дана ib слишком мягких тонах и в ущерб
Марксу; Меринг, как известно, и в этих вопросах является
типичным представителем «левой» довоенной социал-демо­
кратии (ср., например, его оценку Бакунина и Лассаля в
биографии М аркса). Н о прежде, чем исследовать этот во­
прос, (необходимо изложить ход развития Фрейлиграта от
«романтика» и противника политической поэзии к самому
яркому ее представителю.
В творчестве Фрейлиграта различаются два кульмина­
ционных пункта: э к зо т и чески-романтический и революцион­
ный. Е го биограф В. Бухнер, а за ним и другие критики
стараются доказать, что в произведениях нашего поэта
в!сегда билась политическая жилка, что обращение его к ре­
волюционной поэзии я1БЛ)яется поэтому логическим след­
ствием всего его творчества. В этом же духе высказывался
и сам поэт. Н о такое утверждение можно считать празиль-

НЫ'М лишь с большой натяжкой, и то только в отношении
средств выражения, новаторства формы; по содержанию же
рангаяя лирика Фрейлиграта есть не что иное, как перевод
«Les Orientales» (Восточных песен) В. Гюго, ,и когда впо­
следствии вышел немецкий перевод В. Г юто, многие поклон­
ники нашего поэ та были крайне удивлены поразительным
сходством сюжетов. Этим мы, однако, не хотим умалить по­
этической ценности первого периода творчества Фрейли­
грата: экзотический «жанр», все эти поэтические вьгмьюлы
об Индии, Аравии и Конго, о верблюдах и жирафах, ка­
лифах и шейхах, это воспевание уходящих и приходящих
фрегатов торговых кораблей, — отражает стремление эпо­
хи, — эпохи развертывающейся мировой торшзиш и экс­
пансии Европы на восток. Экзотический «жанр» господ­
ствовал в то время не только в литературе, но и в других
областях искусства, особенно в живописи. По сравнению
с тогдашней немецкой поэзией, с ее без обидно -кротким,
разбавленным розовой водицей содержанием, лирику Фрей­
лиграта можно, конечно, назвать революционной, или, вер­
нее, оппозиционной. Этим и объясняется ошеломляющий
успех первого сборника его стихотворений, «изданного Кот-
той в 1838 году. Старики, — Ш амиасо и Брентано, — при­
шли в восторг, а молодежь попросту обожала поэта и изо
iLicex сил старалась подражать ему. Так, например, в числе
многих других, обаянию его подпал молодой Энгельс, — до
знакомства с «Молодой Германией». —
В его скромном по­
этическом творчестве наблюдается исключительное влия­
ние Фрейлиграта, выражающееся как в форме стихотворе­
ний, так и :в выборе экзотических сюжетов. Н о, ознакомив­
шись с произведениями Берне и Гуцкова, Энгельс, при всем
своем уважении к таланту поэта, уже называет его- стихи
* гербарием» и, зная честность и наклонности поэта, пишет
9-го апреля 1839 г. Фр. Греберу: «Ты увидишь, что Фрей­
лиграт примкнет еще к «Молодой Германии».
Примкнуть к «(Молодой Германии», в споре с которой
Фрейлиграт принял ранее сторону Менцеля, в это время
не имело уже смысла, да и сам Энгельс вскоре отвернулся
от нее. «Молодая Германия», имевшая несомненно свои за ­
слуги в истории немецкой литературы, в начале 4 0 - х годов

пришла в состояние упадка; «она утратила, — как пишет
Энгельс, — свое идейное содержание и погрязла в целом
омуте скандал013 и личных передряг». Поднимающейся и
революционный в то время класс немецкой буржуазии вы­
двинул новую поэзию — политическую лирику 4 0 - х гг. У
«отца» политической лирики, австрийского поэта А . Грюна
и его соотечественников К. Бек, А . Мейснер и М. Гартман,
лирика э та облекалась еще в чересчур пестрое одеяние
и ограничивалась мечтаниями утопического социализма
и идеями Ж. Ж. Руссо о вреде цивилизации и спасении
человечества у лона природы. В Германии сильный толчок
новой лирике был дан «Песней о Рейне» Н . Беккера и по­
следовавшей за ней полемикой. Н о настоящим годом рож­
дения политической поэзии нужно считать 1841 год,
когда появились «Стихи живого человека» Г . Гервега. Они
в страстно-увлекательной форме выражали чаяния времени,
лозунги дня, они, словно молния, ударили в атмосферу
смутного недовольства и возвестили наступление «зари
свободы» бюргерства. Гервег, в (противовес «романтиче­
скому» пониманию поэзии, проповедывал, что она должна
быть орудием общественной борьбы. И вот, против этого
понимания поэзии выступил Фрейлиграт; он тогда уже
порвал с романтикой, но все еще продолжал стоять на точ­
ке зрения «чистого искусства» — ^выраженной в знамени­
тых строках: «Поэт на башне более высокой, чем стража
партии, стоит». Н а это последовал ответ Гервега и возник­
ла известная полемика между сторонниками Герверга и
Фрейлиграта. Маркс, хотя и не принимал непосредственного
участия в этом споре, но вместе с кружком младогегельянцев
«Молодой Германии» в Кельне, издававшим самый ради­
кальный орган домартовской Германии «Рейнскую Г азе-
ту», — главным редактором которой в это время он со­
стоял,— чествовал Гервега в Кельне во время торжествен­
ной поездки поэта по Германии и после его изгнания з а ­
щищал его от многочисленных и ядовитых нападок реак­
ционной печати. Фрейлиграт, скромности которого (претило
это триумфальное шествие, опубликовал 2 0 января 18 43 г.
в «Кельнской Газете» свое «Письмо» против Гервега, вы ­
звавшее бурю негодования в лагере радикальной партии.

После этого в «Рейнской Газете» появился ряд ответных
едких стихотворений и статей ( Гейнцена, Пруца и др.) - Но
одно, особо грубое стихотворение Людвига Виля «Рейн­
ская Газета» не решилась даже напечатать, и оно (вышло
в 1843 г. © «Пилоте» Мундта 3. Полемика принимала
очень резкую форму. Предметом иронии служила главным
образом королевская (пенсия, которую выхлопотал поэту
Александр фон-Гумбольдт в 1 8 4 2 г. у прусского короля.
Фрейлиграт считался придворным (поэтом и сторонником
консервативной партии, и еще в ноябре 1 8 4 3 г. (Маркс
называет его «врагом Гервега и свободы» 2.
Н о «Письмо» против Гервега вызвало также недоволь­
ство в кругах близких к Фрейлиграту поэтов и друзей.
Л. Шюккинг, Ад. Шульц, Г . Кинкель и др. выражали свое
недоумение: Фрейлиграт, хотевший стоять «выше партии»
и защищать «вечные права поэзии» от посягательств на нее
со (стороны (политических лириков, оказал, на самом деле,
громадную услугу консервативной, реакционной партии.
Это обстоятельство заставило его задуматься:— полемика,
против воли его, втянула его в политику. Д о сих пор дело
шло только о том, на чьей стороне он хочет сражаться; от­
ныне он начинает следить за политическими событиями;
так, в феврале 1843 г. (он пишет одному из своих друзей3:
«Запрещение «Рейнской Газеты », «Немецких ежегодни­
ков », изгнание Гервега, увольнение в отставку без пенсии
Гофмана — )вюе это опечалило меня, как и всякого разум­
ного приверженца свободы и прогресса, тем более, что
только тщеславие, эгоизм и дубоватость наших радикаль­
ных коноводов несомненно вызвали реакцию в этой мере».
И еще в конце 1843 г. он хочет стоять на платформе «ли­
берализма, одинаково далекого как от реакции, так и от
сумасбродства радикалов». Н о окружающая его действи-
1 См. A . Volberti, F . Freiligrath als politischer Dichter. Munster i, W .
1907, стр. 49.
2 См. W . Buchner, F . Freiligrath. Ein Dichterleben in Briefen. 2 .
Bd., 1882, S. 88.
a Перевод отрывков из писем Фрейлиграта цитируется по П. Вейн-
бергу: Политический поэт Германии (Страницы из истории западных
литератур, СПБ, 1907, стр. 1—44).

телыность должна была убедить его, что причины надви­
гающейся реакции кроются не в «сумасбродстве радикалов».
Хотя Фрейлиграт и прожил целое лето 1843 г. в Сен-
Гоаре с другим поэтом-лауреатом— королевским поэтом-
пенсионером Гейбелем, вдали от политической жизни, все
же новые и новые знамения времени (разбивали надежды на­
деявшихся и веровавших в либеральные реформы Ф рид­
риха Вилыгельма I V ; к числу этих лиц принадлежал и наш
поэт. И именно летом 1 8 4 3 г. он мог воочию убедиться,
как король ib своих высокомерных деспотических приказах
отказьшал 7-м у рейнскому ландтагу в одном либеральном
требовании за другим. К тому же поет встретился в августе
1843 г с автором «Неполитических песен», проф. Гоф­
маном фон Фаллерслебен, лишенным к тому времени ка ­
федры. Если эта встреча, имевшая место в Кобленце, и не
«обратила» Фрейлиграта к политической лирике, как это
долго думали, все же она несомненно повлияла на него
в этом направлении. Все это, вместе взятое, а также осуж­
дение либерального профессора Иордана и непрекращаю-
щиеся нападки на Фрейлиграта, как на королевского пен­
сионера, со стороны радикальных лириков, вроде Гервега,
Цруца и др., — не могло не произвести сильного впечат­
ления на такого человека, как Фрейлиграт. Кроме того,
нельзя забывать, что «Кельнская Газета», в которой печа­
тал свои стихотворения Фрейлиграт, ib начале 1 8 4 4 г..
уступая «требованиям (времени»,
решительно повернула
в сторону радикализма, что немало повлияло на нашего
поэта. И вот, ® конце 1843 и начале 1844 гг. его поэти­
ческое творчество все более и более наполняется злобо­
дневным, политическим содержанием, правда, пока еще в
очень мягкой форме. Д аже заглавие предполагаемого но­
вого сборника стихотворений «Патриотические фантазии»
было заимствовано у патриота Мезера. Перед отправкой
этих стихов издателю Котта, он пишет Шкжкингу: «Я дол­
жен дать свободу моему чувству; я хочу, сообразно моему
убеждению, занять то чистое, недвусмысленное положение,
которого жаждет моя честность; я выбью дно из бочки,
будь, что будет из этого — мне все равно».— Дальнейший
толчок к переходу поэта к оппозиции дала сама прусская

цензура, вычеркнув добрую часть даже и этих, столь без­
обидных стихотворений. Когда поэт получил отказ в выс­
шей цензурной инстанции, он напечатал этот сборник не­
легально под заглавием «Символ веры», снабдив его пре­
дисловием, в котором он, отказываясь от пенсии, открыто
переходит на сторону оппозиции.
Стихотворения «Символа веры» по существу еще чрез­
вычайно невинного характера. А в тор \э нерешительности
колеблется между красивыми либеральными фразами и сме­
лыми действиями; он обращает еще слишком много (вни­
мания на данные общественные условия, на «исторически
установленное». iB нескольких словах сборник этот можно
оценить следующим образом: поэт стоял тогда не за ре­
волюцию, а за основательные реформы общестединой жиз­
ни в духе умеренного либерализма. Что касается поэтиче­
ской ценности этого сборника, то она гораздо ниже его
первых, романтически-экзотических стихотворений; (в «Сим­
воле веры» Фрейлиграт является эпигоном политической
лирики Гейне, Гервега, Роб. Пруца и др., не видно еще
той оригинальности, революционного вдохновения, отличаю­
щих его творчество 4 8 — 49 гг. Однако, несмотря на эти
недостатки, сборник вызвал бурю негодования в консерва­
тивном лагере; книга была запрещена, и был отдан приказ
об аресте поэта и привлечении его к ответственности за
«оскорбление величества и злоупотребление пенсией». Н о
Фрейлиграт заблаговременно уехал за границу и поселился
в Брюсселе.
Переход Фрейлиграта к оппозиции и революционной
поэзии не совершился, таким образом, внезапно, а явился
результатом длительной внутренней борьбы поэта и ко­
ренится ib общественном движении Германии 4 0 - х годов.
После того, как поэт вступил на путь оппозиции, дальней­
шее развитие его, как революционера, идет быстрым тем­
пом. В Брюсселе он познакомился с Марксом и жизнью по­
литической эмиграции. Правда, несколько месяцев, прове­
денных им в Брюсселе, не были плодотворны для его поэти­
ческого творчества, но зато они помогли ему осознать само­
го себя. Не так давно найденный фрагмент стихотворения
о силезских ткачах, написанного им в это время, показы -

вает, что Фрейлиграт, хота и перешагнул через умеренный
либерализм, не сделался еще, однако, р е в о л ю ц и о и-
н ы м лириком. В другом стихотворении, написанном в де­
кабре 1 8 4 4 г. на день рождения жены, уже воспевается ре­
волюция путем насилия ibo образе большой метлы, выме­
тающей рабство «из Германии и всего мира».
Но жизнь в Брюсселе не могла вдохновить нашего
поэта; здесь уже намечается то, что (впоследствии, во время
длительной эмиграции в Лондоне, становится роковым для
Фрейлиграта: для своего поэтического творчества он нуж­
дался в драматических эффектах, ib ярких красках и обра­
зах, которые могло ему дать лишь революционное массо­
вое движение, лишь злободневные (политические события.
«Либералы, радикалы, социалисты, коммунисты, — все это
ругает и неистово преследует друг друга, вместо того, что­
бы немедля кинуться на общего врага и уже потом при­
няться з а взаимное уяснение своих принципов» — так ха­
рактеризует он жизнь эмиграции ® письме к одному из дру­
зей.
В марте 184*5 г. он, (вместе с К. Гейнценом, переселился
в Швейцарию и попал как раз в самый разгар политиче­
ских событий — борьбы либералов с реакционным цюрих­
ским правительством. Под впечатлением этих событий и по­
следовавших вслед затем волнений в Германии, Фрейли­
грат написал в 1 8 4 5 — 4 6 гг. свои лучшие революционные
песни, из которых шесть были опубликованы © 1 8 4 6 г. под
заглавием «Са ira>>- Затрагивая в них исключительно зло­
бодневные политические вопросы, автор призывает немец­
кий народ к насильственному перевороту. Н о поэтическая
ценность этих шести стихотворений далеко не одинакова.
Если, например, «Снизу т е р х » принадлежит к наилучшему
из созданной Фрейлигратсм революционной лирики, то
некоторые другие довольно слабы.
Знакомство поэта с Марксом в Брюсселе было лишь
поверхностным, так что автор «Qa ira» еще во многом нахо­
дится под влиянием К . Гейнцена и «истинного социализма».
Поэтому нет ничего удивительного в тем, что Маркс и Эн­
гельс в «Немецкой идеологии», критикуя поэзию «истин­
ного социализма», довольно иронически отозвались о сбор­

нике «С а ira». Бернштейн, Каутский й даже Меринг решили
не опубликовывать этой критики, ибо, как пишет Меринг,
«по существу их отрицательное отношение объясняется тем,
что именно к тому (времени оии изнза путаницы «истинного
социализма» (выработали свое новое миросозерцание и с пре­
зрением смотрели на все, что для них являлось уже изжи­
тым пониманием. При этом они забыли о праве поэта гово­
рить на своем собственном языке, который по своей логи­
ческой ясности не должен и не может равняться с языком
научным». Н о если отделываться такими замечаниями и
скрывать критику Маркса и Энгельса от читателя, то может
создаться впечатление, что эта (критика отличается особен­
ной резкостью. Н а самом же деле Маркс и Энгельс из
шести стихотворений с неодобрением отзываются л и ш ь
о д в у х : «Перед отплытием» и «Как это делается», — и для
этого они имели кое-какие основания, ибо всякий не может
не согласиться с тем, что эти стихотворения — самые сла­
бые. По словам Гудде, «Перед отплытием» создалось под
влиянием статьи К . Гейнцена в «Deutsches Burgerbuch», а
«Как это делается»— под влиянием (идей некоторых «истин­
ных социалистов», согласно которым революция должна
была совершиться именно таким наивно-вульгарным пу­
тем, как это изображает Фрейлиграт в своем стихотворе­
нии. Мы поэтому не видим причин к тому, чтобы опубли­
кование этой критики могло повредить Фрейлиграту или
Марксу — Энгельсу. В главе об «Истинных социалистах»
они пишут:
« Т ак как мы говорим именно о стихотворениях, то ска­
жем еще несколько слов о шести призывах к революции,
обнародованных нашим Фрейлитратом в Герисау, в 1 8 4 6 г.
[в рукописи ошибочно « 18 4 7 » ] под заглавием « £ а ira»..
Первый из этих призывов — немецкая Марсельеза, где (вос­
певается смелый пират, называемый в Австрии и Пруссии
революцией. К этому кораблю, на котором развевается его
собственный флаг и который везет значительные подкре­
пления знаменитому немецкому флоту, он обращается с при­
зывом:
На флот, везущий серебро собственников,
Смело направь жерла собственных пушек;

На красноватом Дне Mdptf
Пусть гниют богатства корыстолюбивых людей.
Впрочем, вся песня отличается таким добродушием, что
ее лучше всего петь на мотив: «Вставайте, матросы, снимай­
тесь с якоря», хотя она и написана другим размером.
Характернее всего стихотворение «Как это делается».
Как раз теперь тяжелые времена, народ голодает и ходит
в лохмотьях, «откуда ему достать хлеб и одежду». Тут
является «смелый парень», который может дать хороший
совет. Он ведет всю толпу к арсеналу государственного
ополчения, захватывает его и раздает народу мундиры, в
которые немедленно облачаются. «Для пробы» хватают
ружья и находят, что недурно было бы и их захватить с
собой. При этом случае нашему «смелому парню» приходит
в голову, что ведь эту штуку с мундирами можно, пожалуй,
назвать даже бунтом, кражей со взломом и грабежом, и что
необходимо, поэтому, «оскалить зубы». С этой целью схва­
тывают кивера, сабли и патронташи, а ©место знамени во­
дружают суму нищего. В таком виде выходят на улицу.
Тогда появляются «королевские войска», генерал отдает
приказ стрелять, но солдаты восторженно обнимаются с
людьми, нарядившимися в мундиры ополченцев. А так как
теперь все равно двинулись в путь, то шутки ради вдут и
к столице, встречают там поддержку и, таким образом,
вследствие игры с мундирами низвергается трон, корона па­
дает, потрясаются основы государства, и народ победоносно
поднимает так долго подвергавшуюся унижениям голову.
Все это совершается так быстро, так весело, что во время
всей этой процедуры не пострадал ни один из членов ба ­
тальона пролетариев. Следует признать, что нигде револю­
ции не совершаются так весело и просто, как в голове на­
шего Фрейлиграта. В сазмом деле, только при ипохондрии,
свойственной «Всеобщей Прусской Газете», можно усмо­
треть государственную измену в такой невинной идилли­
ческой прогулке».
Н о не все стихотворения «Са ira» были такого наивно-
революционного содержания. В «Ледяном Дворце»— сюжет,
заимствованный у английского поэта Т . Мура, — Фрейли­
грат сравнивает «Священный Союз», заключенный в 1815 г.

Россией, Австрией и Пруссией, этот оплот реакции, с Л е­
дяным Дворцом, выстроенным Анной Иоанновной в Петер­
бурге. И как лед тает три приближении весны, так и реак­
ция не сможет устоять тред наступающей весной народной
свободы.— В стихотворении «Свободная печать» рабочие пе­
реливают шрифты наборных касс в пули, чтобы красной
краской из крови тиснуть (манифест свободы. Н о лучшее из
этих стихотворений — «Снизу»: Машинист — пролетарий
везет короля на пароходе и, в сознании своей силы, гово­
рит:
«Король, ведь ты совсем не Зевс!
Пожалуй, я скорей титан,—
Я сдерживаю под собой
Всегда клокочущий вулкан.
Ведь все зависит от меня:
Лишь поворот руки один —
И роскоши ггвоей конец,
И ты падешь с своих вершин,
И палубу размечет взрыв,
И с ней взлетишь на воздух ты.
Освобождаясь, выйдем мьг
Н а свет дневной из темноты.
Мы— сила! Государство вновь
Скуем— оно пришло в разлад.
И божьей ненавистью мы
до сих пор пролетариат!
|Матер!иалына1я нужда заставила поэта переселиться в
июне 1846 г. в Лондон, где он работал в конторе банкир­
ского дома. Февральская революция в Париже застала его
над приготовлениями к переезду в Соединенные Ш таты ,
куда звали его друзья. Этот план был теперь оставлен, ибо
поэт не хотел быть «солдатом, дезертирующим с поля сра­
жения». Развертывающиеся революционные события дали
ему опять то вдохновение, в котором он всегда нуждался.
«В горах раздался первый выстрел»— (гимн революции,
первое приветствие поэта; в нем революция сравнивается
с лавиной, катящейся по всей Европе. Последовавшие за
этим стихотворения «Революция», «Черео-красно-золотог»
1 Перевод стихотворения цитируется по книжке: Ф . Фрейлиграт.
Вопреки всему. Перевод, вступительная статья и примечания М. З е н­
кевича.

Фердинанд Фрейлиграт

и др., написанные © Лондоне, печатались листовками и рас­
пространялись в Германии, и когда в марте революция
вспыхнула и там, то первую же песню он поав-ящает борцам
берлинских баррикад:
Земля дрожала, и одни
Не дрогнувши в теченье
Тринадцати часов, они
Дрались ib ожесточении.
Ни песен в роде «Qa ira»,
Лишь стон и крик осипший!
Дрались в молчании тощ а,
Скользя в крови налипшей!
Так спите! Вечный вам почет!
Склонясь над смертным ложем,
Поцеловать (ваш бледный |рот,
Вам руку сжать не можем.
И долг последний вам отдать,
Осыпать вас цветами,—
Н о можем мы 1меч1и сковать
И в 160Й вступить за вами!
В мае 1848 /г. Фрейлиграт переехал в Германию и посе­
лился !в Дюссельдорфе. Он сразу примкнул к демократиче­
скому союзу, но его участие в активном революционном
движении было невелико; заслуги его перед революцией з а ­
ключаются, конечно, в его революционной поэзии. Появле­
ние каждого стихотворения на злободневно-политические
темы было событием (в Германии. В особенности это отно­
сится к стихотворению «Мертвые— живым», в котором пав­
шие на берлинских баррикадах призывают оставшихся в
Ж1йвых не останавливаться на полпули, а докончить начатое
революционное дело. Мертвые говорят:
Мы думал и: недаром, нет,
М ы головы сложили.
Теперь навеки можем мы
Спокойно спать (в могиле.
Вы обманули нас! Позор
Живым! Вы проиграли
В четыре месяца вое то,
Что мы завоевали.
И верьте мертвым нам: опять
Тот гнев воскреснет скоро!
Он ib ibас живет. И вспыхнет вновь.
От спячки всех пробудит.

И революция уже
iHe !Поло1В1И!нной будет!
Пака же ие дробил тот час,
Пусть наш могильный голос
Вольет ©ам мужество в сердца,
Чтоб дальше в>ы боролись.
Это стихотворение справедливо считается наивысшим
достижением революционной поэзии 4 8 г. Роберт Пруц ‘на­
зывает его поэтическим шедевром, имеющим мало равных
себе в мировой литературе. Содержание его то же, что в пе­
редовицах Маркса, которые последний в то время писал
в «Новой Рейнской Газете». Вообще с переездом Фрейли­
грата в Германию его поэтическое творчество подпадает под
сильное влияние взглядов Маркса (на революцию, высказы­
ваемых им на страницах названной газеты. Так, напр., в
«Вопреки всему», написанном еще в июне, Фрейлиграт вы­
ступает уже против двусмысленной роли буржуазии и на­
зывает ее опорой трона.
После оправдания судом присяжных, к которому Фрей­
лиграт был привлечен за стихотворение «Мертвые — жи­
вым», он последовал приглашению Маркса и вступил в ре-
дакцию «Новой Рейнской Газеты». Осенью 1848 г. он
вступил также в союз коммунистов. Если поэт в предисло­
вии к «Символу веры» писал, что он спустился со своей
«высокой башни» на «крепостные стены партии», то там под
партией подразумевалась оппозиция вообще; а сейчас, всту­
пив в редакцию «Новой Рейнской Газеты» и в союз ком­
мунистов, Фрейлиграт сделался поэтом определенной пар­
тии, партии революционного пролетариата. Если он позже
и мог с полным правом писать Марксу, что он был поэтом
пролетариата и до революции, еще задолго до того, как
стал членом Союза и членом редакции, то вопрос о партии
ставится тут слишком формально, ибо идея стихотворений
«Снизу», «Мертвые — живым» и др. отражает теорию про­
летариата, выкованную партией Маркса. Все стихи, напи­
санные осенью 1848 г. и в первой половине 1849 г. и на­
печатанные в «Новой Рейнской Газете» — в той или иной
мере мысли Маркса, облеченные в поэтическую форму.
В ноябре было написано стихотворение «Вена», в котором
выражается точка зрения М аркса, в противность точке зре­

ния А . Руге: лучшая помощь Вене — подавление контр­
революции в собственной стране. Немного позже было на­
печатано стихотворение в память расстрелянного в Вене
Роберта Блюма; зимою 1848— 49 г. появились «Венгрия»—
гимн борющимся мадьярам, и «Reveille» по образцу «М ар­
сельезы», в честь праздника революции в Кельне. Послед­
ние два стихотворения стоят уже ниже прежних: слишком
много в них напыщенной декларации. Н о зато великая
творческая сила поэта обнаруживается еще раз в «Про­
щальном слове «Новой Рейнской Газеты». 19-го мая
1849 г. эта газета вышла в последний раз, вынужденная
замолкнуть под натиском торжествующей реакции. Словами
Фрейлиграта она прощается с читателем:
Так прощайте же, воюющая земля,
Так прощайте, лихие солдаты!
Так прощайте, покрытые дымом поля,
Так прощайте, мечи я латы!
Так прощайте, мир, но не навсегда!
Дух они не убили, о братья,
Скоро, скоро опять я вернусь сюда.
И за меч свой возьмусь опять я!
И лишь молния битвы опять сверкнет,
Лишь венцы, как стекло, разлетятся,
Лишь «виновен» скажет великий народ,
Вновь мы встанем и будем сражаться.
Над Дунаем, над Рейном, мудра и сильна,
Пролетит она, чудо-девица...
И над миром навсегда водворится она,
Величавая бунтовщица.
После закрытая газеты Маркс уехал из Германии.
Фрейлиграт после неудачной попытки переехать голланд­
скую границу, вернулся в Кельн и несколько позже вер­
нулся опять в Дюссельдорф. 1849— 50 гг. ничего не дали
его поэтическому творчеству: трудно было петь после пол­
ной победы реакции. Он приготовил к печати сборщик сти­
хотворений, написанных еще в начале 40 -х годов, и издал
его под заглавием «Среди «энштов», а некоторое время
спустя выпустил и первый том « Н овых политических и
социальных стихотворений». Во второй половине 1 8 5 0 г.
было написано еще несколько стихотворений, в числе их
«Калифорния» и «Битва у Березы», которые не уступают

стихотворениям 4 8 г. В первом поэт развивает мысль М ар­
кса о последствиях открытия золотых россыпей в Кали­
форнии, высказанную им в статье, помещенной во второй
тетради «Ново-Рейнского Обозрения». Еще ценнее второе
стихотворение, «Битва у Березы». Оно состоит из 2-х ча­
стей: в первой, набросанной поэтом еще в 1829 г., пове­
ствуется, как юноша сидит у леса и переводит «М азепу»,
а во второй раз разработано сказание о битве при Березе:
к этому юноше подходит старый вестфальский пастух и
рассказывает ему, как он уже три раза видел приближаю­
щийся решительный бой; и теперь, когда он говорит, он
опять видит перед собой битву: сражаются две враждеб­
ных армии — свободное, союзное войско народов запада,
французов и немцев, против войск реакции, пруссаков и
русских. По словам Гудде, стихотворение создалось под
влиянием статьи Маркса в «Новой Рейнской Газете» от
24 июня 1848 г., где эта мысль ярко выражена.
—
В на­
чале 1851 г. Фрейлиграт готовит к печати 2-й том своих
«Политических и социальных стихотворений» ( 1 8 4 9 —
1851) и, предвидя новый процесс, переезжает в мае в Лон­
дон. Н а прощанье он написал свою «Революцию» — во­
сторженный гимн революции, которая не может умереть,
она — «в могилах, в тюрьмах и в цепях», скитается «из­
гнанницей в чужих углах»; но новый класс за нее, и по­
этому она никогда не погибнет.
С переездом поэта в Лондон можно считать револю­
ционное поэтическое творчества Фрейлиграта закончен­
ным. То, что он писал здесь, носит лишь случайный ха­
рактер и не может итти в сравнение с прежними работами.
Творчество Фрейлиграта 1 8 4 8 — 51 гг. являет собой
наивысшее достижение революционной поэзии того вре­
мени. Лучшим доказательством поэтической ценности этих
стихотворений может служить то обстоятельство, что они
несмотря на то, что были написаны почти сто лет тому
назад, все еще живут в современном пролетариате.
—
Не­
которые критики называют Гервега певцом, а Фрейли­
грата — поэтическим живописцем революции. Н о это; не­
верно: Гервег замолк еще задолго до наступления ре­
волюции; он Имеет, правда, некоторые преимущества перед

Фрейлигратом — он проявлял больше инициативы и умел
мастерски выражать лозунги дня в зажигающих читателя
стихах, — но первая же неудача убила его творчество.
—
Революционное вдохновение Фрейлиграта явилось перво­
начально результатом внешних впечатлений, но он быстро
освободился от них !И «потом всегда отстаивал свои идеалы.
Поэтическая живопись его стихотворений — основная
часть его поэтической техники вообще, при помощи кото­
рой он, — как и в своей экзотической поэзии — рисует
драматические сцены. Недаром же стихотворная форма
Фрейлиграта в течение столь долгого времени имела так
много последователей и подражателей в немецкой лирике;
целая мюнхенская школа находилась под ее влиянием.
II
Дальнейшие отношения М аркса и Фрейлиграта по­
дробно освещаются Мерингом в названной выше книжке.
Мы ограничимся здесь лишь некоторыми дополнениями и
замечаниями в тех случаях, когда мы не можем безусловно
согласиться с точкой зрения Меринга.
После переезда Фрейлиграта в Лондон он, как и ранее,
продолжал состоять членом союза коммунистов и счи­
таться поэтом партии. Его резкое стихотворение против
Кинкеля написано, если можно так выразиться, по заказу
партии. Этим Фрейлиграт открыто признавался в своей
принадлежности к партии Маркса— Энгельса. Все попытки
различных эмигрантских группировок привлечь его на свою
сторону были напрасны. Так , например, на приглашение
А. Руге от 4-го июля 1851 г., на 'собрание, где должен
был быть основан некоторого рода клуб или союз, он от­
ветил следующим отказом: «Я не могу принять Ваше пред­
ложение вступить в учреждаемый Вами клуб и потому не
явлюсь сегодня вечером в квартире господина Фиклера,
Мой отказ не удивит Вас, когда Вы узнаете, что я, — по
основаниям внешним и внутренним, — считаю Вас автором
статьи в Бременской «Хронике дня», датированной: Лон­
дон, 19 января 1851 г. Эта статья не только нападает

самым отвратительным образом на моих друзей Маркса и
Энгельса; она пытается также унизить «Новую Рейнскую
Газету» — орган, к которому я в течение семи месяцев
принадлежал в качестве соредактора — и, наконец, возла­
гает венок на господина Мюллера-Теллеринга за грязный
памфлет, который не только грубо марает Маркса и Эн­
гельса, но охотно забросал бы грязью и меня.
«Антецеденты» подобного рода не могут, право, побу­
дить меня действовать с Вами заодно. К тому же я уже
в течение многих лет состою членом существующей партии
и не нуждаюсь в вступлении в партию, только что органи­
зуемую. Т о , что Вы говорите о «частном деле», не имеет
никакого отношения ни ко мне, ни к моим союзникам —
друзьям здесь и в Германии».
Но и после ликвидации союза коммунистов в 1852 г.
долгие годы не было никаких разногласий между Марксом
и Фрейлигратом. Разногласия эти проявились в 1 8 5 8 —
59 гг. по трем изложенным ниже вопросам, и в гораздо
более резкой форме, чем это явствует только из •переписки
и комментариев Меринга. Этими тремя вопросами были:
отношение Фрейлиграта к Кинкелю, тесно связанная с эти­
ми отношениями позиция его на шиллеровских торжествах
и\ наконец, поведение Фрейлиграта в конфликте Маркса с
Фохтом.
I
Что касается первого вопроса, то опубликованная теперь
переписка Фрейлиграта с Кинкелем 1 бросает некоторый
новый свет на их отношения. В конце 1855 г. они встрети­
лись снова !и возобновили свою дружбу, котя, как подчерки­
вает Фрейлиграт, «в политике мы почти никогда не будем
тянуть одну и ту же веревку (хотя, быть может, повесят
нас и на одной)». Дружба сделалась гораздо интимней
после безвременной кончины поэтессы Иоганны Моккель,
жены Кинкеля. 24 ноября 1858 г. Маркс пишет по этому
поводу Энгельсу: «Фрейлиграт так тронут, что собирается
в течение по крайней мере двух недель избегать меня, как
«фривольного». Стихотворение, написанное Фрейлигратом
в память покойной, и сблизившее его еще более с Кинкелем,
1 М. Bollert: F . Freiligrath u. G . Kinkel. Bromberg, o. J .

также не оставило Маркса равнодушным. С одной стороны,
он боялся, что оно послужит сигналом к воскрешению
слияния -Кинкеля в Германии, с другой же стороны, он пи­
шет 10-го декабря 1858 г. Энгельсу: «Фрейлиграт, кото­
рый не мог найти ib своей лире ни одного скорбного звука
при «трагических» событиях, будь то в собственной партии
(смерть Дани ельса) или вообще на свете (Кайенна, Орсини
и т. п .) , вдруг принимается воспевать это жалкое проис­
шествие».— Разногласия еще больше углубились в 1859 г.,
но, — пишет Маркс Энгельсу (6-го января 1859 г.), —
«в настоящее время длянас важно, чтобы Фрейлиграт
решительно порвал с этими свиньями» (т . е. кинкельяп­
цами).
!I
!■''
Наш поэт чувствовал себя не в своей тарелке Ibi борьбе
эмигрантских группировок и решился держаться «ней­
трально». В своем политическом «простодушии» он пишет
Энгельсу, что за «Германом», жалком журнале Кинкеля,
вскоре последует новая «Новая Рейнская Газета», за что и
получил достойную отповедь Э нгельса. Переписка Маркса
и Энгельса в 1 8 5 9 г. изобилует очень резкими замечаниями
об отношениях Фрейлиграта и Кинкеля. «Чорт бы побрал
этот цех поэтов!» восклицает Маркс 7 июня и затем
3 ноября:— « С появлением своего стихотворения о Моккель
Фрейлиграт общается с нами, как со своими друзьями,
лишь «(совершенно секретно», открыто же он идет рука об
руку с нашими врагами». Вследствие участия Фрейлиграта
в устроенном Кинкелем шиллеровском торжестве в Лондоне
отношения еще больше испортились, и когда появились з а ­
тем обвинения Беты в «Gartenlaube», терпенье Маркса под­
верглось очень жестокому испытанию, и ему стоило боль­
ших усилий не порвать окончательно с Фрейлигратом, тем
более, что этот последний не предпринял никаких шагов для
опровержения столь тяжких обвинений. Это обстоятельство
вызвало резкое суждение Маркса в письме Энгельсу от
19 ноября 1859 г.: «Выходит, что я виноват в том, что гос­
подин Фрейлиграт, оригинальное творчество которого ни­
когда не отличалось особой плодовитостью, занимается в
течение многих лет банковским делом, вместо поэзии... Он
был шокирован тем, что его изобразили публике, как нахо­

дящегося под моим влиянием». Он не видит, «как фальшиво
и двусмысленно он ведет себя, с точки зрения партийной и
личной». Но — пишет Маркс — «я не могу и не должен
доводить до открытого разрыва с этим господином». Об
этом он неоднократно пишет Энгельсу. Он не хочет раз­
рыва, которого так жаждали Кинкель и К° и все вульгар­
ные демократы, не исключая жены Фрейлиграта. Энгельс,
осуждавший поступки Фрейлиграта еще строже, нежели
Маркс, соглашался с этим. 28-го ноября он пишет Марксу:
«Люпус (В. Вольф) так же, как и я, держится того мнения,
что вследствие поведения Фрейлиграта дальнейшие партий­
ные отношения с ним 1е ю я д ли возможны, но что ты, тем
не менее, совершенно прав, исключительно из партийных
соображений, избегая пока всякого разрыва с ним, если
только есть к тому возможность, так как это было бы для
Кинкеля и сотоварищей настоящим триумфом, и они прило­
жили бы все усилия, чтобы протрубить о нем и использо­
вать его».
—
В позднейшем письме к жене Маркса, от
22-го декабря, Энгельс отзывается о Фрейлиграте в очень
резких выражениях. Н о при этом надо принять во внима­
ние, что он хотел успокоить жену Маркса, которая в то
время много страдала от надменного обращения с ней «де­
мократической» 'мелкобуржуазной эмиграции, в особенно­
сти же семьи Фрейлиграта. Также и при оценке суро1вых
замечаний Маркса нужно иметь в 'виду, что он тогда на­
ходился в огчень раздраженном состоянии, вызванном гнус­
ными (Нападками Фохта, хотя, с другой стороны, он был
совершенно прав, когда писал Энгельсу 9 Февраля 1 8 6 0 г.:
« З а исключением Фрейлиграта, почти весь мир держится
прилично по отношению ко мне в этом столкновении (с
Фохтом), даже лица, далеко от меня стоящие». И однако
в более спокойные моменты этого бурного времени выска­
зывались иногда и другие суждения. «При всех его недо­
статках мне лично он нравится», пишет Маркс Энгельсу
26 ноября 1859 г.
Но факт остается фактом: начиная с 1858 г., — времени
интимного сближения Фрейлиграта с Кинкелем,— для М ар­
кса и Энгельса он уже больше не партийный товарищ преж­
них лет, а «толстый филистер», — как он с этого времени

называется в переписке, — с которым пока еще нельзя пор­
вать из-за партийных соображений. Это положение длилось
не до 1860 г., как полагает Меринг, а до июля 1862 г. По­
сле заверений во (взаимной дружбе в начале 1 8 6 0 г. Маркс
пишет Энгельсу (16-го апреля 1860 г .): «Еще не видел
Фрейлиграта. М:не противно встречаться с этим (господи­
ном, но нужно (проглотить и эту (пилюлю, хотя бы из поли­
тических соображений, после наших взаимных уверений в
дружбе. Вдобавок, он написал мне в очень любезном тоне».
Отношения 1860— 62 гг. можно было бы назвать своего
рода вооруженным миром. Все это 1время Фрейлиграт все
еще поддерживает связь с Кинкелем, хотя отнюдь не был
согласен с его политическими взглядами; между тем, всту­
пление Кинкеля в конце 1 8 6 0 г. в Национальный Союз и
etrQ дальнейшее уклонение вправо оттолкнуло от него Фрей­
лиграта, который в его действиях усматривал отказ от
идеалов революции 4 8 года. Интимные отношения между
ними прервались весной 1862 г., котда в «Германе», став­
шем к тому времени анти-кинкель янским, появилось стихо­
творение Фрейлиграта против Кинкеля, написанное в
1 8 52 г. В недошедшем до нас письме Фрейлиграта Кинкелю
он грозит включением этого стихотворения в полное собра­
ние своих сочинений и просит е го , чтобы тот «перестал
обнаруживать сходство с хамелеоном». Н а это последовало
резкое письмо Кинкеля от 9 июня 1 8 6 2 г., и таким образом
интимные отношения их прервались окончательно. И только
после этого отношения между Марксом и Фрейлигратом
стали прежними. 21 -го июля Маркс пишет Энгельсу: «Был
у Фрейлиграта — все обстоит благополучно».
Эти отношения оставались, невидимом у, таковыми до
1 8 64 г. По крайней мере, нет указаний на разногласия ме­
жду Марксом и Фрейлигратом: оба одинаково отрицатель­
но относились к агитационной деятельности Лассаля, и ко­
гда последний обратился к нашему поэту с предложением
написать новый гимн в честь рабочего движения, тот отка­
зался. Об этом Маркс говорит в письме Энгельсу от 29 мая
1863 г.: «Что касается Лассаля, то он — как мне по секрету
сообщил Фрейлиграт (он показал мне и письмо Лассаля) —
попросил Фрейлиграта написать стихотворение в честь «но~

в о т » движения, шречь Лассаля. Но Фрейлиграт на это
на пошел...».
(Как известно, новый гимн был со-чинен Гервегом. Н о
начиная с 1 8 65 г. отношения опять испортились. Как яв­
ствует из писем Маркса Энгельсу от 1 мая 1865 г. и 10 мая
1866 г., Фрейлиграт поддался влиянию К. Блинда и даже
А . Руге и отошел очень далеко от 'нового рабочего движе­
ния в Германии и Международного Товарищества Рабочих,
организованного в 1864 г. Маркс и Фрейлиграт делали
иногда друг другу визиты вместе со своими семьями, ih o ми­
ровоззрения их резко разнились. В переписке Маркса и Э н­
гельса за 1 8 6 5 — 6 8 гг. Фрейлиграт нередко фигурирует
в виде «семейного», «благородного», «толстого» поэта или
филистера. Особенно сурово осуждается поведение Фрей­
лилрата во время сбора пожертвований, « фрейлигратовской
дотации» или «публичного попрошайничества», как Маркс
и Энгельс неоднократно (называли это дело. В вопросе о
книжке Струве и Раш а Энгельс, Либкнехт и Кугельман
высказывались еще более резко. Н о Маркс теперь, как и
в 1859 г., в вопросе о статье Беты в «Gartenlaube», удовле­
творился объяснениями Фрейлиграта. В переписке с Эн­
гельсом за период 1869— 70 гг. Маркс еще несколько раз
упоминает о Фрейлиграте в связи с торжественной встречей
его в Рейнской провинции, говорит о разных семейных
празднествах, устроенных в честь поэта. Отношение М аркса
ко всему этому могло быть только отрицательным. Т ак же
отрицательно отзывается он и о поэтическом творчестве
Фрейлиграта 70-х годов, об «Ура! Германия!» (см. письмо
от 22-то августа 1870 г.) и других стихотворениях. 2 -го
сентября 1870 г. он опять пишет Энгельсу: «Что ты ока­
жешь о поэте семейного очага Фрейлиграте? Даже происхо­
дящие ныне исторические катастрофы служат ему лишь
предлогом для воспевания собственных ребятишек».
Хотя Фрейлиграт и написал в период войны 1870— 71 г.
еще несколько стихотворений, но они имели уже мало об­
щего с его прежней революционной поэзией. Правда, в это
время он не видел в творении Бисмарка осуществления сво­
их политических идеалов, он не был ренегатом, вроде Руге
или Кинкеля, — но его разногласия с буржуазией были, во

всяком случае, гораздо менее принципиальны, нежели раз­
ногласия его с Марксом. Фрейлиграт -примирился, с неко­
торыми оговорками, с существующей действительностью;
более того: чтобы угодить своим «благодетелям» из рейн­
ской буржуазии, он на одном собрании, устроенном в честь
его (возвращения ,на родину, когда ему напомнили о его
революционной поэзии, сказал: «Эти вещи давно уже пере­
шли в область истории и не должны более волновать обще­
ство». Навряд ли поэтому в доме Маркса и Энгельса и
после отъезда поэта из Англии отзывались дружески о
Фрейлиграте, как это полагает Меринг. Несомненно, они,—
как это явствует из переписки — резко осуждали поступки
гтоэта и в особенности его творчество 7 0 — 71 тт. Н и теперь,
ни впоследствии они не высказывали этого публично из-за
партийных (соображений, но сущность дела этим ее меня­
ется. Фрейлиграт никогда не был революционером на прак­
тике, революционером в узком смысле сло1з>а. Он был, как
он сам назвал себя в 184 8 ir., «лишь трубачом революции»,
возвещающим о ее победоносном наступлении, призываю­
щим борцов к завершению этого революционного дела; он
чувствовал историческую роль пролетариата и воспевал его,
пока борьба сопровождалась богатством форм и красок,
свойственным революции 4 8 года. Когда же рабочее дви­
жение вылилось в другие, непонятные нашему поэту формы,
он начал относиться к нему равнодушно.
(Несмотря на это, имя Фрейлиграта, наряду с именем
Гейне; вошло !в немецкую и мировую литературу как имя
выразителя высшего расцвета революционной поэзии 40-х
годов. Пролетариат тем более имеет право назвать Фрейли­
грата своим поэтом — союзником, что его революционное
поэтическое творчество находилось, в эпоху его высшего
расцвета, под сильным влиянием создателя революционной
теории пролетариата, Карла Маркса.

ФРЕЙЛИГРАТ КАК ПОЭТ
ГЕРМАНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1848 ГОДА1
В течение долгого времени буржуазная история лите­
ратуры, в угоду классовым интересам своих хозяев, расце­
нивала (период наиБ'Ысшего расцвета немецкой революцион­
ной поэзии ib 40-х годах, и особенно в разгаре революции
1 8 4 8 года, как мало заслуживающий внимания в художе­
ственном отношении. Даже творчество величайшего певца
резолюции 1 8 4 8 года, Фрейлиграта, старались низеести
как «тенденциозную поэзию» до уровня рифмоплетства и
осудить ее на забвение.
И лишьв самом концеXIX ив начале XX века, а
особенно после германской революции 1 9 1 8 года наиболее
лево настроенные радикальные историки литературы и кри­
тики начали уделять периоду революционной поэзии боль­
ше внимания; появляется ряд исследований о Гейне, Гер-
1 Русские переводы Фрейлиграта:
«Немецкие поэты в биографиях и образцах. Под редакцией Н. В.
Гербеля», СПБ, 1877, стр. 583 —594 .
Ф . Фрейлиграт, «Вопреки все му». Перевод, вступительная статья
и примечание М. Зенкевича, Москва, изд. «Красной нови».
« Избранные стихотворения Ф . Фрейлиграта». Перевод С. Заянц -
кого (и С. Остроумо ва) под редакцией и с предисловием В . Фриче,
Харьков, 1924.
Ф. Меринг, Фрейлиграт и Маркс в их переписке. М .- Л ., Г из,
1 9 2 9 ( с приложением избранных стихотворений Фрейлиграта)
Ф, Фрейлиграт, «Мертвые живым», перевод с немецкого, М. З ен ­
кевича. М. Ги хл, 1931.

веге, Фрейлиграте и других. Причем стараются представить
этих поэтов либо как предшественников национального
объединения Германии Бисмарка 1871 года, либо как пред­
течей буржуазной республики 1 9 1 8 года. Так , например,
первый исследователь политического развития Фрейлигра­
та, А . Фольберт, видит свою задачу в следующем: «И в то
же время политическое развитие Фрейлиграта, — ибо рас­
сматривать деятельность человека \в определенную эпоху и
разбираться в этой деятельности означает понимать самую
эпоху,— может дать ключ к пониманию истории нашего
народа в то время, когда так громко провозглашались и
потерпели такое сокрушительное фиаско те идеи, осуще­
ствление которых на иной лад 1 8 7 0 год показывает нам
в ярком солнечном свете» А после 1918 года буржуазно­
демократические и социал-демократические критики зав ла­
дели великими революционными певцами 40 -х годов и з а ­
прягли их в колесницу идеалов буржуазной республики.
Для нас вопрос об отношении к этой поэзии стоит в
другой плоскости. Очищая ее от тех легенд, которые плели
вокруг нее буржуазные критики — сознательно и несозна­
тельно— в интересах своего класса, мы должны заняться
значением той поэзии, когда революционная буржуазия
боролась еще бок о бок — и особенно мелкобуржуазная
радикальная интеллигенция — с рабочим классом против
феодализма.
Немецкая революционная поэзия 4 0 -х годов имела трех
великих попутчиков раннего социализма: Гейне, Гервега и
Фрейлиграта. Все трое были в более или менее близких
отношениях с Марксом и Энгельсом. Н о лишь последний
из них, Фрейлиграт, был членом партии пролетариата, сою ­
за коммунистов. Он находился в тесном сотрудничестве с
Марксом в наивысший расцвет своего творчества, в поэзии
революции 1 9 4 8 — 4 9 года. И после подавления революции
в 1 8 4 9 году поэт еще целых два десятилетия жил вместе
с Марксом в эмиграции, в Лондоне, где, однако, старая
дружба in партийные отношения между ними начали охла­
девать с конца 50-х годов, ибо Фрейлиграт в это время
стал увлекаться, хотя и не |e i такой степени, как многие дру-
1 А. V о 1b е г t, F . Freiligrath als politischer Dicher. Munster i. W .,
1907.

ри€ мелкобуржуазные роволюционеры 1 8 4 8 года, новым
движением буржуазии за объединение Германии под руко­
водством Бисмарка. Об этой эволюции Фрейлиграта, «и
особенно об его взаимоотношениях с Марксом, говорится os
названной уже выше книге Меринга. Правда, Меринг до­
пустил в оценке этих взаимоотношений ряд ошибок, но в
основном он все же дает более или менее правильную кар­
тину. Мы поэтому ограничимся здесь только кратким изло­
жением пути развития поэта от «аполитичного» романтика
к революционному певцу и более подробно остановимся на
периоде наивысшего расцвета его революционной поэзии
1848—49 года.
Фрейлиграт родился и вырос в Детмольде, главном го­
роде маленькой страны, входившей как «государство» (Ли.п-
пе) в состав германского союза. В ней царили провинциаль­
ные мещанские настроения, пропитанные ортодоксально-про-
тестантоким консервативным духом. Н о непосредстшенно к
этому «(государству» примыкает Вупперталь (родина Эн­
гельса), бывший уже тогда центром хлопчатобумажной и
шерстяной промышленности, выдвинувший целый ряд со­
циалистических поэтов 40-х годов. И Детмольд, не отста­
вавший от «духа времени», в этот период бурного подъема
рейнской торгошиш, а отчасти и промышленности, является
родиной двух великих поэтов раннего немецкого социализ­
ма, Фрейлиграта и Г. Веерта. Фрейлиграт, сын обеднев­
шего учителя, очень рано избирает профессию, которой за ­
нимались в те годы спервоначалу почти все рейнские поэ­
т ы , — купеческого конторщика. Этот «дух времени», по
словам матери Гейне, состоял в том, что «талантливый чело­
век мог достигнуть неслыханного в коммерческой области и
подняться до высочайших вершин светского государства».
Первый период творчества Фрейлиграта, его так называе­
мая экзотически-романтическая поэзия, и выражает стрем­
ления этой торгово-промышленной буржуазии к экспансии,
к открытию и захвату азиатских и африканских рынков.
Будучи в течение нескольких лет торговым служащим в
Амстердаме, он имел возможность изучать пути этих торго­
вых связей и наблюдать эту (международную экзотическую

толпу Ibi амстердамской гавани. Фрейлиграт является настоя­
щим живописцем восточных экзотических ландшафтов. Его
стихотворение «Воздушный караван», например, начи­
нается:
'
Поздно ночью 'мы лежали на земле, среди равнины;
У коней своих усталых чутко спали бедуины;
Вдалеке, при лунном с ве те, горы низкие белели,
А кругом :в иеске зыбучем дромадеров кост и тлели.
Или ib знаменитом «Мавританском князе»:
Дружину свою снарядил он на бой;
Обвита глава его красной чалмой;
Косматая кожа лежит на плечах:
Т о лев, им сраженный, ib окружных степях.
Зовут его клики бойцов удалых;
Он, черной рукою в браслета х злат ых
Обняв свою деву, с каза л ей: «Прощай!
С кровавой победой меня ож идай!»
(В этот период творчество Фрейлиграта считается обычно
«аполитичным». Легенду эту поэт сам разоблачил впослед­
ствии. Н о правильно ib этом утверждении то, что Фрейли­
грат ;в противоположность Гейне отличался невероятною
узостью исторического кругозора. Так, в 1829 году он ра­
болепно воспевал день рождения прусского короля, а во
время всемирно-исторических событий 1 8 3 0 — 31 года считал
кутеж важнее шсяких войн и революций. Фрейлиграт — так­
же один из немногих тогдашних немецких поэтов, ничего
не написавший об освободительной борьбе поляков и гре­
ков. В споре о «Молодой Германии» он стоял за реакцион­
ного Менцеля, а в известной полемике между Гейне и шваб­
ской романтической школой опять-таки на стороне послед­
ней. Д а и позже, когда поэт вернулся из Амстердама и
поселился опять в Рейнской провинции, он был до того
политически наивен, что из его попытки написать стихотво­
рение по поводу увольнения семи либеральных геттинген­
ских профессоров ничего не вышло. Н о ознакомясь с
жизнью на родине, в Вестфалии, где в литературном круж­
ке, бывшем под влиянием Иммермаиа, уже дискутировались
проблемы социально-политического характера, где вопрос о
развитии промышленности и ее «вредном влиянии» на кре­
стьянство трактовался Иммерманом в романе «Мюнхгау-

зен» ( 1 8 3 8 ) ib духе народнически-,кулацкой идеологии,
Фрейлиграт постепенно отходит от восточно-экзотических
мотивов и переходит к действителыности своего отечества;
однако, как он говорит:
Den Boden weehselnd, die Gesinnung nicht,
Wahlt er die rote Erde fur die gelb;
Die Palme dort der Wustenstaub verweht:
Ans Herz der Heimat wirft sich der Poet,
Em anderer und doch derselbe.
H o и ib этот (период романтико-художественных исканий
Фрейлиграт чрезвычайно мало разбирался в социальных
и политических вопросах. Так, он жалуется ib 1840 году:
« Я хотел бы, чтоб была война, хорошая веселая война. Я б
вступил в войско, и убивал бы, и сам рисковал бы собой.
Ведь жизнь — серая, бесцветная вещь, пусть немного про­
литой крови даст ей краски. О , это бесславное время!» \
Но это время было менее всего «бесславно». Это было на­
чало буржуаз нонполит ическо го движения в широких разме­
рах, это был год рождения политической поэзии, как выра­
жения этих устремлений. В этом 1840 году вышло извест­
ное стихотворение Николая Беккера о Рейне, первый при­
знак пробуждения немецкого (бюргерства после долголетней
реакции. В эти же годы появились сборники политических
стихов Дингелмнтедта, Гофмана, фон Фаллерслебена и мно­
гих других и прежде всего знаменитые «Стихи живого че­
ловека» Гервега. После их выхода в свет Фрейлиграт писал
своему другу Левину Шюккингу: «Гервег прекрасный па­
рень, но политическая поэзия, поскольку она дипломатиче­
ская, ничего не стоит, и ее нужно отличать от патриотиче-
скиннолитической. Именно, поэзия должна рассчитывать на
вечность, на непреходящее, и не возиться постоянно с про­
клятым навозом и отбросами нашей жалкой, злосчастной
жизни человека и государства»2. В ноябре 1841 года он
в этом же духе высказался о поэзии в стихотворении по
поводу казни одного испанского контрреволюционера, где
он говорит, что поэт на «башне, более высокой, чем стража
1 Luis е Wiens, Freiligrath-Briefe, Stuttgart, 1910, S. 1 0 6 .
2 W . Buchner, F . Freiligrath. Ein Dichteleben in Briefen. Bd. 1 — 2.
1882, Bd. 1, S. 411.

партии, стоит». Н а это последовал, как йзшестно, Ответ
Гервега «Партия» в «Рейнской (газете». Н о еще до его появ­
ления, в январе 1842 года, Фрейлиграт окончательно отхо­
дит от своей прежней поэзии «львов и пустынь». В стихо­
творении «Auch eine Rheinsage», o i h пишет:
Zum Teufel die Kamele,
Z um Teufel auch die Leun!
E s rauscht durch meine Seele
Der alte deutsche Rhein!
E r rauscht mir um die Stirne
Mit Wein und Fichtenlaub;
E r wascht mir aus dem Hirne
Verjahrten Wiistenstaub.
И когда вышло стихотворение Гервега, то Фрейлиграт
нашел его «прекрасным». Н о одновременно o ih добавляет:
«Стихотворение Гервега сверкает и ослепляет, но именно не­
которыми из своих великолепных картин он вложил заме­
чательное оружие iMiHe в руки... Я хочу лишь защитить права
поэзии: было бы ужасно, если бы разрешили писать лишь
политические стихотворения» \ Он дошел даже до того, что
счипает: «Царство поэзии не от (мира сего, она должна быть
на небе, а не на земле» *.
Таким образом мы видим, что Фрейлиграт в начале
18 4 2 года, в самый разгар политической борьбы и расцвета
революционной поэзии стоял еще за аполитичность в лите­
ратуре; его настроения в этом отношении стали еще реак­
ционнее, когда ему дали в марте 1 8 4 2 года королевскую
пенсию. В этом же году он выработал даже проект издания
ежегодника, как «органа чистой поэзии», который должен
был держаться «довольно исключительно и аристократиче­
ски» и характеризовал стихи Гервега как «вандализм, бо­
гохульство, недостаток пиетета и 1Еажничанье». Н о осторож­
ный издатель Котта, учитывая непопулярность таких ло
зунго в, отказался от своего проакта. Известно, как Фрей­
лиграт держался после изгнания Гервега из Германии и
какую реакционную роль (играло его «Письмо», вызвавшее
в свою очередь сильную атаку на поэта \оо стороны ради­
кальной печати, в частности редактируемой молодым М ар­
ксом «Рейнской газеты», и революционных поэтов. Имена
1Там же, стр. 423.
2Там же,стр.425.

Гервега и Фрейлшрата в 1843 году были лозунгами борь­
бы двух партий: оппозиционно бюргерской и реакци­
онной.
Н о ожесточенные нападки радикальных поэтов на Фрей-
лиграта, а также политические (события 1 8 4 3 — 1 8 4 4 годов,
к ак -т о : запрещение левооштози ционно й печати, усиление
цензуры, рабочие восстания, социалистическая пропаганда,
реакционного характера мероприятия прусского правитель»
ства и так далее, открывали постепенно Фрейлиграту глаза
на ту роль, которую он объективно играл. И когда ко всему
этому прибавилась борьба поэта с цензурой из-за самых
не1винных либеральных вещей, он наконец решительно от
казался от королевской пенсии и перешел на сторону либе­
рально умеренной оппозиции. Стихи, отражающие этот пе­
релом (в его творчестве, вышли в 1844 году в сборнике под
характерным названием «Символ веры». Лучше всего этот
перелом чувствуется в стихотворении «Видение», где обра­
ботан так часто встречающийся у Фрейлиграта сюжет о
двух армиях, готовящихся к решительному бою, от исхода
которого зависит все будущее человечества. И вот автор
ставит вопрос: на чьей стороне будешь ты сражаться? И
устами поэта тридцатилетней войны, Вильгельма Цинкгре-
фа, встающего из могилы, он обращается к колеблющемуся:
Schon geht ein feindlich Scheiden
Und Sondern durch die W elt,
Bald suchen sich die Schneiden
Wohl auch im offnen Feld!
Ade, dann, traumend Sinnen!
Ade, zwei Banner wehn!
Im Kampfe mitten drinnen
W irst dann auch du bei einem stehn!
В ответ на это обращение Фрейлиграт выражает готов­
ность снизойти с «башни высокой» и стать на сторону пар­
тии:
Und kampfbereit bin ich!».
Ich sprach: « Nah ist die Fehde
Конечно, пока ему все <же не хотелось стоять на одной
политической башне с Гервегом. « Я отношусь к нему при­
близительно, как Жиронда к Г о р е» , — пишет он и утвер-

ждает, что и шйтредь не (сделает никаких уступок «Гер вегу
и компании» \ Н о политические события, а (вместе с ними
и развитие поэта шли таким быстрым темпом, что Фрейли-
грат вскоре оказался4>не только на уровне партийной башни
Гервега, но и значительно выше ее. В апреле-мае 1 8 4 4 года
он пишет стихотворение «Гамлет», где Германия сравни­
вается с шекспировским героем и где поэт советует немцам
остав ить иерешительность:
Мы все надеемся и ждем:
Очнись, отваж ьс я иа решенье!
И призраку шоим мечю-м
Дай наконец успокоенье!
После выхода «Символа (веры» наступила настоящая
травля поэта со стороны реакционной «благонравной» пе­
чати. Но Фрейлиграт удовлетворен: «Главного,— пишет он
в конце января 1845 года, — я достиг: я уладил дело со
своей совестью и создал себе недвусмысленное положение»2.
Он эмигрировал в Брюссель и после краткосрочного пребы­
вания там, где он познакомился о Марксом, уехал с К . Гейн-
ценом в Швейцарию. Здесь юн попал в самую гущу полити­
ческой борьбы между иезуитами и радикально-демократи­
ческим бюргерством.
Н о и в самой Германии политические события развер­
тывались Bice больше и больше. Так, 12 августа 1845 года
саксонские жандармы стреляли в демонстрирующую народ­
ную толпу, и многие (были убиты. По поводу этого события
Фрейлиграт написал стихотворение «Убитые в Лейпциге»,
в котором юн выводит олицетворение Варфоломеевской но­
чи; она появляется у окна и говорит:
Я — ночь Варфоломеевская, — вся
В крови под крепом, — э тот год жестоко
Один немецкий князь справлял меня
Как праздник, з а двенадцать дней до срока!
Варфоломеевская ночь должна
Быть памятна своей ужасной датой!
Впоследствии реакционные историки и критики не мало
иронизировали над этим сравнением стрельбы в демонстра­
цию с кровавой баней в Париже. Но для Фрейлиграта было
1 W Buchner, Bd. Il7 S. 101.
2 Гам же, стр 130.

достаточно того обстоятельства, что гго инициативе немец­
кого князя стреляли в народ, и он бросает свои обвинения
независимо от числа убитых:
Н е так кроваво, как тогда, прошла!
Не все ль равно — свинец свистел полетом,
А сколько жертв — что вам до их числа...
Тринадцать их иль тридцать тысяч счетом!
Курки нажали — принц отдал приказ!
И снова стон и крик средь улиц черных.
В 1 8 4 5 /4 6 году Фрейлиграт, не имевший еще своего
определенного и устойчивого революционного мировоззре­
ния, находился под влиянием К . Г ейнцена и немецких
«истинных» социалистов. Этим и объясняется неравноцен­
ность шести стихотворений," вошедших ib сборник «Qa ira»
( 1 8 4 6 ) . Стихотворения, как «Перед отплытием» и «Как
это делается», обнаруживают весьма наивночвуль гарное
понимание коммунизма, подобно Гейнцену, и недооценку
движущих сил социальной революции, чем отличается
«истинный» социализм. Недаром М аркс и Энгельс, кото­
рые, вопреки утверждению Меринга, очень хорошо разби­
рались в вопросах эстетики и искусства, в главе «Немецкой
идеологии» об истинных социалистах так иронически отзы­
вались именно об этих двух стихотворениях в сборнике
«Qa 1га». На гораздо более высокой ступени стоят: «Сво­
бодная печать», «Ледяной дворец», «Requiescat» и особенно
«Снизу наверх». «Свободная печать» — это требование ре­
волюционной буржуазии, являлась одним из важнейших
средств в ее освободителыной борьбе; но эта печать ско­
вана, и для еа освобождения нужно прибегнуть к насиль­
ственным мероприятиям:
Знае м мы, не грубой силой,— . мыслью надо побеждать,
Но ее позорно гонит и ореоле дует таечать...
Средств ины х :не остается, только ib пули лишь одни
Отливаясь, могут буквы быть свободны в маши дни!
И поэтому наборщики и печатники за ночь переливают
все шрифты в типографии в пули, «чтоб наутро номер тис-
муть красной краскою из крови». В «Ледяном дворце» поэт
сравнивает европейскую реакцию с ледяным дворцом Анны
Иоанновны в Петербурге, который так же растает при про­
буждении народов революционной весны, как лед тает при

пробуждении природы весною. В «Requiescat» он поет «гимн
труда всем трудящимся и подчеркивает одинаковое значе­
ние физического и умственного труда, выступая как против
переоценки, так и против недооценки их в тогдашнем ин­
теллигентски-социалистическом и рабочем движении:
Кто за ткацкими станками
Мучитс я, чтоб рос больной
Сын с льняными волосами, —
Сла ва 1всем и ©сем почет.
Славься, жаждая работа
И (мозсхль, что руку жжет,
И на (Лбу кашель от йота!
Честь тому, кто плуг с трудом
Во1Д1ит, но не позабудем
Труженика, ikto умом
Также пашет пашню людям!
Н о наивысшей ступени своей революционной поэзии до
1848 года Фрейлиграт (вюе же достиг в знаменитом «Снизу
наверх». Здесь (мы уже видим то понимание роли рабочего
класса, как оно было формулировано Марксом и Энгельсом
в эти годы. Здесь в образе машиниста мы имеем пролета­
рия, осознавшего историческую миссию своего класса. Н е ­
лепо», конечно, утверждать, как это делает «либерально-
национальный» немецкий историк Трейчке, что поэт в этом
стихотворении призывает к индивидуальному' террору про­
тив князей. В лице короля Фрейлиграт выводит представи­
теля определенного класса.
Несмотря, однако, на то, что стихи сборника «Са iга»
являются большим шагом вперед по сравнению с «Символом
веры», они за исключением «Снизу наверх» еще не могут
сравниться с позднейшими революционными стихотворе­
ниями Фрейлиграта. Один лево буржуазный исследователь
творчества Фрейлиграта, характеризуя сборник «Са ira»,
подчеркивает именно его незрелость сравнительно с поэзией
Фрейлиграта 1848 года. «Для этого,— пишет он,— вооду­
шевление, которое (нафантазировал себе автор, подстегива­
лось еще слишком искусственными способами. Д ля истин­
ного величия стихотворениям не хватало исторического фо­
на. Общение с радикальными друзьями и оживленное поли­
тическое и социальное движение тех годов могли вдохно­

вить его на короткий срок, но !Н»е смогли заменить ему силь­
ного переживания, необходимого для полного развития дре­
млющих ib гаем поэтических способностей. И ib1этих песнях
Фрейлиграт еще не совсем оригинален, хотя пред донцом
силы, яркой индивидуальности большинства стихотворений
случайные заимствования не имеют большого значения...
Лейтмотив не всегда последовательно проведен, язык часто
напыщен, если не груб и циничен, что в особенности непри­
ятно поражает в «Пред отплытием» и «Как это делается» \
Дело тут, конечно, не в циничности, а в том наивно-вуль­
гарном понимании (коммунизма и социальной революции,
как поэт его заимствовал из литературы «истинного» со­
циализма и у его представителей.
В июле 1846 года Фрейлиграт переехал в Лондон, где
стал служить ib одном тортовом доме. До революции он
почти (ничего оригинального не создал, а занимался пере­
водами английских и американских поэтов на немецкий
язык. Между прочим в это время он перевел также извест­
ную «Песню о рубашке» Томаса Гуда. В идеологическом
отношении английская социально-филантропическая поэзия,
конечно, ничего нового после «Qa ira» дать гне могла. В
начале 1 8 4 8 года, желая избавиться от преследований пе­
чати, прусского посольства в Лондоне и от своего работо­
дателя, Фрейлиграт решил переселиться в Северную А ме­
рику по приглашению поэта Лонгфелло и других. Этот
план был оставлен при первом же известии о февральской
революций в Париже: поэт не хотел быть солдатом, дезер­
тирующим с поля (битвы. Н а это событие Фрейлиграт сей­
час же ответил стихотворением «В горах раздался первый
гром»; в нем он сравнивает революцию с лавиной: этот
гром грянул cneplEta над швейцарским и иезуитским прави­
тельством, затем «пошла лавина напролом — трех стран
народ воспрянул», поднялась Италия; теперь же, с победой
революции ib Париже:
Ларина пришла из движенье!
Уж катится и приведет
1 Dr. Erwin Gustav G u d d e, Freiligraths Entwicklung als poll-
tischer Dichter. Berlin: Ebering. 1 9 2 2 , стр. 7 8 .

Ломбардию ib движенье!
С поляков, венгров с6ро>аит гнет,
Затем ib Германию падет!
Беосилыно принужденье!
В ответ на известие из Парижа о toim, что 25 февраля
там провозглашена республика, поэт написал стихотворение
«Республика»: оно еще больше, чем предыдущее стихотво­
рение, дышит энтузиазмом уверенности в победе:
L a Republique! L a Republique!
Что было за сраженье!
Победа и успех велик.
Вот так удар1
В три дня — и достиженье!
Конечно, Фрейлиграт в это время прежде всего думал
о победе буржуазно-демократической, а не социальной рево­
люции ib Германии. Рабочие Парижа, как известно, боро­
лись уже под красным флагом. Н о в Германии, где пред­
стояла задача совершить сперва ту революцию, которую
французы совершили еще в 9 0 -х годах, было другое поло­
жение. Как известно, и руководимый Марксом и Энгельсом
союз коммунистов пошел ib бой, чтоб создать сперва бур-
жуазно-демократичеакую республику, как основную пред­
посылку для завоевания «красной социальной республики».
Фрейлиграт, который в это (время вряд ли имел конкретное
представление о требованиях коммунистической партии, все
же отдавал себе отчет в том, что буржуазная республика
не может и для него являться конечной целью. Еще в пись­
ме из Лондона от 13 апреля 1848 года он пишет по этому
поводу: «Само собой разумеется, что я домогаюсь респу­
блики только как такой государственной формы, при кото­
рой социальная реформа может осуществиться свободней
всего и в наибольшем объеме» \ Н о насколько он 'был свя­
зан с идеологией национальной буржуазной революции —
идеологией, с которой союз коммунистов, понятно, ничего
общего не имел, — показывает, между прочим, и стихотво­
рение «Черный— Красный— Золотой». Когда Германское со­
юзное собрание (во Франкфурте в начале марта выкинуло
знамя единой Германской империи, Фрейлиграт воспевал
его, ликуя:

Запрятавши, их, как ® пробу,
Держали, как в могиле,
И ®от из мрака она -борьбу
Теперь освободили.
У ра! как блещет пестротой
Цве т черный, красный, золотой!
В одном Фрейлиграт отличался с самого начала _от не­
мецких мелкобуржуазных радикальных революционеров: он
еще is стихотворениях из Лондона, которые печатались от­
дельными листовками и распространялись ib Германии, при­
зывал к беспощадному завершению революции, о т в ер тя
всякие компромиссы с монархами. В письме к одному из
своих немецких друзей в Америке поэт пишет уже после
великих мартовских событий в Вене и Берлине, жалуясь на
половинчатость революции: «Вена и Берлин! Меттерних—
к чорту! К сожалению, не также и Фридрих-Вильгельм IV.
Так благородно пролитая )в Берлине кровь должна была
достигнуть других результатов! Сейчас был как раз подхо­
дящий момент, чтобы прогнать династию, и вместо пере­
жившего себя института монархии возвеличить республику!
Впрочем, что не сделано сейчас, может быть сделано впо­
следствии : но все же я боялся, что тогда упустили случай...
Удивительное время! Слезы выступают из моих глаз, но я
не задаю, слезы ли это радости или гнева. Эта берлинская
кровь не выходит у меня из головы! Я не могу себе пред­
ставить, что она пролилась лишь ad majorem Friderici &1о~
riarn». Эту же мысль поэт развивает в стихотворении о бар­
рикадных боях в Берлине («Берлин»), лучшем из много­
численных стихов, посвященных этим событиям, и в то
время, как произведения других поэтов полны энтузиазма
и уверенности в победе, Фрейлиграт и здесь предостерегает
от половинчатости и нерешительности, которыми так стра­
дала германская революция 1 8 4 8 года:
И пусть потом не го ворят:
Они напрасно пали
За то, что день тому назад
Уже завое вали .
Н е ска жет пусть потом гаикто,
Что, умереть умея,
Не знали сами, шли за что,
Какая их идея,

И ваши трупы (не должны
Прудить поток к с вободе
Н а гребне (мартовской волны
В весеннем ледоходе.
Прежде чем оставить Лойдом и отправиться ib Герма­
нию, Фрейлиграт написал еще «Песню о смерти». В ней
мы опять имеем излюбленный мотив его поэзии 1 8 4 8 года,
а именно, сперва гимн павшим в боях в Вене и Берлине, в
Ш ле31В!иг-Го лштинии, 1вю 1в1ремя южно-германских восстаний,
а затем жестокое бичевание нерешительности франкфурт­
ского парламента и мелкобуржуазных революционеров; но
все же в конце концов должна победить революция.
В начале мая 1848 года Фрейлиграт переехал в Ге)рма
нию и поселился в Дюссельдорфе. Когда ему до этого пред­
ложили (принять участие в волонтерском путчистском отря­
де вроде легиона Гервега, он решительно от этого отказал
ся, называя себя скромно лишь «трубачем революции». Он
также .не переоценивал значения своих революционных сти­
хов. ибо, пишет он: «когда агитируют дела и события, тогда
совершенно излишни стихи. Когда творит история и демос,
поэт может, не краснея, умолкнуть на время». Но тем не
менее значение Фрейлиграта © революции 1 8 4 8 года, ко­
нечно, не в том минимальном участии в практическом, рево­
люционном движении, которое он принимал как член Демо­
кратического клуба в Дюссельдорфе, ибо наш поэт не го­
дился для партийной «черной работы». Характерен в этом
отношении рассказ Генриха Бюргерса о том, как будто бы
возникло самое знаменитое произведение Фрейлиграта и
вообще европейской революции 1848— 49 года, а именно
«Мертвые — живым». Бюргере пишет в своих воспомина­
ниях, что поэт был всегда очень рассеянным на собраниях
Демократического клуба, членами которого состояли по
преимуществу левые демократы и коммунисты. И вот од­
нажды, когда Фрейлиграт с обычным отсутствующим видом
выручку от его продажи передать в пустующую кассу клу­
ба. При таких условиях он будто бы написал в одну ночь
этот шедевр мировой революционной поэзии. Конечно, к
рассказу Бюргерса нужно относиться скептически, и во вся­
ком случае Фрейлиграт не мог бы написать этих стихов,

если бы они ее были уже данным-давно [подготовлены по­
литическими событиями, ходом революции и восприятием
их Фрейлигратом. Д о этого стих отворения он, после своего
переезда в Дюссельдорф, написал лишь одн о в начале июня,
а именно: « В оп р е т всему», сюжет которого заимствовал
у английского писателя Бэрнса. Несмотря на ©се признаки
надвигающейся реакции, поднимавшей после недоведенной
до конца мартовской революции свою голову, поэт убежден,
что революция все же вопреки всему победит. Н о в июне
1 8 4 8 года эти признаки реакции стали реальной опасно­
стью: поэт был делегатом происходившего с 14 по 17 июня
первого демократического конгресса во Франкфурте, во вре­
мя которого он окончательно разочаровался в мелкобур­
жуазных демократах. Франкфуртское и прусское националь­
ные собрания превратились в беспомощные говорильни;
шлез!В1иг-голштинское движение было приостановлено из-за
боязни перед разрастающейся революцией, движение поля­
ков разгромлено. Кровавое подавление июньского восстания
парижских рабочих было сигналом для европейской реак­
ции, прусское правительство уже бесцеремонно начало обе­
зоруживать бюргерские отряды, на восточной границе Гер­
мании стояли царские войска, в любую минуту готовые раз­
давить революцию. В от в какой обстановке было создано
стихотворение «Мертвые— живым», это бьющее тревогу
воззвание поэта ко всем последовательным и убежденным
революционерам, сигнализация опасности и страстно пла­
менный призьгв не покидать поста, довершить дело, начатое
в марте баррикадными борцами. Э то были мысли, высказан­
ные Марксом в передовицах выходившей с 1 июня 1848 го­
да в Кельне «Новой Рейнской Газеты», и недаром прокура­
тура постановила, чтоб поэт был арестован и привлечен к
смотрел в окно, в то время как разбирались важные .вопро­
сы, ему в наказание поручили написать стихотворение и
судебной ответственности. Процесс окончился оправданием
обвиняемого при горячей защите Л ассаля 1.
В начале октября 1848 года Фрейлиграт переехал в
1 Briefe Ferdinand Lassalles an Ferdinand Freiligrath, mitgeteilt und
eingeleitet von Gustav Mayer (Grunberg Archiv, Jg. V I I , 1915).

Келья, сделался одним из редакторов «Новой рейнской га­
зеты» и вступил в союз коммунистов. С этого времени его
стихи, наряду с фельетонами и стихами Георга Веерта, укра­
шают орган партии пролетариата в 1 8 4 8 — 4 9 поду. С этого
времени его творчество еще в гораздо (более сильной сте­
пени, чем в Дюссельдорфе, находится под непосредственным
элияним Маркса, и в ярких художественных образах он вы­
ражает те взгляды на политические события, которые вы­
сказывались и освещались в передовых статьях Маркса.
Таковыми являются стихотворения «Венгрия», «Вена»,
«Блюм», «Виндишгрец» и «Роберт Блюм», «Зоря» и дру­
гие. Н о самое выдающееся место наряду с «Мертвые —
живым» занимает «Прощальное слово»: в нем устами поэта
газета пролетарской партии «Новая рейнская газета», в
своем знаменитом красном номере от 19 мая 1849 года,
когда дни революции были сочтены и побеждающая реак­
ция изгнала Маркса и других редакторов из Германии, про­
щается со своими читателями. С каким (мастерством Фрей­
лиграт владел в своей революционной поэзии поэтической
техникой, как нельзя лучше показывает именно «Прощаль­
ное слово». Цитированный нами уже выше исследователь
творчества поэта Э. Гудде пишет об этом: «Фрейлиграт
постоянно употребляет ямбический размер при большей или
меньшей длине стиха. Н о он умел также, употребляв иногда
дактили и анапесты или даже самодержавно пренебрегая
всеми правилами стихосложения, избежать однообразия ,и
добиться драматического действия. С каким мастерством
умел Фрейлиграт пользоваться смешанным стихом, показы­
вает «Прощальное сло(вю» «Новой рейнской газеты», где он
непревзойденным образом выражает в постоянно сменяю­
щих друг друга ямбах, дактилях и анапестах свой скреже­
щущий зубами гнев и свой, презирающий смерть, мятежни­
ческий дух»
После подавления революции Фрейлиграт оставался еще
два года нд родине, несмотря на попытай правительства
избавиться от него. В это время он работал не мало для
разбросанных по всему миру членов союза коммунистов,

поэпического он создал уже мало: он собрал и приготовил
к печати сборник своих прежних стихов под заглавием
«Среди снопов». В 1 850 году он издал первый том своих
«Н овых политических и социальных стихотворений». Он
еще надеется на новую доспыыгку революции, (как надеялись,
впрочем, очень многие революционеры, которые не пони­
мали формулированных Марксом и Энгельсом социальных
и экономических предпосылок для нового революционного
подъема.
—
Вейтлинг, например, затем мелкобуржуазные
революционеры (или в частности отколовшаяся на почве
этих разногласий от союза коммунистов фракция Виллиха-
Шаппера. Когда в октябре 1 8 4 9 года книгоиздательство
Вейдмана обратилось к Фрейлиграту с предложением в оз­
обновить альманах муз, поэт отвечает: «Рев потока скоро
заглушит музыку и песни, и челнок муз вряд ли обнаружит
себя, как ковчег спасения. Н о если революция и не скоро
победит, — пишет поэт, — все же пока лучше умолкнуть с
порванными струнами в бешеной радостной буре, чем брей
чать мирные песни под кровавый смех монархии военно-
полевых судов1. Фрейлиграт и далее поддерживал самую
тесную связь с Марксом и Энгельсом, жившими в это время
уже в эмиграции в Лондоне, и следил за их экономическими
и .политическими работами. Т ак , например, когда во второй
тетради журнала «Обозрение Новой рейнской газеты» в
1 850 году появилась статья Маркса о значении открытия
новых золотых приисков для мировой экономики и роли
тормоза, которую они играют для развития революции,
Фрейлиграт выражает поэтически эту мысль в стихотворе­
нии «Калифорния» (1850). Тогда же он написал «Возвра­
щение», гимн Марату. После этого прусское правительство
вновь попыталось выслать поэта, но он отстаивал cteioe право
гражданства. В этой атмосфере борьбы были написаны
«Рождественская песня для моих детей» и «Битва при Б е­
резе»; в последнем стихотворении поэт опять поднимается
до художественного уровня своих лучших стихов; перед н а ­
шими глазами в рассказе вестфальского пастуха разворачи­

вается картина предстоящей решающей битвы между ар­
миями (революции и реакции.
В начале 1651 года Фрейлиграт готовит к печати вто­
рой том своих «Новых 'политических и социальных стихо­
творений». Предвидя новый процесс, он покидает родину и
уходит в эмиграцию в Лан дон. Перед отъездом он написал
еще одно из своих лучших революционных стихотворений—
Революция» — и бросает торжествующей реакции вызов
словами:
.........................................................я семь,
Была и буду я всегда.
Всегда я буду и пойду
перед народами опять!
И на коронах буду я
на ваших головах стоять!
И, мстительница и судья.
приду карать вас и судить,
С мечом, сверкающим ib руке,
приду весь мир освободить!
Этими стихами и переездом ib Л о н д о н заканчивается пе­
риод революционного поэтического творчества Фрейлигра-
та. Правда, ib январе 1852 года си написал еще два стихо­
творения по специальному, так сказать, партийному заказу
Маркса для издававшегося И . Вейдемейером в Нью-Йорке
немецкого коммунистического журнала «Революция»: пер­
вое направлено против известного путешествия Г . Кинкеля
в Соединенные штаты с целью собрать среди американских
немцев деньги для содействия германской революции, вто­
рое — против датского 'писателя Андерсена, который ©о вре­
мя своего пребывания в Лондоне (отрицал свое знакомство
с Фрейлигратом. Н о по своему значению эти стихотворения
также не могут (выдержать 'сравнения с прежними стихами
поэта, равно как и (все то, что им время от времени печата­
лось по какому-таибудь случаю в 1852— 1868 годах, когда
он был ib эмиграции.
Фрейлиграт и в Лондоне остался членом союза комму­
нистов до его роспуска Марксом в 1852 году, после того
как союз это т после кельнского процесса перестал фактиче­
ски существовать на контингенте; взаимоотношения между
поэтом и Марксом и Энгельсом оставались такими же дру­

жескими и IB последующие годы. Н о с конца 50 -х годов,
когда в (самой Германии и в буржуазно-демократической
немецкой эмиграции началось новое движение за объедине­
ние «родины» под главенством Пруссии, эти отношения в
виду шатаний Фрейлиграта временами сильно омрачались.
История этих взаимоотношений изложена, хотя, как уже
выше отмечалось, не всегда юовсем (верно, \в книге Меринга.
Как показывает опубликование полной переписки между
Марксом и Энгельсом, они, начиная с 1858 года, относи­
лись к поэту гораздо более критически, чем это явствует
из (Книги Меринга. Буржуазные историки литературы изо­
бражают (вступление поэта в союз коммунистов (некоторые
вообще оспаривают этот ф а к т), как совершившееся под
давлением «злого демона» Маркса, а поэтическую «немощь»
Фрейлиграта в эмиграции объясняют «тлетворным влияни­
ем» Маркса, от которого замолкла будто бы его муза. Н а
самом деле приход Фрейлиграта к революции и пролетар­
ской партии и его позднейший отход от них коренятся ib
другом: Фрейлиграт никогда не был марксистом по своему
мировоззрению: для него научный социализм являлся не­
доступной загадкой; он чрезвычайно плохо разбирался в
вопросах исторического материализма, а «политико-эконо­
мом» был только «по настроению». Известно, что поэт от­
благодарил Маркса за присылку первого тома «Капитала»
комплиментом, что многие молодые купцы и фабриканты на
Рейне пришли от его книги в восторг и что она вместе с тем
станет необходимым источником материалов для ученых. И
хотя поэт и был в течение четырех лет членом союза ком­
мунистов, «Коммунистический манифест» так и остался им
совершенно не понятым. Э . Гудде характеризует в общем и
целом правильно отношение Фрейлиграта к союзу комму­
нистов: «Было бы ошибочно полагать, что поэт на основа­
нии суждений рассудка присоединился к партии, принадлеж­
ность к которой (влекла за собой постоянные 'опасности.
Этот шаг был у него делом чувства, так же как и воя его
лирика покоится на чувстве, а не на разуме. Фрейлиграт
надеялся найти в коммунистическом движении то, что дало
бы твердое основание его (глубокому чувству социального

сострадания для преобразования жизни. К этому присоеди­
нилось еще, что он вскоре убедился, как мало способна
была радикальная немецкая буржуазия, с ее раздроблен­
ностью и ограниченностью, осуществить его политические
идеалы, в то время, как он нашел у коммунистов ни перед
чем не останавливающуюся энергию и отважное стремление
вперед... Он также отдался душою и сердцам союзу, как
всегда, когда он увлекался чем-нибудь» \
Фрейлиграт не был пролетарским поэтом, а попутчиком
пролетариата в революции 1 8 4 8 тода. Е го мировоззрение
не было миров озрением научного социализма; этим и объ­
ясняется тот факт, что поэт не понимал новых форм рабо­
чего движения в 60-х годах, а после его переезда в 1868
году в Германию примирился, с некоторыми оговорками, с
положением вещей. Правда, он В1сегда и после 186 8 года и
даже после его известных патриотических стихотворений
1 8 7 0 года, подчеркивал, что он до смерти останется верен
принципам .революции 1 8 4 8 года и что он не может принять
биюмарковскую империю. Н о мы знаем также, как •отрица­
тельно Маркс и Энгельс смотрели на его политическую
позицию после 1 8 6 8 года и особенно во время франконпрус-
ской войны. При этом они не были знакомы с тем стихо­
творением, которое было опубликовано только в 1 8 9 5 году 2,
а именно: «Кавалерийская песнь для третьей армии», сочи­
ненная в честь прусского кронпринца, полководца в 1 8 7 0 —
71 году. Фрейлиграт послал это стихотворение своему зятю
в Лондон, но, повидимому, сам чувствовал то неловкое по­
ложение, в которм он окажется перед Марксом и другими
бывшими партийными товарищами, если содержание этих
стихов станет известно и «неправильно» истолковано, и по­
этому он немедленно вслед за этим телеграфировал в Лон­
дон и просил держать их в тайне; он пишет в письме от
22 авг. 1871 года: «Я все же остаюсь старый деятель 1848
года и крепко держусь за революционные традиции, кото­
рые запрещают мне поэтическое возвеличение какой бы то
1Е.G.Gudde,стр.92—93.
2 W. Buchner, Unbekanntes und Ungedrucktes von F . Freiligrath
(«Euphorion», Bd. II, Erg. Heft, 1895).

ни было высокой или высочайшей особы. Я признаю сме­
лость и разум наших вождей в борьбе, но я должен осте­
регаться, чтобы не выразить это в такой форме; которая
могла бы быть неправильно истолкована. Истекающий кро­
вью, мужественно приносящий себя в жертву народ совер­
шает ведь самое главное».
Фрейлиграт, как мы 1еидим, не говорит теперь даже о
партии пролетариата: единственно, чем он дорожит, это
репутация революционера 1848 года. Поэт думал, что раз
он встретил образование империи Гогеецоллернов не с та ­
ким же энтузиазмом, как большинство бывших революцио­
неров 1 8 4 8 года, то, значит, он не изменил своим убежде­
ниям. Характерно для политических взглядов поэта в по­
следние годы его жизни одно место в^письме к Б. Ауэрбаху
в 1874 году, то-есть за два года до смерти. Он пишет: «Ты
слишком далеко зашел в твоей радости по поводу объедине­
ния. М не не нужно тебе напоминать, как в дни опасности я,
невзирая ни на что, стал на национальную сторону. Н о что
я поэтому должен считать «Империю», как она вылилась
из борьбы, чем-то высшим, идеалом, к которому мы все
стремились, для которого мы шли на заточение и изгна­
ние, — это... мне и в голову не приходит. Я принимаю ве­
щи, как они есть, как шременную необходимость, но я не
восхищаюсь ими... Я счастлив, что не принадлежу ни к
какой партии, что я уже много лет стою на «башне, более
высокой», о (которой я когда-то писал. Я остаюсь верен
моим идеалам, моим убеждениям, но избавьте меня от про­
грамм и манифестов».
Фрейлиграт не был, повторяем, пролетарским поэтом, а
лишь попутчиком пролетариата в революции 1 8 4 8 — 4 9 го ­
да; мы также уже указали, что он сам назвал себя лишь
«трубачом революции». Н о если ответить на вопрос, кото­
рый сам поэт задавал так часто в своих стихах: на какой
стороне баррикад— в широком историческом смысле— нужно
искать Фрейлиграта, мы можем смело утверждать: на сто­
роне рабочего класса. Величайший попутчик первой про­
летарской организации, сою за коммунистов, он вошел в
историю литературы как представитель высшего расцвета
поэзии германской революции 1 8 4 8 года.

ГЕОРГ ВЕЕРТ — ПЕРВЫЙ ПОЭТ
НЕМЕЦКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА
Если за последнее десятилетие буржуазно-революцион­
ная поэзия 40-х гг. !В Германии служила темой для ряда
историко-литературных работ ([правда, (немарксистских), ес ­
ли, ib частности, отш шания трех величайших аполитических
поэтов того времени (Гейне, Гервега и Фрейлиграта) (к
Марксу и Энгельсу за социализму были освещены ib извест­
ных статьях Меринга, то до последнего (времени осталась
абсолютно неисследованной поэзия, сопровождавшая ран­
нее рабочее движение в Германии, (поэзия пев«цов-ком­
мунистов 40-х тт . Правда, среди огромной армии скромных
социалистических поэтов, вышедших как из рабочей среды,
так и из среды мелкой буржуазии, нет гениев, даже нет
очень крупных талантов, но по мере того, как раннее рабо­
чее движение освобождалось от идей утопического ремес­
ленного коммунизма и под руководством Маркса и Энгель­
са делалось классово сознательным,— и поэзия рабочих эво­
люционировала, становилась также классово сознатель­
ной.
Первым из марксистов, об|ратившим вообще внимание на
раннюю немецкую социалистическую поэзию, был Меринг.
В Iсвоей «Истории германской социал-демократии» и в ряде
статей, он, со свойственным ему публицистическим мастер­
ством, характеризует эту линию художественного развития.
Но, если не считать главы «Социалистическая поэзия» в
первом томе упомянутой «Истории германской социал-демо­
к р а т и и ^ , oih ограничивается главным образом творчеством

вышеуказанных трех попутчиков раннего социализма. В то
время Меринг имел (в своем распоряжении лишь ничтожное
количество материалов (т . к . сборники, книги и журналы
немецкого раннего социализма являются библиографической
редкостью) и, не вдаваясь ib более серьезный анализ их,
иногда причислял к социализму писателей, имеющих с ним
мало общего. В этом, как и во многих других отношениях,
Меринг следует (принципам центристского крыла социал-де­
мократии того (времени, склонной считать (всякий (протест
против реакции и (верность идеалам революции 48- г о года
достаточной гарантией социалистических убеждений.
Старая германская социал-демократия от 60-х до 80-х гг.
ориентировалась в области художественной литературы на
литературное (наследство революционной буржуазии (Л ес­
синга, Гете, Шиллера и т. д .) и особенно на политическую
поэзию 40-х пт. Иное дело, когда в конце 80-х и в начале
9 0 -х гг . в социал-демократию влилась на время группа мел­
кобуржуазных писателей раннего натурализма. С этого
периода «засилие» старой политической поэзии было слом­
лено, и вскоре на смену выступают уже реформистские поэ­
ты, стремящиеся достигнуть уровня современной им бур­
жуазной литературы. Некоторые «социалистические» кри­
тики и историки литературы делали (вывод, что периодом
возникновения социалистической поэзии нужно считать
ранний натурализм. При создании этой исторически непра­
вильной концепции, правда, играло роль не столько плохое
знание поэзии первой фазы рабочего движения, сколько
принципиальная точка зрения реформизма, согласно которой
«корни» пролетарской литературы— и в этом «социалисти­
ческие» критики сходились с буржуазными— представляют
собой «агитационно-идеологическую риторику», с «истинно
рабочей» поэзией ничего общего не рмеющую.
Н о даже отвергая (малоизвестную раннюю массовую ра­
бочую поэзию, все социалистические критики и историки,
начиная с 60-х гг. и до Меринга, все же знали, что раннее
рабочее движение имело одного поэта, который, будучи
классово сознательным пролетарским поэтом (для того вре­
мени), стоял в этом отношении неизмеримо выше трех по­
путчиков и в художественном отношении далеко превосхо­

дил ту массу скромных рабочих певцов, (которые состровыж­
дали своими песнями раннее рабочее движение. Этим' поэтом
был Г е о р г Веер т — певец первой © истории классовой ор­
ганизации пролетариата — Союза к о м ;м у нис т ов: он
был в числе организаторов Союза, одним из его активных
членов, поэтом (партии (с (Самого ее основания, редактором
фельетона партийного органа ib революции 1 8 4 8 tr. «Новой
рейнской газеты». Энгельс, поместивший в Цюрихском «Со­
циал-демократе» (No 24, 1883 г.) статью о рано умершем
(Веерт родился в 1822 ir., умер в 1856 г.) поэте и товарище
по партии, называет его первым и самым выдающимся поэ­
том немецкого рабочего класса и ставит его в некоторых от­
ношениях (выше Гейне и Фрейлиграта.
Вскрыть э(аалюцию творчества Веерта, в сущности, озна­
чает дать (краткий очерк (развития немецкой социалистиче­
ской поэзии первой половины X I X века, ибо BeeipT прошел
все (ступени идеологической эволюции той части мелкобур­
жуазной интеллигенции, которая, освобождаясь от настрое­
ний позднего романтизма, примкнула к т. н . «истинному» со­
циализму, но вскоре убедилась в несостоятельности этих на­
роднических иллюзий и пришла к мировоззрению пролета­
риата— только что сложившемуоя марксизму. Веерт гораздо
быстрее других освободился от народнических иллюзий, по­
тому что, как и Маркс (иЭнгельс, живя с 1843 ir. в Англии,
он имел возможность изучать самый передовой тогда капи­
тализм и принимать участие в чартистском рабочем движе­
нии.
II
Веерт, как и Фрейлиграт, родился в Детмольде, главном
городе маленькой страны ( Аиопопе), входившей тогда как са­
мостоятельно е «государство» в состав Германского союза.
Впервые мы встречаем имя Веерта как члена кружка моло­
дых поэтов, группировавшихся вокруг Фрейлиграта в Бар­
мене.
Происхождение, воспитание и развитие рейнских немец­
ких революционных и 'социалистических поэтов 4 0-х иг . по­

чти всегда походки друг на друга, (как две (капли воды.
Фрейлиграт, Ад. Шульте, Нейгауз, Веерт и т. д .— (все oihih
происходят из ортодоксально религиозных, мелкобуржуаз­
ных кругов; ра/но, со школьной скамыи, обучались торгово­
му делу и развивались как поэты, переходя от поздних
романтиков 1к «истинным социалистам», от «истинного» со ­
циализма к актуально-политической поэзии и наконец
к коммунизму. Этот путь преодолел и Веерт. Еще четыр­
надцати лет, со школьной скамьи дет мольдекой гимназии,
Веерт поступил в учение к купцу в Эльберфельде. П о всей
вероятности, он уже здесь познакомился с молодым Эн­
гельсом, который в 1 8 3 6 — 37 году посещал Эльберфельд-
скую гимназию и в 1837—38 ir. работал в торговой фир­
ме. В (многочисленных письмах этих годов Веерта к матери
и братьям молодой энтузиаст восхищался постройкой же­
лезной дороги, расширением торговых связей его фирмы,
политической оппозицией пруссакам и т . д . И з явлений
общественной жизни эти письма отражают те же отзвуки
борьбы ортодоксального поэтизма со всякими новыми
влияниями, что и письма Энгельса того времени к (братьям
Греберам. Поразительно совпадает и борьба «двух душ»
у Веерта и Энгельса: стать ли великим купцом или вели­
ким поэтом?
В 1837 г. Веерт еще увлекается первым идеалом. В пись­
ме к 'брату Вильгельму от 2 5 октября он пишет: « Я думаю,
что прилежанием и усердием я достигну положения великого
купца, изображенного Ш иллером; я тоже надеюсь когда-ни*
будь взятыся за кормило торговли и взойти на судно, кото­
рое весело на всех парусах пересекает под ними океан. Это­
го я хочу, как высшего стремления, и если мне не удастся
проникнуть в тайники человеческой деятельности, то (я все-
таки испробую, как далеко я моту пойти». И еще через два
года он утверждает, что «обучиться торговле,— лучшее, что
имеется на земле».
Нов том же 1839 г. Веерт жалуется:
«Бог знает, откуда у меня взялось великое пристрастие к ли­
тературе и хорошим книгам». Он все больше приобщается к
литературному движению рейнской мелкобуржуазной интел­
лигенции, в котором в это время оживленно дебатиротлся

вопрос, приветствовать ли быструю индустри ализацию стра­
ны, или же жалеть о том, что каждая (новая железная доро­
га разрушает «романтический» облик рейнской «родины».
Этой двойственностью проникнуто и творчество молодого
Веерта. В 1840—43 in r., (проведенных им ib торговых конто­
рах Кельна и Бонна, он складывается как радикальный,
проникнутый еще народническими тенденциями поэт. В это
время Веерт (написал сотни стихотворений, большая часть
которых никогда не появлялась в печати. В них встречаются
сентиментальные любовные песни в духе позднего роман­
тизма, а иногда эти песни настолько напоминают Гейне, что
кажутся просто отзвуками «Книги песен»: воспеваются все
стадии утренней и (вечерней зари, тихий вечерний b i b o h , ше­
лест лип и дубов, радость и страдание, обманутая любовь
и вечная верность и т. д .
Веерт в это время не только романтический ненец любви,
но и поэт части возвышающейся мелкой торговой буржуа­
зии, тяготеющей к капитализму. Он, как и другие романти­
ки, тяготел к средневековью, но не трактовал его, как дво­
рянские романтики Новалис, Фукэ и др. Для него средне­
вековье ( или скорее конец средневековья— эпоха расцвета
торгового капитала) заполнено завоевательными походами
против французов и итальянцев. В многочисленных, напи­
санных в форме народной исторической песни стихотворе­
ниях Веерт окружает ореолом славы эти завоевательные
походы под коепкой централизованной властью германского
императора. В этих походах его привлекает массовая, «кра­
сивая», разудалая жизнь ландскнехтов, их, зачастую сти­
хийное, стремление вперед, вое дальше на юг и на восток,
туда, в эти (неведомые страны, интерес к которым был вы­
зван в 30-х и 40-х гг. открытием их для мировой торговли.
Но ближе всего поэту, идеалом для него, вьюазителя стрем­
лений рейнской мелкой буржуазии, была Ганза. И Веерт
в стихах с восторгом вспоминает годы расцвета Гамбурга,
Любека и Кельна. И как хорошо жилось тогда поэтам на
службе у богатых купцов! Это не то, что в 40-х гг., когда
Фрейли(грату приходилось относить последнее имущество
в городской ломбард! Н о это время прошло, и еъюне про­
цветает новая метрополия немецкой торговли, — Кельн, с

новьгми магнатами торговли, банков и промышленности, и
Веерт воспевает эту метрополию, но с двойственным чув­
ством. С одной стороны, он прославляет прогресс инду­
стрии и торговли, с другой же стороны, будучи мелкобур­
жуазным интеллигентом, купеческим служащим, стремя­
щимся к успеху, пробивающим себе дорогу в жизни, он
не мог не замечать и стремительного влияния этого «про­
гресса» именно на его социальную труппу, на голодающую
интеллигенцию. Этим и объясняется его идеализация сти­
хийного движения обездоленного люда в эпоху торгового
капитала. Именно в 1842— 43 гг. он написал серию рас­
сказов из быта и нравов городской мелкой буржуазии
и служащих («Вечная лампа», «Голодный доктор», «Май­
ская ночь», «История бабочки» и др.,
опубликованные
в Кельнской газе т е ). Мало-понмалу развитие капитализма
воочию показало Веерту, что мелкобуржуазному интелли­
генту не так-то легко «выбиться в люди», что, наоборот,
дорога для него почти что закрыта. И прежние его надеж­
ды, воспевание могущества бюргеров, сменяется сочув­
ствием к (низшим слоям населения, к эксплоатируемым
массам — пока, конечно, в самой общей абстрактной форме.
Эти настроения выражались, между прочим, и в его идеа­
лизации ремесленников, больше всех страдающих от победо­
носного шествия капитализма, особенно же от машинного
производства.
III
Дальнейший путь идеологического и поэтического разви­
тия Веерта идет через политическую лирику 40-х гг., через
младогегельянство и Фейербаха. Быстрой его эволюции! по­
могало и то обстоятельство, что наш поэт в декабре 1843 г.
переселился в Англию и получил таким образом, подобно
Марксу и Энгельсу, возможность ознакомиться с тем, к че­
му стремилась возвышающаяся (немецкая буржуазия: с раз­
вернутой мировой торговлей и крупной промышленностью.
Но Веерт пришел слишком поздно к взглядам младогегель­
янцев и Фейербаха, чтобы играть выдающуюся роль в по­

литической лирике, цветущий период которой относится к
1 8 4 0 — 4 4 гг. После этого времени политическая поэзия, в
силу социально-экономического развития Германии, стано­
вится по преимуществу социальной. Период гегельян­
ства и фейербахианства в творчестве Веерта имеет таким об­
разом скорее характер переходной ступени: это тот период,
который Маркс и Энгельс в ином сочетании и в приложении
к самим себе называют периодом «'самопознания». И поли­
тическая младогегельянская поэзия, сыгравшая такую важ ­
ную роль в эволюции классового сознания немецкого бюр­
герства, была для Веерта уже превзойденным этаном, ко­
гда на фоне борьбы радикальной буржуазии с феодализ­
мом ярко обрисовалась фигура нового класса— пролетариа­
та. Н ачалась выработка мировоззрения пролетариата— диа­
лектического материализма. И Веерт, шедший в авангарде
этой грандиозной борьбы, должен был пройти новый этап
своего развития— ^переход от мелкобуржуазного филантро­
па через народника- социалиста к марксизму.
В Англии (наш (поэт (подробно ознакомился с положением
рабочих (и пауперизированных низших классов. Особенно
потрясающее впечатление произвел на него Лондон с его
контрастами: блеском и бедностью. Он узнает среду, опи­
сание которой и обессмертило Диккенса. В письме к брату
от 14 января 1844 г., т. е. месяц спустя после приезда в
Англию, Веерт пишет о Лондоне: «В одну (ночь там уви­
дишь больше, чем в других притонах за год. Среди девок,
актеров, (бандитов, скоморохов и пьяниц я провел несколько
столь страшных часов, что они на всю жизнь останутся (в
моей памяти. Интересно увидеть перед своими глазами в
действительности то, что нам так великолепно (изображает
Е. Б . Сю в «Парижских тайнах». Веерт в это время под
идейным руководством Энгельса взялся за основательное
изучение положения рабочего класса в Англии: он обследо­
вал (квартиры, посещал рабочие собрания, фабрики и заво ­
ды, изучал быт и обычаи рабочих и т. д . 'Впечатления, (полу­
ченные в результате этих обследований, были ужасающи,—
они такие же, как у Энгельса в его известной книге «Поло­
жение рабочего класса в Англии». Наш поэт немедленно
взялся за серию статей-фельетонов в «Кельнской газете»

об этих ужасах. Но в этих рассказах 1844 г., вое еще пре­
обладает точка зрения филантропа, мелкого буржуа* в зы ­
вающего к состраданию господствующих классов.
Вот он описывает фабричный город, виденный им во
время одного путешествия внутрь Англии: «Вдруг мы оста
повились на краю глубокой долины. Мы стараемся про­
никнуть та глядом до самого дна, но густой черно-серый ту­
ман застилает все; зловеще сверкают там фонари и ярко пы­
лающие огни; нестройный шум оглушает нас. Только ряды
труб стройно, как минареты, возвышаются над крышами
домо>в, указывают, что перед нами место, где стук колес,
жужжание миллионов веретен смешиваются со вздохами из­
мученных рабочих, где вырабатывается та масса тотрооз, ко­
торые британец рассылает со своим флотом по целому ми­
ру... Неподвижные, вглядываемся мы пристально в эту
мрачную лощину; кажется, будто сам чорт хозяйничает там,
будто тысяча заленившихся карликов и кобольдов отплясы­
вают под бичем господина. Клокотанье и шипенье, стук и
дребезжание,— и когда прислушиваешься, то кажется, что
до нас доносится также крик ужаса терзания душ, что
сквозь гром прибоя слышно (жалобное пение галерных ра­
бов— это они и есть! Это пение тех несчастных, которых уже
ь ранней молодости приковали к машинам».
В этих рассказах Веерт, собственно, уже является поэтом
т. н. «истинного социализма», той мелкобуржуазной идеоло­
гии, согласно которой Германия 4 0 -х гг . могла бы непосред­
ственно перейти от феодализма к социализму, минуя фазу
капитализма, если все руководство будет передано гумани­
тарной интеллигенции. Немецкий «истинный социализм»,
был ярче Bicero представлен в поэзии, достигшей выс­
шего развития ib 1844-—47 гг. Эти поэты, не имея никакого
понятия об экономическом развитии и о диалектике обще-
ственно/го процесса, находились в плену мелкобуржуазных
иллюзий и думали, что капитализм господствует исключи­
тельно по прихоти капиталистов, и поэтому все дурные по­
следствия системы могут быть устранены доброй волей фаб­
рикантов и банкиров. Поэтому поэты «истинного социализ­
ма» чрезвычайно детально изображают бедственное положе­
ние рабочих и других пауперизированных масс с целью вы­

звать сострадание фябршмнггав и других силыных митра сего,
отсюда и (вечное 'взывание ik «человеческой совести», к со­
страданию к меньшому брату.
Самое большое распространение поэзия «истинного со ­
циализма» получила в Рейнской .провинции. В 1 8 4 4 — 4 7 гг.
здесь образовались разные группировки, основавшие свои
социалистические газеты и журналы, в которых регулярно
сотрудничали как Энгельс, так и Веерт. В журналах «Зерка­
ло общества», «Немецкая гражданская книга», «Рейнские
ежегодники» опубликован ряд характерных для поэзии
«истинного социализма» стихотворений и рассказов Веерта.
Правда, его стихи существенно отличаются от поэзии дру­
гих «истинных социалистов»: во-первых, своей высокохудо­
жественной формой и, во-вторых тем, что они часто уже вы­
водят за рамки «истинного социализма», !выдвигают момент
активности и борьбы. Сюжеты для своих стихотворений
Веерт брал из жизни ремесленников, обреченных крупной
промышленностью на вымирание, бесчеловечно эксплоати-
руемых рабочих и доугих низших слоев населения города и
деревни (напоимер, стихотворения «Бедный портной», «Сто
горняков из Гасвелля», «Бедный Том», «Дом у черного бо­
лота»).
Период увлечения «истинным социализмом» длился у
Веерта недолго. Т о обстоятельств о, что он с 1844 г. (вое
время жил за границей, в наиболее передовых промышлен­
ных странах, дало ему, во-первых, возможность ознакомить­
ся с проблемами экономического развития и классового рас­
слоения общества и, во-вторых, рано открыло ему глаза на
иллюзорность непосредственного перехода от феодализма к
социализму, на который надеялись еще «истинные социали­
сты» ,б самой Германии. О быстроте этой эмансипации Веер­
та свидетельствуют его письма к 'матери и брату конца
1844 г. Так, в письме от 18 августа он пишет: «С каждым
днем мои знания увеличиваются. Т о, что пишется в течение
часа, читается в течение десяти минут и забывается еще ско­
рее... Я ушел теперь уже на тысячу миль вперед, и новые
мысли вытеснили те, которые владели мною в первые ме­
сяцы моег^о пребывания здесь. Колесница времени катится
быстро, и тот, кто не поспевает за ней, погибший человек»,

В это время Веерт ознакомился также с первыми произве­
дениями заро ждающегооя научного социализма М аркса и
Энгельса. Переходным (временем от «истинного- социализма»
к классоза-сознателыному пролетарскому мировоззрению
Веерта можно считать рубеж 1844—45 гг.
Начиная с (весны 1845 г., наш «поэт состоял ib регуляр­
ной (переписке с Марксом и Энгельсом и посылал им рукопи­
си— рассказы и стихи для журнала, который они предпола­
гали издавать ib Брюсселе. В 1845— 1847 тт. он часто быва­
ет ib Брюсселе, главном штабе тогдашнего революционного
движения. При посредничестве Маркса и Энгельса Веерт
тогда серьезно изучал политическую экономию и материали­
стическую философию и ближе сошелся с руководителями
международного революционного движения (Вейтлинг, Гар-
ни, Джонс и мн. др.). В 1845 г. поэтчнародник Веерт
становится коммунистическимпоэтом. Место стра­
дающего, беспомощного, жалкого бедняка :в некоторых его
прежних стихотворениях занимает теперь уверенный в своих
силах пролетарий, хорошо знающий единственное средство
своего освобождения— социальную революцию. Стихи, на­
писанные в конце 1844 г. и в начале 1845 г., отражают
еще ю известном смысле переходный период в эволюции Ве­
ерта от народника к коммунисту. Пролетарское мировоззре­
ние еще не совсем выдержано: спокойное, тихое сострада­
ние, взывание к помощи заменяются революционными, пока
неосознанными, импульсивными, неорганизованными вспыш­
ками, Примером творчества этого периода может служить
стихотворение «Старый трактирщик в Ланкашире». Сколь­
ко в одном этом стихотворении типов рабочих! Т ут и люм-
пен-пролетар!ий Джек, и ткач Том, и крестьянин Билль, и
горняк Бен! И все х их объединяют социальное положение
эксплоатируемых и ненависть к эксплоататорам1. И х спра­
ведливое негодование, однако, выливается пока еще лишь в
индивидуальный акт возмущения.
К этому же времени относится и стихотворение «М олит­
ва ирландца», в котором так удивительно удачно схвачена
психология наивного, религиозного еще батрака-ирландца,
а также и «Песня голода», где эти революционные вспышки
носят еще несколько «грубый» характер. Вообще же, луч­

шим документом эволюции Веерта от народника к комму­
нисту может служить серия «Ланкаширские песни»— от «Сто
горняков» через «Старого трактирщика» к «Литейщику ну-
ше(к», в котором (выступает осознавший свою силу промыш­
ленный рабочий.
Веерт воспевал не только промышленного рабочего, но
и стонущего от непосильных процентов ростовщиков, от на­
логов и стихийных бедствий крестьянина (ом. «Виноделы»).
Вообще проблемы (города и деревни, индустрии и земледелия
были самыми злободневными проблемами и пробным кам­
нем для всех поэтов раннего немецкого социализма. Н о все
эти поэты до (Веерта трактовали эту проблему ® духе «аг­
рарного социализма», в духе Руссо (например: А . Грюн,
М. Гартман, А . Мейснер и др.) . Ни один из многочислен­
ных поэтов «истинного социализма» не понимал историче­
ского значения для пролетариата .индустрии и промышлен­
ного переворота. Индустрия для них— злой гений челове­
чества, причина (всех бедствий низших классов, исчадие ада.
Никто из поэтов раннего немецкого социализма и его по­
путчиков, включая и самых талантливых, не разбирался в
вопросах экономического развития общества настолько, что­
бы находить в индустриальном переустройстве хозяйства не
только элементы разрушительные, но и созидательные. Н е
только для Гервега, но и для Гейне, несмотря на встречаю­
щиеся у него гениальные проблески понимания внутренних
связей общественного развития, научный социализм в це­
лом, и особенно его экономическая сторона, оставался кни­
гой за семью печатями. И даже Фрейлиграт, находивший­
ся двадцать пять лет в непосредственном дружеском обще­
нии с Марксом, мог считать себя политико-экономом только
«в душе» и находил «истинное назначение» «Капитала»
Маркса в том, чтобы служить пособием для «молодых ком­
мерсантов и фабрикантов». И з всех поэтов раннего немец­
кого социализма и рабочего движения лишь один Георг В е­
ерт проник до самых глубин в (экономические и политические
основы общественного процесса, полностью и всесторонне
о влад ев коммунистическим мировоззрением. О н один прео­
долел в 1 84 5 г. это полное непонимание исторической роли
индустрии для рабочего класса, он первый в немецкой ггоэ-

вии показал, что индустрия является матерью, созидатель-
ницей пролетариата, и, если она пока еще в капиталисти­
ческом обществе угнетает пролетария, она же и вырабо­
тает условия, при которых рабочий освободит сам себя. Эти
мысли, являющиеся, несомненно, в идеологическом отноше­
нии 'апогеем развития социалистической поэзии п р е д м а р т о в -
ского (времени ,изложены в поэме Веерта «Индустрия».
Поэзия Веерта этого времени отличается еще от творче­
ства других социалистических поэтов тем, что она совершен­
но свободна от религиозных и национальных тенденций. Ве­
ерт уже в 1 8 4 5 г. проповедывал идеи интернационализма—
и не только в смысле выбора сюжетов из жизни рабочих
разных национальностей, но и в пропаганде самой идеи.
Вообще поразительно, как некоторые мысли и лозунги, по­
лучившие впоследствии свое оформление в «Коммунисти­
ческом манифесте», вроде «пусть имущие дрожат перед
социальной революцией», или «рабочим нечего терять», или
мысли о международной ассоциации рабочих,— встречаются
уже гораздо раньше в стихах или письмах Веерта. Объяс­
нение, очевидно, (Искать нужно в том, что эти лозунги повто­
рялись и были известны в кругу Маркса и Энгельса и до
«Коммунистического манифеста».
Идее интернационализма, братства рабочих всего мира,
несмотря на разные языки и прочие их отличия друг от дру­
га, посвящено также его стихотворение «Немец и ир­
ландец».
IV
Неслучайно, что немецкая социалистическая поэзия,
именно к этому /времени (1845— 47 гг.) проникается проле­
тарским мировоззрением, интернационализмом. Дело в том,
что основоположники пролетарского миропонимания, Маркс
и Энгельс, под руководством (которых воспитывался Веерт,
покончив с «самопознаванием», перешли ik осуществлению
своих идей на практике. Осенью 1847 г. был образован Со­
юз коммунистов, в котором Веерт с самого начала принимал
самое активное участие не только как поет, но и как органи­
затор и революционер. Твердо веря в близость социальной

революции, он стал изучать и теоретические /проблемы рево­
люционного движ*с*ш.я и поставил себе вопрос: можно ли
революционеру писать стихи, в то время как рабочий класс
готовится в бой, (кошда революция нуждается в теоретически
и практически подготовленных руководителях— позволитель­
но ли тогда революционеру заниматься литературой? Этот
вопрос занимал его (вплоть до революции 1 8 4 8 г., причем
брала верх то одна, то другая точка зрения. Трудясь над
фолиантами по истории то ргов ли и промышленного пере­
ворота в Англии и Франции, он скучал но поэзии. Правда,
его прежняя лирика казалась теперь ему уже совершенно не­
совместимой с «хладнокровным анализом» экономических
и политических событий, и он поэтому перешел к прозе —
к роману, чтобы художественно отобразить общественные
события, развитие буржуазии, образование рабочего класса
и т. д . Образцами для него д этом отношении явились вели­
кие французские романисты, прежде всего Бальзак. «1 Окон­
чив с изучением промышленности и торговли,— пишет Ве­
ерт брату, — я взялся за французскую романическую лите­
ратуру. Литература романа в высшей степени важна: фран­
цузы в этой области играют роль матадоров... Самое важ­
ное то, что новейший французский роман—достоверное изо ­
бражение теперешнего общества». Думаем, что не ошибемся,
если предположим, что именно Маркс указал Веерту на зна­
чение Бальзака. Литературные планы Веерта теперь своди­
лись ж тому, чтобы написать роман о немецкой промышлен­
ной и торговой буржуазии. Н о начатый им роман о возник­
новении, росте и (Жизни рейнской промышленной буржуазии
дальше черновой записи нескольких глав не пошел.
Но насколько можно судить по подробно (составленному
плану к этому роману, это должна была быть картина перво­
го периода немецкого капитализма под углом зрения идео­
лога рабочего класса, и роман должен был закончиться со ­
бытиями на фоне грядущей социальной революции. Н о слу­
чайно ли, что Веерт не закончил этого романа? Правда, его
работе помешала революция, и он стоял на той точке зре­
ния, что приятнее делать революцию, чем писать о ней—
он бросил писать при первом выстреле на баррикадах,— но
сохранившиеся главы свидетельствуют и о другом: что Be-

ёрт не мог оправиться с (большим связным произведением, а
был лишь великим мастером в изображении отдельных мел­
ких эпизодов. Н о o ih изложил свои мысли, правда, ib дру­
гой форме и с другим (содержанием, в серии фельетонов
«Юмористические очерки из немецкой торговой жизни»
(опубликованы в «Кельнской газете» в 1847— 48 гг. и в
«Новой рейнской газете» в 1848 г.) .
Несколько особняком стоят три стихотворения, написан­
ные в 1846 г. и посвященные Голландии. Одно из них оза­
главлено: «Путешествие по Голландии». (В нем Веерт удиви­
тельно удачно схватил сущность филистерского лавочниче-
ского духа пресыщенной капитализмом маленькой страны;
несколькими штрихами он набросал картину застывшего в
умственном отношении общества торговой, погрязшей в соб­
ственном благополучии буржуазии, живущей эксплоатацией
своих колоний. В другом стихотворении— «Э разм»— он вы­
зывает перед нашим взором цветущее гуманистическое
прошлое этой страны, напоминает нам о великом роттердам­
ском гуманисте. «Когда-нибудь он перевернет последнюю
страницу своего фолианта, и тогда погибнет весь этот мир
голландских торговцев маслом и сыром».
Одно из лучших стихотворений этого периода— поэма
«С уд». Это своего рода переоценка всех ценностей феодаль­
ного и буржуазного мировоззрения с точки зрения проле­
тариата, это грандиозное историческое видение, где поэт
взы вает ко всем униженным и оскорбленным, осужденным
«правосудием» и инквизицией к галерам, тюрьме, ссылке,
виселице, костру и топору за попытки освободиться от ма­
териального и умственного рабства, за восстания, оскорбле­
ния власть имущих и т. д . И поэт призывает искалеченных
и измученных на вторичный суд, на суд пролетарский. Н о
что же может дать пролетарский суд этим жертвам старого
общества? Ведь мертвых к жизни не вернешь! И Веерт уте­
шает своих мучеников, уверяя их, что они не даром страда­
ли, что новое, юное поколение— их дети— отомстят за все,
что недалек тот день, когда наступит кровавая расправа со
старыми палачами, и тогда настанет новая весна, счастли­
вое время человечества.
До революции 1 8 4 8 г. Веерт написал еще книгу очер-

ков из общественной и политической жизни англичан (2 3 7
стр. рукописи), опубликованию которой апять-таки поме­
шала революция. Веерт -к этому времени был одним из вид­
нейших членов Союза коммунистов, и когда первые известия
о революции в Париже были получены в Брюсселе, он не­
медленно, в последних числах февраля, отправился по пору­
чению Союза в Париж, а затем ib Кельн для налаживания
партийной работы.
V
Основная деятельность Веерта, как поэта Союза комму­
нистов,— это его деятельность в качестве редактора фельето­
на в «Новой рейнской газете» в ,1848— 49 гг. Все, что вы­
ходило в этой газете, руководимой Марксом и Энгельсом!, «в
подвале», принадлежит, за немногими исключениями, его пе­
ру. Работы его в этой газете состоят из стихотворений,
фельетонных статей и романа «Приключения рыцаря Шнап-
ганюкого», причем в своих произведениях в эти годы он трак­
тует почти исключительно актуально-политические события,
злободневные вопросы. Первое же стихотворение в «Новой
рейнской газете»— «Песнь Троицы»— сразу показывает, с
каким революционным энтузиазмом революционеры и весь
штаб газеты кидались в бой. Европа сравнивается с старуш­
кой-матерью земли, страдающей от долгой суровой зимы,
лишенной радости и жизни, ожидающей свое детище— весну-
революцию. Н о -с высот таких аллегорических и оптимисти­
ческих революционных тем пришлось быстро спуститься в
самую гущу повседневной политической жизни.
В Кельне, в центре революционного и рабочего движе­
ния 1848 г., партия Маркса вынуждена была бороться не
только с юнкерством, мещанством, буржуазией, но и ультра­
левым крылом Союза коммунистов. Позиция Веерта во всех
этих вопросах всегда совпадала со взглядами Маркса, вы­
раженными в передовицах газеты. В немногочисленных сти­
хотворениях Веерта этого времени больше всего, однако,
достается кроме полиции («Я хотел бы быть начальником
полиции», No 39 от 9 июля 1848 г.), кельнскому мещан-

ству, этому «балласту революции». Если эти филистеры,
желающие во что бы то ни стало покоя и домашнего уюта,
называли революционеров «смутьянами», то им в свою оче­
редь дали название «плакс». Н ад этим мещанством Веерт
издевается в стихотворении «Плакса и смутьян» (No 3 3).
Но лучшая сатира над тем, как мещанин представляет себе
коммунизм, дана в No 4 4 от 4 июля. Это стихотворение
(«Сегодня утром я ехал в Дюссельдорф») настолько удачно
характеризует мелкую буржуазию (мещанство) в революции,
что оно не потеряло своей свежести и до сих пор.
Самая большая поэма Веерта в «Новой рейнской газете»
нап/исана по поводу следующего политического события.
Когда, в связи с сентябрьским кризисом франкфуртского
и прусского парламентов (заключение позорного для рево­
люции 'перемирия с Д а ни е й), кельнский демократический
союз, душой которого был Маркс, потребовал продолжения
войны, и газета писала в этом духе, реакция сочла момент
подходящим для спровоцирования в Кельне путча, чтобы
создать предлог для объявления осадного положения, ареста
редакции и закрытия газеты. М аркс предостерегал рабочих,
но все же, когда полиция хотела арестовать революционных
вождей, собралась толпа, устроила баррикады и т. д . Комен­
дант Кельна объявил город на осадном положении и запре­
тил газету. Во избежание ареста, .редакторы скрылись:
Энгельс в Швейцарию, Веерт в провинцию к знакомым.
Когда 12 октября 1848 г. газета начала опять выходить,
Веерт вернулся и опубликовал упомянутую поэму, которая
во многом напоминает «Зимнюю сказку» Гейне.
Приблизительно через неделю после опубликования этой
поэмы «Новая рейнская газета» обогатилась еще одним со­
трудником: Фрейлигратом, который в политическом
отношении теперь целиком стоял на (Платформе М аркса и
немедленно вступил в Союз коммунистов. Для Веерта на­
ступает теперь самое счастливое время eiro жизни: он и
Фрейлиграт сошлись ближе, и Фрейлиграт еще много лет
после смерти своего соседа по редакционному столу вспоми­
нает эту прекрасную пору и рассказывает, как они тогда
втроем с Марксом создавали газету. С момента вступления
Фрейлиграта в редакцию, между двумя поэтами качалось

известное разделение труда: лирическую часть фельетона
пишет Фрейлиграт, а прозаически-сатирическую Веерт. П о­
следнее его стихотворение посвящено имперской армии,
которая, как известно, совершенно бездействовала.
Самое крупное поэтическое произведение Веерта —
роман «Жизнь и деяния знаменитого /рыцаря Шнапган-
ского». Оно, кроме того, единственное его произведение, вы ­
шедшее отдельной книгой (1849 г.) . В нем он хотел дать
«вечную карикатуру» на главного врага немецкой револю­
ции — прусского юнкер-феодала. О бразцо м для
него, по словам самого Веерта, должны были служить бес­
смертные карикатуры на рыцарские романы: «Дон-К ихот»
Сервантеса,
«Рыцарь Ф об лаз» Лубэ и «Пантагрюэль»
Раблэ. И з последнего романа он даже приводит целые от­
рывки. В качестве «образца» юнкера Веерт выбрал — в
смысле материала — жизнь и деяния силезского князя Лих-
новского, проходимца и реакционера, убитого 18 сентября
1 8 4 8 г. в окрестностях Франкфурта во время восстания.
В оценке художественных достоинств «Рыцаря Шнаи-
ганского» мнения сильно расходятся. Некоторые считают
э то т роман наивысшим достижением революционной лите­
ратуры 1 8 4 8 г., другие относятся к нему отрицательно,
как к «безвкусице», и склонны придавать ему значение лишь
документа эпохи, отражающего грубость тогдашних обы ­
чаев. Дело в том, что Веерт никогда не стесняется говорить
о вещах, о которых в «благонравном» мире открыто выра­
жаться не принято, вследствие чего, естественно, и самые
обыкновенные вещи превращаются в грязные анекдоты.
Именно эту «чувственность» ни буржуазные, ни мещанеки-
набожные филистеры-критики не могли простить Веерту. Н о
лучшие мастера марксистской критики, свободные от ме­
щанских предрассудков в этой области, всегда признавали
это произведение великим художественным произведением.
Достаточно привести оценку, данную Мерингом и Энгель­
сом. Последний пишет: «В чем Веерт был мастером, в чем
он превзошел Гейне (ибо он был здоровее и* менее испор­
чен) и на немецкюм языке не превзойден только Г е т е , —
это в изображении естественной, крепкой чувственности и
плотскости...»

В «Рыцаре Шнапганском» Веерт достиг наивысшей точ­
ки в своей сатире-прозе; он является, безусловно, одним из
самых выдающихся революционных сатирических писате­
лей. Он использовал некоторые сюжеты и приемы многих
своих английских и французских предшественников, но
основное, оригинальное, отличающее его от всех осталь­
ных, — это то, что он революционный, пролетарский сати­
рик. Если взять Раблэ с его «Пантагрюэлем», то он, как
представитель французской гуманистической интеллигенции,
начинает свой роман великолепной сатирой на все средне­
вековое феодальное общество и культуру, но кончает (мелан
холическим аккордом. Если взять гениального представи­
теля сатиры на уходящий рыцарский мир, Сервантеса, то он
не только насмехается над своим героем, но вместе с тем и
идеализирует его. Гейне, величайший мастер сатиры, разра­
зился кощунственным смехом над всем феодалыно-романти-
ческим и буржуазным миром и в то же время жалел его.
Или если взять творчество Диккенса, великого юмориста
английской городской мелкой буржуазии, то и его отноше­
ние к «странным героям», к «добрым эгоистам», в сущно­
сти,— смех сквозь слезы. Всего этого нет у Веерта, — его
сатира злая, разоблачительная, дискредитирующая, воин­
ствующая. Цель ее — высмеять и уничтожить классового
врага.
\
;j!I
«Рыцарь Шнапганский » — не (роман в строгом смысле
этого слова, а серия политических фельетонов, связанных
нитью хронологического пересказа приключений «рыцаря».
Вообще же жанрВеерта—inолитическийфельетон.
Тема для его фельетонов была дана самими событиями
революции, на которые нужно было реагировать с точки
зрения пролетариата. Общая идеологическая установка Ве­
ерта в его политических фельетонах такая же, как тактика
Маркса и Энгельса <в «Новой рейнской газете»-— именно:
до июньского восстания рабочих в Париже и перехода бур­
жуазии на сторону реакции — основным врагом революции
признается юнкерство в Германии, и против него и направ­
лена большая часть фельетонов Веерта. Н о он выступил
с разоблачением реакционных, колеблющихся настроений
немецкой буржуазии также еще до июньских боев (семь

фельетонов, напечатанных ib « Н овой рейнской газете» с
1 (июня по 6 июля 1848 г.) . Кроме буржуазии, Веерт бо­
ролся и против мещанства, которое, как «свинцовые подо­
швы», отягощало ноги революции. Мы уже видели, как Веерт
уязвлял это т социальный слой (в лирических своих произ­
ведениях. Н е меньше досталось ему и в его фельетонах
(в серии «Из дневника плаксы»). Как живые встают перед
нами маленькие люди, собирающиеся в кафе и дискутирую­
щие о вопросах дня и революции: тут сборщик налогов,
рантье, художник, учитель и ряд простых мещан, (без титу­
лов. Вое они за кружкой пива, оживленно жестикулируя,
приводят свои мещанские аргументы против революции и
«анархии».
Не менее опасным врагом революции была церковь.
В статьях об Англии Веерт удивительно удачно разобла
чает церковь (англиканскую), как «религию индустриально­
го века», где пастор является держателем многих железнодо­
рожных и других акций; он рисует нам отношения самых
различных слоев к религии и отношение церкви к ним. Если
принять во внимание ту (исключительную роль, которую до
настоящего времени играет религия в английском рабочем
движении, то нельзя недооценивать фельетонов; Веерта и в
этой области: ведь он уже в 1849 г., задолго до возникно­
вения мощного социалистического рабочего движения и
углубленной марксистской проработки проблем религии,
разоблачил в доступной форме классовое лицо религии и
церкви. Это обстоятельство опять-таки лишний раз дока­
зывает, как глубоко был проникнут Веерт всей сущностью
задач пролетарской партии в 1848— 49 гг. и как велико­
лепно он разбирался в данной политической ситуации и
связанных с ней обязанностях поэта рабочего класса. Н о для
соответствующей оценки высоких достоинств— политиче­
ских и художественных — фельетонов Веерта нужно Еоегда
иметь в виду высокий политический и художественный уро­
вень «Новой рейнской газеты». Статьи этой газеты, хотя
от них нас отделяет уже свыше 8 0 лет, не потеряли своей
свежести, революционного пыла и политического значения
до сегодняшнего дня. Веерт в своих фельетонах умел не
хуже, чем это делали его товарищи по партии в передо зи-

цах, внести нечто новое в «Новую рейнскую газету» и
поставить ее на непревзойденную высоту. Маркс и Энгельс
всю жизнь гордились поэтическими творениями Веерта в
«Новой рейншой газете», и Энгельс прямо пишет: «Я со­
мневаюсь, чтобы какая-нибудь газета имела такой веселый
фельетон».
После закрытия «Новой рейнской газеты»,
19 мая
1849 г., Веерт принялся опять за торговые дела своей
фирмы и ездил в Лондон, Париж, Южную Америку, Испа­
нию и т. д . Известное охлаждение революционного пыла,
вызванное задержкой и удушением, революции, намечалось
у Веерта уже с начала 184 9 г. Оно особенно усилилось
после неудачи баден-пфальцского и парижского восстаний
1 8 4 9 г. Правда, он всюду, насколько в его силах, помогает
революционерам и эмигрантам; пока еще он, как до 1 8 4 8 г ,
служит «почтальоном» для связи разбросанных в разные
стороны членов Союза коммунистов. Бывая в- Париже летом
1 8 4 9 ir., он каждый раз считает своим долгом повидаться
с Марксом и Гейне. Но, по мере того, как виды на рево­
люцию в ближайшие годы все ухудшались, наш поэт теряет
надежду на лучшее будущее: отсюда его беспокойная, нерв­
ная, 'скучнейшая (жизнь, до самой его смерти. « Н о в чем
загадка этого моего беспокойства и того, что я не могу и
десяти минут усидеть спокойно на месте? — пишет он.—
Виновата в этом революция. Революция лишила меня окон­
чательно покоя и веселости». Крах революции произвел в
нем «надрыв», от которого он уже не оправился; выявилась
не совсем, повидимому, преодоленная мелкобуржуазная чер­
та его мировоззрения. Он, правда, поддерживает теснейтую
дружбу с Марксом и Энгельсом, но все больше и больше
отходит от Союза коммунистов и его деятельности, не пони­
мая задач повседневной «мелочной» политической работы
партии. И , отходя все больше от своей партии, Веерт отхо­
дил в то же время и от поэзии, но опять в тюм лишь смысле,
что он уже не был способен к творчеству, что и здесь крах
революции «надломил» его. Маркс, Энгельс и другие ст а­
рые партийные товарищи неоднократно обращались к нему
с просьбой написать что-нибудь для вновь проектируемых
и выходящих журналов. В ответ на подобное письмо Маркса

Веерт пишет 28 апреля 1851 г. из Гамбурга: «Я за послед­
нее (время написал много всякой-всячины, но ничего не довел
до конца, ибо не вижу никакой цели в писательстве. Когда
гы пишешь что-нибудь о политической экономии, э то имеет
смысл, но я? Отпускать убогие остроты и плоские шутки,
чтобы вызвать идиотскую улыбку у отечественных дура­
леев,— поистине, я не знаю ничего более мерзкого! Моя
писательская деятельность окончательно погибла имеете с
«Новой рейнской газетой». Я должен сознаться: как бы мне
ки было жаль бесполезно потерянных трех последних лет,
все же я очень радуюсь при мысли о нашей кельнской
резиденции. Мы себя не скомпрометировали,— это самое
главное. Со времени Фридриха Великого никто так не тре­
тировал немецкий народ, как «Новая Рейнская газета». Я не
говорю, что это моя заслуга, но я же при этом был. Итак,
я испытываю весьма аристократическое отвращение, когда
мне cHoiEia приходится браться за перо... Оставим поэтому
вопрос о моем участии ib новой газете до тех пор, пока я
с тобой не увижусь в Лондоне». После таких писем Веерта
Маркс обычно сообщал Энгельсу: «Ты знаешь нашего друга
Веерта: ему все быстро приедается, и скорее всего, когда он
находится ib мещанской уютной обстановке».
Трудно сказать, пошло ли бы дальнейшее развитие
Веерта по пути Фрейлиграта, т . е. примирения с буржуа­
зией, или же он 'сделался бы великим певцом нового немец­
кого рабочего Движения после 60 -х гг. Как явствует Из его
переписки 5 0 - х гг ., у него были обширные литературные
планы, которым, однако, не было суждено осуществиться.
Путешествуя по Вест-Индии, он захватил лихорадку и умер
30 июля 1856 г. в Гаванне. Смерть старого друга и пар­
тийного товарища поразила находящийся в эмиграции «ре­
дакционный штаб» «Новой Рейнской газеты». «Известие
о смерти,— пишет Маркс в письме к Энгельсу от 2 2 сен­
тября 1856 г.,
страшно огорчило меня. Н е хотелось пове­
рить этому. Фрейлиграт писал мне уже о некрологе. Но,
право, я не вижу в Германии ни одной подходящей газеты.
Единственное, пока возможное, это, пожалуй, некролог в
«Трибуне», пока время не позволит сделать лучше и боль­
ше». Насколько нам известно, ни из намерения Маркса

написать статью об умершем поэте партии в «Нью -йоркской
трибуне», европейским корреспондентом которой он тогда
состоял, ни из стараний Энгельса поместить некролог в
берлинской «Народной газете» ничего не вышло. Если не
считать одной или даух заметок в немецкой провинциальной
прессе, смерть самого выдающегося поэта рабочего класса
Германии первой половины девятнадцатого века прошла не­
заметно.
Веерт умер в период европейской реакции, в период су­
мерек рабочего движения. Н о через* год наступил экономи­
ческий кризис капитализма, а спустя несколько лет началось
движение оправившегося :в период подъема промышленности
европейского рабочего класса, и уже в 1864 г. Маркс мог
вы работать устав для Международной ассоциации рабочих.
Н а улицы промышленных центров Германии железной по­
ступью вышли пролетарские батальоны, выделившие новых
пролетарских пенцов, создавшие новые боевые революцион­
ные гимны. Н о они не умалили значения творчества рабочих
поэтов первой половины X I X века. Оно было так же необ­
ходимо для дальнейшего развития пролетарской литературы
в Германии, как необходима была в развитии германского
рабочего движения первая пролетарская партия — Союз
коммунистов, признанным певцом которого был Веерт.
Историческая заслуга Веерта, его настоящее место в немец­
кой пролетарской литературе всегда будут определяться его
творениями IB центральном органе партии коммунистов в
1848—49 гг. — в «Новой рейнской газете». В истории
«истоков» пролетарской литературы Веерт всегда будет з а ­
нимать самое выдающееся положение.

ПОЭЗИЯ РАННЕГО ПЕРИОДА
ГЕРМАНСКОЙ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ
I
ОТ ЛАССАЛЯ ДО ЗАКОНА ПРОТИВ СОЦИАЛИСТОВ
Быстрые успехи германской промышленности в 5 0 -х го­
дах прошлого столетия вызвали большие изменения ib рабо­
чем классе. Правда, даже ib начале 6 0 -х годов ремесленное
и сельскохозяйственное производство еще далеко превосхо­
дило фабричное, но в некоторых областях, как ib Саксонии
или в Рейнской провинции, (индустрия имела уже перевес.
Разнообразные союзы взаимного кредита, основанные
Шульце-Деличем и другими приверженцами кооперации,
могли только несколько задержать процесс разрушения ре­
месла.
Немецкая буржуазия, почувствовавшая в это время
свою силу и начавшая предъявлять свои претензии государ­
ству, могла бы еще, по выражению Меринга, в течение неко­
торого времени итти объединенным фронтом с рабочим клас­
сом против феодализма, если бы она захотела последователь­
но проводить буржуазно-революционные требования, как-то:
всеобщее избирательное право, свобода печати, союзов
и т. д . Н о во всех этих вопросах тогдашняя буржуазно-ли -
беральная организация, национальный союз держались весь­
ма неопределенной политики. Совместная работа с рабочим
классом понималась только в форме благожелательной опе­

ки и выражалась в организации обществ для распростране­
ния просвещения среди рабочих, где они должны были до-
стигать «зрелости» по программам буржуазии. Конечно,
нельзя отрицать, что (многие демократические ученые, в осо ­
бенности некоторые естествоиспытатели, оказали большие
услуги в деле просвещения рабочих. Эти «Arbeiterbildungs-
vereine» нараЕне с «христианским и ремесленными союзами»
были тогда единственно возможными легальными формами
организации немецких рабочих, и последние их основательно
использовали !и извлекли пользу из области специальных
знаний членов прогрессивной партии. Н о наиболее передо­
вые рабочие в промышленных центрах вскоре поняли, что им
нужно не то. В Лейпциге в 1 8 6 2 г. в качестве оппозиции
прогрессиЕШой партии образовался рабочий союз «Ф ор-
вертс», отказавшийся от образовательных целей и поставив­
ший во главу угла политическую пропаганду в интересах ра­
бочего класса.
После многих напрасных переговоров лейпцигских рабо­
чих с прогрессивной партией и повторных попыток Бисмарка
привлечь рабочих на свою сторону для борьбы с буржуазией
комитет обратился к Лассалю с просьбой высказаться по по­
воду рабочего движения и его способов, в особенности о
значении ассоциаций для беднейших слоев населения. Л ас-
саль ответил, как известно, Открытым п и с ь м о м, ко­
торое, несмотря на его ошибки, имеет известное историче­
ское значение, так как в нем впервые после поражения ре­
волюции 1848— 49 гг. и распада союза коммунистов была
указана необходимость для рабочих сорганизоваться в са­
мостоятельную политическую партию. К а к дополнение к
этому письму последовала Рабочая программа. Эти мате­
риалы больше десятилетия служили путеводной нитью для
немецкого рабочего движения лассальянского направления,
которое стремилось в первую очередь к достижению всеоб­
щего избирательного права и к субсидированию правитель­
ством рабочих ассоциаций. Лаосаль очень сильно переоце­
нивал значение первого для рабочего' движения; в об ласти
же политической экономии он выставил в равной мере не­
состоятельный и неверный «железный закон заработной
платы».

Дальнейшая политика Лассаля, его борьба с прогрес­
сивной партией и 'выступление против Шульце-Делича, его
успехи и поражения, основание Всеобщего немецкого рабо­
чего союза (в 1863 г. и наконец его «новая тактика», сво­
дившаяся к союзу с Бисмарком и стремившаяся к «социаль­
ному королевству»,— все это доказало, что как ни высоки
'исторические заслуги Лассаля, но по существу он защищал
интересы самого отъявленного реформизма, и недаром ны­
нешняя германская социал-демократия призывает назад к
Лассалю.
Одновременно с организационными стремлениями нового
рабочего движения возникла и новая поэзия, идеологически
страдающая всеми недостатками лассальянского движения. В
художественном отношении она мало отличается от массо­
вой социалистической поэзии 40-х годов. Попрежнему слу­
жили образцами Гейне, Фрейлиграт и Гервег; из них пер­
вого уже не было в живых, а Фрейлиграт, к которому Лас-
саль обратился с просьбой сочинить гимн для новой ра­
бочей партии, не смог усвоить новых форм рабочего дви­
жения; с другой стороны, он подобно Марксу — и вполне
справедливо — питал глубокое отвращение к Лассалю. З а ­
то Гервег напряг еще раз свои поэтические силы и создан
в подражание Шелли свой известный «Союзный шмн»,
в котором следующие строфы выражают классовое созна­
ние рабочих:
Пролетарий, будь готов!
Свергни гнет своих оков!
Пусть задержит стук станка
Мощная твоя рука!
ит.д.1,
Новая (рабочая партия проявила известный подъем в свя­
зи с трагическою смертью Лассаля; на iBicex траурных собра­
ниях в разных городах Германии декламировали сочиненные
рабочими стихи— этого требовала старая традиция ремес­
ленных союзов. Конечно, большинство стихотворений в ху ­
дожественном отношении не представляет ценности, но они
свидетельствуют о сильной привязанности рабочих к своему
1 Перевод всех приведенных в настоящем очерке стихотворений
сделан В. А . Ещиным.

вождю и доказывают, какие глубокие кар/ни пустил уже в
рабочем классе Всеобщий немецкий рабочий союз: во всех
этих стихотворениях в самых абстрактных выражениях вос­
певается 'светлое будущее рабочего класса и дается клятва з а ­
вершить дело, начатое вождем. Само собой разумеется, во
многих стихотворениях культ личности Ласеаля играл очень
большую роль. Лассаль— новый спаситель, освободитель и
искупитель \ Дальше всех в этом отношении пошел ста­
рый демократ и бывший пастор Людвиг Вюркерт в Лейп­
циге. Он в своих лассальянских песнях клялся верности
«библии, церкви, господу».
За т о траурное заседание в Гамбурге подарило нам зна­
менитую немецкую рабочую марсельезу «Песнь немецкого
рабочего» молодого Якуба А у д о р ф а, которая вскоре вы­
теснила «Гимн» Г ервега и доныне еще часто распевается
немецкими пролетариями. И з пяти строф приводим первую:
Ну что ж, кто правду уважает,
Тот с нашим знаменем пойдет!
Хоть ложь еще нас окружает,
Но утра свет уже встает!
Мы смело в бой пойдем с врагами,
Х от я несметно их число,
Хотя б грозы громовой пламя
Н ас беспощадно обожгло.
Припев:
Наш враг неисчислим,
Но мы тверды, как сталь:
Дорогой храбрых, ей, спешим,
Куда нас вел Лассаль!
После смерти Лассаля Всеобщий немецкий рабочий союз
сделал большие успехи. Духовный вождь движения и позд­
нейший диктатор союза И . Б . фон-Швейцер основал в де­
кабре 1 8 4 6 гг. «Социал-демократ» (позже «Новый социал-
демократ») , в котором вначале сотрудничали также Маркс,
Энгельс и Либкнехт. Редакция отвела в газете особый уго­
лок для «рабочих (корреспонденций». Характерно то, что
почти Bice эти «корреспонденции» состоят из стихотворений.
В первые годы движения большинство из них написано о
1 Недаром Маркс и Энгельс самым решительным образом требо­
вали от редакции «Социал-демократа» удаления этих полурелигиоз-
ных стихов, воспевающих «культ» Лассаля.

Лаосале. После каждой годовщины смерти Лассаля (31 ав­
густа) «рабочий уголок» «Социал-демократа» в течение мно­
гих месяцев заполнялся стихами, в которых воспевался по­
койный вюждь. Примером этого рабочего поэтического твор­
чества может служить одна строфа Андрея Фишера:
Что может нас освободит
От ига (рабства, нас, рабочих?
Что цепь поможет нам разбить,
Восстав от сна, в глубокой (ночи?
Лассаля дух лишь нас спасет,
В нас гордость oih свою вольет.
Так пусть же нашему народу
Добыть поможет он свободу!
Многочисленные стихотворения в лаюсальянском «Соци­
ал-демократе» вращаются главным образом вокруг лозунгов
союза и страдают поэтому в идеологическом отношении те­
ми же недостатками, что и все движение: у рабочего-иоэта
нет ясного представления о будущем своего класса; вслед­
ствие этого его призывы к борьбе по большей части лишь
пустые слова о свободе, братстве, правах человечества
и т. п. Когда например Вильгельм Газенклевер, воспевая
гимн Гервега, восклицает:
Ты , трудовой, великий мой народ!
О , если бы ты смог объединиться,
Теб е миры могли бы подчиниться!
и в результате, этой победы открывает ему следующие пер­
спективы :
Из ночи ты помчал б'ы их вперед,
Туда, где солнце вечное гарит,
Что и тебя юияньем ослепит.—
то вряд ли пролетарий может представить себе что-либо
конкретное под подобными абстрактными и расплывчатыми
сравнениями.
Дальнейшей 1излюбленой темой лассальянских поэтов
были Шулыце-Делич и прогрессивная партия. Как изве­
стно, Лассаль и Швейцер ожесточенно боролись с ними,
что было бы в порядке вещей, если бы они одновременно не
строили глазки Бисмарку. Тщательное изучение лассальян­
ской поэзии показывает (нам, что в то время, как против
«апостола бережливости» Шульце-Делича и либеральной

буржуазии писалось много и ожесточенно, против Бисмарка
и юнкерства— почти что ничего. Рабочий О тто Геппе пишет
например в стихотворении, поювященном памяти Л ассаля:
Чтоб ложь тарогрессистов длилась не долго,
Труд свой бессмертный он написал;
Правду считал он первейшим долгом
И Шульце коварство (разоблачал.
Хоть «партия прогресса» говорит:
«Рабочий не 'нуждается, он сы т!»
Но убедительно, ясно и смело
Слово Лассаля для всех, кто неглуп, прогремело:
Д а будет свергнут капитал,
Чтоб пролетарий не голодал!
В Силезии, где агитационная поездка в январе 18 6 5 г.
первого после смерти Лассаля председателя Рабочего союза
Бернгарда Беккера привлекла в союз ювыше тысячи членов,
ткач Фианке, часто выступавший со стихами, выразил свое
мнение о Шульце-Деличе в поэме на силезском наречии.
Другая часто (встречающаяся тема этой поэзии —
всеобщее избирательное право. Подобно Лассалю и лассаль­
янские поэты ожидали от выборов спасения рабочего
класса. В особенности во время первых выборов в севе­
рогерманский парламент ( 1 8 6 7 ) сыпался целый град таких
«выборных стихотворений». Типичными примерами их (мо­
гу т служить стихотворения Фр. Поллинга («Тревожный
сигнал»), К. Герстемана ( «К выборной борьбе»), Л . Пе­
терсена или Эмиля Денке (рабочий), который в своем воз­
звании « К немецким рабочим-вы борщикам в парламент»
следующими словами призывает всех к урнам:
Пойдемте ж, братья, к выборам мы дружно,
Чтоб наш народ победу одержал!
Мы победим, избрав себе оружье,
Которое Лассаль наш завещал.
С врагами мы сумеем рассчитаться.
Коль право выборов мы осуществим;
Давайте ж на борьбу вооружаться:
Мы победить сумеем только с ним!
Пусть избирает тот, кто ждет свободы,
Кто видит в ней священный свой закон;
Кто ж избирать не думает, тот годы
Под игом рабства гнуться обречен!
И если мы сегодня проиграем,

То все же, братья, не кляните рок:
Гря дущий день победой увенчаем ,
Лишь в нашем праве — счастья залог!
Вообще ранняя социал-демократическая поэзия касается
изображения нужды масс, хвалебных гимнов Рабочему
союзу, вербовки новых членов, приглашений на конгрес­
сы и приветствий им, некрологов членов сою за и т. д .
Быть может, следует указать еще на одну характерную сто­
рону: национальные тенденции. В вопросе об объединении
Германии лассальянское движение придерживалось прусской
ориентировки, и поэтому нередко встречаются призывы к
рабочим выступить «за Германию».
Итак, лассальянская рабочая поэзия идеологически яв­
ляется верным эхом реформистской теории и практики лас­
сальянства. В некоторых вопросах, как например мирное за ­
воевание власти (выборами ), национальная ограниченность,
поэзия напоминает нынешнее творчество Брегеров, Лершов
и т. д . Эти общие тенденции не означают конечно, что
среди лассальянцев не было совсем революционных рабо­
чих поэтов, но объяснялось это тем, что «умеренные» эле­
менты считали необходимым удерживать этих радикальных
поэтов в рамках строжайшей законности и призывать их
к долготерпению. Так, Вильгельм Гримм опубликовал
в «Социал-демократе» (от 6 мая 1867 г.) стихотворение
«К поэтам партии», где говорится:
Кто Пегаса оседлал,
В высь умчаться пожелал,—
Улетит не высоко:
Вмиг ухватит бедняка
Полицейская рука.
Слушайте же, братыся,
Что хотел бы вам сказать я :
Взвесьте строго, что писать,
Лишнего чтоб не болтать.
М’ы, кому давно все ясно,
Коих некий час прекрасный
Подарил таким вождем;
Чьим умом по-днесь живем:
Мы, кто вырос на Лассале,
Мы пойдем за ним и дале;,
Нам не нужны вовсе шпо/ры,
Гневом пышущие взоры»-—

Нам достаточно двух ело®,
Если им защитный кров
Гаран пиров ан з аконом.
Чтоб избегнуть (кой-чего нам.
Теже,ikto ещене с нами,
Кто от нас еще далеко,
Скоро к нам придут и сами,
Мощным двигаясь потоком,—
Так восторжествует смело!
Над неправдой наше дело!
Поэзия ран/него со циал-дем oik ратического движения либ-
кнехто-бебелевского (направления ( назыв авшегося сперва
Саксонской рабочей партией, после Эйзенахского конгресса
1869 !Г. — просто «эйзенахцы») также еще страдает неред­
ко идеологической отсталостью: почти та же неясность, то
же изображение нищеты масс, прославление абстрактной
свободы, приветствия партийным съездам и т. п. Самое
большое коренное различие в политической позиции обеих
рабочих партий состояло ;в отношении к Бисмарку и к гер­
манскому вопросу. В то овремя как «Социал-демократ»
Швейцера стоял за. Северогерманский союз, орган Аибк-
нехта «Демократический еженедельник» ( с 1 8 6 9 г. «Volks-
staat») держался великогерманских взглядов, т. е. дал, не­
смотря на ряд ошибок, правильный, революционный ответ
на центральный вопрос буржуазной революции в Герма ­
нии. Эти тенденции отражаются в поэтическом творчестве
эйзенахцев. Так, в одном стихотворении, озаглавленном
«Kleindeutschland 1868» , говорится:
Германцы— но под прусским флагом,
Свобода— но над нею власть;
И к ней идут свободным шагом
Те, кто не смог в сраженьи пасть.
Как известно, обе рабочие партии объединились в
18 75 г. на Готском конгрессе, причем лассальянские ошибки
были частично включены в новую программу объединен­
ной социал-демократической рабочей партии.
Эти десять лет борьбы обоих направлений ( 1 8 6 5 —
1 8 7 5 ) — борьбы эйзенахцев с лассальянским оппортуниз­
мом — были в политическом отношении бурным временем,
После габсбуртоко гогенцоллернокого конфликта началась

«революция сверху», т. е. разрешение немецкого вопроса
кровью и железом. С этим временем совпадают также осно­
вание, деятельность и упадок Международного товарище­
ства рабочих, затем франконпрусская война и Парижская
коммуна. Особенное значение для международного проле­
тариата имела Коммуна, и ее борьба и поражение нашли
звучный отголосок в творчестве немецких рабочих. Так ,
один гамбургский рабочий сочинил прекрасную песнь «Ком­
мунисты» с припевом:
Весенний бодрый гимн звучит:
«Д а здравствует коммуна!
Пускай задушен и разбит
Был наш отряд,— ве зде горит
Отмщеньем взор 'наш юный!»
Август Гейб написал «Смерть мятежников», Макс Фог-
лер — «Еще одна картина Парижа 71-го г.» и Макс Кегель,
один из известнейших рабочих певцов старой социал-демо-
кратии, посвятил событиям Коммуны свою песнь «Париж­
ская коммуна»:
Видали ль вы красное знамя
Парижской коммуны, когда
Оно развевается гордо,
Как символ борьбы и труда?
По тюрьмам, на мрачных галерах,
На фабриках, грозно, как бич,
Еще раздается повсюду
«Коммуна!»— торжественный клич!
И вновь прогремит этот лозунг.
В крутящемся вихре времен,
Домой возвратится изгнанник
И тот, кто в тюрьму заключен.
Тогда задрожат лицеме(ры,
Свободы и правды враги:
Их власти конец наступает,
Гремят Немезиды шаги!
И снова, как солнце свободы,
Румяное знамя сверкнет:
Да здравствует вновь возрожденный
Парижской коммуны приход!
Все же самым лучшим, самым известным и самым люби­
мым немецким рабочим гимном, посвященным Коммуне, яв ­
ляется «Песнь керосинщиков» Якоба А у д о р ф а. Песня

имеет темой созванную в 1871 г. версальской контррево­
люцией басню, согласно (которой коммунары варварски сжи­
гали разные здания Парижа. Н а самом же деле крупные
промышленники облили керосином свои постройки и по ­
дожгли их, чтобы получить громадные страховые премии за
счет парижских «керосинщиков Коммуны». Бебель в рейхс­
таге с негодованием отверг эту клевету на коммунаров, и
тогда немецкая буржуазия вдруг нашла разгадку: социал-
демократы — керосинщики Германии. Возмущение (немецких
рабочих выражено в песне Аудорфа:
Ну, что ж, я— петролитейщгик,
Про это знает всяк;
Скажу я вам по чести:
Мне (керосин не враг.
И так как ярко он горит
И много свету льет,
Пусть вместо пива прохладит
Он высохший мой рот!
Здесь (керосин, там керосин,
Керосин вокруг один!
Выше наши взвейтесь чаши:
Трижды славься керосин!
ит.д.
После этого общего обзора поэзии до закона о социали­
стах (нужно еще указать на некоторых, наиболее известных
поэтов, творчество которых главным образом падает на
этот период. Большинство из них писало до и после закона
о социалистах и проделало таким образом всю эволюцию
соци ал-демокр атической партии
Старейший поэт лассальянцев — Вилыгельм Газе н-
клевер (1834— 1889), рейнский кожевник, после ухода
Швейцера председатель Всеобщего рабочего союза и со ­
трудник многих партийных органов. Газенклевер написал
ряд новелл, был искусным фельетонистом, издал много сти­
хотворений и свои мемуары «Пережитое». Пожалуй, из всех
социал-демократических поэтов раннего (периода Газенкле­
вер идеологически глубж е в се х проникся либералыню-буржу-
азным мировоззрением, выразившимся прежде всего в
национальных и реформистских стихах. В песнях «К борь­
бе», «Борцы за свободу» он воспевает абстрактную свободу,
в других, как-то: «Мировой дух», « В лесу» он упивается

пантеистическим созерцанием природы, и только немногие
©го стихи, как «Немецкая марсельеза» или «Народ достиг
совершеннолетия», говорят о некотором революционном
сознании. Одно время пользовался известностью его «Гимн
партии» (1675)* (с начальной строфой):
Рабочей партии— ура!
Веселый клич звучит,
Звучит с утра и до утра
И кровь нам 'Горячшт.
О, лозунг всем принять пора:
Рабочей партии— ура!
И з лассальянского движения вышел также самый т а ­
лантливый и известный рабочий поэт этой эпохи Якоб
А уд ор ф (1835—1898), который был сыном политиче­
ского деятеля 1 8 4 8 ir. в Гамбурге, по профессии — слесарь
и механик. Проводя многие годы в Швейцарии и Париже,
он в 1863 г. вступил в партию и после смерти Лассаля со­
чинил (известную (марсельезу. Вследствие всяческих разно­
гласий в партии и высылок из Германии Аудорф трижды
отправлялся на много лет в Россию и работал в разных
городах на службе у одной немецкой фирмы. Он принадле­
жал к наиболее совершенным по форме поэтам, выдвинутым
когда-либо старой социал-демократией; его стихи легко пе­
реложимы на музыку и выдержаны в духе народной песни,
отсюда их огромная популярность среди рабочих. Кроме
известных «Marschlieder» он посвятил еще ряд стихотворе­
ний политическим и литературным! героям немецкой рев о­
люции 1848 г. и старого либерализма (Берне, Гейне,
Г. Блюм и др.) . Очень многочисленны также его политиче­
ские злободневные стихи, написанные по поводу рабочих и
партийных празднеств.
Так, он обращается к неорганизованным рабочим
(в «Arbeiterbundslied») :
Из подвалов вылезайте,
Бросьте свой чулан сырой,
Горечь жизни отряхайте,
Чтоб улучшить жребий свой!
В наш отряд скорей вступите
Пропив 'темных вражьих сил;
К строю строй тесней примкните,
Чтоб никто нас не (разбил!

Большой успех аудорфовских песен объясняется огром­
ной силой, с которой они написаны, — в ритме рабочих ко­
лонн, шагающих по мостовой большого города. Т ак как
Аудорф порядочно побродил по белу свету и усвоил многие
культурные элементы французской и русской литературы,
то его поэзия выгодно отличается от большей части твор­
чества тогдашних рабочих поэтов своим более широким
историческим кругозором.
Также Макс Кегель (1850—1902), наборщик, рано
примкнул к социалистическому движению, сделался журна­
листом и поэтом, (издал сборник «Лучи поэзии» ( «Lichtstrafo
le der Poesie») и новый «Социал-демократический песенник».
Его стихотворения трактуют по большей части политические
события; он отличался своим мастерским, отточенным поли-
тико-сатирическим остроумием и был одним из главных со­
трудников известных социал-демократических сатирических
журналов «Der Nuss-Knacker», «Hiddigeigei», Siiddeutscher
Postilion» и «Der wahre Jakob».
Карл Фроме (1850— 1932), механик, лассальянец,
участник конгрессов I Интернационала, редактировал ряд
газет. Кроме стихотворений на злобу дня он издал сборник
стихов «Часы отдыха» отвлеченного и реформистского со­
держания.
Раннее социал-демократическое движение в Австрии
выдвинуло рабочего поэта более крупного масштаба и со
значительно более классовым сознанием — Андрея Ш е й
(Scheu, род. 1844) ; этот пионер движения в Вене (издавал
газеты «Волю народа», затем «Равенство»), сидел долгие
годы в тюрьме (в 1874 г. уехал в Англию и примкнул к
немецкой секции Интернационала), и поэтому темами многих
его стихотворений служат история страданий или смерть за ­
ключенного, тоска по свободе; в некоторых стихах он воспе­
вает стачки и борьбу, труд и пролетариат. Вот пример
(начальная строфа) его «Людей труда»:
Что льется вдоль улиц, как волны гудя,
Стихийным напором взбухая?
Что ширится, платной шеренгой идя,
Толпясь вокруг трибуны, чтобы' слушать вождя
Всю площадь собой заполняя?

Чьи это фигуры маячат в о мгле? —
Люди труда, создающие все на земле!
Г данное и самое непосредственное назначение этих сти­
хотворений состояло в том, что они декламировались или
пелись на празднествах, собраниях, революционных годов­
щинах и на уличных демонстрациях. Чтобы пойти им на­
встречу, партия и социалистические издатели начали соби­
рать самые ценные революционные стихотворения и изда­
вать под заглавиями: «Рабочие песни», «Пролетарский
песенник», «Социал-демократический декламатор» и т . п. До
закона о социалистах вышло не менее десяти таких сборни­
ков, из которых самым распространенным, кажется, был
сборник И. Моста. В этот сборник включались не только
стихи рабочих, но и прежних буржуазно-революционных
поэтов. О собенно интересны многочисленные анонимные
пролетарские песни, бравшиеся издателями из газет .
Так , :в^MOCTOIBICKOMсборнике мы находим одну из лучших
немецких песен, сочиненную И . Мостом, еще часто и ныне
распеваемую. «Die Arbeitsmanner» (первая строфа) :
Кто (добывает з ла то?
Кто д елает !вино ?
Кто раздробляет (камень?
К то сеет, /кто ткет сукно?
Кто хлеб приносит бо/пачам,
Влачась ib нужде горчайшей сам?—
Наш (брат, бедняк-рабо чий, наш (пролетариат,
ит.д.
«Анонимные» поэты были зачастую самыми революци­
онными. Так , один заключенный в тюрьме пролетарий
шлет цюрихской газете «Tagwacht» из своей камеры «Гимн
борьбе», в котором говорится:
Народ восстал, гроза близка;
Да будет твердой ваша (рука!
Пусть же вампиров зла тые короны
Знают, как мощен народ возмущенней!
Эй, истребляйте жисчад(ия зла!
Не наша ли кровь жизнь им дала?
Не наша ли бедность им трон создала?
Искореняйте же их дотла!
За строем строй! Иго долой!
Пролетарий, вперед! З а мной!

Или другой рабочий воспевает последнюю «Битву наро­
дов», с припевом:
Смелее в бой!
Пламенный лозунг несите с собой:
Троны долой I
«Республика, республика!
Красная республика!»
К этим стихотворениям со ц и ал-демократический \изда-
тель счел необходимым сделать примечание, в котором ука­
зывается, что обе вышеназванные песни «не отражают прин­
ципов соци ал-д емйжрат ической партии там, где в них
говорится о возмездии». Упомянем кстати, что часто офи­
циальные вожди партии, не поэты, опубликовывали стихи,
как например Авг. Гейб («Песнь знамени», «Песнь рабо­
чих» и много других), Карл Гирш («Песнь о блузе») или
Г. Грейлих («Иди своей дорогой» и др.) .
Д о сих пор мы говорили о самом распространенном
жанре рабочего творчества -— лирике. Н о социалистическая
партия рано поняла, что она должна помочь так сильно вы­
раженной у рабочих потребности в развлечении и знаниях.
Фельетон буржуазной периодической печати не мог удовле­
творить этим требованиям, а наоборот только вредил; по­
этому эйзенахцы издавали в 1873— 1875 гг. «Volksstaat-
Erzahler», а лассальянцы — «Socialpolitische Blatter». Когда
обе партии объединились в 1875 г., из слияния обоих жур­
налов возникла «Die Neue W elt» . Этот беллетристический
с. - д . журнал решил «вступить в соперничество с теми орга­
нами, которые своим чрезмерным и изысканным поощре­
нием страсти к развлечениям стремятся удушить стремление
народа к истинному образованию и знаниям». «Окончатель­
ное духовное освобождение рабочего класса,— говорится в
извещении о «Neue W elt»,— невозможно до тех пор, пока
рассчитанные на широкие массы журналы (Unterhaltungsblat-
ter) буржуазии находят неограниченный доступ в хижины и
мастерские пролетариата». Н о социал-демократической пар­
тии так и не удалось разрешить эту крайне важную задачу
(не потому, что тогда был недостаток в доброй воле). В го­
ды до вступления в силу закона о социалистах мы находим
iu социалистической печати, в особенности в Unterhaltungs-

blatter, проникнутые наилучшими намерениями революци­
онные стихи в качестве политической агитации, также не­
плохие статыи по различным отраслям профессионального
образования, но настоящая задача этой прессы— дать про­
летариату развлечение и подлинное искусство— выродилась
в филистерскую сентиментальность и мелкобуржуазный
вкус. Самым значительным социал-демократическим новел­
листом и драматургом этого периода был Август Отто-
В а л ь с т е р, опубликовавший в «Volksstaat-Erzahler» свою
новеллу «Allerhand Proletarier» и (исторические трагедии
«Риееци» и «Тамплиеры».
Вообще же правильно поступали, предпочитая, перепе­
чатывать революционные сочинения высокого художествен­
ного достоинства 40-х гг. вместо того, чтобы давать
малоценную во всех отношениях «Armeleutepoesie». Таким
образом, 1мы встречаем в социал-демократических Unterhal-
tungsblatter 70-х годов все те же имена: Гейне, Гервега,
Фрейлиграта, Пруца и целую серию радикальных домар-
тавюких поэтов, равно как и переводы Беранже, Шелли и
других французских и английских революционных поэтов.
II
ПОЭЗИЯ ВО ВРЕМЯ ЗАКОНА
ПРОТИВ СОЦИАЛИСТОВ
Как известно, успехи немецкого рабочего движения при­
вели к исключительному закону против социал-демократии,
вступившему в силу 21 октября 1878 г. Бисмарк и его
партия думали при помощи этого закона стереть с лица
земли столь ненавистное им движение, тотчас же присту­
пили к беспощадному уничтожению социал-демократической
прессы и литературы и к запрещению всех социалистических
союзов. И з 4 7 политических органов партии только два
смогли выходить и впредь под измененным заглавием и с
очень умеренным направлением. Н а вюе состояние партии и
союзов был наложен арест; полиция привлекла на службу
множество шпиков; в Берлине с возвращением Вильгельма I

было введено осадное положение, повлекшее за собою вы-
сылку рабочих вождей; фактически весь партийный аппарат
был разбит.
Н а все эти насильственные меры правительства оппор­
тунистическая часть с.пд. руководства нашла только один
ответ — она взывала к рабочим: держитесь спокойно, не
поддавайтесь провокации, наша приверженность к закон­
ности погубит наших врагов! Meринг подчеркивает, что
партия «рав навсегда» отвергла всякую мысль о нелегаль­
ной организации. Дело в том, что социал-демократия не
была подготовлена к этому удару; понятно, что в первый
год ^смятения многие потеряли голову и не знали, с чего
начать. Первые попытки выяснить положение были сде­
ланы заграничными с.-д . группами: с декабря 1878 г.
К. Гирш издавал в Брюсселе свой маленький еженедель­
ник «Фонарь» («Die Lalerne»), а в январе 1870 г.
И. Мост основал в Лондоне «Свободу» («Die Freiheit»).
Таким образом, партия получила сразу два органа, но ни
одному из них не удалось сделаться центральным: «Ф о ­
нарь» вскоре прекратил свое существование, а «Свобода»
перешла к анархизму.
Этот ход событий в партии отражается и bi поэзии.
Еще до вступления в силу исключительного закона, при
предварительном его обсуждении в рейхстаге, известный
нам уже рабочий поэт-реформист Фроме предостерегал пра­
вительство от этого закона. Позиция Фроме характерна для
примиренческих (настроений в среде части тогдашней социал-
демократии. Он обращается с такими словами к буржуаз­
ным партиям:
Что вы грешили до сих пор,
Что обещаниям изменяли,
Народ несчастный оскорбляли,
Болтая легковесный вздор,—
Об этом нынче мы забыли;
Народ вам все готов простить,
Когда бы впредь вы честны были
И впредь М01гли бы не грешить!
Когда рейхстаг все же принял закон, то другой поэт
написал «Немецкому рейхстагу 21 октября 1 8 78 г,» ;

Пусть вы разрушили позорно
Свободой налитый сосуд,---
То лишь сосуд; сердца ж упорно
Мечтой о вольности живут.
Пылая к правде чувством мести,
Вы гнали слово и печать,—
И все же к вашему бесчестью
Она не может замолчат ь!
Значительно радикальнее выступили поэты в мостовской
«Свободе». С самого начала, склоняясь к анархизму, они
говорили очень «смелым» языком и беспрестанно требовали
от партии, чтобы она организовалась нелегально. Можн(?
было бы только приветствовать эту точку зрения, противо­
положную оппортунистический позиции некоторых партий­
ных вождей, если бы она вскоре не развилась в анархи­
ческую левую фразу и в пропаганду индивидуального тер-
popа. В этом духе написана также часть стихов: ненависть
к тиранам — излюбленный мотив. Так, автор одной «Ком­
мунистической молитвы» призывает:
Эй, разожжем в сердцах пожар,
Эй, нанесем врагу удар,
Круша их, как тараном!
Мы наше иго прочь стряхнем,
Мы вольно, дружно запоем:
«Отмщение тиранам!»
Когда затрагиваются темы о монархах, властителях и в
особенности о «германском царствующем доме», «С вобода»
употребляет иногда весьма циничные, грубые выражения.
Н о среди них мы иногда находим призывающие к действию
революционные стихотворения, выгодно отличающиеся от
многих оппортунистических в социал-демократической пе*
чати. Много раз прославляется мятеж: он и революция
для этих поэтов одно и то же. Поэзия 1879— 1880 гг. в
«Свободе» ••— до того, как она целиком и* полностью пере­
шла к анархизму — существенно отличается тем, что она
решительно стоит за насильственный переворот, з а употреб­
ление силы против силы, в 'го время как оппортунистиче­
ская часть с.- д . поэзии вращается в рамках законного
сопротивления. Н о, оторванная от партийной поэзии и от
настоящих рабочих масс, она скоро приобретает отпечаток
анархической секты. Жизни (рабочего касаются лишь изред­

ка; примером может служить «Жизнь пролетариев» (No 38
от 27 сентября 1879 г.):
Грохот колес и горнов пыланье,
Дымные трубы и копоть до неба,
Вечная травля и вечное горе,
Труд непосильный и тупость во взоре
Вечно нужда.
Хлеб — никогда!
Впалая грудь, ослабевшие руки.
Сердце болит от работы и муки,
ЛицсГ семьи изрыты тоской,
Вздутые вены,
Мрачные стены,
Сжатые губы, бледные щеки,
Нету кровли родной!
Ткать для других и дни и ночи
В с е для других только готовь,
Другим отдавай свой пот, свою кровь:
Такова твоя жизнь, рабочий!
Иной вид имела социалистическая поэзия в центральном
органе партии во время закона о социалистах в цюрихском
«Социал-демократе», который начал выходить с сентября
1 87 9 г. Много лет его редактором был Эд. Бернштейн. Как
и политический отдел газеты, так и поэзия и фельетон по­
священы главным образом практическим партийным вопро­
сам в связи с исключительным законом.
Вопрос о том, что приведет к победе: пассивное со ­
противление или сила, занимает умы многих поэтов. В од­
ном стихотворении «Под исключительным законом» (No10
от 7 марта 1880 г.) говорится:
Ещ е мы живы! Пышет гнев
И з каждой нашей поры.
Н о знаем— к цели приведут
Не кровь и не раздоры!
Поможет лишь немая скорбь,
Что -скоплена за годы;
Т огда сквозь талый зимний лед
В зойдут цветы свободы.
Противоположную точку зрения мы находим в стихотво­
рении «Мятеж» х. Здесь другой поэт спрашивает:
1 «Социал-демократ». К? 6 от 6 февраля 1 88 1 г.

Что ты медлишь, мой несмелый (род,
Из края в 1край зажечь восстанья пламя ?
Ужель ты мнишь, что прав своих народ .
Добье тс я только мирными путями?—
Н е т , только сила свергнет гнет цепей
И только аила принесет отмщенье;
Мятеж в венке развеянных кудрей—
Лишь он от рабства даст В1ам избавленье!
Большинство стихотворений цюрихского «Социал-демо­
крата» как центрального органа партии трактует важнейшие
задачи текущей политики: мы встречаем стихотворения по
поводу выборов, юбилеев, приветствия социалистическим
конгрессам; большое место занимают также некрологи вож­
дей и партийных товарищей, как например Вильг. Брак-
<ке, А в г. Гейба, похороны которых в первые годы исключи­
тельного закона вылились в крупные рабочие демонстрации.
Дальнейшая часто встречающаяся тема — судьба заключен­
ных и изгнанных. Эти стихотворения появлялись большей
частью под неуклюжим!и заглавиями вроде «Рождественский
привет изгнанника правителям» или «Размышления социали­
ста из тюрымы» и т. п. И наконец, немало места занимают
актуальные политические вопросы, как например стихотво«
рения против Бисмарка, национально-либеральной, ультра-
монтанекой, консервативной и т. д . партий. Большинство из
этих стихотворений — довольно талантливых — появилось
анонимно или подписано каким-нибудь выдуманным про­
звищем вроде «Красный петух» или «Красная жаба».
Несмотря на тяжелое для рабочего движения время, рать
социалистических поэтов все возрастала: большая часть
этих скромных певцов пролетариата вышла из рабочего
класса, меньшая — из мелкобуржуазной интеллигенции.
В художественном отношении это второе поколение со-
' циалистических поэтов мало чем превосходит первое (ран­
ние годы с. - д . движения) : попрежнему цель его — в сопро­
вождении борьбы рабочего класса революционной песней,
попрежнему Гейне, Гервег и Фрейлиграт считаются неоспо­
римыми поэтическими образцами; требуются революцион­
ные, свободолюбивые, не обязательно пролетарские стихи,
песни, внушающие бодрость, поощряющие друзей, насмехаю­
щиеся над врагами, разоблачающие их. В этом духе и был

составлен первый крупный сборник стихотворениий для ра­
бочих «Форвертс» в шеста частях. В нем ограблены сады
всей немецкой (частью также французской и английской)
революционной поэзии. Разумеется, как говорят сами соста­
вители этих сборников, при выборе стихотворений принима­
лась во внимание не только их эстетическая ценность: тре­
бовались стихи людей труда и стихи для людей труда —
«поэзия борьбы, песни и стихотворения, имеющие своим
предметом великую всемирно историческую борьбу лишен­
ных средств производства против собственников, угнетен­
ных против угнетателей, бесправных против властителей,
стремящихся к знаниям против монополистов науки». По
мнению одного из тогдашних крупнейших поэтов с. - д . пар­
тии, рабочему классу требовались 'стихотворения, которые
изображали бы нам вышеописанную борьбу как в ее мир­
ном значении, так и в отдельных проявлениях; песни, ко­
торые описывали бы нам как домогательства отдельных
лиц, так и борьбу всего рабочего класса против обществен­
ного и политического гнета; стихи, которые не только по­
казывают нам политические современные события в зеркале
народного восприятия, но в которых народ изображает
также свое тяжелое положение, выражает свои надежды
и предъявляет свои требования. Этим требованиям должен
следовать социалистический поэт. В «Социал-демократе»
и других печатных органах партии мы находим поэтому
много воззваний к поэтам и обоснование их задач. Н о не
все певцы тогдашней с. - д . партии усвоили себе даже эти
отвлеченно революционные, во всяком случае не базирую­
щиеся на четкой программе требования, — некоторые пони­
мали свое «новое призвание» не менее романтически, чем
свое преж!нее в мелкобуржуазной среде.
Большинство сборников стихотворений, появившихся за
границей, а также газеты пали жертвой цензуры. Поэтому
уже рано основали в Швейцарии партийное издательство,
пде печаталась и {нелегальным путем переправлялась в Гер­
манию необходимая поэтическая и политическая литература.
Подпольная «Красная полевая почта», организованная и ру­
ководимая Ю лиусом MoTTieuvepoM, переправляла и «Социал-
демократ» в руки немецких рабочих. Бранд тер, рабочий

поэт, посвятил в 1 8 8 0 г. этой подпольной почте стихотво­
рение, IB котором (говорится:
Наш красный почтальон, врагам в насмешку си
Встречает нас !С приветом, «авистя бичом при этом:
Трарра! трубит и свищет и мчится над кладбищем
Он прошлого, вступа я в новый год:
— ■ Я красный почтальон, друзья, весь мир уже объездил я.
Алли, алло! под свист бича несетс я песнь моя!
И дальше поется, как распространение подпольной ли­
тературы сделалось возможным только благодаря помощи
и готовности к жертвам рабочих, поддерживавших и скры­
вавших «красного почтальона».
Самой собой разумеется, стихотворения, напечатанные за
границей, были самыми радикальными и, та к как им не
нужно было считаться с цензурой, самыми характерными.
В 80-х годах однако в самой Германии стали вновь по­
являться социалистические листки сперва правда весьма
безобидного содержания. Н о в 18 8 3 г. партийным изда­
тельством Дица в Ш тутгарте был основан научно-марксист­
ский журнал «Neue Z eit» , ставший вскоре при всемерной
поддержке Энгельса признанным главным теоретическим
органом международного марксизма. Кроме того партия по­
лучила еще два важных еженедельника: издаваемую
Максом Шиппелем в Берлине «Народную трибуну» и « Ра­
бочую хронику» Бруно Шенланка в Нюрнберге. Если эти
журналы служили скорее «высшей теории» и практической
политике, то в «Der wahre Jacob» Диц с помощью Рудольфа
Лаванта и В. Блоса создал новый орган, где изображалась
литературная жизнь. «По своему первоначальному замыслу
юмористический журнал, — пишет Меринг, — сперва осто­
рожно ступая на зыбкой почве («Der wahre Jacob»), с го­
дами разворачивался все больше и? больше, он приобрел
сотни тысяч читателей и сделался самым распространенным
печатным органом партии -— бодрым и веселы м парнем,
несшим на своей могучей спине немалую толику серьезной
партийной работы». Тем же задачам служил и второй пар­
тийный юмористический журнал «Der suddeutsche Postilion»,
издаваемый в Мюнхене под руководством Э . Клара,
Эд. Фукса, М. Кегеля и др. В сущности говоря, это — те
же политические журналы, только написанные в рифмован*

яых остротах. Рейхстаг, (Внутренняя и внешняя политика,
полиция, цензура, налоги, буржуазные партии, шпики
и т. д . — •все это трактуется с таким свежим юмором и та­
кой едкой сатирой, что за этими «юмористическими» жур­
налами надо признать огромные (революционные заслуги.
Вначале они должны были и з-за цензуры писать довольно
тускло и бесцветно, — это было ведь еще в те годы, когда
Бисмарк надеялся справиться с рабочим движением своим
законом против социалистов. Н о к концу 80-х годов, когда
силы партии постоянно возрастали, и язык «Wahre Jacob’а»
и «Postilfon’a» сделался радикальней. Самыми значитель­
ными сотрудниками «W ahre Jacob а» были Р. Лавант
и М . Кегель. И х стихотворения против внутренней и внеш­
ней политики Бисмарка, против колонналыных войн, нало­
говой системы и т. д . — лучшее, что было создано в тог­
дашней немецкой (сатирической по эзии. Специальной ми­
шенью для острот служили еще филистерство и церковная
реакция. В поэтическо-сатирической форме был излюблен­
ный прием — перефраз известного стихотворения или клас­
сического (мотива. Т ак например, примирение Бисмарка
с Римом во время культуркампфа описывается по образцу
гетевского «Лесного царя» следующим образом:
Кто скачет, окутан туманом густьгм?
Германия с милым дитятей своим;
К родимой наш канцлер припал на плечо,
Его обнимает она горячо.
— Мой сын, что ты прячешь со с трахом свой дик?
— О, мама, Лев Пятый в тумане возгаик
В блестящей тиаре, в убо|ре златом!
—
Мой сын, э то т папа— лишь бледный фантом!
—
Железный мой канцлер, ко мне же, ко мне!
Я массы держу на твоей стороне,
Я царство небесное им посулю,
Я в сеть послушанья их вмиг уловлю.
—
О, мама, Лев Пятый со мной говорит,
Т ы слышишь, что мне он тихонько сулит?
—
Не бойся, мой сын: кто над войском глава,
Тому не страшны никакие слова!
—
Могучий мой канцлер, (пойдем же со мной!
Т еб я (возвеличит епископов (рой;
(Мои пасторы будут кадить фимиам,
К твоим припадая смиренно нотам!

—
Мама, о мама, взгАяйи же скорей, —
Епископов видишь меж темных ветвей?
—
Мой сын, я пленилась их гибким умом,
Н о мы им, клянусь, не уступим ни в чем!
С любовью, мой Отто, в твой взор я гляжу;
Тебя я от Виндгорста 1 освобожу!
—
Родимая, орден привесил он мне:
Теперь уж конец с мракобесьем войне!
Германия в с трахе не ска чет, летит,
Младенец тоскует, младенец дрожит,
Когда же развеял рассвет ее сон,—
Был канцлером с Римом союз заключен.
Более гордо и сознательно выступает также поэзия в
цюрихском «Социал-демократе» конца 8 0 - х годов, когда
поднялась дискуссия вокруг вопроса, что выгоднее для пар­
тии: продолжение или прекращение исключительного з а ­
кона. «После десяти лет» — так озаглавлено стихотворение,
в котором говорится (1888):
Когда Верховный (ваш совет
Приговорил нас к смертной казни,
Ваша некто выступил в ответ
С насмешкой гордой, без боязн и:
«Попробуйте схватить орла,
Парящего над выс ью горной!
Так наша власть давно б могла
Плеват ь « а ваш закон позорный!»
Несмотря на то, что как раз «Социал-демократ» поме­
щал довольно много стихотворений, ему был сделан упрек,
что он уделяет слишком мало внимания новейшей со ­
циалистической поэзии, — так высоко поднялось самосозна­
ние новых рабочих поэтов. Газета поспешила разъяснить,
что это «упущение» основано не на принципиальных со ­
ображениях, но объясняется исключительно недостатком ме­
ста. Во всяком случае «Социал-демократ» за последний год
своего существования (1 8 9 0 ) помещал не только стихи, но
и статьи о социалистической поэзии.
Эта поэзия пережила новый подъем в 1890 г., когда
наконец пали исключительный закон и его творец Бисмарк.
Раздались радостные песни, полные сознания своей победы,
и едва ли найдется один рабочий поэт того времени, кото­
1 Вождь католической партии центра.

рый не писал бы «прощального послания» закону о соцйа-
листах. У партии были (все причины радоваться: при введе­
нии закона о социалистах за нее было 437 158 избирате­
лей, а при отмене его — 1 427 298. В 1878 г. она имела
4 2 политических органа, теперь — 6 0 . Только было бы
ошибочно, — как это постоянно делают социал-демократи­
ческие историки, в том числе и Меринг, — измерять победу
рабочего класса только успехами на выборах. Без сомнения,
за эти 1 2 лет социал-демократия развилась и в теоретиче­
ски-марксистском отношении, но также развились и оппор­
тунистические тенденции, приведшие затем к победе рефор­
мизма. Вся эта внутренняя борьба течений отражается
также очень явственно в тогдашней социал-демократической
поэзии. Пока что «героический» период исключительного
закона был ликвидирован при всеобщем воодушевлении,
правда, несколько омраченном выступлением оппозиции.
«Социал-демократ» перестал выходить, так как издание
центрального органа партии могло быть теперь перенесено
в самую Германию. Подобно «Новой рейнской газете»
в 1849 г., «Социал-демократ» распрощался со своими чи­
тателями (в специальном номере (No 3 9 от 2 7 сентября
1890 г.) . Поэтическое «Прости» написал Руд. Лавант; оно
написано тем же размером, что и знаменитое «Прощальное
слово» Фрейлиграта, и повторяет те же (мысли, только оно
не достигает вершин революционного пафоса своего образ­
ца. Автор делает обзор деятельности «Социал-демократа»
и говорит творцам исключительного закона:
Гоненье воздвигнули вы на него
В ы — 'рыцари церкви и шпаги;
Н а глетчер холодный сослали его,
В страну удушающей влаги.
Н о все же себя он сумел уберечь
И в битве неравной с врагами
Он вынес свой острый сверкающий меч
И трепетно красное знамя.
Имена самых значительных социалистических поэтов
этого времени были уже упомянуты: Макс Кегель и Ру­
дольф Лавант. И х темы ограничиваются главным образом
важнейшими партийными и политическими событиями:

«Песнь выборной победы», «Похороны социалиста», «Песни
культуркампфа »у «Продолжение срока действия закона про­
тив социалистов», «Новая эра», «Новые песни о Бисмарке»
и т. д. Все эти заглавия стихов указывают на характер поэ­
зии Кегеля и Лаванта.
В 80-х годах борьба рабочего класса в таких странах,
как Германия, Англия и т. д ., приняла также и резкий эко­
номический характер и вылилась в грандиозные стачки.
П оэ зи я отвлеченной политической свобод ы, политической
сатиры и революционного пафоса не могла вполне удовле­
творять этой потребности. Теперь поэту нужно было понять
дисциплинированность, сплоченную организацию, выдержку
и т. д ., словом, овладеть идеологией бастующего рабочего.
В качестве примера мы приводим отрывок из поэмы
Лаванта — «Дух времени» (1899), который относится
к забастовке углекопов:
Они пришли из вечной тьмы, из ядовитой черной пыли,
Из земляной своей тюрьмы, где было душно, как в могиле,
Н е для того, чтоб вновь и вновь упорно взмах иват ь мотыкой
И, проливая пот и кровь, трудиться в нищете великой.
Ведь каждый знал, угрюм и прост, влачась домой в ночную пору,
Что под землей свой трудный пост он вновь займет не та к-то скоро;
Что если ради жалкой мзды он землю вскапывал когда-то,
З а эти тяжкие труды теперь должна притти расплата.
И если, благостный, никто не внял призыву этой муки,
Как никогда еще, зато застыли сразу эти руки;
И там, где тысячи корзин скользили вниз и 'в верх мель/кая,
На д мраком огненным глубин повисла тишина немая.
И все, в один сплотившись строй, решили го лодать без дела,
Хот я б с ребенком и женой их смерть крылом своим задела.
И бьгло та к: в провалах шахт уже не лился пот кровавый,
И в этих сумрачных мес та х творила смерть свою расправу;
И всякий поражался тут , следя с тоской иль вос хищеньем,
Как бился э тот бедный люд с геройским са моотверженьем.
И в час, когда— (врагам на с трах — (рабочих твердость победила,
Неправда рушилась во прах, и правда их вознаградила.
Мы уже выше указали, что не все социалистические
поэты во время закона против социалистов так безусловно
соглашались с лозунгами партии, как Кегель или Лавант.
Более правую точку зрения погрязшего в мелкобуржуазной
идеологии рабочего разделяет поэт Адольф Л е п п, сам
выходец из отсталых слоев рабочего класса (табачник);

Довольно несамостоятельный по форме, он заимствовал мно­
гое у французских chansonniers, особенно же у Аудорфа и
Лаванта. В 1889 г. он издал сборник стихов «Полевые
цветы», в котором встречаются весьма четкие мещанские
идиллии домашней жизни. С другой же стороны, были
поэты, склонявшиеся к ультралевым полуанархическим тен­
денциям. И з последних назовем Мориса Рейнгольда
Штерна, «Пролетарские песни» (1885) и «Голоса в
бурю» которого имели большой успех (среди них имеется
не мало хороших стихов против Бисмарка, мещанства и др.) ,
или например в «Память Карла Маркса», но в некоторых,
как например в «Слове к партии», он выступает против
партийного руководства:
Долой покорно-мрачное молчанье!
Ужель в тебе огонь борьбы у гас?
Заж ги пожар всемирного восста нья,
Гряд и, гряди, освобожденья час!
Одним ударом разорви все нити
В твоих рядах возникшего врага!
А , ты молчишь? та к вы заговорите,
Вы, камни, в мощной стали кулака!
Т ы хочешь, партия, справлять победу, —
Топчи ж червя, что льнет к твоим ногам!
Того червя, что с завистью во взоре
Могучим силам преграждает шаг,
Чья клика гнусна я в крикливом хоре,
В цветущем поле сеет сорный злак
И, п ользуясь своей обманной властью,
Нам новые кумиры создает, —
Дай нам в вожди не глупых пустозвонов,
Что долго нас вели на поводу
Что разожгли — под грохот наших стонов —
В своих рядах безумную вражду!
Это — обвинение, которое несколько лет спустя «левая»
партийная оппозиция «молодых» выдвигала против старых
вождей. Э та критика не была вполне лишена основания.
Только Ш терн и К 0 сами были полуаиархическими фразе­
рами и не могли противопоставить ничего положитель­
ного, да и сам Штерн скоро ушел от социализма.