CHRONICON
ИМПЕРАТОРЫ СВЯЩЕННОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ В ХРОНИКАХ И ДЕЯНИЯХ XI—XII ВЕКОВ
CHRONICON


ИМПЕРАТОРЫ
СВЯЩЕННОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
В ХРОНИКАХ И ДЕЯНИЯХ XI-XII ВЕКОВ
Перевод, статьи и комментарии Д. А. Боровкова
ЕВРАЗИЯ
Санкт-Петербург 2021


ББК 63.3(0)4
УДК 94(430).02(093)
И54
Научный редактор серии: к. и. н. Карачинский А. Ю.
И54 Императоры Священной Римской империи в хрониках и деяниях XI-XII веков / Перевод с латинского и итальянского, статьи и комментарии Д. А. Боровкова. — СПб.: Евразия, 2021. — 352 с.
ISBN 978-5-8071-0550-9
В антологии представлены памятники латиноязычной историографии XI-XII вв., относящиеся к популярным в Средние века жанрам деяний и хроник, которые повествуют о наиболее заметных правителях Священной Римской империи: императорах Конраде II, Генрихе IV, Фридрихе I Барбароссе, — и их деятельности на территории Германии, Италии и Ближнего Востока. Все тексты сопровождаются вступительными статьями и комментариями. Часть переводов публикуется на русском языке впервые.
ББК 63.3(0)4
УДК 94(430).02(093)
ISBN 978-5-8071-0550-9
© Боровков Д. А., перевод, статьи, комментарии, 2021
© Юрченко К. А., дизайн обложки, 2021
© Оформление и издание на русском языке ООО «Издательство «Евразия», 2021


ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящая антология составлена из сделанных в разное время переводов памятников латинской историографии XI—XII вв., в которых описывается деятельность императоров Священной Римской империи из Франконской династии и династии Штауфенов. Это «Деяния императора Конрада II» придворного капеллана и поэта Випо- на, «Жизнь императора Генриха IV» неизвестного автора начала XII в., «Книга о недавних деяниях» Арнульфа Миланского, рассказывающая о событиях X-XI вв. в Северной и Средней Италии, которые предшествовали началу борьбы за инвеституру между императорами и римскими папами, «Пизанские анналы» Бернардо Марагоне, повествующие о событиях в Северной и Средней Италии XII в., «Деяния императора Фридриха I в Ломбардии», «Рассказ о заключении Венецианского мира в 1177 г.» и «Деяния императора Фридриха I в крестовом походе», которые рассказывают о деятельности Фридриха I Барбароссы. Хотя большинство этих памятников относятся к популярному в Средние века жанру деяний (Gesta), с точки зрения типологии одни из них тяготеют к биографическому жанру («Деяния Конрада II» и «Жизнь Генриха IV»), а другие — к жанру городских хроник («Книга о недавних деяниях», «Деяния императора Фридриха I в Ломбардии», «Пизанские анналы» Бернардо Марагоне), но, несмотря на некоторое разнообразие в репрезентации исторического материала, они дают достаточно подробную канву событий той эпохи. Все тексты сопровождаются вступительными статьями и комментариями. За замечания к некоторым из этих текстов выражаю благодарность доктору философии в области истории А. Му- сарра (La Sapienza Università di Roma), докторам исторических наук В. М. Тюленеву и М. А. Юсиму.
S


випон
ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА КОНРАДА II
Биограф императора Конрада II Випон (это имя, вероятно, являлось уменьшительным от Виберт) жил в первой половине XI в. Высказывались предположения, что он мог быть выходцем из Бургундского королевства, присоединенного к «Священной Римской империи» в 1033- 1034 гг. (Г. Г. Пертц)1, из Швабии (X. Бресслау)2, либо из мейсенских или лужицких земель (М. Р. Ненарокова)3, которые до 1033 г. являлись спорными между Германией и Польшей. Однако документальных подтверждений этим предположениям, сделанным на основании подробного описания Випоном событий в некоторых регионах «Священной Римской империи», нет.
Випону принадлежит ряд поэтических текстов, в том числе собрание рифмованных пословиц (Proverbia) и «Песнь о кончине императора Конрада», написанная в 1040 г. и впоследствии включенная им в «Деяния императора Конрада II» (гл. 40). Песнь, которая получила известность уже во второй половине XI в., сохранилась 1 Monumenta Germaniae Historica. Scriptores rerum Germanicarum (далее — MGH SS) T. 11 / Ed. G. H. Pertz. Hannover, 1854. S. 243.
2 Monumenta Germaniae Historica. Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum separatim editi (далее — MGH SRG) Wipo. Gesta Chuonradi II. imperatoris / Ed. H. Bresslau. Hannover, 1878. S. V.
3 Ненарокова M. P. Випон Бургундский // Памятники средневековой латинской литературы X-XI века / Отв. ред. М. Л. Гаспаров. М.: Наука, 2011. С. 738.
6


в Брюссельском кодексе № 5540 (XI—XII в.) и в Кембриджском кодексе № 1552 (XI в.) — древнейшем сборнике песен средневековой Европы. Возможно, успех «Песни о кончине императора Конрада» при дворе Генриха III послужил поводом к составлению «Деяний Конрада II». Одно из религиозно-поэтических произведений Випона — «Хвала Пасхальной жертве» — исполнялось во время Пасхальной литургии вплоть до реформы католического богослужения, осуществленной во время Второго Ватиканского собора 1962-1965 гг. Таким образом, Випон не только историк, но и придворный поэт императоров Франконской династии: поэтическая составляющая его творчества заметна не только в стихотворных сочинениях, но и в некоторых местах «Деяний Конрада II».
О себе Випон сообщает, что он имел сан пресвитера, однако не мог часто посещать капеллу монарха из-за болезни. Тем не менее он был весьма осведомлен в делах, хотя и описывал не только те события, очевидцем которых был сам, но и те, о которых узнал из других источников. В XIX в. немецкие историки установили близость «Деяний» к Большим анналам монастыря Сент-Галлен (Е. Штайндорф) и Хронике Германа из Райхенау (Ю. Харт- тунг)4. X. Бресслау считал, что Випон мог также использовать «Швабскую всемирную хронику».
Открывающее «Деяния Конрада II» письмо автора адресовано «славнейшему императору Генриху», который получил этот титул 25 декабря 1046 г., и, видимо, написано после этой даты. С другой стороны, он упоминает, что польский герцог Казимир «верно служил до сей поры нашим императорам» (гл. 29), ничего не говоря о том, что в 1050 г., как указал Г. Г. Пертц5, Казимир проявил непокорность (попал в немилость из-за конфликта с чешским князем Бржетиславом I и был вынужден оправдываться 4 Steindorff Е. Üeber Wipos Vita Chuonradi imperatoris und Gesta Heinrici regis in Forschungen zur deutschen Geschichte. T. 6. Göttingen, 1866; Harttung J. Studien zur Geschichte Konrad’s II. Bonn, 1876.
5 Pertz G. H. Wipo’s Leben und Schriften in Abhandlung der Königlichen Akademie der Wissenschaften in Berlin (1851). S. 230.


перед императором на встрече в Госларе). Показательно, что в Прологе к «Деяниям» Випон говорит о подчинении Генрихом III Венгрии, которое произошло в 1044-1045 гг., но оказалось кратковременным, так как место короля Петра Орсеоло, который поставил Венгрию в зависимость от империи, уже в 1046 г. занял враждебно настроенный к Генриху III король Эндре I, возобновивший военные действия против императора в 1050 г. Следовательно, «Деяния Конрада И» могли быть составлены между 1046 и 1050 гг. Нельзя исключать и альтернативную датировку «Деяний» первой половиной 1040-х гг., предложенную М. Р. Ненароковой, которая предполагает, что письмо Ви- пона к Генриху III могло быть написано по завершении всего труда. В пользу этого предположения свидетельствует тот факт, что вне письма Генрих III именуется «августом» (императором) лишь однажды (гл. 8), а в других случаях титулуется королем. Следует обратить внимание и на слова Випона о том, что Беатриса, дочь Генриха III от первого брака с датской принцессой Гунхильдой (у Випона — Кунелиндой), по распоряжению отца была посвящена в аббатисы (гл. 37). Согласно Большим Альтайхским анналам, ее посвятили в аббатисы Кведлинбургского монастыря в 1046 году, во время имперского совета в Мерзебурге.
В Прологе к «Деяниям» Випон сообщает о причинах, побудивших его к составлению этого труда. Судя по словам Випона, он предполагал составить дилогию о первых императорах Франконской династии. Первой частью дилогии должны были стать «Деяния Конрада II», а их продолжением — «Деяния Генриха III» (по мнению Пертца, Випон мог быть наставником Генриха). Удалось ли Випо- ну осуществить свой замысел до конца, неизвестно, ибо вторая часть предполагаемой дилогии не сохранилась.
Историческая мысль Средневековья дала биографии целого ряда императоров: Карла Великого (Эйнхард), Людовика Благочестивого (Теган и Астроном), Генриха II (Адальбольд Утрехтский), однако Випон этих текстов не знал либо не считал нужным упомянуть о них, дабы подчеркнуть важность своего собственного труда, в котором, помимо традиционных цитат из Библии, присутствуют многочисленные парафразы античных авто8


ров — более всего из Гая Саллюстия Криспа и Макробия Феодосия.
В центре внимания Випона находится деятельность Конрада II, но он не ограничивается этим, описывая события, происходящие в разных регионах империи и за ее пределами. Так что труд Випона — это не только биография, но и история государства. Випон стремился показать превосходство империи над внутренними и внешними противниками, защищал государственный порядок, олицетворяемый монархом, церковными иерархами, светскими князьями, от взаимодействия с которыми зависела эффективность имперской политики, выступал против любой оппозиции, вне зависимости от того, являлись ли ее участниками тевтонские аристократы или жители итальянских городов. Для создания необходимой картины Випон использовал религиозно-идеологические штампы эпохи: избрание на трон Конрада II представлял милостью Провидения (гл. 2), а интриги против него называл «дьявольскими кознями» (гл. 2, 10, 19).
Монарх для Випона — хранитель справедливости и законности, и именно этой социально-политической функции соответствовал Конрад II (гл. 4). Однако Випон несколько отошел от этой тенденции, рассказав о назначении Конрадом II за деньги епископа Базеля (гл. 8). Трудно понять, было ли это продиктовано стремлением к объективности или сыграло роль то, что писался труд в то время, когда развивалось движение, осуждавшее продажу церковных должностей («ересь симонии» — как называет ее автор). Может быть, он хотел оттенить своего героя, дабы представить в более выгодном свете его преемника Генриха III. Это заметно и при описании событий 1037 г., когда Випон с осуждением рассказал о репрессиях Конрада II в отношении архиепископа Милана Гериберта д’Интимиано и подчиненных ему епископов Верчелли, Кремоны и Пьяченцы (гл. 35), хотя они замышляли заговор против императора. «Литературный портрет» Конрада II, созданный пером Випона, — это совокупность характеристик, сконструированных по канонам средневековой биографики. По существу, они являлись частью «литературного этикета» эпохи, в соответствии с которым формировался «идеальный образ» правителя.
9


Поэтому трудно сказать, насколько Випон запечатлел реальную личность, а насколько — литературный стереотип.
«Деяния Конрада II» впервые были опубликованы во Франкфурте-на-Майне в 1607 г. в составе VI тома Veteres Scriptores Rerum Germanicarum (S. 421-445) И. Писториуса, по рукописи, найденной в одном из швабских монастырей. Так как единственная сохранившаяся рукопись XVI в. дефектна, позднейшие публикации памятника основываются на издании Писториуса, из которых следует упомянуть публикацию Г. Г. Пертца в XI томе Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum (Hannover, 1854. S. 254-275) и публикации Г. Бресслау трудов Випона в серии Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum separatim editi (Hannover, Leipzig, 1878, 1915, 1919, 1977). «Деяния Конрада II» переведены на немецкий, английский и французский языки.
«Деяния Конрада II» привлекали внимание русских историков благодаря фрагменту, рассказывающему о пребывании на Руси польского герцога Оттона (Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Вып. 1. Германия, середина IX-первая половина XII в. Составление, перевод и комментарий М. Б. Свердлова. Л., 1989. С. 117; Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. T. IV. Западноевропейские источники. Составление, перевод и комментарий А. В. Назаренко. М., 2010. С. 97- 99; Свердлов М. Б. Латиноязычные источники по истории Древней Руси IX—XIII вв. Правда Русская. История текста. Избранные статьи. СПб., 2017. С. 89-94). Фрагменты «Деяний» были изданы во втором томе хрестоматии М. М. Стасюлевича «История Средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых» (СПб., 1864,1886, 1913, 2001, Пролог, гл. 1-6, 29-39) и в «Памятниках средневековой латинской литературы X-XI века» (М., 2011. С. 739-758) в переводе М. Р. Ненароковой (Пролог, гл. 1-4, 6-7,9,11-13).
Перевод сделан по изданию 1877 г.


випон
ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА КОНРАДА II
Письмо Випона королю Генриху, сыну императора Конрада
Славнейшему императору, королю Генриху III1, способному к миру и войне, Випон, Божьей милостью пресвитер, как слуга королевских слуг господину господ этого мира. Я счел необходимым описать выдающуюся жизнь и славные деяния императора Конрада, твоего отца, господин император, чтобы не скрылась лампада под спудом2, а солнечный луч в облаках3, чтобы не была покрыта достопамятная добродетель ржавчиной забвения. Деяния же его, как бы ни были прекраснее и блистательнее тех, которые им предшествовали, вследствие безмерного блеска твоих подвигов, что были явлены, до некоторой степени омрачатся тенью. Я же, душой слуга твой, если Бог позволит, [намерен] изложить деяния обоих [императоров], которые произошли в то время, когда я живу, и таким образом, продемонстрировав различия между вами, скажу, как один благополучно овладел делами государства, а именно Римской империи4, другой же поистине благоразумно укрепил его. Если что-то из того, что произошло, я опишу или расскажу иначе, чем было на самом деле, это будет вина не написавшего, но рассказавшего, потому что из-за долгих периодов болезни, я не мог часто присутствовать в капелле моего сеньора Конрада.
О тех же делах, что я сам видел и от других узнал, для пожелавших вкусить от плода нашего [труда], опираясь пером на истину, изложу все открыто. И поскольку некоторые [деяния] при живом отце ты славно совершил, их среди деяний твоего отца я поместить решил; 11


те же, которые после его смерти ты совершил славно, я для себя, как следует, опишу по порядку. Если же некоторые критики возражают мне, что этот труд бесполезен, поскольку и другие об этом предмете писали, — хотя до сих пор я не видел ни одного труда, — я отвечаю: «В голосе двух или трех утверждается всякое свидетельство, и слова Христа в Евангелии не одним только, но четырьмя подобающими свидетелями раскрываются в церкви». Тебе, величайший император, этот труд посвящаю, тебе деяния отца представляю, чтобы каждый раз, когда ты сам вознамеришься совершить славное деяние, прежде, словно в зеркале, представлял отцовские добродетели, (и пусть то в тебе пышно расцветет), что унаследовал ты от родительских корней, с намерением всех своих предшественников в каких-либо церковных и мирских делах превзойти так, чтобы своим королевством и империей милостью всемогущего Бога удостоиться править дольше всех них.
Будь здоров!
Начинается Пролог
Дабы прошедшие деяния, убегающие из памяти, соединить, связав буквами, и особенно славу христианской империи не обойти робким молчанием, как и тех, которые этой [империей] благополучно управляли в этой жизни, поэтому некоторым вечная досталась бы слава после того от потомков, если соревноваться с предками они пожелают в том, чтобы был поставлен в пример образец достойной жизни, подходящий и обдуманный надлежащим образом, потому что полезный пример пригоден для души того, кто подражает, а также для укрепления сил в делах, которые следует совершать по обыкновению. Также по большому счету случается, что от славы предков легко приключается робость и замешательство у потомков, по крайней мере, если в будущем себя с ними они не сравняют, когда их деяния, наученные молвой, прославляют. Как многих простолюдинов делает знатными добродетель, так знатность без благородства портит многих знатных людей.
12


Кроме того, очевидно, не стоит о победах католических государей молчать и пространными словами излагать триумфы иноверных тиранов. Довольно опрометчиво писать и читать о Тарквинии Гордом, Туллии и Анке, отце Энея, воинственном Рутуле и о ком-нибудь в том же роде5, наших же Карлов и трех Оттонов, императора Генриха II6, императора Конрада, отца славнейшего короля Генриха III, и самого короля Генриха, торжествующего над всем во Христе, оставлять без внимания.
Следует опасаться современным писателям, чтобы вредным бездействием они не утратили ценности у Бога, так как первые предписания Ветхого завета, в котором история отцов плодоносным трудом тщательно начертана, [говорят о том, что] новых дел плоды, скрывающиеся в кладовых памяти, было необходимо переосмысливать и постигать. Так мы вспоминаем о том, как Авраам своего двоюродного брата Лота освободил на войне7; узнаем о том, как сыновья Израиля превзошли разных врагов. Так бой царя Давида8, мудрость Соломона, сообразительность Гедеона, борьбу Маккавеев9 мы имеем возможность [представить] перед глазами благодаря писаниям.
Древние же философы различным образом обсуждали государственные дела. Сообщали они, вероятно, по большей части фантазии, которые завладевали душами слушавших относительно того, что предлагалось укрепить. Иногда с этой же целью они сочиняли неправдоподобные рассказы, полные славных деяний и скрытых имен, поскольку подобные фантазии не были препятствием для философии. Часто устраивая диспуты, они пытались убедить вершителей государственных дел в том, что человеческие души вечны, и что, — как пишет Макробий10, — говорил Сократ: душа как живое существо не может погибнуть; так и почти у всех философов плод человеческих трудов не заканчивается с самой жизнью, но все, кто поддержат родину и сохранят закон, всегда счастливо наслаждаются вечностью; тех же, кто пренебрегал справедливостью, правосудие Творца, предназначив для наказания, несомненно, научило.
Души же человеческие бессмертны, — это они доказывали [исходя] из многих соображений: когда тело стеснено путами, оно пользуется только свободой мысли, 13


с помощью которой в небесные пределы возвращается назад из земных пределов; стремительным движением быстро спускается в морские глубины, которые никогда не видела телесная оболочка, подчас, когда тело бодрствует, подчас, когда оно находится в состоянии покоя, и многообразие своего будущего соединяет не чужим зрением, и удерживает это в памяти, когда же [мысль] освобождается от туманного покрова плоти, то наслаждается этим [движением] куда более свободно и живо. И верно то, что, как они говорили, следовало бы знать для большей пользы князьям, которые часто из-за высокомерия застывают [душою] и о последующей жизни меньше размышляют надлежащим образом.
Когда победителям более чем великолепные статуи и памятники возводили за подвиг древние [люди], они считали, что надлежит записать их поступки, чтобы тем самым посмертная слава существовала для вечной памяти потомков, ибо верили, что душам их жить в вечности. Хотя древние люди сами только человеческим рассуждением могли бы узнать о бессмертии души, которое еще не было им обещано или явлено Христом, все же к этому они сами склонялись и заботились о справедливости, и правителям отечества старательно это внушали в своих трудах. Приведение же в исполнение государственного дела, по обыкновению, они решают с этими правителями, так что, если не представилась бы возможность записать то, что произошло, то из-за бездействия замалчиванием это оказалось бы обречено на тяжкую гибель, если из оставшихся записей не открылось бы то единственное [свидетельство], чтобы постичь и того, кто скончался, к чему приложил усердие тот, кто живет.
Нам же, от кого речь Истины устранила оцепенение безмолвия, сказав: «Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях»11, для чего мы должны терпеть, отказывая христианским князьям и защитникам евангельской веры в том, что своим [правителям] предлагают даже язычники? Если же наши католические короли, защитники истинной веры, закона и мира Христа, которые Он передал через свои Евангелия, управляют без опасных ошибок, тогда те, кто их благодеяния являют в своих трудах, разве 14


что-нибудь другое совершают, как не Евангелие Христа провозглашают?
Как бы ни колебалась душа пишущего, приступая к трудным делам, которые совершались зрелым решением, моральной тяжестью, величайшей настойчивостью, и, если бессмысленная роскошь или ложная доблесть, или позорные пристрастия проявятся в делах, во всех из них надлежит разобраться тому, кто пишет. И в их поступках, которые он опишет, следует придать гласности и то, что они совершили, и то, о чем они умолчали в зависимости от того, сколько будет дано способности ума, из-за чего добрые, быть может, устремятся к добродетели, дурные же исправятся достойным порицанием. Итак, это причина написания труда, что не запрещается ни одной религией и привлечет внимание, принесет пользу отечеству и приобретет доброе слово потомков. Ведь доступно нам только то, что прошло, то же, что произойдет в будущем, знать заранее не дано.
Побуждаемый положением дел, а также надеждой, я желал написать для общей пользы читателей, что должно было бы послужить для радости слушателей, ибо, если что-нибудь то, что достойно, принесло бы пользу, во власти читателя открыто подражать этому. Что же касается продвижения моего дела, на которое я подвигнут Богом, чтобы спастись от тех, кто обременил тело многими пороками праздности, словно противником моей души, занятый этими трудами, я как бы обретаю силу.
Ибо, когда о государственных делах я приготовился говорить, то лишь для того, чтобы двух королей деяния изложить, а именно императора Конрада, а также сына его, короля Генриха III, которого Генрихом Нитью Правосудия (Lineam Justitiae) именуют почти все благоразумные люди. Отца же его деяния, которые произошли в мои времена, в зависимости от того, сам я их видел или узнал из сообщений других, воспроизведу яркими красками для несведущих потомков. Деяния же славнейшего сына, как долго я не проживу, собирать не прекращу, потому что Божьей милостью он ныне царствует.
И если произошло так, что в эту жизнь мне пришлось вступить прежде короля, так, может быть, мне прежде придется уйти и, таким образом, оставить 15


незавершенным мой труд, потому прошу того, кто после меня будет писать: да не постыдится на моем фундаменте свои стены воздвигать, не пренебрежет упавшее перо поднять, не позавидует моим начинаниям, если не желает, чтобы кто-нибудь позавидовал его собственным окончаниям. Если же кто начал, тот достиг середины12; да не будет этот труд попирать неблагодарной пятой тот, кто его начало подготовленным найдет.
Это предисловие к труду я излагал — теперь же перейду к деяниям императора, но прежде немного расскажу о его избрании, чем оно было достойно. Чтобы с этого места [увеличилась] вероятность написать более достоверно, сначала я упомяну о том, какие епископы и остальные князья в то время были опорой королевства.
1. О собрании князей
В год от воплощения Господа 1024-й император Генрих П13, достойно устроивший дела империи, когда после долгого труда уже начал бы пожинать созревший плод мира, [обладая] полноценной властью, здравым умом, подвергся болезни тела, которая, усилившись в 3 день до июльских ид, исторгла из этой жизни14. Тело же его было доставлено из Саксонии, чтобы быть погребенным в месте, которое называется Бабенберг, где он сам благой ревностью и усердием основал епископство, наделенное всем церковным устройством15. Для его освящения он привлек апостолического господина Бенедикта16, чьей властью для охраны места утвердил договором государственную привилегию.
После смерти императора государство, потерявшее отца, словно опустев, на короткое время начало колебаться. Отчего лучшие [люди] опасались и беспокоились, худшие же желали, [чтобы] империя была принесена в жертву опасности. Однако Божественным проведением корабль церкви был доверен мужественным первосвятителям, и этим руководителям надлежало в это время управлять, чтобы привести отечество без ущерба в спокойную гавань. Ибо, когда император умер без сыновей, любой светский правитель, отличавшийся больше силой, 16


чем умом, хотел стать первым или, вследствие какого-нибудь соглашения, вторым после первого. Из-за этого обстоятельства чуть ли не все королевство настолько поразило разногласие, что во многих местах убийства, пожары, грабежи могли бы произойти, если то стремление известных мужей не послужило бы препятствием воспалению.
Императрица же Кунигунда, хотя мужской силой была обделена, но по совету своих братьев — Теодориха, епископа Мецского, и Гецило, герцога Баварского17, — по мере сил государственным делам помогала и на восстановление власти направляла помысел острого ума и тревожное размышление рассудка. Обстоятельство требует того, чтобы я назвал имена некоторых главных первосвятителей и светских правителей, тогда имевших силу в королевстве, по советам которых Франкия имела обычай избирать королей, чтобы то, о чем я имею намерение далее сказать, не казалось произошедшим почти случайно, но была бы вера в то, что советом самых благоразумных мужей было решено привести в действие это полезное и честное, а также наилучшим образом сделанное дело.
В то время архиепископством Майнцским управлял Арибо18, происходивший из Норика19 — [муж] знатный и мудрый, подходящий для королевских советов. Кёльнское же архиепископство держал Пильгрим20, близкий родственник архиепископа Арибо, предусмотрительный и способный к этой службе. Трирским же архиепископством управлял Поппон21, брат герцога Эрнста22, благочестивый и смиренный муж, который держал тогда под опекой сына своего брата, герцога Эрнста23, вместе с герцогством Швабским. Мецским епископством владел Теодорих — знатный и смелый в доблести. Городом Страсбургом управлял епископ Вернер24 — знатного происхождения, усердный в духовных и светских делах. В Вюрцбургской церкви восседал Мацелин25 — мудрый и верный церковным достоинствам. Бабенбергским епископством управлял Эберхард26, первый епископ этой церкви, муж умный, и весьма необходимый нравами для государственных дел. Предстоятелем церкви в Констанце был епископ Хеймо27 — муж сведущий в Боге, осторожный и предусмотрительный в миру. Аугсбургом управлял 17


епископ Бруно28, брат императора Генриха, [которого можно было бы назвать человеком] рассудительным и с ясным умом, если бы неприязнью к брату, которая препятствовала императору, он не был запятнан. Ювавенской церковью, на простонародном наречии — Зальцбургской, управлял блаженной памяти архиепископ Гюнтер, брат графов Эккхарда и Германа29, мягкий и добрый перед Богом и людьми. В Регенсбургской церкви епископом был Гебхард30, заметный благожелательной милостью. Фрейзингенской церковью управлял епископ Энгильберт31, предусмотрительный правитель своего клира и народа.
Вместе с этими присутствовали многие другие первосвятители и аббаты из других провинций, упоминание которых по отдельности порождает отвращение к труду. Так как мне неизвестны саксонские предстоятели, их жизни и имена, которые было бы подходящим написать, я избегаю их упоминать, хотя о главных деяниях, при которых они могли бы присутствовать, совещаться, содействовать, вне сомнения, мне следовало бы узнать.
Перехожу к Италии, правители которой быстро прибыть к избранному королю не смогли32, потом, поспешив навстречу королю в город Констанц вместе с архиепископом Миланским и остальными князьями, избрали его и клятву верности ему охотно от души принесли. Герцогами же среди вышеупомянутых мужей в то время были: Бенно — герцог Саксонии33; Адельберо — герцог Истрии34; Гецило — герцог Баварии; Эрнст — герцог Швабии; герцог лотарингов Фридрих35; герцог рипуариев Гоцело36; Куно Вормсский37 — герцог Франконии; Удальрих — герцог Богемии38. Бургундия39 же не была присоединена к Римской империи, так как ныне.
Да будет написано о том, каким образом тремя королями славы она была подчинена. Император Генрих II первым попытался ее подчинить и весьма постарался в этом деле40. Вслед за тем император Конрад мужественным стремлением враждебно из Бургундии изгнал латинских франков и подчинил ее войной41. Наконец, король Генрих III, благочестивый, миролюбивый, нить Правосудия, войной и миром ту самую Бургундию усмирил со славой42, как миром, так и военными советами, где какая [проявилась] Божественная милость; о советах 18


и совещаниях, в которых я сам тогда участвовал, а он провел, я буду упоминать в другом месте. Теперь же к предыдущему возвращаюсь. Тот самый король Генрих III славной и замечательной победой укротил Венгрию и после победы самым мудрым советом подчинил себе и своим преемникам43, выполнил веление времени, которое мы услышать не смогли.
Вышеупомянутые епископы и герцоги и остальные могущественные люди не иначе как для того, чтобы лучше или быстрее избежать грозившей для судна опасности, всей силой и заслуживающим упоминания усердием стремились к тому, чтобы государство долго не было бы поколеблено без правителя. Личными соображениями и отдельными стремлениями кто-то с кем-нибудь мог бы сойтись или разойтись относительно того, кого выбирать себе господином, при удобном случае обменивался посланиями и послами, и это не впустую. Ибо провидение может подготовить в глубине так, чтобы нуждавшиеся [получили] совет извне, прежде совершения труда, и это семя последующего плода. Но не следует возлагать исполнения желаний на других, если не знаешь, чего сам желаешь. Если в трудных делах тайно совещаться, постепенно обдумывать, быстро получится устроить хороший результат. Наконец, был условлен день и назначено место, где состоится всеобщее собрание, какового я не видел никогда прежде. То, что сделано в этом собрании, достойного упоминания, я буду описывать не откладывая.
2. Об избрании короля
Между границами Майнца и Вормса находится местность, по причине обширности и ровности доступная для большого количества [людей], пригодная для надлежащего обсуждения тайных дел и безопасная из-за расположенных позади островов; но о названии и расположении местности44 более полно предоставляю рассказать топографам, сам же я возвращаюсь к начатому. Там в то время сошлись все знатные [люди], и скажу так: силы и средства королевства по ту и эту сторону Рейна поставили шатры. Так как река отделяет Галлию45 от Германии, со стороны 19


Германии пришли саксы со своими соседями славянами, а также восточные франки, норики, аламанны46. Из Галлии же присоединились франки, живущие на Рейне, ре- пуарии и лотаринги47.
Обсуждали важнейшее дело, было сомнительным неопределенное избрание, колебались между надеждой и страхом, узнавали обоюдные желания с обеих сторон, потом между собой долго искали единомышленников. Ведь предстояло совещаться не о посредственном деле, но о таком, которое, если бы не очень старались его переплавить в пылкой груди, привело бы к гибели всего королевства. И, как [гласят] всеми употребляющиеся пословицы: «Следовало хорошо пережевывать пищу во рту, потому что когда ее целиком глотали, то этим вред причиняли», и как еще говорят: «Когда об осторожности заботятся, лекарство ставят перед глазами».
Таким образом, после долгого спора о том, кто должен править, поскольку одни имели или слишком юный, или крайне преклонный возраст, другие не проявили мужества, кому-то причиной отказа было проявление гордости: среди многих были избраны немногие и из немногих выделены лишь двое [кандидатов], которых верховные мужи подвергли последнему испытанию, долго обсуждавшемуся со всей основательностью.
Были там два Куно48, один из которых, — тот, что был старше годами, — звался старшим Куно, другой же именовался младшим Куно. Оба они были знатнейшими в Тевтонской Франкии, рожденными от двух братьев, один из которых именовался Гецило49, а другой Куно50. Они сами, как мы узнали, были рождены от Оттона, герцога Франконии51, вместе с двумя другими — Бруно и Вильгельмом, из которых Бруно, сделавшись папой апостолического престола римской церкви, изменив имя, назвался Григорием52, а Вильгельм, став епископом Страсбургской церкви, необычайно возвысил ее. Двое вышеупомянутых Куно, как было сказано, благороднейшие по отцовской линии, по материнской линии имели не менее блистательное происхождение. Мать младшего Куно, Матильда, была рождена от дочери бургундского короля Конрада55. Мать старшего Куно, Адельгейда, вела происхождение от знатнейших людей Лотарингии. Эта 20


Адельгейда была сестрой графов Гебхарда и Адальберта54, которые едва успокоились, всегда до конца сражаясь с королями и герцогами ради дела своего родственника, короля Конрада; предки их, как говорят, происходили от древнего рода троянских царей, которые при блаженном исповеднике Ремигии55 склонили шеи под бременем веры56.
В отношении этих двоих, то есть старшего Куно и младшего, долго совещалась остальная знать; хотя старшего Куно в тайных помыслах и стремлении души за его мужество и справедливость почти все избрать желали бы, но все же вследствие могущества младшего каждый скрывал настроение своей души, чтобы они не рассорились из-за стремления к почести. Наконец же Божественное провидение устроило так, что они сами договорились между собой о некоем условии, весьма подходящем в таком сомнительном деле: если кого-нибудь из них предпочла бы большая часть народа, другой уступил бы ему без сопротивления.
Считаю, что было бы достойно сказать о том, какой речью старший Куно проявил свой ум, не потому что сам надеялся править, так как Божья воля уже сердцам князей внушила вдохновение, но чтобы поддержать дух младшего родственника, который был не менее взволнован в новых делах. Тогда это было высказано в его превосходнейшей речи: «В благих делах подобающая радость не выступает неподобающим образом, не позволяет кому-либо быть неблагодарным за полученные благодеяния. Подобно тому, как в беде опасное малодушие ведет к худшему, так радость, выраженная как подобает, человека приближает к лучшему, и мало стоит счастливо добытый плод, который душу того, кто трудился, не утоляет умеренной радостью. Таким образом, силой моего духа я чувствую, как возрастает большая радость, потому что из такого собрания всех равных согласие единодушно призрело лишь нас двоих, дабы один из двух остался в королевском сане. И мы не должны считать, что либо знатностью, либо богатствами превосходим близких нам людей, или, что кто-нибудь из нас заслужил столь почетное достоинство. Не следует возвышаться пустыми словами: наши предки предпочитали передавать свою 21


славу больше делами, чем речами. Любому подобает довольствоваться общей жизнью среди равных. К чему бы ни были мы признаны пригодными до некоторой степени остальными людьми, за то воздадим хвалу Творцу Господу. Поэтому нам следует подумать о том, что, если согласием других мы были признаны достойными такой чести, не следует частным и семейным раздором показывать, что мы не достойны ее. Неразумно слишком злоупотреблять чужой властью вместо своей. Во время любого избрания никто не может судить о себе самом, но только о ком-то другом. Когда каждый станет судить о себе самом, сколько корольков, — не скажу, что королей, — мы увидим? Не в нашей власти было из многих ограничивать это достоинство между двумя. Стремление, рвение, единодушие франков, лотарингов, саксов, нори- ков, аламаннов, наилучшее желание, которое они имели, соединились в нас. Подобно тому, как от одного корня распространяются побеги, так мы принадлежим к одному дому, соединены неразрывной семейной связью. Никто не предположил бы, что, связанные столь многими обстоятельствами, могут быть разорваны враждой.
Находиться в согласии всем, кто был природой связан, подобает, Так как она кровное родство дружбой укрепляет.
Ибо если сверх этого мы откажемся от предоставляемой другими почести по какому-либо поводу, если из-за этого, напротив, начнем распрю, несомненно, что народ тогда захочет нас оставить и станет себе искать кого-нибудь третьего. И мы лишимся не только величайшей почести, но, что до смерти ненавистно всем добрым людям, будем ославлены молвой как малодушные и завистливые, словно не можем выдержать достоинства такого правления и не желаем уступать друг другу чести, что, как я думаю, является несправедливым между кровными родственниками. В то время как великая честь верховной власти вокруг нас обретается и так к нам приближается, что, если мы захотим, она останется на одном из нас. Как мне представляется, если этой чести удостоится один из нас, то другой в дальнейшем не окажется без причастия к этой же чести определенным образом. Подобно тому, 22


как на королевских родственников, хотя бы они все не являлись королями, проистекает некоторое заимствование чести, так и те, кому предписывалось и предназначалось прийти к власти, хотя бы они этого не достигли, все же не лишатся некоторого, рожденного вследствие этого почета, поскольку недостойные не допускались бы к высочайшему достоинству. Кроме того, если королевские родственники были почитаемы из-за королей, и когда в отношении нас все желают так, как если бы у нас было единомыслие и, таким образом, один из нас, тот, кто возвысится, оценит другого. Кто был бы счастливее нас, если один будет царствовать, а другой царствующему едва ли не сам уступит по своей милости управление государством? Потому будем осторожны, не предпочтем чужого близкому, неуверенности уверенности, чтобы этот день, до такой степени ставший веселым и довольно радостным из-за этого решения, не причинил бы нам несчастий на долгое время, если плод благоволения стольких людей между собой мы используем во зло. Чтобы этого не случилось, со своей стороны хочу сказать любимейшему из всех моих родственников о том, что к нему чувствую. Если я узнаю, что тебя захочет душа народа, пожелает тебя в государи и короли, ни одной низкой мыслью эту благосклонность не отклоню от тебя, скорее сам столь пламенно выберу тебя среди прочих, сколь меня, я надеюсь, ты поблагодаришь перед ними. Если же Бог укажет на меня, я не сомневаюсь, что ты мне заплатишь подобный же долг».
На это младший Куно ответил, что полностью разделяет это мнение, что он последует ему, самому дорогому родственнику, и если его призовет верховная власть, он, несомненно, пообещает всем королевским свершениям хранить верность в будущем. Во время этих слов старший Куно на глазах у многих немного наклонившись к родичу, поцеловал его, сей поцелуй, как сразу стало заметно, был приятен каждому из них. Восприняв это как знак согласия, князья уселись, а множество народа стояло вокруг:
Тогда каждому то, что долго сокрытым в сердце держал, Было позволено, чтобы об этом открыто сказал,
И всякому стало радостно то, что теперь это время пришло.
23


Архиепископ Майнцский, чье мнение следовало выслушать прежде других, спрошенный народом о том, что ему было видно, от переполнявших сердце чувств громким голосом прославил и избрал старшего по возрасту Куно в качестве своего господина и короля, а также правителя и защитника отечества. Этому мнению прочие архиепископы и остальные мужи святых порядков последовали без колебаний. Младший Куно, недолго посовещавшись с лотарингами и быстро вернувшись, с большой благожелательностью также избрал его господином и королем; король же, взмахнув рукой, приказал посадить его рядом с собой.
После этого все люди из остальных провинций постоянно повторяли эти же слова об избрании; поднялся народный шум, все единодушно в выборе короля дали согласие князьям, все желали старшего Куно, настаивали на этом; все правители сами, нисколько не колеблясь, поставили его над собой, признали достойнейшим королевской власти, потребовали, чтобы его коронация не была отложена никоим образом. Вышеупомянутая императрица Кунигунда королевские инсигнии, которые оставил император Генрих, охотно принесла и побуждала его к принятию власти, насколько ее пол пользовался авторитетом.
Верю, что для этого избрания не было недостатка благосклонности небесных сил, когда среди равных по могуществу мужей, столь многочисленных герцогов и маркграфов, без зависти, без разногласий, был избран тот, кто хотя происхождением и доблестью, также как и личными достоинствами был никого не ниже, все же относительно государственных дел, по сравнению с такими важными мужами, не имел одинакового количества бенефициев и власти. Однако архиепископ Кёльнский и герцог Фридрих вместе с некоторыми другими жителями Лотарингии [стояли] за дело младшего Куно, что, как говорила молва, конечно же, было побуждением врага мира, дьявола, к тому, чтобы они ушли мятежниками. Все же они вскоре вернулись к милости короля, — кроме тех, кого прежде упредила всеобщая участь смерти, — чтобы то, что он сам предложил, принять с благодарностью. Архиепископ Пильгрим как бы в искупление 24


прежней вины добивался от короля, чтобы он позволил ему в церкви Кёльна короновать королеву, о которой я скажу в следующих [главах], теперь же возвращаюсь к королю.
Поистине, он был избран по воле Бога, в которой сам предопределил свидетельство того, что впоследствии король получил от людей. Был же он муж большого смирения, проницательный в суждении, искренний в речах, твердый в делах, мало алчный, превзошедший всех королей щедростью в дарах, о нравах которого я после расскажу более полно. Все же следует добавить, что никаким образом не могло случиться так, чтобы не сделался первейшим и величайшим тот, кто имел внутри силу величайших добродетелей. Ведь написано же: «Славе предшествует смирение»57. По достоинству впереди славных [людей] этого мира шел тот, кому сопутствовала царица добродетелей. Тогда не было какой-либо силы на земле, способной противостоять тому, кого всемогущий Бог заранее наметил для того, чтобы повелевать всеми.
3. О короновании короля
По завершении выборов короля надлежало проследовать в Майнц, чтобы он принял там святейшее помазание, куда все торопились с величайшим возбуждением. Шли радостные, клирики напевали псалмы, пели миряне — каждый своим способом. Я еще не знаю, где столько восхвалений Бог от людей принял бы в один день в одном месте.
Если бы Карл Великий58 вернулся к жизни со скипетром в руке, народ не был бы столь восторженным, не стал бы более радоваться возвращению того мужа, чем первому прибытию этого короля.
Король прибыл в Майнц, принятый там с должной честью, благочестиво ожидал своего всеми желаемого посвящения. К предстоявшему в день Рождества святой Марии59 благословению они торжественно готовились вместе с архиепископом Майнцским и всем клиром. Посреди священного таинства королевского помазания архиепископ обратился к королю с такой речью: «Всякая 25


мирская власть проистекает из одного чистейшего источника. Бывает же, происходит так, что когда многие ручьи возникают из одного начала, то в одно время бывают бурными, в другое — спокойными, главный же источник остается в своей постоянной чистоте. Таким образом, насколько можно осмелиться сравнивать между собой человеческое творение, Творца и сотворенного, мы можем говорить о царе бессмертном и о царях земных. Написано же: „Нет власти не от Бога“60. Этот всемогущий царь царей, творец и вдохновитель всякого почета, постольку излил милостью какое-нибудь достоинство на земных князей, поскольку природа князя должна быть ясна и чиста. Когда же он придет к тем, которые недостойно будут обращаться с этим достоинством, осквернят его гордыней, завистью, распутством, алчностью, гневом, несдержанностью, жестокостью, им самим и тем, кто им подчиняется, останется разве покаянием очистить себя [от грехов], чтобы они не испили опасный напиток трудности61. Вся церковь святых взмолится и присоединится к Господу, чтобы достоинство, которое сегодня было предоставлено Богом присутствующему чистейшему господину и нашему королю Конраду, сколь это возможно для человека, сохранилось незапятнанным. С тобой и для тебя, король, мы произносим речь. Господь, Который тебя избрал62, чтобы ты сделался королем над своим народом, сам захотел прежде тебя испытать и потом возвести на царство: бичует же Он всякого, кого принимает; достойным становился тот, кто был наказан; тот, кого Он захотел принять63; угодно ему того унизить, кого Он задумал возвысить64. Так Бог испытал своего раба Авраама и, испытав, прославил. Так Он позволил своему слуге Давиду, который испытал гнев, преследование, несправедливость царя Саула, скрывался в пустынных местах, обратился в бегство, претерпеть изгнание, а после сделал его самым славным царем в Израиле. Блажен тот, кто переносит испытание, потому что этим принимает венец65. Не без причины испытал тебя Бог, чтобы был сладок следовавший тебе плод66. Он позволил тебе милость твоего предшественника, императора Генриха67, потерять и вновь ее снискать, чтобы ты знал участь тех несчастных, которые потеряют твою милость. Поступь 26


несправедливости, как ныне ты знаешь, заставляет испытывать сострадание к тем, кто поддерживал беззакония; Божественная милость не захотела оставлять тебя без обучения, чтобы после наставлений свыше ты принял христианскую империю. Ты призванный к высшему достоинству викарий Христа. Никто не может быть тому подражателем, разве только истинный господин; необходимо, чтобы на троне этого королевства ты шел к вечной чести. Большое счастье царствовать в мире, большее же — торжествовать на небесах. Когда же Бог от тебя многого требует, Он более всего желает, чтобы ты устраивал правосудие и справедливость68, равно как и мир отечеству, которое всегда взирало на тебя, чтобы ты сделался защитником церквей и клириков, опекуном вдов и сирот: с этими и другими добрыми делами упрочится твой трон отныне и навек. И теперь, господин король, вся святая церковь вместе с нами просит милости твоей для тех людей, которые против тебя до сих пор замышляли и вследствие какого-либо оскорбления твою милость потеряли. Среди них есть один знатный человек, по имени Оттон, который возбуждал твое неудовольствие: мы просим твоей милости за него и всех остальных, чтобы ты даровал им прощения, ради милости Господа, каковая тебя ныне превратила в другого человека69 и сделала соучастником Его воли70, поскольку Он сам тебе за все твои проступки сочтет подобающим отплатить той же самой участью».
На эту речь король, движимый состраданием, вздохнул и вслед за тем, чему верить можно, разразился слезами. Потом, так как епископы и герцоги вместе со всем народом настаивали, простил всех своих врагов.
На это весь народ радостно взирал,
Каждый из-за проявления королевского милосердия от счастья рыдал;
Лишь железный человек не смог бы зарыдать, Когда столько виноватых простила такая власть.
И хотя он мог бы отомстить за свои обиды, если бы никогда не стал королем, все же из-за [обретения] такой власти не сохранил никакую надежду на какую-либо месть. После того как самым подобающим образом
27


завершилось богослужение и королевское посвящение, король вышел. Так же, как мы читаем о царе Сауле, что «был от плеч своих выше всего народа»71, так и радостное лицо этого короля словно преобразили некие, прежде не виданные черты внешности, когда в сопровождении священнослужителей он размеренной поступью возвратился в спальню. Отправившись оттуда к королевской трапезе, впервые приняв королевский облик в тот день, он провел его самым подобающим образом.
4. О распоряжениях в курии и о королеве
О присяге на верность королю, думаю, меньше необходимости говорить, [ибо] часто используются свидетельства о том, как все епископы, герцоги и остальные князья, знатные воины, простые воины и даже все свободные люди, если они какое-либо значение имеют, клянутся королям в верности; но этому [королю] искренно и охотно все приносили надлежащую присягу. Подобным же образом на распоряжениях в курии — о том, кого король сделал майордомом, кого магистром постельничих, кого ловчим и кравчим, и назначил остальными официалами, — не следует останавливаться долго, так как о том я мог бы сказать кратко, что о более достойных и почтенных придворных, хотя бы у одного из его предшественников, не помню, чтобы я видел или читал.
В этом деле больше всего имел значение ум аугсбургского епископа Бруно и совет страсбургского епископа Вернера, а кроме того, рыцаря Вернера, какового король долго знал как осторожного в рассуждениях, храброго на войне и который многократно вместе с ним подвергался испытаниям. Более всех этих [людей] пользовалась влиянием любимая супруга короля Гизела72 за благоразумие и суждение. Ее отец был герцог Швабии Герман73, ее мать была Герберга, дочь Конрада, короля Бургундии, родственники которого вели происхождение от семьи Карла Великого74. Отчего один из наших поэтов75 в книжке, которую он назвал Тетралог и [которая] потом была
28


преподнесена королю Генриху III, когда тот Рождество Господне праздновал в городе Страсбурге, среди других написал таким манером два стиха:
Когда после десятой четвертую линию отсчитаешь, От Карла Великого происхождение Гизелы узнаешь.
С такой знатностью и самой подобающей внешностью она совсем не была гордой: богобоязненная на службе Богу, усердная в молитвах и благодеяниях и в том, что она могла тайно делать, помня, что было сказано в Евангелии: «Не творите милостыни вашей пред людьми»76. Она была проницательного ума, выдающегося мастерства, имела большую славу, не похвалу, но скромность любя; занималась женскими трудами, совсем не участвуя в пустом расточительстве, часто углубляясь в почетные и полезные дела; богатая поместьями, с величайшими достоинствами умела вести хозяйство. Это [вызвало] зависть у некоторых людей, которые умеют покрывать сажей всех ниже и вышестоящих, что на несколько дней послужило препятствием ее коронованию77. Впрочем, если ту ненависть она претерпела справедливо или несправедливо, не стоит до такой степени задерживаться на этом вопросе; все же стойкая скромность в женщине победила, и по совету и просьбе князей необходимое посвящение, как и следовало, она получила, сделавшись спутницей короля. Это о королеве между делом я кратко сказал, прервав рассказ о королевских деяниях, теперь же к ним возвращаюсь.
5. О первых деяниях короля Конрада
Перенеся перо к славным деяниям короля Конрада, следует сказать о некоторых из тех, которые он совершил в самый день своего посвящения, каковые, хотя кажутся мелочью, все же расцениваются как некое возвышенное таинство. Но, так как пишется история государства, которая [более] станет привлекать дух читателя к новым делам, чем к красивым словам, кажется более подходящим само дело целиком изучать, чем таинственные рассуждения кое-как без разбора обсуждать.
29


[В то время как вели] короля в самой процессии, перед ним предстали трое с отдельными жалобами. Один из них был крестьянин майнцской церкви, другой — сирота и некая вдова. Когда король начал выслушивать их дела, некоторые из его князей отвлекали его от этого, говоря, чтобы он не задерживал как-либо свое посвящение и вовремя выслушал Божественную службу. Повернувшись к епископам, как викарий Христа, он самым христианским образом отвечал: «Если мне суждено к правлению приступить, и твердому мужу никак того не отложить, что можно совершить как подобает; мне кажется правильным сделать то, что я должен, чем слушать от другого, о том, что надлежит делать. Помню, вами часто говорилось: не слушатели закона, но вершители будут оправданы78. Если же, как вы говорите, следует торопиться к посвящению, тем осторожнее в деле Божьем надлежит мне утверждать мои шаги, насколько я знаю приближение к трудному достоинству». Сказав это, он задержался на том месте, где прежде повстречались ему несчастные,
твердой поступью закона, сотворив над ними суд.
После того как оттуда немного он отошел, предстал перед ним некий [человек], сказав, что был изгнан из отечества без всякой вины, на что король, взяв его за руку, провел дальше всех собравшихся вокруг, до своего трона, и там причину несчастья одному из своих князей поручил тщательно [выяснить].
Счастливым представляется начало царствования, когда более стремятся к исполнению закона, чем к тому, чтобы, получив благословение, стать королем. В короле было больше стремления к состраданию, чем желания к посвящению; он шествовал по тропе справедливости79, когда стремился к почестям королей. Он мог бы сказать вместе с псалмопевцем: «Моя нога стоит на прямом пути»80. Через дело милости он себя укрепил, прежде чем на судейский трон восходил. Опасался быть низвергнутым, если не станет справедлив в своем царственном величии. Достойно похвал было то, что среди новой радости, среди роскошного королевского служения, он мог услышать вопли бедных и положить конец их причинам. Не захотел тем пренебрегать, чем вскоре смог управлять.
30


Отказался правосудие отложить, так как надлежало ему царить. Его благословение увеличилось вследствие почитания королей. Написано же: «Честь царя ценит справедливость»81.
Во всех делах ничто быть не могло полезным так, Как правосудие у короля на службе.
Так, король такими делами, из-за которых королевской власти обычно докучают — защитой церквей, вдов, сирот — в тот день приготовил себе путь к должному управлению.
6. О поездках короля по государству
Обо всех поездках короля и о том, в каких местах главные праздники, рождество Господне и Пасху, он праздновал ежегодно, полагаю, нет чрезмерной необходимости рассказывать подробно, исключая то, о чем следует сказать, если где-либо было, что-нибудь выдающееся и славное произошло; если же я бы захотел рассмотреть все, у меня прежде не хватило бы сил, чем материала. К деяниям того славнейшего [короля] перехожу как можно быстрее, в которых обнаруживается столько славы, что [если] о меньших [деяниях] умолчать, никому не станет неприятно.
Собрав королевскую свиту, король Конрад прежде прибыл через область рипуариев82 в место, которое именуется Ахенским дворцом, где находился и официальный королевский трон древних королей, и специально установленный Карлом [Великим] престол всего королевства83. Сев здесь, он установил превосходнейший порядок в деле государства, и там же, устроив народное собрание и всеобщий совет, Божественные и человеческие права распределил с пользой.
Слух о его силе проистекал из добродетелей; день ото дня, благодаря уверенности в поддержании мира, уважению за добрую волю, за строгое королевское суждение он почитался всеми. Хотя он не знал букв, все же всякого клирика с любовью и вежливостью открыто [принимал], тогда как тайно подобающим порядком наставлял благоразумно. Души же воинов привлек главным образом тем, 31


что древние пожалования предков не стал отбирать ни у кого из потомков. Кроме того, они полагали, что в частых подношениях, которыми их силу он побудил к решительности, подобного ему не было возможности найти во всем мире.
Он был настолько щедрым, настолько любезным, настолько твердым духом, насколько неустрашимым, мягким ко всем добрым, суровым к злым, благосклонным к согражданам, жестоким к врагам, неутомимо деятельным в делах, что есть даже подозрение к тому, о чем рассказывают. Чем более неутомимым был, тем больше пользы королевству приносил, столь преуспев в краткое время, что никто не усомнился бы в том, что со времени Карла Великого не жил кто-нибудь [более] достойный королевского трона. Отчего появилась пословица: «Седло Конрада имеет стремена Карла». Из этой пословицы один из наших в книге, которую назвал «Галлинариум»84, в четвертой сатире сложил такой стих: «Конрад восседает в стременах короля Карла». С подобными свидетельствами имя или слава короля пересекла иноземные провинции, переплыла морские волны; всюду общеизвестной стала его добродетель, которая всегда проистекала с неисчерпаемой силой.
Возвращаясь, король прибыл от рипуариев к саксонцам; там очень жестокий закон саксонцев, установленный согласно их воле, подтвердил властью. Потом потребовав дань от варваров, которые граничат с саксонцами85, получил весь долг казны. Оттуда, пройдя Баварию и восточную Франкию, прибыл в Швабию, по пути укреплял земли миром и окружал самой прочной королевской защитой.
7. Каким образом король обошелся с итальянцами
В первый год своего правления король Конрад отмечал день святой Пятидесятницы86 в городе Констанце. Туда архиепископ Миланский Гериберт87 вместе с остальными знатными людьми Итальянского королевства88 поспешил навстречу королю и сделался его [вассалом], дал
32


ему клятву верности на святых дарах и заложника в залог того, что когда [Конрад] пойдет с войском для покорения Италии, он сам его примет и вместе со всеми своими [людьми] публично провозгласит государем и королем, и тотчас коронует. Этому примеру последовали остальные лангобарды за исключением тичинцев, что другим именем называются павийцами, от которых прибыли послы с дарами и дружбой, стремившиеся к тому, чтобы за оскорбление, нанесенное ему жителями города, они умилостивили короля, однако добиться этой милости от короля, согласно своему стремлению, никоим образом не смогли. О том, в каком именно деле они возбудили недовольство, скажем вкратце.
В городе Павии был дворец, некогда восхитительно сооруженный королем Теодорихом89, а позже без меры украшенный императором Оттоном Ш90. Узнав о смерти императора Генриха, предшественника короля Конрада, согласно человеческому обыкновению в новых делах неумеренно себя держать, павийцы в тот же час, не подумав, напали на беззащитный дворец.
Решившись на беззакония, они снесли королевские стены
и весь дворец разрушили до последнего камня основания, чтобы никто из королей в будущем среди этого города дворец заложить не решился. Из-за этой дерзости долго была большая распря между королем и павийцами. Сказали павийцы: «Кого мы оскорбили? Императору нашему верой и честью вплоть до конца жизни его служили; после его смерти у нас не было никакого короля, несправедливо было бы обвинять нас в том, что мы разрушили королевский дворец». И возразил король. «Знаю, — сказал, — что дворец вашего короля не вы разрушали, так как в то время никого [в качестве короля] не имели; но не стоит отрицать, что королевский дворец разрушен. Если король умирает, королевство остается, как остается корабль, кормчий которого гибнет. Это же было не частное, а государственное здание; права собственности были чужими, не принадлежавшими вам. Те, кто нападают на чужую собственность, бывают наказаны королем. Следовательно, раз вы напали на чужую собственность, тогда
33


отвечайте перед королем». Подобного рода много слов бурно высказывалось послам, которые удалились, оставив бесплодные попытки примирения. Прочие же итальянцы, почтенные от короля щедрыми дарами, были отпущены с миром. Король же, хорошо устроив швабскую область, направился в замок Цюрих и там некоторых итальянцев, которые не прибыли в Констанц, принял под свою власть. Отсюда через несколько дней он отправился к городу Базелю.
8. Как король Конрад назначил епископа в Базель
Город Базель лежит на перекрестке трех границ, Бургундии, Швабии и Франции; сам же город принадлежит Бургундии. В этом городе король нашел вакантное епископство, предстоятель которого Адельберо за три месяца перед тем, как король прибыл, переселился в вечность91. Там ересь симонии внезапно появилась и быстро исчезла. Ибо в то время король и королева от некоего клирика, знатного мужа по имени Удальрих92, который сделался там епископом, приняли неимоверные деньги как бы за епископство. Впоследствии король, ввергнутый в раскаяние, дал обет за какое-либо епископство или аббатство никаких денег больше не брать, во исполнение какового обета оставил почти все [свое] имущество.
Но сын его Генрих III, который после сделался королем и августейшим императором, лучше и без всякого сомнения выполнил отцовский обет, поскольку на [протяжении] всей его жизни не говорилось, чтобы за любые церковные достоинства хотя бы один обол93 он принял до сей поры. Король Конрад устроил в Базеле королевский совет и, старательно занявшись пределами Бургундии помимо воли короля Бургундии Рудольфа94, по Рейну добрался до Саксонии.
Кратко скажу, каким я помню короля Рудольфа. Этот Рудольф, король Бургундии, который, находясь в своей старости, мог бы мирно править королевством, снискав большую ненависть у князей своего королевства, 34


императора Генриха II, сына своей сестры95, пригласил в королевство и определил его по истечении своей жизни в короли Бургундии, и приказал князьям королевства присягнуть ему96. Для того чтобы надлежащим образом устроить это дело, император Генрих часто и весьма часто тратил бесчисленное количество денег. Но когда император Генрих умер, король Рудольф захотел свое обещание признать недействительным. Король Конрад, стремившийся больше увеличивать, чем уменьшать королевство, желая пожать плоды трудов своего предшественника, подчинил себе Базель, чтобы проследить, выполнит ли король Рудольф обещание. Позже королева Гизела, дочь сестры того самого короля Рудольфа, удачно их примирила97.
9. О герцоге славян Болеславе
В тот же год, который нами упомянут выше, славянин Болеслав98, герцог поляков, присвоил себе королевские регалии и имя короля в нарушение прав короля Конрада, чью опрометчивость вскоре истощила смерть. Сын его Мешко", такой же мятежник, своего брата Оттона100, так как он пользовался частичной благосклонностью короля, изгнал в Русскую провинцию. О том же, как дерзость этого Мешко и коварство некоего Удальриха, герцога Богемии, король Конрад усмирил впоследствии, я скажу в своем месте.
10. О вражде между королем и герцогом Эрнстом
В то же время враг мира дьявол побудил Эрнста, герцога Швабии, Куно, герцога Франконии, Фридриха, герцога Лотарингии, к тому, чтобы вместе со многими другими [людьми] они сговорились против короля Конрада и, совершив многое, впустую подготовив многочисленные укрепления, ничего не достигли кроме бед в будущем. Король Конрад, мало всех их ценивший, наметил свой путь в Италию с войсками. Но герцог Эрнст,
35


смиренно сопровождавший его в пути до Аугсбурга, по просьбе своей матери, королевы, и своего брата Генриха, тогда еще ребенка, и других князей, весьма несогласных с королем, едва был принят обратно в его милость.
11. Как король с войском отправился в Италию
В год от воплощения Христа 1026-й король Конрад, по совету и просьбе князей королевства, своего сына, мальчика Генриха, назначил королем после себя101 и передал его под опеку Бруно, епископу Аугсбургской церкви, и, старательно противодействуя вышеназванным своим врагам и их проискам через посредство сына и прочих своих вассалов, сам с большим войском начал стремиться в Италию. В этом походе вышеупомянутый Эрнст, герцог Швабии, немного королю послуживший, пусть и против закона и права было бы служить в благородном деле иначе, как по доброй воле, получил от короля в качестве бенефиция Кемптенское аббатство и был с почетом отправлен назад для защиты родины.
12. Каким образом король подчинил павийцев
Король, вступивший в Италию через Верону, между Миланом и Павией прошел в Верчелли102 и там же отпраздновал святую Пасху. В самые пасхальные дни Лев, епископ того города, муж больших познаний, оставил землю с миром103, — ему наследовал миланский каноник Ардерих104. Король же уже почти всю равнинную Италию подчинил своей власти. Так как город Павия был весьма многолюдным, быстро взять его он не смог, а принять в милость самих павийцев не захотел, потому что разрушенный дворец на месте, где он прежде стоял, они все еще отказывались восстановить. Но их защитников, маркграфа Адельберта и Вильгельма105, и прочих князей в тех же краях необычайно начал угнетать: их замок, называемый Орба106, опустошил, разрушил многие другие
36


замки и мощные укрепления. В это время большое зло в Италии произошло из-за разногласий павийцев: многие их церкви вместе с их собственными замками были сожжены в округе, и народ, который там искал убежища, погиб от огня и меча; были опустошены земли, уничтожены виноградники. Король пресекал вход и выход, отнял суда, наложил запрет на торговлю и таким образом через два года сокрушил всех павийцев107, пока все, что он приказал, они не выполнили, отбросив всякое промедление.
13. О восстании, которое произошло в Равенне
Тем временем король Конрад вступил в Равенну и распоряжался там с большой властностью. В один из дней несчастные равеннцы затеяли ссору с войском короля и, положившись на свою многочисленность, предприняли попытку изгнать войско из города, и посреди одних ворот стеснили их так, что тем [воинам], которые были снаружи, мешали прийти на помощь находившимся внутри. И когда поднялось волнение, начало усиливаться сражение. Некоторые в домах на своих постояльцев напали, другие сражались на улицах, а иные осаждали ворота; большинство со стен, а многие с высоких башен начали бесплодное сражение с камнями и кольями в руках. Со своей стороны тевтоны, которые противостояли оружием и умением, сбившись в толпы, окружали равеннцев спереди и сзади, проложили путь друг к другу безжалостными мечами, а тех, кто находился посередине, убили или ранили либо обратили в бегство. Некий граф по имени Эппон, благородный рыцарь из Баварии, вышедший из города со знаменем, победил тех горожан, которые стояли на мосту, и многие из них, будучи сброшены им с моста, утонули в воде.
Король Конрад, якобы находившийся в спальне, узнав об этом мятеже, схватил оружие, потребовал коня и вышел во двор, когда увидел равеннцев, принужденных войском бежать к церквям и повсюду искать убежища, то, пожалев их, так как с обеих сторон то были его [люди], 37


призвал войско прекратить преследование горожан и сам вернулся во дворец. Утром же жители Равенны, которые остались в живых, во власяницах с голыми ногами и с обнаженными мечами, как предписывал их закон побежденным горожанам, прошествовали перед королем и, согласно его приказанию, всеми способами искупали вину. Там король Конрад обычным образом проявил большую щедрость в отношении некого раненого тевтона, которому большую часть ступни с голенью полностью отрубили в битве; его поножи, сделанные из кожи, король распорядился принести, приказал наполнить деньгами и положить на постель раненого воина.
14. Как король из-за жары отправился в горы
Тем временем сильная жара пришла в Италию, так что ухудшился воздух, и множество людей оттого подверглось опасности. Король Конрад, никому не уступая, кроме одного лишь Бога и летней жары, ушел в близлежащую горную область с тенистой местностью и умеренным климатом по другую сторону реки Адидже, и там, на протяжении двух месяцев и более, получал роскошную королевскую провизию от миланского архиепископа. После того как он ушел оттуда осенней порой, снова объехав равнинную Италию, устроил совещания и королевские советы в удобных местах, заключив мятежников в оковы, замирил королевство, и, продвигаясь таким образом, прибыл к границе Италии и Бургундии.
15. Как послы короля Рудольфа пришли в Италию к королю Конраду
В начале 1027 года от Рождества Христова король Конрад Рождество Господне отпраздновал в городе Иврее108. Туда пришли послы от короля Бургундии Рудольфа, пообещавшие, что он прибудет в Рим к предстоящему избранию и провозглашению короля Конрада императором, что король благосклонно выслушал и, отпустив послов 38


обратно с дарами, сам переправился через [реку] По и начал двигаться к Риму. Но, подступив к городу Лукке, нашел его враждебным себе вместе с маркграфом Регинером109. Немного там задержавшись, король, спустя несколько дней, принял в свою милость город и маркграфа и вскоре подчинил себе всю Тоскану. И так, чтобы стать триумфатором, он посещает римскую вершину.
16. Как король Конрад сделался римским императором
Итак, король Конрад, прибывший в Рим в тот же год, что и прежде, то есть от рождения Спасителя 1027-й, индикта 10, папой Иоанном110 и всеми римлянами был принят с чрезвычайным королевским почетом, и избранный римлянами императором, в день святой Пасхи, которая в тот год завершилась в седьмой день до апрельских календ111, получил императорское благословение от папы, назвавшись именем римского цезаря и августа.
Также и королева Гизела, посвященная в императрицы, получила то же имя. По совершении этого в присутствии двух королей — Рудольфа, короля Бургундии, и Кнуда, короля Англии112, — когда была завершена церковная служба, император, шествуя между двух королей, с почетом был проведен в свои покои.
В те самые пасхальные дни между римлянами и тевтонами по ничтожной причине возникла большая распря. Двое начали ссору из-за шкуры быка, и когда уже друг друга начали бить кулаками, все императорское войско было приведено в движение, и вооруженные всадники и пехотинцы сошлись с обеих сторон. Там был убит один из наших, некий юноша по имени Беренгар, сын Лиутоль- да, графа из Швабии, весьма благородный и чрезмерно храбрый. Долго сопротивлявшиеся жители Рима в конце концов бежали побежденными, и многие из них погибли. Вышеупомянутого юношу, поскольку он был ему дорог и близок, император распорядился похоронить возле могилы императора Оттона113. На следующий день римляне, которые устроили мятеж, прошли перед императором с голыми ногами: свободные с обнаженными мечами, 39


рабы с плетеными кольцами вокруг шеи, словно готовые к повешению, они искупали вину так, как приказал император.
17. Как император пришел в Апулию
Итак, установив мир между римлянами и тевтонами, император отправился в Апулию и города Беневент и Капую, также как и остальные города той области или силой, или доброй волей подчинил себе. И норманнам, которые хлынули в Апулию из своего отечества, принужденные неизвестно какой необходимостью114, дал позволение жить свободно и для того, чтобы они служили защитниками границ области против козней греков, соединил их со своими князьями. После того как все остальные дела были им справедливо и благополучно завершены, император, возвращаясь назад, снова миновал Рим и вторично пересек Италию.
18. О тиране Тассельгарда
В то время был в Италии некто, именуемый тираном Тассельгарда115, который со времени императора Генриха много преступлений совершил в королевстве, но возвращаясь назад, из-за морского побережья и других укреплений, которые он имел на крайний случай для безопасности, избегал преследования императора Генриха. Он был благородного происхождения, презираемый в лицо, отвратительный в нравах, величайший грабитель церквей и вдов. Император Конрад, являвшийся самым усердным его преследователем, ему тут всевозможными способами устроил засады спереди и сзади. Когда же из одного своего замка тот [тиран] захотел бежать в другой, то был схвачен императорскими воинами. Император, услышав об этом, так торопился, что почти 100 латинских миль116 прошел в течение одного дня и ночи — ведь он думал, что, согласно обыкновению, тот снова убежит. После того как император прибыл, ему был представлен тот самый тиран. Когда 40


император его увидел, то, как говорят, воскликнул: «Неужели это и есть тот самый лев, который пожирал зверей Италии? По [милости] святого креста Господня этот лев не съест более мой хлеб!» Сказав это тому, кто немедленно был осужден всеми князьями королевства, приказал повесить его на виселице. После этой казни по всей той провинции мир и покой, надолго скрывшиеся, сразу же воцарились.
19. О заговоре некоторых тевтонов
В то время как император задержался в Италии, у тевтонов большая вражда, многочисленные замыслы и многие дела против императора проявились впустую. Так что от меньших начинаю и к большим перехожу: некий граф из Швабии по имени Вельф117, богатый поместьями, сильный оружием, и Бруно, епископ Аугсбургский, столкнувшись друг с другом, устроили в королевстве много зла в виде грабежей и пожаров. Наконец, упомянутый граф, ворвавшись в самый Аугсбург, разграбил епископскую казну и опустошил весь город, после же, будучи принужден императором, все возвратил и покорился епископу. Куно, герцог Вормса118, двоюродный брат императора, тоже не верный, однако не очень вредивший ему, между тем оставался спокойным. Фридрих, герцог Лотарингии, отчим упомянутого Куно, противившийся императору, был упрежден собственной смертью119.
Эрнст, герцог Швабии, пасынок императора Конрада, недавно возвышенный от него бенефициями и дарами, отступился, снова, подстрекаемый дьяволом, к возбуждению мятежа склонился, и по совету некоторых своих воинов опустошил провинцию Эльзас, разорил замок графа Гуго120, который был родственником императора. Потом, собрав большое войско молодых людей, совершил вторжение в Бургундию и за замком Золотурн121 начал обустраивать и укреплять валом некий остров122. Но король Бургундии Рудольф, опасавшийся принимать врага императора, удержал [Эрнста] от этого начинания. Оттуда пойдя на Цюрих, Эрнст укрепил какой-то 41


замок и, весьма разорив церковь Райхенау, а также аббатство Сент-Галлен, причинил немалый ущерб родине. Так, пренебрегая законом и справедливостью до самого императорского возвращения, он предавался опасным поползновениям.
20. Как герцог Эрнст опять к себе вернулся
Установив мир по всей Италии, император Конрад, благополучно вернувшийся назад, прибыл в Швабию и, устроив придворный совет в Аугсбурге вместе со своими вассалами, начал рассуждать о предателях отечества. Оттуда, придя в город, который называется Ульм, провел там государственный совет, как было условлено. Сюда герцог Эрнст пришел не со смиренной мольбою, а положившись на множество лучших воинов, которых имел, чтобы или согласно желанию примириться с цезарем, или по [его] распоряжению уйти оттуда. И когда он устроил совет со своими [людьми], то прежде уговорил их торжественно дать клятву верности и побуждал их впредь, чтобы те от него не отступали, ни своей чести не теряли, [добавив], что не будет подобающим не думать о том, что в историях предков всегда есть свидетельства о доброй воле жителей Швабии и постоянстве в господах, и если бы они были верны ему, то им награда, а их потомкам была бы слава и честь.
На такие слова два графа, Фридрих и Ансельм123, дали за остальных следующий ответ: «Мы не хотим отрицать, что твердо пообещали вам верность против всех, за исключением того, кто нас вам отдал. Если бы мы были рабами нашего короля и императора, переданными вам по этому праву, нам было бы непозволительно от вас отступиться. Ныне же мы свободны и имеем высшую защиту нашей свободы на земле нашего короля и императора; как только мы покинем его, мы потеряем свободу, в чем, как кто-то говорит, нет никакого блага, если не потерять ее одновременно с жизнью. Так что во всем, что вы от нас потребуете соответственно достоинству и праву, в том мы хотим вам 42


подчиняться. Если же вы желаете того, что против этого [достоинства и права] мы вернемся свободно туда, откуда пришли к вам согласно условию». Когда, услышав это, герцог понял, что оставлен своими [людьми], то без всякого условия сдался императору: цезарь велел сослать его в Саксонию, на некую скалу, которая называется Гиби- шенштейн, чтобы, заключенный там, он впредь воздерживался от мятежа.
21. Как король Бургундии встретил императора у Базеля
Император, проехав Швабию, всех швабов, которые были мятежниками, принял в милость, разрушил их укрепления и, дойдя до Базеля, призвал короля Бургундии Рудольфа, который поспешил туда, ему навстречу, за пределы города, близ места, которое называется Мют- тенц, и, устроив семейный совет, император вместе с собой ввел короля в город. При посредстве императрицы Гизелы между ними был подтвержден мир и Бургундское королевство передано императору согласно тому обещанию, которое прежде таким же образом было дано его предшественнику, императору Генриху. Король, еще раз почтенный дарами, вместе со своими [людьми] возвратился в Бургундию.
Император же, спустившись по Рейну, прибыл во Франконию, и там сдался герцог Куно, его двоюродный брат, прежде мятежник124. Император немного стеснил его охраной в свободе и, разрушив его укрепления, лучшими из которых тот владел, снова принял его в милость и возвратил ему весь его почет. Немного позже, когда Адельберо, герцог Истрии или Каринтии, поверженный за оскорбление величия как преступник, был изгнан императором вместе со своим сыном125, его герцогство этот самый Куно от императора принял126, так как это герцогство отец Куно прежде держал. Так герцог Куно до тех пор, пока жил127, оставался верным и хорошо служил императору и его сыну, королю Генриху.
43


22. О посольстве епископа Страсбургского
В это же время Вернер, епископ города Страсбурга, был отправлен императором послом в Константинополь128. Между тем он замышлял отправиться для молитвы дальше в Иерусалим, что, как мы думаем, было удивительным образом запрещено Божьим судом, от которого никто был бы укрыться не в силах. Ибо, в то время как свита из большого количества людей и также из большого количества животных — лошадей, быков, баранов, свиней, многие из которых служат, по большей части, мирским удовольствиям, — двинулась вместе с ним, то, когда они пришли в Венгрию, король Стефан запретил им двигаться этим путем, так что в то время он не пропустил ни одного из пилигримов129.
Оттуда вернувшись через Баварию, [Вернер], отправившись дальше вместе со всем своим сопровождением, вошел в Италию и, надолго задержавшись около границ Вероны, все же, с большим трудом добравшись до Адриатического моря через Венецию, после трудного плавания достиг Константинополя. Когда он был с почетом принят греческим императором130, который весьма дружественно с ним обошелся, то стал желать того, чтобы с помощью императора добраться до Иерусалима, каковое желание, постоянно возникавшее по какому-либо поводу, никогда выполнить не смог. По прошествии времени он умер131 и был погребен в том городе, его епископство принял страсбургский каноник Вильгельм132. Все же после греческий император133 через посла описал императору Конраду это дело в письме, [написанном] золотыми буквами.
23. Как император Конрад сделал королем своего сына Генриха
В год Господень 1028, индикта 11-го, император Конрад приказал князьям королевства вместе со всем многочисленным народом, одобрившим это, своего сына Генриха, весьма смышленого и богато одаренного ребенка 44


одиннадцати лет, возвеличить королевской короной, что [было сделано] у Ахенского дворца архиепископом Кёльнским Пильгримом. Тогда, посвященный и коронованный в первое воскресенье Пасхи134, он утроил радость. Ибо в предшествующие годы мир почтительно приветствовал две короны, его отца и матери, теперь же, с прибавлением третьей, укрепилась надежда на мир, который король установил вместе с цезарем, особенно с тех пор, как [Генрих] получил корону, для которой его долгая летами жизнь оказалась достаточно достойной. После этого, во время различных поездок по областям королевства, цезарь вместо себя [оставлял] короля под опекой и управлением аугсбургского епископа Бруно, чтобы они усмиряли всех мятежников и повсюду счастливо укрепляли соглашения о мире.
24. О кончине епископа Аугсбургского
В следующем году император отпраздновал Пасху в Баварии, в Регенсбурге135. Там умер Бруно136, епископ Аугсбургский, чье тело императрица сопровождала вместе с сыном, королем Генрихом, к его аугсбургскому престолу, где они с почетом приказали похоронить его. Этот самый епископ Бруно был очень знатным, ибо был братом императора Генриха и еще сыном тетки императрицы Гизелы со стороны ее матери. Сестра этого епископа137, выйдя замуж за короля Венгрии Стефана, была первой в деле утверждения христианства в народе Паннонии138. Аугсбургское же епископство принял Эберхард139.
25. Как герцог Эрнст получил герцогство и тотчас утратил
В год Господень 1030-й император Конрад отпраздновал Пасху в Ингельхайме140. Там Эрнст, вышеупомянутый герцог Швабии, отпущенный из заключения, получил герцогство с тем, чтобы своего рыцаря Везелона141, который многочисленными мятежами возмутил королевство,
45


словно врага государства со всеми своими людьми под- верг бы преследованию и подтвердил бы под присягой, что сделает это. Так что, когда герцог не захотел это делать, он подвергся осуждению императора как враг государства и, окончательно лишившись герцогства, ушел оттуда с немногими [людьми]. Швабское герцогство император отдал Герману142, младшему брату этого Эрнста, и передал его [опеку] епископу Констанца Варманну143. По общему совету всех князей королевства, император приказал, чтобы Эрнст и остальные, противившиеся правосудию и миру, были отлучены епископами от церкви и велел конфисковать их имущество. Сама императрица Гизела, что достойна сожаления на словах, но похвалы на деле, поставив опрометчивого сына ниже благоразумного мужа, дала перед всеми публичную клятву в том, что, чтобы ни случилось, никакой мести и враждебности из- за этого дела она не станет проявлять.
26. Как император пошел на венгров с войском
В это время произошли большие распри между людьми из Паннонии и Баварии, все-таки по вине баварцев, так что король Венгрии Стефан совершил много нападений и грабежей в земле нориков, то есть баварцев, откуда разгневанный император Конрад пошел на венгров с большим войском. Король же Стефан, имея мало сил, пригодных для того, чтобы выступить против императора, полагался исключительно на защиту Господа, провозгласив молитвы и посты во всем своем королевстве. Император, в то время не имевший сил вступить в королевство, защищенное реками и лесами, все же за свои обиды достаточно отомстив многочисленными грабежами и пожарами вблизи границ государства, вернулся назад, пожелав завершить свое начинание благоприятной порой. Но собственный сын, король Генрих, тогда еще ребенок, доверенный Энгильберту, епископу Фрейзингенскому, приняв посольство от короля Стефана, которое попросило мира, по единому совету князей королевства, без ведома отца, дал согласие на примирение144,
46


поступив справедливо и мудро в том, что принял в друзья несправедливо притесненного короля, добровольно попросившего милости.
27. Как герцог Эрнст обратился за помощью к графу Одо
В то время пока это происходило, упомянутый Эрнст, лишенный герцогского достоинства, многое замышлявший, много усилий предпринимавший с тем, чтобы сопротивляться императору, много трудов совершил впустую. Взяв своего воина Везелона, вместе с немногими другими [людьми] отправился в Латинскую Францию145 к графу Одо146, своему близкому родственнику, ибо мать Одо и мать императрицы Гизелы были сестрами. В то время как он добивался совета и помощи, тот или не захотел или не решился, никакой помощи против императора ему не дал.
28. Как погиб герцог Эрнст
Герцог Эрнст, возвратившись назад, снова пришел в Швабию и тут, в какой-то дикой местности, которая называется Черным лесом147, задержавшись в весьма защищенном месте, некоторое время жил жалкой добычей. Наконец, в то время, когда войсками императора он был стеснен отовсюду, некоторые [люди], которые благоволили императору, лошадей, что имел герцог и все его лучшие [люди, напав] из засад, захватили на поле. Герцог же, потеряв лошадей, на которых надеялся, не имея более никакого замысла, впал в сомнение из-за такого волнения, которое произошло. Однако, собрав отовсюду всяких всадников, каких смог найти, со всеми [людьми], которых имел тогда, выехал из леса, решив, что лучше умереть со славой, чем жить с позором. Когда они прибыли в лесистое ущелье в той провинции Швабии, которое называется Баар, увидели заброшенные укрепления, которые предшествующей ночью заняли враги. Они немедленно принялись подготавливать им 47


засады, ибо Манегольд, имперский рыцарь, державший много бенефициев от аббатства Райхенау, от императора и от епископа Констанца Варманна, который управлял вместо герцога Германа, был поставлен для охраны, чтобы герцог Эрнст не устраивал в провинции грабежи или пожары.
Тотчас же герцог Эрнст и его сподвижники сделались чрезмерно возбужденными, подумав, что вскоре отомстят за свои обиды врагам, и, выбрав дорогу, начали преследовать своих гонителей. С тем же самым намерением граф Манегольд и те [люди], которые были с ним, двигаясь в разные стороны, пристально наблюдали за передвижениями герцога. И сведенные этим случаем, оба встретились так, что могли видеть друг друга и перекликаться. Было же со стороны Манегольда гораздо больше воинов, чем со стороны герцога. Сойдясь без промедления в рукопашную, все ожесточенно сражались: со стороны герцога, побужденные гневом, мужеством или дерзостью, с другой же стороны, приведенные за славой, за воздаянием. Те, которые вместе с герцогом были и ничтожно помышляли о жизни, все поспешали к гибели. Герцог же, никого не щадивший, в том сражении сам ни от кого пощады не нашел, и, многими раненый, наконец пал убитым.
Там пал граф Везелон, рыцарь герцога, из-за дела которого произошли все эти [события]; знатные мужи Адельберт и Верин и многие другие были убиты там. С другой стороны пал сам вдохновитель того сражения, граф Манегольд, и многие другие вместе с ним. Тело герцога Эрнста, принесенное в Констанц, из-за отлучения, прежде получив отпущение от епископальных властей, было погребено в церкви Святой Марии. Тело Манегольда было предано земле в Райхенау. Произошло это сражение, как всегда несчастное для многих, в 15 день до сентябрьских календ148. Когда об этом стало известно императору, он, говорят, сказал:
Редко так бывает, что бешеные псы потомство умножают.
48


29. О том, как умер король Бургундии Рудольф и Одо захватил его королевство
В год Господень 1032-й скончался в мире дядя императрицы Гизелы по матери, король Бургундии Рудольф149, королевство которого захватил граф Одо из народа франков, сын его сестры, и некоторые укрепленные крепости или города взял либо хитростью, либо силой: но ни себя королем сделать не осмелился, ни от королевства все же не захотел отказаться. Некоторые его [люди] рассказывали, как часто он говорил, что никогда королем не сделается, но все же желал бы быть всегда руководителем короля. Таким образом, он привлек большую часть Бургундии, хотя Бургундское королевство императору Конраду и его сыну, королю Генриху, королем Рудольфом, после того как он сам скончался бы, под присягой уже давно было по закону отдано. Но, в то время как граф Одо это в Бургундии совершал, император Конрад в земле славян с войском пребывал. Чем он там занят был и как потом удалил Одо из Бургундии, расскажу по порядку.
Вышеупомянутый Болеслав, герцог поляков, умер, оставив двух сыновей, Мешко и Оттона. Мешко преследовал своего брата Оттона до тех пор, пока не изгнал его на Русь. После того как он некоторое время влачил там жалкое существование, начал просить милости у императора Конрада, чтобы с его помощью и поддержкой возвратиться на свою родину. Когда император захотел это сделать, то решил, чтобы они напали на Мешко: он сам с войсками с одной стороны, а с другой его брат Оттон. Не имея возможности вынести этого нападения150, Мешко бежал в Богемию к герцогу Удальриху, на которого в это время император был разгневан. Но тот, чтобы угодить императору, хотел выдать ему Мешко; цезарь отказался от столь неподобающего договора, сказав, что не хочет покупать врага у врага. Оттон вернулся на родину и сделался герцогом от цезаря, но когда спустя некоторое время стал неосторожным, то одним из своих приближенных тайно был убит. Тогда Мешко всеми способами стал добиваться благосклонности императрицы Гизелы и остальных князей, чтобы быть достойным возвращения к милости императора. Цезарь, движимый милосердием, даровал ему 49


прощение и, разделив польскую провинцию на три части, сделал Мешко тетрархом, а остальные две части передал двум другим [правителям]151. Так с ограничением власти он сделался менее безрассудным. После смерти Мешко152 его сын Казимир153 верно служил до сей поры нашим императорам154.
30. Как император стал королем Бургундии со своим сыном Генрихом
В год Господень 1033 император Конрад вместе со своим сыном, королем Генрихом, отпраздновал Рождество Господне в городе Страсбурге155. Оттуда, собрав войско, через Золотурн вошел в Бургундию и, прибыв в Петер- лингский монастырь в день очищения святой Марии156, старшими и младшими [людьми] королевства был избран для управления Бургундией, в тот же самый день коронован в качестве короля. После этого он осадил некоторые крепости, которые захватил Одо, но из-за чрезмерной суровости зимы, которая тогда стояла, возникло препятствие. Об этом суровом морозе один из нас составил сто стихов157, которые представил императору, в каковых говорится о столь удивительных вещах: в лагере около крепости Муртен, если лошадь проваливалась копытами в землю, несколько растаявшую днем, за ночь они так примерзали, что никак без лома и топора из замерзшей вокруг земли освободить их не могли. Тот же, кто не имел помощника, так застрявшим своего коня и убивал, и кожу до голени содрав, останки вмерзшими в землю бросал. Много людей оказались в замешательстве перед этим морозом: из-за жестокого холодного заморозка были на одно лицо юноши и старики, все сделавшиеся днем и ночью седобородыми, хотя было там много юных и безбородых;
и все же едва ли поэтому цезарь прекратил войну.
Возвращаясь, император пришел в замок Цюрих: там многие бургундцы, вдовствующая королева Бургундии158 и граф Губерт159, и другие, которые из-за засад Одо в Бургундию к императору прибыть не могли, придя 50


через Италию, поспешили ему навстречу и, принеся вассальную присягу на Святых Дарах ему и его сыну, королю Генриху, щедро одаренные вернулись назад.
31. Как император пошел на Одо с войском
В том же году летом император со своим войском пошел на графа Одо во Франкскую Галлию160, говоря, что если Одо в Бургундии незаконно захватывал чужое имущество, то кое-что из своего собственного должен потерять по воле Бога. Тогда в королевстве Генриха161, короля франков, в личных поместьях и в бенефициях Одо162 император устроил столько опустошений и пожаров, что сам Одо, принужденный необходимостью, придя покорно, искал милости, пообещав оставить Бургундию и согласно его повелению дать ему удовлетворение. Так император вернулся назад с честью для себя и позором для Одо.
32. Как император изгнал Одо из Бургундии
В год Господень 1034-й в Баварии, в Регенсбурге, император отпраздновал святую Пасху163. В том же году летом, поскольку Одо на прежнее обещание не обращал внимание, но до сих пор владел частью Бургундии, которая была незаконно захвачена, император Конрад, снарядив тевтонов и итальянцев, стремительно вступил в Бургундию. С одной стороны тевтоны, с другой — миланский архиепископ Гериберт и прочие итальянцы, ведомые Губертом, графом из Бургундии, встретились у реки Роны. Император, придя в Женеву, подчинил город Герольда, князя той провинции, и архиепископа Лионского164, и также многих других; и когда возвращался назад, осадив крепость Муртен, укрепленную самыми отважными воинами Одо, захватил силой, а тех [людей], которые находились внутри, увел пленниками. Остальные приверженцы Одо, услышав о том, из одного лишь страха бежали от цезаря; преследовавший их цезарь всех изгнал из 51


королевства и, получив от князей Бургундии многочисленных заложников, вернулся к императрице через Эльзас. Ибо, когда он отправлялся в Бургундию, императрица сопровождала его до Базеля, оттуда же, возвратившись в город Страсбург, ожидала возвращения императора. В это же время дочь императора Конрада и императрицы Гизелы Матильда, весьма привлекательная девушка, обрученная с Генрихом, королем Франции, умерла в Вормсе и была там погребена.
33. Как король Генрих подчинил славян
Между тем в то время как то, о чем мы выше говорили, император предпринимал в Бургундии, его сын, король Генрих, хотя и [находился] в юных годах, немедленно позаботился о государственном деле в Богемии и в прочих славянских провинциях, где и Удальриха, герцога Богемии165, и остальных, более чем многочисленных противников цезаря, энергично подчинил и, поспешив навстречу возвращавшемуся отцу, доставил людям двойную радость двойной победой.
Вслед за тем, собрав войска из Саксонии, император пошел на тех, кто именуются лютичами, которые некогда [были] наполовину христианами, ныне же из-за подлого отступничества совсем сделались язычниками166, и там необычно уладил непримиримое противостояние. Между саксонцами и язычниками в это время происходили многочисленные раздоры и набеги. Когда цезарь пришел, то начал выяснять, с какой стороны мир, который долго между ними невредимым сохранялся, был нарушен прежде. Язычники говорили, что саксонцы первые нарушили мир и что, если бы цезарь позволил, они доказали бы это поединком. С противоположной стороны выступили саксонцы, для того чтобы подобным единоборством изобличить язычников во лжи, хотя они говорили несправедливо, когда торжественно клялись императору.
Император, согласно советам своих князей, хотя и недостаточно проницательно поступил, это дело поединком между ними рассудить разрешил. Сразу же сошлись два бойца, оба избранные своими. Христианин, положившись 52


на одну только веру, которая без праведных дел мертва167, не столь усердно помыслив о том, что Бог, Который есть истина168, все на правом суде рассудит, Который устраивает восход своего солнца над добрыми и злыми, Который проливает дождь над правыми и неправыми169, дерзко начал сражаться. Язычник же сопротивлялся, имея в пламенном взоре одно лишь сознание справедливости, за которую он сражался. В конце концов христианин пал, сраженный язычником. Из-за этого дела язычники в такое возбуждение и дерзновение пришли, что, если бы не присутствовал император, они немедленно накинулись бы на христиан. Но император, для того чтобы в будущем их нападения надлежащим образом сдерживать, построил замок Вирбен, в котором разместил отряд воинов, и связал саксонских князей клятвой и императорским распоряжением, чтобы они совместно противостояли язычникам. Оттуда он вернулся во Франкию.
На следующий же год этот замок был хитростью захвачен язычниками и многие из наших [людей], которые в нем находились, были убиты. Разгневанный этим, император пришел вторично с войском к реке Эльбе. Но, так как язычники препятствовали переправе, император через другой брод реки скрытно переправил часть войска, обратив врагов в бегство, сам вступив на свободный берег провинции, неизмеримыми опустошениями и пожарами повсюду, кроме неприступных мест, так усмирил их, что дань, наложенную прежними императорами и увеличенную еще, они после выплатили императору Конраду.
Много же потрудился император Конрад сначала и потом в народе славян, о чем один из наших170 сделал краткий перечень в стихах, который после преподнес императору. Там можно прочесть, как император стоял в это время в болоте по пояс, сражаясь сам и побуждая воинов, чтобы они сражались и, победив язычников, чрезвычайно жестоко убивал их за некий нечестивый их обряд, ибо говорят, что некогда деревянное изображение распятого на кресте нашего господина, Иисуса Христа, язычники осквернили злодейским издевательством, плевали на него и даже били кулаками, а в конце концов прокололи глаза, обрубили руки и ноги. Отомстив за это, 53


император пленных язычников в большом количестве за одно изображение Христа подобным же образом умертвил и истребил разными смертями. Поэтому в тех стихах цезарь называется мстителем за веру и сравнивается с римскими императорами Титом и Веспасианом171, которые в отмщение за Господа триста иудеев за одну монету считали, так как иудеи Христа за тридцать денариев продали.
Вернувшись назад, император нашел в государстве некоторые трудности и уничтожил их своей властью. В тот же год Адельберо, герцог Каринтии, утратив милость императора, лишился герцогства и был отправлен в ссылку172.
34. О клятвенном союзе итальянцев
В это же время великое и в новейшие времена неслыханное волнение произошло в Италии из-за клятвенных союзов173, которые устроил народ против князей. Объединились же все итальянские вальвассоры174 и простые воины против своих господ, и все младшие против старших, чтобы они не претерпевали без какой-либо мести то, что совершалось их господами сверх их собственной воли, говоря, что если их император не желает прийти сам, то они сами для себя установят закон. Когда об этом было сообщено императору, он, как говорят, сказал; «Если Италия так сильно желает закона, то с Божьей помощью я досыта законами ее накормлю». И подготовившись, в следующем году в Италию вступил с войсками.
Тем временем князья Италии, понимая, что плохо организованный союз можно подвергнуть опасности, собрались вместе с младшими [людьми] и прежде убеждениями и советами пытались уничтожить это недавно возникшее зло. После того как этого не произошло, постарались подчинить их силой, но, когда началось сражение, невероятное количество младших [людей] победило лишь силой отрядов. Там недостойным образом погиб епископ Асти175, остальные бежали и весьма смущенные мучительно ожидали прихода императора.
54


35. Как король Генрих взял в супруги дочь короля Кнуда
В год Господень 1036 король Генрих, сын императора, взял в супружество дочь Кнута, короля англов, по имени Кунелинда, посвященную в королевы на королевских бракосочетаниях. В тот же год, как было сказано, император Конрад вместе с сыном, королем Генрихом, вошел с войском в Италию176 и отпраздновал рождество Господне в Вероне, год же от воплощения Господня 1037-й. Оттуда придя к Милану, великолепно был принят в церкви святого Амвросия архиепископом Герибертом. В тот самый день, не знаем по чьему совету, едва опасный мятеж не устроил миланский народ, требовавший от императора поддержать их союз, если бы на то возникло желание. Отчего разгневанный император повелел, чтобы все собрались на всеобщий совет в город Павию. В то время как это приводилось в исполнение, император огласил закон вопреки всеобщим возражениям.
На том же самом совете некий граф Гуго177, как и многие другие итальянцы, привлекли к ответственности миланского архиепископа за многие дела, которыми он оскорбил их. Император же, призвав архиепископа, приказал, чтобы он предоставил всем удовлетворение. Поскольку архиепископ настойчиво возражал, император почувствовал, [что] весь этот тайный союз в Италии был создан по собственному замыслу этого [архиепископа]. И сейчас же схватив его, удержал в своей власти, потом же поручил его охрану патриарху Аквилеи Поппону178 и герцогу Каринтии Куно. Сопровождаемый ими, [архиепископ] дошел с императором до города Пьяченцы. Однажды ночью один из слуг архиепископа179 лег вместо него в постель, в которой тот обычно лежал, и сверху накрылся покрывалом, чтобы таким образом ввести в заблуждение охрану. Архиепископ достал себе у кого-то коня, бежал и, придя в Милан к своим [согражданам], был принят с большой радостью. Потом как только мог против императора замышлял и ничем не пренебрегал. Император же разрушил некоторые враждебные ему замки, уничтожил опасные союзы итальянцев, справедливо 55


восстановленным законом,180 и, придя в Равенну, отпраздновал там святую Пасху181.
В том же году в Италии перед императором были обвинены три епископа из Верчелли, Кремоны и Пьяченцы182, которых император велел сослать после того, как они были схвачены. Это дело было не по нраву многим — служителей Христа осуждать без суда. Сообщали нам некоторые [люди], что наш очень набожный король Генрих, сын императора, сохранив почтение к отцу, втайне отказался от предубеждения цезаря в отношении архиепископа Миланского183 и в отношении тех трех [епископов]. И это справедливо, ибо как после вынесения приговора ни одному разжалованному не подобает предоставлять почести, так самое большое почтение должно оказываться священнослужителям до суда.
В тот же год упомянутый граф Одо из Франции, совершив вторжение в область императора и сойдясь в некотором месте184 с герцогом Лотарингии Гоцело и его сыном Готфридом185, и графом Гебхардом, и войском епископа Меца, был убит при попытке бегства186, и его знамя, отправленное цезарю в Италию, послужило свидетельством гибели врага. В это время император чрезмерно стеснил миланцев и так как в древности укрепленного и весьма населенного города взять не смог, то, что было вокруг, разорил огнем и мечом.
36. О чуде, которое случилось в день Пятидесятницы
Тем временем, пока император осаждал там некий замок святого Амвросия, расположенный возле Милана, который называется Корбетта, случилось то, что многие считали за чудо. В Святое воскресенье Пятидесятницы187 перед третьим часом из ясного неба стремительные потоки [воды] извергались столь сильно с раскатами грома, что большая часть людей и лошадей в лагере погибла. Некоторые из-за сильного страха пришли в умопомрачение, так что лишь спустя несколько месяцев едва к ним вернулся разум. Когда же прибыли те, кто находились за пределами лагеря, то никто 56


не видел и не слышал чего-либо такого, о чем рассказывали 188.
В это же время император даровал миланское архиепископство миланскому канонику Амвросию, хотя тому было мало пользы от этого дара, ибо миланские граждане то, что имел этот Амвросий на их территории, разоряли и своего архиепископа Гериберта с почетом удержали до самой его смерти189, но все же по милости короля Генриха, сына императора, о чем, если Бог изволит, я в будущем расскажу полностью в «Деяниях» короля.
В это же время папа190 поспешил навстречу императору в Кремону и, принятый им и отпущенный с почетом, возвратился в Рим. Император распустил войско по областям, сам же удалился в гористую местность по причине ее прохлады, поскольку в это лето стояла сильная жара.
37. О распре, которая произошла в Парме
В том же году, собрав войско зимней порой, император, перейдя через По, пришел к городу Парме, там отпраздновал Рождество Господне перед началом 1038 года от воплощения Господа. В самый день Рождества Господня191 между тевтонами и пармскими горожанами случилась большая распря, и некий очень храбрый муж Конрад, изготовитель кушаний императора, вместе с другими был убит. Отчего разгневанное войско с мечом и огнем атаковало горожан, и император после пожара большую часть стен распорядился снести, дабы это разрушение указывало другим городам на то, что их дерзость не осталась безнаказанной.
Оттуда император, перейдя через Апеннинские горы, направился в Апулию, императрица же ради молитвы прибыла в Рим, а затем возвратилась к императору. Император же, придя к границам своей империи, в Трое, Беневенте и Капуе и других городах Апулии установил закон и справедливость; разногласия, которые были между чужеземными норманнами и местными жителями, успокоил одним повелением и, уничтожив все нарушения в провинции192, счастливо возвратившись, прибыл 57


в Равенну. Там, расположив осадные сооружения и засады против миланцев, которые все еще были мятежниками, и приведя остальные дела по королевству к своей воле, решил вновь увидеть родину.
В это время из-за чрезмерной жары сильная эпидемия чумы напала на войско и не пощадила никаких возрастов, никаких людей. Там умерла королева Кунелинда, супруга короля Генриха, в пятнадцатый день до августовских календ193, едва вступив на тропу жизни, оставив только одну дочь от короля, которую после отец, отдав Христу, велел посвятить в аббатисы194. Сын императрицы Герман, герцог Швабии, юноша с хорошими способностями и решительный в военных делах, пораженный той же язвой, скончался на руках искуснейших лекарей в пятый день до августовских календ195, не без большого ущерба для империи.
В этом месяце, также как и в следующем, большинство из многочисленного войска погибло от той же болезни. Юное и нежное тело королевы, набальзамированное благовониями, отправленное в Германию в сопровождении короля и императрицы, было погребено в склепе Лимбурга. Относительно герцога было решено, чтобы [его тело] было отвезено в швабский город Констанц, но из-за жары, слишком препятствовавшей [этому решению], он был погребен в Триденте.
38. Как император передал Бургундию своему сыну королю
В тот же год умер Стефан, король Венгрии196, оставив королевство Петру, сыну своей сестры197. Вернувшись в Баварию, император восстанавливал расстроенное войско лечением и внушением и, после того как нашел все государство озаренным безоблачным миром, в том же году осенью пришел в Бургундию и, призвав всех князей королевства, имел с ними всеобщий совет и тогда первой заставил Бургундию вкусить давно бездействовавшего, почти уничтоженного закона. По прошествии трех дней всеобщего совета, в четвертый день, после того как первые люди королевства, вместе со всем народом, стали 58


восхвалять и просить его, император передал бургундское королевство своему сыну, королю Генриху, и приказал вновь присягнуть ему на верность. Когда епископы вместе с остальными князьями в церковь святого Стефана, которая находилась за капеллой царя Солодора, его сопровождали, то гимнами и божественными песнопениями Бога прославляли, народ же, восклицал и говорил, что от мира мир бы родился, если бы король вместе с цезарем воцарился. Вернувшись назад через Базель, император прошел Восточную Франкию и Саксонию, а также Фризию,
мир укрепляя, вновь закон утверждая.
39. О смерти императора
В год от воплощения Господня 1039-й, когда император Конрад уже мог бы возложить на своего сына, короля Генриха, дело государства, а также надежду на лучшее положение империи, увидев, что почти все в государстве склонялось к его желанию, в этот самый год он праздновал святой день Пятидесятницы в Утрехте, городе фризов198, где, увенчанный короной, прошествовал со священнейшей процессией, почтенной торжественно вместе с сыном и императрицей, у стола вздрогнул от небольшой боли, но все же, чтобы столь радостный день не был омрачен волнением, скрыл эту боль. На следующий день, когда начинался сильный смертельный припадок, он велел императрице вместе с сыном, королем, выйти из спальни к обеду.
В это время, почувствовав, что приближается ему конец, император, в жизни спокойный, всегда твердый и решительный в деле, и в последний час никоим образом не оставил Божественной веры и, призвав епископов, велел принести тело и кровь Господню и святой крест со святыми реликвиями. Воодушевившись сам, со слезами сильного волнения во время искренней исповеди и ревностной молитвы, приняв самым благочестивым образом святые дары и отпущение грехов, простившись с императрицей и сыном, королем Генрихом, после наставлений 59


в вере, ушел из этой жизни во 2 день до июньских нон199, на второй день праздника, 7 индикта. Внутренности императора были захоронены в Утрехте, и король возвеличил место захоронения дарами и поместьями. Тело же его императрица и сын-король, сделав все как можно лучше, закрытое и сохраненное в целости, доставили в Кёльн и провезли по всем монастырям того города, а также [по монастырям] Майнца и Вормса, которые располагались между этими городами, сопровождаемое всем народом, возносившим пламенные молитвы за спасение его души и получившим щедрую милостыню.
В тридцатый день по упокоении [останки Конрада] в городе Шпейере, который сам император также, как потом и его сын, весьма возвысил, были погребены с почестями200. Такую милость Бог послал императору Конраду, что мы не видели и не слышали о том, чтобы пролилось столько всеобщей скорби, столько молитв, столько благодеяний над непогребенным телом кого-нибудь из императоров. Как мы слышали из рассказов епископа Лозанны Генриха201, вместе с остальными жителями Бургундии, которые сопровождали [останки] от кончины до погребения, сын цезаря, король Генрих, при всех входах в церкви и у края могилы своими плечами поддерживал тело отца, с благоговением похоронил его самым смиренным образом, и не только потому, что сын должен отцу совершенную любовь, но и потому, что долг раба господину [заключается] в святом страхе; это все король выказал умершему отцу самым старательным образом.
Эти из деяний императора Конрада мы кратко описали, если же о некоторых умолчали, опустив все, значит, то было нечто неслыханное, что не вызвало у нас доверия. А если о некоторых было сказано короче, чем того требовало величие дела, это было сделано для удобства читателя, как мы поистине утвержаем. Об этом один из наших скорбную песнь составил, которую после его сыну, королю Генриху, в городе Констанце представил; поскольку эти скорбные строки являются частью этого самого труда, мы подумали, что привести их не будет неуместным.
60


40. Песнь о кончине императора Конрада
Тот, кто голос звонкий имеет, эту песнь исполнить сумеет, О том годе, что столь скорбным был, И ущерб невыразимый причинил, Из-за чего каждый человек от боли на людях и в доме
страдает
И народ над господином наяву и во сне вздыхает: “Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над
мертвыми!”
Тот год, что от рождения Христа был тысяча тридцать девятый, Погубил многих знатных людей:
Пал цезарь, что во главе мира стоял
И вместе с ним пало много сеньоров -
Скончался император Конрад — любитель законов:
Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
В это же время славная утренняя звезда закатилась, Когда королева Кунелинда с жизнью простилась.
Сколь жестокий год! Погиб сын императрицы Герман, Герцог, внушавший страх врагам;
Пал Куно, герцог франконов, и большая часть сеньоров. Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
Пусть же слава императора в нашей памяти останется, Чтобы жил вышеназванный доброго нрава муж.
Пусть славный государь в новой песне часто
прославляется,
Чтобы после смерти славная молва
Лучшим соучастником его жизни была!
Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
Королевской кровью порожденный,
Всех превзошел он вполне,
Прекрасный под своей короной, со славой на лице. Никому не подходил больше скипетр, королевство, империя,
61


Ибо государство он украсить стремился и ради этого трудился.
Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
После того как Франкию он изобилием мира наполнил, Укротил алеманов и всех королевства тиранов, На саксов и нориков наложил узду закона И Италия смогла увидеть его достойные удивления дела. Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
Подчинил он Рим себе сначала, от больших людей до малых, Были испытаны равеннцы в битве его знатью, Почувствовали веронцы неодолимые цезаря мечи, Он покорил Италию, повелев склониться перед своей властью.
Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
Вернувшись в Алеманию и козни обнаружив, Их все цезарь также разрушил - Словно ветер пыль разогнал.
Одновременно всех, кто был склонен к грабежам, он наказал И граждан, замеченных в этом, сослал.
Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
Где бы император ни оказался, мир повсюду даровать старался:
И когда повел войну с язычниками,
Чтобы они не причиняли христианам вреда, То не защитило их болото, не принесла спасения вода. Хорошо славян он усмирял, варваров и всех вероломных стеснял.
Боже, царь, посмотри на живых и сжалься над мертвыми!
КОММЕНТАРИИ
1 Генрих III (1017-1056) — германский король с 1028 г., король Бургундии с 1038 г., император Священной Римской империи с 1046 г.
62


2 Ср.: Мф. 5:15.
з Ср.: 2Мак. 1:22.
4 Имеется в виду империя, созданная в 800 г. франкским королем Карлом Великим (742-814), как правопреемница Римской империи.
5 Випон имеет ввиду последнего римского царя Тарквиния Гордого (534/533-510/509 гг. до н. э.), одного из его предшественников Тулла Гостилия (673-641 гг. до н. э.), а также Анхиза и Энея ~ персонажей поэмы «Энеида» древнеримского поэта Вергилия; рутулы — италийское племя, царем которого был Турн, фигурирующий в «Энеиде» под именем «безрассудного рутула» (VII, 409. Ср.: Вергилий. Буколики, Георгики, Энеида / Пер. с лат. С. А. Ошеро- ва. М.: Художественная литература, 1979. С. 276), помимо которой источником Випона в этом фрагменте послужили также «Оды» Горация (IV, 7, 15. Ср.: Гораций Флакк К. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. М.: Художественная литература, 1970. С. 191).
6 Випон имеет ввиду франкских императоров из рода Каролингов: Карла Великого, Карла Лысого (823-877, король с 843 г., император с 875 г.), Карла Толстого (839-888, король в 876-887 гг., император с 881 г.), а также германских императоров из рода Лудольфингов: Оттона I (912-973, король с 936 г., император с 962 г.), Оттона II, Оттона III, Генриха II (см. ниже, комментарии 13, 90, ИЗ).
7 Лот был не двоюродным братом, а племянником Авраама; он попал в плен к месопотамским правителям, разграбившим Содом (Быт. 14:11-12, 14-16).
s Вероятно, Випон имеет в виду сражение Давида с Голиафом (Щар. 17:49-51).
9 Маккавеи — иудейский род, возглавивший в Палестине во II веке до н. э. борьбу против сирийских царей из династии Селевкидов.
ю Макробий Амвросий Феодосий — римский философ V в., автор «Сатурналий» и «Комментария на сон Сципиона», парафразы из которых неоднократно приводятся Випо- ном.
и Мф. 10:27.
63


12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
Ср.: Гораций. Послания. Кн. 1. 2:40 / Пер. с лат. Н. Гинц- бурга // Гораций Флакк К. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. С. 326.
Генрих II (973-1024) — внучатый племянник Оттона I. В 995 г. унаследовал от своего отца Генриха II Сварливого герцогство Баварию. В 1002 г. избран германским королем, с 1004 г. — король Италии, в 1014 г. коронован императором Священной Римской империи.
13 июля 1024 г. в Гроне.
Бамберг. Получил статус епископства в 1007 г.
Римский папа Бенедикт VIII (в миру Теофилакт II, граф Тускулумский, правил в 1012—1024 гг.) посетил Бамберг в апреле 1020 г. во время своего визита в Германию.
Императрица Кунигунда (7-1033) — дочь графа Зигфрида Люксембургского. Теодорих II — епископ Меца (1006- 1047). Под именем Гецило Випон имеет в виду Генриха V — герцога Баварии (1004-1009, 1017-1026) и графа Люксембурга (998-1026).
Арибо или Ариберт — архиепископ Майнца, эрцканцлер Германии (1021-1031). В конце правления Генриха II находился в опале, после избрания Конрада II назначен эрц- канцлером Италии (1025-1031).
Норик — римское название Каринтии.
Пильгрим — архиепископ Кёльна (1021-1036), канцлер (1016-1021), затем эрцканцлер Италии (1031-1036); племянник Арибо Майнцского.
Поппон фон Бабенберг — архиепископ Трира (1016-1047).
Эрнст I — герцог Швабии (1012-1015), второй муж Гизелы Швабской.
Эрнст II (10137-1030) — герцог Швабии (1015-1028), сын Эрнста I и Гизелы, пасынок Конрада II.
Вернер фон Габсбург — епископ Страсбурга (1001-1028). См. гл. 22.
Мацелин или Мейнхард — епископ Вюрцбурга (1018- 1034).
Эберхард — епископ Бамберга (1007-1041), канцлер Германии (1006-1008) и Италии (1009-1012), эрцканцлер Италии с 1013 по 1024 гг.
64


27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
Хеймо — епископ Констанца (1022-1026).
Бруно — епископ Аугсбурга (1006-1029), канцлер Германии (1005-1006). См. гл. 24.
Гюнтер — архиепископ Зальцбурга (1024-1025), канцлер Германии (1009-1023); Герман I — маркграф Мейсена (1009-1038); Эккхард II — маркграф Мейсена (1038-1046).
Гебхард II — епископ Регенсбурга (1023-1036).
Энгильберт — епископ Фрейзингена (1005-1039), канцлер Германии (1002-1005).
Часть итальянской аристократии предполагала провозгласить королем аквитанского герцога Гильома V (995-1030), который был хорошо известен в Италии благодаря регулярным паломничествам в Рим, или его сына, либо сына и соправителя французского короля Роберта II Гуго.
Бенно или Бернхард II — герцог Саксонии (1011-1059).
Адельберо или Адальберт фон Эппштейн (7-1039) — герцог Каринтии (1011-1035). См. гл. 33.
Фридрих II ~ герцог Верхней Лотарингии (1019-1026/27), соправитель своего отца Теодориха II (978-1026/27). По другим данным они умерли в 1033 г. См. гл. 10 и 19.
Гоцелон I — герцог Нижней Лотарингии (1023-1044) и Верхней Лотарингии (1033-1044). Випон называет Нижнюю Лотарингию землей рипуариев (то есть рипуарских франков, населявших в V-VI вв. побережье Рейна и Мозеля). Верхнюю Лотарингию он называет просто Лотарингией.
Куно или Конрад Младший (10027-1039) — граф Вормса, герцог Каринтии (с 1036).
Удальрих или Ольдржих — князь Чехии (1012-1033, 1034). См. гл. 33.
Имеется в виду Бургундское королевство, основанное в 888 г. представителями рода Вельфов.
См. гл. 8.
Имеется в виду война за Бургундское наследство в 1033— 1034 гг. См. гл. 30-32.
Генрих III впервые после своего избрания в бургундские короли (см. гл. 38) посетил Бургундию в 1042 г., лидеры
65


43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
оппозиции, графы Регинольд и Герольд, подчинились ему в 1045 г.
Генрих III подчинил Венгрию в результате войны 1042- 1044 гг», восстановив на троне Петра Орсеоло, который в 1045 г. принес ему вассальную присягу, но после свержения Петра Орсеоло в 1046 г. власть перешла к враждебному империи Эндре I (1046-1060).
Собрание проходило в Камбе на Рейне.
То есть Францию.
Випон имеет в виду саксонцев, франконцев, каринтийцев.
Имеются в виду фламандцы и лотарингцы.
Chuono — латинская форма имени Конрад.
Отец Конрада II Гецило или Генрих был графом Шпейера.
Отец Куно Младшего Конрад был герцогом Каринтии (1004-1011).
Оттон — герцог Каринтии (978-983, 995-1004) и маркграф Вероны, был внуком Оттона I от брака его дочери Лиут- гарды с Конрадом Вормсским, герцогом Лотарингии (944- 953).
Бруно (972-999) был избран римским папой в 996 г. под именем Григория V по распоряжению императора Оттона III.
Конрад 1 (7-993) — король Бургундии с 937 г., сын Рудольфа II и брат императрицы Адельгейды, второй жены Оттона I.
Гебхард III и Адальберт II — графы Меца.
Св. Ремигий (437-533) — архиепископ Реймса с 459 г.
Ср.: 2Езд. 3:5-6.
Притч. 15:33.
Карл Великий (742-814) — король франков (с 768 г.) и лангобардов (с 774 г.), в 800 г. был коронован в качестве «императора римлян».
8 сентября 1024 г.
Рим. 13:1.
Ср.: Иер. 25:15.
66


62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
Ср.: ЗЦар. 8:16.
Ср.: Евр. 12:6.
Ср.: Лк. 14:11.
Ср.: Иак. 1:12.
Ср.: Еккл. 11:9.
Вероятно, Випон имеет в виду опалу Конрада из-за его брака с Гизелой Швабской.
Ср.: ЗЦар. 10:9.
Ср.: Щар. 10:6.
Ср.: Евр. 6:4.
Щар. 10:23.
Гизела (7—1043) была замужем сначала за графом Бруно Брауншвейгским, а затем за Эрнстом I Бабенбергом. Брак с Конрадом Франконским был заключен в 1016 г. и считался неканоническим, так как они были кровными родственниками, происходившими от короля Генриха I.
Герман II — герцог Швабии (997-1003).
Рудольф I (правил в 878-912) — король Бургундии с 888 г., был двоюродным племянником Карла Лысого по линии его матери Юдит Вельфской — второй супруги императора Людовика Благочестивого сына и преемника Карла Великого. Внук Рудольфа I Конрад I вторым браком был женат на Матильде — дочери короля Франции Людовика IV (936-954) из рода Каролингов.
Випон имеет в виду себя.
Мф. 6:1.
Вероятно, препятствием послужила неканоничность брака Конрада и Гизелы.
Ср.: Рим. 2:13.
Ср.: Пс. 22:3.
Пс. 25:12.
Ср.: Пс. 98:4.
То есть в Нижнюю Лотарингию.
Ахен был главной резиденцией Карла Великого.
67


84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
Випон имеет в виду свой ныне утраченный труд, по всей видимости, посвященный военным кампаниям Конрада II в бургундском королевстве.
То есть полабских славян.
6 июня 1025 г.
Гериберт или Ариберто д’ Интимиано (9707-1045) — архиепископ Миланский с 1018 г.
Вместе с Герибертом в Констанц прибыл епископ Верчел- ли Лев (998-1026).
Теодорих I (454-526) — король остготов с 471 г., основатель остготского королевства в Италии (493-555).
Оттон III (980-1002) — германский король с 983 г., император Священной Римской империи с 996 г., сын Оттона II. В отличие от Титмара Мерзебургского (Титмар Мерзебург- ский. Хроника. 3-е изд., испр. и доп., подг. И. А. Настен- ко и И. В. Дьяконов. М.: Русская панорама, 2019. С. 100, 315) и Адальбольда Утрехтского (Adalboldi. Vita Henrici И. imperatoris / Ed. G. Waitz // MGH SS. T. 4. Hannover, 1841. S. 693) Випон не упоминает о разрушении дворца во время Павийского восстания 1004 г. и о повторном его возведении, о чем свидетельствуют Адемар Шабаннский и Ра- дульф Глабер (Адемар Шабаннский. Хроникой / Пер. с лат. А. В. Банникова, А. Н. Слезкина, Г. А. Шмидта. М.: Клио, 2015. С. 202; Rodolfo il Glabro. Cronache dell’anno Mille (Storie). A cura di G. Cavallo e G. Orlandi. Mondadori, 2011. P. 110, 111).
Адельберо или Адальберт II — епископ Базеля (999-1025), умер за полтора месяца до прибытия Конрада в Базель (12 мая 1025 г.).
Удальрих или Ульрих II — епископ Базеля (1025-1040).
Обол — мелкая древнегреческая монета.
Рудольф III (971-1032) — король Бургундии с 993 г., сын Конрада I.
Генрих II был сыном бургундской принцессы Гизелы, дочери Конрада I и племянницы императрицы Адельгейды, вышедшей замуж за баварского герцога Генриха II Сварливого, племянника ее мужа Оттона I.
В 1016 г. Генрих II добился, чтобы Рудольф III признал его своим наследником, что было подтверждено им в 1018 г. 68


на встрече в Майнце (Титмар Мерзебургский. Хроника. С. 148, 171, 354, 373).
97 В 1027 г. (см. гл. 21).
98 Болеслав I (967-1025) — князь Польши (с 992 г.) и Чехии (1003-1004). Боролся с Генрихом II за присоединение лужицких и мейсенских земель, по Мерзебургскому соглашению 1013 г. и Бауценскому миру 1018 г. признал себя вассалом империи. После смерти Генриха II принял королевский титул (1025), но вскоре скончался.
99 Мешко II (990-1034) — король Польши (1025-1031). См. гл. 29.
100 Судя по хронике Титмара, Мешко II имел двух братьев: старшего Бесприма, которого отец отстранил от наследования, и младшего Оттона (Титмар Мерзебургский. Хроника. С. 72, 169, 291, 371). Некоторые исследователи считают, что Бесприм и Оттон — одно лицо.
loi Генрих III был избран преемником своего отца в феврале 1026 г. на имперском совете в Аугсбурге.
102 Город в Пьемонте на реке Сезия, расположенный к северо- востоку от Турина.
юз Епископ Верчелли Лев скончался 10 апреля 1026 г.
104 Ардерих — епископ Верчелли (1026-1041 или 1044).
105 Адальберт IV — маркграф Эсте; Вильгельм III — маркграф Монферрато.
Юб Кастелло д’ Орба в провинции Алессандрия (Пьемонт).
107 Павия капитулировала в начале 1027 г., однако X. Бресслау сомневался в том, что павийцы выполнили требование Конрада о восстановлении разрушенного дворца.
108 2 5 декабря 1026 г.
109 Регинер — маркграф Тосканы (1014-1027).
1 io Иоанн XIX (в миру граф Романо Тускулумский) — римский папа (1024-1032), брат и преемник Бенедикта VIII.
in 26 марта 1027 г.
112 Кнуд I (995-1035) — король Англии (с 1016 г.), Дании (с 1018 г.), Норвегии (с 1028 г.) — совершал в этот момент паломничество к могиле св. Петра.
69


113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
Випон имеет ввиду императора Оттона II (955-983), сына Оттона I и Адельгейды, соправителя отца с 961 г., коронованного императором в 967 г. и самостоятельно правившего с 973 г., который был погребен в соборе Святого Петра, где его могила сохранялась до начала XVII в.
Проникновение в Южную Италию норманнов из Франции началось в 1016-1017 гг.
Тассельгард — графство в Центральной Италии, на территории провинции Фермо. Графом Тассельгарда, которого Випон называет «тираном», был Хеймат.
Римская миля равнялась 1,48 км.
Вероятно, Випон имеет в виду Вельфа II (7-1030), графа Альтдорфа, который начал войну с епископом Бруно в 1026 г. (Chronicon Herimanni Augensis Ц MGH SS. Hannover, 1844. T. 5. S. 120).
То есть Конрад Младший.
Точная дата смерти Фридриха неизвестна. Судя по порядку событий, изложенных Випоном, это могло произойти в 1026 или 1027 гг.
Гуго IV — граф Эгисхейма, Нордгау и Дагсбурга.
Сейчас столица кантона Золотурн в Швейцарии.
Вероятно, остров св. Петра на Бильском озере.
Возможно, это были графы Рейсс-Нагольдгау.
В 1027 г.
См. гл. 33.
Куно получил Каринтию в 1036 г.
Куно скончался 20 июля 1039 г.
В 1027 г.
Стефан или Иштван I (9757-1038) — до принятия христианства Вайк, князь Венгрии (с 997 г.). В 1000 или 1001 г. получил королевский титул от римского папы Сильвестра II. См. гл. 26.
Византийский император Константин VIII (976-1028).
Вернер скончался 28 октября 1028 г.
Вильгельм был епископом в Страсбурге с 1028 по 1047 гг.
70


133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
Випон имеет в виду византийского императора Романа III (1028-1034).
14 апреля 1028 г.
6 апреля 1029 г.
24 апреля 1029 г.
Гизела Баварская.
Паннония — римское название современной территории Венгрии.
Эберхард I — епископ Аугсбурга (1029—1047).
29 марта 1030 г.
Вернер фон Тургау.
Герман IV (10147-1038) — младший сын императрицы Гизелы от брака с Эрнстом I, был герцогом Швабии с 1028 г.
Варманн — епископ Констанца (1026-1034).
В Больших Альтайхских анналах сообщается, что поход Конрада II на венгров сорвался из-за угрозы голода для войска (Annales Altahenses Maiores / Ed.: W. Giesebrecht, E. Oefele H MGH SS. T. 20. Hannover, 1868. S. 791). Мир был заключен в 1031 г. (Annales Hildesheimenses // MGH SS. T. 3. Hannover, 1839. S. 98).
То есть во французское королевство.
Одо II (7-1037) — граф Блуа и Шампани с 996 г., сын графа Блуа Одо I и Берты, дочери короля Бургундии Конрада I.
Лат. Nigra Silva, нем. Schwarzvald.
18 августа 1030 г. Хроника Германа из Райхенау, Большие анналы Сент-Галлена и «Всеобщая швабская хроника» указывают на 17 августа, как на день гибели Эрнста (Annales Sangallenses Maiores / Ed. I. Arx. Ц MGH SS. T. 1. Hannover, 1826. S. 83; Chronicon Herimanni Augensis. S. 121; Chronicon Suevicum universale / Ed. H. Bresslau // MGH SS. T. 13. Hannover, 1881. S. 70).
S или 6 сентября 1032 г.
Как сообщается в Хильдесхаймских анналах под 1031 г., в результате немецкого вторжения Мешко был вынужден уступить Конраду II Мейсен и Лаузиц, за которые боролся его отец, но через месяц после заключения мира 71


подвергся нападению своего брата Бесприма и бежал в Чехию; Бесприм, отославший императору корону, незаконно присвоенную его братом, сделался польским князем, но в 1032 г. был убит. (Annales Hildesheimenses. S. 98. Ср.: Annales Altahenses Maiores. S. 791). Випон, Герман из Райхенау и составитель Больших анналов Сент-Галлена смещают эти события на год, рассказывая о них под 1032 годом (Annales Sangallenses Maiores. S. 83; Chronicon Herimanni Augensis. S. 121).
151 В июле 1033 г. на имперском совете в Мерзебурге Мешко II отказался от королевского титула. Конрад II разделил Польшу между ним и его двоюродным братом Дитрихом.
152 ю мая 1034 г.
153 Казимир I (1016—1058) — князь Польши (1034-1058, по-ви- димому, с перерывом в 1037-1039 гг.).
154 Согласно Большим Альтайхским анналам, в 1043 году Казимир I отказался прибыть к Генриху III на имперский совет в Госларе, прислав вместо себя послов, которые не были допущены к королю, а в 1050 г. был вынужден оправдываться перед ним по поводу конфликта с князем Чехии Бржетиславом I (Annales Altahenses Maiores. S. 798, 805), но эти факты остались неизвестны Випону.
155 25 декабря 1032 г.
156 2 февраля 1033 г.
157 Випон имеет в виду себя.
158 Ирмгарда, вдова Рудольфа III.
159 Губерт Белая Рука — граф Савойи в первой половине XI в.
160 То есть во Францию.
161 Генрих I (1008-1060) — король Франции с 1031 г. В 1032 г. заключил с Конрадом II договор о дружбе (Annales Laubi- enses//MGH SS. T. 4. S. 19)
162 Лат.: «...In praediis tamen et beneficiis Uodonis». Випон имеет в виду разные формы земельной собственности — королевские пожалования (beneficiis) и личные владения (praediis), которые были получены Одо по наследству.
163 14 апреля 1034 г.
164 Герольд — граф Женевский, внучатый племянник Рудольфа III. Архиепископ Лиона — Буркхард III, который впоследствии был низложен и умер в ссылке.
72


165 Удальрих отказался прибыть на имперский совет в Мерзебург, затем признался в интригах против императора, был арестован и отправлен в ссылку (1033), но получил помилование в 1034 г. и вскоре умер (Annales Hildesheimenses. S. 98, 99; Annales Altahenses Maiores. S. 791).
166 Христианизация полабских славян, использовавшаяся как средство укрепления имперского влияния, началась при Оттоне I, но антиимперские восстания 983 и 1002 гг. уничтожили ее результаты.
167 Иак. 2:26.
168 Мн. 5:6.
169 Ср.: Мф. 5:45.
170 Випон имеет в виду себя.
171 Веспасиан (9-79) — римский император с 69 г., первый из династии Флавиев. До прихода к власти был римским наместником в Иудее и руководил подавлением иудейского восстания 66-70 гг. Тит (39-81) — сын и соправитель Веспасиана, римский император с 79 г.
172 в 1035 г.
173 Латинский термин conjuratio может переводиться как «заговор» или как «клятвенный союз» — последнее более соответствует социальной сути явления, которое, зародившись как заговор, позднее приобрело форму открыто действующего объединения воинов.
174 Вальвассоры — старшие вассалы, получавшие земли в личное (бенефициарное) держание при условии несения военной службы.
175 Одельрих или Альрих — епископ Асти (1008-1035), брат маркграфа Турина и Сузы Ольдериха Манфреда II.
176 в действительности Генрих III прибыл в Италию только в 1037 г.
177 Гуго — граф Милана из рода Отбертинов-Эсте.
178 Поппон фон Треффен — патриарх Аквилеи (1019-1042). После бегства Гериберта попал в опалу и был вынужден принести покаяние перед императором (Annales Altahenses Maiores. S. 792).
179 Альбиццоне — позже настоятель монастыря Сан-Сальва- торе-ди-Толла.
73


180
181
182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
Вероятно, Випон имел в виду «Эдикт о бенефициях итальянского королевства», изданный 28 мая 1037 г., который гарантировал вальвассорам защиту от произвола крупных феодалов и устанавливал порядок наследования бенефициев по мужской линии (Constitutiones et acta publica imperatorem et regum // MGH Legum. Sectio IV / Ed. L. Weiland. T. 1. 911-1197. Hannover, 1893. S. 90).
10 апреля 1037 г.
Епископ Верчелли — Ардерих, епископ Кремоны — Убальдо (до 1031-1067), епископ Пьяченцы — Пьетро (1031 — 1038), находились под юрисдикцией архиепископа как суффраганы миланской кафедры и выступали посредниками в переговорах Гериберта с Одо Шампанским (Ср.: Annales Altahenses Maiores. S. 792; Annalista Saxo / Ed.: G. Waitz, P. Kilon // MGH SS. T. 6. Hannover, 1844. S. 680- 681)
После смерти отца Генрих III примирился с Герибертом (см.: Книга о недавних деяниях Арнульфа Миланского. II, 17).
У города Бар-ле-Дюк в Верхней Лотарингии.
Готфрид II Бородатый (7-1069) — впоследствии герцог Верхней Лотарингии (1044-1047 с перерывами) и Нижней Лотарингии (1065-1069), маркграф Тосканы (1054), герцог Сполето (1057).
15 ноября 1037 г.
29 мая 1037 г.
По свидетельству Хильдесхаймских анналов, во время этой грозы погибло не менее 60 человек из императорского войска (Annales Hildesheimenses. S. 101).
16 января 1045 г.
Випон имеет в виду римского папу Бенедикта IX (7-1055, в миру графа Тускулумского Теофилакта III), — племянника Бенедикта VIII и Иоанна XIX, занимавшего папский престол в 1032-1044, 1045, 1047-1048 гг.
25 декабря 1037 г.
Конрад II изгнал мятежного князя Капуи Пандульфа IV (правил в 1016-1022, 1026-1038, 1047-1049 гг.).
18 июля 1038 г.
74


>94 Дочь Генриха III и Гунхильды Датской Беатриса (1037-1061) в 1046 г. стала аббатисой Кведлинбургского монастыря.
>95 28 июля 1038 г.
196 15 августа 1038 г.
197 Петр Орсеоло (1011-1058) — венгерский король в 1038- 1041 и 1044-1046 гг., был сыном сестры Стефана от брака с венецианским дожем Оддоне Орсеоло.
198 3 июня 1039 г.
199 4 июня.
200 3 июля.
201 Генрих II — епископ Лозанны (10387-1051 или 1056).


ЖИЗНЬ ИМПЕРАТОРА ГЕНРИХА IV
«Жизнь императора Генриха IV» написана неизвестным историком начала XII в., хорошо знакомым с текстами латинских классиков (Теренция, Лукана, Вергилия, Горация и др.). Однако, воссоздавая биографию монарха в послании к неизвестному корреспонденту, он дал изложение событий непоследовательно; в его повествовании хронологический принцип перемежается с тематическим, вследствие чего нарушается связность сюжета, происходит смешение событий. Большая часть царствования Генриха IV представлена схематично. В общих чертах обрисованы регентство Агнессы Аквитанской, борьба между князьями, восстание 1073-1075 гг. в Саксонии; первый этап борьбы между Генрихом IV и папой Григорием VII, завершившейся их встречей в замке Каносса в январе 1077 г., перед которой король был вынужден принести покаяние во дворе замка (о чем автор предпочел умолчать). Чуть больше внимания автор уделил борьбе Генриха IV с королями, выдвинутыми против него оппозицией: Рудольфом Швабским, Германом Люксембургским и Экбертом Мейсенским, однако эта часть повествования в хронологическом плане является наиболее уязвимой, наряду с рассказом об итальянских кампаниях Генриха IV. Более обстоятельна заключительная часть труда, рассказывающая о войне императора со своим сыном и соправителем Генрихом (V).
Все эти факты свидетельствуют о том, что автор мог быть младшим современником императора. Свой труд он написал после смерти Генриха IV в 1106 г., но до того, как тело отлученного от церкви монарха, первоначально погребенное в Льеже, в 1111 г. было перезахоронено в Шпейерском соборе, что осталось автору неизвестным.
76


В тексте упоминается о возможных преследованиях, которые могли постигнуть автора, занимавшего критическую позицию по отношению к Генриху V и просившего адресата сохранить его авторство в тайне (гл. 1). Тот факт, что автор называет Генриха V, получившего императорскую корону от римского папы Пасхалия II 13 апреля 1111 г., королем, также указывает на то, что он закончил свой труд до его коронации.
Немецкие исследователи в разное время атрибутировали авторство «Жизни императора Генриха IV» епископу Льежа Отберту (М. Гольдаст)6, аббату монастыря св. Альбана в Майнце Теодориху (Ф. Яффе)7, выходцу из Баварии или Франконии (А. Дрюффель)8 и конкретно — Эрлунгу фон Кальву, с 1105 по 1121 гг. занимавшему епископскую кафедру в Вюрцбурге (В. Гизебрехт)9, однако ни одна из этих гипотез не выдерживает критики. Вряд ли автор мог происходить из Регенсбурга, который упомянут в тексте только один раз, или из Майнца, который фигурирует лишь в описании событий 1098-1099 и 1103-1106 гг., тогда как более ранние события, связанные с этим городом, остались вне его внимания. Против атрибуции текста Эрлунгу фон Кальву, свидетельствует то, что кампании 1077-1078 и 1086 гг., во время которых Вюрцбург был осажден противниками Генриха IV, смешаны друг с другом10, что вряд ли могло бы произойти, если бы создателем произведения являлся епископ этого города. Следует усомниться и в авторстве Отберта Льежского. Против этого, во-первых, свидетельствует тот факт,
6 MGH SS. Т. 12 / Ed. W. Wattenbach. Hannover, 1856. S. 268- 269.
7 Das Leben Kaiser Heirich IV. / Ed. Ph. Jaffe. Berlin, 1858. S. XIII-XIV.
s Druffel A. Kaiser Heinrich IV. und seine Söhne. Regensburg, 1862. S. 107-108.
9 Gisebrecht W. Geschichte der deutschen Kaiserzeit. T. 3. Braunschweig, 1876. S. 1051. Cp. Imperial lives and letters of the eleventh Century / Translated by T. E. Mommsen and K. F. Morrison. New York, Columbia University Press. 2 ed., 2000. P. 45, 46.
10 Vita Henrici IV. imperatoris // MGH SRG. / Ed. W. Wattenbach et W. Eberhard. Hannover, Leipzig, 1899. S. 4.
77


что автор говорит о себе в первом лице, тогда как о льежском епископе упоминается в третьем лице. Во-вторых, пребывание императора в Льеже воссоздано лаконично, не сообщается никаких подробностей об обстоятельствах его смерти, из чего следует, что автор не мог быть ее очевидцем. Возможно, в этот момент он находился среди жителей Кёльна, выдержавшего осаду войск Генриха V, называя его «едва ли не главою всех других городов» (гл. 13) и подробно описывая оборону.
Автор «Жизни императора Генриха IV», в отличие от Випона, своего предшественника на литературном поприще, дал не перечень «деяний» монарха, не историю государства, а историю злоключений своего героя в борьбе с немецкими князьями и папством. Выступая против претензий главы католической церкви на приоритет над светской властью, которые были провозглашены в 1075 г. папой Григорием VII, автор не раскрывает предпосылок и первопричин конфликта между папой и императором, связанных как с борьбой за политическое верховенство, так и с внутрицерковным движением за реформы. Он представляет дело так, будто противники Генриха ввели Григория VII в заблуждение относительно его прав в процедуре избрания короля (гл. 3), хотя критикует понтифика с большой осторожностью (гл. 6). В то же время на фоне исторических сочинений, где Генрих IV изображен с точки зрения оппозиции, — таких как анналы Ламберта Херсфельдского, хроники Бертольда из Райхенау или Бернольда из Констанца, авторы которых пытались дискредитировать монарха, боровшегося за сохранение контроля над церковной иерархией, — для анонимного биографа императора характерна панегирическая репрезентация действий Генриха.
Текст «Жизни императора Генриха IV» сохранился в рукописи XV в., которая принадлежала монастырю Св. Эммерама Регенсбургского, а после ликвидации монастыря в начале XIX в. поступила в Баварскую королевскую библиотеку (ныне Баварская государственная библиотека) под № 14095. Рукопись была открыта гуманистом Иоганном Авентином, опубликовавшим ее в Аугсбурге в 1518 г. На этом издании основывались все последующие издания до выхода в свет критической 78


публикации В. Ваттенбаха в XII томе Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum (Hannover, 1856), которая была переиздана с дополнениями В. Эберхарда в серии Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum separatim editi (Hannover, Leipzig, 1899). Текст памятника переведен на немецкий и английский языки. В переводе на русский язык фрагменты «Жизни императора Генриха IV» были изданы во втором томе хрестоматии М. М. Стасюлевича «История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых» (Гл. 1-3, 6-9).


ЖИЗНЬ ИМПЕРАТОРА ГЕНРИХА IV
* * *
1. «Кто даст голове моей воду и глазам моим — источник слез»1, чтобы я оплакал не руины взятого города2, не пленение простого народа, не потери моих вещей, но кончину августейшего императора Генриха, который был моей надеждой и единственным утешением, а если не говорить обо мне, разве не сделался он славой Рима, украшением империи, светочем мира? Будет ли после этого приятной моя жизнь? Будет ли один день или час без слез? Или с тобой, о милейший, смогу ли упоминать о нем без излияний? Вот, между тем как пишу то, что диктовала нестерпимая боль, падают слезы, смываются буквы и то, что записывает рука, размывает глаз. Но, пожалуй, ты изобличишь несдержанность моей скорби и, дабы прекратить мой плач, предостережешь от того, чтобы это не стало известно тем, кто радуются о смерти императора. Признаю, что ты правильно меня наставляешь, но я не могу самому себе приказать, не могу боль сдержать, потому что плачу. Хотя на меня гнев свой острят, хотя меня на части разорвать желают, боль не знает страха, боль не ощущает понесенных наказаний.
Не я один оплакиваю кончину [императора]: это опечалило Рим, это всю Римскую империю ввергает в слезы, об этом вместе скорбят богатые и бедные, кроме тех, кто был противником его власти и жизни. Причиной этого является не моя личная боль; благочестие заставляет меня сожалеть об общем горе, ибо, когда он ушел, справедливость оставила землю, мир исчез, коварство проникло на место верности. Хор славящих Бога умолк, стала безмолвной Божественная служба, в праведных домах не слышится голос счастья и благополучия3, так как нельзя найти того, кто все это торжественно установил. Храмы
80


своего патрона, монастыри отца потеряли, какую им привилегию, какой почет он сам предоставил, о каком с тех пор не было известно, как не стало покойного [императора]. А потому, монастыри больше всех имеют истинную причину для скорби, ибо с его погребением оказалась погребена и их слава.
О, Майнц, сколько красоты потерял ты, который упустил такого искусного мастера для восстановления руин твоего разрушенного храма!4 Если он сумел бы в то время труд по возведению твоего собора, что начал, до завершения довести, вне сомнения, он соперничал бы со знаменитым собором Шпейера, что от основания до вершины он построил удивительным усилием5 и наполнил скульптурными работами, чтобы этот труд удостоился бы похвалы и восхищения перед всеми трудами предшествующих королей. Какое же украшение из золота, серебра, драгоценных камней и шелковых пелен он собрал для того собора, трудно поверить, если только не потрогать и не увидеть их.
Также и для вас, о бедные, это может стать причиной большой скорби, ибо только теперь сделались вы бедняками, когда лишились утешителя вашей нищеты. Он кормил вас, мыл своими руками, прикрыл вашу наготу. Не перед дверью, но перед столом его возлежал Лазарь, видел не крохи, но царские блюда6. На самой трапезе он не отворачивался от гноя и зловония покрытых язвами людей, когда служитель стола от запаха морщил или зажимал нос7. В его спальне лежали слепые, хромые и разными болезнями изнуренные люди; он сам разувал их, укладывал, ночью поднявшись8, укрывал, не отворачивался, касался и того, кого болезнь заставляла испачкать постель. В пути ему предшествовали, сопровождали, споспешествовали бедные люди, которых он, хотя и поручал заботе своих близких, однако сам о них заботился, словно некому было опекать их. Везде по своим резиденциям [император] распределял содержание бедным, сам желал знать количество их и кончину каждого, чтобы и умершему поминовение мог бы сотворить и знал бы о том, кого другого выбрать на его место. Если неплодородный год предвещал голод, он поддерживал большое количество [голодавших] пропитанием, воистину, помня 81


о предначертании слова Господня: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители»9.
Что подумаем о том, какую боль чувствуют бедные, когда вспоминают эти благодеяния, которые мы перечислили, имелось и очень много тех, которые мы хотели бы перечислить, и которые они не могут теперь иметь. Кто же предложил им эту человеческую заботу? Кто узнает, где страждущий лежит или какой пищи требует? Кто более озаботился этими делами милосердия, которым служил император Генрих? О, муж благочестивый и достойный человеческой похвалы! Он повелевал миром, но бедные [приказывали] ему. Хотя мир [служил] ему, он сам прислуживал бедным.
Это о его доброте милосердия в отношении бедных [мы сказали, о том,] что многих он любил и что от людей скрывать не смог, не потому что это сделано достойно, но потому что прежде было воспринято силой мысли, — так как кто же знать может о том, чему один Бог был свидетелем? — о других добродетелях, которыми он сверкал, мы скажем как-нибудь, ибо все рассказать не можем. Никто не удивится, если, оплакивая его кончину, я примешаю радостные деяния его жизни, так как это был обычай скорбящих, чтобы, когда кончину друга оплакивают, излагали всю его прошедшую жизнь и нравы в качестве доказательства своей скорби. Так подобает мне об этом написать, подобает мне предаваться скорби и оплакивать кончину того, кто, пока был жив, являлся моей радостью. Он представлялся то в образе императора, то в образе воина, с одной стороны показывал, как следует проявлять достоинство, с другой стороны подавая пример смирения. Он имел столь тонкий ум и столь большую рассудительность, что, в то время как князья приходили в затруднение в каком-нибудь намерении или в деле, которое следовало решить по справедливости или при обсуждении дел королевства, он сам быстро развязывал узел и поучал тому, что было бы справедливо и полезно, словно почерпнув это из самой тайны мудрости. Он внимал словам других, сам же говорил немного, не первым стремился к решению, но ожидал других. На чье лицо он устремлял острие своих глаз, замечал движение его души
82



и видел, словно глазами рыси, носил ли кто на сердце ненависть или любовь к нему. Не стоит оставлять без похвалы и то, что в толпе князей он перед всеми выделялся и казался выше самого себя и что в грозном лице проявлялась некая гордость, отчего взгляд, словно молнией, поражал тех, на кого был направлен, так как среди домашних своих он и редкое волнение проявлял на спокойном лице, и казался умеренным в росте.
Не только князья собственной империи боялись его, но и царей востока и запада столь устрашала его слава, что данниками они стремились стать прежде, чем побежденными. Сам царь греков, что скрывал страх, добивался его дружбы и страшился в будущем получить в качестве врага, упредил [его] дарами, чтобы он не превратился в неприятеля. Свидетельством этого была золотая плита шпейерского алтаря, вызывавшая восхищение как новизной работы, так и весом металла, что греческий царь10 передал после того, как узнал про обет и рвение императора в отношении Шпейерского собора, в качестве самого благородного дара, который был достойным как для того, кто послал, так и для того, кому он был послан. Но и царь Африки весьма увеличил его казну, поскольку очень боялся могущества императора.
Тех, кто угнетал бедных, [император] подавил; тех, кто занимался грабежом, отдал на расправу; тех, кто против него сопротивлялся и против власти его поднялся, так усмирил, что на их потомстве и поныне видны его королевской мести следы. Потому, не являлось удивительным то, что и своими [делами] в настоящем и делами империи на будущее он старался сделать так, чтобы они научили [людей] не нарушать мира, не потрясать империю войной. На этом я хотел бы оторвать перо, ибо надлежит перейти к мятежам, лживым поступкам и злодеяниям, о которых писать истину является опасностью, а ложь — преступлением. Здесь досаждает волк, а там — собака11. Что тогда делать? Говорить или молчать?12
Рука начинает и сомневается, пишет и отклоняется, записывает и стирает, так что едва ли знаю, чего хочу13. Но стыдно, если в начале краткого рассказа остановился и голову без тела нарисовал. Продолжу то, что начал, твердый и уверенный оттого, что твоя верность мною
83


замечена и того, что написано, ты никому не откроешь или, если это вынесут наружу, не выдашь автора.
2. Когда император Генрих, о котором нам предстоит говорить, своему отцу, славнейшему императору Генриху III14, наследовал в королевстве, он был еще ребенок15, ибо отец этого ребенка рано ушел из жизни, но государство еще поддерживалось в прежнем положении: ни войны не возмущали мира, ни трубный глас не нарушал тишины, не совершались грабежи, не подвергалась сомнению верность. До той поры право [имело] свою силу, пока его власть была правом. Этому благополучному положению королевства много способствовала светлейшая императрица Агнесса16, женщина зрелого ума, которая, обладая равными с сыном правами, управляла государственными делами. Но поскольку людей незрелого возраста боятся мало и, в то время как страх ослабевает, дерзость возрастает, детские годы короля принесли много порока душе. В то время каждый стремился сравняться со знатным или же стать знатным самому, и преступление увеличило власть многих [людей], не было какого-либо страха перед законом, который имел мало силы под маленьким королем.
И для того чтобы все делать смогли по своей воле, они сперва отняли ребенка у матери, которую боялись из-за трезвого ума и тяжелого нрава, выставив в качестве причины то, что королевство не должно управляться женщиной, хотя о многих королевах могли бы прочесть, что они управляли королевством с мужским благоразумием. Но поскольку король, будучи ребенком, оказался оторван от материнской опеки и перешел для воспитания в руки князей, то, чтобы они не предписывали ему сделать, он делал, как ребенок; кого они хотели — возвышал, кого они хотели — низлагал, так что с полным основанием говорили, что не столько они служили своему королю, сколько повелевали. Когда обсуждали дела государства, заботились не столько о королевстве, сколько о своих интересах и, чтобы им было преимущество во всех делах, что они делали, прежде всего, они подавали свою жалобу. Это вероломство или более того состояло в том, что [короля], которого следовало охранять в его детских 84


поступках словно запечатанного, они предоставили собственной воле, таким образом, добивались от него того, чего желали.
Но, когда его возраст и умственные способности достигли определенного уровня, он смог различать, что добродетельно, что — безнравственно, что полезно, что — нет, а осознав то, что творил, руководствуясь внушением князей, осудил многое из того, что делал, и, сам сделавшись себе судьей, изменил из этого то, что следовало изменить. Он также запрещал войны, насилие и грабежи, чтобы призвать к восстановлению изгнанного мира и справедливости, возобновлению находившихся в пренебрежении законов и пресечению преступления, совершавшегося по произволу. Тех, кто привык к злодейству, он не мог обуздать посредством эдикта, [но] через строгость закона и куриального права исправил все же мягче, чем требовала вина. Что они посчитали не справедливостью, но беззаконием, и те [люди], которые отвергли закон, так как были стеснены законом, и те [люди], которые злодейски набрасывались на каждого, отказавшись терпеть узду17, или уничтожали его, или лишали силы. Они полагались на свои замыслы, не подумав о том, что сами должны своим согражданам мир, королевству — справедливость, королю — верность.
3. Тогда саксонцы, суровый, неукротимый в борьбе народ, столь же стремительный на войне, сколь и дерзкий, ставящий себе в качестве славной заслуги первобытную ярость, внезапно подняли оружие на короля, который, оценив опасность борьбы с небольшим количеством воинов против бесчисленного количества вооруженных людей, едва ускользнув, предпочел жизнь славе, а здоровье — удаче18. Поэтому, увидев, что их начинание не отвечало их желаниям, они вырыли [из могилы] останки сына короля, который не сделался императором19, — о бесчеловечный замысел, о позорная месть!
Разгневанный этой двойной и самой тяжелой несправедливостью, король повел войско против того народа [саксов], сразился, победил20; но победил, повторяю, выставленное против него войско, но не непоколебимость мятежа. Ибо, когда они тотчас сошлись в сражении, он 85


победил их, а когда побежденные бежали, подверг бегущих преследованию; хотя и разграбил их добро, разрушил укрепления, делал все [дела] так, как хотелось победителю, все же [эти деяния] не смогли их привести к покорности.
Когда, уйдя оттуда и подготовив в короткое время войско, он вновь атаковал их, они, не доверяя своим войскам, которые в прежней войне были тяжелейшим образом разбиты, чтобы приблизиться к спасению, сдались, надеясь на короля, что только ради выражения покорности он легко дарует свою милость21. Но надежда прошла мимо, ибо король тех, кто были приговорены к ссылке, отправил в разные земли, где, стесненные тяжелым заключением, они ожидали послабления по указу. Из этой ссылки одни ускользнули благодаря бегству, другие освободились от стражников благодаря деньгам. Когда они возвращались к родному месту и своему дому, взаимно связывали себя новым заговором, чтобы прежде быть готовыми к смерти, чем вновь повергнуться порабощению. Но и заговор их оказался сильным, поскольку с ними соединились некоторые из лангобардов, франков, баварцев, швабов, давших и принявших клятву, которые короля со всех сторон поразили военными действиями22.
Увидев же, что короля можно ударить войной, но не свалить, потревожить, но не победить, ибо его сила все еще была непобедима, для того, чтобы истощились его силы, они стали измышлять и приписывать ему преступления, какие только наихудшая и самая грязная вражда и зависть придумать могла и о каких покажется отвратительным мне писать, а тебе читать, если изложить то, что, перемешав истину и ложь, перед римским понтификом Григорием23 о нем они говорили: не следует царствовать столь бесчестному человеку, более известному преступлениями, чем именем, тем более когда королевское достоинство Рим на него не возложил, тогда как Риму надлежало бы вернуть свое право ставить королей, и понтифик и Рим заботился бы об этом, исходя из совета князей, смотря по тому, чья жизнь и благоразумие соответствовали такой чести.
Обманутый такой выгодой, равно как и честью поставить короля, которую они предоставили ему обманом, 86


приведенный в движение папа наложил на короля церковное отлучение и объявил епископам и другим князьям королевства о том, чтобы они воздерживались от общения с отлученным королем. Сам же вскоре обещал посетить пределы Тевтонского королевства, где намеревался обсудить церковные дела и преимущественно дела королевства. И также прибавил вот это: освободил всех подданных от присяги, которую принесли королю на верность, чтобы позволить возмутиться против него тем [людям], которые были связаны клятвой. То, что было сделано, не понравилось многим, — если хоть кому-то не нравится то, что сделал понтифик, — и они заявили, что это сделано столь же напрасно, сколь и незаконно, что останется таковым. Но не рискну их утверждения излагать, дабы не показалось, будто я вместе с ними склонен опровергать то, что сделал понтифик.
Вскоре епископы, — как те, которые из любви, так и те, которые из страха находились на стороне короля, — испугавшись за свое положение, в большинстве уклонились от его поддержки, что делала и бблыпая часть князей24. Тогда же, увидев свое дело в столь стесненном состоянии, [Генрих], возымев сколь тайный, столь и хитроумный замысел, неожиданно и быстро отправился в путь навстречу папе25, и одним делом добился двух выгод: получил разрешение от церковного отлучения и подозрительное соглашение понтифика со своими противниками сам посредством этого пресек. На выдвигаемые против него преступления он едва ответил, поскольку заявил, что на обвинение своих противников, даже если бы оно было истинным, ему не подобало отвечать.
Чем вам оказался полезен этот результат — тем, что [Генрих] был связан отлучением, а когда освободился от отлучения, еще более властно пользуется своей властью? Чем вам помогло обвинение его в ложных преступлениях, когда на ваше обвинение я также легко отвечу, как ветер развеет пыль? Мало того, что вас безумие вооружило против вашего короля и правителя мира? Ничего ненависть вашего заговора не достигла, ничего не совершила. Того, кто в королевстве утвердил руку Господа, ваша [рука] свалить не смогла. Где же клятва верности, которой вы ему клянетесь? Почему забываете благодеяния,
87


которые он направлял на вас с царственной щедростью? До сих ли пор вы руководствуетесь здравым суждением, а не гневом; раскаиваетесь ли вы в том, что начали, что как не могучая сила, над вами восторжествовав, вас победила26, и своими ногами попирает, и эту кару налагает, которая покажет последующим векам, чего стоит королевская рука? Во всяком случае, вы, о, епископы, увидите, что не погибнете на праведном пути27; увидите, что не следует становиться нарушителями данной клятвы; о том, что последует для вас, вы сами знаете.
4. В то время как король вернулся назад от папы, получив благословение вместо проклятия, он нашел в качестве поставленного над собою короля герцога Рудольфа28, который, услышав молву о его возвращении, прежде готовый к бегству, чем к сражению, прежде потрясенный, чем побежденный, бежал в Саксонию. Ведь королевство легко принять, а трудно удержать. Но никого не удивило бы то, что теперь бежал опытный и смелый в военных делах муж, так как часто справедливое и победоносное дело ввергает смелых в ужас и в бегство. О, алчность, наихудшая чума, которая развратила добрые нравы, и самые добродетели многократно превратила в пороки.
Этот достойный герцог, муж, пользовавшийся во всем королевстве большим авторитетом и славой, придерживавшийся правоты и истины, сильный на войне и вообще замеченный в добродетелях всякого рода, этот человек, скажу я, подчинился жажде власти, которая побеждает всех и, сделавшись предателем своего господина, поставил клятву верности ниже сомнительной чести. Все же были те, которые говорили, что на это он подстрекался папой, и что столь доблестный муж не уступил бы жажде власти более чем внушению; и то [эти люди] утверждали для себя в качестве аргумента, что между тем, как после разрешения короля [от церковного отлучения] Рудольф захватил королевство, папа молчал, согласно тому, что написано комедиографом: тот, кто молчит, достоин похвалы29. Поэтому, когда удалился Рудольф, голову которого, если бы он был схвачен, карающий меч достойно бы отсек30, король [Генрих] вступил в Баварию и Швабию31 и опустошил из-за соучастников заговора против себя, 88


сокрушил их крепости. Все же он не мстил за суть своей обиды, но, зная меру в проявлении мести, долго меньше меры вины сдерживал поводья наказания.
Но Рудольф, что уравновесил позор бегства проявлением смелости, осадил город Вюрцбург32, где все же сражался более обманом, чем доблестью. Ибо, когда король для изгнания врага созвал войско, [воины] построились с обеих сторон для битвы, и передние ряды между собой сцепились в схватке, некоторые из всадников королевской стороны, будучи привлечены вознаграждением и едва ли причислявшие себя к партии короля в качестве верных сторонников, внезапно обратили оружие на него самого, но, не ранив, нанесли ушибы защищенному доспехами телу. Увы, несчастны те, для кого плата была причиной злодеяния и убийства, на которых в одном и том же месте свалилось и преступление, и месть, ибо на них столько зря обрушилось правых мстителей, что в их телах утратилась человеческая фигура. Возникло волнение, поднялся шум, было брошено слово об убийстве короля и из-за этого известия устрашенное войско бежало, преследуемое врагами, и так как всадники на конях спаслись, за исключением немногих, лишь пехотинцам досталась незавидная участь, и по этой причине победа была столь большим преступлением, сколь малой заслугой33. Так враг, взяв город и поставив гарнизон, возвратился в Саксонию.
Что, дерзкий, стала тебе полезной беспорядочная резня обращенного в бегство народа или удача во взятии города, так как ты недолго городом [владел], разве когда-нибудь сможешь овладеть королевством? Король же, спустя немного времени вернувшись назад с войском, взял захваченный город34, ведь те [люди], которым была поручена провинция ради обороны города, бежали из него. Потом, часто вступавший в Саксонию с войском35, он возвращался назад либо как победитель, либо как равный в силе36. Но, следует написать, какую в последнее возвращение он одержал победу, сколь памятную, столь и счастливую, и было дано миру важное свидетельство того, чтобы никто не поднимался против своего господина.
Ибо достойнейшее отмщение отсечением правой руки за клятвопреступление явил Рудольф, который не
89


побоялся нарушить клятву верности, принесенную своему господину королю. И словно других ран оказалось недостаточно для того, чтобы привести к смерти его, явилась для этой части тела также наказанием она, чтобы через наказание была познана и вина. Но следует написать и о другом, что в той победе тронуло, а именно что бежало как победившее, так и побежденное войско. Бесспорно, по указанию Божественной милости свыше это произошло таким образом, что после падения главы [мятежников] взаимным бегством был предотвращен грех взаимной резни37.
Но жестокий народ не придал значения ни ущербу, ни знаку; даже, говоря точнее, не мог быть побежден рукой, потому что был побежден упрямством: он поставил себе нового короля Германа38, который и сам погиб невиданным образом. Ибо, когда саксонцы его изгнали из своей земли, из-за чего бы то ни было, потому что им в нем что-то не понравилось39, то, вернувшись на свою родину и продолжая носить пустое имя короля, он присоединился к епископу Трира Герману40, которого прочность непреступных укреплений побудила к дерзкому решению о том, чтобы сочувствовать [движению] против короля [Генриха]. Какова же может быть власть короля, который имел защиту не от своих, но от чужих укреплений!
В один из дней, когда [король Герман] совершал поездку, то придумал такое развлечение, чтобы напасть под видом врагов на замок, куда они направлялись и испытать, какая дерзость, какая доблесть духа нашлась у тех, кто защищал бы его. Какой удивительный путь, какая неожиданность часто происходит, что же в будущем, как будет! И когда они ворвались в открытые ворота, которые оказались без запора и без охраны, одни из тех, кто находился внутри, схватив оружие, храбро выступили против нападавших, другие стали бессильно искать укрытия, одна женщина, которая имела женский пол, но не женскую душу, взошла на башню и бросила мельничный камень в голову короля, и так от женской руки он пал41, и смерть его была позорной. Но то, что было сделано женщиной, по взаимному уговору перенесли на мужчину, чтобы обелить этот позор.
90


5. После такой участи [второго] из королей в избрании [новых] правителей долго была задержка, и падение предшествующего было страхом для будущего. Наконец, властолюбие победило и маркграфа Экберта42, который стремился силой овладеть королевством. Все же он поздно был научен смертью, что из всех других одна поражениями наставить бы могла.
В Саксонии был город, который переметнулся на сторону [Генриха], заранее предвкушая, что клятва верности послужит и укреплению его положения, и получению королевской помощи, так как видел благоприятный быстрый бег судьбы короля. Из-за чего недостойно вознегодовавшие князья саксонцев обложили город осадой. Маркграф же Экберт, который наполнился надеждой на то, что сможет захватить королевство, чтобы приготовиться к тому, чего желал, поспешил с самой большой из всех силой для осады того [города]43 и, послав большинство людей вперед, сам с немногими отправился следом.
Тайная тропа через какую-то рощу привела того, кто, скрываясь, отклонился от общего пути, чтобы случайно на врагов не набрести, — ибо кто же так могущественен, что не имеет врагов или не боится вражеских засад? Как окутано тайной твое правосудие, Господи, как чудно устроение и то, что ты скрываешь, когда совершаешь, и открываешь [те дела], которые скрывал!44 Уже зной полуденного солнца опалял коней и сидевших на них всадников и, как обычно бывает, вызывал жажду. Кроме того, такая тяжелая усталость подкралась к утомленным всадникам, что от дремоты они склонили усталые шеи, и их кони, не стянутые уздой, пошли вольным путем. Совсем недалеко в стороне, у рощи, [им удалось] заметить одиноко стоявшую мельницу45, где они, разойдясь, предались сну, между тем, послав мельника, чтобы страдавшим от жажды он принес питье из селения. Когда тот спешил, взвалив на свои плечи мех, то встретил каких-то щитоносцев, направлявшихся к упомянутой осаде, которые втайне были приверженцами короля [Генриха], хотя находились на стороне его врагов. Когда они спросили его, откуда он шел, куда направлялся, отчего так спешил и задыхался, не скрывая того, что знал, он указал на своего 91


гостя и на причину путешествия. Они же, изумленные либо страхом, либо, скорее, радостью, поговорив между собой о том, что могли бы сделать, — какой риск против награды, что за доблесть, что за слава, что за доверие было бы, если бы они убили столь важного врага короля, — чтобы тот случай напрасно для себя не упустить, большую доблесть через посредство большой опасности проявить, взаимно возбужденными душами поспешили направить коней к мельнице, но достигли ее прежде желаниями, чем лошадьми. Началась битва, которая долго была тяжелой и сомнительной, так как равной оказалась доблесть и количество собравшихся [воинов], ибо одни сражались ради славы, а другие ради жизни. Наконец восторжествовала фортуна короля [Генриха], и позорно пал самый дерзкий враг не в сражении, но на мельнице убитый46.
Весьма счастливая ты и все еще [имеющая] много названий, — о, мельница, — к которой притянула людей не столько работа вращавшихся мельничных колес, сколько молва, которая и перемалывается, когда рассказываешь о той битве и, пересказав, размалываешь. Так, то собрание князей завершилось расстройством похода, так незаконченное предприятие от осады обратилось вспять. Таким образом, дело короля изо дня в день продвигалось к более высокому и благоприятному положению, а дело его противников не имело успеха, и всякое их начинание перетекало в позорный конец.
6. Когда вследствие этого они заметили, что сами не возымели никакого успеха ни в войне, ни в выборе королей, то еще раз вооружились упреками и перед понтификом обвинили [Генриха] во многих других и нечестивых преступлениях47 : что якобы он убил христианнейших королей, которых они сами избрали не без участия апостолической власти. После того как за свое преступление он оказался низвергнут из королевского достоинства, с помощью кровопролития захватил королевство, все опустошил огнем, грабежом, оружием и всеми способами применил свою тиранию против церкви и государства.
За эти преступления, что они подбрасывали ему самому, понтифик вторично обременил короля отлучением от
92


церкви48, но это отлучение не имело большого веса, так как было видно, что оно явлено не из благоразумия, но из произвола, не из любви, но из ненависти. Король же, увидев, что понтифик не удовлетворится его подчинением пока не отнимет королевство, вынужденно вернулся от покорности к мятежу, от смирения к высокомерию, приготовившись устроить понтифику то, что понтифик намеревался устроить ему самому.
Оставь, прошу, славный король, откажись от того усилия, что для свержения главы церкви с его высоты предпринимаешь, ведь ты и становишься виновным в возобновлении насилия. Счастлив терпящий несправедливость, но не воздающий преступлением. Таким образом, король искал причины и поводы, как бы изгнать [понтифика], и измыслил то, что прежде тот незаконно воссел на римский престол, ввиду того что отрицал свое желание приблизиться к нему из честолюбия еще при жизни своего предшественника49, в то время как был архидьяконом. Истина была ли это или ложь — об этом узнал я мало. Одни это признавали [за правду], другие говорили как о вымысле, и обе стороны приводили в качестве аргумента Рим: одни утверждали, что Рим — господин мира, никогда не потерпел бы такого греха; другие говорили, что Рим — невольник алчности и легко допустил бы за деньги любой грех. Для меня этот вопрос остается нерешенным, ибо защищать я не могу, а с неуверенностью утверждать не отваживаюсь.
В то время король шел на Рим с войском50, сокрушая на пути каждого, кто сопротивлялся. Он взял замки, смирил мятеж, сломил упорство, уничтожил партии. Но его приход, который возбужденный Рим должен был встретить почестями, готовился встретить оружием, — также как когда Альпы перешел пуниец Ганнибал51, — и своему королю, словно врагу закрывал ворота. Отчего король, движимый справедливым негодованием, обложил город осадой, как того требовало дело, и как [жители] запретили ему вход, так он запретил им выход. Он отправил людей в окрестности разрушать замки, разорять города, расхищать добро и причинил ущерб провинции извне за то, что Рим заперся изнутри. За пределами города была война, а внутри — страх52. Везде появлялись осадные
93


машины: здесь стену пробивал таран, там воин по лестнице пытался взойти на нее. Те, кто в городе находились, бросали против них стрелы, камни, горящие колья и огонь, изредка выходя, сражались лицом к лицу. С каждой стороны бились мужественно, так как одних дело, а других опасность сделала отважными.
Однажды, когда войско, с обеих сторон утомленное сражением и зноем, около полудня предавалось сну и не бодрствовал дозорный, как захотела фортуна, один из последних щитоносцев подошел к стене, чтобы собрать стрелы. И когда, поднявшись и напрягая слух, понял, что внутри никого нет, — ибо стена и укрепление казалось пустым, — при помощи твердости духа и ловкости стал взбираться вверх, пока, наконец, не достиг вершины стены. После того как, обведя вокруг глазами, никого не увидел, чувствуя надежду и страх, стал подавать знак сотоварищам и едва удерживался от крика, пока они в конце концов не заметили знак. Тогда они поспешили, схватив оружие и лестницы, быстро, как говорят, на упомянутую стену поднялись и после того, как взяли город, запоздавших защитников перебили, схватили, обратили в бегство53.
Теперь король уже не считал достойным войти через открытые ворота, в которых из-за тесноты передние ряды воинов задерживали задние ряды, но приказал в отместку за необдуманное затворничество, чтобы, разломав стену, ему пробили такой широкий вход, через который сомкнутым строем одновременно прошло бы все войско. Тогда всюду была смерть, всюду плач. Рим содрогнулся, в то время как удар обрушил высокие башни. Бежал папа — тот, кто ввергнул всех в опасность, всех в опасности оставил54. Наконец Рим раскаялся в своем упорстве, и тот, который прежде мог быть почтен от короля дарами, теперь же едва добыл для него огромное количество денег, чтобы не оказаться полностью разрушенным. Потом, когда все успокоились, король публично объявил причину, ради которой пришел, рассказал о том, что вытерпел от преступления понтифика, и когда многие признали, что было сделано так, представил к избранию для всех папу Климента55; от него он сам с всеобщего одобрения принял посвящение в императоры и сделался патрицием 94


города. В Риме [Генрих] остался на некоторое время, пока не привел все к прочному согласию.
7. Не следует оставлять без внимания то, что распространилось в рассказах верных людей в тевтонских краях и признано в самом Риме. Император имел обыкновение один храм ради молитвы часто посещать56 и ни одного дня, что бы ни происходило, не пропускать. Он выбрал себе в этом храме особое место для молитвы, где столь усердно, сколь и тайно предавался молитвам. Между тем этот его обычай заметил некий темный умом человек. Побужденный собственной или, лучше сказать, чужой подлостью, он положил сверху на балку большой камень, чтобы императора ранить в голову, и, подняв потолочную доску, которая выходила прямо на голову императора, открыл отверстие для метания груза, часто пробуя веревкой [его] спускать, чтобы камень не отклонялся при падении.
После того как достаточно провел испытаний, слуга коварства, поднявшись наверх ночью, наблюдал, когда император для молитвы встал на то место, которое занимал обычно. Тот [человек], жаждавший чужой гибели, о своей не знал, ибо когда бросал груз в голову императора, то под своим собственным весом, несчастный, с грузом упал вниз, не причинив вреда императору, так как император немного отодвинулся от того места.
Это дело быстро стало известным по всему Риму57, и простой народ, который не может легко успокаиваться, когда приходит в движение, вытащив полуживое тело из- под обломков и вывернутых камней58, напрасно растерзал его вопреки желанию императора. Тогда же остальные [люди], приписав это небесному знамению, а не случайности, подчинились императору верой и душой, и замысел врага не только упрочил ему верность сторонников, но и многих из врагов сделал верными. Итак, [этот человек] оказался полезным, в то время как старался навредить.
Наконец, император, разобравшись со всеми делами Рима и поставив в городе гарнизон, чтобы [Рим] не изменил присяге, возвеличенный новым достоинством, вернулся в Тевтонское королевство. Но ни одна фортуна 95


не продолжительна, ибо те воины из гарнизона, которых император поставил в Риме, оказались поражены недугом, который появлялся в этом месте летом, так что ни один из них не избежал смерти59. Тогда Рим, установивший произвол после того, как пало иго гарнизона, вернулся к природному свойству и, подняв против императора оружие, изгнал [его] понтифика, а другого поставил, ибо Григорий, прежний [понтифик], уже ушел из жизни60.
Когда об этом стало известно императору, он снова повел войско против Рима. Но после того как он прибыл в Италию, когда послы из Рима поспешили [ему] навстречу и предложили договор о мире61, так как за ним следовала молва об интриге находившихся позади противников, [император] вернулся назад. В Италии он оставил сына Конрада, который тогда уже был возведен в достоинство наследника его королевства62, чтобы этот [сын] противостоял Матильде63, стремившейся присвоить себе почти всю Италию, и королевство, которое в будущем стало [бы] его собственным, отнял из рук женщины.
Что делают враги, когда восстают на родителей дети? Или где кто-то предложит ему безопасность, когда опасен тот, кого он сам породил? Уже распадаются браки, никто не стремится иметь себе наследника! Наследник твой будет твоим врагом, ибо не только разграбит твой дом и владения, но и поспешит лишить жизни.
Сын императора, оставленный отцом в Италии, для дела, о котором мы сказали, будучи убежден Матильдой, — ибо кого же женская хитрость не низвергнет или не обманет? — примкнув к противникам отца, возложил на себя корону64, захватил королевство, попрал право, нарушил порядок, пошел против природы, искал крови отца, поскольку без пролития отцовской крови не смог бы царствовать. Когда, распространившись, эта молва пришла к врагам императора, они радовались, рукоплескали, пели, прославляли то, что сделал сын, а особенно руководившую делом женщину. Они поспешно отправили послов, которые одобрением душу нового короля возбуждали и масло в огонь добавляли65, которые за себя, но против этого [короля], принесли клятву верности и вечной защиты, хотя давно поклялись в том, что никогда не будут подчиняться ни сыну, ни отцу.
96


Император же, хотя от этой молвы страдал в душе, все же внешне в трудности держался и сокрушался не о себе, но о судьбе своего сына. Когда же не смог отговорить от этого начинания, не столько его беззаконие стремился наказать, сколько пример такого беззакония на будущее стараясь пресекать, задумывал лишить сына наследства и его брата Генриха66, который в то время был еще ребенком, возвести в короли. Тогда, устроив собрание многих князей67, император пожаловался на своего сына Конрада, что он захватил королевскую власть, присоединившись к врагам королевства, что пытался лишить отца не только королевства, но и жизни. Это беззаконие [князьям] следует рассматривать как общественное дело, либо, если никого это не возмущает, тогда они, по крайней мере, должны взять ответственность за дело государства, никого не допускать царствовать через насилие и преступление; лучше, чтобы они перенесли избрание на его младшего сына, тогда как старшего следовало бы лишить его по закону.
И многие [люди] выступили против, живя более измышлением, чем справедливостью и правдой; большинство же тех, которые стремились к общему благу, соглашались с намерением и желанием императора. Наконец, когда все сошлись в одном решении и одобрили его по общему согласию, император, сперва осудив мятежника декретом курии, наследником своего королевства утвердил младшего сына и принял [от него] клятву, чтобы он не вступил на путь своего брата: в королевство или в личные владения отца, до тех пор, пока он жив, никогда не входил силой, а только с его собственного согласия. Уже в то время возник слух и страх того, чтобы между двумя братьями семейная война не привела в будущем к большому несчастью для государства. Но тот, Кто все предопределяет, устранил этот страх смертью старшего сына68 и дал повод к тому, чтобы королевство могло вернуться к единому согласию. Так, по завершении этих дел, враги императора, часто теряя главу, не имевшие того, к кому могли бы примкнуть, подчинились мирному соглашению и, что было лучше всего, превратили войну в мир, военные лагеря в домашнюю безмятежность.
97


8. Между тем для того чтобы везде установились мир и спокойствие, [император] князей созвал в курию, приказал под присягой установить мир по всему королевству69 и для искоренения зла, которое творили, наложил тяжелое наказание на нарушителей. Так что сколь закон о мире был полезен несчастным и добрым людям, столь же он вредил коварным и властолюбивым. Одним он давал изобилие, другим — нужду и голод, ибо те, которые свое имущество растратили на солдат, чтобы воевать в окружении большого количества воинов и весьма выделяться среди других вооруженных людей, лишившись возможности устраивать грабежи по своему произволу с наступлением мира, да будет сказано с их собственного позволения, стали бороться с оскудением, кладовые их опустели, и [они] испытывли нужду. Тот, кто прежде скакал на взмыленном коне, теперь начал довольствоваться крестьянской лошадью. Тот, кто недавно не приобретал другой одежды, кроме пылавшей ярким пурпурным цветом, теперь считал удачей, если имел одежду такого цвета, какой сотворила природа. Радовалось золото, что его уже не будут втаптывать в грязь, в то время как из-за бедности стали пользоваться железными шпорами. Наконец, чего бы тщеславного, чего бы чрезмерного не привнесли дурные нравы, все это отнимала наставница бедность. Расположенный на берегу городок, в котором для пропитания промышляли грабежом судов, кормчий без опасности проплывал, не опасаясь голодных жителей. Удивительно, но не менее смешно: в то время как другие за несправедливость в отношении себя воздают возмездием, император за это воздавал миром. Когда же господа со своими приспешниками на несколько лет были стеснены этим законом, встревоженные тем, что им не позволялось дать волю своей испорченности, вновь против императора поднимали шум, вновь распространяли недобрую молву о его поступках. Что же, спрашиваю я, он совершил?
Очевидно, это произошло из-за того, что он запрещал преступления, восстанавливал мир и справедливость, потому что вор уже не подстерегал на дороге, не скрывал свои засады в лесу, потому что торговцу и кормчему был освобожден путь его, потому что из-за запрета грабежа 98


голодал разбойник. Почему, я спрашиваю, ничем, кроме грабежа, вам жить не нравится? Верните на поля то, что взяли с полей для войны; приравняйте количество приспешников к размеру богатства; соберите ваши владения, которые нелепо расточаете, чтобы иметь многих вооруженных воинов, и наполнятся ваши амбары и кладовые всяким добром; больше не будет необходимости чужое отнимать, когда всего из своего может хватать. Станет так, что не подвергнется император позору за преступления, не продолжится в королевстве война; станет так, что вы сумеете удовлетворить тела и спасти ваши души, что и есть самое большое счастье. Но я занимаюсь никчемным делом, призывая играть на лире осла: ведь пагубный обычай едва ли можно искоренить или вообще никогда.
9. К тому времени они настолько привыкли к грабежу, что придумывали повод для возвращения этого обычая, вновь направив стремление к разжиганию войн, вновь искали соперника императору, чтобы его погубить — для какового дела наиболее подходящим считали его сына. Итак, чтобы найти возможность для внушения, они стремились ввести его в заблуждение первыми соблазнами: часто на охоту с собой брали, обольстительными застольями прельщали, склоняли развлечениями на разложение души и увлекали ко многим свершениям, которые пробуждают юность. Наконец, как это бывает между молодыми людьми, они образовали столь крепкий дружеский союз, что даже скрепили правой рукой клятву верности взаимным секретам.
Когда же они рассудили, что его можно опутать многочисленными сетями обмана, то в один из дней, как бы между прочим, навели его на размышление об отце. Невероятно, что он может терпеть столь сурового отца, ничем не отличающего его от раба, так как он терпел все то, что и те, кто являются рабами; отец же его старик и бессилен держать бразды правления королевством, так что если бы вступление в управление королевством он отложил до его кончины, то, вне сомнения, кто-нибудь похитил бы [королевство] для себя. Его же вследствие злобы и ненависти его отца поддержат много доброжелателей; если же все стремления он может переложить на себя, 99


если бы не стал медлить с тем, чтобы, приняв королевство, овладеть управлением, — тем более что его отлученного отца и церковь давно низложила, и князья королевства отвергли, — то ему самому не подобало соблюдать ту клятву, которую он неосторожно принес. Напротив, лишь в том случае он поступил бы благочестиво, если сделал бы недействительной присягу, данную тому, кто отлучен от церкви. Отец же, не ожидавший никакого зла от сына, одобрял его дружбу с князьями королевства, надеясь, что потом столь верную и сильную помощь в управлении королевством они ему окажут, сколь прежде они сошлись во взаимной привязанности. Чего же более? Тотчас прельщенный и увлеченный страстным желанием, дурным внушением, каким всегда соблазняется юность, [наследник все же] не имел в достатке ни желания, ни действия.
Тогда сын императора, выждав время для того, чтобы отступиться от родителя, когда это было бы для отца наиболее неудобным, в то время как он выступил с войском против неких восставших саксонцев70, которые через послов, отправленных навстречу императору, предлагали перемирие, внезапно бежал, уведя от него многих [людей], вне сомнения, чтобы быть оставленным теми, которые внушили ему, чтобы он сделался беглецом71. Потом император отправил послов72, призывал его назад как слезами, так и приказами, умоляя его, чтобы он не омрачал старого отца и, конечно, не оскорблял Отца всеобщего, чтобы не был подвергнут плевкам людей и осуждению мирской молвой. Кроме того, напоминал, что его связывало данное ему обещание, а те [люди], которые такое внушили ему — враги, а не друзья, интриганы, а не советники. Сын решительно возразил и объявил, что впредь не будет общаться со своим отцом, поскольку тот отлучен от церкви. Так, под видом Божьего дела, он осуществил свой замысел. Потом посетил Баварию, Швабию и Саксонию, собрал князей, всех склонил к тому, чтобы они свои помыслы устремили к новым порядкам, вступил в королевскую власть, будто отца уже похоронил.
Вскоре он угрожающим образом осадил крепость Нюрнберг73, где сражался с такой доблестью, что и ущерб обеих сторон свидетельствовал об этом. Но сколь мало было у осажденных надежды, столь много силы духа внутри, 100


и если бы император, пощадив злодея, не распорядился сдать крепость, он бы до сих пор трудился над пустой осадой, исключая, если только голод, который побеждает все, не победил бы ту крепость. Вот каково милосердие отца! Со своей стороны, он из родительской любви дал ответ действию сына, обратил внимание не на несправедливость, но на природу; предпочел сдать город, чтобы освободить сына от опасности, предпочел сносить его несправедливость, чем мстить. Тогда жители, выдвинув условие, какое они хотели, сдали город и, распустив войско, король отправился в Регенсбург, чтобы упрочить его верность и твердость в непоколебимой вере, в то время как город до сих пор колебался.
Когда об этом узнал император, который в то время находился в городе Вюрцбурге, подумав, что сына можно захватить или в дороге, или в городе, так быстро и так тихо проследовал по его пути, что о приходе [императора] стало известно не раньше, чем немалое количество его [людей], перейдя Дунай, устремились к городу, отпустив коней. Сын, пришедший в изумление от столь быстрого и внезапного поступка, бежал из города. Зачем бежишь, когда убегать не следует, зачем бежишь от отца своего? Тот, кто следовал за тобою, не был преследователем, потому что он был не враг, но отец; он следовал не для того, чтобы погубить, но для того, чтобы сберечь; он следовал для того, чтобы тебя из возмутителя государства возвратить в состояние спокойствия и проявить заботу на будущее о твоих делах.
Немедленно отправив посланников по Баварии и Швабии, король вновь собрал распущенное войско, что заставило императора созвать свое войско. Тогда оба войска у реки Реген встали друг против друга: тут отец, а там сын, тут милосердие, а там жестокость расположилась. И когда влиятельные люди обеих сторон сошлись, как будто для того, чтобы выступить посредниками в раздоре, те, которые были со стороны императора, соблазненные убедительными словами, привлеченные большими и многочисленными обещаниями, охладели в доверии к императору74 и, если бы он не предугадал обман приближенных, то один с немногими [людьми] остался бы в опасности. Итак, он подумал о том, что надлежит делать, 101


когда удача уступает место несчастью и, наподобие Давида, бежал75, чтобы сын убийцей ближнего не стал.
Как удивительна была сотворенная Богом милость, какой очевидный знак76 учит нас, если бы мы захотели учиться, если бы не имели слепоты сердца. Император, посчитав, что противники его тем путем, каким он пришел, станут его преследовать, отправился к герцогу Богемии, который, хотя недавно его неподобающим образом оставил в стесненных обстоятельствах, все же с большим почетом принял его и проводил в Саксонию77, где, сколько бы он не имел сильных и жестоких врагов, все же через их [земли] ими был доставлен с почетом к Рейну. Отчего это, что, разве не рука Господа была с ним78 в качестве незримого проводника, который уверенно вел его сквозь копья, сквозь врагов?79 Это чудо — предостережение тебе, сыну императора, если бы тебя можно было бы предостеречь, чтобы ты научился почитать отца своего, а не преследовать того, кого даже враги почитают, когда в их руки он попадает. Но так как ты не исправишься таким мягким предостережением, тебе предстоит более жесткое предупреждение. Когда же о бегстве императора стало известно, тот исход отдалил от него многих [людей], и большую часть заставил к делам его сына приобщиться, от его же [дел] уклониться.
10. Вслед за тем король, что подгонял благоприятную для него фортуну, повелел к Рождеству Господню прибыть на курию в Майнц, пригласил князей, призвал многих людей, что стало известным всем, потому что так захотел вершитель дел. К этой курии император своим созванным сторонникам также предписал прийти, захотев на рассмотрение поставить [то дело, что] по справедливости или без нее в отношении него было совершено.
Когда об этом узнали его противники, то, испугавшись и за себя, и за свое дело, если он придет, вооруженный как большим количеством воинов, так и правом, внушили королю такой обман, чтобы он пошел навстречу отцу, приняв вид сильно кающегося человека, признал вину и добивался милости: пусть печалится о том, что сочувствовал недоброму внушению, готовится [предоставить] любое удовлетворение, пока не обрел милость, и если так 102


повод для обмана смог бы найти, то воспользовался бы им; однако же, если сама ложь [выдавалась] за верность, притворство следовало бы выдавать за правду. Так сурово он был подготовлен, когда к отцу пришел80, а отец, поверив словам и слезам сына бросился ему на шею, рыдая и целуя его, радуясь наподобие того отца из Евангелия, сын которого «был мертв и ожил, пропадал и нашелся»81. Чего же более? Он простил сыну как наказание, так и вину, и это было тому сыну местью за несправедливость; он упрекнул сына с отеческой мягкостью, согласно написанному комедиографом: «За большой грех сына довольно немногих молитв отца»82.
После этого отца, как ложным раскаянием, так и суждением, сын ввел в заблуждение, посоветовав ему, как было внушено ему самому, чтобы, распустив такое количество людей, они оба с меньшим количеством воинов пришли бы к курии; ничего не случится, когда они сами согласие нашли, что ему противостояло бы; если же с таким войском они дальше пойдут, все будет разорено. Отцу понравился совет, который был бы добрым, если бы не был лживым, и, распустив войско, не более чем с тремя сотнями мужей он проследовал к курии, сопровождаемый сыном. Когда же пришли к ночному пристанищу, там сын отца во всем предупреждал покорностью, там отец с сыном на протяжении всей той ночи веселился, беседовал, развлекался, обнимался, целовался, жадной радостью хотел восполнить ущерб от надолго прерванного общения, но не знал, что это последняя ночь той радости. Удивительно, чтобы ложь когда-либо имела столь успешную судьбу.
На следующий день, когда уже они приближались к Майнцу, прибыл якобы посол, который говорил, что с большим количеством [людей] пришли в Майнц баварцы и швабы. Тогда сын внушил императору, что небезопасно проходить между врагов, если не предупредить их намерений, что никакими удилами не обуздывается дерзость людей; лучше отцу направится к замку, который находился рядом83, в то время как он сам встретил бы [врагов], и увел от безответственного решения, и привел бы с собою к императору, чтобы они просили милости его. Император сделал то, что посоветовал сын, отправился 103


к замку, не замечая сетей обмана, который был прикрыт красивой пеленой фальшивой верности. Когда же император с немногими людьми вступил внутрь, ворота заперли, его вассалам был запрещен вход, и открылся обман, так что принятый как господин, он удерживался как пленник84. И так, приставив к отцу охрану, [король] с фальшивым триумфом вернулся к майнцской курии с большим хвастовством, словно совершил доблестное дело тем, что с умом захватил отца85. Тогда же курия радостью и ликованием огласилась, и обман к доблести они приравнивали, поправ справедливость.
Немедленно отправив к отцу посла86, [король] приказал, чтобы он без промедления ему крест, корону, копье и все остальные регалии прислал и все замки, которые держал укрепленными, передал в его руки, если желал сохранить жизнь. Тот немедленно исполнил то, что было приказано, так как не имел более иной власти, чем над собой. Но [король] словно не увидел в этом удовлетворения, если бы только сам император не прибыл лично и на глазах у всех не сложил власть. Итак, он пришел не по своей воле, но был приведен в качестве пленного87. Один перед всеми, которые давно находились там, он предстал, не имея свободы суждения, сказал то, что требовала участь пленника. Когда его спросили о добровольном отречении от власти, что исторгла не добрая воля, но необходимость, он ответил: «Очевидно, что отречение от власти вырвано не силой, но побуждением собственной воли; свои силы уже угасли для того, чтобы как следует держать бразды правления королевством, нет уже того сильного желания удерживать то, что долго учился применять, имея больше тяготы, чем славы. Пришло время, когда почесть представлялась бы бременем, возложенным на душу; так охранял бы сына своего, чтобы он не совершил в отношении себя ничего такого, что недостойно было бы и для него сделать, и самому терпеть».
Многих и речь императора, и [его] судьба подвигла к стонам и слезам, его же сына подвигнуть к состраданию не смогла и сама природа. И, когда [император] пал к ногам сына, призывая, чтобы он подумал про себя, по крайней мере, о природном праве, тот ни лицом, ни душой не склонился к отцу, между тем как сам скорее должен 104


был бы припасть к ногам отца, потому что королевство, которое им самим был предназначен наследовать, похитил, не терпя промедления. Кроме того, [император] просил прощения у всех, кого когда-нибудь несправедливо обидел. Припал он и к стопам папского легата88, умоляя и говоря, чтобы освободил его от отлучения и возвратил к согласию с церковью. Миряне, движимые состраданием, давали прощение, легат же господина папы89 не освободил [от церковного отлучения], объявив, что это не в его власти, ибо надлежит от самого понтифика ожидать разрешения по его милости. Чего же более? Отказавшись от императорского достоинства, он ушел как частный человек и вернулся к поместью, которое сын предоставил для его проживания90. Как слаба, как шатка, как непрочна мирская власть! Но, не следует говорить о власти, которая ненадежна для каждого, кто ее желает, и которая может бросить того, кто ее добивается.
11. Таким образом, по проведении и завершении этой курии король посетил расположенные в верховьях Рейна провинции и города и подчинил себе этих милостью, тех беззаконием, как требовало дело. Когда же вошел в Эльзас, там его фортуна приостановилась, там он устроил сражение как с несчастным исходом, так и неблагоразумным началом. Ибо, когда его спутники гордо вступили в селение Руффах, которое выделялось большим количеством людей и оружия, многолюдное собрание горожан препятствовало [применению] насилия; не тогда ли беззаконие словно утратило меру, не оставив возможности терпеть. Услышав о беспорядке, король торопился, что не препятствовало, но содействовало насилию, не унимало, но еще больше разжигало сражение. Это дело все селение привело в волнение, когда прибежал неудержимый народ: женщина с мужчиной, раб с господином, слабый с сильным, и так произошло, что у большинства душа послужила беззаконию. Сражение было столь же стремительным, сколь и бегство, ибо когда те [люди], которые были со стороны короля, увидели натиск яростной толпы и находившееся в неблагоприятном положении дело, то, рассудив, что в доблести его гибель, в одном бегстве спасение, как могли бегством спасали жизнь. О несчастный 105


исход, о позор королевства: когда бежал король, королевские инсигнии стали добычей народа.
Раскайся все же, добрый король, раскайся и признай гнев небес в этой своей участи! Ибо в том, что ты бежал, — тот, кто отца изгнал, — и потерял инсигнии, которые ты у отца отнял, и есть правосудие и гнев Божий. Но, когда позднее получил их обратно посредством мирного соглашения и милостивого прощения, глубокая рана обиды заставила короля изменить решение, так что, собрав большую силу, он опустошал селение пожаром и грабежом и жителям той местности без разбора учинял расправу. Но в связи с тем, что навлек на себя такую дерзость фортуны, подозревая продвижение замысла отца, начал на него замышлять новые несправедливые козни и, чтобы не было ему повода для препятствий, устремился или к его пленению, или к уничтожению его души.
Итак, когда услышал [король, что император] находился в Льеже, где нашла пристанище его вера и его удача, то решил, что ему следует устроить там празднование Пасхи, чтобы и его самого, если бы мог подготовиться, он захватил, и от епископа91, который его соперника принял из уважения, за такое оскорбление потребовал бы удовлетворения. Когда отец узнал, что его сын определил Льеж для празднования Пасхи, направил к нему посольство, [высказавшись] в такой манере: «Если спрошу тебя, милейший сын, более предпочтительно держаться обычая людей или заповеди Бога, ответь мне, если ты от истины не отступился, подобно вьючному скоту, который небесное — земному, человеческое — Божественному не предпочтет. Почему ты больше слушаешь тех [людей], которые тебе внушают: “Преследуй отца твоего”, чем слова самого Господа: “Почитай отца твоего”?»92
Они тебя обманывают, не наставляют, не заботятся о чести твоей, но завидуют, под видом верности затягивают в сети вероломства. Не иначе они могли привести к разрушению чести твоей, если не через разрушение нашей. Пусть будет разумно, чтобы после изгнания за мои грехи, которое является решением моих противников, Бог оставит меня отрешенным от власти. Однако тебе не следовало стараться в ниспровержении моего дела и королевство, что я тебе предназначил, у меня
106


J
похищать. В землях варваров порицают и проклинают столь бесчеловечный поступок; испытали бы отвращение сами язычники, и те, которые не знают Бога, признают, что в надлежащем почитании людей они отдают долг природе. Но что удивительного, если обманул злонамеренным внушением легкомысленного и незрелого годами, когда даже старцев и твердых душами [людей] злые мысли порой доводят до злодеяния? Судьба моя лучше [участи] других несчастных, таких, как ты, ибо ты находился в руках советников, а не они в твоих. Если же ты увеличиваешь беззаконие, то уже не сможешь обвинить, когда знаешь о совершении преступления и не можешь не предпринять вмешательства.
Слышал же я, что праздновать Пасху ты решил в Льеже — в месте, где епископ принял меня с верностью и благочестием, когда не было того, кто или вспомнил наши благодеяния, или сострадал нашей судьбе. На чьи благодеяния в отношении меня тебе на самом деле подобало бы ответить королевским великодушием, так что ты мог бы быть столь уверенным в его верности, сколь была испытана верность в отношении нас. Он меня на пасхальном празднестве решил удержать у себя, если случайно не придется принимать тебя дома. Но скажи же достойно, и как подобает, что этот праздник скорее нас связывает, чем разъединяет; ты хочешь, ты желаешь, чтобы туда я пришел с тобой в день пасхальной радости. Чего также и я желал бы, если не произошло бы то, чего я бы боялся. Также я не могу не бояться тех [людей], которые сожалели бы о том, что мне позволялось жить, лишь только в их руках оказалась бы моя жизнь и смерть. Все мне были бы подозрительны, всех следовало бы опасаться в большой толпе, где столь же трудно осторожность [сохранить и избежать] опасности, сколь больший повод [представляется для совершения] преступления. Поэтому из окружения тех, которые меня ненавидят93, я отступил вдаль, и укрепился на краю границ твоего королевства, чтобы или в убежище безопасное место найти, или, если пожелает моя фортуна, иметь возможность добиваться чужеземной милости и быстро из королевства твоего уйти.
Потому прошу, чтобы ради своего отца ты расположил в другом месте пасхальную курию и в доме того, кто
107


меня принял ради человеколюбия, разрешил остаться не в качестве императора, а, по крайней мере, в качестве гостя, чтобы не рассказывалось или в насмешку надо мной, или в упрек тебе, что в торжественный день Воскресения моя судьба заставила меня искать ненадежные убежища. Если сделаешь, что прошу, то я испытаю большую благодарность, однако же я больше предпочитаю стать нищим в чужих краях, чем подвергаться насмешке в королевстве, которое когда-то было моим».
Сын оказался глух к посланию отца и не смог отступить от своего решения. По этой причине, когда уже приближалась Пасха, император захотел уйти, а епископ и герцог Генрих94, который и сам был приглашен епископом, препятствовали его уходу. Невозможно терпеть, чтобы в такой праздник, покинув кров, император направился в лесные логова диких зверей, ибо без причины его лишили власти, но не привязанности друзей. Если бы они позволили наслаждаться миром, ничего больше мира он не желал, но, если бы дело дошло до войны, у них не было бы недостатка в оружии. Поэтому [император] заявил, что разумнее уйти, чем оставаться, чтобы не стать для них причиной бед, но, когда они с резкостью настояли, в конце концов с ними согласился и на том, чего они требовали,остановился.
12. И уже большая конница, предшествовавшая появлению вдали короля95 подошла к мосту через реку, которая называлась Маас, и выступ другого берега с немногими людьми занял сын упомянутого герцога96, ибо недалеко в засадах по удобным местам расположил толпу вооруженных людей. Для того чтобы вызвать на бой, он тотчас пустил коня вскачь на прямую линию [противника], потом обогнул кругом и возвратился назад и спросил, решились бы [воины] в равном количестве сразиться с ними. Немедленно со стороны короля переправились к ним столько же [людей] и, смешавшись между собой, движением в разные стороны то в сражение беспорядок вносили, то устремлялись в бегство. Между тем один и другой, переправившись через мост, скрытно увеличили количество [их] соратников, нарушив условие о состязании равного с равным.
108


Увидев это, сын герцога вместе со своими людьми повернулся назад — не для того чтобы бежать, но для того чтобы обмануть, не для того чтобы, убегая, от опасности уклониться, но для того чтобы ввергнуть в опасность преследователей. [Воины], с противоположного берега, увидев бегство, устремились вперед, быстро переправились через мост, стали преследовать отступавших [противников], не зная будущей судьбы и обмана, который скрывался97. Когда же они приблизились к месту, где были расположены засады, появившиеся из укрытий [люди] с большим воодушевлением поднялись на преследователей. Те же, испугавшись неожиданной опасности и впав в ужас, словно не имели никакого понятия в военном деле, обратились в бегство. Но кому помогало грудь скрывать, а спину ранам подставлять? И так многие были взяты в плен, ранены или убиты, и жестокий победитель не имел другого предела злодеянию, если бы не испытывал отвращения к нему.
У моста же, где большое количество бегущих стеснилось, так много насилия совершила нечестивая рука, как мало двигаться могла плотная толпа. Но куда более поглотила река, чем пронзил меч98, ибо, когда враги были стеснены сзади, охваченные страхом, они бросились в реку и, пораженные и смятенные, устремились от гибели к гибели. [Можно] было там увидеть и другое, пожалуй, большее, несчастье, когда мост, отягощенный большим количеством людей, стремительно обрушился, после чего и люди, и лошади оказались в реке. Никому не было возможности спастись из этого положения, никому не принесло пользы умение плавать, ибо тонул в пучине тот, кто был отягощен либо весом вооружения, либо тем, кто за него хватался. Это зло, что кощунством явилось, в самый день Страстной пятницы случилось99, и величину преступления усилило непочтение к такому дню.
13. После того как это произошло, король держал путь на Кёльн, но, когда даже туда ему закрыли доступ, проведя Пасху в городе Бонн100, поспешно вернулся в Майнц и, разослав повсюду послов, направил такую жалобную просьбу князьям: «Хотя посредством силы я захватил королевство, все же я сдерживал, сколько мог, тех, кто
109


_^5&£3$=SS^.
сопротивляется нашей власти. Теперь же, когда во взятии королевского достоинства я руководствовался вашими наставлениями, разве мог бы кто-нибудь отважиться на то, чтобы открыто унижать королевство и поднимать на нас оружие?
Когда же мы двигались к Льежу, где была назначена наша пасхальная курия, мы подошли к реке Маас, а епископ Льежа и герцог Генрих, от которых мы очень ждали изъявления покорности с благоговейной верностью, нам тайно устроили засады и наших [людей, об этом] ничего не знавших и не готовых к сражению, перебили, захватили, обратили в бегство. То несчастье, которому там довелось произойти, настолько же стыдно снести, насколько безнаказанным оставить. Тогда, принужденный и возникшей трудностью, и временем, я направился к Кёльну, который с изрядной гордостью отказался меня принять, так что святой день Пасхи я провел у города Бонн. Разве какой-нибудь королевской особе когда-либо наносилось такое оскорбление?
Не одному мне было брошено это оскорбление, ибо вас также унизили; эти гордецы не хотят подчиниться решениям вашей власти, желают утверждать только свои решения; наконец, они устремляются на тех, на кого возлагается тяжесть всего королевства. Короля, которого вы поставили, они готовы низвергнуть, чтобы ничего из того, что вы решаете, не исполнялось. Это беззаконие [касается] скорее моего королевства, чем меня, ибо свержение одной головы, хотя бы и главной, поправимая потеря для королевства, попрание же князей — это разрушение королевства. Неужели мы оставим это безнаказанным и из простого нашего терпения в будущем более увеличится их гордость? Пусть не будет так, чтобы те, о ком мы говорим, остались бы без почтения и, как мы добавим, без отмщения. Сказано было немногое, достаточно осталось; желания души имеют труд побуждением для приятного ободрения. Дело же более подходило бы для побуждения, чем слово. Так как против [нас] столь гордые противники, вам следует, воспользовавшись силами государства, [организовать] поход, для чего приказываем и, приказывая, просим собраться в июльские календы101 и определяем место у города Вюрцбурга»102.
ПО


Когда узнал герцог Генрих и жители Кёльна вместе с жителями Льежа, что король хотел вести на них войско, они подготовили оружие, собрали солдат, укрепили города и с равным желанием и усердием готовились к сопротивлению. Но и советами, и просьбами побуждали императора, чтобы он вновь принял имперское достоинство, от которого отказался под угрозой смерти, будучи не делом изобличен, но принужден силой и оружием. Они не имели бы недостатка ни в оружии, ни в [силе] духа; в короткий срок они собрали бы немало его сторонников, поскольку многие из многих осуждали столь необычное и бесчеловечное дело. Их настойчивым просьбам [император] начал возражать таким образом: невозможно, отказавшись от власти, оружием вновь вернуть то, что, когда владел властью, оружием не мог удержать; это для него не является столь важным, чтобы за возвращение стоило бы расплатиться гибелью многих [людей]; хотя и недостойно лишенному [власти], ему как частному человеку жилось бы счастливо и безопасно. Так обе стороны обменялись мнением, когда же они не перестали настаивать, чтобы благосклонность вокруг него не повернулась в обратную сторону, он не вполне согласился, но не возражал и, словно предвидя будущее, души этих впавших в сомнения [людей] поддержал надеждой103.
В то время укрепляли валы и башни Кёльна, который первым подвергся нападению, собрав военные налоги и поставив гарнизон для того, чтобы отважно ждать встречи с опасностью. Так и другие города, которые верили в то, что подвергнутся нападению, упрочивали укрепления, осадные машины и силу войска. Но под влиянием жестокой угрозы повсюду спешно распространялся указ о том, чтобы они [делали приготовления] против войска, намеревавшегося на них наступать в большой гордости, защищали бы родину, свободу и жизнь и не допускали бы принесения своих жен в жертву развлечению, а также раздробления земель в руках других господ.
Уже король с сильным войском пересек Рейн и сначала на Кёльн, который выступал едва ли не как глава всех других городов, напал с большой яростью, замыслив с легкостью подчинить себе отдельные части тела после расправы с сильной головой. Но дело, вопреки надежде,
111


приняло совсем иной оборот: отброшенные назад кровавой неудачей, встав лагерем вдали, они обложили город осадой.
Я бы сказал, что осаждавшие осажденными более осаждались, ибо они перехватили для себя корабли, которые, по Рейну спускаясь, доставляли войску припасы, стесняя голодом, как будто некоей осадой, тех, кто были вынуждены трудиться. Между тем для того чтобы они освободили город от осады, по всему отечеству собиралась сила. Но император настоятельно отговаривал от битвы, страшась столь кровавого злодеяния, отчего ими овладело такое горячее желание отражения осады, которое могло бы привести к их собственному большому поражению. [Осаждавшие] возложили бы на себя всю заботу о взятии города, который из-за крепких стен и из-за сильного гарнизона находился в полной безопасности и самым щедрым образом был обеспечен всякого рода провиантом, прибавлявшимся и благодеянием Рейна, что на превосходных кораблях, которые они захватили, вопреки желанию осаждающего, можно было бы доставлять. Лучше [жители Кёльна] оставили бы их в своем несчастье безумствовать и атаковать неприступный город, откуда уносили столько павших от ран; лучше оставили бы их в опустошенном краю, когда они стали бы голодать, исчерпав посевы полей; лучше оставили бы их бесчинствовать, в то время как труд обессиливал людей и коней; если бы захотели воспользоваться хоть немногим терпением и благоприятным положением, могло бы случиться так, что победу малым [трудом] добыть бы они сумели.
Так, отговариваемые от битвы побуждением императора, столько вылазок врагов они подстерегали и не знающих места повсюду убивали, страх врагу, чтобы далеко не отступал, внушали. Все же произошли [события], которые предвидел император. Сколько раз пытались [осаждавшие] ворота проломить, тараном стены разбить, башни с катапультами опрокинуть, из-за дела, что не могли завершить, столько же раненых и убитых доставляли назад к лагерю. У людей и лошадей, как от недостатка пищи, так и от бесполезных стараний убывали силы, ибо в округе на опустошенных полях они ничего не обретали, но не продвигались далеко, так как предчувствовали 112


скрытого в засадах врага. Также эти беды привели к болезням, которые, как обычно бывает, отравили воздух лагерей зловонием, так что не только народ, но даже самих князей или недуг истощал, или смерть похищала. Измученные противодействием такого рода обстоятельств, они сомневались в том, что делать дальше, поскольку, захотев, по обыкновению, [найти] повод для схватки, не находили его, либо, если готовились к отступлению, боялись, что их войско распадется во время бегства, уверенные в том, что враг ударил бы сзади104.
Какой бурей в то время волновались умы, когда внезапно пришедшая молва посредством сильного волнения в ясное небо превратила облака, ибо стало известно о кончине императора105, в чем надлежало убедиться должным образом. Сначала от этой молвы они пришли в замешательство, но, когда прибыл посол106, доставив сыну как последний дар от отца диадему и меч вместе с посланием107, столько радости появилось, что голоса ликовавших [людей] едва могли утихнуть. Но не меньше скорби было вокруг погребения императора: князья выражали сожаление, народ был охвачен горем, всюду слышался стон, плач, глас скорбящих; к его похоронам сошлись вдовы, сироты и нищие со всего отечества, чтобы оплакивать отнятого отца, изливать на его тело слезы, целовать его щедрые руки. Едва вырвали из их объятий его бездыханное тело, едва была дана возможность как следует его похоронить. Однако они не оставляли его могилу, предавались там бдениям, слезам и молитвам, предаваясь скорби, причитали, а причитая, скорбели о тех милосердных делах, которые он сделал бы им, хотя не следовало оплакивать его кончину, после того как ей предшествовала добрая жизнь, которая сдерживала в своих пределах прямую веру, твердую надежду, горькое раскаяние сердца, ведь он был тем, кто не устыдился принести публичное покаяние в постыдных проступках и от всего сердца причастие Господне принял с алчностью.
Ты счастлив, император Генрих, в том, что тебя подготовили такие защитники, такие поручители, какое большое изобилие из руки Господа теперь ты принимаешь, что в руках страждущих скрываешь. Ты обменял волнение королевства на спокойствие, конечное — на вечное,
ИЗ


земное — на небесное. Теперь, наконец, ты царствуешь, теперь носишь диадему, что ни твой наследник у тебя не похитит, ни враг не позавидует. Поэтому следует сдерживать слезы, если они сдержаться бы могли: это твоему счастью следует плясать не скорбя, радоваться не плача, радостными, а не скорбными голосами.
После такого исхода дела те люди, которые против королевского величества поддерживали войну, покорностью или деньгами вновь прибегали к милости короля, так как после гибели надежды угасли их души и силы, или [стремились к ней] таким образом, каким каждый из них мог по необходимости сделать в сложившихся обстоятельствах. Вот ты знаешь о деяниях, о смирении в бедности, о судьбе, о кончине императора Генриха, которые не могли удержать от слез меня, когда я писал, так и не смогут удержать от слез тебя, когда ты прочтешь.
КОММЕНТАРИИ
1 Иер. 9:1.
2 Ср.: Вергилий. Энеида. II, 643 // Вергилий. Буколики, Геор- гики, Энеида. С. 174.
з Ср.: Пс. 118:15.
4 Майнцский собор, сгоревший в 1081 г.
5 Шпейерский собор был заложен в 1030 г. Конрадом II, при Генрихе IV закончилось его возведение.
6 Ср. Лк. 16:19-22.
7 Ср.: Пс. 22:24.
8 Ср.: Нав. 3:1.
9 Ср.: Лк. 16:9.
ю Византийский император Алексей I Комнин (1081-1118), посольство которого посетило Генриха IV в 1083 г. (Ср.: Ekkehardi uraugiensis chronica / Ed.: G. Waitz, P. Kilon // MGH SS. T. 6. S. 205).
il Ср.: Гораций. Сатиры. Кн. II. 2:64 // Гораций Флакк К. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. С. 282.
12 Ср.: Вергилий. Энеида. III, 39 // Вергилий. Буколики, Геор- гики, Энеида. С. 180.
114


13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
Ср.: Овидий. Метаморфозы. IX, 522-524 / Пер. с лат. С. Шервинского. М.: Художественная литература, 1977. С. 234.
Генрих III скончался 5 октября 1056 г.
Генрих IV родился И ноября 1050 г. и к моменту вступления на престол имел неполные шесть лет.
Агнесса Аквитанская (7—1077) — дочь герцога Аквитании Гийома V, вторая жена Генриха III (с 1043 г.), регентша империи в 1056-1062 гг.
Ср. Овидий. Искусство любви. I, 472 / Пер. с лат. М. Гаспарова Ц Овидий. Элегии и малые поэмы. М.: Художественная литература, 1977. С. 159.
В августе 1073 г.
Согласно Ламберту Херсфельдскому, восставшие, напав в марте 1074 г. на замок Гарцбург, извлекли останки Генриха, сына Генриха IV, скончавшегося в 1071 г., а также останки младшего брата короля, герцога Баварии Конрада, скончавшегося в 1055 г., которые затем были перезахоронены в монастыре Ильзенбург (Lamperti Hersfeldensis annales / Ed. L.F. Hesse. // MGH SS. T. 5. S. 211).
У реки Унструт 5 июня 1075 г.
25 октября 1075 г. близ Зондерхаузена.
После отлучения Генриха IV от церкви на Латеранском соборе 1076 г.
Григорий VII (в миру Гильденбранд, 10207-1085) — римский папа с 1073 г., один из идеологов движения за реформу католической церкви, провозгласивший приоритет церковной власти над светской в т. н. Диктате папы (1075), который послужил предпосылкой его борьбы с Генрихом IV за право назначения епископов.
После съезда в Трибуре в октябре 1076 г. оппозиционные князья обязали Генриха IV примириться с папой под угрозой низложения.
Встреча короля и папы состоялась 28 января 1077 г. в замке Каносса, принадлежавшем союзнице Григория VII маркграфине Тосканской Матильде (1046-1115). После того как Генрих на протяжении трех дней приносил покаяние во дворе замка, он был принят понтификом, который снял 115


26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
отлучение от церкви, ограничив в осуществлении королевских полномочий до решения немецких князей (Lamperti Hersfeldensis annales. S. 259-260).
Ср.: Лк. 11:22.
Ср.: Пс. 2:12.
Рудольф фон Рейнфельден (2-1080) — герцог Швабии с 1057 г., первым браком женатый на сестре Генриха IV Матильде, был избран королем в Форкхайме 15 марта 1077 г. и коронован 26 марта того же года в Майнце.
Ср.: Теренций. Евнух. Акт III. Сцена 2 // Теренций. Комедии / Пер. с лат. А. В. Артюшкова. М.: Художественная литература, 1985. С. 227.
Ср.: Лукан. М. А. Фарсалия, или поэма о гражданской войне. VIII, 673 / Пер. с лат. Л. Е. Остроумова. М., Л.: Издательство АН СССР, 1951. С. 191.
В мае 1077 г. (Ср.: Annales Augustani // MGH SS. T. 3. S. 129).
В августе 1077 г.
В действительности инцидент, описанный автором, относится к 1086 г., когда Генрих IV пытался снять осаду с Вюрцбурга, осажденного сторонниками Германа фон Зальма, но был вынужден отступить после битвы при Блейхфельде 11 августа 1086 г. (Ср.: Annales Augustani. S. 132; Bemoldi chronicon // MGH SS. T. 5. S. 444-445; Mariani Scotti chroni- con / Ed.: G. Waitz, P. Kilon // Ibid. S. 562-564).
Автор смешивает события 1077-1078 и 1086 гг.
Вероятно, имеются в виду походы 1078-1079 и 1088— 1089 гг.
Ср.: Саллюстий. О заговоре Каталины. 39,4 // Саллюстий Крисп Г. Сочинения / Пер. с лат. В.О. Горенштейна. М.: Наука, 1981. С. 23.
Рудольф был смертельно ранен в битве на Эльстере 15 октября 1080 г. и умер на следующий день. Войска обеих сторон обратились в бегство во время битвы при Мел- льрихштадте в 1078 г. (Ср.: Ekkehardi uraugiensis chronica. S. 203, 204).
Герман фон Зальм избран преемником Рудольфа Швабского в 1081 г.
В 1088 г. Герман бежал в Лотарингию из Саксонии, где его соперником сделался Экберт Мейсенский.
116


40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
Автор неточен. Архиепископом Трира был Эгильберт I фон Ортенбург (1079-1101), являвшийся приверженцем Генриха IV. Германом звали епископа Меца (Герман II), который занял кафедру в 1073 г. (Sigeberti Gemblacensis chronographia / Ed. L.C. Bethmann Ц MGH SS. T. 6. S. 362), но был изгнан ставленником императора Бруно и вернулся к управлению епархией лишь в 1089 г. (Bernoldi chronicon. S. 448) за год до своей смерти.
28 сентября 1088 г. Обстоятельства гибели Германа фон Зальма при осаде замка Кохем на западе Германии подтверждают другие хронисты, в частности, составитель Аугсбургских анналов (Annales Augustani. S. 133) и Сиге- берт из Жамблу, который ошибочно относит это событие к 1090 г. (Sigeberti Gemblacensis chronographia. S. 366).
Экберт II (7-1090) — маркграф Мейсена в 1068-1089 гг., правнук императрицы Гизелы от брака с Бруно Брауншвейгским.
Возможно, автор имеет в виду осаду Кведлинбурга (1088), где настоятельницей монастыря была сестра Генриха IV Адельгейда, которую хронист Бернольд обвиняет в причастности к убийству Экберта в 1090 г. (Bernoldi chronicon. S. 450).
Ср.: Рим. 11:33.
10 июля 1090 г. у реки Зельке.
О гибели Экберта Мейсенского на мельнице от рук вассалов Генриха IV упоминается в хронике Эккехарда из Ауры (Ekkehardi uraugiensis chronica. S. 207).
В этой главе автор возвращается к изложению событий 1080 г.
7 марта 1080 г.
Папа Александр II (1061-1073), при котором Григорий был фактическим руководителем римской курии.
Война в Северной и Средней Италии продолжалась с 1081 по 1084 гг. В этот период войска Генриха IV неоднократно осаждали Рим.
Имеется в виду вторжение в Италию карфагенского полководца Ганнибала Барки (247-183 гг. до н. э.) во время Второй пунической войны между Карфагеном и Римом (218-201 гг. до н. э.). Ср.: Лукан М. А. Фарсалия. I, 304. С. 15.
117


52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
Ср.: 2Кор. 7:5.
В результате этого штурма (3 июня 1083 г.) был взят так называемый город Льва IV (Леонина), укрепления которого были разрушены, однако успех не был развит из-за перспективы разрешения конфликта между папой и королем на церковном синоде; остальная часть Рима капитулировала 21 марта 1084 г.
Григорий VII находился в замке Святого Ангела, откуда в июне 1084 г. удалился в Салерно вместе с норманнскими войсками Роберта Гвискара.
Виберт Пармский (7-1100) — архиепископ Равенны с 1072 г., был избран папой под именем Климента III (1080). В католической традиции он считается антипапой. Церковь св. Марии на Авентинском холме.
Ср.: Шак. 7:3.
Ср.: Суд. 14:6.
Автор смешивает события: гарнизон из 300 или 400 рыцарей под командованием Ульриха фон Годсхейма был оставлен летом 1083 г. в римской крепости Палатио- ло и почти весь погиб к концу того же года от лихорадки (Ср.: Bernoldi chronicon. S. 438); императорскую корону Генрих IV получил во время следующего прибытия в Рим из рук Климента III (31 марта 1084); император удалился из Рима вместе с Климентом в мае того же года при наступлении армии Роберта Гвискара.
Григорий VII, покинув Рим с войсками Роберта Гвискара, умер в Салерно 25 мая 1085 г.; его преемник, аббат Мон- те-Кассино Дезидерий, был избран папой 24 мая 1086 г. под именем Виктора III (1086-1087), но вскоре покинул Рим, который был занят Климентом III.
В действительности пребывание Генриха IV в Италии продолжалось с 1090 по 1097 гг. (Ср.: Ekkehardi uraugiensis chronica. S. 207).
Старший сын Генриха IV Конрад (1074-1101) был его соправителем в Германии с 1087 г. до своего отрешения от власти в 1098 г.
Маркграфине Тосканы.
Имеется в виду корона итальянского королевства, которую Конрад принял в 1093 г. из рук миланского архиепископа Ансельмо III (1086-1093).
118


65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
Гораций. Сатиры. II, 3,321/ Пер. с лат. М. Дмитриева // Гораций Флакк К. Оды, эподы, сатиры, послания. С. 295.
Генрих V (1081 или 1086-1125), ставший соправителем отца в 1099 г.
На майнцском рейхстаге 1098 г.
27 июля 1101 г.
На майнцском рейхстаге 1103 г.
Поход был организован против Теодориха III, графа Кат- ленбургского, который захватил делегацию, направлявшуюся к императору в Льеж, на церемонию посвящения ма- гдебургского епископа (Annales Hildesheimenses. S. 107).
12 декабря 1104 г. у Фритцлара. В хронике Эккехарда из Ауры инициаторами этого решения называются графы Дипольд III фон Нордгау, Беренгар II фон Зульцбах и Отто фон Габсберг (Ekkehardi uraugiensis chronica. S. 226, 227).
В состав посольства входили архиепископ Кёльна Фридрих I фон Шварценбург (1100-1131), архиепископ Трира Бруно I фон Бреттен (1102-1124) и герцог Швабии Фридрих I Штауфен (1079-1105) и канцлер Эрлольф (Annales Hildesheimenses. S. 108), под которым, вероятно, подразумевается Эрлунг фон Кальв, занимавший должность канцлера Германии в 1103-1105 гг. до назначения епископом Вюрцбурга.
В июле 1105 г.
Накануне сражения император узнал, что его сторонники отказались сражаться и тайно покинул лагерь (Ср.: Ekkehardi uraugiensis chronica. S. 228-229).
См.: 2 Цар. 15.
См.: 2Мак. 14:15.
Генрих IV проследовал через Богемию и Саксонию при содействии чешского князя Борживоя II (1100-1107, 1117— 1120) и графа Виберта Гройцахского.
Ср.: Лк. 1:66.
Ср.: Вергилий. Энеида. II. 527 // Вергилий. Буколики. Геор- гики. Энеида. С. 171.
Встреча состоялась 20 декабря 1105 г. в Бингене.
Лк. 15:24.
119


82 Теренций. Девушка с Андроса. Акт V. Сцена 3 // Теренций. Комедии. С. 98.
83 Замок Беккельхейм.
84 Под надзором епископа Шпейера Гебхарда II фон Ураха (1105-1107).
85 24 декабря 1105 г.
86 Виберта Гройцахского.
87 Из Беккельхайма в Ингельхайм, где Генрих IV выступил перед участниками курии 31 декабря 1105 г.
88 Кардинал Риккардо, епископ Альбано.
89 Пасхалий II (в миру Раньеро ди Бьеда) — римский папа в 1099-1118 гг.
90 Генрих IV провел некоторое время в Ингельхайме, а затем отправился в Кёльн и Льеж, чтобы организовать сопротивление сыну.
91 Отберт — епископ Льежа (1091-1119).
92 Исх. 20:12.
93 Ср.: Пс. 17:18.
94 Генрих II (7-1119) — герцог Нижней Лотарингии (1101- 1106), затем герцог Лимбурга (с 1106 г.).
95 Ср.: Щар. 22:4.
96 Валеран Язычник — позднее герцог Лимбурга (1119-1139) и Нижней Лотарингии (1125-1139).
97 Ср.: Нав. 8:14.
98 Ср.: 2 Цар. 18:8.
99 2 2 марта 1106 г. у моста Визе (Ср.: Ekkehard! uraugiensis chronica. S. 235).
loo 25 марта.
loi 1 июля.
102 Объявлено 13 мая 1106 г. на курии в Вормсе, где был изложен герцог Лотарингии Генрих II, чье место занял граф Готфрид Лувенский (Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 132-133).
юз По свидетельству Хильдесхаймских анналов и хроники Эккехарда из Ауры, после Пасхи 1106 г. Генрих IV отправился из Льежа в Кёльн, чтобы подготовить оборону 120


города и успел вернуться обратно до того, как Кёльн был осажден (Annales Hildesheimenses. S. 110; Ekkehardi uraug- iensis chronica. S. 236).
104 Генрих V снял осаду с Кёльна в конце июля 1106 г.
105 Генрих IV скончался в Льеже 7 августа 1106 г.
Юб Имперский камерарий Эркенбальд и епископ Мюнстера Буркхард фон Хольте (1098-1118).
107 Текст послания приведен в хронике Эккехарда из Ауры (Ekkehardi uraugiensis chronica. S. 236-237).


АРНУЛЬФ МИЛАНСКИМ
КНИГА О НЕДАВНИХ ДЕЯНИЯХ
«Книга о недавних деяниях» является первым из цикла памятников миланской средневековой историографии. Ее автор Арнульф писал, что приходился правнучатым племянником миланскому архиепископу Арнульфу I (970-974), был очевидцем событий, происходивших со времени правления архиепископа Гериберта д’ Инти- миано (1018-1045), и принимал участие в миланском посольстве к папе Григорию VII в 1077 г. Общая направленность произведения дает основание предположить, что Арнульф, защищавший права и привилегии миланской церкви, был близок к консерваторам, противостоявшим реформаторскому движению патариев, которое развернулось в Милане между 1057 и 1075 гг. Этимологические изыскания Арнульфа о термине «патарии» создают образ хрониста-эрудита, но являются утопическими. Из семи «свободных искусств», входивших в программу античного и средневекового образования, он освоил лишь тривиум — блок гуманитарных дисциплин, состоявший из грамматики, диалектики и риторики, — о чем и написал в предисловии. Как историк, Арнульф не замыкается в географических рамках Милана или Ломбардии, интересуясь событиями, происходящими на территории Regnum Italiae, включавшей Северную и Среднюю Италию, отношениями Милана с итальянскими королями и германскими императорами. Хронологический диапазон его сочинения охватывает период со второй четверти X в. до весны 1077 г. и завершается рассказом о примирении короля Генриха IV с папой Григорием VII в замке Каносса в ходе борьбы за инвеституру духовенства (в которой 122


его симпатии были на стороне папы, несмотря на то, что он осуждал его вмешательство в церковные дела Милана и покровительство лидерам патариев) и избрании королем ставленника оппозиционных немецких князей Рудольфа Швабского. Считается, что труд Арнульфа был написан в три этапа: на первом этапе (около 1072) были составлены первые три книги, к которым позднее добавлены четвертая (около 1075) и пятая (около 1077). Каждый из этих этапов был связан с важными событиями в истории Милана и Regnum Italiae в целом: избранием в миланские архиепископы ставленника патариев Аттона (1072), гибелью последнего лидера патариев Ар- лембальда (1075) и примирением Генриха IV с Григорием VII (1077).
Текст «Книги о недавних деяниях» сохранился в 13 рукописях XIII—XVIII вв. В них представлены две редакции, которые условно можно назвать Краткой (I-Ш книги) и Пространной (I-V книги). Наиболее ранние рукописи Краткой редакции: рукопись Y XIV в. (Нью-Хейвен, Библиотека Бейнеке Йельского университета, 642) и рукопись М начала XV в. (Милан, Библиотека Амброзиана, Н 89 inf.). Наиболее ранние рукописи Пространной редакции — рукопись Е (Модена, Библиотека Эсте, a Q. 7. 31, lat. 9) и рукопись Р (Поммерсфельден, Замковая библиотека графов Шенборн, 98) — относятся ко второй половине XIII в. Остальные рукописи, датирующиеся XVI- XVIII вв., хранятся в Милане (т. н. рукописи М1, М2, М3, М4 — в Амброзианской библиотеке; рукописи Т1 и Т2 — в библиотеке Тривульциана; рукопись В — в библиотеке Брайдензе); в Парижской Национальной Библиотеке (рукопись Р1) и в Нижнесаксонской Земельной библиотеке в Ганновере (рукопись Н). Из упомянутых рукописей рукописи М1, Р.1, Т2 содержат текст Краткой редакции, а рукописи В, H, М4 и Т1 — текст Пространной редакции.
В рукописях Пространной редакции содержится предисловие Арнульфа, перечень итальянских королей и миланских архиепископов X-XI вв., перечень глав, а также рассказ об основании миланской церкви святым Варнавой, составленный переписчиком XIII в. (в настоящем издании эти дополнения опущены). Публикации труда Арнульфа были осуществлены Г. В. Лейбницем в 3 томе 123


Scriptores rerum Brusvicensium под названием «Деяния миланцев» (Gesta Mediolanensium, Hannover, 1711); П. Бурманном в первой части 4 тома Thesaurus antiquitatum et historiarum Italiae (Historia Mediolanensis, Leiden, 1722); Л. А. Муратори в 4 томе серии Scriptores rerum Italicarum под названием «Миланский историограф Арнульф. Пять книг о деяниях его времени» (Milano, 1723); Л. К. Бетман- ном и В. Ваттенбахом под названием «Деяния миланских архиепископов» (Gesta archiepiscoporum Mediolanensium, Hannover, 1848) в 8 томе серии Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum; в 147 томе основанной Ж. П. Минем серии Patrologia Latina под названием Gesta episcoporum Mediolanensium (Paris, 1879); К. Цей под названием «Книга недавних деяний» (Liber gestorum recentium. Hannover, 1994)11 в 67 выпуске серии Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum separatim editi. Под тем же названием он был переиздан в первом выпуске серии Fonti per la storia dell’ Italia Medievale И. Скаравелли с параллельным переводом на итальянский язык (Bologna, 1996). Существует перевод «Деяний» Арнульфа на английский язык.
Перевод сделан по изданию 1996 г.
и Перевод «Деяний» Арнульфа на русский язык по тексту издания К. Цей (1994), но с предисловием В. Ваттенбаха и данным им названием был опубликован И. В. Дьяконовым в кн.: «Хроники Италии» (М.: Русская панорама, 2020).


АРНУЛЬФ МИЛАНСКИЙ
КНИГА О НЕДАВНИХ ДЕЯНИЯХ
Начинается книга о недавних деяниях
В этой книге содержатся деяния некоторых итальянских королей и миланских архиепископов со времени короля Уго и архиепископа Ардериха вплоть до времени описателя, и, если после этого какие-нибудь другие люди будут писать о тех же временах, в зависимости о тех, что произошли, пусть упомянут об этом описателе. Тот, кто узнать о них пожелает, пусть по одному прочтет, и, вне сомнения, найдет, откуда насытить душу не роскошной и обильной, а здоровой и перевариваемой пищей. Имена же королей и предстоятелей церкви написаны пред глазами на следующей странице.
Гуго, король Бургундии; Лотарь, его сын; лангобард Беренгар; Оттон I Тевтонский; Оттон II, сын первого; Оттон III, сын второго; лангобард Ардуин; Генрих Тевтонский; такой же Конрад; Генрих, сын, как отец1; Генрих, его сын. А это имена архиепископов. Ардерих занимал кафедру 22 года, 2 месяца; Манассия и Адельман вместе 5 лет, но не на кафедре, а с луком и колчаном2; Валь- перт занимал кафедру 18 лет; Арнульф — 3 года, 4 месяца; Готфрид — 5 лет, 1 месяц, 24 дня; Ландульф — 18 лет, 3 месяца; Арнульф — 19 лет, 9 месяцев, 6 дней; Ариберт — 26 лет, 8 месяцев, 19 дней; Гвидо — 27 лет.
Разные стремления многих побуждают восхищаться большим количеством разных занятий, не всех всеми, но всегда ищущими удовлетворения по одному3. Разумеется, разными обычаями и тем, что не у всякого дух часто склоняется не к тому же самому, объясняется одним многообразием условий природы, о которых рассуждать 125


в общем или разделять на составные части не является целью настоящего труда, ибо это не в человеческих силах. Это может лишь тот, кто по доброте щедро раздает различную благодать. Отчего так говорит апостол: «Разными бывают дары, Бог же один и тот же, который трудится, распределяя все во всех по одному, как хочет»4. В другом же месте: «Каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе»5. Например, знание букв было многими способами дано Богом, распределившим его среди смертных. Духовные люди раскрывают таинство, сравнивая духовное с духовным6. И кто является способным к этому? По крайней мере, не я, который не иначе как с почтением верит одной йоте либо одну йоту из этой буквы7 предполагает обсудить. Разными способами на ярмарке осматривают животных, сравнивая плоть с плотью. Среди них, как будто скрываясь в густых и покрытых листьями деревьях мрачного леса, я все же стесняюсь казаться рабом католической веры, так как беден знанием и слегка прикрыт весьма немногими писаниями, словно очень тонкими нитями паутины. Кроме того, в уже упомянутом лесу текущего века ежедневно прорезываются листья столь разных новых дел, что я недоумеваю, как так они не вдохновят столько и столь красноречивых писателей либо одного из них. Ибо ни в какие прошедшие времена не было столько и таких причин для того, чтобы описать их как ученому, так и не ученому человеку8. Вновь почувствовав это в душе, я не полагаюсь на самого себя, которого так ограничивает бедность скромного ума, что мне кажется трудным вступление в лабиринт Аристотеля, слишком затруднительным вход в чертог Туллия9. Признаюсь, что мне никогда не доводилось вознестись над колесами колесницы квадривия10. Итак, дражайший, кто бы ты ни был, ничего от меня не требуй кроме того, что я обещаю, то есть представленного общими словами простого рассказа о деяниях, которые совершили наши короли и наши архиепископы, а также наши сограждане в городе Милане или за его пределами, наши же земляки в итальянском королевстве, которые я сам видел или как- то услышал от видевших, или немного позже, смотря по тому, как они возникают из кладовых памяти, так что ничего большего от меня ты не должен ждать. Если случайно
126


по вине рассказывающего дух отклонится от услышанного, то, конечно, положится на увиденное, что не нуждается ни в каком доказательстве. Если тем, кто сведущ в нынешних делах, не понравится это чтение, пусть они, во всяком случае, не препятствуют потомкам и тем, кто, возможно, хочет узнать, особенно потому что им одним я предназначаю этот труд. Если же перо, так или иначе, не передавало бы прежние деяния древних, вообще не оставалось бы у вас никакой памяти о предках. Поэтому пусть пока под сосудом это наше дело всячески скрывается11, чтобы быть открытым в свое время. Прошу, чтобы личный и единственный экземпляр этого труда никаким образом не покидал пределов своего города; если же покажется, что этого недостаточно, пусть он простирается до Римской арки12. Надлежащий порядок рассказа спускается сверху вниз, но так как от прошлых событий зависят настоящие, то речь пойдет от тех деяний к этим, которые есть на руках, но так, чтобы, оставив древность, положить начало недавней истории.
Книга 1
1. [В год от воплощения Христа 925-й] царствовал в Италии вместе с сыном своим Лотарем некий Гуго13, по происхождению бургунд, который, чтобы прочнее укрепиться в королевстве, вознамерился присвоить себе Милан, выделявшейся среди прочих городов. Поскольку [ему] был известен такой обычай древнего места, что по смерти митрополита должен наследовать кто-то один из главных священников большой церкви, которые именуются ординариями; это дозволялось римскими епископами и самими императорами по установлениям некоторых канонов, и о том свидетельствовали бумаги, хранившиеся в церковной ризнице.
2. Для воплощения этого замысла в той самой церкви он распорядился постричь младшего сына14, но так как тот находился в малолетнем возрасте и не казался способным к епископскому служению, то Ардериха, мужа преклонных лет, он временно избрал предстоятелем, с надеждой на его скорый уход. Но на деле многократно 127


ошибся в замыслах и расчетах, так как архиепископ счастливо прожил в мире 22 года и 2 месяца15. Когда же [Гуго] понял это, тотчас стал тайно помышлять о том, чтобы лишить его жизни. И был устроен в Павии всеобщий совет всех князей королевства, где палатины по распоряжению короля намеренно устраивали столкновения с миланцами, чтобы, воспользовавшись случаем, убить этого старца. Из-за этих столкновений столь опасная рукопашная схватка началась, что были нанесены смертельные ранения девяноста благоразумным миланским мужам, но по Божьей милости архиепископ ушел невредимым. И так как долго скрывать обман оказалось невозможным, виновник такого преступления весьма устыдился, опасаясь блаженного Амвросия16, викарием которого был тот епископ.
3. Тогда с тем, чтобы воздать достойное удовлетворение, он даровал церкви за девяносто убитых аббатство Нонантола17, которое, как говорят, так называлось из-за девяноста дворов, находившихся под его юрисдикцией, и, кроме того, дал золотой реликварий и крест, которые поставили под балдахином в алтаре зимней церкви18. Впоследствии Гуго со многими обращался слишком пренебрежительно, не обращая внимания на то, что ему говорили: «Если поставили тебя старшим на пиру, не возносись; будь между другими как один из них»19 и сделавшись нестерпимым для всех. Поэтому к тому моменту все единодушно предпочли его более мягкого сына Ло- таря, по общему соглашению всего королевства сам Гуго был вынужден вернуться в Бургундию и уже не мог быть правителем над остальными20.
4. В то время опасный мятеж разразился в Милане. Поскольку архиепископ Ардерих был призван к высшему суду, два противника сразились за архиепископское достоинство святого Амвросия — Манассия, епископ Арля, и Адельман, миланский священник21, — забыв апостольское прорицание: «Не будем тщеславиться, друг друга раздражать, друг другу завидовать»22. И сражались долго, так как один получил инвеституру от короля, но Бургундии, а другой имел поддержку от части простолюдинов и от Милана, и на протяжении пяти лет взаимно упорствуя друг против друга, строили козни и организовали 128


каждый собственную партию. По этой причине церковь была ввергнута обоими в мерзкие ссоры и понесла ущерб в сокровищах и в других ценных вещах, которые проистекали в больших количествах. Среди этих волнений плыл осторожно Вальперт23, привлекая на свою сторону волною благоразумия, так что они оба добровольно или силою уступили место ему одному.
S. После смерти Лотаря царствовал лангобард Берен- гар24. К нему Вальперт, бывший в то время архиепископом, испытывал подозрение, и тот узнал об этом. Чтобы предупредить гнев короля и не навлечь на себя его ненависти — ведь написано же: «Царский гнев — вестник смерти»25, — он приготовился бежать и, придя к Оттону Тевтонскому26, попросил у него помощи27; потом же ему по его настоянию было обещано итальянское королевство. Откликнувшись на это предложение, король Оттон взял себе в жены итальянскую королеву Аделаиду28, которая раньше была женою Лотаря, и задумал посредством этого брака захватить королевство Беренгара.
6. Тогда были отправлены послы, чтобы просить мира для Вальперта. Когда же он не добился этого, то отправил с войском Лудольфа, своего сына от прежней супруги29. Но соотечественники ненавидели короля Беренгара из-за чрезмерной алчности жены, которая звалась Вилла, а также из-за ее жестокости. По этой причине оставленный своими, он менее всего мог противостоять спешившим навстречу врагам, но, вступив в некий неприступный муниципий, остался там, лишенный сил. В то время как Лудольф узнал обо всем, некоторые приближенные к Беренгару рыцари, притворяясь верными, как было должно, сопровождали его за укрепления с уверениями в безопасности и затем передали в руки противников. Поистине, «враги человеку — домашние его»30. И тогда, внимательно посмотрев на [Беренгара], Лудольф сказал: «Советую тебе, король, подчиниться великому августу Оттону, если же ты этого не сделаешь, то навредишь самому себе». Когда король с покорностью ответил, [Лудольф] вновь сказал: «Я далек от попытки победить с помощью коварства, так как я пытаюсь победить с помощью силы. Теперь, король, смотри на лживых воинов из этого рода». Когда после этих слов он его освободил, то усердно над
129


всем трудился. О, благочестивая враждебность и враждебное благочестие! Позднее же этот благочестивый человек был отравлен из-за вероломства лангобардов31.
7. Оттон же, хотя и лишившийся сына, однако по совету достопочтенной августы Аделаиды, а также Вальперта и других князей королевства, с сильной и высоко поднятой рукой52, пришел в Италию, став первым императором из тевтонов, кто назвался итальянским35. И тогда он подчинил всех, а самого Беренгара укротил, подвергнув долгой осаде на хорошо укрепленной горе, сыновей его Гвидо, Адальберта и Конона раскидав по разным местам. Его же самого с дочерьми и супругой взяв с собою, доставил в Швабию, где, немного позже, в душевной горечи Беренгар, наконец, окончил дни34.
8. В это время скончался Вальперт и принял кафедру Арнульф35, поистине избегавший зла и творивший добро36. Брату этого Арнульфа, чье имя я ношу и деяния которого сейчас описываю, я прихожусь законным правнуком. Этот Арнульф находился на епископской кафедре три года и, вне сомнения, навечно получил лучшее достоинство. Ему наследовал Готфрид37, сперва не признанный клиром и народом, поскольку он не был посвящен в достоинство священника или диакона, а был только субдиаконом. В конце концов, принятый с миром, он из-за верности королю сражался против сыновей Беренгара. Из них Гвидо был убит, Конон успокоился миром, а Адальберт, наиболее пылкий из всех, остался во все дни своей жизни беглецом в различных местах38.
9. После того как Оттон скончался, царствовал его сын, носивший то же имя39, сильный оружием, рассудительный умом, который взял в жены гречанку40, благодаря мудрой деятельности своей матери Аделаиды, он благополучно правил Римской империей. Отправившись из Германии, он обосновался в Риме, завладел Апулией и Калабрией и совершил многие предприятия, достойные императорского величия41. В его время сарацины, переправлявшиеся через море, начали наступать на калабрийские границы. Против них выступил император, и ему содействовали его, хотя и не многочисленные, сотоварищи. И так как в действительности единение немногих крепче единства многих, несмотря на это неравенство, они
130


сражались до тех пор, пока, наконец, не пали. Чего же более? Сражавшийся [император] был схвачен и приведен к кораблям, а местность вблизи морских берегов оказалась занята врагами. Зная, что волей или неволей предстоит пересечь море, он обратился с притворными просьбами, чтобы его единственной жене, с небольшой свитой, позволили последовать с ним в изгнание, и пообещал, что возьмет с собой несметное количество золота и серебра42. Когда же это было ему позволено, он пришел с несколькими юношами, переодетыми в женское платье, которые скрывали под ним оружие. Как только они взошли на судно, тотчас обнажили оружие, немедленно напали на врагов и всех перебили, не пощадив никого. Между тем, поторопившись вскочить [на ноги], император спрыгнул в море и вплавь, свободный и гордый, добрался до берега. Отчего враги, устрашенные этим, возвратились к себе43. В остальном, замыслив обогнуть Италию по морским волнам вместе со всеми, он, будучи облечен властью, приказал по всему королевству готовиться к войне. Но Господь другим способом остановил людские дела, согласно известным словам: «Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его»44. [Оттон] оставил в одной из частей Германии сына того же имени, который будучи еще младенцем сделался королем по смерти отца45.
10. В то время Готфриду уже наследовал архиепископ Ландульф46, который из-за чрезмерной дерзости отца и братьев терпел большую неприязнь народа. Родичи Ландульфа действительно притесняли народ более чем обычно, злоупотребляя господством над согражданами. Оттого граждане, возмущенные притеснениями, составили тайный союз. Из-за этого союза в городе произошло возмущение, и горожане разделились на партии. Эти партии устроили распри, и в городе произошло сражение. Увидев же, что оно началось со всех сторон и, не имея возможности сопротивляться, архиепископ вместе со своими братьями удалился из города, оставив своего отца, который был стар и слаб. По этой причине богатства церкви и многие бенефиции он перераспределил от клириков к воинам. Затем, собрав отовсюду воинов, архиепископ вступил в сражение со своими согражданами на 131


поле Карбонариа. Там с обеих сторон произошла большая резня, из этой же резни он с трудом спасся также и в этот раз47. В городе же некий раб, услышав о гибели своего господина, пронзил кинжалом насквозь лежавшего в постели отца архиепископа48. После этих и многих других происшествий, благодаря Божьей милости и вмешательству мудрых людей с обеих сторон, старые раздоры сменил новый мир. Архиепископ, помня о заботе пастыря, народ же, вспомнив о покорности паствы, забыли прошлое и объединились в вечном мире. Помимо того, епископ, почувствовав себя расточителем имущества, нанесшим урон церкви, чтобы умиротворить клириков и мирян, основал монастырь святого мученика Цельса и дал ему многие дары, там же по истечении многих дней своих он умер и упокоился в склепе49. Ему наследовал другой Арнульф50, о котором мы скажем позже.
11. В то время, когда царствовал Оттон III с матерью гречанкой, некий грек, капеллан императрицы-гречанки, сделался епископом Пьяченцы51, о нем говорят, что достоинство римского императора он коварно пытался перенести в Грецию. По совету и побуждению некоторых римских горожан, прежде всего, богатейшего из них, Кресценция52, он насильно захватил апостольский престол, низложив достойного папу, который его занимал в то время. Услышав об этих событиях, Оттон оставил Швабию и поспешил прибыть в Италию53.
12. Не теряя времени, император устроил совет со знатью Римского государства и выступил в путь с войсками латинян и тевтонов, наводя ужас на все местности. Когда же он вошел в Рим, то все поколебалось. Грек взывал к состраданию, а мятежный Кресченций приготовился сопротивляться за Тибром в замке Святого Ангела. Император отовсюду окружил этот замок всеми военными машинами и ежедневно сражался до тех пор, пока по заключении перемирия Кресченций не предал себя в его власть. Вскоре он был обезглавлен на Нероновом лугу; его жена Стефания была отдана на поругание тевтонам54; а грек, ставший антипапой, лишился носа, глаз и ушей и был провезен по всему городу на спине осла, держась за его хвост рукой. Так прежде мятежный Рим успокоился на глазах короля.
132


13. Через некоторое время император решил сочетаться браком с девушкой из рода своей матери. По этой причине вышеупомянутый архиепископ, достопочтенный Арнульф, повинуясь королевскому приказу, направился через море в Константинополь. Там он был принят с большим почетом самим достопочтимым монархом, который столь любезно обращался с ним, как и подобало его епископскому сану в императорском городе, что чтобы он не просил, то легко получал. Завершив поручение, ради которого он прибыл, он был подобающим образом отпущен императором Василием55 и отправился назад.
14. В это время умер в цветущем возрасте император Оттон, на котором пресеклась династия Оттонов56. Тогда некий Ардуин, знатный маркграф Ивреи57, после того как был избран лангобардами в Павии и всеми провозглашен цезарем, проехал по всему королевству, поправ все королевские права. Узнав же о возвращении вышеупомянутого архиепископа, он вышел к нему навстречу с предложением дружбы, дабы со всей возможной осторожностью попытаться приблизить его к себе.
15. В это время Генрих сделался королем Германии58. Между этими [Ардуином и Генрихом] вспыхнула большая распря за итальянский скипетр. В таких условиях разносившие клевету59 князья королевства открыто сражались за Ардуина, втайне же поддерживали Генриха, желая приобрести корысть60, согласно с тем, что сказано пророком Иерусалиму: «Князья твои — законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою»61. По их совету Генрих отправил в Италию свое войско во главе с герцогом62. Мужественно пойдя им навстречу, Ардуин встретил их на поле Фаббрика и поразил многих, а остальных прогнал до границы королевства63.
16. Немного времени спустя с сильным войском тевтонов Генрих поспешил из Германии, чтобы расположиться на самой границе Италии. С противоположной стороны Ардуин, доверившись не менее вооруженным силам, не столько защищаться, сколько готовый на [Генриха] подняться, поспешил навстречу ему к Вероне. Но, введенный в заблуждение коварством князей, был покинут большей частью воинов. И после его вынужденного отступления Генрих был введен в королевство, немедленно избран 133


королем и по пришествии своего времени сделался императором римлян64. Когда же он прибыл в Павию, она не пожелала воле его подчиниться, и [Генрих] все сжег огнем65. Отчего содрогнулась вся Италия, испугавшись подобного [деяния]. С тех пор истощилась вера в того [короля] и везде получила перевес власть этого. Но все же, когда Ардуин вновь собрался с силами, то, как только мог, творил возмездие над предателями. Поэтому позднее он взял город Верчелли и осадил Новару66, захватил Комо67 и опустошил многие другие местности, выступившие против него68. В конце концов, измученный трудом и недугом, он лишился королевства, удержав только монастырь, называвшийся Фруттуария69. И там, возложив регалии на алтарь и облачившись в одежды нищего, он упокоился в свое время70.
17. В те дни состоялось первое прибытие в Апулию норманнов, призванных советом князей [этой] земли, после того как греки отяготили ее многочисленными притеснениями. Победив и обратив их в бегство, норманны, заметив слабость апулийцев, изобилие той области во всем, даже будучи немногочисленными, захватили часть провинции. Тогда, отправив в свое отечество послов, чтобы привлечь к тому делу остальных и, увеличив постепенно численность, они заполнили всю Апулию; потом едва ли не по праву собственников завладели ею, став отвратительнее греков, свирепее сарацин, а кроме того, низвергнув тех, которые были [правителями] прежде них, сами сделались князьями71.
18. О том, что же Генрих впоследствии совершил, каким образом Трою, прославленный город Апулии, он осадил, как четырех итальянских маркграфов, Уго, Аццо, Адельберта и Обиццо вместе хитростью захватил, рассказывать не пристало72. В то время всю землю сотрясала мощь его, вплоть до того, что если [люди] благоприятствовали стороне Ардуина, то они были вынуждены либо бежать, либо сдаться. Среди этих людей оказался епископ Асти, который оставив свою кафедру, до самой смерти укрывался в Милане73. Несмотря на то что он был еще жив, император даровал епископство некому Одельриху, брату знаменитого маркграфа Манфреда74. Весьма ужаснувшись этому деянию, архиепископ Арнульф, всеми 134


способами препятствовал посвящению, которое подобало ему по праву. Тот же Одельрих положился на себя, а также на могущество брата, один отправился в Рим, обманом получив посвящение от римского понтифика75. Когда об этом узнал Арнульф, то был приведен во вполне справедливый гнев, не столько из-за королевского поступка, сколько из-за поступка Рима, так как считал его недостойнее неподобающего посвящения.
19. Тогда, придя на синод миланской церкви, он поразил слух посвященного копьем анафемы. Потом собрал отовсюду многочисленное войско вместе с епископа- ми-суффраганами76, пришел к городу Асти, заперев в городе маркграфа вместе с епископом, устроил плотную осаду. До тех пор не прекращал опустошения и войны, покуда заключенный мир не удовлетворил его волю. Условием же этого мира было то, что, придя в Милан, они должны были три мили от города пройти босоногими, причем епископ должен был нести книгу, а маркграф — собаку, перед дверями церкви блаженного Амвросия самым благочестивым образом покаявшись в собственных проступках. Потом епископ возложил на алтарь святого исповедника посох и перстень принятой епархии, которые после набожно вновь принял в качестве дара архиепископа. Брат же его, маркграф Манфред, принес в дар церкви множество золотых талантов, из которых был выкован крест такой красоты, что до сих пор он выносится только в торжественные дни. Оттуда босыми они прошествовали по городу к большой церкви святой Богородицы (Theotochos), у которой были с миром приняты архиепископом, клиром и всем народом.
20. В дальнейшем Арнульф, священнодействуя, управлял своей церковью, поддерживая как клир, так и народ, и полностью посвящая время своим трудам. Благодаря его благодати, многим церквям были переданы бенефе- ции. В его время были открыты останки святого исповедника Моны77. Он также основал монастырь святого мученика Виктора в большом почете и изобилии плодов, в котором был погребен и мирно упокоился78. Для того чтобы воздать ему похвалу, недостаточно одного дня, поэтому эта страница закроется с тем, чтобы открылась другая.
135


Книга II
1. Выше в книге мы кое-как коснулись лишь изложения услышанного, теперь же мы станем рассказывать о том, что узнали, увидев сами, что в изобилии прорвалось наружу. В то время скоропостижно скончался блаженной памяти вышеупомянутый Арнульф, и советом влиятельных граждан, а также даром имперской власти, на архиепископский престол был возведен Гериберт79. Сделавшись прелатом, он занялся своими и чужими делами, [обладая] многими стремлениями, большим опытом, о чем, несомненно, нам следует рассказать и без осуждения принять. При нем окончились дни правления Генриха, который не оставил потомства80. Тогда павийцы в отместку за сожжение города дворец королей, который был рядом, разрушили. Случилось же так, что в то же время знатные люди, собравшись вместе, намеревались рассуждать о том, кому становиться королем. Вследствие этого [обсуждения] они разошлись в разные стороны, не имея одного мнения на всех.
2. Между тем, пока Италия волновалась, Гериберт, уклонившись от сотрудничества со своими сотоварищами, против их воли и вопреки их противодействию, один направился в Германию для избрания тевтонского короля. Когда же тевтоны избрали себе королем Конрада, он воздал ему хвалу и на глазах у всех короновал, приняв от него, помимо многих даров, епископство Лоди81, дабы [Гериберт] не только рукополагал епископа, но и наделял его владениями82. Вернувшись же назад успокоенным во всем, он своими посольствами взволновал всю Италию: одних делом, других надеждой благожелательными сделав, пока его избрание почти все прославлять не стали. Поддержку такого предстоятеля получил Конрад, придя в Италию, чтобы по обычаю быть коронованным им в качестве короля83. После этого в его сопровождении [Конрад] направился далее в Рим. Придя в Рим84, он устроил большое собрание различных людей из разных мест, епископов и светских князей во главе с господином папой Иоанном85.
3. Непосредственно во время пасхального торжества, когда король Конрад в базилике апостолов готовился 136


вознестись к вершине власти через апостолическое посвящение86, равеннский архиепископ Гериберт87, безрассудно правую руку короля схватил и удержал, что миланскому архиепископу подобало по праву. Так как инцидент произошел на глазах у всех, его упрекнули остальные епископы, поскольку [архиепископ Равенны] не собирался отказываться от того, что ему не принадлежало. Несмотря на это, он продолжал упорствовать. Гериберт же, миланский архиепископ, чтобы в день праздника не случилось в народе восстания, благоразумно отвел возмущение многочисленной толпы, воспрепятствовав прочим своим [сторонникам], хотевшим сопротивляться и во всем возражать.
4. Тогда король, встревоженный ропотом недовольных [людей] и узнавший, наконец, об истинной причине, выступив на шаг, сказал: «Известно же, почтенные отцы, что также как привилегией апостолического престола является посвящение императоров, так избрание и посвящение королей являются привилегией кафедры Амвросия. Откуда неизменно повелось, чтобы тот, чья рука благословила и первой возложила на короля корону, если он здесь присутствовал, подвел короля к еще более высокой власти, представляемой святым Петром и его викарием. Поэтому получить право быть императором может тот, кто по амвросианскому свидетельству научился и начал править, удостоившись посвящения». Как бы то ни было, эта мысль короля всем понравилась, [тогда,] отняв правую руку от равеннского архиепископа, он приказывает пригласить предстоятеля кафедры Амвросия, который, заранее пытаясь уклониться от беспорядков, медлил подходить.
5. Тогда по совету апостолического господина [папы] и всех епископов король дал свою правую руку Ардери- ху, епископу Верчелли88, его викарию, чтобы как отец в сыне89, так и учитель был бы виден в ученике. И тот при императорском посвящении полностью заменил миланского архиепископа. Через несколько дней90 указанный синод в Риме постановил апостолической властью, что в любых делах архиепископы Равенны вовек никоим образом не поставят себя перед миланскими архиепископами, и если [равеннский архиепископ] как и прежде 137


будет слишком настаивать, то будет наказан согласно каноническому праву. Кроме того, было пожелание всех об этом деле составить документ на вечное свидетельство, откуда, [взяв] немногое от многого, мы это извлекли91.
6. В то время как это происходило, миланцы с равеннцами вступили в спор друг с другом. Потом спор перерос во взаимные столкновения неприятелей. Но превосходящие стремительностью и отвагой миланцы нанесли удар по тылу равеннцев, большую часть ранили; противники преследовали [равеннцев] вплоть до того места, где находились их пожитки, и все их разграбили. Сам Гери- берт Равеннский едва убежал, вырвавшись из рук преследователей. После всего этого спор успокоился. Император же, вернувшись из римских пределов, задержался в Италии до тех пор, пока не подчинил врагов, если таковых имел92, покровительствуя во всем Гериберту Миланскому. И умолкла земля перед ним93.
7. Случилось же так, что в это время умер епископ Лоди. Архиепископ, согласно своему праву инвеституры, которое он получил от императора, собирался назначить вместо него другого [прелата]. Вознегодовавшие жители Лоди, которые не привыкли к назначению своего епископа, отважно выразили пренебрежение. Не посчитавшись с их отвагой, Гериберт избрал из своих многочисленных старших клириков Амвросия94, весьма достойного мужа, которому сперва передал посох и перстень, а потом, согласно обычаю, посвятил его в епископы. После этого [Гериберт] атаковал все укрепления лодийцев, подчинив которые, властно приблизился к городу, приведя с собой своего епископа. Со всех сторон осадив город, он весьма настойчиво его атаковал. Когда горожане увидели бесполезность сопротивления, то, предложив заключить соглашение о мире, наконец, решили, что следует принять епископа. Перед воротами города все принесли ему клятву верности, и, как уже было сказано, был принят епископ, впоследствии всеми любимый, получивший известность своими делами и наставлениями. С того времени между миланцами и лодийцами установилась непримиримая вражда. Отчего потом на протяжении многих лет они по очереди много раз устраивали друг другу грабежи и пожары. Многочисленные миланцы, полагаясь на 138


богатства и силу своих рук95, часто ходят на тех войной, осаждают их, опустошая у города все земли и виноградники. Лодийцы, которые менее многочисленны, но неукротимы духом, скудны силами, но прославлены отвагой, обороняясь, то сами наносят урон, то другим его причиняют. Если же эти дела описать по отдельности, то оттуда могли быть наполнены многие книги.
8. Именно в эти дни умер король Бургундии96, и Конрад задумал захватить Бургундию. Для того чтобы осуществить это, он приказал ломбардцам поспешить с войском. Сам же он выступил со своей стороны и, совершив вторжение по труднопроходимым путям, первым занял некоторые замки97. И в соседнюю с Италией страну вместе с остальными знатными людьми, которые избраны предводителями, выступили епископ Гериберт и славный маркграф Бонифаций98, два светоча королевства, освещавших те пути, по которым они прошли мимо неприступного на крутой скале замка Барди". После этого предводители ломбардского войска переправились через крутую вершину горы Йовий (Yovii)100, так что, совершив вторжение в ту землю, прибыли к императору. Поскольку бургундцы не смогли оказать сопротивление, то согласились капитулировать на том условии, что будут вечно подчиняться Конраду. И, совершив это, все с великой славой возвратились назад в свои края.
9. В это же время, в июне, в день святых Петра и Павла101, в жаркий полдень, произошло затмение солнца, и на три часа мир оказался ввергнут во мрак. Вскоре после этого была видна ночью луна темно-красного цвета.
10. Тогда вследствие процветания и многих успехов несдержанный архиепископ Гериберт понемногу сделался повелителем всех, думая о себе, а не о душах других. Отчего некоторые городские воины, в народе называемые вальвассорами, тайно стали устраивать интриги, постоянно сговариваясь против него. Когда же стало известно о том, что какой-то влиятельный человек лишился бенефиция, то немедленно они открыто устремились к дерзкому мятежу, уже объединившему многих102. Когда об этом стало известно архиепископу, он много совещался о том, как противостоять их мести. Когда же ничего 139


не получилось, он попытался силой усмирить их. Сперва побежденные оружием и сражавшееся решительно, чтобы не быть уничтоженными, они, выйдя из города, разошлись с достоинством. Вскоре им пришли на помощь жители Мартезаны и Сеприо103, многие товарищи по оружию из той области, готовые вместе жить или умереть, к которым присоединились жители Лоди, помнившие недавнюю несправедливость.
11. Архиепископ же, собрав откуда было можно людей, оперся не только на своих вассалов, чтобы их преследовать и всех раздавить. Как бы то ни было, сопротивляющиеся предвосхитили [события], когда собрались на поле, которое в прошлом называлось Мало; действительно, это было злое место104, так как оно было обагрено человеческой кровью. Там, сойдясь на поле битвы, погибло в большой резне с обеих сторон много народа. Среди них, идя посредине, пал уже упомянутый епископ Асти105, который вообще был деятельным участником битвы. Его гибель положила конец сражению. Эта утрата привела его собрата в замешательство, а противники обрели уверенность после гибели такого врага, однако, уклонившись от схватки, разошлись восвояси.
12. Тогда опасность столь приблизилась, что архиепископ позаботился призвать из Германии своего императора, надеясь на его помощь в будущем. Придя же в Верону, император оттуда прибыл в Милан106, где с почетом был принят в первый день; на следующий день восстал и возмутился на него народ, чем он сильно был оскорблен. Люди же услышали, будто Конрад собирается лишить Гериберта прав на Лоди. Но император, не подав вида, ушел в Павию. Там по постановлению всеобщего совета, устроенного не без лукавства, взял и задержал архиепископа, передав его под надзор патриарха Аквилеи107. Это поразило миланских горожан: увидев своего пастыря страдающим и стонущим, все они, от ребенка до старика,108 пришли в ужас. О сколько молитв было обращено к Господу, сколько было пролито слез! И клир, народ и воины постоянно протестовали, заключив соглашение для его освобождения и дав заложников императору, который, приняв их, тем не менее удержал [архиепископа], повелев навсегда отправить его в ссылку. Так же в один
140


день он схватил трех других епископов: Верчелли, Пьяченцы и Кремоны109. Архиепископ же через два месяца спасся бегством110, по прибытии поспешил навстречу ему весь город, так радостно бежали [люди], что раб не уступал господину, а женщина не уступала мужчине. Вот так вечерняя печаль внезапно превратилась в городе в утреннюю радость111.
13. Увидев же себя обманутым, Конрад объявил Гери- берта своим противником и врагом государства. Тогда же от имени императора был издан эдикт о том, чтобы все под предводительством его королевской власти собирались в поход на Милан. Случилось так, что вся Италия и вся Германия одновременно сошлись от одного края до другого112. Прежде всего, Конрад собрал некоторых верных себе людей у города, называвшегося Ландриано113, который был разрушен нападавшими. Оттуда он отправился к Милану и разбил лагерь в трех милях от города. Миланцы же, приготовившись сопротивляться, укрепили местность около города и выбрали некоторых искусных юношей, обученных военному делу, стремительных наездников, готовых стрелами пронзать воинов императора и, объезжая вокруг лагеря, грозить щитом и нападать с копьем на тех, кто был поблизости. После нескольких дней таких нападений миланцев, в святой день Вознесения Господня114, все императорские солдаты вместе со своим императором выступили из лагеря, устроив сражение, так что германцы сражались с правой, а итальянцы с левой стороны. Горожане, поспешив выступить против врага, ожесточенно со всех сторон бились врукопашную. В первом ряду некий знатный германец высокого роста и итальянский маркграф Гвидо115, королевский знаменосец, были пронзены стрелами в схватке. Некоторые пали, многие другие в собственной крови лежали, в то время как ярость сражения постепенно остыла. Императорские солдаты, собравшись толпой, ушли в лагерь. Горожане, также оставившие поле битвы, вернулись под свои крыши.
14. Тогда, отойдя от города, Конрад приказывает остальным повсюду, вблизи и вдали, опустошить местность. Едва все было выжжено огнем, как пораженный частыми ударами молний и сильной бурей116, прекратив
141


то, что начал, он ушел в печали. Даже Бертальд, королевский секретарь, по совету которого действовали все, [вследствие этой бури] перенес помрачение рассудка. Из-за чего король, которому следовало бы проявить кротость, разгневался настолько, что приговорил Гериберта к лишению его [архиепископского] достоинства117. Тогда, приняв решение, он передал архиепископство Амвросию, главному пресвитеру миланской церкви, который был его капелланом, хотя епископы видели и не желали этого. Когда Гериберт услышал об этом, то подобным же образом решил обесчестить короля. Тайно он отправил послов к Одо, могущественному франкскому графу118, [с известием о том], что будет благоприятствовать ему при захвате итальянского королевства. Тот, нисколько не медля, так как страстно желал сделаться королем, сперва насильственно вторгся в одну из частей Аламан- нии. С ним доблестно сразился герцог Готфрид119, который, собравшись с силами, в [один] момент разбил его120. Отрубленная голова [Одо] была отправлена императору в Италию. Как бы то ни было, император, заставив всех князей королевства поклясться в том, что в течение года они будут опустошать окрестности Милана, не колеблясь духом, отправился в Швабию, так как был болен ногами и слаб остальными частями тела.
15. Между тем Псевдо-Амвросий, открыто носивший [архиепископский] посох и перстень, тайно, как волк в логове, всеми способами замышлял на Гериберта, каждый день давая многим клирикам и мирянам многочисленные клятвенные обещания, собирая партию в городе и за его пределами. Когда же достоинство верных [сторонников] ощутило козни предателей, они арестовали застигнутых на месте преступления и их имущество. И, когда победила сила Гериберта, исчез весь этот обман.
16. В это же время случилось так, что все князья королевства со всех сторон сошлись вместе, для того чтобы разорить миланские пределы, как пообещали королю. Предвидя будущие притеснения, архиепископ приказывает немедленно прийти к городу всем жителям епархии святого Амвросия, которые владеют оружием: от сельских жителей до воинов, от бедных до богатых, чтобы это 142


воинство оберегало отечество от врагов. Знамя же, которое, развеваясь, должно было находиться впереди войска, он установил такое: длинный яблоневый ствол с плодом на вершине, был водружен на возвышении сооруженной дубовой повозки, которая, как корабль, имела пару свисающих белых парусов, окаймленных по краям; в середине же был почитаемый крест с изображением Спасителя, распростершего вширь руки и смотревшего с высоты на окружающую толпу, чтобы они воодушевлялись, взирая на это знамя121, каким бы ни был исход битвы. И случилось бы тяжелое столкновение между городом и королевством, если новый слух о смерти императора122 не поколебал бы души чужеземцев так, что, когда он распространился по укреплениям, они наперебой пришли в столь беспорядочное замешательство, что столкнулись друг с другом. Среди некоторых погибших пармских воинов позорно пал знаменосец.
17. Когда же скончался Конрад, юный сын его Генрих, сделанный королем при жизни отца, над всеми был провозглашен императором123; был он муж в государственных делах исполнительный и вполне достойный. В отличие от отца, не проявляя своих страстей, он по совету своих вассалов с архиепископом мир заключил,124 и с тех пор тот верно и честно ему служил.
18. В это время в общественных делах из-за междоусобия согласие сменилось гражданской войной, и было много проклятий и слез, потому что прежде всего многочисленные войны ввергли в бедствие город и церковь. Воистину же праздность питает гражданские раздоры и часто от достатка происходит несправедливость125. Никаким внешним противникам не удавалось возбудить такую взаимную неприязнь между горожанами. Случилось же так, что в частном споре друг с другом некий простолюдин тяжело был ранен рыцарем. Отчего простолюдины взялись за оружие, внезапно восстав против рыцарей, которые, оказавшись неготовыми к этому, сопротивлялись, как могли. Поэтому разлилась горячая ненависть, и стороны образовали многочисленные клятвенные союзы. Некий Ланцо, благородный городской воин, тогда поддерживал мятеж простолюдинов, [и этой поддержкой] согретый словно лекарством, он еще больше усиливался.
143


Возмущенная этим остальная знать все же поддержала рыцарей, отчасти из-за привязанности к своим вассалам. В это же время в городе рассказывали о многих видениях и многих знамениях. Вследствие этого город так и пребывал в сомнении, пока вдруг не услышал в этом шуме скромной причины для возмущения. Случилось мощное всеобщее столкновение: жестоко сражались за улицы и площади, долго боролись с обеих сторон за земли и дома. Небольшой отряд рыцарей, окруженный большим количеством простолюдинов, со всех сторон был уничтожен огнем и железом. Отчего случилось так, что с детьми и женами в гневе они покинули собственные дома. Чтобы посовещаться с ними о делах, сам архиепископ несколько дней спустя удалился из города, кроме того, им сразу же оказали помощь жители Мартезаны и Сеприо.
19. Тогда, укрепленные такой поддержкой, посовещавшись, они озаботились тем, чтобы укрепить шесть ближайших к городу замков, [разместившись] в которых вместе со всем окружением, со всех сторон мощно обложили город, отчего днем и ночью увеличивались убийства. Ибо те, кто выходили из шести крепостей, также постоянно нападали на шесть частей города. Не менее часто толпа, прорываясь из городских ворот, то сражалась, чтобы защититься, то неистово устремлялась на тех, кто нападал с другой стороны. Поэтому редкий день проходил без кровопролития. Так на протяжении трех с половиной лет неистовствовали обе стороны126, по очереди часто испытывая друг друга, как только могли, пока, наконец, не прибыли от императора послы, повелевшие им установить перемирие, которое, благодаря добродетели и совету, по всему королевству утвердили под присягой127.
20. В это время архиепископ тяжело заболел в Монце128; когда же он стал приближаться к смерти, то, распорядившись домом и всем имуществом, велел доставить себя к городу. Там ослабев через несколько дней, он ушел из этой жизни129 и был погребен у Сан-Диониджи, где сам же основал красивый монастырь. Он наблюдал при жизни за всеми клириками церкви, собирая много имущества для поддержки ее в настоящем и в будущем. В эти дни некий житель города Генуи открыл святые останки
144


архиепископа Иоанна130. Достаточно сказав, впредь перестанем водить вокруг этого наше перо, чтобы более точно написать в третьей части.
Книга III
Как прежде я упоминал, вследствие гражданских раздоров претерпело изменения положение города и церкви. Не пристало говорить, было ли это к лучшему или к худшему, потому что, когда произойдет сравнение прошлого с настоящим, из этого легко будет вывести суждение. О, если бы я мог этого не знать! Однако все же следует описать все то хорошее, что открывают [эти события].
1. Итак, когда скончался Гериберт, многими людьми были предприняты разные [средства] для того, чтобы вновь поставить епископа. Император же Генрих, видя уже упоминавшиеся разногласия миланцев и призрев первый ряд клира, знатный и мудрый, избрал в качестве предстоятеля неграмотного и пришедшего из деревни мужа, чье имя было Гвидо131. Поистине, из овечьих стад привел его и от тех, кто доит коров, взял его132. Этому назначению миланцы сопротивлялись мало либо из-за страха перед королевской властью, либо из-за междоусобной вражды, частью же из-за алчности. Такая алчность, как говорил один мудрый агиограф, впервые принесла в Италию все злодеяния, и оттого все обратилось в худшую сторону. Потом же случилось так, что, обратив внимание на самих себя, одни стали общаться с другими, сравнивая свое бесчестье, а равным образом и позор, нанесенный их городу. В конце концов, после многих совещаний, устроенных благодаря принесению взаимных клятв на святых Евангелиях, они заключили мир, устроив амнистию, или прощение всех преступлений, как афиняне, которые, как можно прочесть, первыми так сделали и назвали это дело133.
2. В то время император Генрих, прибыв в Италию, [устроил] синод в Павии, [откуда] направился в Рим; навстречу ему в Пьяченцу вышел папа, который был возведен [на папский престол] другим папой, находившимся в живых, но уступившим [свое место]134. В Риме же состоялось
145


всеобщее совещание епископов, и королю, и всем церковным иерархам стало очевидно, что этот самый папа незаконно удерживает кафедру. Вскоре после того как он был удален, король назначил вместо него одного из тевтонских епископов, которого, изменив имя, нарек Климентом и от которого принял императорскую корону135.
3. Третьим папой после этого был снискавший славу святого Лев136, трудами которого восстановилось положение Римской церкви. В отсутствие императора он торжественно с большим благочестием провел в Италии два синода, состоявшихся в Павии и Мантуе137. Так как он был милосерден, ему не нравилось то сильное притеснение, которым безбожные норманны унижают несчастную Апулию, поэтому, перемежая проповеди просьбами, он пытался призвать их к прекращению такого бесчестья. И, не достигнув ничего, собрал войско для того, чтобы укротить их ярость, хотя результат той войны оказался противоположным138. Судьбы твои — бездна великая!139 В те дни маркграф Бонифаций, следовавший через темный лес, людьми, которые спрятались в засаде, был пронзен в бок отравленным дротиком140. Увы, старик, находившийся в преклонных годах, едва ли предупредил естественный конец.
4. В то время императором был устроен совет на Рон- кальских полях141. Когда состоялось обсуждение многочисленных жалоб, он распорядился многие из них разобрать согласно закону, после того как, схватив маркграфа Адальберта142, из-за которого слишком много жаловались, вместе с другими гнусными людьми велел заковать в железные цепи. Конечно, это было вполне достойно. После этого на протяжении многих дней [император], смотря по обстоятельствам, воевал то с венграми, то с лютичами143. Над ними всеми он достойно восторжествовал, заставив побежденных [выплатить] дань. Следует указать на один знаменательный трофей, золотое копье, которое было силой отнято у короля венгров144 и в Риме принесено в дар храму апостолов. В то время как империя пользовалась признаками процветания, он, будучи любим всеми, переселился в вечность145, оставив мальчика, носившего то же самое имя, которого надлежало окружить материнской опекой императрице Агнессе146.
146


5. В царствование этого ребенка павийцы по обыкновению дерзко отвергли данного им епископа; они не обратили внимания ни на королевское назначение, ни на апостолическое посвящение, продолжая упорствовать вплоть до того момента, пока отвергнутый прелат не умер147.
6. В те дни между павийцами и миланцами возникло разногласие в гражданских делах. Были же оба этих города многолюдны и вознеслись славой над остальными городами королевства. Но все же все в известности превосходил Милан. Но эти города находились поблизости друг от друга, и каждый стыдился уступить. Было так, что они отплачивали друг другу кровопролитиями, грабежами и пожарами и, конечно, кражами. Павийцы, будучи в то время более слабыми, собрали за деньги отовсюду отряды наемников, для того чтобы они совершили нападение, опустошив миланские пределы; миланцы же объединились с лодийцами и поднялись на них, хотя немалая их часть, предводительствуемая архиепископом, сражалась в других краях. Обе армии сошлись на поле боя, построившись в отряды, с поднятыми вверх знаменами. И было мощное столкновение между ними, долго сражавшимися в исступлении до тех пор, пока павийцы не побежали с поля битвы, преследуемые противниками с тыла. Несмотря на то что их мужественно поддержал отряд иноземных наемников, позднее он отступил, оставив миланцам поле боя. И было убито большое количество знатных людей, так что оба города оплакивали поражение. Именно в тот день исполнилось древнее значение названия: говорилось же, что в древности поле, на котором они сражались, называлось Мертвым148.
7. Тогда же жители Асти, поступив подобно жителям Павии, отвергли епископа149, который был им дан, но после столкновения, продолжавшегося долгое время и уничтожившего город огнем150, благоразумие графини Аделаиды151, которая была очень воинственной госпожой, заставило их, презрев того, кого они выбрали сами, принять его предшественника.
8. В это самое время немалый ужас напал на клир святого Амвросия, так как народ вновь восстал на него, и умножились грехи обеих сторон. Все были грешными
147


и лишились славы Божьей152. Поистине, страх уступил место многим заблуждениям. Насколько можно, мы расскажем о том деле, которое начиналось и развивалось на наших глазах. Конец же его предвидит тот, кто есть Альфа и Омега, непостижимым образом управляющий всем155. В то время некий диакон из десяти по имени Ариальд154, согретый многими радостями и получивший многие почести у архиепископа Гвидо, когда занялся изучением писания, стал самым строгим интерпретатором закона Божьего, налагая тяжелые наказания на одних клириков. Так как он располагал скромным авторитетом, ибо по рождению был низкого происхождения, то предусмотрел приблизить к себе Ландульфа, как более родовитого и способного к этому, став постоянным его приспешником. Ландульф же, так как был скорым на язык и любителем большого количества благосклонных слов, неожиданно сделался проповедником, против церковного обычая присвоив себе право чтения проповеди. Он не был посвящен ни в один из церковных чинов155, но возлагал тяжкое иго на шеи священнослужителей, в то время как иго Христа сладко и бремя его легко156.
9. Тогда среди прочего, что ежедневно он вливал в уши простолюдинов, в один из дней он так возвестил в народе: «Дорогие старейшины, не желаю далее сдерживать в сердце замысел речи. Не пожелайте, господа мои, не пожелайте пренебречь словами юного и неопытного. Ведь часто же Бог открывает малому то, в чем отказывает большому157. Скажите мне: “Верите ли вы в Бога единого и неделимого?”» Все ответили: «Верим». И он добавил: «Осените лбы крестным знамением». И было сделано так. После этого он сказал: «Мне нравится ваше благочестие, но все же я больше сострадаю из-за последующей гибели». Ведь на протяжении долгого времени не был познан Спаситель в этом городе. Давно повелось так, что вы заблуждаетесь, ибо нет на вас никакого отпечатка истины. Вместо света бродя во мраке158, вы все стали слепыми, поскольку слепы ваши предводители. Но разве может слепой вести слепого? Не упадут ли оба они в яму?159 Ведь они изобилуют разнообразной скверной, и также та ересь симонии на священниках и диаконах, и на остальных священнослужителях, которых, по справедливости,
148


следует отвергнуть как николаитов160 и торговцев церковными должностями. Тем же, которые надеются на избавление от Спасителя, следует остерегаться и николаитов, и приверженцев симонии, не оказывая почтения никакому богослужению тех, чьи святые дары являются собачьим пометом, и церкви их — загоном для скота. Вот почему впредь, когда они сами осуждены, конфискуются все их богатства; всем дается разрешение на полное их разграбление, где бы они ни были, в городе или за его пределами. Ибо и я совершил много предосудительного, но, что было хуже всего, до недавнего времени участвуя в том, что недостойно, я нанес оскорбление Небесному Царю. Теперь же по Божественной милости я приношу покаяние, чтобы предупредить такое в будущем. Поэтому станьте моими подражателями, дорогие, и ступайте так, чтобы идти по нашему следу»161.
10. Так из-за этих и многих других речей, которые не вмещает человеческая память, народ, всегда жадный до нововведений, был приведен в чрезмерное возбуждение против клира, задумав привести к Богу одних, чтобы с жадностью взирали на выгоду другие. Для этого тот же самый Ландульф вместе с соучастником Ариальдом на протяжении многих дней возбуждал души многих, для благосклонного уха постоянно предлагая в своих речах новое и неслыханное [дело], в зависимости от того, как узнавал настроение народа. Для того чтобы сдержать его легкомыслие, часто собирались старшие клирики церкви, противопоставлявшие ему Священное Писание и канонические установления. Он же, презирая всех, тем не менее настаивает. Мало того, в один из торжественных дней, приведя в церковь толпу с площади, всех, певших псалмы из хора, насильно прогнал, преследуя их по углам и дворам. Потом хитро позаботился составить документ о соблюдении нравственности, вопреки канонам, исторгнутый из мирских законов, под которым неохотно поставили подписи все священнослужители диоцеза Амвросия, принужденные им самим вместе с мирянами. Между тем городские грабители кроме разрушения некоторых строений в городе обошли церковные приходы, обыскивая дома клириков и расхищая их имущество. Тогда клир, притесняемый многими способами, со смиренным 149


посольством пожаловался сперва епископам той провинции, потом римскому понтифику. В это время в Риме правил Стефан162, который, рассмотрев то, что узнал, апостольскими предписаниями повелел народу успокоиться, а архиепископу созвать синод об этом деле. Положившись на эту власть, архиепископ Гвидо усердно старался созвать епископальное собрание, приказав Лан- дульфу и Ариальду разумно принять участие в том, что следует обсудить.
11. Синод же совершился, когда множество епископов сошлись в месте, которое называлось Фонтането163, где три дня предавались духовным занятиям, ожидая прихода [Ландульфа и Ариальда], и всем было очевидно, что такое безрассудство должно быть наказано справедливой анафемой. И было сделано так. Оценив остатки всего этого, Ландульф еще более возгордился, когда должен был испугаться. Из-за этого он подверг порицанию епископов, особенно митрополита, распространил безумный гнев на одних клириков, обвиняя их в том, что они погубят себя и своих людей, мирян же привечал как братьев. И так как он был сведущим во всем, чтобы притворяться и скрываться, пользовался всеобщей любовью, то все обратил к своей прихоти, превратившись в удивительное зрелище для мира. Благодаря этому, пользуясь властью, он предписал всем мирянам принести общую клятву, предложив вести борьбу против осквернения священных званий и продажных посвящений, а немногим позже также заставил поклясться в этом и клириков. С этого момента его сопровождала большая толпа мужчин и женщин, которые охраняли его днем, когда он передвигался, и ночью, когда он останавливался. Они единодушно презирали церкви и отвергали Божественную службу, вместе с последователями объявляя все симонией. Весь остальной народ иронически называл их патаренами. Кроме того, Ариальд отправился в Рим, чтобы доставить бумаги в свою защиту, где обвинял клир святого Амвросия, называя всех николаитами и приверженцами симонии, совершенно непокорными римской церкви, себя же вместе с Ландульфом — благочестивым и сражавшимся за одну правду, и быстро снискал благосклонность римлян, которые стремились господствовать по апостолическому 150


праву, как видно, желая преобладать над всеми и всех подчинить своему суждению, когда Учитель Евангелия учит скромности своих апостолов, говоря: «Цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальстующий — как служащий»164.
12. Тогда из-за вышеупомянутых бесчисленных волнений прибыли в Милан из Рима легаты, а именно: Гильдебранд165, кардинал-архидьякон из монахов, Петр Остийский166, Ансельм, епископ Лукки167 и многие другие, каждый в свой черед. Если бы они, встречаясь с народом, старательно обращали внимание на то, что говорится апостолом: «Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым»168, то действительно принесли бы себе и клиру подобающую пользу. Хотя тот Петр Остийский в то время собрал в Милане амвросианский синод, когда он увидел ряд знатных клириков, вид мужей и роскошь одежд, а также тщательно рассмотрел надлежащим образом обычай скромности и распределения службы каждому, то призвал в свидетели истину в том, что нигде не видел такого клира. Однако так как он был римлянином, то поспорил с архиепископом из-за председательства в нынешней ассамблее. Поэтому народ поднял мятеж в городе, и, если бы архиепископ смиренно не уступил бы права, которое ему принадлежало, [народ] совершил бы нападение, правда, не ради Гвидо, но ради чести Амвросия. Потом, когда [Петр] узнал об обвинении некоторых из клира, то, удержав за собой власть над всеми, рассудил обвинения, как заблагорассудилось ему. Даже если следовало бы избегать лжи, не все они освободились от обвинений полностью. Потом составленный им самим документ наложил на миланскую церковь жесткое постановление, после того как было отменено старое. Архиепископ вместе со священнослужителями подписали его против воли, благодаря настоянию и возгласам народа.
13. О, неразумные миланцы, кто вас прельстил?169 Вчера вы провозглашали приоритет одной кафедры, сегодня приводите в замешательство положение всей церкви, воистину, вы отцедите комара и проглотите верблюда170. Разве недостаточно заботился об этом ваш епископ?
151


Пожалуй, вы скажете: следует почитать Рим в апостоле. И это так. Но не следует унижать Милан в Амвросии. Несомненно, несомненно, не без дела записывается это в римских анналах. Впоследствии же скажут, что Милан подчиняется Риму. Вот ваш митрополит против обыкновения был призван на синод в Рим. Он отправился, но против ваших желаний во всем ему сопутствовал успех. Ведь он, как подобает, был принят Николаем, бывшим в то время папой171, от которого сидел на настоящем синоде с правой стороны172. Когда тот жалобщик Ариальд поднялся для того, чтобы обвинить его, с противоположной стороны тотчас поднялись епископы Асти, Новары и Турина173, и остальные суффраганы, которые перед всем собранием авторитетно опровергли ложность его писаний. И таким образом, опровергнутый всеми, он в замешательстве опустился на землю. Итак, архиепископ, после того как пообещал господину папе повиновение в будущем, приняв от него перстень апостолической милости и всю церковную власть, вернулся назад прославленным во всем. В то время когда происходили эти дела, Ландульф, предполагавший отправиться в Рим, будучи тяжело избит и ранен жителями Пьяченцы174, вернулся назад, не имея сил идти дальше. После этого он не переставал преследовать сильнее обычного архиепископа с клиром.
14. Когда же стало угодно Всевышнему, который испытывает сердца и внутренности175, тот, кто долго помышлял о чужом истощении, внезапно пострадал от того же самого неожиданного недуга. И после того как два года страдал болезнью легких, лишился голоса, так что утратил также и то, чем воздействовал на многих, согласно сказанному в писании: «Чем кто согрешает, тем и наказывается»176. Но, чтобы не казалось, что мы обвиняем мертвых, совершенно замолчим об этом. Суждение о его смерти следует оставить Божественному решению. Итак, Ариальд, лишившись такого товарища, постоянно побуждал Арлембальда принять место умершего брата. Хотя он был мирянином, как будто ради почтения к брату принял на себя неподобающий труд, так поверив словам Ари- альда, что тех, кого брат бичевал плетьми, он сам жалит скорпионами177, и остаток гусеницы поедает саранча178, 152


осуждая клириков к своему удовольствию, если кто-то из них согрешил. И, таким образом, в то время как мирянин судит, только клирик подвергается осуждению.
15. Между тем Ариальд среди многих других новшеств, которые он ввел в церкви, те литании, которые служители Амвросия издавна служили самым благочестивым образом после Вознесения Господня, предписал своим последователям подвергнуть проклятию. Поэтому, в ближайшие три дня в городе началось столкновение между толпами народа, в котором, благодаря вмешательству Бога, [Ариальд] был обращен в бегство и побежден, а люди его разбиты и некоторые убиты. Но по его совету Арлембальд кроме многочисленных оскорблений, которые он нанес клиру, когда архиепископ по смерти аббата монастыря святого Цельса, согласно обычаю, предполагал назначить другого, он приказал выказать ему совершенное презрение, а [аббата], уже посвященного в сан, вообще одолел без труда, вооружив против него монахов с прислужниками, чтобы создать заговор. Тем же образом он изгнал другого аббата из монастыря святого Винцента, обвинив его в установлении симонии. Чего же более? Все остальные церковные права он присвоил после того, как изгнал из города архиепископа, вассалом которого был сам во времена своих предков. Чудовищный поступок, невиданный и неслыханный вовек, но удивительно, что он снискал одобрение римлян. Что подтверждалось многочисленными доказательствами, так как ему часто направлялись послы и послания, запечатанные апостолическими печатями, благодаря которым он демонстрировал, что в своих деяниях повинуется римским распоряжениям. Как будто получив содействие этой самой власти, народ под предлогом симонии предал проклятию Божественную мессу, так как совершенно не знал, что есть [различие] между правым и левым179. Кроме того, этот Арлембальд был почтен, приняв от самого Рима военное знамя святого Петра против всех его противников. Это знамя, привязанное к копью, казалось знаком убийц; так как действительно такое святотатство в некотором роде подозревать Петра или [полагать], что он имел какое-нибудь иное знамя, кроме того, что дано в Евангелии: «Кто хочет идти за мною, отвергнись себя, и возьми 153


крест свой, и следуй за мною», — говорит Господь180. Потому мы говорим верно и уверенно. Следует быть осторожными ученым людям согласно решению, которое изрек Павел: «Кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема»181. Сказав же это, мы не являемся вашими противниками, о господа римляне, так как наш наставник Амвросий говорит: «Желаю во всем следовать римской церкви»182. Вам же мы верим, с вами прогоним все ереси, но представляется нам законным, чтобы церковное право трактовал церковный учитель, а не невежественный мирянин.
16. В те дни, когда уже клонилась к закату весна, на протяжении месяца, страшно распространяя сияние, пылала на небе комета, также произошли на земле частые землетрясения, так что в самый день Воскресения Господня183 их было два — утром и вечером.
17. В то время правил в Риме папа Александр из миланского клира, прежде бывший епископом Лукки. И хотя был достаточно молодым, удостоился папского сана, вместо Ансельма приняв имя Александра184. Противником ему тут же сделался Кадал, епископ Пармы, назначенный папой по указанию короля и его матери императрицы185. Он пошел войной на Рим, после того как устроил резню с большим количеством убитых, преследуя войско Александра до стен города186. Через некоторое время187 благодаря труду и совету некоторых людей из города, вступив в ту часть Рима, которую называют Новой188, он поднялся к замку Кресченция189. В то время в городе образуются партии, так что все дни проходят от сражения к сражению. Наконец, после долгих и продолжительных столкновений он отступил печальный, смущенный и побежденный, уступив победу Александру190, к которому в Рим, для того чтобы посоветоваться о нынешнем деле, отправился Арлембальд, в то время как Ариальд яростно восставал на епископа, побуждая к мятежу город и сельскую округу.
18. Наконец, вернувшись назад по завершении совещания, он привез архиепископу постановление об отлучении от церкви, что многими горожанами было воспринято как оскорбление. Отчего случилось так, что в день святой Пятидесятницы191, придя к народу, архиепископ взошел на церковную кафедру, чтобы пожаловаться на 154


то, что произошло недоразумение. И когда встал с противной стороны Арлембальд вместе с Ариальдом, чтобы ответить на то, что услышал, в народе поднялся сильный беспорядок, так как все кричали по-разному. Наконец, разделившись на части посреди церкви, по очереди крича, они с силой поднялись друг против друга. И когда они разошлись по разным сторонам, почти один остался архиепископ, которого враждебная сторона, атаковав, жестоко побила палками и оставила едва живого, а потом, напав на саму епископскую резиденцию, разграбила драгоценные вещи. На следующий день, увидев такую жестокость, горожане содрогнулись, придя в смятение. Тогда они сообща постановили либо наказать за такое преступление, либо больше не жить. Отчего случилось так, что Ариальд, бежав из города, несколько дней скрывался и, в то время как блуждал по разным убежищам, в одну из ночей был выдан теми, кто шел вместе с ним, так что попал в руки тех, которые искали его душу192. Они же его задержали и всю ту ночь сопровождали, а когда наступил рассвет, отрезав уши и язык, вырвав ноздри и выколов оба глаза, убили193. Когда же он был убит, Арлембальд притворился скромным, отложив свой гнев напоследок. В это же время почти весь город благоволил к архиепископу, но, согласно своему обычаю, народ недолго оставался в этом состоянии. Вскоре, когда архиепископ удалился из города, собрав силы для того, чтобы его преследовать, Арлембальд напал, объявив его пособником совершившегося преступления. Поэтому он вторично склонил горожан к принесению клятвы, и если кого-то из них подозревал, то жестко принуждал присягнуть. Он настойчиво собирал толпы поселян и толпы горожан, чтобы преследовать архиепископа Гвидо и уничтожить весь его род. И сделал бы так, если не помешала бы ему благородная смелость его вассалов. Так как они часто собирались вместе, будучи готовыми к тому, чтобы принять бой за своего сеньора. В то время не было никакого покоя от грабителей, расхищавших имущество клириков.
19. Для того чтобы прекратить разногласие, произошедшее в это время, в Милан прибыли римские легаты — Майнард, епископ Сильва-Кандида194 и кардинал-священник Минуто195, которые, проповедуя всем мир 155


согласно апостольскому предписанию196, достаточно осмотрительно позаботились о примирении после насильственной смерти Ариальда. Позднее среди клира и народа они в качестве судей установили искусное письменное соглашение, о том, что должно делать в будущем197. Однако, не довольствуясь этим, Арлембальд вторично отправившись в Рим, провел с римлянами новый совет. Ибо было в итальянском королевстве древнее правило, которое сохранилось до наших дней: когда умирают предстоятели церкви, король Италии назначает преемниками тех, кто, как подобает, предложен клиром и народом. Римляне отрицали каноничность этого обычая, но особенно на этом отрицании настаивал тот архидьякон Гильдебранд, который, отменив старое установление, пытался ввести новое, открыто признаваясь, что миланский раздор может быть умиротворен не иначе, чем назначением пастыря согласно канону, для избрания которого, как говорилось, будет необходимо римское согласие. Получив в качестве наставления эти заверения, Арлембальд вернулся в Милан, чтобы быстро осуществилось услышанное. Прежде всего он тайно собрал немногих из своих друзей, от которых потребовал обещания хранить в тайне то, что им было доверено, и предусмотрительно добавил клятву об условии избрания будущего пастыря после того, как уйдет нынешний. Потом, работая днем и ночью, привлекал к этой присяге мирян и клириков. Между тем он все же не прекращал преследования архиепископа Гвидо и всех, кто приходились ему кровными родственниками.
20. Архиепископ же, так как не мог вынести столько выпавших ему тягот, будучи уже стар годами и слаб во всех членах от длительной болезни, посчитал, что будет подобающим упредить то, что [Арлембальд] замыслил осуществить, то есть еще при жизни уступить свой сан другому. В это время был некий субдьякон из ординарнее церкви по имени Готфрид, единственный из всех его доверенных лиц, который из-за того, что проник в замысел своего господина, любым образом старался перенести почесть на себя. Тогда, устроив с ним тайную встречу, архиепископ, после того как они оба принесли клятву общему соглашению, тотчас сложил сан, отправив императору через послов посох с перстнем. Готфрид 156


же, большим трудом добивавшийся расположения короля, наконец, воспользовавшись недавним соглашением, принял архиепископство от того самого монарха198. Однако, согласно истине Писания, «и при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль»199. Будучи отвергнут согражданами, он не был принят на ночлег ни в одном месте епархии, даже когда приезжал туда, став ненавистен даже земледельцам. Римляне вместе с господином папой тотчас осудили этого [нового архиепископа], согласно каноническому праву направив миланцам документ о своем решении. Арлембальд, возвеличенный таким доверием, жестоко напал не только на него, но на всех его приверженцев, разрушая все огнем и железом. Также по деревням и замкам он склонил многих людей к принесению присяги против [Готфрида]. Отчего случилось так, что, когда [Готфрид] пытался что-то заполучить из церковной собственности, то от всех совершенно ничего не добился. После того как он поднялся на гору Святой Марии200, она была окружена войском из города, так что [Готфрид] едва ускользнул ночью, спасаясь бегством. Между тем Гвидо, увидев себя введенным в заблуждение интригами Готфрида, назвал его коварным нарушителем общего договора. Когда же [Гвидо] пожелал вновь принять оставленный сан, то заключил договор о союзе с Ар- лембальдом. О слепой ум смертных! Когда же, сопровождаемый им, [Гвидо] прибыл к Милану, то был проведен не в город, как желал, но в монастырь святого Цельса, из частного лица став еще более частным. Там, переданный стражникам, он бесславно оставался много дней, будучи также обманут и в этот раз.
21. Столкнувшись с многими препятствиями, Готфрид был вынужден с некоторой частью своих людей собраться в своей крепости, которая на простонародном языке называлась Кастильоне201, чтобы быть защищенным воистину непобедимым гарнизоном, укреплениями и благоприятным месторасположением. Они часто выходили из крепости, главным образом, когда желали совершать грабежи и убийства, так что вознегодовавшие миланцы предложили немедленно захватить ее башню. Немедленно вооружив войско и подготовив то, что было необходимо для войны, они выступили и расположились лагерем 157


на склоне горы, которая отстояла от города немногим более чем на 20 миль. Со всех сторон быстро устроив траншеи, [миланцы] начали беспрестанно сражаться. Для этого они также пытались привлечь всех крестьян той округи, так как приступили к долгой осаде. Они построили камнеметы и всякого рода военные машины, даже пращи и баллисты, и приготовили тысячи смертельных засад. Осажденные, отражая нападения, насколько было возможно, ежедневно устраивали большое кровопролитие, так что в самое благоговейное время, когда соблюдается Великий пост, не было никакого воздержания от убийства людей.
22. Итак, во время такого волнения, когда небольшое количество народа оставалось в городе для обеспечения его безопасности, на город напало внезапное непредвиденное бедствие. Ужасно вспомнить, ибо в первую субботу Великого поста город сгорел от большого пожара202. И в то время, как начавшийся сильный смерч, распространивший клубы огня в разные стороны, поджег многие строения, ненасытный огонь поглотил дерево и камень, а золото и серебро, также как все остальные металлы, расплавились из-за чрезмерной жары. О, сколько и каких домов, и стен красиво построенных зданий были сожжены, из которых едва ли уцелело все, кроме каких-то старых развалин или малого количества углей. Но хуже всякого ущерба было то, что многие церкви во имя святых сгорели в городе и вне его. Сам святой Лаврентий, тело которого когда-то при жизни претерпело пытку огнем, вторично позволил опалить себя пламенем. Его церковь была самой прекрасной из всех, так что невозможно передать, какими были деревянные и каменные скульптуры, соединенные колоннами с пьедесталами, а также трибунами по кругу, и все покрывавшей сверху мозаикой. О храм, подобного которому нет в мире! О город, в сравнении с которым все остальные были деревнями! Увы, то сожаление кажется почти что перенесенным на тебя! Когда же такой слух достиг лагеря, многие там остававшиеся бросили осаду, чтобы посетить то, что уцелело от огня, и свои несчастные семьи. Арлембальд же с остальными, удержав часть лагеря, преследовал [противников] еще сильнее, не прекращая ежедневной войны. Готфрид же,
158


осажденный на протяжении трех месяцев, увидев убывающее войско, тайно и достаточно осторожно постарался созвать своих друзей. Когда наступила пасхальная неделя, собравшись в одном месте, построившись в ряд, они тотчас устремились к лагерю с немалым натиском и шумом. Осажденные же [в лагере], преодолевая преграды, не менее энергично старались пробиться наружу. Арлембальд же, поставленный в такое опасное положение, схватив оружие, отважился с немногими своими людьми по мере сил сопротивляться, сам став знаменосцем. И если бы не храбрость его и его людей, тот день был бы для него последним. Многие же, увидев упорство немногих, ушли подальше, уведя с собой из крепости Готфрида. Они были долго преследуемы миланцами, когда вместе быстро собрались и те, которые были в лагере, и те, которые остались в городе. Не переставая, они продолжали преследовать их на протяжении нескольких дней и ночей, пока не привели в состояние крайней нужды и не заставили их вновь войти в Кастильоне.
23. После этого, вернувшись в город, [миланцы] поклялись никогда не принимать Готфрида, а напротив, сообща выбрать другого [архиепископа] из перечня [клириков] большой церкви. Ибо тот архиепископ Гвидо уже переселился в вечность203, будучи погребен в месте, которое в народе называется Бергольо, где после пожара в городе он завершил в душевной горести последний день. С того дня Ардембальд приложил все усилия, то с клиром, то с народом обсуждая избрание епископа, приняв новое право от римлян, старую же опеку королей отвергнув. Однако ббльшая часть горожан, из клира и знающего народа, склонялась к старому обычаю и королевской чести. Сам же он, не обращая внимания на всех и на общую клятву, внимал только советам римлянина Гильдебранда. И уже приближался тот день, который сам [Арлембальд] назначил для исполнения этого дела, то есть праздник святой Феофании204. Он старался убедить присутствующих, призвать отсутствовавших, клириков и мирян, аббатов и монахов, не упуская дружественных ему толп крестьян. И когда настал день праздника, был устроен сбор многих людей в зимней церкви несмотря отсутствие тех, кому он поклялся устроить это избрание. Итак, когда состоялось
159


торжественное богослужение, то прежде, выступив с речью по своему желанию и много раз напомнив о справедливом пастыре в присутствии некого Бернардо, римского легата205, [Арлембальд] выбрал Аттона, в ту пору только клирика и молодого юношу, вопреки клиру и многим из мирян, так что, вознегодовав, они ушли из церкви. О, горе! Кажется, священный алтарь церкви тогда поколебался и сдвинулся со своего места, когда был стеснен со всех сторон многими очень энергичными людьми. И когда Аттон со своими людьми пошел для совершения трапезы в епископскую резиденцию, — так как были уже на столах приготовлены обильные кушанья, — разгневанные горожане внезапно захватили дом, преследуя его внутри и снаружи. Сам же новый избранник, хотя и скрылся в углу одной комнаты, был найден, схвачен и раздет жалким образом, потом за руки и за ноги его потащили сверху вниз. Когда же он оказался в церкви, то из страха смерти простерся в алтаре, затем при криках народа взошел на помост и там, принеся клятву, которую слышал каждый, отныне и навек отказался от престола Амвросия. Тем временем его приверженцы разбежались по разным убежищам. Сам римский легат, подвергшийся оскорблениям, едва ускользнул в разодранных одеждах. Как бы то ни было, после этого на протяжении многих дней оба — Готфрид и Аттон — оставались частными людьми, довольствуясь только собственными домами и богатствами.
Книга FV
1. Твердое намерение оставалось в сердце впредь хранить молчание в отношении нынешних дел, поскольку каждое из них, неслыханное в прошлые времена, тяжело ранит многие души. Но и когда приходится долго терпеть их, они кажутся превосходящими меру, так как мудрость Бога-отца, согласно истине писания, все располагает в соответствии с числом, весом и мерой206. Однако, поразмыслив, я вновь решил для ясности подобающим образом описать то, что начал, чтобы познание сути свершений потом сделало более верным суждение о них. Всякая же слава, как и бесславие, оценивается по 160


завершении любого дела, хотя все же не ясно, продлит ли до того предел дней наших тот, кто является всемогущим. Однако пусть будет воля твоя как на небе, так и на земле207, Отец Всевышний.
2. Тогда, узнав о том, что Аттона схватили, упомянутый архидьякон Гильдебранд, поскольку он был кардиналом, своей властью сразу же постановил любыми способами признать недействительной ту его клятву, как полученную насильно. Римский же понтифик так страшился, что без совета его совершенно не предпринимал ничего, хотя святое Евангелие открыто говорит, что ученик не будет над учителем208. Отчего случилось так, что, собрав в Риме синод епископов, он по настоянию этого [Гильдебранда] объявил Аттона справедливо избранным, низложив преданного анафеме Готфрида209. Обо всем этом Гильдебранд в своем послании сообщил упомянутому Арлембальду, которому также из своей богатейшей сокровищницы, что он имел, говорят, посылал большое количество золотых и серебряных монет, чтобы, разделив деньги с каждым, кто его еще не поддержал, он еще больше последователей привлекал. Не было тайной для него высказывание пророка: «Каждый из них предан корысти, и от пророка до священника — все действуют лживо»210.
3. Между тем суффраганы архиепископской кафедры Амвросия, получив приказание от короля и собравшись у города Новары, простерли над Готфридом руки для посвящения [в епископы]211, укрепив его так, как могли, хотя говорили, что предписание короля было выполнено благодаря многим дарам. Однако, как станет известно позднее, короля постигло раскаяние, и он возненавидел легата, который обратился с этой просьбой. В дальнейшем Готфрид старался занять некоторые крепости церкви, встав во главе одной из них, что называется Бреб- биа212. Когда несколько раньше он напал на Лекко213, то был насильно изгнан устремившимися из города воинами, потеряв маркграфа, смелого воителя, которого обитатели того места жестоко убили, сбросив с высокой скалы. В то время как происходили эти события, скончался папа214.
4. По прошествии немногих дней ему наследовал Гильдебранд, изменивший имя на Григория215, благодаря
161


которому Аттон тотчас воспрянул духом, так что, отправившись в Рим, присоединился к его приближенным. Сам же [папа] до конца с настойчивостью цеплялся за прежнее предложение, устроив в Риме всеобщий синод216, вызвал Готфрида вместе с теми, кто посвятил его. И так как он имел обыкновение многим распоряжаться к своему удовольствию, то перед всем присутствующим синодом прославил Аттона без королевского согласия, в отсутствии клира и народа Амвросия. Отчего между ним и императором, кажется, начался этот раздор с ссорой, продолженной не из-за осуждения того [Готфрида], но из-за нового избрания этого [Аттона] и вопреки замыслу короля.
5. Позднее, в то время как Готфрид оставался под защитой одной Бреббии, Аттон, пренебрегая собственным домом и отечеством, проживал в Риме, предаваясь только усердному служению папе. Арлембальд в Милане поддерживал его всеми силами, работая днем и ночью, как раздавая, так и обещая дары. Кроме того, в то время всех соратников Готфрида он подвергал преследованию огнем и железом, не оставляя, по возможности, никакой угрозы. Прежде всего, ни королевской власти, ни воле себе равных и многих других [людей] он не уступал никоим образом, полагаясь и довольствуясь доверием Рима. Также добившись этого [доверия, Арлембальд] обесчестил епископов амвросианского посвящения, заявив, что, согласно апостолическому праву, отлучаются от церкви те, любое богослужение которых он отверг. Отчего случилось так, что в святую субботу Пятидесятницы он запретил совершать в городе крещение.
6. После же святое миро, что один из тех [епископов] послал для таинства Господней трапезы в митрополичьей церкви, так как было обычно в отсутствие архиепископа, низвергнув на землю перед всем народом, [Арлембальд] попрал ногами, поставив на середину свое, неизвестно кем изготовленное или откуда доставленное. Так, отодвинув на второй план тот истинный приоритет субботы, переданный от отцов, он приказал совершать свое крещение в белый день шестой недели, хотя писание запрещает изменять границы, которые положили отцы217. Отчего случилось так, что пасхальная радость не
162


знала своего крещения в купели, и спустя некоторое время многие оглашенные пренебрегали благодатью крещения. В такое заблуждение оказалось вовлечено большое количество народа — частью по простоте взглядов, частью из-за развращения деньгами, частью из-за безнаказанности, с которой [Арлембальд] вершил преступление. Из-за этого начинания всякий, кто бы ни присоединялся к его нечестивой общине, считался им дорогим и безвинным. Вследствие чего патарии под его руководством настолько увеличили свое количество и силу в селениях и крепостях, и в некоторых городах, что, кажется, стали господствовать над всеми своими согражданами.
7. Между тем цезарь Генрих, уже войдя в юный возраст, увидев, что таким образом понемногу увядает цветок его власти, устроив совет со своими [людьми], старался воспрепятствовать стремлениям этого [Арлембальда] и римского понтифика. Тогда управлял Апулией великий правитель норманн Роберт218. В то время как они обменивались послами с королем [Генрихом], обсуждая это дело, упомянутый папа [Григорий], устроив в Риме синод, открыто запретил королю впредь иметь какое-либо право в передаче епископств и отстранил от церковных пожалований всех мирских людей. Кроме того, он объявил отлученными от церкви всех королевских советников, тем же самым пригрозив самому королю, если в будущем он не подчинится его постановлению219. Скажу подобающим образом о том, какое в те дни произошло зловещее разорение города Милана, сказав же, заплачу. Стало так тяжело мне самому220, что из души уходит чувство.
8. В год от воплощения Господня 1075-й, индикта 13-го, по прошествии четырех лет после упомянутого выше пожара, при приближении священного праздника Пасхи, то есть во второй день страстной недели221, бедный город вторично почувствовал Божественный гнев, испытав, как страшно попасть в руки Бога живого222. Итак, после того как были устроены торжественные богослужения, когда уже взошло солнце, посреди города плотно встал густой дым, из-за чрезмерной силы дувших ветров разлетавшийся по воздуху, за которым следовал огненный пар, сжигавший все между небом и землей. Ибо множество
163


огней, словно от молнии, вырвавшись из него большим и неугасимым огненным шаром, быстро заискрились по всему городу, так что его остатки, избежавшие упомянутого пожара, почти все новыми пожарами были сожжены, разрушив все до основания. Огонь пощадил далеко не все те строения, которые, прежде сгорев, большими трудами были уже отстроены заново. Что же можно сказать кроме того, что этот пожар был во всем подобен тому, что мы описали выше? Страшнее было то, что сгорело очень много больших церквей: летняя и красивая церковь святой непорочной Феклы, а также церковь блаженного На- зария и первомученника Стефана, как и многие другие, руины которых, как я думаю, останутся на виду более тысячи лет. Среди них была зимняя церковь святой матери Богородицы, что сожжена до основания обрушившихся стен — о горе, вдвойне горе! Не покажется ее святой алтарь, каким был, так как позолоченные покрытия расплавились из-за слишком сильного жара. Но даже тысяча золотых талантов не может сравниться с ущербом, который был нанесен книгам. Наши грехи заслуживают этого разрушения, поскольку в нашем заблуждении мы оскорбляем голубя Святого Духа. Ибо в наши времена вопреки Божественному распоряжению то, что свято, отдано псам, и брошена жемчужина духа, недостойно попранная ногами свиней223. Нет числа остальным прегрешениям.
9. Между тем среди стольких трудностей и печалей, когда все в городе оделось в траур, коснувшийся всех сословий, возрастов и обоих полов, упорствовал бесстрашный и непреклонный дух одного Арлембальда. Ибо, по мере приближения белых пасхальных дней, он озаботился, также как сделал в прошлом году, тем, чтобы неизвестным миром начать таинство крещения. И когда главные служители церкви, которым надлежало освятить источники, не захотели поступать вопреки обычаю, поднялся некий пресвитер Лиутпранд224, чьи предки рождены от рабов церкви, который по приказу и полномочию того [Арлембальда] присвоил обязанности главных священнослужителей, чтобы необдуманно крестить пришедших. И это насилие, присоединенное к недавнему воспоминанию о пожаре в городе, тяжело обидело большое 164


количество горожан, особенно воинов, имевших перед глазами то, что некий римлянин сказал о новобранцах: «Рабы, купленные за деньги, не переносят несправедливой власти своих господ. А вы, квириты, рожденные повелевать? Станете ли вы равнодушно терпеть рабство?»225.
10. Оттого случилось так, что несколько дней спустя [воины], выйдя за пределы своего города, вместе с большой частью простолюдинов дали взаимную клятву [блюсти] справедливость и честь святого Амвросия и принять к себе пастыря, данного королем. И после того как они вместе вернулись в город, Арлембальд, что был всегда нетерпимым к соучастникам [власти]226, по своему обыкновению обратился к присутствующим с речью. Когда же не смог далее сдерживать гнев, совершив вместе со своими людьми нападение и подняв шум, поспешно схватил оружие, подняв в правой руке знамя, что называлось [знаменем] святого Петра. И выступил вооруженным на середину, в то время как горожане собирались против него со всех сторон. В момент боя его и первый ряд строя так стеснили натиском врагов, что ничего достопамятного от него нельзя было добиться. Когда же окружили его со всех сторон, он тотчас был пронзен частыми ударами и, умирая, пал быстрее, чем можно сказать, и небольшая его свита была рассеяна повсюду. Его опознанное тело, распростертое на земле, было быстро лишено разорванных одежд и, обнаженное со всех сторон, подвергнуто избиению палками и камнями, так что тот, кто при жизни внушал страх, умирая, принял поношения от многих227. И когда несли [тело] для погребения, не было никакого почтения к его похоронам. После этого уже упомянутый пресвитер Лиутпранд бежал, а когда был найден, то лишился ушей и носа, чтобы тот, кто присвоил чужую обязанность, лишился всего, что, казалось, имел. Тогда стала ясной истина известного утверждения: «Трудно, чтобы благим исходом завершалось то, что было плохим начинанием»228. В тот же час после этого знака победы все горожане запели триумфальные гимны Господу и своему заступнику Амвросию, вооруженными придя к его церкви. Назавтра миряне вместе с клиром, вновь придя к святому Амвросию с песнопениями и восхвалениями, взаимно исповедовались в прежних грехах. Получив же 165


отпущение от священников, которые там присутствовали, весь народ мирно вернулся восвояси.
11. Так появился предел этому расколу, постоянно разраставшемуся от одного и того же корня на протяжении 19 лет. Оттуда произошло первый раз слово «патарии», распространившееся не по делу, но по случаю. Значение этого имени, когда недавно в каком-то томе по этимологии среди многого другого я посмотрел, было написано так: Pathos по-гречески на латыни означает «сумятица»229. Оттого, согласно моему скромному уму, я тотчас догадался, что патарены могут по праву называться возмутителями, что прямо подтверждается исходом дел. Но если кто-то когда-нибудь будет более ясно интерпретировать это суждение, я, конечно, соглашусь со всем подобающим уму спокойствием, только бы название соотносилось с делом, дело же отвечало названию. Так как, согласно первому толкованию этого слова, народное заблуждение и натиск войны, а также смерчи и частые пожары взволновали мир сильнее обычного, что подтверждается опытом многих несчастий и увеличением разного рода всяких бед.
12. Кроме того, какое бы значение не имела этимология слова, все же то, что прежде об этом деле было всюду сказано нами, никто в здравом уме не счел бы рассказываемым для противостояния истине или противоречия справедливости, так как ни того, ни другого делать не стоит. Если же какие-нибудь другие [люди] хорошо сказали или сделали, мы не порицаем, никаким образом не отделяемся от всех тех, кто отвергают продажные посвящения и невоздержанность священных чинов, однако с тем соображением, что мы не отдалимся от того, что советует Павел. Ведь говорит же он: «Все должно быть благопристойно и чинно»230, чему также соответствует следующая [заповедь] Моисея: «Правды, правды ищи»231, что не может выполняться иначе, чем полностью, если каждый по отдельности из чинов и персон не соблюдет свое право. Обязанности клириков и мирян распределены и между ними самими. Как в одном теле есть много членов, но не все могут делать одно и то же232, так что если станут мешать друг другу, то погибнет все тело. Так в святой церкви, то есть в теле Христовом, необходимо, чтобы 166


все замышлялось со справедливой умеренностью. Клиру и народу — каждому надлежит выполнять свою службу, довольствуясь пределами, предписанными им словами Господа: «Я положил пределы морю и сказал: доселе дойдешь и далее не перейдешь233. Сердца людей являются морем. Сами же епископы, прямо занимаясь своими делами, пекутся о благе не только перед Богом, но и перед всеми человеками234, чтобы не было сказано о них: «Гибель народа дурные священники»235. Так что, если они станут пренебрегать своими обязанностями, народ будет введен в искушение. Горе же тому, через кого приходит искушение236. Несомненно, будет горе тем, еще более жестокое горе, если по их вине народ, возревновав, поднимется в дальнейшем на клир.
13. Продолжая понемногу [повествование] об этом так, словно через некие трещины, то, что до сей поры видел, издали рассматриваю иначе. И когда сопоставляю прошлое и настоящее, написанное и то, что следует написать, наполняясь стыдом, верно краснею. Не о варваризмах в словах я беспокоюсь, но что судил беспечно о том, что когда-то было сказано или сделано другими, когда одному Богу открываются скрытые в сердцах тайны. Но мне, дрожавшему от страха, пришел на помощь святой Павел, который сначала был хулителем и гонителем верующих237, после же трудился больше остальных апостолов, так как был лишен зрения, чтобы прозреть. Петр отрекся, чтобы обрести веру238. Фома усомнился, чтобы убедиться239. И даже Викторин, римский ритор, и в преклонных годах обратился трудами Симплициана240. Философ же Августин был спасен ученым Амвросием241. И многие другие [люди] рано или поздно превратились из злых в добрых, из добрых в самых лучших. Это же превращение — от десницы Всевышнего242. Дух Господа дышит, где хочет, и кого хочет — милует, и кого хочет — укрепляет243 Всевышний, поскольку не от желающего, не от прибегающего, но от милующего Бога244 это зависит. Тебе, Христос, открыл я грех мой и не скрыл беззакония моего245. Сказал я: изложу против себя беззакония мои перед Господом, и ты простил вину сердца моего246. В остальных наших помыслах, словах и поступках, Господи, мы просим, чтобы ты вдохновлял в начале и чтобы поддерживал 167


в продолжении, чтобы всякое наше дело всегда начиналось и заканчивалось Тобой, Который есть честь и слава ныне и всегда и на каждый век из веков.
Книга V
1. Поскольку на первом листе настоящего труда деяния нашего времени я обещал рассказать, не могу молчать без того, чтобы не быть заклейменным ложью, особенно когда знаю то, что установлено законом Моисея: «Если же ты не дал обета, то не будет на тебе греха. Что вышло из уст твоих, соблюдай и исполняй так, как обещал ты Господу Богу своему»247. Так что, шествуя прямым путем повествования, необходимо свершившиеся деяния описать по порядку в зависимости от того, как они происходили.
2. В то время, когда вышеупомянутые дела не вполне устроились, но как бы больше запутались, уже упомянутые миланцы направили посольство за Альпы к королю Генриху, чтобы попросить [назначения] епископа, триумфально сообщив об убийстве Арлембальда. Когда вышеупомянутым образом узнал об этом тот король, то, обрадовавшись, того, кого они хотели, пообещал дать им в епископы.
3. В это время между королем и саксонцами произошла жестокая распря, предпосылки которой, по нашему суждению, не следует разбирать. Однако [этот] очень сильный народ устремился к открытому мятежу под руководством герцога Оттона248, так что сообщают о гибели более двадцати тысяч человек, сошедшихся в битве с обеих сторон249. Но все же победа улыбнулась Генриху.
4. По прошествии этих дней находившийся в отхожем месте герцог Готфрид250, сын Готфрида251, погиб, пронзенный мечом, оставив супругу Матильду, известную дочь Бонифация и Беатрисы252.
5. Между тем как миланские послы от клира и народа по вышеупомянутому делу прибыли к королю, некий Те- дальд, субдиакон миланской церкви253, служил в королевской капелле. Король, многократно размышляя и пересматривая мнение, наконец, решился ему своей властью
168


передать архиепископство Амвросия, считая менее важным то, что все еще был жив Готфрид, получивший пожалование и помазание, а также избран Аттон, в то время проживавший в Риме. Чего же более? Тот архиепископ был принят клиром и народом, обычно жадным до новых дел. Те же самые суффраганы, которые посвящали Готфрида, возлагали на него благословляющую руку. Удивительное и неслыханное во все прошлые времена дело, чтобы в одном городе один архиепископ был избран, другой посвящен и одновременно появился третий.
6. В то время в Риме был некий муж именем Ченцио254, который из-за несправедливого захвата церковных владений был постоянным противником папы Григория. Последовав коварному совету, в самую ночь Рождества Господня255, когда тот святой отец, отслужив, по обычаю, заутреню, служил ночную мессу в церкви святой Богородицы, он, с мечами и палками, в окружении большого количества своих последователей, обнажив меч, устремился в церковь256, чтобы насильно захватить папу, подобно тому, как Иуда ночью предал Господа. И когда стал искать по разным сторонам, то нашел возле алтаря Господня священника, приступившего к спасительным таинствам, на которого грубо набросился и истерзал и, посадив на своего коня, доставил в башню, заключив под стражу. Когда же наступил рассвет, это нечестивое дело так не понравилось римлянам, что они взялись за оружие, окружили башню и бились до тех пор, пока не извлекли агнца из пасти волка, разрушив башню и расхитив все имущество. Все же за человеческим последовало Божественное отмщение. Ибо в тот же год Ченцио умер257, задушенный нарывом в горле, так же как предатель Иуда, связав петлю, удавился.
7. В это время побуждением некоторых своих [людей] король поднялся против папы Григория, так что не изъявил ему никакой покорности. Римский же предстоятель, зачастую готовый к прощению, милостиво все рассудил, долго ожидая и многими увещеваниями побуждая короля к обращению. И когда ничего из всего этого не добился, его вместе с его приверженцами отлучил от связи со светильниками святой Матери-Церкви258, все же, имея намерение допустить в будущем его достойное
169


возвращение назад. О, несчастные времена, в которые из-за наших совершенных провинностей, кажется, против себя самой сражается Святая Церковь, что, восхваляя саму истину, уверяет: «Единственная она, голубица моя, подруга моя»259. Если она является единственной и дружественной, не нахожу, каким образом она должна быть разделенной и враждебной самой себе. Два слова являлись в имени одной персоны Иисуса Христа, откуда ясно доказывалось, что короли и священнослужители Христовы, то есть единого Христа, должны быть едины в согласии. Что же из этого следует? Разве что ошибаются оба? Да нет же! Говорилось, что, вне сомнения, никогда не ошибалась римская церковь, потому что Божественный голос сказал Петру: «Симон! се сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя»260. «Кто же отступится от римской церкви, тот не является истинным католиком», — как говорит блаженный Амвросий261. Разве не прочитали эти слова сами епископы? И, если прочитали, почему, собравшись в Пьяченце, собственными речами плели заговор против римского понтифика? Почему потом, собравшись в Павии262, несправедливым, то есть не имеющим силы, провозглашали отлучение от церкви, согласно пророчеству, совершив не правосудие, а вопли263. Отчего справедливо были пронзены мечом папы. Отвечали, как обычно, что следовало подчиняться приказу короля. Но что говорит священное писание? «Должно повиноваться больше Богу, нежели людям»264. И также: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»265. И в ином месте: «Бога бойтесь, царя чтите»266. Следовательно, не должно оказывать почет царю, если этому не предшествует справедливый страх перед Богом.
8. В это же время тот варварский народ тевтонов, особенно герцоги Бертольд, Рудольф и Вельф267 с графами и епископами, узнав об отлучении в Риме, совершенно отреклись от короля, никоим образом не общаясь с ним. Сверх того, обвинив его во многих преступлениях, заклеймили бесчестием. Между тем, по совету святейшего аббата Клюни268, матерью короля Агнессой, а также уже упомянутой мудрейшей Матильдой, был установлен всеобщий совет между ними, королем и папой, ради мира 170


и справедливости. Когда папа вышел из города, чтобы направиться в Германию, то, положившись на помощь Матильды, прибыл в Италию269. И когда там задержался, то она воздала ему много почестей и предоставила многих людей. Навстречу ему быстро поспешил Генрих, уклонившись от [участия в] собрании, которое должно было состояться на его родине270. У графини же был замок под названием Каносса, защищенный многими укреплениями и природным месторасположением, поистине неприступная цитадель, куда король пришел босоногим, а потом, простершись на земле, многими слезами заслужил прощение в присутствии папы, подтвердив под условием свершения правосудия соглашение о мире, которому присягнули его вассалы271. Так, благодаря большому благоразумию Матильды, было установлено между ними соглашение о мире и союзе, несмотря на возражения епископов, которые оставались в распре.
9. ...Он сдержал то, что установлено. Когда миланский народ почувствовал вину из-за объединения с епископом Тедальдом, так как Божественный закон запрещает общаться с отлученными от церкви, то, отправив послов к господину папе, они попросили отпущения [грехов]. В этом посольстве я сам участвовал, чтобы оправдаться за то, что произошло в прошлом, пообещав исправиться в будущем. Папа же по мудрому совету достойных мужей отправил в Милан епископов Лукки и Остии272, чтобы они даровали прощение всем тем, кто его просили. Когда же они вступили в город, обрадовался весь Милан. Они же, на протяжении трех дней проповедуя Божественное слово всем пришедшим к ним горожанам, всем отпущения давали, всех благословляли; Тедальд достаточно недостойно и тяжело вынес это, так что попытался внести в народ мятеж и войну, но преуспел мало. Тем временем упомянутые тевтонские герцоги, графы и епископы в тех краях каждый день не прекращали обсуждать между собой соглашения и о состоянии королевства, и об избрании нового короля, по многим причинам объявив Генриха недостойным диадемы.
10. Наконец, собравшись в Майнце, с всеобщего согласия герцогу Рудольфу вручили право на королевство, чтобы все остальные подтвердили это под присягой.
171


Услышав об этом, король сильно взволновался — находился же он в Павии273 — и, собрав всех, каких смог найти ломбардцев, проследовал в Верону и, простившись со всеми, вернулся в свое отечество, чтобы защищать королевство, сражаясь до смерти. Папа же, на некоторое время задержавшийся в Италии, вернулся в Рим, где его приняли с большой радостью.
КОММЕНТАРИИ
1 Под именем Генриха Тевтонского имеется в виду император Генрих II, который умер бездетным, о чем сообщается Арнульфом в начале второй книги; Генрих III был сыном императора Конрада II.
2 Ср.: Быт. 27:3.
з Ср.: Саллюстий. Югуртинская война. 2, 1 // Саллюстий Крисп Г. Сочинения. С. 40.
4 См.: IKop. 12:4, 12:6, 12:11.
5 Там же. 7:7.
6 См.: Жор. 2:13.
7 Ср.: Мф. 5:18.
8 Ср.: Шар. 25:8.
9 Арнульф имеет в виду греческого философа Аристотеля (384-323 гг. до н. э.) и римского оратора Марка Туллия Цицерона (106-43 гг. до н. э.).
ю Имеется в виду арифметика, геометрия, астрономия и музыка, к изучению которых переходили после грамматики, диалектики и риторики.
и См.: Мф. 5:15; Мк. 4:21; Лк. 11:33.
12 Римская арка находилась за пределами Милана возле церкви святого Назария.
13 Гуго — король Нижней Бургундии (Прованса) в 924-933 гг., король Италии в 926-945 гг. Лотарь был его соправителем с 931 г. и королем Италии в 945-950 гг.
14 Внебрачный сын Гуго Теобальд был архидьяконом миланской церкви.
15 Ардерих был архиепископом Милана в 936-948 гг. — то есть 12 лет и 2 месяца.
172


16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
Имеется в виду Аврелий Амвросий (до 340-397 гг.) — епископ Медиолана с 373 г., позднее святой покровитель Милана.
Расположено к северо-востоку от Модены.
Имеется в виду церковь Санта-Мария-Маджоре в центре Милана.
Ср.: Сир. 32:1.
Гуго умер вскоре после возвращения из Италии 10 апреля 947 г.
Ардерих скончался 15 октября 948 г. Борьба между архиепископом Арльским Манассией и Адельманом продолжалась с 948 по 953 гг.
Ср.: Гал. 5:26.
Вальперт был архиепископом Милана в 953-970 гг.
Лотарь умер 22 ноября 950 г., маркграф Ивреи Беренгар был коронован под именем Беренгара II 15 декабря 950 г.
Прит. 16:14.
Оттон I Великий.
Вальперт бежал в Германию в 959 г., после того как Беренгар II поддержал притязания Манассии Арльского на миланскую кафедру.
Аделаида (931-999) — сестра короля Бургундии Конрада I и вдова Лотаря была заключена под стражу Беренгаром II, что послужило причиной похода в Италию Оттона I, заключившего с ней брак в 951 г.
Поход в Италию Лудольфа, герцога Швабского, сына Оттона I от первого брака с английской принцессой Эдит, состоялся в 956-957 гг., то есть до бегства Вальперта в Германию.
Мф.: 10:36.
Лудольф скончался в Пьомбии 6 сентября 957 г., информация о его отравлении не подтверждается другими хронистами.
Ср.: Втор. 5:15.
Оттон I стал императором 2 февраля 962 г. в Риме.
Беренгар II был взят в плен после осады в замке Сан-Лео на горе Монтефельтро и умер в Германии в 966 г.
173


35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
Вальперт умер 6 ноября 970 г. Арнульф I был архиепископом Милана с декабря 970 г. по апрель 974 г.
Ср.: Пс. 36:27; Шет. 3:11.
Готфрид был архиепископом Милана в 974-979 гг.
Гвидо и Конон остались маркграфами Ивреи. Адальберт после неудачных попыток заключить союз с римским папой Иоанном XII и византийским императором Никифором II Фокой бежал на Корсику, умер между 972 и 975 гг.
Оттон I скончался 9 мая 973 г. Оттон II был соправителем отца с 967 г.
Феофано, племянницу византийского императора Иоанна Цимисхия (969-976), брак с которой был заключен в 972 г.
Оттон II прибыл в Италию в конце 980 г., война в Апулии и Калабрии относится к 981-982 гг.
См.: Втор. 17:17.
Речь идет о битве при Капо Колонне 15 июля 982 г. Сходный по содержанию рассказ см. в кн.: Титмар Мерзебург- ский. Хроника. С. 48-49, 271-272.
Притч.: 19:9.
Оттон II умер в Риме 7 декабря 983 г. Оттон III был коронован 25 декабря 983 г.
Ландульф был архиепископом Милана с 979 по 998 г.
См.: Быт. 30:20; Исх. 7:23.
Боницо или Амвросия.
Монастырь святого Цельса был основан в 996 г. (под другим данным в 981 или 982 гг.), архиепископ Ландульф составил завещание в его пользу в ноябре 997 г. и умер 23 марта 998 г.
Арнульф II был архиепископом Милана с 998 по 1018 гг.
Иоанн Филагат, грек из Калабрии, который был епископом Пьяченцы с 988 по 997 гг.
Римский магнат Кресченций II Номентан, фактический правитель Рима с 984 по 998 гг.
Оттон III, впервые прибыв в Италию в 996 г., организовал избрание на папский престол своего двоюродного племянника Бруно под именем Григория V, от которого
174


54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
получил императорскую корону. Вторично император посетил Италию в 997 г. Экспедиция против Кресченция и его ставленника Иоанна Филагата, принявшего имя Иоанна XVI (в католической традиции он считается антипапой), предпринятая в 997-998 гг., стала его третьим походом на Аппенинский полуостров.
Казнь Кресченция II состоялась 28 апреля 998 г. Жена Кресченция именовалась Теодорой.
Василий II (958-1025) — византийский император с 963 (самостоятельно с 976) г., совместно с младшим братом Константином VIII (960-1028), о браке одной из дочерей которого с Оттоном III Арнульф II вел переговоры в 1000 г.
Оттон III, скончавшийся 23 или 24 января 1002 г., был последним потомком Оттона I по мужской линии.
Ардуин был маркграфом Ивреи с 990 по 1014 гг., его коронация в качестве короля Италии состоялась в Павии 15 февраля 1002 г.
Герцог Генрих III Баварский был избран преемником своего троюродного брата Оттона III 7 июня 1002 г. в Майнце под именем Генриха II.
Ср.: Иер. 9:4.
Ср.: Иез. 22:27.
Ис. 1:23.
Имеется в виду Оттон, герцог Каринтии и маркграф Вероны.
Битва произошла в самом конце 1002-го или начале 1003 г.
Коронация Генриха II в качестве итальянского короля состоялась в Павии 14 мая 1004 г., в качестве императора Священной Римской империи — в Риме 14 февраля 1014 г. Восстание, поднятое в Павии сторонниками Ардуина Иврейского, произошло 14-15 мая 1004 г.
Город в Пьемонте, расположенный на северо-восток от Турина.
Город в Ломбардии, расположенный к северу от Милана.
Захват Верчелли Ардуином произошел в 1014 г.
Теперь Сан-Бениньо ди Фруттуария — аббатство, расположенное к северо-востоку от Турина.
175


70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
Ардуин умер 30 октября или 14 декабря 1015 г.
Проникновение норманнов в Южную Италию началось в 1016/17 г. (см.: Деяния императора Конрада IL Гл. 17).
Троя — византийский город в Апулии, который Генрих II осаждал в 1022 г. Четыре маркграфа из рода Отберти- нов-Эсте (Уго I, Альберто Аццо I, Альберто Аццо II и Обиц- цо I) были захвачены Генрихом II в 1014 г. при попытке поднять восстание в пользу Ардуина Иврейского.
Пьетро I, епископ Асти в 992—1005 гг.
Одельрих (Альрих) был назначен епископом Асти в 1008 г. и занимал кафедру до своей гибели в битве с восставшими вальвассорами в 1035 г. Его брат Ольдерих Манфред II был маркграфом Турина между 1000 и 1034 гг.
Папы Иоанна XVIII (1003-1009).
Суффраган — вспомогательный епископ архиепархии.
Мона был епископом Милана во II или III в.
Арнульф II скончался 25 февраля 1018 г.
Гериберт д’ Интимиано был избран архиепископом Милана 29 марта 1018 г.
Генрих II.
Город, расположенный к северо-востоку от Милана.
Как говорилось выше в труде Випона (Деяния императора Конрада II. Гл. 4, 7), Конрад II был избран королем 4 сентября 1024 г., архиепископ Миланский принес ему присягу на верность 6 июня 1025 г. в Констанце.
Дата и место коронации Конрада II итальянской короной не установлены.
21 марта 1027 г.
Папа Иоанн XIX.
Имеется в виду коронация Конрада II императором 26 марта 1027 г.
Гериберт — архиепископ Равенны в 1020-1027 гг.
Ардерих — епископ Верчелли (1026-1041/44).
См.: Ин. 14:13; Мф. 10:25; Лк. 6:40.
6 апреля 1027 г.
176


91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
Ср.: Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 82-84.
Конрад II вернулся в Германию в мае 1027 г. (см.: Деяния императора Конрада II. Гл. 20).
См.: Шак. 1:3, 11:52.
Амвросий был епископом Лоди до 1051 г.
Ср.: Пс. 88:11.
Король Бургундии Рудольф III (см.: Деяния императора Конрада II. Гл. 29).
Арнульф смешивает два похода Конрада II в Бургундию, состоявшихся в 1033 и 1034 гг. Итальянские феодалы принимали участие в походе 1034 г.
Бонифаций III — граф Каноссы с 1012 г., маркграф Тосканы с 1027 г., убит в 1052 г.
Замок в провинции Аоста (Пьемонт), принадлежавший графу Савойи Губерту I Белая Рука.
Теперь перевал Большой Сен-Бернар.
29 июня 1033 г.
Восстание произошло в 1035 г. (см.: Деяния императора Конрада II. Гл. 34).
Мартезана — местность на северо-восток от Милана; Се- прио — местность на северо-запад от Милана вокруг города Кастель Сеприо.
Лат. malus означает «зло».
Имеется в виду епископ Одельрих.
В начале 1037 г.
Патриарх Аквилеи — Поппон фон Треффен (1019-1042).
См.: Быт. 19:4.
См.: Деяния императора Конрада II. Гл. 35.
Гериберт бежал в марте 1037 г.
См.: Пс. 29:6.
См.: Исх. 36:33.
Город, расположенный к югу от Милана.
19 мая 1037 г.
177


115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
Маркграф Гвидо I Алерамиден.
29 мая 1037 г.
Гериберт был отлучен от церкви на синоде в Спелло в 1038 г.
Одо II, граф Блуа и Шампани (см.: Деяния императора Конрада II. Гл. 29-32, 35).
Готфрид II Бородатый, который в то время был графом Вердена.
15 ноября 1037 г. в сражении у города Бар-ле-Дюк.
Эта повозка известна под названием carroccio, установленное на ней знамя стало символом Милана.
Конрад II скончался 4 июня 1039 г. (см.: Деяния императора Конрада II. Гл. 39).
Там же. Гл. 11, 23, 38.
Примирение состоялось в апреле 1040 г. на встрече в Ингельхайме (Annales Altahenses Maiores. S. 793).
Ср.: Пс. 72:7
Восстание под руководством Ланцо продолжалось с 1042 по 1044 гг.
По утверждению Ландульфа Старшего, автора «Миланской истории», Ланцо отправился в Германию для переговоров с Генрихом III и способствовал урегулированию протво- стояния в Милане (Landulphi. Historia Mediolanensis / Ed.: L.C. Bethmann, W. Wattenbach Ц MGH SS. T. 8. Hannover, 1848. S. 64-65).
Город к северо-востоку от Милана, расположенный на реке Ламбро.
Гериберт скончался 16 января 1045 г.
Св. Иоанн Добрый был архиепископом Милана в середине VII в.
Гвидо да Велате стал архиепископом Милана в 1045 г. и по утверждению Ландульфа Старшего занимал кафедру 20 лет (Landulphi. Historia Mediolanensis. S. 75).
Ср.: Пс. 77:70.
Ср.: Орозий П. История против язычников. Книги I—VIL Перевод с лат., вступ. ст., коммент, список сокращений
178


134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
и указатель В. М. Тюленева. 3-е изд., испр. и доп. СПб.: Издательство Олега Абышко, 2009. С. 176-177.
Имеется в виду Григорий VI (в миру Иоанн Грациан) — римский папа в 1045-1046 гг., который купил папский сан у Бенедикта IX.
Имеется в виду епископ Бамберга Шидгер фон Морсле- бен-Горнбург, который стал папой под именем Климента II (1046-1047).
Имеется в виду Лев IX (1002-1054, в миру граф Бруно фон Эгисхейм-Дагсбург), сын графа Гуго IV и двоюродный брат императора Конрада II, римский папа с 1049 г., предшественником которого был Дамасий II (1048).
Синод в Павии состоялся в 1049 г., а синод в Мантуе в 1053 г.
В битве при Чивитате 18 июня 1053 г. Лев IX был захвачен в плен норманнами и несколько месяцев провел в плену. Ср.: Пс. 35:7.
Бонифаций Каносский был убит во время охоты в Сан-Мартино дель Арджине под Мантуей 6 мая 1052 г. по проискам одного из своих вассалов (Annales Altahenses Maiores. S. 806).
В мае 1055 г.
Речь может идти об Альберто Аццо II или об Адальберте III из рода Отбертинов-Эсте.
Войну с венграми Генрих III вел в 1042-1044 гг., война с лютичами относится к 1045 г. (Chronicon Herimanni Au- gensis. S. 124, 125; Annales Altahenses Maiores. S. 796-801).
Венгерским королем, с которым воевал Генрих III, был Шамуэль Аба (1041-1044). В Больших Альтайхских анналах сообщается, что золотое копье Генриху III передал в 1045 г. Петр Орсеоло (Annales Altahenses Maiores. S. 802). 5 октября 1056 г.
Имеется в виду Генрих IV, регентшей при котором до 1062 г. была его мать Агнесса Аквитанская (см.: Жизнь императора Генриха IV. Гл. 2).
Имеется в виду епископ Удальрих (1056-1067/69).
Битва на Кампо Морто произошла 23 или 24 мая 1061 г.
Епископ Ингоне занимал кафедру между 1065 и 1079 гг.
179


150 Согласно другим источникам, пожар в Асти произошел в 1070 г.
151 Аделаида (10207-1091) — маркграфиня Турина с 1034 г., дочь Ольдериха Манфреда И.
152 См.: Быт.15:12; Рим. 3:23.
153 См.: Откр.1:8; 21:6; 22:13.
154 в 1057 г.
155 Чтение проповедей разрешалось диаконам и пресвитерам.
156 Ср.: Мф. 11:30.
157 Ср.: Мф. 11:25; Лк. 10:21.
158 Ср.: Втор. 28:29.
159 См.: Мф. 15:14; Лк. 6:39.
160 Николаи™ — одно из еретических течений в раннем христианстве.
161 См.: Флп. 3:17; IKop. 4:16; 11:1.
162 Стефан X (в миру герцог Фридрих Лотарингский) — римский папа в 1057-1058 гг., брат Готфрида II Бородатого.
163 Синод состоялся в конце 1057 или в первой половине 1058 г. возле Новары.
164 Лк. 22:25-26.
165 Гильдебранд был возведен в сан кардинала-диакона в 1059 г.
166 Петр Дамиани (1007-1072) — кардинал (1058), епископ Остии и Веллетри.
167 Ансельмо I да Баджо занимал епископскую кафедру в Лукке с 1056 по 1061 гг.
168 Гал. 1:10.
169 Ср.: Гал. 3:1.
170 Ср.: Мф. 23:24.
171 Папа Николай II (в миру Жерар де Шеврон) — римский папа в 1059-1061 гг.
172 Вероятно, имеется в виду Латеранский синод в апреле 1059 г.
180


^5a£Q«sS>^.
173 Епископ Асти — Гирельмо (1054-1065), епископ Новары — Одон (1054-1077), епископ Турина — Куниберт (1056-1081).
174 в 1058 г.
175 Ср.: Откр. 2:23.
176 Прем. 11:17.
177 Ср.: ЗЦар. 12:11.
178 Ср.: Иоил. 1:4.
179 Ср.: Ион. 4:11.
180 Мф. 16:24.
181 Гал. 1:9.
182 Sancti Ambrosii mediolanensis episcopi. De Sacramentis. III.1,5 // Patrologia Latina / Ed. J.P. Migne. T. 16. Paris, 1845. Col. 434.
183 16 апреля 1066 г.
184 Ансельмо I да Баджо был избран на папский престол в 1061 г. под именем Александра II.
185 Епископ Пармы Пьетро Кадало, принявший имя Гонория II (1061-1072). В католической традиции он считается антипапой.
186 Имеется в виду битва на Нероновом поле 14 апреля 1062 г.
187 В 1063 г.
188 Леонина.
189 Замок Святого Ангела.
190 Гонорий II был вынужден удалиться в Парму, а Александр II в Лукку, откуда вернулся в Рим после того, как в 1064 г. его признал законным папой церковный собор в Мантуе.
191 4 июня 1066 г.
192 Ср.: Иер. 11:21.
193 27 июня 1066 г.
194 Майнард (7—1074) — кардинал с 1049 г., епископ Сильва- Кандида с 1061 г.
195 Иоанн Минуто — кардинал-священник церкви Санта-Мария в Трастевере с 1061 г.
181


196 Ср.: Эфес. 2:17.
197 1 августа 1067 г.
198 Точная дата передачи Готфриду архиепископского сана не установлена и локализуется в 1067-1068 гг.
199 Ср.: Притч. 14:13.
200 Имеется в виду Монте Велате около Варезе, где находились укрепления, принадлежавшие церкви Святой Марии.
201 Имеется в виду замок Готфрида Кастильоне д’Олона, расположенный на северо-запад от Милана.
202 1 9 марта 1071 г.
203 Гвидо да Велате умер 21 или 23 августа 1071 г.
204 6 января 1072 г.
205 Имеются в виду либо Бернардо — кардинал-диакон из Павии, либо Бернардо — кардинал-священник церкви 12 апостолов.
206 Ср.: Прем. 11:21.
207 См.: Мф. 6:10; Лк. 11:2.
208 См.: Мф. 10:24; Лк. 6:40.
209 в апреле 1072 г.
210 Иер. 6:13.
211 Перед Римским синодом 1072 г.
212 Теперь город к юго-западу от Милана.
213 Город к северу от Милана.
214 21 апреля 1073 г.
215 22 апреля 1073 г.
216 в марте 1074 г.
217 См.: Притч. 22:28.
218 Роберт Гвискар (1016-1085) — герцог Апулии и Калабрии с 1057 г.
219 По-видимому, имеется в виду Римский синод 1075 г., так как об отлучении Генриха IV на Латеранском синоде 1076 г. сообщается ниже.
220 См.: Иов. 7:20.
221 30 марта 1075 г.
182


222 Ср.: Евр. 10:31.
223 Ср.: Мф. 7:6.
224 Дядя миланского хрониста первой половины XII в. Лан- дульфа Младшего из Санто-Паоло, которому за участие в движении патариев отрезали нос и уши (Ср.: Landul- phi. Historia Mediolanensis. S. 97 ; Landulphi de Santo Paulo. Historia Mediolanensis / Ed.: L. Bethmann, Ph. Jaffe // MGH SS.T. 20. S. 21).
225 Саллюстий. Югуртинская война. 31, 11. С. 58.
226 Дукан М. А. Фарсалия. I, 93. С. 9.
227 Точная дата гибели Арлембальда неизвестна: считается, что она произошла между 5 и 15 апреля.
228 Leone Magno. Epistola ad affricanos episcopos // Decretales Pseudo-isidorianae et Capitula Angilramni / Ed.P. Hinschius. Leipzig, 1863. P. 622.
229 Арнульф имеет в виду сочинение Августина «О Граде Божием» (см.: Блаженный Августин. Творения: В 4-х томах. Т. 3. О Граде Божием. Книги I-XIII. СПб.: Алетейя, Киев: УЦИММ-Пресс, 1998. С. 348).
230 1Кор. 14:40.
231 Втор. 16:20.
232 Ср.: Рим. 12:4
233 Ср.: Иов. 38: 10-11.
234 Ср.: Рим. 12:17.
235 Gregorio Magno. Registrum epistolarum, libri VIII-XIV / Ed. D. Norberg, IX, 219 // Corpus Christianorum. Vol. 140A. Turn- holti, 1982. P. 787.
236 Ср.: Мф. 18:7.
237 см.: 1Тим. 1:13.
238 Ср.: Мф. 26:34; Мк. 14:30; Ин. 13:38.
239 Ср.: Ин. 20:25.
240 Имеются в виду римский ритор IV в. Гай Марий Викторин и архиепископ Медиолана Симплициан, занимавший кафедру с 397 по 400 гг.
241 Имеются в виду Августин Аврелий и Амвросий Медиолан- ский.
183


242 См.: Пс. 76:11.
243 См.: Ин. 3:8.
244 См.: Рим. 9:18.
245 См.: Рим. 9:16.
246 См.: Пс. 31:5.
247 Втор. 23:22-23.
248 Оттон фон Нордхайм (?—1083) — герцог Баварии в 1061— 1070 гг. Восстание саксонцев против Генриха IV началось в 1073 г. (см.: Жизнь императора Генриха IV. Гл. 3).
249 Битва на реке Унструт 9 июня 1075 г.
250 Готфрид III Горбатый — герцог Нижней Лотарингии с 1069 г., убит 27 февраля 1076 г.
251 Готфрид II Бородатый.
252 Матильда — маркграфиня Тосканы, дочь Бонифация Ка- носского и Беатрисы Барской, вышла замуж за Готфрида Горбатого в 1069 или 1070 г. (см.: Жизнь императора Генриха IV. Гл. 7).
253 Тедальд был архиепископом в 1075-1085 гг.
254 Ченцио — римский аристократ из рода Кресченциев.
255 25 декабря 1075 г.
256 Имеется в виду церковь Санта-Мария-Маджоре в Риме.
257 в действительности Ченцио умер в 1077 г.
258 На Латеранском синоде в феврале 1076 г.
259 Ср.: Песн. 6:9.
260 Лк. 22:31-32.
261 Источник цитаты не установлен.
262 Синод в Пьяченце, собранный сторонниками Генриха IV, состоялся в начале февраля 1076 г., синод в Павии — после Пасхи 1076 г.
263 Ср.: Ис. 5:7.
264 Деян. 5:29.
266 Мф. 22:21.
266 Шет. 2:17.
184


267 Бертольд I Церинген — герцог Каринтии (1061-1078), Рудольф фон Рейнфельден — герцог Швабии (1057-1080), Вельф IV — герцог Баварии (1070-1078, 1096-1101).
268 Гуго — аббат Клюни в 1049-1109 гг.
269 Арнульф имеет в виду Итальянское королевство (Regnum Italiae), противопоставляя его городу Риму.
270 Имеется в виду рейхстаг в Аугсбурге, назначенный на февраль 1077 г.
271 Ср.: Lamperti Hersfeldensis annales. S. 260.
272 Епископ Лукки — Ансельмо II (1073-1086), епископ Остии — кардинал Герардо (между 1067-1077). По утверждению Бертольда Констанцского в Милан были отправлены епископы Остии и Пренесте (Bertholdi annales // MGH SS. T. 5. S. 290).
273 в начале апреля 1077 г.


БЕРНАРДО МАРАГОНЕ
ПИЗАНСКИЕ АННАЛЫ
Пизанский хронист Бернардо ди Уберто Марагоне (Марангоне) родился в начале XII в. Первое упоминание о нем относится к 1142 г., когда он назван в качестве одного из свидетелей в опровержении, представленном консулами Вада консулам Розиньяно Мариттимо в рамках исполнения приговора, вынесенного судьями пизанского архиепископа Бальдовино. Следующее упоминание Бернардо встречается в составленных им анналах под 1151 г., где говорится о том, что он вместе с Раньери ди Парлашио возглавлял пизанское посольство, которое заключило мирный договор с папой Евгением III и римской коммуной, урегулировав вопрос о взимании пошлин за плавание по реке Тибр. Бернардо неоднократно исполнял обязанности судьи (provisor), занимая эту должность в 1158, 1160, 1163, 1165 гг. Судя по тому, что он не упоминается среди пизанских консулов и сенаторов, можно предположить, что Бернардо остался второстепенным чиновником городской администрации. В 1164 г. он сопровождал консула Раньери Гаэтани во время визита к эрцканцлеру Италии и архиепископу Кёльна Райнальду фон Дасселю в Борго Сан Дженезио, а затем сопутствовал ему вместе с другим консулом Ламберто Крассо да Сан Кашиано в поездке в Маремму и Вальдеру, о чем написал в анналах. Более яркую административную карьеру сделал один из его сыновей, Салем Марагоне, занимавший должность судьи в различных городских трибуналах в 1160, 1162, 1164, 1166, 1173, 1177,1186, 1191, 1192 гг. В 1181 г. в качестве доктора права и сенатора Салем Марагоне участвовал в урегулировании разногласий между жителями Пизы и Лукки после заключения мирного 186


договора, который подвел итог нескольким десятилетиям экономического и военно-политического соперничества двух городов.
Под 1181 (по пизанскому летоисчислению 1182) г. в анналах записано: «До сих пор трудился Бернардо Марагоне, муж очень хорошего суждения и скорый на слова и дела, и во всяком труде ради славы города на земле и на море, который встретил восьмидесятилетие в доброй старости и увидел детей своих детей до третьего и четвертого поколения, и все эти дела видел и знал по милости и милосердию всемогущего Бога, и составил, и написал этот регистр вместе со своим сыном Салемом, ученым в законах и благоразумным в суждениях и скорым в исполнении и решении дел мужем, каковой Салем имел задатки своего отца и гораздо более чем он был исполненным знаний ученым в законах, человеком хорошего происхождения и знатным гражданином города Пизы. И с этого места далее будет работать один Салем, с помощью Бога, который живет и царствует нескончаемые века».
Принимая во внимание, что анналы фактически прекращаются на событиях марта 1184 г., за которыми следует дефектная запись о голоде и дороговизне продуктов питания в Пизе в 1191 г., можно предположить, что Салем работал над их продолжением недолго: упоминания о нем прекращаются после 1196 г. В 1199 г. в источниках упоминается его вдова Бона дель Пагано, завещавшая госпиталю Сан Эгидио земельный надел (6 staiora di terreno) в Арена, в долине реки Серкьо. Дата смерти Бернардо Марагоне также неизвестна: упоминание его имени в числе тысячи пизанцев, принесших клятву верности мирному договору, заключенному между Пизой и Генуей в 1188 г., в настоящее время считается недостоверным.
Как установлено исследователями, труд Бернардо и Салема Марагоне в начальной части представляет компиляцию из сообщений Евтропия, Юлия Обсеквента и Беды Достопочтенного, «Пизанской хроники» (Chronicon Pisanum), доведенной до 1136 г., «Триумфальных деяний через пизанцев» (Gesta Triumphalia per Pisanos), повествующих о борьбе пизанцев с сарацинами в 1099— 1120 гг., а также хроники монастыря святого Сикста и неких южноитальянских анналов X в. Характерной чертой 187


труда Маратоне, начинающего регулярное изложение пизанских событий с 1004 г., является следование пизанскому календарному стилю, который на один год опережал общепринятое летоисчисление; в отдельных случаях наблюдается более вольное обращение с хронологией. Внимание автора сконцентрировано на изменениях городской инфраструктуры, военных конфликтах Пизы с торговыми конкурентами, Генуей и Луккой, а также королями Сицилии. Благодаря тесному сотрудничеству пизанской коммуны с императором Фридрихом I Барбароссой, подробно описана имперская политика в Тоскане во второй половине 1150-х-второй половине 1170-х гг.; имеются и отдельные упоминания о событиях в Византии и на Ближнем Востоке, связанные с активностью пизанцев в Восточном Средиземноморье.
Текст анналов Марагоне на латинском языке сохранился в трех манускриптах. Древнейший из них, относящийся к XIII в. и хранящийся в Парижской библиотеке Арсенала (Cod. № 1110; 88 fol.), представляет собой конволют, в состав которого входят анонимные заметки о событиях в Пизе в XII в., история о римском папе Сильвестре, документы и постановления Фридриха I Барбароссы, а также анналы Бернардо Марагоне (fol. 14-88). Этот список является дефектным — в нем отсутствуют листы 73 и 80, а изложение обрывается на рассказе о неудачном походе короля Сицилии Вильгельма II в Египет, предпринятом летом 1174 г. Сохранились две его копии XVI в. Одна из них сделана пизанским историком Р. Рончиони и хранится в Государственном архиве Пизы в Archivio Rondoni под № 344: она начинается с 971 г. и имеет те же лакуны, что и Парижский кодекс. Другая копия (Cod. № 105), которая представляет фрагмент анналов Марагоне за 1162-1174 гг., хранится в Архиве капитула Пизы; ее особенностью, помимо лакун с описанием событий ноября 1170 и июля 1172 гг., является то, что лакуны Парижского списка заполнены из списка анналов на итальянском языке (volgare). Единственный дошедший до нас список «Пизанских анналов» на итальянском языке датируется второй половиной XVI столетия: он разделен на две части, хранящиеся в Архиве капитула Пизы (Cod. № 105, fol. 2r-42v по старой нумерации, fol. 59r-99v по новой 188


нумерации), и в Archivio Rondoni (Cod. № 352, fol. 48-59) и имеет лакуны в изложении событий до 1011 г. (fol. 1), 1147-1153 гг. (fol. 5), 1172-1175 гг. (fol. 43-47)12.
Парижский список анналов, транскрибированный Дж. Молини в 1832 г., был издан Ф. Бонаини во второй части VI тома Archivio Storico Italiano (Firenze, 1845) под названием «Старая хроника пизанцев» (Vetus Chronicon Pisanorum), К. Пертцем в XIX томе Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum (Hannover, 1866) под названием «Пизанские анналы Бернардо Марангоне» (Bernardi Marangonis Annales Pisani), M. Лупо Джентиле во второй части VI тома нового издания Scriptores rerum Italicarum (Bologna, 1930-36) под названием «Пизанские анналы Бернардо Марагоне» (Gli Annales Pisani di Bernardo Maragone). В отличие от Ф. Бонаини и К. Пертца, использовавших для заполнения лакун Парижского списка компиляцию пизанских хроник Микеле да Вико, опубликованную Л. А. Муратори в VI томе старого издания Scriptores rerum Italicarum (Milano, 1725), M. Лупо Джентиле использовал итальянский список «Пизанских анналов», открытый в конце XIX в. Л. А. Боттеги, где содержится утраченные в других списках статьи за 1175-1191 гг., позволившие подтвердить авторство Бернардо Марагоне благодаря приведенной выше записи под 1181 г.
Перевод анналов на русский язык выполнен по изданию М. Лупо Джентиле. Фрагменты, напечатанные в этом издании по итальянскому списку анналов, заключены в фигурные скобки; дополнения, необходимые для понимания текста, заключены в квадратные скобки; личные имена и географические названия приводятся в итальянской транскрипции; перевод годов на общепринятое летоисчисление дан в круглых скобках; перевод латинских календарных дат дан по изданию К. Пертца.
12 CeccareUi Lemut М. L. Bernardo Maragone «provisor» e cronista di Pisa nel XII secolo // Legislazione e prassi istituzionale a Pisa (secoli XI — XIII) / A cura di G. Rossetti. Napoli, 2001. P. 181-199.


БЕРНАРДО МАРАГОНЕ
ПИЗАНСКИЕ АННАЛЫ
# * X*
От Адама до Ноя прошло 2242 года, 10 поколений.
От Ноя до Авраама прошло 1803 года, 10 поколений.
От Авраама до царя Давида прошло 1024 года, 14 поколений.
От царя Давида до переселения в Вавилон прошло 609 лет, 14 поколений.
От переселения в Вавилон до пришествия Господа прошло 508 лет.
От Адама до Христа прошло 6586 лет.
В год от основания города 300-й. В Риме сменилась власть консулов, и вместо 2 стало 10 консулов, которые имели верховную власть1. В те времена родился великий Александр2. В то время, когда были консулами Гай, Ахилл, Флор, Луций, Сципион, консул Сципион опустошил Корсику и Сардинию и привел оттуда много пленников; удостоился триумфа.
В год от основания города 700-й. В Риме от рабыни родился ребенок с четырьмя ногами, четырьмя руками, четырьмя глазами и ушами, имевший два мужских достоинства; и на болонском поле на деревьях уродились фрукты. От рождения Христа до благоговейного почитателя Господа и великого императора Константина прошло 297 лет3.
В год от воплощения Господа 688-й. Начал править Пипин Старший4.
190


В год 741-й (717-й). Начал править сын Пипина Карл5.
В год 751-й (741-й). По смерти Карла начали править вместе Карл и Пипин6.
В год 756-й (747-й). Карл Старший отправился в Рим7.
В год 768-й. Умер король Пипин8.
В год 771-й. Умер Карл Старший9.
В год 810-й. Умер Пипин, король Италии10.
В год 813-й (814-й). В 5-й день до февральских календ умер император Карл11. Начал царствовать [его] сын Людовик12.
В год 890-й. Греки бежали из Беневента из-за франков.
В год 917-й (916-й). Сарацины бежали от Гарильяно13.
В год 871-й. Мусульмане бежали из Бари из-за франков в третий день до февральских нон14.
В год 922-й. В феврале венгры вступили в Италию.
В год 936-й. Апулия была опустошена греками в 5-й день до мартовских календ15.
В год 937-й. Венгры вошли в Капую.
В год 971-й. Пизанцы были в Калабрии.
В год Господень 1004-й. Пизанцы устроили войну с жителями Лукки и победили их в Аквалонга16.
В год 1005-й (1004-й). Пиза была взята сарацинами.
В год 1006-й (1005-й). Пизанцы устроили битву с сарацинами у Реджо и Божьей милостью победили их в день святого Сикста17.
В год 1012-й (1011-й). Флот из Испании прибыл в Пизу и разрушил ее.
В год 1016-й (1015-й). Жители Пизы и Генуи устроили войну с Муджието18 на Сардинии и Божьей милостью победили его.
В год 1017-й (1016-й). Муджието вернулся на Сардинию и начал возводить там город, а также замуровывать 191


в кресты живых людей сардов. Тогда туда приплыли жители Пизы и Генуи, и тот [Муджието] из страха перед ними бежал в Африку. Пизанцы и генуэзцы вернули ТорресВ * * * * * * * * * * 19, в котором генуэзцы напали на пизанцев, и пизанцы победили их и изгнали с Сардинии.
В год 1022-й. Император Генрих осадил Трою20.
В год 1024-й. Император Генрих умер.
В год 1030-й. Пиза сгорела в день Рождества Господня21.
В год 1035-й (1034-й). Пизанцы отправили флот в Африку к городу Боне и Божьей милостью победили жителей.
В год 1054-й (1052-й). Маркграф Бонифаций умер за день до майских нон22.
В год Господень 1055-й. Произошла битва между жителями Пизы и Лукки у Ваккуле23. Пизанцы же Божьей милостью победили их.
В год 1063-й. Пизанцы были в Палермо и Божьей милостью победили жителей в день святого Агапита24. В городе Пизе была сооружена церковь блаженной Девы Марии.
В год, который стал тысяча шестьдесят третьим
По рождении Христа от Девы Марии,
Пизанские граждане, большой доблестью славные,
Заложили фундамент матери-церкви.
Год, в который флот, к берегу Сицилии
Отплыв со многими вооруженными кораблями,
Всем большим, средним и также малым [судам]
Путь к Палермо по курсу впервые указал.
Насильно ворвавшись в порт, цепь они прорвали,
Исполнившись силами, шесть больших кораблей взяли,
Один продали, а остальные прежде огню предали,
Известно, какова плата за стены, что они сооружали.
После этого оттуда отплыли; и немного земли захватили,
Как по течению реки к морю солнце взошло,
Потом, когда всадников толпа, что толпу пехотинцев сопровождает,
У кораблей оставалась, пока оружием вооружалась, Враги против тех, кто бесчинствовал, выступили без промедления.
Но прежде нападение, изменившее причину сражения,
192


Дало возможность этим победителям от тех бежать.
Граждане, напав на этих скорбящих, стали их поражать, Много тысяч мертвых перед воротами набросали, И, быстро обернувшись, в укрытие на берегу побежали, Все вокруг огнем и железом опустошали.
Так побежденные с победителями сравнились
И оставшись невредимыми, с большой славой в Пизу возвратились.
В год 1066-й. Генуэзцы с флотом прибыли к устью Арно.
В год 1072-й (1071-й). Пизанцы прибыли в Порто- фино и оказались в большой опасности по воле Бога, а не людей.
В год 1077-й (1076-й). Гвидо, епископ Пизы, родом из Павии, скончался в 6-й день до апрельских ид25. В том же году умерла графиня Беатриса в 4-й день до майских календ26.
В год 1078-й (1077-й). Флот генуэзцев тайно прошел к устью Арно. Тогда проворные пизанцы быстро на них напали и обратили в бегство до Портовенере. Это случилось в день святого Кассиана27.
В год 1078-й (1077-й). Люди из Генуи прибыли, чтобы ограбить замок Вада, и в то время пизанцы храбро отправились к Рапалло и предали замок огню, и посекли мечами многих его жителей; мужьям и женам связали руки за спиной и победоносно привели в качестве пленников. После того как пизанцы возвратились с этим триумфом, генуэзцы выступили им навстречу и прогнали почти до самых их домов. Это случилось в третий день до майских ид28.
В год 1086-й (1085-й). Герардо, пизанец по происхождению, епископ [пизанской] церкви, умер в 8-й день до майских ид29. И в тот же год сильный голод стал причиной многих смертей почти по всей Италии. Секстарий30 пшеницы продавался за 7 солидов.
В год Господень 1088-й (1087-й). Пизанцы и генуэзцы отправили флот в Африку и захватили два весьма укрепленных города, Альмадий и Сибилию, в день святого
193


Сикста. В этой войне погиб Уго Висконти, сын Уго Висконти. После того как почти все сарацины из этих городов были убиты, [пизанцы] привезли большую добычу из золота, серебра, покрывал и сосудов. Из-за этого грабежа [пизанцы] удивительно приумножили разными украшениями сокровищницы пизанских церквей и построили церковь блаженного Сикста на Корте-Ветери.
В год Господень 1099-й. Пизанские люди по повелению господина папы Урбана II31 на 120 кораблях отправились для освобождения Иерусалима от рук язычников32. Руководителем и предводителем их стал архиепископ города Пизы Даиберт33, который позже сделался патриархом Иерусалима. Проходя мимо Лефкаса и Кефалонии, они разграбили укрепленные города, захваченные силой, так как те имели обыкновение препятствовать пути в Иерусалим. В том же походе пизанцы захватили весьма укрепленный город Майду, и Лаодикею вместе с Боэмундом34, и осадили Библос вместе с ним и с Раймундом35, графом святого Эгидия. Уйдя потом оттуда, они пришли в Иерусалим. В тот год, который был 1100-й (1099-й), сгорела почти вся Кинсика36; в этот год Иерусалим был взят христианами в 18-й день до августовских календ37.
В год 1101-й. Сгорела вся Кинсика и из-за огня, распространенного ветром, выгорела почти вся Форепорта в 3-й день до июльских нон38.
В год Господень 1105-й. Началась распря между жителями Пизы и Лукки.
В год 1107-й (1110-й). Король Генрих IV39 прибыл в Италию и в Пизу и устроил мир между жителями Пизы и Лукки. В той войне пизанцы трижды победили в поле жителей Лукки, и возвратили замок Рипафратта, и удержали береговую пошлину40, из-за которой произошла распря.
В год 1116-й (1115-й). Скончалась графиня Матильда41.
В год 1114-й (1113-й). Пизанский народ по повелению господина папы Пасхалия II с тремя сотнями судов отправился на Майорку, выйдя из устья Арно в день святого Сикста. А после они оттуда вышли и надолго останавливались в разных местах, наконец, прибыли в устье 194


Халона. Те, кто хотел плыть на Майорку, прибыли в Барселону и там взяли множество судов для плавания. Сделав это, пизанцы устроили совет, чтобы одни для совершения необходимых приготовлений вернулись в Пизу, а другие остались там и приготовили корабли. Случилось же так, что в день рождества святого Иоанна42 и те, которые ушли, и те, которые остались, все соединились и, взяв курс в сторону Майорки, отплыли с попутным ветром. Но прежде по расположению Божественной милости прибыли к острову Ибица и там взяли город, убив большое количество сарацин в праздник святого Лаврентия43, и это в тот же год. После этого в праздник святого апостола Варфоломея44 причалили к острову Майорка, который осаждали на протяжении 6 месяцев с баллистами (manganis), таранами (gattis) и деревянными сооружениями (castellis ligneis) и, наконец, с большим триумфом завоевали его, привезя оттуда большое количество золота, серебра и одежд вместе со многими [пленными] сарацинами.
В год Господень 1119-й. Началась война между жителями Пизы и Генуи.
В год 1120-й (1119-й). В праздник святого Сикста пизанцы победили генуэзцев в Портовенере.
В год 1122-й. Генуэзцы на 22 галерах прибыли к устью Арно. Пизанцы, собравшиеся для освящения алтаря святой Марии, пошли против них и, устроив сражение, победили их и захватили 6 галер, а другие [галеры] обратили в бегство и с большим триумфом вернулись в Пизу45.
В год Господень от воплощения его 1134-й. В 6-й день до июльских нон46 был подписан мир на 10 лет между пизанцами и королем Марокко47, и королем Тремезе- на, и Гайдом Маймонем48, когда две их галеры прибыли в Пизу.
В год Господень 1134-й. В сентябре началась распря пизанцев с королем, которого звали Рожер49.
В год Господень 1136-й (1135-й). В третий день до июньских календ50 собрался и начался собор под председательством господина папы Иннокентия51 с большим 195


количеством патриархов, архиепископов, епископов, аббатов, священников и клириков, и завершился в восьмой день до июньских ид52. И на упомянутом соборе маркграф Ингильберт53 был наделен Тосканской маркой.
В год Господень 1136-й (1135-й). Накануне августовских нон54 пизанцы с 46 галерами пошли на Мельфи55, и в тот самый день он был взят и сожжен с семью галерами и двумя кораблями и многими другими судами, а потом разграблен. В тот же день был взят Трани56. На второй день, в августовские ноны57, Божьей милостью были захвачены замок Пугероле, Ривелло, Скала и Большая и Малая Скалетта, города, что располагались в горах. В третий же день, что был седьмым днем до августовских ид58, часть пизанцев осадила с военными машинами, которые пускали стрелы (edificiis), и таранами (gattis) замок Фратта ди Ривелло. Рожер, король Сицилии, с 7000 всадников и 60 галерами (galeis), транспортными судами (gattis) и кораблями (navibus), с большим количеством пехотинцев, остававшихся в Салерно, не решался прийти на помощь захваченным городам. Между тем отряд этого короля, взойдя на гору, победил осаждавших замок пизанцев, и обратил их в бегство до моря, и задержал 596 из них в праздник святого Сикста. После этого пизанцы ожидали сражения на протяжении 23 дней, во время которых разоряли большой королевский остров Искью59. Так и вернулись в Пизу в 6-й день до сентябрьских ид60.
В год Господень 1137-й. Когда греки, послы константинопольского императора61, который посвятил для алтаря две драгоценнейшие кадильницы из золота и серебра, доставили в Пизу 200 палий (palii)62 из дворца и одно удивительно вытканное золотом покрывало (textum), сын Соффреди ночью тайно увез его от церкви Святой Марии с лучниками (sagittariis), которое доставил к [замку] Борно в Гарфаньяне63. В 14-й день до декабрьских календ64 пизанцы с почетом возвратили это [покрывало], из-за чего весьма опечалились жители Лукки со всеми своими союзниками.
В год Господень 1137-й (1136-й). Жители Лукки у Фу- чеккьо65 повели большое войско на Ингильберта, марк196


графа Тосканы. Маркграф Ингильберт с большим количеством конных и пеших воинов начал на поле сражение с ними и был побежден; оттуда пришел в Пизу и пролил много слез для того, чтобы ему оказали помощь. На третий день после проигранной битвы пизанцы вместе с жителями своих земель вызволили из беды большое количество этих [воинов], отчего опечалились жители Лукки.
В год 1138-й (1137-й). Пизанцы отправили войско на Ро- жера, короля Сицилии. Сперва, подобно Сорренто, обложили данью Большую Искью. После этого, в третий день до июльских ид, в праздник святой Маргариты66, направились к Маджиори67, в котором находилось большое количество людей с баллистами (manganis) и камнеметами (pedrieris), и они были побеждены по Божьей воле. В тот же день [пизанцы] одержали победу над городом Ривел- ло, расположенным на горе, и в течение трех дней опустошали его и предавали огню, а мужчин и женщин увели к морю. В эти три дня обложили данью Амальфи, Трани, города Скале, Скалетта и Фратта, Рокка и Пугероле и все Амальфитанское герцогство (Ducatum Amalfìtanum)68. Двинувшись оттуда, в 9-й день до августовских календ, в канун дня святого апостола Иакова69, прибыли в Салерно, в котором было большое количество конных и пеших воинов с 40 галерами. Город же был защищен баллистами и всеми военными сооружениями, и в тот же день они устроили большое сражение и, наконец, заперли [жителей] внутри города. На протяжении 15 дней его осаждали с баллистами, [осадными] сооружениями и таранами, наконец, он сдался императору Лотарю70 и пизанцам. После этого король был стеснен пизанцами, которые отправили галеру с опытными городскими советниками (sapientibus)71 и устроили это по рекомендации советников короля Сицилии, которые были в Торре Маджиоре72, заключили с ним мир и потом вернулись в Пизу в 13-й день до октябрьских календ73.
В год 1144-й (1143-й). Началась война между жителями Пизы и Лукки74, ибо пизанцы вследствие беззакония, совершенного ими у Кастро Агинольфи75 и у дороги франков (Via Francigena)76 и Арно, приобрели от сына 197


Соффреди замок Ворно, отчего жители Лукки были повергнуты в большую печаль.
В год Господень 1145-й (1144-й). В 9-й день до майских календ77, жители Лукки и Пистойи с большим войском из конных и пеших воинов и стрелков приготовились отбить замок. Пизанцы же, не будучи готовыми и не очень веря в это, отправились навстречу им к Морилону78. Когда жители Лукки увидели [пизанцев], то устроили большое нападение и храбро изгнали их с горы и обратили в бегство до Кальки в 8-й день до июльских календ79. Из- за этого движимые скорбью пизанцы безрассудно вошли в Массу и предали ее огню. Жители Лукки, узнав об этом, пришли, чтобы устроить сражение, и на обратном пути вторично их победили.
В год Господень 1145-й (1144-й). В 17-й день до ноябрьских календ80 жители Лукки, будучи воодушевлены большой радостью и надеждой на большую победу, подготовили крупное войско для опустошения пизанских земель. Пизанцы Божьей милостью, вступив в их земли в долине [реки] Кашина81, по ту сторону Морроны82, устроив сражение, храбро победили и привели многих из них.
В год Господень 1148-й (1147-й). В марте жители Лукки укрепили замок на острове Палудо83 и разместили там 300 воинов из страха перед пизанцами, что прежде уже атаковали замок и не смогли одержать победу. Потом, открыто [объявив военный] призыв, пизанцы более чем с 50 плоскодонными кораблями с каркасом (navibus plattis e scatis), с 12 установленными на кораблях баллистами, отправились к упомянутому замку с большим количеством пехотинцев и лучников и, сражаясь на протяжении 15 дней, победили их в день Вербного воскресенья, то есть в 9-й день до апрельских календ84. И, захватив там более 300 граждан Лукки, пизанцы в Святой день отправились в Луну с большой добычей из замка, большим триумфом и почетом; и жители Лукки были опечалены. Через несколько месяцев за захваченных в замке пленников лукканцы вернули нам всех наших граждан, которых держали в заключении.
198


В год Господень 1149-й (1148-й). Пришли жители Лукки к замку Ворно с баллистами и таранами и большим войском из конных и пеших воинов и лучников, то есть с жителями Пистойи и Прато, и осаждали замок с августа до сентября на протяжении 24 дней. Пизанцы же имели замок хорошо укрепленный, и никоим образом не испугались осады. Между тем жители Пизы собрали войско с большим количеством конных и пеших воинов и лучников и полностью разорили замок Монте де Кастелло, и с боем вернулись в Пизу. Подобным же образом сдались пизанцам замок святого Гервазия и все замки Валь д’Эры. После этого, в праздник святого Матфея85, они, храбро сражаясь, взяли замок Пьянессоле86 и разрушили его полностью до основания и возвратились в Пизу со всякой добычей и людьми; и так жители Лукки вернулись назад в большой печали.
В год Господень 1150-й (1149-й). В 8-й день после праздника святого Петра87 жители Лукки пришли осаждать замок Ворно с большим количеством конных и пеших воинов и стрелков, а именно с жителями Флоренции, Пистойи и Вальдиниеволе, и построили там три замка, то есть Аспра де Порро, Сассо Грумоли и Коллемайо- ли, что был возведен вперед; и остались там в осаде на протяжении 8 месяцев. Между тем жители Пизы собрали большое войско из конных и пеших воинов и стрелков с графом Гвидо88 и опустошили большую часть луккских земель. Тем временем с большой частью войска они пришли к замку Санта-Мария де Монте и, устроив большое сражение, со всех сторон подожгли предместья и разорили все в округе. В это время капитаны из Гарфаньяны устроили и провели совещание с жителями Лукки и с не- потами Соффреди89 о продаже замка Ворно; и [непоты Соффреди] сделали так и продали [замок] за 5000 фунтов в луккской монете, отчего имели в нынешних [деньгах] 1200 фунтов и 28 заложников. И таким образом, жители Лукки с большими гарантиями приобрели замок Ворно от непотов Соффреди. В воздаяние за большую скорбь, боль и нужду, за большой ущерб в людях и деньгах, лук- канцы разрушили замок Ворно до самого основания и не оставили камня на камне.
199


В год Господень 1151-й (1150-й). В месяце феврале, в 8-й день, мы, сенаторы (nos senatores), в количестве пятидесяти [человек], Божьей милостью заключили и утвердили вечный мир с пизанским народом от господина Евгения90, папы-пизанца, и всей достопочтенной и апостолической курии, а также от великого и достопочтенного римского народа, и определили все порядки и береговые пошлины. Подобным же образом мы дали пизанскому народу вечный мир от римского народа и определили все порядки и береговые пошлины. Это соглашение было заключено посольством Бернардо Марагоне и Раньери ди Парлашио. Дано в 7-й год господина папы Евгения III, 14-го индикта, в 12-й день месяца марта, на Капитолии, в консистории нового дворца, в 7-й год по возобновлении или восстановлении священного сената91. Подобным же образом мы заключили с жителями другой стороны Тибра мир на 20 лет.
В год Господень 1153-й (1152-й). В 19-й день до сентябрьских календ92, 15-й индикт, был возведен первый ярус церкви святого Иоанна Крестителя.
В следующий год 1154-й, накануне сентябрьских календ93, в 1-й индикт, был возведен второй ярус той же церкви, строителями которого были Конетто Конетти и Генрих Канцлер.
В год Господень 1159-й, индикт 7-й. Строитель Конетто Конетти в июле и августе доставил с Эльбы с кораблем святого Иоанна три большие каменные колонны для церкви святого Иоанна.
В год 1162-й, индикт 8-й. Накануне майских ид94 Конетто Конетти, строитель церкви святого Иоанна, отправился на Сардинию, в порт Сан-Репарато, и доставил оттуда две большие каменные колонны, которые привез в Портове- нере благодаря попутному ветру и морю, и так с большим триумфом вернулся в Пизу в 7-й день до июльских ид95.
В год Господень 1162-й. Никогда не было видано в Пизе, а также в Кинсике большего пожара, чем этот. Бблыпая часть Кинсики сгорела в ночь 12-го дня до ноябрьских календ96. Весь тот год была большая дороговизна зерна, 200


винограда, масла и всех стручковых растений. Продавали же секстарий зерна за 84 денария, бочку вина за 48 денариев, фунт масла за 24 денария, бобов — за 66 денариев, проса — за 72 денария, каштанов — 64 денария, гороха — за 40 денариев, ячменя — за 48 денариев. В тот год была большая смертность.
В год Господень 1155-й (1154-й), индикт 3-й. Фридрих97, король римлян, пришел в Ломбардию и в Италию и был в Ронкалье в сентябре, в праздник святого Михаила98, и отправил представителей по всем городам, чтобы прислали к нему послов. Мы послали к нему трех советников, которые были почетно приняты, и он с большим почетом отпустил их к нам назад. В ту же зиму он опустошил бблыпую часть Ломбардии и осадил Тортону и всю разграбил и разрушил99. В следующем году он пришел в Рим в июне и принял императорскую корону от [папы] Адриана100. Когда узнали об этом римляне, то в большом количестве пошли против императора и вступили с ним в сражение в портике святого Петра, были побеждены и обращены в бегство, большая их часть была убита мечами и потоплена в реке, и многих других он задержал. Позднее он пришел к городу Сполето, подавил в нем мятеж и весь разграбил, отчего получил большое количество денег. В то время город Пиза и ее послы пользовались почестями перед всеми городами Тосканы. И вот так позже, в августе и сентябре, [император] с большим почетом возвратился в Аламанию.
В год 1156-й (1155-й). Вильгельм101, король Сицилии, в сентябре перенес сильную болезнь, и она продлилась до Рождества Господня102, отчего все люди его земли сочли его умершим. Между тем все его города, замки и ббльшая часть селений начали устраивать возмущение против короля и его сыновей, подобным же образом поступила Сицилия и кровные враги короля; они разорили Сицилию и устроили грабеж возле порта Палермо. И все они испугались, после того как король излечился от болезни. И он собрал большое войско, и за три месяца вернул всю Сицилию, и победил на Сицилии всех своих врагов. Между тем в ту же зиму князь Роберт103 захватил и удержал Капую; и все бароны Апулии возвратили и удерживали 201


бблыпую часть своих земель; каковым [баронам] император Константинополя104 отправил на помощь 30 галер с большими сокровищами. И так они победили город Бари и многие другие земли. Тогда король Вильгельм в мае прибыл из Сицилии в Апулию с большим войском и устроил большое сражение с баронами Апулии и войском константинопольского императора, и победил их, и захватил всех греков, и взял 30 галер со всеми людьми, и разрушил Бари, и схватил князя Роберта, и за два месяца вернул и удержал всю Апулию, отчего константинопольский император имел большую скорбь. Эта победа и возвращение [земель под власть Вильгельма] случились в год Господень 1156-й, в мае и июне.
В год Господень 1156-й. В консульство Кокко105, в июле и августе, пизанские консулы106 устроили бастионы возле городов Пизы и Кинсики и начали окружать город стенами и завершили городскую стену от башни, где поставили мраморное [изваяние] льва, до башни на мосту через Серкьо107. На другой год, в феврале, марте и апреле 1157 года, весь город Пизу и Кинсику из страха обнесли деревянными башнями и укреплениями и надстройками над мостами, после того как король Фридрих прибыл в Рим108.
В год Господень 1157-й. В консульство Кокко, с апреля до январских календ обнесли стенами три моста в городе над землей и один под землей, от святого Зенона, от Серкьо до Кальцизанских ворот и устроили каналы от Монте Пизано до Сан Зеноне, по которым через скалы доводили судно до городской стены; и в том же году мужественно обсуждали положение города и судопроизводства.
В год Господень 1157-й. В 8-й день до апрельских календ109, в день Великой пятницы, родился в окрестностях Болоньи живой ребенок с бородой и весь волосатый. В тот же год, накануне августовских календ110, на земле Болоньи пошел большой град разного рода квадратиками, шариками и полумесяцами, размеры которых были такими же большими, как большие гусиные или куриные яйца, каковой [град] побил виноградники и деревья и убил людей и скот.
202


В год Господень 1157-й. В 12-й день до майских календ111 была начата башня [на острове] Мелория, и все ярусы были построены в консульство Кокко, и он сам воздвиг и достроил [ее]; его башня была завершена на следующий год.
В год Господень 1158-й. Консул Кокко летом начал две башни в порту Маньяле и устроил и укрепил для пользы моряков источник у Сан-Стефано, у пизанского порта.
В год Господень 1163-й. Башня Маньяле в пизанском порту была завершена в ноябре со стороны Ливорно.
В год Господень 1165-й. В ноябре была завершена и хорошо обустроена вторая башня Маньяле.
В год Господень 1167-й (1156-й). В консульство Гвини- тона, непота Сесмонди, от апрельских до январских календ консулы построили городские стены возле Серкьо: от моста и башни святой Марии, которая является угловой башней города, до моста и башни святого Стефана, — и обнесли стенами один мост под землей и два над землей; и от дороги, которая идет от Борго до Серкьо, где есть ворота, до угла города, который находится вблизи святого Зенона, построили подобный мост под землей и два над землей в консульство Алькерино и Гландоль- фино112, которые были сотоварищами упомянутого выше Гвинитона.
В год Господень 1158-й (1157-й). В Пизе произошел большой пожар в 3-й день до сентябрьских календ113, из-за какового пожара ночью сгорели 10 башен от дома и улицы некого Гвидо Тедици до башни Пьетро Альби- тони, и все они разрушились. Отчего умерли Симоне де Парлашио, Энрико, сын Угиччоне де Виллано, Боначчи Старый, который тогда был судьей (provisor), и Конмовел- ли, и другие. Оттого консулы114, будучи раздражены и потрясены, повелели разрушить возле Арно все мельницы (omnia balatoria).
В год Господень 1158-й. Вильгельм, король Сицилии, от апрельских до сентябрьских календ собрал большой флот из 140 галер и 24 дромонов (dermonum)115, каковые дро- моны везли 400 всадников. Этот флот король Вильгельм 203


в июне отправил со своим амиром116 и многими своими баронами на константинопольского императора; флот подошел к городу Негропо117, где находилось войско константинопольского императора и большая морская армада. Амир короля Вильгельма храбро начал сражение на море и на земле, и превозмог, и победил их, и захватил весь флот константинопольского императора, и после сильного сражения взял, разрушил и разграбил город Негропо, и добыл оттуда много денег; город же и морскую армаду предал безудержному огню. После же отважно пришел к городу Альмире и взял, и разграбил, и предал огню этот город и Санто Якопо деи Пизани с башней. После же опустошил и разграбил ббльшую часть Рома- нии118, отчего Константинополь испытал большой страх, а император большую скорбь. И таким образом амир короля Вильгельма со всем своим войском с большим почетом, и триумфом, и великой славой в сентябре вернулся к королю Вильгельму на Сицилию.
В год Господень 1159-й (1158-й). В четвертый консулат Кокко пизанские консулы119 укрепили город тремя мостами, одним под землей и двумя над землей: от ворот Спине Альбы до Кальцезанских ворот, и от ворот Парлашио до ворот святого Стефана, и от башни Льва, которая стоит возле ворот святой Марии, до дороги, которая идет к госпиталю святой Марии. Также построили 5 галер для охраны моря. И консул Кокко устроил и соорудил две башни в порту Маньяле и устроил и укрепил в пизанском порту источник святого Стефана для пользы моряков; и привезли с Эльбы три большие каменные колонны для церкви святого Иоанна. Также устроили большой канал в Ле-Пойане, от Торайи до Петрайи де Туфи, что был длиной в 1500 пертиков120. В тот же год устроили и заключили перемирие с консулами Лукки в июне, июле и августе, на 10 лет между пизанцами и их друзьями и союзниками, и графом Гвидо121, и жителями Сиены и Пистойи, и графом Альберто де Прато, с одной стороны, и жителями Лукки и их друзьями и союзниками, жителями Флоренции и Прато, и Капитанеи и Гарфанья- но, — с другой стороны. Постановление об этом перемирии было дано и провозглашено в канун дня Вознесения 204


святой Марии122 через консулов Пизы и Лукки на общем собрании пизанцев и на общем собрании лукканцев. Также вышеупомянутые консулы Пизы и Лукки установили и заключили мир на 20 лет между графом Гвидо, жителями Пистойи и графом Альберто де Прато, жителями Сиены, с одной стороны, и жителями Флоренции, Прато, Ка- питанеи и Гарфаньяно, с другой стороны. Постановление [о перемирии] было дано и оглашено в день Вознесения святой Марии123 и во второй и третий день, через консулов Пизы и Лукки в присутствии вышеуказанных друзей обеих сторон у святой Бибианы и Рипафратты. Из- за этого перемирия и мира пизанцы снискали большую честь, и славу, и милость для всех своих друзей, и добрую молву по всей Тоскане. В тот же год, в 15-й день до сентябрьских календ124, консулы отправили к императору Фридриху на помощь в осаде Милана консула Пелларио с графом Герардо и Кортевеккья125 и знатными воинами города Пизы, с лучниками и устроителями военных машин (edificatoribus), которые весьма потратились и [собрали] военные отряды. Император со всем своим войском с большой радостью принял и содержал их. И в 6-й день до сентябрьских ид126 миланцы сдались императору Фридриху; и так все наши [люди] с милостью и доброй волей императора, и славой, и честью для Пизы, вернулись в 6-й день до октябрьских календ127.
В год 1159-й (1158-й). В июне Фридрих, римский император, пришел с большим войском в Ломбардию и начал осаждать Милан с большей частью ломбардцев, то есть с Павией, Кремоной, Пьяченцей и Брешией и их округами128. Оттуда император разослал своих представителей и послов по всей Тоскане, чтобы предоставили ему помощь. Вследствие этого пизанцы послали в 15-й день до сентябрьских календ129 консула Пелларио вместе с графом Герардо и Германом, сыном Паганелли, и Кортевеккья, с 15 знатными воинами, лучшими из горожан, и с устроителями военных машин, и с сотней лучников, и с двумя музыкантами-трубачами, которых император с большим весельем и радостью принял и содержал. Отчего миланцы, услышав об этом, испытали печаль и безмерный страх, а позднее, в 8-й день до сентябрьских ид130, 205


сдались императору с большими [обещаниями] верности, тремя сотнями заложников и десятью тысячами марок серебра. И в 6-й день до сентябрьских ид131, в день святой Марии, император вблизи Милана у Римской арки с миланцами, со славой и большим триумфом там воцарился. Все города Ломбардии поклялись ему в верности. В тот же год зимой Милан и Брешиа, Пьяченца и Кремона отпали от императора Фридриха.
В год 1160-й (1159-й). Летом император Фридрих подошел к восставшему Милану и опустошил все окрестности города. Позднее, в августе, вместе с Павией и другими [городами] Ломбардии, храбро сражаясь на протяжении шести месяцев, с деревянными сооружениями, баллистами и осадными машинами осадил Крему. Наконец, по соглашению оставшиеся в живых люди сдались императору в 7-й день до февральских календ132. Император же все там сжег и разрушил, и из-за этого триумфа вся Ломбардия пришла в смятение.
В год Господень 1160-й. В день Пальмового (Вербного) воскресенья, который был 13-м днем до апрельских календ133, герцог Сполето Вельф134, маркграф Тосканы, прибыл в Борго Сан Дженезио. И там находились пизанские консулы с графом Герардо135 и с архиепископом церкви святой Марии Пизанской Виллано136, которого герцог перед всеми епископами и мирянами Италии принял и доверился его совету. И были там консулы Пистойи и Сиены, и граф Гвидо137, в то время еще ребенок, и граф Ильдебрандо138, и консулы Лукки и Флоренции, и многие капитаны и вальвассоры. И он устроил там собрание, и попросил клятву верности от всех городов и графов и всех тех людей, которые что-либо держали в Марке [Тосканы]. Первым ему принес присягу через своих вассалов граф Гвидо, потом остальные графы и сиенцы. Жители Пизы, Пистойи, Лукки и Флоренции пригласили его прийти к городу и отпраздновать с ними Пасху и обещали ему такую же безопасность, какая, согласно обычаю, была у прежних маркграфов. Между тем на третий день жители Лукки и Флоренции начали распрю с графом Гвидо и внезапно пришли с оружием к его дому, так что, если бы граф Гвидо, в то время ребенок, не 206


прибежал к ногам герцога, они убили бы его. Пизанцы, узнав об этом, устроили большое сражение против жителей Лукки и Флоренции, чтобы поддержать графа, и оттого обрели большую честь; в этом сражении погиб некий знатный флорентиец Якопо Берлингер139. Из-за этого же сражения жители Лукки были ввергнуты в большую печаль и подняли против пизанцев всех своих людей. Пизанцы, узнав об этом, со всеми своими людьми вернулись в Пизу. После этого, в день святой субботы, который был 7-й день до апрельских календ140, с большим почетом и славой, процессией пизанцы приняли герцога Вель- фа и уже названного архиепископа, отчего жители Лукки впали в большую печаль, и пизанцы снискали безопасность и доверие. Герцог поклялся пизанцам спасать пизанских мужей с людьми и имуществом, и если они окажутся в состоянии войны из-за того, что окажут поддержку самому герцогу помощью и советом или делом, то он будет им помогать и защищать всеми своими силами, какими сможет. И так, с большой любовью и честью, он уехал от города Пизы накануне апрельских календ141 и вернулся в Борго Сан Дженезио, чтобы принять клятву верности от других городов и вассалов Марки, и все города из-за почтения, оказанного ему пизанцами, и из страха, предоставили ему клятву верности и почет.
В год 1160-й. В пятое консульство Кокко консулы города Пизы142 приказали обнести стеной два моста с воротами от Портелло и дороги, которая ведет к дороге святой Марии, до башни Арно. С большим почетом они приняли герцога Вельфа, маркграфа Тосканы, [и] приказали поставить две галеры для охраны моря; эти галеры с четырьмя быстроходными судами (sagettiis)143 из порта Торрес устроили большое нападение у сардинского острова Ка- пальби на четыре сарацинские галеры из Дении, которые удерживали большое судно, захваченное в Александрии у генуэзцев, и обратили их в бегство в опасное море, и захватили упомянутое судно из Александрии вместе с сарацинами, которые находились там, чтобы сопровождать это генуэзское судно в Дению с добром, и упомянутые две галеры с судном, защищенным от сарацин, с большим триумфом вернулись в Пизу. Узнав об этом,
207


генуэзцы отправили в Пизу два посольства с консулом и советниками, которые ради мира и согласия, и ради доброго обычая, и ради дара и чести, которую Бог даровал пизанцам, потребовали от них это судно со всем добром. Упомянутые консулы вместе с советом и другими добрыми людьми (bonorum hominum) вернули генуэзцам судно со всем добром в качестве знака согласия и подарка. И таким образом генуэзцы с любовью, радостью и большой благодарностью вернулись назад, в Геную. Это было в год Господень 1161-й, в июне.
В год Господень 1161-й (1160-й). Джионатта, сын Толо- мео из Тосканеллы, прибыл в Пизу и принес присягу пизанскому архиепископу Виллано, консулам и всему народу в том, что будет спасать пизанцев на море и на земле, невредимых и потерпевших кораблекрушение. И консулы вручили ему знамя, чтобы он был знаменосцем пизанцев в тот год.
В год Господень 1161-й (1160-й). В следующем месяце уже упомянутые консулы послали консула с тремя галерами к Константино, судье из Галлури, которого с почестями доставили в Пизу вместе с его женой Сардинеей144 и дочерью Донничеллой145, и содержали с большим почетом; и в августе судью с женой с почетом отправили на большом корабле, следовавшим в Иерусалим, и Донни- челлу в тот год с почетом содержали в Пизе.
В год Господень 1161-й (1160-й). В месяце августе и сентябре вассалы графа Ильдебрандино Новелли, сыновья некого Угиччоне де Малагалья, захватили пизанские суда, нагруженные зерном и другим добром; и двое пизанских граждан поклялись, что станут носить по городу Пизе крест, тростник и циновку из-за обиды, [нанесенной] жителям Пизы, как говорили они. Увидев и услышав это, консулы и весь народ впали в большое уныние. Отчего консул Кокко храбро и быстро подготовил для разорения и опустошения земли упомянутого графа большое войско из конных и пеших воинов и стрелков, с галерами и быстроходными судами (sagittiis), баллистами и камнеметами и многими машинами, которые пускали стрелы. Узнав об этом, графиня Джемма и граф Ильдебрандино,
208


ее сын, со своими советниками и вассалами, со всем своим графством пришли в большое волнение и беспокойство. И так граф Ильдебрандино с епископом Массы и епископом Соаны по совету матери отправился в Пизу и на народном собрании пизанцев клятвенно оправдывался тем, что не наносил той обиды, о которой говорили носившие крест, циновку и тростник, и не приказывал наносить, и не знает, кто приказал. Также упомянутый граф в том собрании принес клятву верности и оммаж пизанскому архиепископу Виллано. И также поклялся спасать живых или потерпевших кораблекрушение пизанцев и их имущество на земле и на море и в любом месте своей округи. И после того как это было сделано, консулы заключили с ним мир и предоставили ему особую честь и большие дары и с почетом передали ему знамя на упомянутом собрании, чтобы он стал знаменосцем пизанцев; и так он вернулся к себе. На обратном пути в том же году умер епископ Массы, который пришел с ним.
В год Господень 1161-й (1160-й). Жители Вико своими делами и словами привели в плохое расположение духа весь пизанский народ146. Отчего для восстановления милости и доброй воли пизанцев в октябре они принесли клятву верности всем распоряжениям упомянутых пизанских консулов. Для принятия этой клятвы отправились Ланфранко, консул по делам правосудия (Consul iustitie), и Бернардо Марагоне, и адвокат Мариньяно, что были тогда судьями (provisores), и Раньери Гаэтани, и Ильдебрандо Меле, и некий Герардо Гоффреди, которые у большей части жителей Вико, от мала до велика, с большой любезностью приняли клятву, и упомянутые консулы в тот же год под клятвой повелели постоянно соблюдать многие их распоряжения на собрании пизанцев и в Вико, так как записано в государственной хартии пизанцев (carta publica Pisanorum).
В год Господень 1161-й (1160-й). Упомянутые консулы начали возводить большой склад для общего пользования, верхняя часть которого находилась у Арно и ббльшая часть возле дороги святой Марии. Они начали обустраивать первые 50 пертиков земли от дороги из Веттолы; они возвели башни Маньяле и истратили на них 209


более чем 400 солидов. Начали строить 7 галер для охраны моря и поставили для этой охраны одну галеру у замка Пьомбино.
В год Господень 1161-й (1160-й). Раньери Шьякка147 умер в 15-й день до июльских календ148 и был погребен в большой церкви блаженной Девы Марии с большим почетом и уважением в мире, так как был святым и почитаемым на земле и в море, поскольку моряки видели от него множество чудес.
В год Господень 1162-й (1161-й). В 9-й день до календ <...> пизанские консулы149 начали строить городскую стену с тремя мостами от Портелло, что находится перед дорогой, ведущей к саду каноников, до башни, которая находится возле Арно, и развернули, и завершили четвертые ворота; и весь город на трех мостах и на четвертом и пятом, был окружен стеной; и в тот год послали три посольства. В мае пизанские консулы отправили посла Ардекаса150 с одной галерой к королю Майорки151.
В год 1162-й (1161-й). В июне пизанские консулы отправили послов, консула Ильдебрандо Меле и Булгарино Булгарелле, и Ламберто Чиголо, к императору Фридриху, который с честью принял послов и обсудил с ними почтение и увеличение власти города пизанцев. Второй раз в октябре они отправили послами консула Герардо Бул- гарелли, Марцукко, Энрико Федерико и судью Опифона к императору Фридриху, который их с почетом принял и с этими послами обсудил и сравнил свой почет и положение своего королевства. Из-за этого посольства они обрели большую честь и добрую волю императора перед всеми городами Тосканы. И [пизанцы] заложили общий склад возле церкви святого Амвросия; возвели три моста перед башней Маньяле и хорошо устроили охрану моря.
В год Господень 1162-й (1161-й). В октябре пизанские консулы Кокко и Боттакио152 почетно отправились с двумя галерами в посольство к константинопольскому императору. На второй год, в праздник святого Петра, Бот- таккио с двумя упомянутыми галерами вернулся в Пизу, в то время как Кокко на один год остался с императором в Константинополе ради обсуждения договора о согласии 210


и союзе, что пизанцы хотели заключить с ним. Константинопольский император пообещал заключить договор, если посол Кокко и город принесут клятву в том, что не будут [выступать] против него и его земли вместе с императором Фридрихом, что не дадут [Фридриху] ни совета, ни помощи, не пошлют на [константинопольского императора] врага или войска, пообещав этому послу и городу большую сумму денег. И все это посол и город отказались сделать из любви к императору Фридриху. И так после 10-го дня до июльских календ153 он вернулся в Пизу.
В год 1162-й. В 15-й день до январских календ154 Вил- лано, пизанский архиепископ, поплыл до Террачино с одной вооруженной галерой к папе Александру155. Увидев это, Александр с радостью принял архиепископа, и они вместе отпраздновали там Рождество Господне. После этого на галере архиепископа [папа] доплыл до Пьомбино, и там же архиепископ оказал большую честь господину Александру. Оттуда он доплыл до Вадо, за ним с одной галерой из Гаэты и двумя быстроходными судами (sagittiis) последовали из Рима кардиналы; потом он прибыл в Ливорно. Узнав об этом, пизанские консулы156 на совете постановили не принимать Александра из любви и страха перед императором Фридрихом. Когда Александру стала известна воля города Пизы, он быстро отплыл к Портовенере. И там Раньери ди Парлашио, который плыл с ним во Францию, сделавшись монахом в Тирел- ло, умер и был погребен в февральские календы157. Потом [папа] отправился к Портофино и там посвятил в сан Пиппино, избранного [епископом] Луны. Оттуда направился в Геную, консулы которой со всем народом и генуэзский архиепископ со всем своим клиром, с торжественной процессией приняли Александра, и пизанского архиепископа, и кардиналов. Узнав об этом, император Фридрих направил в Геную своих послов, чтобы потребовать задержания или передачи Александра с кардиналами своим людям из императорской партии. Что генуэзцы не подумали сделать и вместо этого с почестями и триумфом в 8-й день до апрельских календ158 отправили Александра по морю в Прованс с тремя галерами и двумя малыми судами, вместе с миланским архиепископом,
211


который прибыл к нему, и пизанским архиепископом с его галерой. Александр был принят с почетом в порту Монпелье.
В год Господень 1163-й (1162-й). В январе по совету консулов и граждан к императору Фридриху в марте отправились послы пизанцев, а именно: консул Ламбер- то, Виллано Рикуччи, Боккио, Энрико Федерико, Опифо и Сигерио, доктора права. Император с радостью их принял и столько чести им оказал, сколько никто не слышал и не видел. С ними он обсудил почет империи и города Пизы и так с посольством упорядочил [дела] недавно минувших лет, и в привилегии от императора159, которую они утвердили, содержалось во имя города благоволение упомянутому консулу. Итак, упомянутые послы с почетом и со знаменем, данным и дарованным от императорского величества, и мечом, пожалованным для защиты императора Фридриха, чтобы нести и держать его над всеми городами Тосканы, в 16-й день до майских календ160 вернулись в Пизу.
В год Господень 1163-й (1162-й). В марте пизанские консулы ради почтения императора Фридриха, и империи, и города Пизы начали строить 40 галер, и они были завершены до конца марта.
В год Господень 1163-й (1162-й). В мае месяце граф Ильдебрандо161 принес клятву верности всему пизанскому народу в том, что будет спасать его [представителей] на земле и на море и возьмет клятву со своих людей, от 15 до 30, по городам, замкам и деревням своей округи в том, чтобы соблюдать все запреты и баны, которые наложат или укажут [наложить] пизанские консулы; и спасать на земле и на море упомянутых людей, и не налагать никакого чрезвычайного платежа по какому-либо праву. Для осуществления этого консул Пьетро162 с Раньери Гаэ- тани и Гвидоне де Фашиано и с упомянутым графом проехал по всем местностям округи его графства и принял присягу во славу города Пизы.
В год Господень 1163-й (1162-й). Упомянутые консулы продали таможенную пошлину на соль, и береговую пошлину, и пошлину на железную руду за 5500 фунтов
212


на 11 лет из-за строительства галер и городских затрат, и истратили 1000 солидов для строительства стены в замке Рипафратта, и на проезжей дороге святого Петра обустроили 50 пертиков [земли], и завершили в ноябре в пизанском порту башню Маньяле со стороны Ливорно. В следующем же году была завершена другая башня со стороны башни Фраска.
В год Господень 1163-й (1162-й). В августе было начато [строительство] большого здания возле берега моря, в порту Маньяле, для пользы моряков. Большой склад с башней и железной дверью был начат спустя 12 лет.
В год Господень 1163-й (1162-й). Соарса, руководивший охраной Сан Вито и порта Маньяле, поставил большую цепь, которая была протянута и простиралась от одной башни до другой, закрывала и открывала порт для охраны моряков, хорошо укрепил и устроил башни из-за войны с Генуей. Напротив, для удобства мореплавателей, возле здания в порту Маньяле он устроил большой колодец.
В год Господень 1163-й (1162-й). В десятый год королевского правления господина Фридриха, в 8-й год его империи, после того как император Фридрих не один год разорял и во многих сражениях побеждал миланцев, на четыре года задержавшись из-за осады Милана163, враги империи миланцы, будучи принуждены большой нуждой от голода и войны, в мартовские календы164 без всякого промедления передали самих себя и достояние своего города, все знамена и знаки и вооружение императору Фридриху и поклялись в верности всем предписаниям, и предоставили императору 400 лучших и знатных заложников. И таким образом император Фридрих, подвергнув город огню, уничтожил его пламенем, и кроме имущества, которое вывезли по императорскому приказанию, и людей, которым он даровал жизнь императорским милосердием, разрушил город так, что сравнял с землей. Тогда все города и замки Ломбардии, узнав об этом, присягнули на верность императору и его предписаниям и выплатили ему большую дань, приняв по имперскому указанию всех магистратов, официалов и консулов.
213


В год Господень 1163-й (1162-й). В 13-й день до июльских календ165, когда пизанцы пребывали в мире и не имели ни одной оснащенной триремы, генуэзцы, имевшие 25 галер, через письма и своих послов выразили недоверие и, разорвав договор о мире166, с самым ужасным коварством внезапно начали с ними жесточайшую войну. В 11-й день до июльских календ167 они предали огню Ка- прайю168. В тот же день у мыса Сан Андреа на Эльбе убили мечом некого Уберто Сигерио; схватили Бонаккорсо, консула и посла169, плывшего на одной галере с Сардинии вместе с 10 людьми, из числа других, которые бежали по земле, Теперто, сына Уго Теперти, и Тиниозия Визеле, и нотария Ульверио с другими шестью людьми убили мечом, и сожженную галеру возле побережья острова Корсика бросили, устрашившись, и захватили одно быстроходное судно (sagittiam), пришедшее из Прованса, и потопили три больших и пустых корабля в устье Арно, и три пустых [корабля] сожгли в пизанском порту, в Ма- ньяле; и все стоили более 5000 фунтов. Узнавшие об этом пизанцы, будучи повергнуты в большую печаль и скорбь, быстро снарядили 10 галер и И быстроходных судов (sagittias) на манер галер и опустошили Капо Корси. Те, кто задержался для охраны моря на Пьянозе170, в 9-й день до июльских ид171 захватили два больших богатых генуэзских корабля, один из которых шел из Сирии, а другой из Константинополя, где казнили 62 генуэзца, одних отсечением головы, других — мечом. Потом, накануне июльских ид172, взяли другой корабль, шедший с Сицилии на Эльбу, имущество на котором стоило более чем 20 000 фунтов. Пизанцы, узнав об этом, испытали большую радость, и все воздали хвалу Богу. И быстро подготовили 14 быстроходных судов (sagittias), наподобие галер, и пошли навстречу им к порту Популония173, и 12 генуэзских галер, подошедших к пизанскому флоту, обратили в бегство. После же с судами и добром и 55 пленными генуэзцами, с почетом и радостью, вернулись в Пизу в 11-й день до августовских календ174.
В год Господень 1163-й (1162-й). Пизанцы приготовили 24 галеры и 30 быстроходных судов (sagittias), чтобы устроить морскую битву с генуэзцами у Портовенере 214


и опустошить всю округу Генуи (Marca lanue) до самых ворот этого города. Пока жители Пизы совершали это, жители Генуи, поскольку не смогли в тот год [сражаться] с пизанцами на море, отправили консулов вместе с другими генуэзцами в качестве послов к императору Фридриху с большой суммой денег, чтобы они раздали ее вассалам и князьям курии для приобретения мира или перемирия с пизанцами175. Пизанцы, узнав об этом, в 7-й день до августовских ид176 к императору Фридриху, который пребывал в Турине, отправили своих послов, а именно: консулов Энрико Кано и Пьетро Альбетони177, доктора права Контулино, сына Уго Сисмонди, неких братьев Гаэтано, правоведа Раньеро и Марцукко, и некоего Герардо Гоффреди, чтобы доказать злодеяние и коварство жесточайшей войны, которую внезапно начали против пизанцев [генуэзцы]. Император с почетом принял их и не пожелал поддержать одобрением упомянутое злодеяние и коварство, но попросил у пизанских послов перемирия и предписал заключить его с генуэзцами до его прибытия в Тоскану, так как готовился идти в Беллинцону для разрешения распри, которую имели между собой папа Александр и папа Виктор178. И император повел с собой упомянутого консула Энрико и Раньеро Гаэтани до Беллинцоны179, а другие вернулись в Пизу в 5-й день до сентябрьских календ180. Король Франции181 не стремился поддерживать союз с папой Виктором, который пообещал заключить императору, и тогда король призвал с радостью пизанских послов, то есть консула Энрико и Раньеро Гаэтани, обещая им дружбу в обмен на благосклонность города Пизы. И так, к негодованию императора, король вернулся во Францию с папой Александром, и император с папой Виктором ушел в Алеманию.
В год Господень 1163-й (1162-й). В октябре Вильгельм, король Сицилии, имевший мирный договор с жителями Пизы, захватил всех пизанцев, каких нашел в своем краю, взял под надзор вещи и людей и захватил пизанское судно, пришедшее из Константинополя. Он имел большое подозрение к пизанцам из-за благосклонности и верности, которую они проявляли к императору, и, наоборот, из-за большой любви, которую император проявлял по 215


отношению к пизанцам, и из-за того, что они построили большое количество оснащенных галер, чтобы служить императору Фридриху.
В год Господень 1164-й (1163-й). В 13-й день до июльских календ182 пизанские консулы183 отправили большое войско из всадников, пехотинцев и стрелков на замок Пекки- ори и все другие замки Валь д’ Эра; потому что [жители] замка вместе с другими долгое время причиняли пизанцам много несправедливостей: в нем было 400 всадников и 3000 пехотинцев, готовых к битве, и замок был весьма укрепленным, обнесенным очень мощной стеной и валом. И в канун дня святого Иоанна Крестителя184 все люди из замка, без всякого условия и промедления, сдались пизанцам с 100 заложниками, и пизанцы все в округе и, в том числе их предместья, предали огню и разрушили большую часть стен и укреплений; и замок Пава, что был весьма укрепленной цитаделью (rocca fortissima), днем прежде взяли силой и подожгли и сожгли два других замка. И все другие замки Валь д’ Эры до города Воль- терры сдались пизанцам без всякого условия, дав много заложников, большие гарантии безопасности и деньги. И так пизанцы с большим почетом вернулись назад в 6-й день до июльских календ185. Через несколько дней все люди из замка Пеккиори, от мала до велика, поклялись в верности всем распоряжениям пизанских консулов и их преемников. Капитаны этого замка принесли такую же клятву, вследствие чего пизанские консулы дали упомянутым [капитанам] в качестве феода землю возле церкви святого Кассиана в Кинсике для возведения домов и пообещали руководить ими и переправлять через море с гарантиями безопасности, также как своих людей. В тот год пизанские консулы построили 13 галер для службы императору Фридриху, и все постановления города, а именно: о расширении городской юрисдикции и суда, о проезжих дорогах и рвах, — выполнили с честью.
В год Господень 1164-й (1163-й). Перед апрельскими календами186 Райнальд187, архиепископ Кёльна и эрцканцлер Италии, прибыл в Пизу и был принят с большим почетом; и пизанцы честно исполнили волю императора Фридриха, и [Райнальд] проехал по всей Тоскане, Марке 216


и Романье, и пизанского консула Боккио188 с двумя советниками, то есть Раньери Гаэтани и Ламберто Ланфран- ки, с почетом провел с собой. Лукка, Флоренция и все города и все замки из-за содействия пизанцев и страха присягнули предписаниям императора Фридриха и упомянутого канцлера, дали ему дань и многие дары, и несметное количество денег. Не было ни одного маркграфа и ни одного посла империи, который у городов Италии пользовался таким почетом и подчинял Римской империи. Пизанскому консулу Боккио и упомянутым Раньери и Ламберто на обратном пути он вручил большие подарки. В 12-й день до октябрьских календ189 он вернулся в Пизу и в церкви святой Марии воздал Богу, и императору Фридриху, и пизанскому народу большую хвалу за такую честь, которая была ему оказана из страха перед императором и поддержкой пизанцев. Потом он отправился в Сарцану и там устроил совещание с консулами тосканских городов, и открыто принес большую благодарность пизанским консулам, присутствовавшим со многими советниками. И там он, в свою очередь, пригласил к благочестивейшему августу в Ломбардию всех консулов тосканских городов, и так вернулся к императору, и воздал пизанцам большую хвалу перед императорским величеством.
В год Господень 1164-й (1163-й). В третий день до октябрьских календ, в день святого Михаила190, была воздвигнута первая колонна церкви святого Иоанна Крестителя, и через 14 дней Божьей милостью были воздвигнуты все 8 колонн, одна из которых в один день возведена у Золотых ворот191. В это же время было установлено, чтобы каждая семья города Пизы каждое первое число месяца давала для возведения этой церкви один денарий.
В год 1164-й (1163-й). В октябре Фридрих, Божьей милостью римский император и вечный август, вновь вошел в Ломбардию у Лоди, и туда сошлись все герцоги, маркграфы, графы, капитаны, вальвассоры королевства и все послы городов империи. В 10-й день до ноябрьских календ192 пизанцы с почетом отправили к императору послов, а именно: консулов Марцукко Гаэтани и Виллано Рикуччи вместе с Пелларио и судьей Опифоном, а также 217


Герардо Булгарелли и некоего Капитоне Омичи. Император принял их прежде всех других имперских послов и вместе с ними и вражескими послами из Генуи велел открыто принести клятву в том, что они подготовят флот [для плавания] по морю на Сицилию и воинов для успешной экспедиции в Апулию и Сицилию. И так, в 18-й день до декабрьских календ193, [послы] с почестью и милостью господина императора возвратились в Пизу. Упомянутую экспедицию консулы открыто приказали на собрании подготовить к предстоящим майским календам и предписали готовиться к указанному времени всему народу.
В год Господень 1164-й (1163-й). В 6-й день до январских календ194, в ночь святого Иоанна Евангелиста, сгорела большая часть Кинсики, а именно от церкви святого Христофора до дома Гвидо Бони.
В год Господень 1164-й (1163-й). При упомянутых консулах замок Вада начали окружать стенами, и для сооружения стен было дано разрешение на 15 лет; так что замок был хорошо обнесен стенами к 1180 году.
В год Господень 1164-й (1163-й). В октябре некий Паразон Дурбини из Кальяри изгнал из Кальяри судью Дон- ничелло Пьетро, который со своей женой, дочерью судьи Константино, бежал в Торрес к своим братьям. Из-за этой несправедливости Паразон, судья Торреса195, со своими братьями и дядьями, а именно: Бариле, Джанелло, Паоло и Паганелло, и неким Уго Пагани из Пизы, — собрал большое войско из всадников, пехотинцев и стрелков и в марте, в день святого Григория196, вернул в Кальяри своего брата, судью Донничелло Пьетро, и изгнал из Кальяри Паразона Дурбини с его приверженцами, который бежал в Арборею.
В год 1165-й (1164-й), 12-й индикт. Пизанские консулы197 с почетом отправили к императору Фридриху четырех послов. Это был, во-первых, консул Раньери Гаэта- ни, посланный вместе с Ламберто Ланфранки, Булгарино и правоведом Сигерио, которых император принял с почетом. Когда послы узнали о желании императора посетить Пизу, то пригласили его самым благочестивым образом. Пизанцы же, узнав о [предстоящем] прибытии 218


императора, приготовились его принять. Из-за того что ему препятствовало недомогание, он не смог прибыть, но прислал в Пизу своего канцлера198 с несколькими князьями; пизанцы же приняли [их] с почестями в третий день до апрельских ид199, когда была Святая суббота. Архиепископ200 же с клириками не принял святого елея, что приготовил для крещения папа Виктор, так что в тот год на Пасху Воскрешения (Pasca Resurrectionis) не праздновалось крещения. Потом с благосклонностью горожан [канцлер] отправился в Борго Сан Дженезио. Упомянутые консулы в тот год построили 10 галер и начали строить 4 дромона для перевозки лошадей в войске императора, и вооружили 15 галер для морской стражи, и расширили русло реки Серкьо, и сделали его глубоким, и все распоряжения города исполнили с честью.
В год 1165-й (1164-й). Октавиан, который назывался папой Виктором, скончался в городе Лукке, в 12-й день до майских календ201. Узнав об этом, канцлер поспешно прибыл в Лукку и вместе с кардиналами того Виктора на второй день202 выбрал в папы Гвидо Кремонского, после назвавшегося папой Пасхалием203, которому на общем совете под присягой канцлер повелел всем клирикам и мирянам Лукки повиноваться и держать его за католического папу. И так вернулся к Борго Сан Дженезио, где были консулы всех городов Тосканы, графы и вальвассоры, и пизанские послы, а именно, консул Раньери Гаэтани с Бернардо Марагоне; там канцлер с великой любовью в 6-й день до майских нон204 дал уже упомянутому пизанскому консулу Раньери отряд тевтонских всадников и графа Вольтерры (gualdanum teutonicum et comitem Vulterranorum)205, чтобы он прошел с ним по всему контадо пизанцев.
В год Господень 1165-й (1164-й). Консулы Раньери Гаэтани и Ламберто Крассо и некий Ильдебрандо Пагани, доктор права, и Бернардо Марагоне отправились по пизанскому контадо, чтобы осуществить суд и наказание, до замка под названием Скарлино, в который консулы отправили их для того, чтобы принять клятву на верность всем предписаниям упомянутых консулов и чтобы [его жители] дали пизанским консулам 6 заложников за 100 фунтов. Подобным образом все замки — Кастро Виньяле, 219


Фалле, Кастеллина, Монс Сан Лоренцо, Кастолиони Бернарди, Корина, Куэрето, Касалиуле, Буриано в Валле Чекине, Кампорена, Виньяле, Рокка Фальфи, Тонда и многие другие в Валь д’ Эра — с большой честью принесли клятву верности всем предписаниям упомянутых консулов пизанцев и приняли перед теми самыми консулами по их воле, и окончили раздор, который был между Пеккиоле и Монте Куккари из-за литаний простолюдинов Фабрики, из-за изречений и восхвалений в писании, и установили правосудие и наказание по всей Валь д’ Эра. Оттуда они отправились в Аньяно, замок виконта, и послали в него консулов, чего никакие консулы пизанцев не могли сделать до нынешнего дня. Ибо никогда два консула не покидали Пизу, чтобы устроить славу города, с двумя советниками, которые оказали такую славную честь городу, и увеличили его контадо.
В год Господень 1165-й (1164-й). В апреле Паразон, судья Торреса, со своими братьями и пизанскими родичами (avunculis): Бариле, Джанелло, Паганелло, и Паоло и Донничелло Пьетро, судьей Кальяри, братом судьи Паразона из Торреса, — собрали большое войско против Паразона, судьи Арбореи206, из-за многих обид, которые тот причинял ему. И в апреле они вошли в Арборею, разрушили и предали огню многие дворцы и дома, привезли оттуда много мужчин, женщин и добра. И Паразон, судья Арбореи, со своей женой бежал в дом, находившийся в Капре207. Из-за такой несправедливости и бесчестья судья Паразон отправил послов к императору Фридриху и генуэзцам, пообещав этому императору по 15 000 фунтов золотом и серебром208, если он отомстит за такое непристойное беззаконие и подчинит всю Сардинию власти Паразона, судьи из Арбореи. Император, узнав об этом, отправил в Арборею к судье Паразону своих послов с семью генуэзскими галерами и одним галеотом.
В год Господень 1165-й (1164-й). В мае Ильдебрандо ди Рануччи Джанни, консул и посол пизанцев, [отправленный] на Сардинию для умиротворения распри между судьями, приказал всем судьям Сардинии принести клятву верности всем предписаниям его и его сотоварищей. Сделав это, упомянутый консул установил перемирие до
220


возвращения судьи Арбореи. Ибо когда пизанцы узнали о том, что генуэзцы отправились на Сардинию с 8 галерами, то вооружили 8 подобных галер и отправили на Сардинию с консулом Раньери Альфероли, чтобы охранять море и Сардинию. Поэтому послы императора и генуэзцев не могли совершить на Сардинии никакой мести и никакой несправедливости, опасаясь пизанских галер, которые были там. Судья [Арбореи] с имперскими послами, обещавшими исполнить все, что потребуется от императора, на тех галерах отплыл в Геную с 30 000 фунтов, а потом направился в Павию к императору Фридриху.
В год 1165-й (1164-й). В 4-й день до августовских ид209 император Фридрих в Павии с большими почестями короновал Паразона, судью Арбореи из Сардинии. Энрико де Кане и Бенедетто210, пизанские консулы и посланники к императору, которые в то время находились в Павии с другими городскими советниками, и весь город весьма опечалились: отчасти потому что пизанскими консулами соблюдались гарантии безопасности, и каждое предписание, и присяга на верность, и все же их присяга не была удостоена короны; отчасти потому что [Паразон] удостоился короны, несмотря на сопротивление пизанцев; короче говоря, судья вместе с консулами и генуэзскими советниками, которые были послами у императора, вернулся в Геную. Генуэзцы приняли его с почетом, и он задержался там до 10-го дня до декабрьских календ211 и приготовил большое войско почти из 200 всадников, пехотинцев и стрелков, восьми галер и трех больших судов для войска, чтобы переправить воинов в Арборею для возвращения земли и подчинения своей юрисдикции и власти всей Сардинии. На это войско, расходы и вассалов, которых он приобрел, генуэзцы хитро и коварно дали ему в долг более 30 000 фунтов, и так упомянутый судья с этим войском в 10-й день до декабрьских календ вышел из Генуи и начал плавание. Между тем остальные сардинские судьи, узнав об этом, были опечалены и взволнованы, и вся Сардиния с ними. Отчего судья Торреса и Дон- ничелло Пьетро, судья Кальяри, с Гайнелло, который пришел к ним на помощь с одной галерой и большим количеством всадников, пехотинцев и стрелков, в сентябре 221


вошли в Арборею, и весь дом в Капре разрушили, предали огню бблыпую часть Арбореи, убили овец, волов и коней и ушли оттуда с большой добычей. Однако не взяли замок, в котором находилась казна. Пизанцы же, узнав обо всем этом, быстро подготовили и вооружили 6 галер, на которых консул Ильдебрандо Бамбоне со знающими мужами, а именно Ламберто Ланфранки, Марцукко Гаэта- ни и Герро, отправились в Кальяри для защиты и охраны его и всей Сардинии.
В год Господень 1165-й (1164-й). В ноябре Кристиан, канцлер господина императора Фридриха212, прибыл в Пизу накануне декабрьских календ, в день святого апостола Андрея213, и привел в Пизу с большим почетом папу Пасхалия, что прежде именовался Гвидо Кремонским, и пизанцы с большой честью удерживали его до тех пор, пока упомянутый канцлер не проводил его в Витербо. Из-за прибытия этого [папы] пизанский архиепископ Виллано, который не хотел повиноваться ему, удалился в Горгону.
В год Господень 1165-й, индикт 13-й. В 6-й день до мартовских календ214 пизанские консулы215 по совету сенаторов и советников Божьей милостью отправили к императору Фридриху в Аламанию, где он находился, консула пизанцев Угуччионе Ламберти Буноне и Раньери Гаэтани, и Альгерио Анфосси, доктора права, избранных и назначенных послами от города Пизы. И когда они прибыли к нему, то были с почетом приняты императором и его курией, и упомянутый император старательно исполнил все, что от него просили достойного и полезного для империи и для города Пизы. Ибо по совету архиепископов и епископов, герцогов, а также князей императорского двора весь остров Сардинию он отдал в качестве феода городу Пизе216. В присутствии консулов и послов Генуи и Паразона, короля Сардинии, коронованного им в ломбардских краях, и всех судей, и жителей самого острова [император] подчинил [его] власти пизанцев и полную власть над всем, что находится на самом острове и имеет к нему отношение, передал консулу Угуччионе, принявшему [его] от имени города Пизы, и пожаловал регалию, записанную за тем феодом, и потом вложил в его
222


руку знамя; и заставил принести клятву могущественного мужа, князя Богемии, в том, что этот феод навечно сохранится и останется неприкосновенным. И приказал сделать обо всем этом имперское предписание, заверенное золотой печатью, и подписал своей рукою; и в нем наложил штраф в 1000 фунтов золота на всех, как великих, так и малых людей, которые что-нибудь предприняли бы против этого. И так с большой честью наши послы вернулись назад в 17-й день до июньских календ217; и доложили о том на общем собрании в присутствии собравшегося там огромного количества народа, и, публично зачитав предписание или привилегию, получили от всего народа достаточно похвал и несметное количество благодарностей.
В год Господень 1165-й. Генуэзцы с судьей Арбореи и его войском отплыли на Сардинию и прибыли в [порт] Лон- госарди и захватили там 4 быстроходных судна (sagit- tias) пизанцев с воинами и торговцами. Узнав об этом, пизанцы весьма быстро вооружили 11 галер, среди которых была хорошо вооруженная галера жителей Вико, и отправили их к Сардинии с двумя консулами, Пьетро и Гильельмо218, чтобы изгнать генуэзцев. Эти галеры в пути захватили одну галеру из Дении (Ladiana). Когда же генуэзцы прибыли с судьей в Арборею, то высадили на землю воинов судьи, судью же не пустили на землю из-за денег, которые он должен был им дать. Судья хотел дать им за тот долг заложников и часть денег, что лежали у него в земле; они не получили бы эту часть, если бы он не смог спасти все деньги. В то время, когда это происходило, генуэзцы узнали, что на них движутся 7 пизанских галер, которые были в Кальяри, и консул с большим войском по земле, и 11 галер прибывают из Пизы, поэтому вместе с судьей они бежали в Геную, оставив из страха перед пизанцами воинов и торговцев, суда и лодки, и прибыли в Геную в 7-й день до февральских ид219. Из- за этого дела генуэзцы впали в большую печаль и держали судью в темнице. Пизанские консулы, которые были в Сардинии, захватив генуэзских воинов и торговцев, после изгнания генуэзцев и принесения клятвы на верность обложили данью всю Сардинию.
223


В год Господень 1166-й. Пизанцы, которые находились в Торресе с 11 галерами, несмотря на противодействие и уговоры упомянутых пизанских консулов, отправились вглубь острова к городу Торресу, чтобы разграбить и опустошить его. Когда об этом узнали жители Сардинии, то с большим количеством конных и пеших воинов устроили нападение на пизанцев в 4-й день до майских ид220, в канун дня Вознесения Господня, и 80 из них поразили мечом в месте, которое называется Вилла Октаво.
В год Господень 1166-й. Паразон, судья Торреса, и его брат Пьетро, судья Кальяри, и судья Галлури, которые были в Торресе с вышеупомянутыми пизанскими консулами, узнав о том, что случилось, испытали большую печаль и боль и на галере отправились с консулами в Пизу ради того, чтобы выразить почтение и дать удовлетворение [в этом деле]. Судья Паразон в собрании, которое состоялось в Борго Сан Микеле, опасаясь, что [его] приближенных и родственников убьют на Сардинии, поклялся на святом Господнем Евангелии в том, что он не замышлял гибель упомянутых пизанцев и не устраивал совет с другими, а, напротив, скорбел. И пообещал соблюдать и хранить верность всем предписаниям пизанских консулов и их преемников под присягой, и держать землю от них в качестве феода, и дать 6000 фунтов, а также дань в 100 фунтов, и каждый год давать 12 соколов упомянутым консулам и их преемникам. И упомянутый консул Гильельмо с Леоном Пульта, который умер во время посольства, и Карон с одной галерой доставили в июле в порт Торрес судей Паразона и Пьетро с другими жителями Сардинии.
В год Господень 1166-й. В июньские календы221 произошла битва между жителями Пизы и Лукки у Баньи Монте Пизано, и Божьей милостью пизанцы победили их и прогнали до Массы.
В год Господень 1166-й. В 16-й день до июньских календ222 пизанцы послали одну хорошо вооруженную галеру к Портовенере для захвата галеры Трапиличини223. Пизанская галера мужественно атаковала эту галеру и захватила бы ее, если генуэзский консул224, который был 224


там с пизанским консулом Угиччоне225 для заключения мира, не поспешил бы против галеры пизанцев на помощь Трапиличини с барками (buthettis) и другими судами.
В год Господень 1166-й, индикт 13-й. В июле пизанцы быстро вооружили 10 галер, семь из которых послали на Сицилию, чтобы захватить генуэзцев, и они прошли до Большой Искьи и взяли галеот, а также другие суда. Три другие галеры отправились в Прованс и захватили один большой генуэзский корабль с грузом и очень много других судов, и 7 генуэзских барок, плывших из Испании. И с 37 знатными гражданами Генуи и большим почетом вернулись в Пизу в 11-й день до августовских календ226. Когда генуэзцы узнали об этом, то вооружили 40 галер и отправили их к Монпелье и в Марсель, и на Рону и, захватив 5 пустых пизанских судов, вернулись в Геную.
В год Господень 1166-й. В 3-й день до августовских ид227 пизанские граждане, видя триумф трех галер, вернувшихся из Прованса, и отправившихся в Прованс генуэзцев, храбро вооружили 31 галеру и отправили в Капо Корси и сожгли его. И в 12-й день до сентябрьских календ228 силой взяли Альбигану229, и вошли в порт из страха перед морем и встречным ветром. Отплыв оттуда, они захватили 28 судов с генуэзцами и большим количеством добра, шедших с ярмарки в Фриджиоли, и взяли много кораблей по всему генуэзскому побережью до Монпелье. У Градо и Маргории сожгли 5 пустых кораблей и захватили один нагруженный корабль, шедший из Гарбо. Итак, на обратном пути пизанцы через Козий проход (per fauces Capre)230 невредимыми прошли в Рону до Альбарона Сан Эгидио, в пятницу, в сентябрьские календы231, на которые выпадает большая ярмарка, куда сходится большое количество разного люда. Генуэзцы, узнав о победе, которую пизанцы одержали у Альбиганы, охваченные болью из-за [победы] врагов, быстро вооружили 50 галер и после них причалили к берегу Прованса по реке Роне, в 3-й день до сентябрьских нон232, чтобы сразиться с пизанцами на берегу Сан Эгидио, не далее двух миль от пизанского войска, но в тот день и последующие 10 дней не желали устраивать битву. В течение указанного времени
225


пизанцы и генуэзцы усиленно готовились [к сражению]. Между тем пизанцы, узнав, что генуэзцы вооружили 50 галер и поспешили отправить их в Прованс после пизанских галер, спешно предложили вооружить 20 галер, чтобы отправить их в порт Генуи. Когда же они достигли Портофино, то не смогли достичь Генуи, как предполагалось, по воле Бога и моря. Они вернулись в Портовенере и разорили замок в [его] окрестностях; потом, в 7-й день до сентябрьских ид233, вернулись в Пизу. Когда же после о тех, кто находился в Провансе, не смогли узнать никаких известий, то поспешили вооружить 25 галер и, согласно тому, что предлагалось, отправили их в Геную. И в сентябрьские иды234 подошли к замку Леванто и разорили все в округе, но из-за того, что им препятствовала погода, с большим трудом вернулись в Портовенере, а потом в Пизу. После этого пизанские консулы235 отправили в Прованс три хорошо вооруженные галеры с консулом Гвидо Белле и 23 воинами на помощь [находившимся там] пизанцам, которые из-за встречного ветра пристали к Эльбе, и захватили там один генуэзский корабль и горожан из Палермо, плывших из Александрии с большим количеством добра, в день святого Михаила. И так с большим почетом вернулись в Пизу в 3-й день до октябрьских нон236.
В год Господень 1166-й. В сентябрьские иды237 вышеупомянутые пизанцы, которые находились в Провансе с 31 галерой, и генуэзцы, которые были с 55 галерами, устроили большое сражение на земле возле Роны, и Божьей милостью пизанцы победили их. Из-за этого сражения многие генуэзцы были пленены и убиты, и все укрепления их разрушены. И когда прибыл к генуэзцам консул из Генуи с тремя галерами с большим количеством денег, то приказал отвести к Арлю генуэзский флот, чтобы устроить ожесточенное сражение; и на протяжении 15 дней они находились там и во второй раз из страха отказались начать сражение. Немного спустя генуэзцы, разделенные и побежденные пизанцами, бесславно и печально вернулись в Геную в 10-й день до ноябрьских календ238. Пизанцы, узнав, что генуэзцы ушли из Арля, храбро вооружили галеры и после этого, возвращаясь с победой, 226


из-за сильного и ужасного, яростного и ожесточенного ветра в третью ночь до ноябрьских календ были вовлечены в сильный водоворот у острова Сан-Онорати, так что не могли достичь земли. И в ту ночь и на следующий день была такая большая буря на море, и дул встречный ветер, что из 31 галеры едва могли спастись 20. Остальные потерпели крушение по воле Бога, а не людей, иные добрались до Сардинии, иные до Корсики и Беджайи239. Одна галера из Порта Ауреа достигла Джилели, и люди с этой галеры, захваченные пиратами, были отведены в Беджайю и обезглавлены, кроме 4 юношей и 20 других [людей], которых освободила фортуна. Другие же 19, не зная о других, что там были, в 11-й день до ноябрьских календ240 от врагов с триумфом вернулись в Пизу.
В год Господень 1167-й (1166-й), индикт 14-й. 17 консулов вошли в долги на 36 000 фунтов и в тот же год вооружили 47 галер. В то же время генуэзцы, подумав, что пизанские граждане не смогут с ними [справиться] на море из-за того, что 12 галер, возвращавшихся из Прованса, погибли по воле Бога, отправили в Арборею один большой корабль для перевозки товаров, с тем чтобы погасить долг судьи Арбореи, которого они держали в оковах. Когда пизанцы узнали об этом, то вооружили 5 галер, которые вместе с еще одной галерой, где в качестве посла в Беджайю, к эмиру Мумини241, находился консул Кокко, и вместе отправили их в Арборею и там захватили упомянутый нагруженный корабль с 50 генуэзцами в 10-й день до июньских календ242. Посол Кокко направился в Беджайю, а другие 5 галер, возвращаясь назад с упомянутым кораблем, взяли другое генуэзское судно, шедшее из Гарбо, около мыса Альби243 в 11-й день до июньских календ244, каковое судно стоило более 8000 фунтов. И так они вернулись в Пизу с честью, большой славой и триумфом.
В год Господень 1167-й (1166-й). В июне генуэзцы, узнав обо всем этом, из-за большого горя по кораблю, взятому в Арборее, быстро вооружили 9 галер и отправили их в Кальяри и заключили с судьей Пьетро договор о безопасности против пизанцев. Когда же пизанцы узнали об этом, то, быстро вооружили 17 галер вместе с двумя
227


консулами, а именно Фериоло и Веттуларио, и после того, как они отплыли, заметили издали на побережье Кальяри возвращавшиеся назад генуэзские галеры, которые пизанцы обратили в бегство, и генуэзцы из страха бежали до самой Генуи. Между тем пизанские галеры захватили какое-то маленькое судно, шедшее от Сицилии. Совершив это, упомянутые консулы, прибыли с галерами к судье Пьетро, который не принял консулов, если только они не даровали бы ему королевскую власть (regnum); потому что, если они захотели бы даровать ему королевскую власть, он исполнил бы их волю. И так они вернулись в Пизу с победой над бежавшими врагами. В это же время, на исходе июня, пизанцы отправили послов к генуэзцам для заключения мира, и когда генуэзцы подошли к Портовенере, потребовали от них заключения мира, что те сделать отказались. Когда пизанцы узнали о том, что не смогли заключить мир с генуэзцами, то немного дней спустя некие Гвидо Форнарли и Булгарино Анфосси быстро вооружили две своих галеры, которые захватили один генуэзский галеот у Капо Корси. Потом они отплыли в Прованс и захватили два генуэзских галеота с добром и взяли один большой корабль, шедший из Гарбо в Лин- гуэллу; и все это оценивалось более чем в 5000 фунтов. И так с кораблем и добром и 32 генуэзцами они вернулись в Пизу в 11-й день до августовских календ245. Когда генуэзцы узнали об этом, то спешно вооружили 7 галер и для защиты кораблей и противодействия пизанским галерам прибыли в Капрайю, но мало что смогли сделать. Между тем пизанцы, так как не смогли добиться мира, увидев две победы упомянутых галер, быстро вооружили 17 галер, 7 из которых пошли навстречу упомянутым 7 генуэзским галерам к мысу Сан-Амманнато на Эльбе. И в день святого Иакова, 8-й день до августовских календ246, 7 пизанских галер устроили большую битву с 7 генуэзскими галерами. И Божьей милостью пизанцы победили их и взяли две генуэзские галеры, а также обратили в бегство другие 5 галер, и многие люди с них были убиты мечом, сброшены в море, утоплены или ранены. И так с честью и победой, с двумя упомянутыми галерами и 320 генуэзцами они в 5-й день до августовских календ247 вернулись в Пизу. Из остальных 10 галер 5 дошли
228


до Астуры и взяли много римских кораблей с добром; и так со славой и добром вернулись в Пизу. Иные пошли в Прованс и взяли более 40 судов, среди них большие, малые корабли и галеоты, которые они сожгли и потопили в морских глубинах. И так с 40 генуэзцами и [захваченным] имуществом на 2500 фунтов, они вернулись в Пизу накануне августовских нон248 с большой радостью и триумфом.
В год Господень 1167-й (1166-й), индикт 14-й. Когда генуэзцы узнали о победе, которую 7 галер одержали над ними, и о том, что 5 галерам, которые отплыли в Прованс, причинили большой ущерб, то, будучи сильно охвачены обидой и скорбью, быстро вооружили от знатных и могущественных генуэзцев 6 галер, на которых был Бальдвино Гуэрко249. Упомянутые 6 галер отправились на Эльбу и нашли еще одну генуэзскую галеру, которая возвращалась из рейда, и уговорили плыть вместе; каковые 7 галер, пришедших к Вада, обратили в бегство 6 пизанских галер, готовившихся к нападению. Некоторые другие, находившиеся в Кастильоне250 и заметившие бегство, быстро поспешили на помощь упомянутым 6 галерам, от которых генуэзские галеры притворно бежали почти на 20 миль выше по морю, пока, наконец, Бальдвино Гуэрко со своими [людьми] не повернул назад, подняв шум, чтобы устроить сражение с 7 пизанскими галерами. 7 пизанских галер по одной сошлись с генуэзскими галерами, чтобы их протаранить. И судьба сражения долго была сомнительной для обеих сторон, и многие с обеих сторон были убиты и ранены. Наконец, 7 пизанских галер Божьей милостью и добродетелью победили тех генуэзцев и захватили два лучших корабля, на одном из которых был Бальдвино Гуэрко с лучшими генуэзцами, и многих из них убили мечом, а остальные 5 судов уплыли. Так они вернулись в Пизу в 12-й день до сентябрьских календ251.
В год Господень 1167-й (1166-й). В августе пизанцы, узнав, что 7 сарацинских галер прибыли из Дении в их край и угрожают с моря, быстро снарядили 17 галер и храбро отправились в плавание до Чивитавеккья. И когда не нашли сарацинских галер, упорно сражаясь, в 5-й день до сентябрьских ид252 едва ли не за один день взяли замок 229


в Чивитавеккья во славу императора Фридриха. После этого по всему побережью Романьи до Террачино захватили много римских кораблей и добра и так вернулись в Пизу.
В год Господень 1167-й (1166-й), 15-й индикт. В октябре, после того как генуэзцы понесли большой урон в вещах и людях из-за войны с пизанцами, они заключили договор о безопасности и союзе с жителями Лукки253, чтобы те оказывали им помощь против пизанцев, и пообещали перевозить по морю лукканцев, также как генуэзцев, и возвести за свой счет два дома в замке Порто- венере и башню Мотроне, и согласились дать лукканцам 1000 фунтов. Лукканцы, из-за вражды, что имели к пизанцам, заключили соглашение и мир и пообещали предоставить помощь против пизанцев, и не заключать мира с пизанцами на протяжении 24 лет, кроме как по обоюдному согласию [с генуэзцами]. К участию в этом заговоре против пизанцев лукканцы также пригласили остальные города Тосканы, все из которых отказались.
В год Господень 1167-й (1166-й). Накануне майских нон254 консул Кокко255 с одной галерой Морелло256 отправился в посольство к эмиру Мумини для того, чтобы заключить с ним мир, найти и вернуть людей с вышеупомянутых 12 галер. И [эмир] заключил с ним мир на все время своей жизни, и дал ему большие дары, и склад в Сибилии для пизанского имущества, и другие льготы щедро даровал, чтобы почтить пизанцев по всей своей земле. С упомянутых галер [Кокко] никого не нашел, кроме 24 человек, что были названы выше, которых он освободил и увез с собой, и в 3-й день до ноябрьских ид257 вернулся в Пизу. Такую скорбь об убитых людях с 12 галер проявили в тот день как мужчины, так и женщины, что все горожане, от мала до велика, плакали в своих домах. На другой день после оплакивания консулы подплывали на галерах к домам некоторых убитых и так во славу общего дела погибшим хвалу воздавали, как живущие никогда не видали, и велели прекратить плач.
В год 1168-й (1167-й), индикт 15-й. Император Фридрих направил в Пизу канцлера Райнальда, архиепископа 230


Кёльнского, которого пизанцы в 8-й день до мартовских ид258 приняли с почетом и удерживали его на протяжении восьми дней; на собрании пизанцев он заставил присягнуть одного капеллана императора в том, что, приняв благоустроенное войско от императора, в ближайшее лето [направит его] в Рим, Апулию, Сицилию и Калабрию, если не случится особого препятствия. После пизанские консулы259 по его предписанию поклялись направить в ближайшее лето войско в Рим, Апулию, Сицилию и Калабрию, если для господина императора и упомянутого канцлера или архиепископа Майнцского не случится особого препятствия. Кроме того, консулы поклялись считать за истинного папу Пасхалия и подчиняться ему в качестве [главы] католиков и обязали клятвой сделать то же самое всех клириков города Пизы и не принимать архиепископа Виллано, если он не захочет подчиниться упомянутому папе, и в 12-й день до апрельских календ260 избрать архиепископа, который был бы посвящен господином Пасхалием в ближайший святой четверг, и, прикоснувшись к святым Евангелиям, твердо пообещали не подчиняться и не признавать за истинного папу Роландо, который именуется папой Александром. Архиепископ Виллано нисколько не покорился воле императора и папы Пасхалия, а напротив, абсолютно отказался так поступить.
В год 1168-й (1167-й). Пизанские консулы, подчиняясь распоряжениям императора и папы Пасхалия, с почетом избрали архиепископом в 8-й день до апрельских календ261 каноника Большой церкви святой Марии Бе- нинказа262, который вместе с двумя консулами, Бенетто и Гвидо Галли263, опытными церковными и светскими мужами, с почетом отправился к упомянутому папе. Достопочтенный Пасхалий вместе с канцлером и кардиналами со славой принял его и даровал священство в день Святой субботы264, и посвятил в архиепископы в ближайший понедельник после Пасхи265. И так в 10-й день до июньских календ266 он вернулся в Пизу.
В год 1168 (1167), индикт 15-й. Канцлер Райнальд отправился к Чивитавеккья и осадил в нем мятежников с большим войском; в том месте находился Пьетро Латроне, 231


враг империи, вместе с 40 римлянами. Так как [канцлер] мало преуспел в том, чтобы захватить его, то послал своих представителей к пизанским консулам, чтобы к нему с четырьмя галерами спешно направили помощь. Консулы, поторопившись исполнить желание канцлера, послали ему на помощь 8 галер вместе с консулом Гвидо де Меркато. И когда упомянутые галеры пришли к Чивитавеккья, [осажденные] тотчас сдались консулу и канцлеру из страха перед пизанцами. Канцлер из благосклонности к упомянутому пизанскому консулу даровал жизнь Пьетро Латроне и другим римлянам, которые были с ним, однако удержал их в тюрьме; жителей же упомянутого города, спасших не только людей, но и имущество, ради чести и доверия императора и пизанцев, и благосклонности того самого консула, отпустил своей милостью. За то, что произошло, пизанцы получили от императора и канцлера большую похвалу и почесть. Случилось же это в мае, в 15-й день до июньских календ267. Потом с триумфом, почестью и победой [канцлер] отправился к Туску- луму.
В год 1168-й (1167-й), индикт 15-й. В мае, когда римляне узнали о том, что Чивитавеккья захвачена канцлером Райнальдом, а также взят в плен Пьетро Латроне, и [канцлер] победоносно опустошил всю землю Романьи и подошел к Тускулуму, то 40 000 человек, конных и пеших воинов, пошли на него и на Тускулум для того, чтобы устроить опустошение. Упомянутый канцлер, узнав, что римляне начали опустошать Тускулум, устроил большое сражение с ними в понедельник, после Пятидесятницы, в 4-й день до июньских календ268. В том сражении ему на помощь пришел канцлер Кристиан, чтобы рядом с победоносным императором Фридрихом возвысить его слугу; так они победили мятежных римлян. В том сражении 4000 римлян были убиты и 5000 взяты в плен, и многие ранены. Остальные же бежали к городу Риму.
В год 1168-й (1167-й). Император Фридрих вместе с папой Пасхалием пришел в Рим, в 11-й день до августовских календ269, к церкви святого апостола Петра, которую нашел весьма защищенной башнями и укреплениями. И начал храбро сражаться с римлянами: разрушил стены, башни, 232


портики и предместье базилики святого Петра вплоть до замка Кресченция270 и славно победил римлян. После этого люди, которые жили за Тибром, и большая часть римлян с коварством и ложью принесли клятву верности распоряжениям императора. День августовских календ271 папа Пасхалий отпраздновал с большой славой в базилике блаженного Петра вместе с императором и большим количеством римлян. Но Оддоне Франджипани272, который против воли императора поддерживал в грамотах папу Александра, сыновья Пьетро Леи и Корси не пожелали дать клятву верности императору и его предписаниям. Император Фридрих отправил своих представителей к пизанцам, попросив их, чтобы к нему как можно скорее направили 7 галер с помощью против римлян. Пизанцы, которые уже приготовили флот из 50 галер и 35 быстроходных судов (sagittariarum) со многими другими кораблями и большим количеством воинов, вооружением и продовольствием для славной службы императору и самим пизанцам в Риме, Апулии, Сицилии и Калабрии, и готовились двинуть в путь с наступлением августа упомянутое морское войско, подчиняясь приказу императора, быстро отправили 8 галер с двумя консулами, Те- перто Додоне и Булгарино Анффосси, и советниками Марцукко и Раньери Гаэтани, а также со многими другими. Узнав, что пизанцы прибыли быстро, император испытал большую радость. Упомянутые 8 галер, проплыв по Тибру в направлении Рима, опустошили дома и церкви, и одна галера из числа этих с консулами и советниками причалила к римскому берегу поблизости от моста со многими развернутыми знаменами. Римляне же, увидев это, из-за большого страха бросились к ногам императора и поклялись [выполнить] все предписания и устроить войну Одо Франджипани и его последователям, и присягнуть на верность; и дали ему 400 заложников, которых прежде император получить не мог; и по августейшему приказанию назначили 50 сенаторов. После этого дела император с благодарностью приказал восьми галерам вернуться в Пизу и повелел упомянутым морским силам не выступать до своего прибытия в Пизу. И так, в 12-й день до сентябрьских календ273, они с радостью вернулись в Пизу.
233


В год 1168-й (1167-й), индикт 1-й. В 16-й день до декабрьских календ274 пизанские консулы отправили послами консула Булгарино Анфосси с двумя знающими мужами, Угиччоне Ламберти и Ильдебрандо Бонбоне, к королю Сицилии275, чтобы заключить с ним мир, который они мало желали заключать так, как хотел король.
В год от воплощения Господа 1168-й (1167-й), индикт 1-й. С давних времен не было видано ни столь ужасной погоды, ни такого изобилия воды, которое было с середины сентября до кануна ноябрьских ид. В это время произошло 9 больших разливов воды из реки Арно, которая разрушила большую часть города Путиньяно, и арки большого моста Станьо, и его большие каменные столбы стали наклоняться. И, с другой стороны, не упоминали и не видали столь сурового и ледяного времени года, столь свежего воздуха и такого ужасного холода, который был от кануна ноябрьских ид276 до 17-го дня до февральских календ277; так что в тот год оказалось обманчивым [появление] созвездия Плеяд, которое наступает в ноябрьские иды278, и созвездия Альдебаран, которое появляется в 6-й день до декабрьских календ279, и созвездия Близнецов, которое появляется в 11-й день до январских календ280, каковые созвездия философы признавали очевидным и возможным доказательством дождливой погоды.
В год Господень 1168-й, индикт 1-й. В январе река Арно так сильно замерзла, что большое количество мужчин и женщин ходили поверх нее безопаснейшим образом, и всадники отважно скакали на льду, и юноши свободно устраивали настольные и шахматные игры и большие состязания; и повозки также уверенно пересекали ее, и множество людей ходили поверху от проезжей дороги Гондоле до церкви блаженного апостола Матфея. И от 6-го дня до январских ид281 на протяжении 12 дней стоял лед. В тот год, в день святого Милькиада, который был в 6-й день до январских ид282, по всему городу Пизе и Кинсике случилось большое землетрясение с большим и неслыханным шумом, от которого испытали большой страх мужчины и женщины.
234


В год Господень 1168-й, индикт 1-й. Иерусалимский король Альмерик283 отправил к гражданам Пизы благоразумного мужа Синибальда, который прибыл в город Пизу в 12-й день до февральских календ284. Он сообщил пизанцам, как самым главным друзьям, известие от короля о славной победе, которую Бог даровал ему из-за Александрии, в которую Сараккон285, главный князь Нуред- дина286, вступил с большим количеством сарацин против воли Мелона Вавилонского287, чтобы удержать ее в руках. Для осады города Александрии пизанцы мужественно отправили на помощь упомянутому королю консула Боргензе288 с 10 галерами и устроили возле самого города разные укрепления и сооружения, и [осадные] машины, и отважно участвовали в его штурме более всех остальных людей. Когда же жители Александрии увидели, что не могут сопротивляться силе короля, то в августе289 сдали ему себя и город и, после того как из города бежал Сарракон, дали упомянутому королю большую сумму денег. Отчего по всем землям Египта и Сирии пизанцы снискали перед всеми людьми большую славу. Мелон, царь Вавилонии, отдал пизанцам ббльшую часть налогов, которую пизанцы обычно платили в Александрии и Вавилонии. Кроме того, царь даровал пизанцам за службу многие владения и дома по всей своей земле. Упомянутый король со всем своим королевством весьма прославлял пизанцев потому, что они в честь христианской веры приложили усилия для помощи городу Иерусалиму, который является главой всего христианского мира. Султан же персов (Soldanus enim Persarum) и Нуреддин, а также Сараккон возроптали и угрожали с большим количеством сарацин прийти осадить славный город Иерусалим, а также Александрию и Вавилон. Однако же сделать этого не смогли из-за войны, которую вели; все, кто желали идти в Иерусалим для помощи и службы Богу, всеми способами просили пизанцев перевезти их на своих судах. Пизанцы же пообещали помочь, если смогут сохранить мир. И так упомянутый посол Синибальд отправился к императору Фридриху, и к королю Франции, и к королю Англии290 для того, чтобы они пришли на помощь упомянутому городу.
235


В год Господень 1168-й, индикт 1-й. Пизанские граждане вооружили 11 галер, которые отправили в Прованс, и [также] Булгарино Анфосси с 9 галерами для захвата генуэзских [галер]; и чтобы нанести им урон, он отплыл в Гарбо, и 9 галер не захватили ни одной генуэзской [галеры], ни урона им не нанесли, поскольку не нашли их. 11 галер, которые отплыли в Прованс, причинили ущерб имуществу и кораблям генуэзцев до Градо Мергории и там разделились, так что 7 остались в том месте, другие же 4 отправились для необходимых приготовлений к устью Агда291. Генуэзцы, узнав об этом, спешно вооружили 15 галер и отплыли к Градо Мергории и там прогнали в открытое море 7 упомянутых пизанских галер, которым не смогли причинить никакого ущерба. Подумав, что не смогут устроить никакой задержки пизанцам, если только не на расположенных вблизи землях, генуэзцы ночью доплыли до Агда и захватили там с большим шумом в 9-й день до майских календ292 на 4 вышеназванных пизанских галерах спавших и ничего не слышавших людей и через весь Прованс вернулись в Геную. В тот же год две пизанские галеры приплыли к Савоне. Эти пизанские галеры обратили в бегство две хорошо вооруженные савонские галеры, вместе с другими шедшие из Генуи; и одну пизанскую галеру из упомянутых двух захватили с развивающимся парусом в 4-й день до сентябрьских календ293, другая же [галера] ушла.
В год Господень 1169-й (1168-й), индикт 1-й. В майские иды294 жители Лукки начали устраивать войну пизанцам, как пообещали генуэзцам под присягой, и в тот же день сожгли большую часть Куозы295. Затем, в 17-й день до июньских календ296, хорошо подготовленные всадники, пехотинцы и стрелки пришли к замку под названием Аскиано и взяли замок силой. Пизанцы же, хотя были плохо организованы и не воодушевлены, поспешили к замку для его защиты и с немногими всадниками и пехотинцами обратили жителей Лукки в бегство, и многих из них убили, а некоторые всадники и пехотинцы были взяты в плен. Когда жители Лукки увидели, что немногие из них обратились в бегство, то, развернувшись для того, чтобы храбро устроить сражение, погнали пизанцев 236


к замку и далее и из них схватили 20 лучших и старших по рождению всадников и 39 пехотинцев; и так луккан- цы с большим почетом вернулись в Лукку. После этого, в 16-й день до августовских календ297, 12 лучших и сильнейших [мужей] — Ламберто Маджиоре, Сигерио Гуалан- ди, Булгарино Уггичионе Берити, Герардо Бараттуло, сына Уго Одиерны, Буонаккорсо Мариньяни Алабарба, Уголи- но, сына Бальдиччионе Дигриньяти, Ламбертуччо, непо- та Баттепалеи, а также Уберто Сигерио Карбони, сына Бу- онаккорси де Виа Маджиоре, и Сильвано, а также сына Пьетро Альтилья — лукканцы отдали генуэзским консулам, чтобы их отвели в Геную и бросили в темницу. Отчего лукканцы по всей Тоскане получили дурную славу, поскольку отослали пленных пизанцев в другие провинции.
В год Господень 1169-й (1168-й). В июне, когда Филипп298, канцлер императора Фридриха, был в Лукке, он попросил консулов Лукки и Генуи, чтобы ему, ради благосклонности и верности императору, предоставили сопровождение до Прованса, и из-за того, что ему угрожали, со многими просьбами настоятельно требовал помощи: он боялся идти по ломбардским краям, потому что они восстали против императора, что [консулы] отказались сделать из благосклонности к ломбардским городам299. Канцлер же, не получив помощи от них, потребовал помощи у пизанских консулов во имя уважения к императору, ибо они обещали честно служить ему; и так прибыл в Пизу. Пизанские консулы300 приготовили 7 галер из- за враждебности жителей Лукки и Генуи, и на этих 7 галерах Брагьякино, который ими управлял, среди господ и вассалов, канцлера с 120 тевтонами радостно и почетно доставил в Прованс до места, называемого Фриджиоли. Канцлер301, выразив большую благодарность Баргьякино и остальным пизанцам, с большой любовью удалился от них и с честью отправился к императору, упомянутые же галеры с большой радостью вернулись назад с наступлением июля.
В год Господень 1169-й. В октябре пизанцы из-за договора о безопасности и союзе, который генуэзцы заключили с лукканцами, утвердили договор о союзе и безопасности с людьми из Валлешии и Версилии302 и большей
237


^SSsÄ3Sö^Ö-
частью жителей Гарфаньяно, чтобы устроить войну с жителями Лукки. И пизанские граждане должны были дать им 5000 фунтов и [оплатить] расходы. На следующий год Уго де Монте подобным же образом под присягой заключил договор с пизанцами и пообещал начать войну с лук- канцами, пизанцы должны были дать ему 500 фунтов и [оплатить] расходы.
В год Господень 1169-й, индикт 2-й. Альмерик, король Иерусалима, узнав, что Сарракон с большим войском выступил для взятия Вавилона и Александрии, в октябре отправился против него с большим войском, в котором пизанцы с почетом шли с галерами, и некоторыми всадниками, и стрелками; и взял богатые города Бельбей и Тапию303, в которых награбил несметное количество добра. Когда же король узнал, что Сараккон со всем своим войском вошел в Александрию, то вернулся в Иерусалим.
В год Господень 1169-й. Со времен Содома и Гоморры не было столь удивительного и поразительного чуда, которое произошло на острове Сицилия, ибо прежде февральских нон, в канун дня святой Агаты304, город Катания из-за землетрясения был разрушен до основания, и не осталось в нем ни мужчин, ни женщин. Лентини внезапно был заперт между двух гор, и одна часть города Сиракуз погибла из-за упомянутого землетрясения; и от Катании до Пьяццы305 11 городов, замков и поселений с большим количеством людей, упавших на дорогах и полях, погибло от упомянутого землетрясения. И Мессинский пролив обмелел на 20 пальм306 в глубину, после же благополучно вернулся на свое место.
В год Господень 1169-й (1167-й), индикт 2-й. Танкредо Висконти, приняв деньги, [предложенные] ему луккан- цами, в день мартовских календ307 самым преступным образом передал замок Аньяно и впустил их. Пизанцы же, узнав об этом, охваченные большой печалью, на второй день, который был воскресным днем карнавала, пришли к замку и, сражаясь, разрушили замок и его стены. Лукканцы с большим войском из всадников, пехотинцев и стрелков с большой силой устремились на
238


пизанцев и во время битвы прогнали их с горы, и обратили пизанцев в бегство до скал под названием Мецца- но, и схватили 17 пизанских всадников и 27 пехотинцев. Пизанцы же пленили 11 лукканских всадников и 15 пехотинцев.
В год Господень 1170-й (1169-й), индикт 2-й. Пизанцы из-за скорби и гордости лукканцев и предательства, совершенного Танкредо из замка Аньяно, собрали два больших войска из всадников, пехотинцев и стрелков. Одно войско в Версилии для осады замка Корвайя308, в котором было 100 лучших пизанцев из всадников, пехотинцев и устроителей военных машин, а также большое количество жителей Версилии и Гарфаньяно с их капитанами. Этим войском руководил пизанский консул Гвидо де Меркато, и все они находились там для упомянутой осады за счет пизанской коммуны в течение одного месяца с баллистами и машинами, которые пускали стрелы. Лукканцы, узнав, что невозможно защищать замок Корвайя, с большим войском в 9-й день до майских календ309 отправились на помощь упомянутому замку и три дня отказывались устраивать сражение с пизанским войском. Между тем пизанцы, узнав об этом, с другим войском и графом Ильдебрандино отправились осаждать замок Аньяно в 7-й день до майских календ310 и с баллистами обложили его вокруг осадой. Лукканцы, увидев, что не смогут защитить от пизанцев упомянутый замок, с [помощью] духовных лиц, которые вместе с ними шли в замок Корвайя, а именно: епископа Кастелло, приора Сан Фриджиани де Лукка и начальника госпиталя Трепа- шио, — коварно и притворно просили перемирия на три дня. И таким образом, консул лукканцев с консулом генуэзцев и упомянутым консулом пизанцев вместе с двумя знающими мужами из города принесли клятву верности миру, который был установлен. Потом же лукканцы и генуэзцы не пожелали поддерживать этот мир.
В год Господень 1170-й (1169-й), индикт 2-й. В 6-й день до июльских календ311 пизанские консулы312 отправили для заключения мира консула Герардо Кортевеккья послом к королю Сицилии на одной галере с двумя советниками, а именно Герардо Бараттола и Гвидо Галли313, 239


которых король Сицилии принял с большим почетом и утвердил с ними вечный мир.
В год Господень 1171-й (1170-й), индикт 3-й. Пизанские консулы314 отправили консула Карона и его сотоварищей на одной галере послом на Сардинию для заключения соглашения с судьями и жителями Сардинии вместе с двумя советниками: Туркьярелло, доктором права, и Гвидо Барбетте. Когда они прибыли в Пьомбино, то увидели галеру генуэзцев, сопровождавшую захваченный пизанский корабль, на которую храбро устроили нападение, чтобы защитить захваченный корабль и сразиться с ними. Генуэзцы же с двумя другими галерами, которые поставили в засаде, обратили упомянутую галеру в бегство до Эльбы и там захватили ее в 3-й день до июньских календ315 с упомянутым консулом и Туркьярелло, и Том- мазио, и Уберто Сигерио, и другими.
В год Господень 1171-й. Булгарино Анфосси Морелли, Гвидо Форнари и Уго Ладжи с 4 галерами отплыли в Сардинию против генуэзцев и взяли 10 генуэзских кораблей, из которых сожгли 5 в канун дня святого Иоанна Крестителя316, и 5 других, нагруженных товарами, отвели в Пизу317.
В год Господень 1171-й, индикт 3-й. Со времен Дата и Абирона, Содома и Гоморры не было столь удивительного и поразительного чуда, какое произошло на иерусалимской земле. Город Триполи с большой церковью, освященной во славу блаженной Девы Марии, со всем народом и половина города Антиохии с церковью блаженного апостола Петра, в которой была его кафедра, с некоторыми домами и замками упомянутого города в самый день торжественного праздника святого Петра, который был третьим днем до июльских календ318, были повержены землетрясением. От этого землетрясения погибли более 40 000 христиан и много животных. В тот же день большие города сарацин — Алеппо, Кесария, Эмма — с частью их поселений и замков и большой замок Оринга319 разрушились от землетрясения, из-за которого погибло более 200 000 сарацин.
В год Господень 1171-й. В месяце сентябре Галло Талья- пагани и Сигерио Сисмондини с 2 галерами отправились 240


на Сардинию против генуэзцев. Когда же они плыли в Арборею, то взяли один генуэзский корабль и два других [корабля] и так вернулись в Пизу. В тот же год, 4-го индикта, в ноябре, Энрико Джирачечина, и Белломо, и Коркиоли- но с тремя галерами отправились на Сардинию против генуэзцев и захватили один корабль, шедший из Генуи, и другой, шедший с Сицилии с генуэзцами и лукканцами.
В год Господень 1171-й (1170-й), индикт 4-й. В ноябре пизанские консулы, а именно: Гвиттоне Висконти, Сиге- рио Мальпильи, Сигерио Ильдебранди Висконти, Ардека- са, Виталио Гатта Бьянка, Пане и Порро, Уберто Сигерио Карбони, Мальпильо Архидьякон, Гвинтельмо Сисмон- ди, — собрали большое войско из всадников, пехотинцев и стрелков, в каковом войске было почти 2000 всадников. Это войско в 15-й день до декабрьских календ320 выступило из города Пизы на замок лукканцев и генуэзцев, расположенный на берегу моря, возле Мотроне, и на сам замок под названием Мотроне321, и пизанцы поставили шатры и палатки на берегу моря возле Капо Кавалли. Лукканцы, узнав об этом, с большим войском всадников, пехотинцев и куда большим количеством стрелков пришли для защиты упомянутого замка и устройства сражения к деревянной башне, расположенной у Виареджио. Эта башня была местом достаточно надежным и укрепленным самой природой, и там лукканцы расположились с большой силой до самого берега моря. Между тем консулы флорентийцев и иные из духовных лиц встретились для заключения мира и согласия между двумя городами и договорились о его устройстве на 4 дня. Но лукканцы, понадеявшись на победу, не приняли мир. Пизанцы же, не надеясь на мир, приготовились к битве и разделили войско на три ряда. В первом ряду были все пехотинцы и стрелки, 80 всадников и 6 весьма укрепленных деревянных сооружений (castelli), каждое из которых передвигали на 4 повозках. В этом ряду стоял граф Ильдебрандино322 как знаменосец и капитан воинов, и некий Сигерио Угиччионелли Гальярди, очень опытный воин, тоже был знаменосцем. В этом же ряду находился граф Альберто де Прато, очень сильный воин. Во втором ряду был знаменосцем славный воин Уго Белле. В этом ряду было 241


700 воинов, среди которых находился на коне граф Герардо, и граф Раньери323, и граф Уго, и граф Тедицио де Бизерно, и Угуччио, и Тегримо, графы из Корнино. В третьем ряду подобным же образом был знаменосцем весьма энергичный воин Энрико Кано. В этом ряду было 500 воинов, среди которых знатный воин епископа Вольтерры. Никогда до сих пор в Тоскане не сходились в одном войске больше и лучше вождей и воинов. Итак, сойдясь вместе, два ряда пизанцев и лукканцев сразились с большой силой. И когда у обеих сторон, участвовавших в сражении, возникли сомнения в его судьбе, милостью Бога, который возвеличил покорных и низверг гордых, пизанцы удостоились славной победы над лукканцами и генуэзцами в четверг, в 6-й день до декабрьских календ324. Они победили их и обратили в бегство до упомянутой деревянной башни. Из числа побежденных врагов было захвачено более 300 всадников, более 700 пехотинцев, вместе с тремя консулами. Очень многие лукканцы были бы взяты в плен, если бы во время битвы громкими голосами не называли себя пизанцами. Много людей было ранено, много убито, многие погибли в болоте; убили почти 1000 боевых коней, погибли более 1000 среди лошадей и мулов, и было захвачено пизанскими гражданами несметное количество ослов. Пизанцы победоносно захватили большое количество знамен, щитов, панцирей и оружия, все шатры, палатки, лагерь и все добро лукканцев. Нет сомнения в том, что тот день был бы последним днем города Лукки, если бы пизанцы склонились к тому, чтобы схватить побежденных и обратившихся в бегство жителей Лукки. В день того сражения генуэзцы на одной галере уплыли с большой печалью, увидев победу, которую одержали пизанцы. {На другой день жители Пизы захватили упомянутую деревянную башню и рощи, и лагуны, повсюду, где было достаточно людей, взяли оружие и лошадей, и на третий день, 28 ноября, пизанцы подошли к замку Мотроне с баллистами, деревянными сооружениями, таранами и камнеметами и окружили, и начали его осаду, и 4 дня храбро вели сражение вместе с упомянутыми машинами. Этот замок был расположен на берегу моря, вокруг и по квадрату опоясан рвом и имел с каждой стороны хорошо укрепленную башню и в середине 242


замка [башню] высотой в 60 или более локтей, которая украшала весь замок и в которой находилось 80 бойцов с 20 арбалетами. И долгое время продолжалось сильное сражение, пока те, кто были внутри, не смогли более держаться, зная, что стена испытывала удары тарана и башня разрушена баллистами, и, наконец, 2 декабря сдались пизанцам, которые на протяжении трех дней до основания сносили, разрушали и ровняли замок с землей. После этой битвы генуэзцы прибыли к упомянутому замку с 5 галерами и, увидев его разрушение, с двойной болью и печалью вернулись назад. И когда пизанцы с триумфом возвращались в Пизу, то на обратном пути сожгли упомянутую деревянную башню. Несомненно, никогда на протяжении 100 лет не было видно и слышно о столь хорошо проведенном полевом сражении, как то, которое устроили благороднейшие пизанцы с лукканцами. И не видали, не слыхали о такой победе, как та, которую воинственные и победоносные пизанцы одержали над лукканцами и генуэзцами. И таким образом, с большой радостью и славой 4 декабря они вернулись в Пизу с победой, которая не нам, Господи, а имени Твоему будет хвалой, славой и честью во веки веков до бесконечности.
В год 1172-й (1171-й), индикт 4-й. После} победоносной битвы, устроенной пизанцами против лукканцев у Виа- реджио, Рокка де Корвайя на протяжении 6 месяцев была осаждаема самыми знатными и воинственными жителями Пизы, Версилии, Валлешии и Гарфаньяно с большой силой и суровостью, так что, благодаря их мощи, противники не смогли провезти никакой провизии, прежде 8-го дня они были захвачены или сдались пизанцам. Лукканцы и генуэзцы, зная, что своими силами они не могли оказать помощь крепости, устроили коварный совет, чтобы не утруждать действием свои силы, а с помощью денег самым преступным образом наполнить злодеяниями и ложью людей из Валлешии, Версилии и Гарфаньяно против них самих и против пизанцев. Но та жадность, которая овладела Иудой, овладела и теми коварными предателями из Версилии и Валлешии, кроме знатного мужа Герардо из Валлешии, который остался тверд в верности и вместе со своей женой, детьми и семьей пришел жить 243


в Пизу, П. Корсо и сыновей Вельтри и некоторых людей из Гарфаньяны. По справедливости, упомянутых жителей Версилии едва ли назвали бы непостоянными: все поворачиваются и разворачиваются и верят в то, что цена будет достойной. Главарями этого преступного и коварного вероломства были некий судья Раймундо Гильельмо из Гарфаньяны, Паренте и Бононе с сыновьями из Валле- шии. Ибо не было слышно от века такого деяния, чтобы те люди, которые победили своих врагов, сами сдались своим побежденным врагам. Пизанцы же, которые там находились, — всадники, пехотинцы, стрелки и устроители военных машин — вернулись назад накануне майских календ525.
В год Господень 1172-й (1171-й). Жители Генуи и Лукки из-за позора и скорби, которую имели из-за замка Мотроне, разрушенного пизанцами до основания, в мае начали возводить башню на берегу моря, у Виареджио. Лукканцы и генуэзцы из-за скорби о замке Мотроне, победе и триумфе, которые Бог даровал пизанцам, послали на пизанцев большое войско из всадников и пехотинцев по земле и морю с высокопарными речами, неправедными и громкими словами; генуэзцы же просили помощи от Барселоны до Ломбардии и пообещали предоставить лукканцам 4000 всадников. И подобным же образом лукканцы должны были иметь 4000 [всадников], и разорить все пизанское контадо, и грозились осадить замок Рипафратта. И упомянутые генуэзцы громко заявляли о том, что соберут большой военный флот и на словах угрожали опустошить все морское побережье, принадлежавшее пизанцам, но ничего не сделали и разделились; как сказал псалмопевец: «Ищущим искомое»526. Лукканцы и генуэзцы, оставшиеся без всей упомянутой помощи, отправились по городам Тосканы, чтобы оценить, за какие деньги они могут продаться, и потребовали от них помощи против пизанцев. И таким образом, граф Гвидо и жители городов Сиены и Пистойи пообещали заключить с лукканцами и генуэзцами оборонительный союз против пизанцев и в такой же союз приняли флорентийцев. Но лукканцы оставили их из-за безопасности графа Гвидо и тех, кто противодействовал ему. Пизанцы, узнав 244


об этом, устроили совет и заключили с флорентийцами договор о союзе и военном сотрудничестве в течение 40 лет против всех противников флорентийцев, также как и флорентийцы утвердили [договор] многочисленными заверениями всякого рода против всех противников пизанцев. И пизанцы дали им половину лукканских монет, и два дома на мосту через Арно, и другой дом в городе ради почтения и спасения обоих городов, [и договорились] перевозить по морю и спасать флорентицев, также как пизанцев. Упомянутый договор о мире и военном сотрудничестве между пизанцами и флорентийцами был составлен в июле, и, таким образом, пизанцы в тот год всю землю, и все контадо, и море удержали силой.
В год Господень 1172-й (1171-й), индикт 4-й. Пизанцы вооружили 3 галеры, руководителями которых были Гвидо Форнари, Россо де Борго и Уго Ладжио, что плавали в окрестностях Генуи, и взяли большое количество больших и малых судов и некоторые из них сожгли. Когда они пришли к Градо, то захватили два больших корабля и один сожгли, а другой, отправив на него несколько моряков, отвели в Пизу. И так вернулись в Пизу с почетом и несколькими генуэзцами, оставившими упомянутый корабль в открытом море.
В год Господень 1172-й (1171-й), индикт 4-й. Знатные мужи из союза под названием Deciauriera22" храбро вооружили одну галеру и плавали возле Генуи и захватили одно суденышко, шедшее с Корсики. Когда им пришлось задержаться у Портофино, на одной барке (bussutri), которую они захватили, то они отправили к генуэзцам посольство с предложением устроить битву с одной из их галер, самой лучшей и наиболее вооруженной, которую у них смогли бы снарядить, но генуэзцы отказались от битвы. Когда же они приплыли на Эльбу, то дважды обратили в бегство одну из генуэзских галер; когда же возвращались от окрестностей Гаэты, то встретили большой корабль, который захватили три галеры, и так как тот просил помощи, они ее ему предоставили. Когда же они плыли к Порко, то две генуэзские галеры утром совершили на них нападение, и они храбро сразились с ними. Наконец, Божьей милостью, в самый день усекновения 245


главы Иоанна Крестителя, который приходился на третий день до сентябрьских календ328, победили тех генуэзцев и захватили одну генуэзскую галеру из тех двух галер вместе с людьми и весьма энергично защитили от них корабль. И так в день сентябрьских календ329 с честью вернулись в Пизу.
В год Господень 1172-й (1171-й), индикт 5-й. Пизанцы вооружили три галеры, капитанами и предводителями которых были Галло Тальяпагани, Джакопо Рамботти Черини и Альбериго Пашемоска. Они отплыли на Сардинию и возле мыса Альби в открытом море заметили два генуэзских корабля, один из которых шел из Кальяри, а другой из Беджайи, к каковым кораблям они храбро направились и захватили их силой; эти корабли стоили более 4000 фунтов. И так вернулись в Пизу с кораблями, и добром, и пятьюдесятью генуэзцами в 8-й день до ноябрьских календ330.
В год Господень 1172-й (1171-й), индикт 5-й. Пизанцы отправили к константинопольскому императору послов, а именно консула Альберто Больсо, очень большого знатока права [Джованни] Бургундца, а также графа Марко, — которых император принял с большим почетом и возобновил и подтвердил с ними старый договор и соглашение, которое было [заключено] между его отцом и пизанцами; и пизанцев, которых изгнал из Константинополя331, с почетом повелел вернуть в Константинополь, и вернул пизанцам порты, которые пизанцы там держали, переменив на лучшие, и все права, что удерживал на протяжении 15 лет, полностью возвратил упомянутым послам, что, по обычаю, составляло 500 бизантов332 и 2 палии в год и 40 бизантов и 1 палия в год для архиепископа, которые среди всех составляли 8400 безантов и 45 палий. [Пизанские послы] с большой честью вернулись в Пизу в 5-й день до ноябрьских ид333 с тремя посланниками императора, Феодосием и двумя другими знатоками права, которые там остались на три года и три дня и скрепили клятвой и подтвердили мир с упомянутыми послами императора в следующие декабрьские иды, в день святой Люции334, на собрании пизанцев.
246


В год Господень 1172-й. В январе Кристиан, архиепископ майнцский, посланный в Италию по настояниям, убеждениям и просьбам жителей Лукки и Генуи, прибыл из Алемании в Геную и оттуда приехал в Лукку. Позднее, в 3-й день до февральских нон335, приехал в Пизу и там был принят с большим почетом, а затем отправился в Борго Сан Дженезио, созвав и объединив там консулов Флоренции, Пизы, Лукки и Генуи, попросил их, чтобы все разногласия, которые есть между ними, они без всяких условий изложили в его присутствии и передали ему взятых в плен людей. Жители Лукки и Генуи изложили перед упомянутым послом все разногласия без всяких условий и принесли присягу. Пизанцы же о тех, кто был взят в плен и должен быть передан без условия, потребовали устроить совет, и сам [Кристиан] предоставил 20 дней перемирия для совершения этого совета. Когда совет, устроенный пизанцами, не отдал ему пленных без [заключения] мира, упомянутый Кристиан на всеобщем собрании за сопротивление лишил пизанцев доверия и наложил опалу и аннулировал привилегию на выпуск монет и на остров Сардинию и все пизанские привилегии, так как имел возможность [это сделать]336. Тем временем люди из замка Сан-Миниато поклялись помогать флорентийцам и пизанцам и всегда быть с ними, сохраняя верность императору.
В год Господень 1173-й (1172-й), индикт 5-й. Граф Ильдебрандино337, обидевшись на Бернардо Стратуме из-за стад, которые жители Гарфаньяно поручили его доверию и охране, подготовил против него большое войско, для того чтобы вернуть их, и потребовал помощи от пизанцев, и пизанцы в июле с почетом отправили ему на помощь 160 всадников со стрелками и устроителями военных машин, пускавших стрелы, и со всем войском они отправились к весьма укрепленному замку упомянутого Бернардо, называвшемуся Чиризано338, и храбро устроили с ним сражение с применением военных машин, и, наконец, принудили его к сдаче графу Ильдебрандино, так что граф принял и держал [этот замок].
В год Господень 1173-й (1172-й), индикт 5-й. Архиепископ майнцский, поразмыслив о том, что постановил 247


о пизанцах и против них и распространил о себе дурную славу по всей Италии, на всеобщем совете освободил пизанцев от опалы и восстановил все привилегии города Пизы и округи во всей полноте прежнего положения, [и права на] наименование монет и всю Сардинию, в 5-й день до июльских календ339, и снова принял их в свою милость и благосклонность. И пизанские консулы340 принесли клятву верности его предписаниям о поддержании мира.
В год Господень 1173-й (1172-й). Уже упомянутый архиепископ Кристиан в самый день июльских календ341 пришел в Пизу и на следующий день присутствовал на большом совете пизанцев вместе с консулами Лукки и Генуи и их советниками, и на том же совете с почетом приняли консулов Флоренции, которым он повелел, чтобы они поддерживали мир, утвержденный между ними и их союзниками; если же кому-либо нанесут обиду между собой, то в течение 40 дней приказал дать возмещение. И это [предложение] консулы Пизы, и Флоренции, и Лукки, и Генуи приняли и утвердили на том же совете. И упомянутый Кристиан повелел привести к присяге 1000 человек из каждого города, для того чтобы они поддерживали прочный мир, и приказал, чтобы по двое мужей {принесли клятву о поддержании мира, и от каждого города выбрали по два человека, которые поклялись в том, что прекратят все раздоры внутри упомянутых городов, и пообещали положить им конец по его постановлению. И чтобы твердо поддерживать упомянутый мир, 100 воинов из лучших лукканцев, каковых пизанцы держали в темнице пленниками, по приказу Кристиана были посланы во Флоренцию, и лукканцы по распоряжению Кристиана отправили в Пистойю 25 пизанских всадников и пехотинцев, которых они держали в темнице. После того как были совершены и завершены клятвы об упомянутом мире, архиепископ Кристиан повелел консулам городов с некоторыми советниками следовать в Борго Сан Джене- зио, чтобы составить [договор об] упомянутом мире и выслушать его решение. И когда они собрались в Борго Сан Дженезио для обсуждения мира, архиепископ Кристиан коварно и лукаво, в соответствии с тем, что он замыслил 248


вместе с жителями Лукки, за большие деньги пообещал заключить мир, вернуть пленных и передать им замок Сан-Миниато. 4 августа [Кристиан] арестовал и увел в цепях и бросил в темницу пизанского консула Готфридо ди Ильдебрандо ди Меле, а также Сигерио Гуаланди, Пьетро Альбитти, Труффа да Верначчи, Гвидо Мариньяни и сына Вернагалло, и сына Буттаро, и консула флорентийцев Джованни ди Донато с 4 советниками.
В год 1173-й (1172-й), индикт 5-й. Пизанцы, проведав и узнав о тех [обвинениях] в преступлениях и пригреше- ниях, которые выдвинул против них упомянутый Кристиан, движимые сильной скорбью и гневом, собрали большое войско из всадников, пехотинцев и стрелков, чтобы вернуть своих сограждан и защитить свое контадо, раскинули палатки и шатры за Понтедерой342. После того как Кристиан собрал еще большее войско всадников, пехотинцев и стрелков] из жителей Лукки и Пистойи, жители Сиены и граф Гвидо343 приготовились к опустошению пизанских земель, и флорентийцы подобным же образом пришли со своим войском к замку, называвшемуся Фиорентино, и расположились там лагерем. Между тем упомянутый Кристиан прибыл к замку Ветриньяно, который принадлежал графу Герардо, и в 17-й день до сентябрьских календ344 одержал победу, и захватил его силой, и потом сжег, и оттуда пошел против флорентийцев, и угрожал устроить с ними сражение. Пизанцы же, узнав об этом, отправили на помощь флорентийцам 225 воинов с двумя консулами, а именно Бенедетто и Альбицелло345, отчего флорентийцы испытали большую радость. Но мало смогли воспользоваться помощью, которую ожидали и о которой говорили. И когда потом Кристиан стал сомневаться в том, стоило ли устраивать сражение с флорентийцами и пизанцами, флорентийцы решили на совете, чтобы пизанское войско ушло из того места, где находилось, и обратило победоносные отряды к опустошению земель Лукки. Пизанцы на обратном пути вторглись в земли Лукки с войском в 15-й день до сентябрьских календ346, и с обоих берегов реки Серкьо опустошили и сожгли всю землю лукканцев от Аквилаты до моста святого Петра, и увезли оттуда много животных и добра. Жители Лукки, узнав 249


о бесчестье, которому они подверглись, испытывая страх за город, отделились от Кристиана и как можно скорее вернулись в Лукку, отчего Кристиан впал в большую скорбь. Пизанцы, узнав об этом, приготовились к битве и разделили войско на два ряда. В первом ряду всадников был знаменосцем Марцукко Гаэтани и Бернардо, сын Бонаккорсе де Буриано, во втором ряду знаменосцем был Альберто Больсо. И так они совершили нападение на мост Фиесси и на этом мосту устроили битву с лукканца- ми в 14-й день до сентябрьских календ347, и победили их в сражении, и захватили из них 4 всадника и 8 пехотинцев, и многих обратившихся в бегство сбросили в реку Арно, и некоторые из них погибли там. На другой день они с триумфом вернулись в Пизу. Архиепископ Кристиан и жители Лукки, узнав о чести и о победе, которые Бог даровал пизанцам, послали графа Гвидо вместе с консулом из Лукки с двумя сотнями воинов, чтобы они опустошили Рапидо и Понте Эра. Знаменитые и знатные воины [из рода] Оппецци348 с жителями Вико и другими людьми из Калькинайи выступили им навстречу и устроили битву, и Божьей милостью, в 5-й день до сентябрьских календ349 победили, и обратили их в бегство до замка Монте Кальволе350, и многие из них были убиты с обеих сторон, и были убиты и ранены многие боевые кони, и схватили одного всадника из лукканцев, и другой из лукканских всадников был утоплен в реке Арно.
В год Господень 1173-й (1172-й), индикт 5-й. Капитаны из Гарфаньяны, союзники пизанцев, договорились с сыновьями Убальдо о передаче пизанцам замка под названием Монте Гравенте и Бозано и о том, что им будет передана и отдана деревянная башня, возведенная у Ви- ареджио; и сыновьям Убальдо была обещана большая сумма денег и соглашение о больших гарантиях безопасности, так что, когда они вступили бы в Монте Гравенте и Бозано по воле упомянутых сыновей Убальдо, упомянутые капитаны Гарфаньяно вместо пизанцев пришли бы им на помощь и, как предполагалось, приняли бы упомянутый замок и башню на море. Пизанцы, узнав об этом, как можно скорее с всадниками, пехотинцами и стрелками в 16-й день до октябрьских календ351 отправились 250


к башне на море. Это было сделано по их замыслу, и они храбро взяли упомянутую башню и другие укрепления, потому что не могли осуществить того, что предполагали. И после того как жители Лукки узнали об этом и устроили общий совет, с большим войском из всадников, пехотинцев и стрелков отправились на помощь [обитателям] упомянутой башни. И там внутри стен упомянутой башни замка, и также за рвом пизанцы устроили с лукканца- ми большую битву, в то время как одна генуэзская галера там стояла и этим [лукканцам] помогала, и почти весь день, до тех пор, пока пизанцы имели желание, они хорошо и храбро сражались и удерживали поле битвы. В этом сражении знаменосцами были знатные пизанские граждане Энрико Кано, Марцукко Гаэтани и Альберто Больсо. В этом же сражении были взяты в плен семь лукканских всадников и двое убиты и захвачены 20 боевых коней, и с обеих сторон многие были ранены и убиты. Из пизанцев были схвачены трое всадников. В тот же день пизанцы со славой вернулись в Пизу. На другой день жители упомянутых замков и окрестностей сдали упомянутый замок лукканцам, и они предали огню Монте Гравенте и удержали Бозано.
В год Господень 1173-й (1172-й). Жители Генуи тайно с 80 галерами и баллистами поплыли в Пьянозу и осадили замок Пьянозы, и хотя штурмовали его с упомянутыми баллистами, силой взять не смогли; жители же, испугавшись опустошения земли, к чести генуэзцев, в 16-й день до октябрьских календ сдались генуэзцам, которые сулили предоставить им большую безопасность, не причинять вреда ни людям, ни имуществу: они мало соблюдали обещания, так как разрушили замок до основания.
В год Господень 1173-й (1172-й). В октябре пизанцы вооружили 3 галеры и отправились на острова Корсику и Сардинию и взяли 2 маленьких генуэзских судна. Генуэзцы, узнав об этом, вооружили 5 галер и отплыли в порт Санта Лючия, где и обнаружили упомянутые пизанские галеры. Пизанцы, подумав, что прибыло много галер, быстро сбежали на берег, бросив галеры, которые захватили генуэзцы и с триумфом вернулись в Геную.
251


В год Господень 1173-й (1172-й), индикт 6-й. В декабре канцлер Кристиан с большим конным и пешим войском и стрелками от сиенцев и графа Гвидо352 прибыл для опустошения земель графа Ильдебрандо353 и взял два его замка. Когда пизанцы узнали об этом, то быстро подготовили 150 всадников со стрелками и храбро послали ему на помощь. Упомянутый канцлер, достаточно хорошо зная, что граф Ильдебрандо приготовился к сражению, отказался устраивать битву и со всем своим войском ушел из земли упомянутого графа и двинулся в окрестности Рима, отчего пизанцы испытали большую радость.
В год Господень 1173-й (1172-й). В декабре сыновья Вельтри и Джафферро354 заключили договор о мире и союзе с лукканцами и поклялись всеми своими силами устроить войну пизанцам; от лукканцев им было обещано большое количество денег. И лукканцы поклялись им разрушить укрепления Корвайи. Когда же лукканцы начали разрушать упомянутые укрепления, Коррадо, которого называли Джафферро355, и сын с некоторыми из своих вассалов достаточно ловко вернули назад новую башню упомянутых укреплений и в январские ноны356 вошли туда, изгнав оттуда лукканцев. Пизанцы же, узнав об этом, с одной галерой и баркой (buthis) поспешили к упомянутому укреплению с устроителями военных машин и усилили его разными механизмами и таким образом храбро удержали его, отчего лукканцы испытали большую печаль.
В год Господень 1174-й (1173-й). В консульство Роберто ди Пьетро ди Пагано и Гаэтани Бургундца и сотоварищей357 вновь были построены 9 галер для охраны, и в их же консульство некоторые из знатных граждан Пизы храбро вооружили галеры против генуэзцев; и захватили 6 больших генуэзских галер с большим количеством добра, без других [галер], меньшего размера. В тот же год упомянутые консулы отправили послами к императору Фридриху советников, графа Герардо358 и магистра Роберто, из-за несправедливостей, которые архиепископ Кристиан причинил пизанцам, и они боялись, чтобы кто-нибудь, являющийся противником пизанскому народу, от самого архиепископа или от кого-нибудь другого не отправился послом к императору. Император с почетом 252


принял их и отпустил назад с радостью и своей доброй волей. В тот же год упомянутые консулы в 6-й день до июльских ид359 отправили доброго мужа Теперто Додоне на одной галере послом к королю Майорки, чтобы заключить с ним мир. Король же, так как желал этого посольства, со своими людьми с почетом принял его и заключил мир по воле его и жителей Пизы. И когда [Теперто Додоне] возвращался назад через Прованс, то нанес много вреда генуэзцам, взяв их корабль и потопив его в морских глубинах, и со славой вернулся в Пизу в 17-й день до сентябрьских календ360.
В год Господень 1174-й (1173-й). Кристиан, канцлер императора Фридриха, который принес Тоскане много зла, от апрельских календ до середины месяца октября с большим войском всадников и пехотинцев и 40 венецианскими галерами осаждал город Анкону361, в котором находился посол константинопольского императора с большим количеством денег в качестве его помощи. И [Кристиан] привел город к такой нужде, что [осажденные] поедали собак и кошек и кожу мертвых животных. После того как упомянутому послу константинопольского императора стало ясно, что невозможно защитить Анкону, он вышел из города и быстро приготовил большое войско и отвлек от осады упомянутого канцлера.
В год Господень 1174-й, индикт 6-й. В 5-й день до августовских ид362 была заложена круглая колокольня святой Марии. На следующий год был сделан первый ярус по кругу.
В год Господень 1174-й. На протяжении целого года и более был большой голод и великая нужда. Секстарий зерна продавали от 6 до 8 и в 18 солидов, секстарий пшена от 7 до 12 солидов, бобы от 4 до 6 и 10 солидов, секстарий гороха от 5 до 8 солидов, ячменя от 4 до 10 солидов, [фуражного] корма от 32 денариев до 4 и 8 солидов, пшеницы — 4 солида, нута от 4 до 8 солидов, каштанов от 6 до 12 солидов, бочку вина от 4 до 8 солидов и до 15, фунт оливкового масла от 3 до 5 солидов, фунт меда от 3 до 11 солидов, фунт аргентина — 7 фунтов, разное просо — за 45 фунтов, пара разных шкур — 7 и 12 фунтов, 253


пара шкур кролика — за 60 и 100 солидов. Красный тростник — 5 и 8 фунтов, фунт перца — 2 солида, фунт воска — 16 денариев. И так по своеобразному порядку продавалось многое другое.
В год Господень 1175-й (1174-й), индикт 7-й. В консульство судьи Черино363 Амицци Висконти и сотоварищи заключили договор о мире и безопасности с графом Макарио и его сыновьями364 и с людьми из Сан-Миниато; и людей из Сан-Миниато, которые разбежались, пизанцы и флорентийцы с почетом вернули в замок. Отчего жители Лукки испытали большую печаль. В тот же год Тепер- то де Глачия, стесненный большой семьей и пизанскими гражданами, по наущению дьявола накануне апрельских календ365 повесился в петле.
В год Господень 1175-й (1174-й), индикт 7-й. В мае упомянутые консулы отправили на Сардинию 2 галеры с двумя консулами, Панепорро и Кароне366 и советниками, чтобы вернуть ее назад, поскольку генуэзцы совершили нападение на часть Сардинии и отняли ее. Все судьи и жители Сардинии заключили мир с пизанцами и поклялись на святых Евангелиях твердо держать и соблюдать все предписания пизанских консулов и все запреты, установленные и наложенные пизанскими консулами, и спасать невредимых и потерпевших кораблекрушение пизанцев. Узнав об этом, генуэзцы вооружили 6 галер и отправились на Сардинию к Бозе, и когда упомянутые пизанские галеры возвращались назад, они обратили их в бегство, а одну из них взяли в море с людьми в 17-й день до июльских календ, в день святого Вита367. Другая же галера с уже упомянутыми консулами и советниками вернулась в Пизу. Немного раньше генуэзцы с 6 галерами один большой новый корабль, который пизанцы построили в Гауло по доверенности маркграфа, сожгли, после того как разорвали с этим маркграфом договор о союзе. В тот же год, в 10-й день до сентябрьских календ368, римские послы прибыли в Пизу для установления мира с пизанцами; пизанские послы, граф Герардо369 и судья Уго Роланди, составили с ними договор о дружбе и так утвердили мир.
254


В год Господень 1175-й (1174-й). В середине мая две пизанские галеры отплыли в Прованс и захватили два больших судна, одно из которых шло из Александрии, другое — из Сеуты, и взяли много других малых судов. В это же время три другие пизанские галеры отправились в Прованс и нанесли генуэзцам много вреда и взяли одно судно, шедшее из Сеуты, после того как с него бежали на берег генуэзцы, чье судно с добром стоило более 3000 фунтов. И так они вернулись в Пизу в июне с судами и добром. В том же июне другая пизанская галера отправилась в Прованс и захватила один большой галеот, шедший из Сан Эгидио, который был нагружен многочисленными тканями и шерстью.
В год Господень 1175-й (1174-й). Одна пизанская разбойничья галера, которая, как говорят, принадлежала Герардо Маркуччи, отправилась в Прованс. Когда жители Марселя вместе с некими жителями Генуи, находившимися в Марселе по торговым делам, узнали об упомянутой галере, то тотчас вооружили две галеры, и обратили ее в бегство, и захватили ее в день усекновения главы Иоанна Крестителя370, поскольку она не могла ускользнуть из их рук в открытом море.
В год Господень 1175-й (1174-й). В начале июля король Сицилии Вильгельм отправил большое войско в Египет, на Александрию, в каковом войске было 150 галер и 50 дромонов для перевозки лошадей, где находилось 1000 всадников, и много лучников, и метателей пращи, и много машин для метания стрел. Когда они пришли в порт Александрии, то нашли в этом порту пришедший из Венеции пизанский корабль, который захватили. {В июне генуэзцы пошли против [пизанцев] ночью и взяли галеру из Вителло, и другая галера вернулась в Пизу. Также Маработто с двумя галерами отправился в Прованс и, когда поплыл на Милью, нашел одну генуэзскую галеру и захватил ее, но люди, которые находились в городе, как всадники, так и пехотинцы, увидев это, взошли на две свои галеры для защиты и освобождения корабля и взяли галеру Маработто в июле, а другая [галера] вернулась в Пизу. После того как произошли эти события, в год Господень 1176-й (1175-й), в июле, пизанские послы, консул
255


Марцукко и граф Геральдо371, Орманно Паганелли, Герардо Булгарелли и Алькерио Анфосси вернулись к императору с предложением о мире, как повелел им император вместе с послами других городов. Император приказал им, чтобы они принесли клятву о заключении мира согласно предписанию Его Величества. И послы принесли клятву по воле императора. Император приказал им до Рождества Нашего Господа поддерживать мир и перемирие, и если бы они нанесли какую-нибудь обиду в течение этого времени, то обещали взаимно исправить ее, и в каждом городе должно было быть принесено по 1000 клятв о мире. И, таким образом, послы вернулись назад и приказали принести по 1000 клятв в каждом городе; и подобным же образом [клятвы] о перемирии, срок которого они поклялись выдержать.
После этих дел, в год Господень 1176-й (1175-й), индикт 9-й, пизанские послы, консул Марцукко и избранные консулами Алькерио, и Гаэтано372, и Герардо Булгарелли вернулись к императору, чтобы выслушать постановление о мире, и подобным же образом [поступили] Гвидо, сын Итты, подеста лукканцев с советниками и послы генуэзцев. И император по совету своих князей объявил постановление о мире, составленное в письменном виде, и приказал публично провозгласить его перед князьями возле Рокка Нуова в Ломбардии 6 ноября, в день святого исповедника Лунардо. И твердо приказал, чтобы всех этих распоряжений, которые были записаны, строго держались и во всем им повиновались373.
В год нашего Господа Иисуса Христа 1177-й всем верным и католическим христианским народам было дано узнать о том чувстве дружелюбия, установленном между святейшим апостолическим папой Александром и светлейшим императором в городе Венеции.
В год от воплощения Господня 1178-й (1177-й), 23 июля, индикта 10-го, в субботу, венецианские граждане с 6 своими хорошо вооруженными галерами и многими другими судами сопроводили императора из города Кьод- жия до [аббатства] Сан-Никколо, которое расположено в двух милях от Венеции, и на следующий день, который
256


был воскресеньем, проводили его в Венецию, где папа Александр с патриархом этого города374 и патриархом Аквилеи375, и всеми своими кардиналами, и многими архиепископами и епископами, и очень большим количеством духовных и светских персон с величайшей процессией почетно встретили упомянутого императора на площади Сан-Марко. И после того как император прибыл к церкви, понтифик, восседая на своей кафедре и ожидая его у дверей, вновь принял его, и когда император склонился к его ногам, чтобы воздать ему подобающую честь как духовному отцу, то понтифик, взяв его за руку, принял от него поцелуй мира и так, держа его за руку, повел в церковь Сан-Марко с огромным количеством вышеупомянутых клириков, воздавая хвалу Богу и громким голосом напевая «Тебя, Бога, славим». И когда они уже подошли к алтарю, количество духовных и светских лиц возросло так, что стало очень жарко от большой тесноты. И оба, хотя и с большим трудом, вышли из церкви и отправились отдыхать — понтифик во дворец патриарха, который находится по ту сторону Риальто, а тот [император] — во дворец дожа Венеции, который находился возле вышеназванной церкви Сан-Марко. Потом, на другой день, который был днем праздника святого Иакова и святого Кристофана376, упомянутый папа Александр со своими кардиналами и большим количеством клириков пришел в добрый час к церкви Сан-Марко, чтобы отслужить там папскую мессу, [после] которой упомянутый император, выступив вперед, радостно принял и держал стремя его коня, и тогда, сойдя с коня, [папа] взял императора за руку, и вместе они прошли к алтарю, и после того, как верховный понтифик отслужил мессу, император дал ему в дар фунт золота. Такое большое количество духовных и светских лиц, благородных женщин и других персон находились в этой церкви, что едва можно было слышать друг друга, даже находясь очень близко, хотя церковь была большая. И когда пришел день праздника святого Петра в оковах, который был в понедельник, в августовские календы377, император с большим количеством духовных и светских лиц, князьями и магнатами, пришел к упомянутому дворцу папы, что находился по ту сторону Риальто, с большим количеством советников
257


с той и с другой стороны и очень большим количеством народа, долгое время ожидавшим во дворце. Упомянутые князья сошлись вместе в одной очень большой зале дворца, и, когда папа и император уселись по сторонам, монсиньор Вильгельм, кардинал из Павии, епископ Порто378, пользовавшийся очень большим авторитетом, поднявшись на ноги прежде всех, стал говорить так: «Дражайшие братья, услышьте о том, что сотворил Господь, мы радуемся и торжествуем в Нем, ибо сегодня свершается слава в церкви Божьей и мир на земле людям доброй воли о всеобщем согласии и улучшении, ибо повелел Он, чтобы глава этого тела, находясь в раздоре за все грехи, по милости Святого Духа, собственной рукой возвратил и присоединил свою добродетель к истинному согласию и взаимной радости от того, что враг рода человеческого, из-за коварства и обыкновенной ненависти, почти вошедшей в сердце государя, был полностью низвергнут по добродетели Святого Духа. Отчего, братья мои, Бог со всей силой должен быть прославлен нами во веки веков для всеобщего благословения. И поэтому терпеливо послушайте обо всех тех делах, которые должны быть осуществлены, как вы старательно ожидаете». Итак, когда он начал так говорить и были услышаны святые и набожные слова от достаточно благоразумных людей, граф Генрих Диц379 по приказу императора на святом Божьем Евангелии, и на кресте, и на реликвиях, которые здесь находились, принес клятву в том, что упомянутый император Фридрих более не стал бы ни поддерживать, ни позволять того, чтобы в Божьей церкви сохранялся раскол. И всегда держался бы упомянутого папы Александра и его католических преемников, и подчинялся бы ему так, как прежние католические его предшественники подчинялись апостолическим предшественникам [Александра]. И все то, что между ними по совету и согласию их князей было подготовлено, установлено и записано, будет твердо зафиксировано в хартии и всегда будет поддерживаться. И все владения церкви будут с этого момента возвращены в течение трех месяцев. И на 15 ближайших лет сохранится мир с королем Сицилии, и 6 лет продлится перемирие с ломбардскими городами, и всему тому же принесут клятву госпожа императрица, его 258


супруга380, и его сын, король Генрих381, и все его князья, которые были записаны в этой хартии. Следовательно, все это также всеми своими полномочиями подобным же образом подтвердили клятвой за себя архиепископ Магдебургский382 и Филипп, архиепископ Трирский383, и Кристиан, архиепископ Майнцский и электор Германии (Eletto de Guarmais')'584, и канцлер Готфрид385, и протонотарий. Также должны были принести клятву все другие князья императора, которые были названы в упомянутой хартии, что была согласована между ними. И после принесения указанных клятв упомянутый папа Александр, выступив перед всеми, высказал большое количество восхвалений всемогущему Господу: «Дорогие братья, мы должны сказать, что [Бог] счел достойным внушить защитнику своей Святой Церкви [мысль о том], что он должен вернуться в лоно этой церкви. И то, что потерпело неудачу по внушению схизматиков, все прощено по внушению Евангелия и откровению Святого Духа. Так как Бог через это благосклонно принял его в Свои святые объятия и вернул его к защите Своей Святой Церкви, здесь перед [всеми] мы заключаем его в объятия апостолической рукой как нашего дражайшего сына, и подобным же образом его вместе с императрицей, его супругой, и их сыном, королем Генрихом, принимаем за самых дорогих католических детей, и всегда будем держать с дружеским расположением, и поэтому приказываем и предписываем, чтобы вы и все христиане, которые здесь перед всеми [присутствуют], самым благочестивым образом изъявили покорность как католики и сыны Святой Церкви. И после всех этих дел, совершенных в присутствии всех тех, кто там находился, как было установлено, архиепископ Салерно386 и граф Руджеро387, послы короля Сицилии, присягнули на святых Божьих Евангелиях, на кресте и реликвиях в том, что им приказал король Сицилии, так чтобы они принесли клятву над своей душой и потом не приказывали и не нарушали запрет, который король Сицилии должен был бы налагать с этого момента на протяжении 15 лет мира на себя и всю свою силу, и сохранять персону и имущество императора Фридриха и всех его людей, и упомянутый король так соблюдал бы это, как было сказано и скреплено клятвой. После принесения этой клятвы
259


9 знатных и избранных ломбардских мужей без промедления поклялись на святых Божьих Евангелиях, на кресте и реликвиях в том, что на протяжении ближайших 6 лет с этого момента сохранили бы мир за себя и своих ломбардцев с императором Фридрихом и всеми его людьми и добром, и касательно вещей, которые были записаны в упомянутой хартии и соглашении388, все другие ломбардцы оттуда общим числом до 40 поступят подобным же образом <...>, прямо <...>389, присутствовали и послы пизанцев, то есть Ламберто Чиголо390, бывший тогда консулом, и Энрико Кане, которые самым почетным образом были приняты вышеназванным императором и всем его двором с большой любовью, и отправились в Венецию с императором, чтобы увидеть и услышать вышеописанные дела.
В год 1177-й. В порту Маньяле было начато [строительство] большого склада и церкви возле него.
В год 1177-й, индикт 11-й. От сентябрьских календ до июньских календ следующего года391 был большой голод в Тоскане и в Ломбардии, так что в городе Пизе стайо зерна продавался от 7 до 20 солидов, стайо бобов и проса от 6 до 14 солидов, стайо ячменя от 4 до 15 солидов, бочка вина — 25 солидов, и все бобовые подорожали вместе со всеми другими товарами. Также в городе Флоренции стайо пшеницы продавался за 30 солидов и все бобовые были дороги. В Ломбардии, а именно в Павии, стайо зерна продавался за 100 солидов.
В год Господень 1178-й, индикт 11-й. В январе, в неделю святого папы Милькиада, река Арно так сильно замерзла, что мужчины и женщины безопасно ходили по ее поверхности туда и обратно.
В год Господень 1178-й, индикт 11-й. 26 января император Фридрих вошел в город Пизу через Кальцизанские ворота, и был торжественно принят пизанцами и архиепископом Убальдо392 со всеми церковными и светскими людьми с 50 крестами из серебра и знаменами, и был торжественно препровожден с большой честью от церкви Сан-Никколо до церкви святой Марии, и <...> в церкви святой Марии, и в претории, и во дворе архиепископа 260


выразил пизанцам свою милость и добрую волю перед всеми другими городами. И так как его прекрасно встретили и принимали на протяжении 7 дней и из-за многих других услуг, которые были оказаны пизанцами ему и его предшественникам, император заявил, что жалует и подтверждает все привилегии и дары, данные им и его предшественниками, и призвал пизанцев, и сказал, что никакую хартию, никакую привилегию, никакое высказывание не смогут использовать против этих деяний, и в февральские календы393 с большим почетом и большими дарами отправился из Пизы в Ломбардию.
В год Господень 1178-й, индикт 11-й. 13 февраля император Фридрих прибыл в Геную и был принят с большой честью духовными и светскими лицами с 20 крестами из серебра, а перед этим [в город] вступила императрица Беатриса, его супруга. Кроме того, его сын, который должен был стать императором, прибыл из Гави. После вступления императора генуэзцы заперли ворота города и не хотели позволить войти с ним маркграфам и жителям Ломбардии и приказали прийти жителям своих селений для охраны города из-за страха перед императором и его войском.
В год Господень 1179-й (1178-й), индикт 11-й. В октябре и ноябре очень знатный граф из Фландрии394 отправился в Иерусалим посетить гробницу нашего Господа Иисуса Христа и привез с собой много золота и много серебра и привел весьма знатных и сильных рыцарей на службу Богу и городу Иерусалиму, и случилось так, что, сотворив молитву святейшему Гробу Христову, он подготовил большое войско из всадников, пехотинцев и стрелков, и быстро собрал из большого количества городов и тамплиеров, и госпитальеров, и приступил к осаде одного очень большого сарацинского города под названием Оринга. Когда царь и князья мусульман увидели, что против них шло такое большое количество воинов, то, терзаемые страхом, немедленно отправили послов к Саладину395, царю Вавилонии и Александрии и всей Египетской земли, чтобы он быстро собрал большое войско и пришел захватывать Иерусалим, сказав ему, что там не осталось никого, кто мог бы оказать сопротивление, 261


и что он в один час мог захватить его. Услышав об этом, царь Саладин очень сильно обрадовался и, собрав множество всадников, более 40 000, и других воинов, и лучников, и пехотинцев, и бесчисленное количество верблюдов, чтобы везти вещи, необходимые для всего войска, двинулся к Аскалону. Жители Аскалона отправили вестника к иерусалимскому королю396 и патриарху397, чтобы они пришли к ним на помощь. Услышав это, король и патриарх отправились на защиту Аскалона с немногими баронами из Акры, Антиохии и их пределов и с гражданами Пизы. Саладин с большой силой сразился с ними вместе со всем своим войском, но, по Божьей милости, победить не смог. Когда царь Саладин увидел, что не мог так быстро захватить [Аскалон], то, впав из-за этого в гнев и ярость, сказал себе: «Мы пойдем вперед, потому что все они станут принадлежать нам». И после того как они двинулись оттуда вперед, захватывая все земли и каждую местность и все сжигая, они, наконец, пришли к монастырю блаженного Георгия. И взяв упомянутый весьма известный монастырь, весь разрушили и сожгли его. Но иерусалимский король и патриарх, услышав обо всех этих злодейских деяниях, исполнившись слезами, самым благожелательным образом призвали пизанцев и всех своих людей и сказали: «Дорогие сыновья и братья, услышьте и вообразите в уме все те деяния, которые совершали наши святые древние прародители, как они до смерти сражались за закон Божий и за свою Святую Церковь. Вспомните, каким образом сражался Маттафия, добрый и святой человек, и сильнейший Иуда Маккавей, его сын, вместе с другими своими братьями,398 и Господь Бог даровал им доблесть против их врагов, и они их победили, и было свершено и направлено спасение в их руки. Потому что все единодушно сошлись для сражения за святой град Иерусалим и сказали: “Лучше мы умрем в этой битве, чем увидим беду и ущерб для наших людей и святых”. И они воззвали всем своим сердцем и своим рвением к Богу, и Господь удовлетворил их [просьбу] и освободил их от рук нечестивцев. Поэтому, дорогие братья, не побоимся тех, кто полагается на большое количество своих коней, колесниц и повозок с серпами. Но оплачем наши грехи и всей нашей силой от всего сердца 262


попросим Бога, чтобы освободил нас и свой святой град Иерусалим, который Он освятил своей драгоценнейшей кровью, чтобы Он повелел не вступать в него по Божьей воле гордецам, ни в повозках, ни на конях, ни с большим количеством людей, но в смирении тех людей, которые боятся Его и следуют Его воле. Хотя все мы будем отважно сражаться до смерти, потому что лучше, чтобы мы умерли с ними, чем увидели разорение святого города Иерусалима, и опустошение нашей земли, и разрушение святой гробницы нашего Господа Иисуса Христа. И так, обменявшись друг с другом поцелуями мира, они все вместе заплакали». Сказав эту речь, достопочтенный патриарх, весьма авторитетный муж, взяв вместе с королем деревянный святой крест нашего Господа Иисуса Христа, с 800 всадниками и 8000 пехотинцев, со страхом и плачем, однако, положившись на сострадание нашего Господа, храбро двинулись против тех [сарацин] к вышеупомянутому монастырю святого Георгия. И после того как началась тяжелейшая битва, они на протяжении долгого времени с большой силой сражались против сарацин и уже не имели возможности сопротивляться им из-за большого их количества, вновь воззвали к Господу, Который даровал им удовлетворение, и в тот же миг христиане немедленно ощутили его поддержку и помощь. Когда Бог возобновил древние чудеса, среди христиан появился очень большой и красивый крест, вершина которого, казалось, касается воздуха, и большое количество воинов в белых блестящих одеждах, отсюда и оттуда поддержали христиан ясным и громким голосом; христиане, укрепленные в этом деле помощью Господа, вновь исполнившись силами для сражения, и, защищаемые Божьей милостью, без какого-либо промедления их победили и в бегство обратили; и в войске царя Саладина было более 30 000 живых и мертвых, и [христиане] захватили всех верблюдов со всеми их доспехами. И некоторые бежали в пустыню, многие из них погибли, но царь Саладин едва спасся и тайно, со стыдом и величайшей скорбью, вернулся в Вавилонию с немногими людьми, и из всего его войска осталось 4000 человек, и все это случилось в декабре399. И с момента пришествия нашего Господа Иисуса Христа не было никогда ни видано, ни слыхано
263


о столь большой и удивительной битве, какова была эта, не было таких чудесных и удивительных дел, какие были в этом сражении. Оттого мы воздаем величайшую благодарность и хвалу нашему Господу Иисусу Христу, который покорил нечестивых и гордых, а смиренных и верных ему привел к цели. Между тем вышеупомянутые люди из Оринги заключили мир с упомянутым графом Фландрии, и дали ему много золота и серебра, и вернули всех пленников, которых удерживали, и так все с радостью и величайшим счастьем вернулись в свои дома к хвале и славе святейшей и неделимой Троицы, честь, и власть, и мощь Которой пребудут нескончаемыми во веки веков.
В год Господень 1179-й, индикт 11-й. Величайшее злодеяние и нечестивое преступление случилось в эти времена в городе Пизе. Ибо когда горожанин Черино пошел в некое селение, чтобы купить вина, и без опаски остановился в доме некого человека, преступнейший Аламанно, сын Угоне ди Гуаллачча, по той причине, что этот Черино взялся вести дело против него, чтобы по распоряжению магистрата отстоять правоту одного бедного горожанина, внезапно нанес там Черино смертельную рану ударом острейшего ножа, 20 сентября, в канун дня святого апостола Матфея. Этот Черино был человек смиренный, благородный и чистый душой, хороший оратор, прекрасный всем телом, с веселым лицом, так что лицо его не изменялось ни от радости, ни от боли, подобающим образом обученный грамоте, и вполне сведующий в церковном и светском праве, и очень старательный в постижении древних деяний предков, воин, цветок и украшение города, и, кроме того, нельзя сказать ничего, чего не было бы видно для нас в этом муже. Консуляр400, защитник республики, по причине упомянутой раны умер в 24-й день сентября в консульство Марцукко Гаэтани, Сигерио Ма- били, Роберто ди Пьеро ди Пагани, Альбицелло ди Пьеро, Раньери Вернагалли, Энрико ди Федерико, Витале Гатта Бьянка, Гаэтано Бургундца и Ильдебрандо Боно да Мер- като. И в тот же самый год многие погибли от ножевых ранений.
В год 1179-й, индикт 11-й. С 3-го до 9-го часа солнце скрылось и не было видно его, словно нарождающуюся
264


луну, и это произошло в 13-й день сентября, и тогда луна сошлась с солнцем.
В год Господень 1179-й, индикт 11-й. Стояла столь ужасная и суровая погода, какой не было видано в наши времена, не слыхано во времена наших предков. Потому что были частые молнии и громы и сильные дожди, из- за которых было 13 наводнений, и 4 их было в ноябре; и 26 декабря было такое ужасное наводнение, что разрушились все мосты через Арно от ее истока до пизанского моста, и на этом мосту были повалены некоторые колонны; это наводнение было причиной большого количества разрушений и повреждений. Земля была затоплена с одной и с другой стороны до самых гор, и более 1000 домов, виноградников, деревьев и садов, и большое количество добра было повреждено и уничтожено, и погибло много мужчин и женщин, малых и больших, и много животных; три [наводнения] было в декабре, два в январские календы, три в феврале, два в марте и два в апреле.
В год Господень 1179-й, индикт 11-й. В тот год, когда святейший папа Александр устроил мир и заключил и утвердил соглашение с императором Фридрихом, он разослал своих послов по провинциям и землям и всем архиепископам, епископам, и многим приорам и аббатам, и архидиаконам и прелатам приказал собраться в Риме с большим количеством золота и серебра. И после того как все они и многие другие клирики собрались, он устроил синод401, на котором удивительно сказал о Божьем слове, и, устроив совет из многих и верующих людей, установил, и упорядочил [церковные] декреты, и всех тех, кто горел желанием уничтожить их из-за постоянного отлучения, отлучил от церкви и отделил их от причастия в алтаре, и от всякой другой церковной службы. Первая глава [декретов] была об установлении мира между городами, замками и селениями, либо между любыми, большими и малыми, людьми, и перемирия, которое он желал установить на 4 дня каждой недели, то есть пятый, шестой, седьмой и первый дни недели до восхода солнца во второй день недели, и с Семидесятницы до восьмого дня Пятидесятницы. И все те, кто нарушат это перемирие, и те работники, которые пойдут и вернутся или
265


станут работать в поле, или все те, кто в церкви или на кладбище обидят пастухов или беглецов, и все те, кто берет пернатых, или острым ножом, мечом, или каким-нибудь другим железным оружием доведут кого-нибудь до смерти, и все христианские торговцы, которые, уходя или возвращаясь, нанесут какую-нибудь обиду христианам на море или на земле либо привезут железо или дерево с галер в Александрии или какой-либо другой из сарацинских земель, подобным же образом будут отлучены от церкви. Этот синод начался 4 марта и завершился через три дня с почетом и благочестием и с большим согласием402, и каждый с радостью вернулся в свой дом. Итак, все верные ждали и осуществления декретов о больших и малых [людях] и отлучения всех тех, кто принуждает к сожительству женщин или наложниц, которых держат во вред клятвам. И всех тех, кто, имея жену, открыто держат любовниц. И то же самое касалось женщин, которые, оставив своих мужей, открыто совершают прелюбодеяние, и священнослужителей, дабы они не жили в доме с женщинами. Он отлучил от церкви не только мужчин, как и их сожительниц, но и женщин, которые оставили своих мужей, чтобы после принесения взаимной клятвы они более не повторялись тем или иным образом, без решения церкви, и также нотариусов, составивших документы или какие-нибудь записи об этом, а еще тех, кто предоставил им полномочия в этом отношении. Отлучению были подвергнуты те мужчины или женщины, которые попытались бы нанести женщинам вред либо дали яды или питье, чтобы сделать их бесплодными, и всякий, кто нанес в городе рану из лука или арбалета, если не сделал это во время игры, или упражнения, или ради защиты города.
В год 1179-й, индикт 11-й. Некий знаменитый и очень знатный человек по имени Орманно, сын Паганелло да Поркария, теперь уже ди Роландо, самый влиятельный из всех сеньоров Тосканы (proceri di Toscana), который держал под своей властью многие замки, и поселения, и многочисленные владения в контадо Пизы, Лукки, Пистойи и Флоренции, взял в жены дочь Угоне ди Ламберто Палии, из могущественнейших сеньоров города Пизы, за
266


которой получил очень много владений, и с большой радостью сделался пизанским гражданином. В тот же год с 50 знатными мужами и многими другими рыцарями из своего отряда он отправился в Рим и там при дворе святейшего папы Александра по его совету, его кардиналов и многих архиепископов устроил для своего сына Гвельфа брак с одной гречанкой по имени Альта Док- кия403, племянницей константинопольского императора, которая была женой Одо Франджипани, и, получив золото, серебро и большое количество других даров, вернулся оттуда в Пизу. И был так почетно принят своими пизанскими согражданами, что о таком никогда в прошлом не слышали. Кроме того, ни в наши времена, ни в прошлые столетия не было слышно о том, чтобы когда-нибудь какая-либо женщина была столь почетно принята в городе Пизе. Он повелел, чтобы ей навстречу вышли все воины Пизы со многими сеньорами из Гарфаньяны и многими солдатами из Лукки, и бесчисленное количество мужчин и женщин пришли посетить ее, а Орманно, ее свекор, и ее муж торжественно отпраздновали свадьбу. И на протяжении 20 дней они торжественно держали очень большой двор для горожан и чужезеземцев и мужчин, и женщин, и потом все с радостью вернулись в свои дома.
В год 1180-й (1179-й), индикт 11-й. Император Мануил через своих послов, то есть Комуниано, и графа Алессандро Раньери Страмбо, и Бальдвино Гуэрко, отправил свою племянницу404, чтобы отдать ее в жены брату короля Арагона405, который ее отверг из-за страха перед германским императором, и поэтому после ее отдали в жены Вильгельму406, красивому человеку из Монпелье: и его послы устроили и заключили мир и соглашение с королем Франции, который отдал свою дочь407 замуж за сына константинопольского императора Мануила408. И после того как они сделали и устроили так, [дочь короля Франции] сопроводили с 17 галерами и 2 барками, 4 галеры из которых были снаряжены за счет Вильгельма из Монпелье, каковой Вильгельм прибыл в Пизу с четырьмя своими галерами и Комуниано с одной, и они пришли в Пизу 5 мая, и были приняты с большой честью воинами и всем народом с большой хвалой и триумфом, и приняли многие 267


дары от пизанских консулов и от коммуны, и от вассалов, и от друзей. И их с почетом удерживали на протяжении 9 дней, отчего пизанцы получили большую похвалу и благодарность.
В год Господень 1180-й (1179-й), индикт 12-й. В праздник святого Петра409, в июне, в консульство Булгарино Висконти, Боргезе ди Энрико Кане, Труффо ди Гайо, Бернардо Каччиоли, Угоне да Сан Феличе, Герардо Теде- рини. В городе Пизе было хорошо устроено правосудие, и во славу города на земле и на море с согласия сенаторов и советников, каковые хорошо вооружили одну галеру, капитаном которой был Бускулайо да Сан-Клементе, и отправили ее к Саладину, царю Александрии и Вавилонии и всей земли Египта, с почтенным послом Булгарино де Анфосси, мужем добрым, сильным и из хорошего рода, чтобы найти и возвратить многих пленников, которые содержались в темницах, и заключить с ним мир. И из пленников, которых они держали в темницах, не смог найти никого, кроме двадцати, и заключил мир, как было сделано с послом Альдобрандо Бамбоне. После этих дел вышеупомянутый посол Булгарино с галерой и капитан Бускулайо прибыли в Константинополь, и посол остался там при императоре, и Бускулайо 21 августа вернулся с галерой в Пизу.
В год Господень 1180-й, индикт 12-й. Вышеупомянутые консулы составили договор о мире с Альбиганой, и приказали принести клятву ему на верность, и отправили послами в Альбигану опытного мужа судью Уго ди Роландо и Гуальфредо Грассо, доброго и испытанного мужа, чтобы подобным же образом получить клятвы о соблюдении мира с жителей Альбиганы, которые все приняли их с большой честью, и держали, и с любезностью принесли клятвы о мире. И это было сделано и приведено к завершению в марте.
В год Господень 1180-й, индикт 13-й. В сентябре месяце вышеупомянутые консулы приняли в качестве друзей кастелянов де Монте и замка Мольтрайо410 и всех их жителей, которые поклялись всеми своими силами спасать всех пизанцев и устроить войну тому замку, какому
268


пожелали бы пизанские консулы, и меры веса и длины материи, и стайо, которые применяются в городе Пизе, и пизанскую монету принять и пустить в обращение, и серебро, и всю дубленую кожу посылать в Пизу на продажу. И пизанские консулы поклялись спасать их на земле и на море и перевозить их по морю, как своих собственных граждан.
В год Господень 1180-й (1179-й), индикт 13-й. Упомянутые консулы отправили консула Бернардо послом на Сардинию с Угоне Фамилиато411, опытным правоведом, с одной хорошо вооруженной галерой, чтобы устроить мир между судьями Сардинии; каковые судьи имели большую войну между собой и взаимно опустошали и разоряли один у другого многие земли. По причине этой войны Уго де Басса прибыл на помощь судье Арбореи со многими воинами из Прованса и арбалетчиками и захватил и частью опустошил всю землю судьи Торреса и судьи Кальяри, отчего упомянутые послы приказали всем судьям принести клятву в том, что они будут соблюдать их распоряжения, в соответствии с которыми [послы] приказали им под присягой заключить между собой мир и соблюдать его; после того как пизанские послы уехали, судьи не стали соблюдать мир. Эти пизанские послы вернулись в Пизу 25 июля. И из-за этого посольства умер упомянутый Уго Фамилиато, и Энрико ди Федерико и многие другие скончались в тот же год.
В год Господень 1180-й (1179-й), индикт 13-й. Конрад412, сын Вильгельма, маркграфа Монферрато413, в ноябре подготовил большое войско из всадников, пехотинцев и стрелков с величайшим и несметнейшим количеством денег, что отправил ему греческий император против канцлера Кристиана414, который устроил по всей Тоскане и всей Марке и более всего по Сполето многие злодеяния, мерзости и пожары с многочисленными и новыми ложными клятвами: со времен Тотилы415 никто не был так жесток, как он. Потому что он был алчным к чужим вещам, похитителем женщин и вероломным притеснителем самых святых церквей, который злодейским обманом и ложью вынудил изгнать Конрада из его марки, а если бы смог, посягнул и пожелал схватить его со многими
269


лукавыми кознями, и потому Конрад, благоразумно распознав его коварные замыслы, внезапно начал и повел большую войну, и, наконец, победил его силой, и захватил самого канцлера Кристиана и много его воинов, и так одержал против него славную победу, и отправил его в темницу, и там держал его на протяжении 6 месяцев.
В год Господень 1180-й, индикт 13-й. В консульство Гот- фридо Висконти и Раньери ди Гуитто [не Висконти] и сотоварищей416 все чиновники города Пизы наилучшим образом обеспечили почет на земле и на море. Эти консулы в начале февраля отправили на одной галере консула и рыцаря Альберто Гуаланди послом на Сардинию с двумя советниками, ученым правоведом Булгарино Висконти и благоразумным мужем Боргензе, из-за раздора, который вновь возродился между судьями Сардинии, чтобы прекратить и умиротворить его. Упомянутые послы после многих возражений весьма благоразумно и дружественно заставили всех этих судей принести клятву верности их распоряжениям и [распоряжениям] пизанских консулов и оказать им почтение. Послы приказали, чтобы судьи под присягой поддерживали между собой мир и вернули [к прежнему состоянию] замки и селения, которые восстали друг на друга, и все эти распоряжения судьи старательно выполняли для всеобщего согласия. И все, описанное выше, устроил мудрейший архиепископ Убальдо, который был легатом и присутствовал на Сардинии, и с его помощью это было сделано и доведено до конца, и так с честью и большой славой 10 мая они вернулись в Пизу. В то же самое время генуэзцы отправили с галерой послом на Сардинию консула, который ничего не смог там сделать.
В год Господень 1181-й, индикт 13-й. Знаменитый муж Готфридо Висконти, [а также] Раньери ди Гуиттоне Висконти, Гаэтано ди Альберто, Ильдебрандо Сигизмондо, Ильдебрандо Бамбони, Кортевеккья ди Ламберто и Альберто Гуаланди, консулы пизанцев, 14 мая собрали очень большое войско всадников, пехотинцев и стрелков и флот из многих судов на всей Маремме417, из страха перед которым граф Фидичио ди Бизерно с детьми, граф Угиччио ди Корнино с детьми и братьями, граф Оголино и граф 270


Раньери с сыновьями и другие графы и владетели замков Чечина до замка Скарлино и владетели этого замка, все очень знатные люди, поклялись всегда спасать и защищать всей силой по всей округе всех граждан Пизы на море и на земле, невредимых и потерпевших кораблекрушение. И принимать пизанскую монету, и пускать ее в обращение, и налагать, и поддерживать баны и запреты по воле пизанских консулов, и платить подати, и подобным же образом устраивать лагерь, и исполнять все распоряжения пизанских консулов или консульского управителя, и соблюдать так, как записано в регистре и книге коммуны. И они наложили подать на все замки и селения, и так со славой и честью 27 мая вернулись в Пизу.
В год Господень 1182-й (1181-й), индикт 15-й. Начался сильный голод по всей Тоскане, но еще больший голод начался в июньские календы и продолжался на протяжении 25 месяцев. И не было ни видано, ни слыхано прежде о таком неурожае: стайо зерна продавали от 8 до 32 солидов, стайо бобов за 18 солидов, стайо пшена за 18 солидов, стайо ячменя за 16 солидов, стайо сорго за 14 солидов, стайо груш и чины за 15 солидов, стайо гороха за 18 солидов, стайо каштанов за 20 солидов, вино от 2 или 3 до 10 солидов, фунт меда за 10 солидов; 2 горсти разных садовых овощей для кухни за 1 денарий, 2 горсти капусты за 1 денарий, и 3 или 4 денария за лук-порей, и горох был очень дорог; пара селедок стоила от 4 до 5 денариев, три яйца за 2 денария, и пара цыплят с первым пухом за 6 денариев, пара цыплят побольше за 16 денариев, пара куриц или каплунов за 4 солида, за яблоко давали от 1 до 6 денариев, и из-за этого были большие недуги и большая смертность; и 3 унции сухого свиного мяса [продавали] за 1 денарий, 4 унции свежего свиного мяса за 1 денарий, 6 унций бараньего мяса за 1 денарий, 8 унций коровьего мяса за 1 денарий, 14 орехов за 1 денарий, 20 миндалин за 1 денарий.
В год Господень 1182-й (1180-й), индикт 15-й. В 25-й день августа умер константинопольский император Мануил418, и на месте его за него стал править сын по имени Алексей, и в тот же год его сестра, госпожа Мария419, устроила большой раздор в империи со своим братом, пытаясь
271


лишить его власти. Этот император Алексей победил ее и держал империю с большой силой и честью, отчего пизанцы, которые предоставили помощь и совет императору Алексею, приобрели большую хвалу и славу по всей константинопольской империи.
В год Господень 1182-й (1181-й), индикт 15-й. 29 июня, в день праздника апостолов, святого Павла и Петра, пизанские консулы, а именно: Булгарино Висконти, знающий и ученый муж, Сигерио Берта Висконти, знающий и благоразумный, Алькерио Анфосси, исполненный добра знаток судебных постановлений, Ламберто ди Корте Готтефриджиа, Фортунато Кавальери, Гаэтано Бургундец, украшенный [знанием] законов Ульпиана и Папиниана420, и Паго ди Энрико ди Джисмондо Кавальери, рожденный в хорошей семье, по совету знатных мужей и советников города, и более всего сенаторов, а именно: Угоне ди Гуа- ланди, Марцукко Гаэтани, Бенетто ди Вернаккиа, Труффа ди Пьеро, Вернаккиа Гаэтано ди Альберто, Угоне ди Альда Висконти, Салема, доктора права, с их сотоварищами, которые дали самый хороший и наилучший совет за весь год, постановили и решили заключить вечный мир с жителями Лукки и всеми друзьями их округи с принесением 2000 клятв, как зафиксировано в общих хартиях одного и другого города.
Самые знатные консулы из мудрых мужей Лукки по совету старших и мудрых людей упомянутого города заключили вечный мир и согласие с вышеупомянутыми пизанцами и присягнули всем постановлениям, которые содержатся в соглашениях, публично заключенных между двумя городами. Этими консулами города Лукки были Пагано ди Рончино, Эрманно, сын Уберто, Банди- нето ди Столто, Герардо ди Риччио, Ардичионе ди Тепер- то, Родольфо ди Мильяччио, которые устроили мир и все то, что содержалось в хартиях обеих городов. И лукканцы не должны были от устья Магры до устья Серкьо, от гор до моря ни строить, ни соглашаться [с устройством] какого-либо строения или предприятия у людей. Также по всей округе Пизы они никогда не должны были устраивать ни войны, ни козней какому-либо человеку, ни земле, ни замку пизанцев, не устанавливать ни подати, ни
272


войска, если не было распри между клириками и церковью, каковую распрю они должны были разрешить между собой, и потому города не должны были принимать в них участия. И они должны были каждый год отдавать пизанцам половину из всего дохода от лукканской монеты и от таможенной пошлины на соль, и береговой [пошлины]. И жители Пизы, подобным же образом, должны были дать лукканцам монету того же самого цвета и веса с именем императора Фридриха, с одной стороны, и, с другой стороны, они должны были предоставить и отдать лукканцам половину дохода от [чеканки] монеты и от таможенной пошлины на соль и доходы от береговой пошлины и морской пошлины (legathia di mare), исключая, однако, издержки на море, башни Маньяле, посольский склад и морскую охрану, и должны были перевозить лукканцев по морю, и спасать их, и давать им морскую пошлину, как и пизанцам, и многие другие установления и распоряжения, которые следовало взаимно составить и соблюдать, как было зафиксировано в общих хартиях, составленных и заключенных между ними.
В тот же самый год, через 6 месяцев, Салем, мудрый муж, и доктор права, и хорошего рода, сын Бернардо Марагоне, и пизанец Родольфо были избраны третейскими судьями между пизанцами и лукканцами, чтобы осуществить правосудие между ними, отчего Салем получил большую похвалу и честь от жителей Пизы и Лукки.
В год Господень 1182-й (1181-й). Вильгельм II, король Сицилии, и третий король Сицилии после Рожера, который был первым ее королем, в мае, июне и июле собрал большое войско и в августе повел его на захват Майорки, в каковом войске было 184 галеры и 45 секки, чтобы перевезти 1000 воинов, 40 кораблей и других деревянных [судов] с большим количеством припасов и с многочисленными стрелками, лучниками, арбалетчиками, и со многими военными машинами, и с большим количеством золота и серебра. И упомянутое войско отчалило от острова Сан Пьетро у Сардинии в начале августа и двинулось к Майорке, но из-за бурного моря и встречных ветров вернулось на Сардинию и на остров Сан Пьетро, и там разбилось 11 галер с другими судами. И когда оно вновь 273


отплыло и взяло курс на Майорку, ему воспрепятствовали и ветер, и море, и они не смогли достичь Майорки, и так упомянутое войско вернулось на Сардинию. И после того как [Вильгельм] снялся с якоря и поплыл в Прованс между Санно и Вада, там погибли многие галеры и суда, и было рассеяно все его войско, и многие погибли. Но из тех, кто остались, одни прибыли в Геную, а другие прибыли в Пизу, и рыцари и моряки вернулись назад по земле. Адмирал421 остался на берегу Вада с 80 галерами, которые рассеялись, и сделал это из-за страха перед королем, чтобы поддержать войско короля, если бы надлежало вновь собрать армию, как уже делали пизанцы в иные времена; и другие галеры, и все разобщенные и рассеянные корабли вернулись на Сицилию, и таким образом, он не смог собрать войско для устройства нового лагеря. Отчего сарацины наполнились радостью и гордостью, и весь Прованс, и все христиане расстроились и опечалились.
До сих пор трудился Бернардо Марагоне, муж очень хорошего суждения и скорый на слова и дела и во всяком труде ради славы города на земле и на море, который встретил восьмидесятилетие в доброй старости и увидел детей своих детей до третьего и четвертого поколения, и все эти дела видел и знал по милости и милосердию всемогущего Бога, и составил, и написал этот регистр вместе со своим сыном Салемом, ученым в законах и благоразумным в суждениях, скорым в исполнении и решении дел мужем, каковой Салем имел задатки своего отца и гораздо более чем он был исполненным знаниями ученым в законах, человеком хорошего происхождения и знатным гражданином города Пизы. И с этого места далее будет работать один Салем, с помощью Бога, который живет и царствует нескончаемые века. Аминь.
В год Господень 1183-й (1182-й), индикт 14-й. Андроник422, который совершил много зла с турками, вступил в константинопольскую империю с несметным количеством воинов и вошел во дворец благодаря обману и хитрости и совету архонтов. Из этих архонтов не соглашались два или три; это был протосевастий <...>423. И они были родственниками императора Алексея, сына
274


Мануила, и император Алексей спасся обманом. Видя эти дела, латиняне, которые находились в Константинополе, вышли на 29 императорских галерах с согласия константинопольского двора и императора. Но упомянутый Андроник, самый худший враг христианского имени, приказал убить всех духовных и светских мужей и женщин от мала до велика и предал огню их дома по всей Рома- нии, и поэтому все те, кто вернулись на упомянутых галерах, увидев и услышав о вышеназванных бедах, которые император Андроник причинил и по Романии, и возле морского побережья большому количеству городов и еще большему количеству селений, разрушили многие замки и клириков, монахов, монахинь, мужчин, женщин и младенцев убили из мести кинжалом и огнем, и никогда не было в какое-либо время такого побоища и истребления латинян и греков, как это. И не было таких больших пожаров в вышеупомянутом городе, как те, которые устроил Андроник.
В год Господень 1183-й (1182-й), индикт 15-й. Из-за обиды, которую имел Кортевеккья из дома Гуаланди на старом мосту через Арно, Марцукко Гаэтани со всем своим домом, и со всем домом Додона делла Белла, и с Тепер- то, очень умным и сильным мужем из упомянутого дома, и Боккио и Гвидо дель Галло, и Пордамаре, и Понте с согласия пизанского архиепископа Убальдо и каноников Большой церкви Пизы принесли много клятв и устроили много совещаний о том, чтобы построить новый мост в начале дороги Санта Мария на Арно. Увидев этот порядок, весь дом Пьетро Альбитти, и весь дом Альберто Угиччони, и весь дом Пандольфо, и весь дом Гонтолино пожелали противоречить вышеупомянутым [людям], чтобы они не возводили мост, но не смогли запретить им. А Кортевеккья со своими товарищами начал возводить пилон моста в начале дороги Санта Мария с начала августа, и когда закончил его со своими товарищами, возвел другой пилон со стороны Кинсики, из-за которых между ними и их противниками началась величайшая война. И Кортевеккья с товарищами победил своих противников, которые возражали против моста. Отчего те [люди] из-за ворот у моря и из-за моста штурмовали башню его
275


непота Гуальфредо и сожгли ее с большим количеством утвари и вещей, находившихся в упомянутой башне. Вследствие этого штурма и пожара зародились в городе Пизе величайшая распря и раздор, потому что не смогли поставить в Пизе новых консулов, хотя 6 раз на протяжении указанного года устраивали консульские выборы, однако никого не смогли избрать. Между тем люди поднялись для блага и избрали 12 консулов с принесением многочисленных клятв.
В год Господень 1184-й (1183-й), индикт 1-й. В 16-й день марта в консульство братьев Герардо и Эльдиццо Висконти и сотоварищей424 пизанцы выступили с большим войском пехотинцев против замка Марти и против [семьи] Оппецци425, в каковом замке отважно и мужественно оказывали сопротивление с частью пехоты. Консулы и воины быстро отступили из любви к Витале Гатта Бьянка и Булгарино да Капрона, в то время пизанских консулов, которые вернулись назад, проявив доверие вместе с народом.
В год Господень 1184-й, индикт 2-й. В 8-й день марта так сильно начала подниматься вода в реке Арно, что на следующую ночь прорвала шлюз делла Спина и залила бойницы и городские стены, и подняла ворота Каль- цизанской дороги, и проникла за стены города Пизы до ворот сада святого Петра в оковах, вода из этой реки через Каррайю <...> потекла к Кастелло. По этой воде некто с баркой подплывал ко всем домам и плавал над всеми садами. Эта вода поднялась тогда на насыпях Одимондо на 5 ступеней и 6 пальм в вышину.
В год 1192-й (1191-й). 12 марта стоял большой и сильный голод в городе Пизе, во время которого стайо зерна продавалось...}.
КОММЕНТАРИИ
1 Имеется в виду коллегия децемвиров, работавшая в 451- 449 гг. до н. э. над кодификацией римских законов (Законы XII таблиц).
276


2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
Александр III Великий (356-323 гг, до н. э.) — царь Македонии с 336 г. до н. э.
Константин I Великий (274-337) — правитель одной из частей Римской империи с 306 г., объединивший ее в 324 г., который перед смертью принял христианство.
Пипин II Геристальский (640-714) — майордом франкского государства с 687 г.
Карл Мартелл (688-741) — майордом франкского государства с 717 г.
Карл Мартелл скончался 22 октября 741 г., его сыновья Пипин Короткий (714-768) и Карломан, которого Бернардо Марагоне называет Карлом, правили в качестве майор- домов в 741-747 гг., после ухода Карломана в монастырь Пипин стал королем франков в 751 г.
Карломан, который после отказа от власти прибыл в Рим в 747 г.
Пипин Короткий скончался 24 сентября 768 г.
Карломан, младший сын Пипина Короткого, скончался 4 декабря 771 г., после чего разделенное в 768 г. франкское государство было объединено под властью его брата Карла Великого.
Пипин (777-810) — сын Карла Великого, король Италии с 781 г.
Карл Великий скончался 28 января 814 г.
Людовик I Благочестивый (778-840) — соправитель Карла Великого с 813 г., король франков с 814 г., император с 816 г.
Река в Лацио и Кампании, впадающая в залив Гаэты. Причиной бегства послужило поражение, нанесенное арабам войсками римского папы Иоанна X (914-928).
Войска императора Людовика II (850-875) изгнали арабов из Бари 3 февраля 871 г.
25 февраля.
Между Рипафраттой и Баньи Сан Джулиано.
6 августа.
Муджахид ибн Абд Аллах — эмир Дении под Валенсией.
277


19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
Торрес — город на северо-западе Сардинии.
См.: Книга о недавних деяниях Арнульфа Миланского. I, 19.
25 декабря.
6 мая 1052 г.
Замок Ваккуле возле Лукки.
8 августа.
Гвидо II — епископ Пизы с 1061 г., скончался 8 апреля 1076 г.
Беатриса Барская — вдова Бонифация III Каносского, маркграфиня Тосканы, скончалась 28 апреля 1076 г.
5 августа.
13 мая.
Герардо — епископ Пизы с 1080 г., скончался 8 мая 1085 г.
Мера объема (staio), составлявшая в Тоскане 24,36 л.
Имеется в виду Урбан II (в миру Одо де Шатийон, 1042- 1099) — римский папа с 1088 г.
Имеется в виду Первый крестовый поход 1096-1099 гг.
Даиберто Ланфранки (7—1107) — епископ Пизы с 1088 г., архиепископ Пизы с 1091 г., патриарх Иерусалима с 1099 г. (с перерывом).
Боэмунд I (1050-е— 1111) — князь Тарента с 1088 г., князь Антиохии с 1098 г.
Раймунд IV Сен-Жиль (1042-1105) — герцог Нарбонна, граф Тулузы, Прованса и Триполи.
Предместье Пизы.
15 июля 1099 г.
5 июля.
Имеется в виду германский король Генрих V, получивший императорский титул в 1111 г.
Пизанцы должны были платить лукканцам пошлину (ripa, ripatico) при переправе через реку Серкьо возле замка Ри- пафратта, который был уступлен пизанцами лукканцам по мирному договору 21 ноября 1110 г.
278


41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
Имеется в виду Матильда Тосканская, которая скончалась 24 июля 1115 г.
24 июня.
10 августа.
24 августа.
Альтернативная интерпретация военных действий 1119— 1123 гг. дана в Генуэзских анналах Каффаро, который приписывал победу в устье Арно генуэзцам (Cafari annales И MGH SS. T. 18. Hannover, 1863. S. 16-17).
2 июля.
Али ибн Юсуф.
Мухаммад ибн Меймун.
Рожер II (1095-1154) — король Сицилии с ИЗО г., объединивший под своей властью южноитальянские владения норманнских герцогов из рода Готвилей и получивший королевский титул от антипапы Анаклета II (1130—1138). 30 мая.
Иннокентий II (в миру Грегорио Папарески) — римский папа в 1130-1143 гг., искавший у пизанской коммуны поддержку в борьбе с антипапой Анаклетом II.
8 июня.
Ингельберт III Шпонхайм (7-1173) — маркграф Истрии с 1124 г, маркграф Тосканы в 1135-1137 гг.
4 августа.
Город в Базиликате.
Город в Апулии.
5 августа.
6 августа.
Остров в Тирренском море.
8 сентября.
Иоанн II Комнин (1087-1143) — император Византии с 1118 г.
По мнению М. Лупо Джентиле, речь здесь идет о декоративных украшениях для алтаря (ит. paliotti), которые, согласно грамоте 1111 г., ежегодно обязался посылать в двух 279


63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
экземплярах пизанскому архиепископу отец Иоанна II Алексей I Комнин.
Гарфаньяна — область на северо-западе Тосканы.
18 ноября.
Город в Тоскане.
13 июля.
Возле Амальфи.
Амальфитанское герцогство существовало в IX-XI вв., а затем вошло в состав владений норманнских герцогов из рода Готвилей.
24 июля.
Лотарь II Супплинбургский (до 1075 — 1137) — герцог Саксонии с 1106 г., германский король с 1125 г., император Священной Римской империи с 1133 г., предпринял два похода в Италию в 1132-1133 и 1136-1137 гг. как союзник папы Иннокентия II в борьбе с Анаклетом II.
Под термином sapientibus Бернардо Марагоне, видимо, имеет в виду наиболее опытных консультантов коммуны.
Город в Апулии.
19 сентября.
Военные действия, ненадолго прерванные перемирием 1148 г., продолжались до 1155 г.
Теперь Монтинозо возле Массы.
Дорога, являвшаяся в Средние века частью большого паломнического маршрута из Италии во Францию.
23 апреля.
Морилон ди Пенна — местность возле Монте-Пизани.
19 июня.
16 октября.
Приток реки Эра.
В Валь д’ Эра.
Биентина.
24 марта.
21 сентября.
280


86 В долине Арно возле Кальчинайя.
87 7 июля.
88 Граф Гвидо I де Гуэрра, державший множество замков в контадо Флоренции.
89 Лат. nepos переводится как «внук» и как «племянник».
90 Евгений III (в миру Бернардо Паганелли) — римский папа в 1145-1153 гг., происходил из Монтеманьо под Пизой.
91 Сенат римской коммуны был сформирован в 1143 г.
92 14 августа.
93 31 августа.
94 14 мая.
95 9 ИЮЛЯ.
96 21 октября.
97 Фридрих I Барбаросса (1122-1190) — внук Фридриха I Штауфена, герцог Швабии (Фридрих III) в 1147-1152 гг., германский король с 1152 г., император Священной Римской империи с 1155 г., король Бургундии с 1156 г.
98 29 сентября 1154 г.
99 Осада Тортоны продолжалась с 14 февраля по 18 апреля 1155 г.
юо Адриан IV (в миру Николас Брейкспир), римский папа в 1154-1159 гг., короновавший Фридриха I императором 18 июня 1155 г.
loi Вильгельм I Злой (1120-1166) — сын Рожера II, король Сицилии с 1154 г.
102 2 5 декабря.
103 Роберт II - князь Капуи в 1127-1135, 1137, 1155-1156 гг.
104 Мануил I Комнин (1118-1180) — сын Иоанна II Комнина, император Византии с 1143 г.
105 Кокко Гриффи, занимавший должность консула в 1154— 1156,1158, 1160, 1164, 1166 гг.
Юб Другими консулами 1156 г. были Гвинитоне ди Сисмон- ди, Алькерино Анфосси, Гландольфино ди Родольфо ди Килия, Виллано ди Рикуччи (здесь и далее информация
281


107
108
109
ПО
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
о пизанских консулах приводится по изданию: Ceccarelli Lemut М. L. I consoli e i magistrati del Comune di Pisa dalla comparsa del Consolato (1080/1085) al 1189 // Bollettino Storico Pisano, 2016. P. 63-138).
Река в Тоскане.
Имеется в виду поход Фридриха I в Рим в 1155 г.
25 марта.
31 июля.
20 апреля.
Алькерино Анфосси и Гландольфино ди Родольфо ди Чи- лия. Наряду с ними консулами 1157 г. были Кокко Гриффи и Виллано ди Рикуччи.
30 августа.
Консулами 1157 г. были Ландольфо ди Родольфо и Алькерино Анфосси.
Большие корабли, предназначенные для участия в сражениях.
В анналах Ромуальда Салернского этот амир именуется Стефаном (Annales Romoaldi II, archiepiscopi Salernitani / Ed. W. Arndt H MGH SS. T. 19. Hannover, 1866. S. 429).
Вероятно, город Негропонте на острове Эвбея.
Восточная часть полуострова Пелопоннес.
Консулами 1158 г. кроме Кокко Гриффи были Пеллайо Ор- ланди, Ламберто Ланфранки, Гуиттоне Висконти, Булгари- но ди Булгарелло, Теперто ди Додоне, Энрико ди Федерико, Пандольфо ди Синьорелло, Ильдебрандо ди Гуальфредо Меле, Ламберто дель Гуальфредо да Сан Кашиано.
Пертика — мера длины, составлявшая в Центральной Италии около 3 м.
Граф Гвидо I де Гуэрра.
14 августа.
15 августа.
18 августа.
Пелларио Ланфранки, Герардо делла Герардеска, граф До- норатико, и Кортевеккья Альберти.
282


126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
8 сентября.
26 сентября.
Конфликт Фридриха I с Миланом начался в 1154-1155 гг. после вмешательства в противостояние Милана и Лоди (см.: Деяния императора Фридриха I в Ломбардии, с. 301 - 302 наст. изд.).
18 августа 1158 г.
6 сентября.
8 сентября.
26 января 1160 г.
20 марта.
Вельф VI (1115?—1191) — дядя Фридриха I по матери, герцог Сполето и маркграф Тосканы в 1152-1160 и 1167- 1173 гг.
Герардо делла Герардеска.
Виллано Гаэтани (7-1175) — архиепископ Пизы с 1146 г., кардинал-пресвитер церкви Санто-Стефано в Монте-Че- лио с 1144 по 1146 гг.
Гвидо II — сын Гвидо I делла Гуэрра.
Граф Ильдебрандино де Соана.
Возможно, из семьи Гуиттони.
26 марта.
31 марта.
Консулами 1160 г. кроме Кокко Гриффи были Ламбер- то Грассо да Сан Кашиано, Бокко ди Боттакио Гуаланди, Сисмондо дель Энрико ди Гуинитоне Сисмонди, Больсо дель Пьетро Альбиццоне Казапьери, Энрико ди Раньери ди Федерико, Уго дель Тедиче Казальбери, Ланфранко ди Уго, Раньери ди Парлашио.
Ит. saettici (букв. — стрела) — быстроходное 24-весельное судно меньше галеры.
Согласно документам, жену Константина III, судьи Галлу- ра, звали Елена де Лакон.
По-видимому, это не личное имя, а термин, обозначающий незамужнюю дочь сардинского судьи.
283


146
147
148
149
150
151
152
153
154
155
156
157
158
159
160
161
162
Вико — местность у восточного отрога пизанских гор, жители которой были обязаны платить феодальные подати (placito e fodro) архиепископу Пизы.
Раньери Шьяччери (11157-1160) — святой покровитель Пизы.
17 июня.
Консулами 1161 г. были Пелайо Орланди, Герардо да Сан Кашиано, Герардо ди Виллано, Эрицо ди Пипино, Герардо ди Булагарелло, Пандольфино ди Симоне, Ильдебрандо Меле, Теперто ди Уго Дуоди.
Ардекаса деи Казапьери, которого М. Лупо Джентиле отождествлял с пизанским консулом Ардекаса, упоминаемым Бернардо Марагоне под 1171 (1170) г.
Эмир Майорки Исхак ибн Мухаммад Бану Гания (1155- 1183).
Кокко Гриффи и Раньери ди Боттакио ди Бернардо Гуа- ланди.
22 июня 1162 г.
18 декабря 1161 г.
Александр III (в миру Роландо Бандинелли, 11057-1181) — римский папа с 1159 г.
Консулами 1162 г. были Ламберто Ланфранки (Старший), Бонаккорсо да Сан Кашиано, Ильдебрандо дель Рануч- чио Джанни, Бенедетто дель Вернаккио Сисмонди, Кароне дель Уго ди Бернардо, Пьетро дель Альбиццоне Казапьери, Ферионе, Энрико дель Кане Сисмонди, Лабораторе дель Раиути.
1 февраля.
25 марта.
Имеется в виду императорская привилегия пизанцам от 6 апреля 1162 г. (Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 282-287).
16 апреля.
Граф Альдобрандино де Сантафиора.
Пьетро дель Альбиццоне Казапьери.
284


163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
175
176
177
178
179
180
181
Осада Милана войсками Фридриха I продолжалась с 1160 по 1162 гг. (см.: Деяния императора Фридриха I в Ломбардии, с. 316-321 наст. изд.).
1 марта.
19 июня.
Мирный договор между Пизой и Генуей от 17 апреля 1149 г.
21 июня.
Капрайя — остров между Популонией и Корсикой.
Буонаккорсо да Сан Кашиано.
Остров в Тирренском море.
8 июля.
14 июля.
Порт на побережье Тосканы.
22 июля.
Альтернативная интерпретация событий изложена в Генуэзских анналах Каффаро, который сообщает, что инициаторами перемирия выступили пизанцы (Cafari annales. S. 33-34).
7 августа.
Энрико дель Кане Сисмонди и Пьетро дель Альбиццоне Казапьери.
Виктор IV (в миру Оттавиано ди Монтичелли) — антипа- па, занимавший папский престол в 1159-1164 гг. при поддержке Фридриха I.
Город у подножия Альп (теперь в швейцарском кантоне Тичино).
28 августа.
Людовик VII (11207-1180) — король Франции с 1137 г. Переговоры Людовика с Фридрихом о прекращении церковного раскола должны были пройти в Бургундии, но император не прибыл к назначенному времени (Гелъмольд. Славянская хроника / Отв. ред. В. Д. Королюк. М., Л.: Издательство АН СССР, 1963. С. 203-204), поэтому король по настоянию аббатов цистерцианского ордена и других клириков, поддерживавших Александра III, отказался 285


182
183
184
185
186
187
188
189
190
191
192
193
194
195
196
197
198
199
200
201
участвовать в церковном соборе в Безансоне и вернулся во Францию (Annalium S. Aegidii Brunsvicensium / Ed. L. de Heinemann H MGH SS. T. 30. Pars 1. Hannover, 1896. S. IS).
19 июня.
Консулами 1163 г. были Кортевеккья Гуаланди, Боккио Гуаланди, Виллано Рикуччи, Марцукко Гаэтани, Гуиниц- целло Сисмонди, Родольфо Орланди, Алькерио Анфосси, Готфридо да Сан Феличе, Гуиттоне Висконти, Оттавиано, Ламберто, Гвидо ди Белла.
23 июня.
26 июня.
31 марта.
Райнальд фон Дассель (1120?-1167) — канцлер Германии в 1156-1159 гг., архиепископ Кёльна и эрцканцлер Италии с 1159 г.
Боккио Гуаланди.
20 октября.
29 сентября.
Одни из городских ворот Пизы (Porta Aurea).
23 октября.
14 ноября.
27 декабря.
Баризон де Торрес — судья Торреса и Логудоро между 1153 и 1186 гг.
12 марта.
Консулами 1164 г. были Раньери Гаэтани, Бенедетто дель Вернаккио Сисмонди, Уго ди Белла да Капрона, Веттула- рио дель Гвидо, Ламберто Крассо да Сан Кашиано, Ильдебрандо дель Рануччо д’ Ильдебрандо, Раньери дель Альфе- роло, Энрико дель Кане Сисмонди, Ильдебрандо Бамбоне, Буити ди Рибальдино, Герардо дель Бараттола Висконти, Аламанно дель Додоне, Пелайо Орланди.
Райнальд фон Дассель.
11 апреля.
Виллано Гаэтани.
20 апреля.
286


202
203
204
205
206
207
208
209
210
211
212
213
214
215
216
217
218
22 апреля.
Антипапа Пасхалий III занимал папский престол с 1164 по 1168 гг.
2 мая.
По Ш. Дюканжу и О. Лангеру, итальянский термин gual- dana обозначал отряд всадников (нем. Reìtergeschwander). К. Пертц, Дж. Вольпе и М. Лупо Джентиле считали, что речь шла о личном имени императорского представителя (Gualdano) при графе-епископе Вольтерры Гальгано, правившем в 1150-1170 гг.
Баризон де Серра — судья Арбореи с 1146 по 1186 гг.
Вероятно, имеется в виду Кабрас на западном побережье Сардинии.
В Генуэзских анналах канцлера Оберто, продолжателя Каффаро, говорится о 4000 марок золота (Oberti cancellarii annales // MGH SS. T. 18. S. 58).
10 августа. В анналах Оберто (ibid. S. 58) и Больших анналах Лоди Оттоне и Ацербо ди Морена это событие датируется 3 августа 1164 г. (Annales Laudenses auctoribus Ottone et Acerbo Morenis / Ed. Ph. Jaffe // MGH SS. T. 18. S. 643).
Бенедетто дель Вернаккио Сисмонди.
22 ноября.
Кристиан I фон Бух (11307-1183) — канцлер Германии в 1162-1165 гг., архиепископ Майнца и эрцканцлер Германии в 1165-1183 гг.
30 ноября.
24 февраля.
Консулами 1165 г. были Кокко Гриффи, Мальпильо Архидьякон, Угуччионе ди Ламберто Бононе, Гульельмо ди Уго Сисмонди, Пьетро Модоне, Тедиче де Асти Фрици, Пьетро ди Альбиццоне Казапьери, Ланфранко ди Гвидо, Оттавиано, Гвидо ди Белла.
Сардиния была дарована пизанцам в ленное владение императорским дипломом от 17 апреля 1165 г.
16 мая.
Пьетро Висконти и Гильельмо Боттакки.
287


219 7 февраля.
220 1 2 мая.
221 1 ИЮНЯ.
222 17 мая.
223 Пизанец, в качестве корсара находившийся на службе Генуи.
224 Оттобоно ди Альберико.
225 Угуччионе ди Ламберто Бононе.
226 22 июля.
227 п августа.
228 21 августа.
229 Имеется в виду город Альбенга на лигурийском побережье.
230 Вход в устье реки Рона, упоминаемый под названием Capra (фр. le grau de la Chevre) и в анналах канцлера Обер- то (Oberti cancellarli annales. S. 66).
231 1 сентября.
232 з сентября.
233 7 сентября.
234 15 сентября.
235 Консулами 1166 г. были Бруско да Чизанелло, Стефано Маска, Ильдебрандо Омичи, Пьетро ди Лукифоро, Эрро Ацци, Ильдебрандо Фамилиати, Угуччионе ди Ламберто Бононе, Ильдебрандо дель Рануччо Джанни, Родольфо ди Роландо Орланди, Кокко Гриффи, Ламберто ди Груньо Баттипалья Гуаланди, Тедиче Фрицци, Гуиттоне Висконти, Фериоло, Ламберто ди Пандольфо, Веттуларио дель Гвидо, Гаэтано Гаэтани, Ильдебрандо Бамбоне.
236 5 октября.
237 13 сентября.
238 2 3 октября.
239 Город на востоке Алжира.
240 п ноября.
241 Абд аль-Мумен (1101-1163) — халиф альмохадов в Северной Африке с ИЗО г.
288


242
243
244
245
246
247
248
249
250
251
252
253
254
255
256
257
258
259
260
261
262
263
264
265
266
267
268
23 мая.
Теперь мыс Капобланко.
22 мая.
22 июля.
25 июля.
28 июля.
4 августа.
Генуэзский аристократ, позднее поступивший на службу к Мануилу I Комнину.
Кастильоне делла Пескайя.
21 августа.
9 сентября.
Договор в Леричи от 6 октября 1166 г.
6 мая.
Кокко Гриффи.
Гвидо Форнари Морелло.
11 ноября.
8 марта.
Консулами 1167 г. были Марко дель Убальдо ди Пьяно ди Порто, Альберто ди Гуаландо Гуаланди, Гвидо дель Галло Казалеи, Ильдебрандо дель Кальманджиаре Висконти, Гвидо да Меркато Казалеи, Булгарино Анфосси, Теперто Додоне Дуоди, Энрико Кане Сисмонди, Бенетто Сисмонди. 21 марта.
25 марта.
Бенинказа — архиепископ Пизы в 1167-1170 гг. от императорской партии.
Гвидо дель Галло Казалеи и Бенетто Сисмонди.
10 апреля.
12 апреля.
23 мая.
18 мая.
29 мая.
289


269
270
271
272
273
274
275
276
277
278
279
280
281
282
283
284
285
286
287
288
289
290
291
292
22 июля.
Замок Святого Ангела.
1 августа.
Оддоне Франджипани — римский магнат.
21 августа.
16 ноября.
Вильгельм II Добрый (1152—1189) — сын Вильгельма I, король Сицилии с 1166 г.
12 ноября 1167 г.
16 февраля 1168 г.
13 ноября 1167 г.
26 ноября 1167 г.
22 декабря 1167 г.
8 января 1168 г.
10 января 1168 г. Св. Милькиад был римским папой в 311- 314 гг.
Альмерик — Амальрик или Амори I (1136—1174) — король Иерусалима с 1163 г.
21 января 1168 г.
Имеется в виду Асад ад-дин Ширкух — эмир из династии Айюбидов, незадолго до своей смерти в 1169 г. ставший визирем Египта после изгнания войск Амальрика I.
Махмуд Нуреддин (1116—1174) — атабек Халеба с 1146 г., эмир Дамаска с 1154 г.
Под этим именем, вероятно, имелся в виду багдадский халиф, носивший титул «повелителя правоверных» (Amir al-Muminin).
Боргезе дель Раймондо.
В августе 1167 г.
Генрих II Плантагенет (1133-1189) — король Англии с 1154 г.
Имеется в виду город Агд, расположенный на левом берегу реки Эро.
23 апреля.
290


293
294
295
296
297
298
299
300
301
302
303
304
305
306
307
308
309
310
311
20 августа.
15 мая.
Имеется в виду Мулина ди Куоза, расположенная на пути из Пизы в Лукку.
16 мая.
17 июля.
Филипп I фон Хайнсберг (?—1191) — архиепископ Кёльна и эрцканцлер Италии с 1167 г.
Имеются в виду города, оппозиционные Фридриху I, которые в 1167 г. образовали Ломбардскую лигу.
Консулами 1168 г. были Опицоне ди Турко, Альберто ди Больсо Казапьери, Бандинакко дель Родольфо Орланди, Ильдебрандо ди Марцо, Ламберто дель Угуччионе дель Курте, Бернардо ди Чиннамо Омичи, Пелозо дель Болло, Герардуччо да Сан Кашиано, Боргезе дель Раймондо, Ильдебрандо Омичи, Уго ди Пагано, Туркио Казалеи, Пьетро ди Белла, Веттоларио, Раймондо Раймонделли, Аламанно дель Додоне.
Генуэзский хронист Оберто, вопреки анналам Марагоне и Большим анналам Кёльна (Chronica regia Coloniensis (Annales Maximi Coloniensis) Ц MGH SRG. Hannover, 1880. S. 120), пишет, что речь шла об архиепископе Майнца, а не об архиепископе Кёльна (Oberti cancellarii annales. S. 77).
Валлешиа — замок в Версилии (теперь населенный пункт в коммуне Пьетрасанта); Версилия — северо-западная часть Тосканы.
Египетские города, расположенные в дельте Нила.
4 февраля.
Вероятно, имеется в виду город Пьяцца Армерина.
Пальм (от лат. palmus — ладонь) — мера длины, составлявшая около 0,25 м.
1 марта.
В Пьетрасанта.
23 апреля.
25 апреля.
26 июня.
291


312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
325
326
327
328
329
330
331
Консулами 1169 г. были Герардо дель Кортевеккья Гуаланди, Труффо дель Вернаккио Сисмонди, Гвидо дель Тедичи Казальбери, Родольфо дель Роландо Орланди, Ильдебрандо Бамбоне, Энрико дель Кане Сисмонди, Стефано Маска, Гвидо да Меркато Казалеи, Угуччионе дель Ламберто Бо- ноне, Ланфранко.
Сенаторы Герардо Бараттола Висконти и Гвидо Галли Казалеи.
Консулами 1170 г. были Гуиттоне Висконти, Гвиницелло дель Сисмондо Сисмонди, Энрико Федерико, Панепорро де Курте, Уберто дель Сигерио де Карбоне, Кароне дель Уго ди Бернардо, Форнайо Сисмонди, Сигерио ди Мальпи- льо, Сигерио дель Ильдебрандо Висконти, Ардекаса, Витале дель Гатта Бьянка, Мальпильо Архидьякон.
30 мая.
23 июня.
В Генуэзских анналах Оберто говорится, что предводителем генуэзцев был корсар Трапиличини, захвативший пизанскую галеру с двумя консулами (Oberti cancellarii annales. S. 89).
29 июня.
Вероятно, город Харим в Сирии.
17 ноября.
Замок, располагавшийся возле Виареджио и контролировавший дорогу из Лукки в Рим.
Ильдебрандино де Соана.
Герардо и Раньери делла Герардеска.
26 ноября.
30 апреля.
Ср.: Пс. 63:6.
Сообщество судовладельцев, имевшее общие суда.
29 августа.
1 сентября.
25 октября.
В 1161 г., когда пизанцы отказались предоставить помощь против Фридриха I, Мануил I ограничил их в праве 292


332
333
334
335
336
337
338
339
340
341
342
343
344
345
346
347
348
349
350
351
352
пользования портами, предоставив им порт за пределами Константинополя. Улучшение отношений с пизанцами, по-видимому, было обусловлено тем, что в 1171 г. Мануил I подверг репрессиям венецианцев.
Византийская монета весом от 2,80 до 3,80 граммов золота.
9 ноября 1171 г.
13 декабря.
3 февраля.
28 мая. Более подробно об этих событиях рассказывается в анналах канцлера Оберто (Oberti cancellarii annales. S. 92-94).
Ильдебрандино де Соана.
Возможно, замок Чирилиано в Валь д’ Арно.
27 июня.
Консулами 1172 г. были Сигерио Мабилья, Раньери ди Рик- кио да Сан Кашиано, Раньери Гаэтани, Альбицелло дель Вернаккио Сисмонди, Бенедетто дель Вернаккио Сисмон- ди, Гуальфредо дель Ильдебрандо Меле, Алькерио Анфос- си, Ильдебрандо дель Сисмондо Сисмонди, Ильдебрандо Марци.
1 июля.
Город в Тоскане, в 22 км на восток Пизы.
Гвидо II делла Гуэрра.
16 августа.
Бенедетто и Альбицелло дель Вернаккио Сисмонди.
18 августа.
19 августа.
Оппецци (Uppezinghi) были военными капитанами и кастелянами в долине реки Арно, где держали феоды от пизанской коммуны.
28 августа.
В 3 милях от Сан Кашиано.
16 сентября.
Гвидо II делла Гуэрра.
293


353
354
355
356
357
358
359
360
361
362
363
364
365
366
367
368
369
370
371
372
373
374
Ильдебрандино де Соана.
Джафферро Валлешиа.
Сын Джафферро Валлешиа.
S января.
Консулами 1173 г. также были Энрико ди Федерико, Герардо де Кортевеккья Гуаланди, Раньери Вернагалло Казалеи, Гуиттоне Висконти, Витале дель Гатта Бьянка, Ильдебрандо Бамбоне, Туркио Казалеи.
Герардо делла Герардеска.
10 июля.
16 августа.
Осада Анконы продолжалась с 1 апреля по 15 октября 1173 г.
9 августа.
Консулами 1174 г. также были Панепорро дель Брунетто де Курте, Кароне дель Уго ди Бернардо, Герардо Баратто- ла Висконти, Кинцичезе дель Мальпильо, Бандинакко дель Роландо Орланди, Альбертино дель Больсо Казапьери, Герардо ди Тедерина да Сан Кашиано, Гриффо Гриффи.
Франческо и Ламберто.
31 марта.
Панепорро ди Брунетто ди Курте и Кароне ди Уго ди Бернардо.
15 июня.
23 августа.
Герардо делла Герардеска.
29 августа.
Марцукко Гаэтани и Герардо делла Герардеска.
Марцукко Гаэтани, Герардо Булгарелло и Алькерио Анфосси.
Условия мира предусматривали раздел Сардинии, снос замка Виареджо и запрет пизанцам чеканить лукканскую монету.
Имеется в виду патриарх Градо Энрико Дандоло (1135- 1186).
294


375
376
377
378
379
380
381
382
383
384
385
386
387
388
389
390
391
Ульрих фон Треффен (1161-1182).
24 июля.
1 августа.
Вильгельм Павийский (7-1178) — кардинал с 1158 г., епископ Порто с 1176 г.
Генрих II (1120-1189/90) — граф Диц с 1143 или 1145 г.
Беатриса Бургундская (7-1184) — супруга Фридриха I с 1156 г.
Генрих VI (1165-1197) — германский король с 1169 г., император Священной Римской империи с 1191 г., король Неаполя и Сицилии с 1194 г.
Вихман (7-1192) — архиепископ Магдебурга с 1152 г.
По-видимому, имеется в виду архиепископ Кёльна Филипп I фон Хайнсберг, архиепископом Трира с 1169 по 1183 гг. был Арнольд фон Валькур.
Архиепископ Майнца был одним из феодалов, обладавших правом избрания немецкого короля (или т. н. короля римлян), но так как коллегия князей-избирателей (электо- ров или курфюрстов) сложилась лишь в XIII—XIV вв., получив официальный статус в «Золотой булле» императора Карла IV (1356), применение этого титула к деятелям конца XII в. надо считать анахронизмом составителя списка.
Готфрид фон Шпиттценберг (1132-1190) — канцлер Германии в 1172-1185 гг., епископ Регенсбурга (1185-1186) и Вюрцбурга (1186-1190).
Ромоальд II Гуарна (7—1181/82) — архиепископ Салерно с 1153 г. оставивший в анналах Салерно описание заключения Венецианского мира 1177 г. (Annales Romoaldi II, archiepiscopi Salernitani. S. 443-458).
Руджеро (7-1190) — граф де Андри с 1168 г., коннетабль и великий юстициарий Апулии с 1176 г.
Тексты мирных договоров 1177 г. опубликованы в кн.: Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 360-373.
Пропуск в рукописи.
Ламберто Чиголо Ланфранки.
С 1 сентября 1177-го по 1 июня 1178 г.
295


392 Уберто Ланфранки (7-1207) — архиепископ Пизы с 1176 г.
393 1 февраля 1178 г.
394 Филипп I (7-1191) — граф Фландрии с 1168 г.
395 Юсуф ибн Айюб Салах-ад-Дин (1138—1193) — племянник эмира Ширкуха, султан Египта с 1171 г. и Сирии с 1174 г.
396 Балдуин IV (1161-1185) — сын Амальрика I, король Иерусалима с 1174 г.
397 Амори Нель — латинский патриарх Иерусалима в 1157- 1180 гг.
398 Маттафия Хасмоней — иудейский священник, возглавивший восстание против династии Селевкидов в 60-х гг. II в. до н. э. вместе со своими сыновьями Симоном, Ионатаном и Иудой Маккавеем.
399 Марагоне имеет в виду битву при Монжизаре, которая в действительности произошла 25 ноября 1178 г.
400 Черино был одним из консулов Пизы в 1174 г.
401 Третий Латеранский собор.
402 Собор заседал с 4 по 19 марта 1179 г.
403 Вероятно, Евдокия, дочь севастократора Исаака Комнина.
404 Вероятно, Евдокия, дочь протосеваста Алексея Комнина.
405 Королем Арагона являлся Альфонсо II (правил в 1162- 1196 гг.), его братьями были граф Прованса Раймунд Бе- ренгер и граф Сердани Санчо.
406 Вильгельм (Гийом) VIII (1157-1202) — сеньор Монпелье с 1172 г.
407 Продолжатель Генуэзских анналов Оттобоне Скриба сообщает об этом браке под 1179 г. (Ottoboni scribae annales // MGH SS. T. 18. S. 99). Дочь Людовика VII Агнесса (в Византии Анна, 1171 — после 1220) была женой императора Алексея II (с 1180 г.), его преемника Андроника I (с 1183 г.) и Феодора Браны, герцога Адрианополя (с 1204 г.).
408 Алексей II Комнин (1169-1183) — сын Мануила I от брака с Марией Антиохийской, император Византии с 1180 г.
409 29 июня.
410 Вероятно, Монте Вольтрайо в 3 км на восток от Вольтер- ры.
296


411 По информации поздних пизанских историков, послами были Бернардо Каччиоппули и Угоне да Сан Феличе.
412 Конрад Монферратский (11467-1192), который позднее стал правителем Тира и титулярным королем Иерусалима, погибшим от рук ассасинов во время Третьего крестового похода 1189-1192 гг.
413 Вильгельм V — маркграф Монферрато с 1135 г., в 1186 г. отправился в Палестину, где скончался в 1191 г.
414 Кристиан фон Бух.
415 Тотила (7-552) — король остготов с 541 г.
416 Консулами 1180 г. также были Альберто Гуаланди, Гаэтано дель Альберто Казальберти, Ильдебрандо дель Сисмондо Сисмонди, Ильдебрандо Бамбоне, Кортевеккья дель Ламберто.
417 Заболоченные участки западного побережья Тосканы и Лацио.
418 в действительности Мануил I Комнин скончался 24 сентября 1180 г.
419 Мария Комнина (1152-1182) — сводная сестра Алексея II от брака Мануила I с Бертой Зульцбахской.
420 Имеются в виду теоретики римского права Домиций Уль- пиан (170-228) и Эмилий Папиниан (150-212), чьи определения получили официальную юридическую силу в 426 г.
421 Гуальтиеро ди Модика или де Моах, о прибытии которого в Геную и последующем прибывании у Вада зимой 1181 г. сообщается в анналах Оттобоне (Ottobone scribae annales. S. 99).
422 Андроник I Комнин (1118 или 1120 — 1185) — двоюродный брат Мануила I, регент с 1182 г., стал императором в 1183 г. после убийства Алексея II Комнина, в 1185 г. убит в ходе восстания, поднятого Исааком Ангелом.
423 Пропуск в тексте. По-видимому, имелся в виду племянник Мануила I протосеваст Алексей Комнин (1141-1183).
424 Из-за экстраординарной ситуации консулы, избранные в 1182 г., исполняли обязанности до 1185 г. (документально зафиксированы имена 9 человек: Герардо и Эльдиццо дель Альберто Висконти, Витале дель Гатта Бьянка, Альберто ди Кальманджаре Висконти, Одимондо ди Чиконья, 297


Герардо ди Скорнишиано, Кортевеккья дель Ламберто, Булгарино да Капрона, Пеголотто дель Уго).
425 в 1183 г. Оппецци отняли замок Марти у пизанской коммуны, что послужило причиной нападения пизанцев, которое, по одним сведениям, заставило Оппецци признать новые установления коммуны в этой местности, а по другим, закончилось безрезультатно.


ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА I В ЛОМБАРДИИ
Считается, что автором «Деяний императора Фридриха I в Ломбардии» являлся неизвестный миланский горожанин, который в мае 1161 г. был одним из членов городской комиссии по регулированию цен на продовольствие. В своем труде он рассказал о событиях с момента первого прихода Фридриха в Италию (1154) до заключения Венецианского мира в 1177 г.
Историк эпохи Возрождения Тристано Калько на рубеже XV-XVI вв. атрибутировал этот памятник (наряду с «Деяниями императора Фридриха I в крестовом походе» и краткими заметками о событиях в Милане 1201- 1202 и 1230 гг.) некоему сиру Раулю. Это имя упоминается и в кодексе XVII в. AF 9.30 из Национальной библиотеки Брайдензе в Милане (Кодекс А по О. Хольдер-Еггеру), где имеется запись: «Qui fecit hoc opus, sir Raul nomine dictus» («Имя того, кто сделал этот труд, сир Рауль»). Под этим именем «Деяния императора Фридриха I в Ломбардии» были опубликованы Л. А. Муратори в VI томе старого издания Scriptores rerum Italicarum (Milano, 1725).
В. Гизебрехт и Г. Г. Пертц, опубликовавшие «Деяния...» в 18 томе Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum (Hannover, 1863), усомнились в авторстве Рауля, вследствие чего утвердилось мнение, что он являлся переписчиком или составителем одной из редакций, которая позднее отразилась в Кодексе А. Другая редакция «Деяний...» сохранилась в конволюте № 4931 из Парижской Национальной библиотеки, первая часть которого, содержащая труды историка первой трети XIII в. Джованни Коданьелло из Пьяченцы, написана почерком, характерным для XIII в. (Кодекс В, озаглавленный «Книга скорби и боли, стеснения и мучения, страданий и истязаний», 299


охватывает события 1157-1167 гг.). Существует еще одна редакция текста, представленная в манускрипте XIII в. из Британского музея (№ 3678), содержащем анналы Муцио из Монцы или анналы гибеллинов Пьяченцы (Кодекс Р), в состав которых входят и «Деяния...». Этот вариант текста, близкий к редакции А, несмотря на менее подробное изложение событий, содержит ряд оригинальных известий.
Перевод сделан по изданию О. Хольдер-Еггера Gesta Federici I. imperatoris in Lombardia auctore cive Mediolanensi (Annales Mediolanenses Maiores) из серии Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum separatim editi (Hannover, 1892), где за основной текст взят Кодекс А и параллельно приведен текст Кодекса В. Текст Кодекса Р опубликован в XVIII томе Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum в составе анналов гибеллинов Пьяченцы. «Деяния...» переведены на немецкий язык Ф. Й. Шмале (1986) и на итальянский язык П. Ари- аттой (1987).


ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА I В ЛОМБАРДИИ
* * *
Поскольку, как кажется, я не подходящий для такого труда и мало мог видеть, тем не менее попытаюсь описать согласно способностям моего ума те дела, которые я действительно видел и слышал, ради пользы потомков; действительно, последователи извлекут величайшую выгоду, когда научатся проявлять осторожность в будущем, [исходя из деяний] предшественников. Если вдумчивый читатель то, что написано, найдет и внимательно прочтет, он возможность спастись обретет, когда в подобную беду попадет. Я постараюсь рассказать кратко о притеснении и необычном покорении несчастной Ломбардии, которая уже испытала жестокость и свирепость сперва римлян, а потом вандалов, готов, лангобардов, франков, венгров, тевтонов, и, главное, расскажу об осаде, предательстве и разрушении Милана.
В год от воплощения Господа 1154-й, в октябре, вошел король Фридрих — муж деятельный, проницательный и отважный, — в Ломбардию вместе с большим войском. В то время миланцы были в войне с павийцами, которая началась перед тем в июле. [Король] пришел с тем намерением, чтобы необычным образом подчинить ломбардцев. И когда ему показалось необходимым выбрать одну из двух партий, он посчитал выгодным присоединиться к павийской партии; если бы он принял сторону миланской партии, а не другой, подчиненной части Ломбардии, миланцы, которые были более сильны, не сделались бы мятежниками. Скрывая это, как оказалось из последующих [событий], при Ронкалье [король] распорядился и мир устроить между ними и приказал, чтобы 301


обе стороны предоставили ему заложников. И когда он пришел к городу Ландриано, то тех [заложников], которых дали ему павийцы, он отпустил назад, миланцев же привязал к конским хвостам и протащил их по грязи; некоторые из них спаслись бегством, а другие были освобождены за деньги. И там пекари и прочие торговцы, доставлявшие самое необходимое для войска, были раздеты и отправлены назад нагими.
После того как [Фридрих] пришел в Розате, он разграбил добро жителей и потом поджег город и замок. И, возвращаясь оттуда, переправился через реку Тичино и мосты, которые построили миланцы, разрушил; разбив шатры у Галлиате, который был замком архиепископа, что имел четыре башни и стену, укрепленную рвом, он осаждал его до тех пор, пока не уничтожил до самого основания. Также [король] разрушил замки и города Момо и Трекате; покинув эту местность, он перешел через реку По.
В 14-й день февраля 1155 года [Фридрих] начал осаждать Тортону. Некоторые миланские всадники, числом около сотни, и две сотни стрелков вошли туда для того, чтобы защитить город; шесть из них погибли — это были Гуго Висконти1, Джаннино Майнерио, Альбертино ди Карате, Ланфранко делла Кроче, Руджеро ди Санта Мария — и многие другие были убиты или ранены. Когда стало не хватать вина и воды, они сдались в 18-й день апреля по просьбе аббата Бруно Кьяравалле ди Баньоло, который пообещал, что город останется в прежнем состоянии. И было дано обещание горожанам и чужестранцам, что они могут уйти с тем, что смогут унести; одни ушли, а другие остались в большой церкви. Король же со своим войском вошел в город и разрушил его до основания, поскольку принял деньги от павийцев с тем, чтобы это, если возможно, было приведено в исполнение согласно достигнутому соглашению. Упомянутый же аббат, терзаемый, как говорят, великой болью и печалью, умер на третий день.
В это же время миланцы послали двести всадников и столько же пехотинцев, чтобы отразить войско, и они были задержаны в Ораско, Сареццано, Гарбанье и в других местностях Тортоны и маркграфа Маласпина. Разрушив Тортону, [Фридрих] расположился лагерем на поле 302


возле Пьяченцы, которое именуют герцогским. Миланцы же послали по две сотни всадников и пехотинцев от двух ворот, Комских и Новых, для того чтобы поддержать и защитить город 26 апреля того же года. Король, когда не смог сделать то, что пытался, уйдя оттуда, пришел в Рим и там от папы Адриана принял корону и сделался императором; потом же ушел назад [в Германию] по другую сторону [Альпийских] гор.
Когда же король удалился от Пьяченцы, две сотни всадников и пехотинцев, о которых мы упоминали выше, что были посланы напасть на войско, осаждавшее Тортону, и противостоять ему любой ценой, в 1-й день мая взошли на гору Тортоны с некоторыми тортонцами, числом менее пятидесяти. И когда там они задержались, па- вийцы, охваченные тяжелейшей скорбью, вскочив на коней со всеми своими воинами, поставили шатры [своего лагеря] у моста, называемого мостом Петра.
Но, когда они захотели в тот же момент ринуться в бой, Вильгельм, маркграф Монферрато, открыто дал им совет не вступать в сражение, говоря: «Какое намерение вы имеете на уме, неразумные и безрассудные? Думаете, что в Ломбардии есть лучшие и более сильные, чем те [воины]? Несомненно, они избраны из лучших, кого миланцы имеют». Однако говорил он так потому, что желал восстановления города. Таким образом, он их переубедил, и каждый из них вернулся к себе домой.
Когда же всадники и пехотинцы от двух ворот, которые еще находились у Пьяченцы, услышали об этом, то стали опасаться за своих братьев и по поперечным дорогам пришли к Тортоне и отправили домой всадников и пехотинцев, которые занимали гору. Сами же храбро остались здесь на пятнадцать дней и, осадив Зале, почти завоевали город. Потом были посланы [люди] от двух других ворот, от Римских и от Восточных, через земли Пьяченцы и маркграфа Маласпина, у которых миланцы просили большое количество денег, и воины, которые там были прежде, вернулись назад.
В то время как задержались там [люди] от Римских и Восточных ворот, павийцы вновь собрали немыслимое количество людей, которого не было ни прежде, ни потом, и расположили свои шатры на поле Фабрика подле 303


горы Тортоны. Когда всадники от тех ворот возвращались из Фраската, чтобы везти припасы, возникло разногласие между консулами Марагалья и Гуго ди Пашилуко: и Ма- рагалья со своим знаменем стал как можно быстрее собирать всадников против павийцев.
Когда началось сражение в главных предместьях Тортоны, которые находились возле горы, миланцы обратились в бегство, и павийцы, теперь уже более сильные, преследовали их до города и почти ворвались туда вместе с ними: многих из этих [миланцев] убили и многих схватили, но еще больше ранили и овладели палатками и другими шатрами, которые были за пределами города на горе и в предместье. В том лагере [павийцы] захватили и удержали много беспородных лошадей и много породистых коней, много кирас, поножей и шлемов, которые миланцы не смогли надеть из-за внезапной атаки, а также серебряных ваз, денег и большое количество утвари. Когда же наступил вечер, павийцы удалились и пришли к своему лагерю, чтобы отдохнуть.
Миланцы же не смогли восстановить свои силы, поскольку им не хватало воды, вина и иного продовольствия; однако они бодрствовали всю ночь и работали для того, чтобы собрать камни, возвели перед валом стену и другие укрепления. Когда настало утро, павийцы начали сражение и публично пообещали дать большое количество денег тому, кто первым сможет войти в город. И хотя они сражались храбро, не смогли завоевать его из-за того, что противодействовало им Божье милосердие, которое в тот самый день и в день предшествующий было с миланцами. Все же многие из миланцев бежали в церкви, их имена были написаны для того, чтобы обесчестить их. И так с радостью и с печалью павийцы вернулись назад.
Когда же миланцы, которые оставались в городе, об этом услышали, то вечером в субботу2 консулы всадников и пехотинцев от Тицинских и Верчеллийских ворот быстро послали помощь своим братьям, раненым и осажденным [в Тортоне]. Они же двинулись в путь на следующий день и в понедельник вечером были около Пьяченцы, во вторник расположили лагерь на полях Кроче и в среду 1 июня на полях под Сарцано и Ораско, где не 304


было ни вина, ни воды, кроме той, что принесли с собой в бутылях. В четверг, в третьем часу, они вошли в разрушенный город и нашли своих собратьев ослабленными и лишившимися сил или нездоровыми, поскольку они лишились одежд и испытывали холод, так как были охвачены лихорадкой. И прибывшие, увидев их, испытали большую радость.
По прошествии нескольких дней павийцы собрали в третий раз людей, сколько смогли, и, расположив свои шатры в селении, называемом Ория, вооруженные, начали опустошать нивы тортонцев. Всадники и пехотинцы от Тицинских и Верчеллийских ворот захотели вступить в битву [с ними], но те [воины], которые были от двух других ворот, отговорили их, сказав: «Не ходите сражаться, если имеете какую-нибудь веру и надежду на нас; мы не сможем дать вам какой-либо помощи, поскольку они более сильны и многочисленны, чем вам кажется». Но говорили они это из-за страха перед ранеными и убитыми от рук павийцев. Услышав это, [воины от Тицинских и Верчеллийских ворот] не осмелились вступить в битву, а если бы так они поступили, то, без сомнения, конец бы войне положили.
Павийцы вернулись домой и, приняв решение, отправили всадников и пехотинцев в ночь накануне праздника святых Гервазия и Протасия3, чтобы они осадили и захватили Сициано. Но немногие миланские воины, предчувствуя это, перед восходом солнца прибыли туда и, обнаружив, что замок уже окружен, подняв шум, их атаковали, а те развернулись и побежали. Миланцы преследовали павийцев до Понтелуого и далее, убив сотню пехотинцев и двести из них захватив; всадники же, оставив их, бежали. Когда вернулись в Милан [люди] от Римских и Восточных ворот, те, кто находился в двух других отрядах, после праздника святого Иоанна Крестителя4 начали восстанавливать Тортону и окружили город стеной, которая стоит до нынешнего дня. Всадники с лошадьми везли песок с берегов реки Скривия, а пехотинцы носили известь из Санта Мария в Скультабис. В то время как люди от тех ворот возвращались домой, миланские консулы отправили в Тортону 800 всадников и дали им некоторым из них 40 солидов в месяц на 4 месяца.
305


Между тем консулы павийцев послали сказать, что передали бы миланцам замок Поццоло дель Гроппо в обмен на деньги. Когда же был назначен день и час, миланцы и маркграф Обиццо Маласпина5 уверенно вскочили на коней и прибыли туда прежде, чем взошло солнце, чтобы принять замок. Но павийцы перед их прибытием недалеко от замка устроили засады и с большим шумом на них устремились, так что те обратились в бегство, и павийцы преследовали их до поля Фабрика и взяли в плен почти две сотни всадников; они взяли бы больше, если не воспрепятствовал им туман. Ни один там не был убит, равно как и маркграф не был взят в плен, а необычным образом ушел вместе с несколькими [людьми] по тайной тропе.
Когда же другие всадники, остававшиеся в Тортоне, увидели [миланцев] преследуемыми, то быстро спустились с горы и выступили навстречу павийцам, и когда павийцы заметили их, то начали обращаться в бегство. [Миланские всадники] же преследовали их до тех пор, пока не отбили множество своих [сограждан] и из числа бежавших [павийцев] захватили более чем две сотни, и отправили пленниками в Милан. Потом они остались на страже, согласно тому, что им было приказано, и после завершения их смены другой гарнизон был послан на всю зиму и почти все лето. И [жители Тортоны] восстановили свой город собственными силами и вместе с миланцами, сделав его, насколько было возможно, более красивым и укрепленным. В том же году, в 6-й день ноября, [люди] от Римских ворот были посланы для того, чтобы построить мост над Тичино возле Бернате. И потом по порядку были посланы [люди] от других ворот и там построили мост. Следующим же летом, в мае, [люди] от Восточных, Римских и Тицинских ворот были посланы к замку Стаб- био с камнеметами, которые сделал мастер Гвинтельмо, и замок тот, что был весьма укрепленным и что ни с одной стороны его было почти невозможно захватить, они силой взяли и разрушили, как будто завидовали [людям] от трех других ворот, которые немного раньше замок Кьяссо и башни захватили жестоко и едва ли не отчаянно.
В это же время миланские консулы отправили послов в Брешию попросить помощи, и жители Брешии
306


предоставили им две сотни всадников и несколько пехотинцев за счет миланцев. Собрав, таким образом, свое войско, миланцы в 13-й день июня 1156 года двинулись в Черано и на следующий день, расположившись там лагерем, окружили его таким образом, что никто не мог войти или выйти из замка, укрепленного стенами и башнями, а также глубоким рвом. И с помощью таранов и камнеметов они атаковали его; внутри же замка были всадники и пехотинцы из Новары и Павии, но на третий день миланцы взяли его с такой жестокостью, что многие предпочли смерть спасению.
Жители Павии и Новары, которые со всеми своими силами были на Тердоппио, около Соццаго, послали нескольких всадников на разведку, один из которых, назвавшись солдатом, вошел в лагерь и возле палатки консула выпил чудесное вино в серебряном кубке, а вернувшись назад, когда увидел доверие, благоразумие и любезность миланцев, восславил их невиданным образом, так что никто из них не дерзал выступить из лагеря против врагов. Но когда жители Павии и Новары увидели охваченный огнем замок, они обратились в бегство, оставив повозки, на которых привезли оружие и провиант, так что миланцы не обратили на них внимания.
Уходя оттуда после разрушения Черано и взятия Соц- цано, [миланцы] расположились возле Моргеньо и многие, хотевшие войти в замок, утонули во рву, но все же замок был взят силой. Тогда была ими возвращена башня Момо, Мозеццо, Фара и другие местности, и они возвратились в Милан на девятый день с большим триумфом6. Тем же летом, в июле, [люди] от трех ворот, Верчеллийских, Комских и Новых, отправились в поход и вошли в долину Лугано, завоевав там и в близлежащих местах почти двадцать замков. И тогда отряды от трех ворот, что остались в городе, устроили на полях Видигульфо невиданное сражение с павийцами, которые впервые отступили.
В ноябре [люди] от трех упомянутых ворот начали строить мост на реке Тичино между Аббиате и Кассоль- нуово и оставались там три недели, а после люди от трех других ворот пришли им на смену. В то время был удивительный холод и большой снегопад; [эти люди] оставались там на протяжении всей зимы и Великого поста 307


и под руководством мастера Гвинтельмо построили мост столь красивый, длинный и прочный, что в то время никто никогда такого не видел.
В год 1157-й, в июне, миланцы, снова собрав невиданное войско и получив две сотни и более всадников из Брешии за собственные средства, переправились через Тичино и в первый же день7 разбили лагерь возле Кассольнуово. И тогда всадники и пехотинцы павийцев и маркграфы Вильгельм Монферрато и Обиццо Маласпина среди других графов и маркграфов, числом до семи, вошли в замок Виджевано, чтобы защитить его. На другой день [миланцы] разбили лагерь возле Тердоппио, повернувшись спиной к Виджевано, и притворились, что испугались; на третий же день поставили шатры на поле у Гамболо, и этот замок сожгли и разрушили. И когда возвращались назад, поставили во главе войска Гвидо, графа Бландрате8, который приказал [двигаться] впереди всем повозкам со знаменами (carrocci), а пехотинцам и всадникам, которые не принадлежали к какому-нибудь отряду, [идти] подобно пешим стрелкам. Из оставшихся [людей] он образовал две шеренги: одну из всадников Брешии, находившихся в том отряде, в котором он сам был, а другую из миланских всадников.
Они тихо продвигались по полю со знаменами и многими другими значками, и их [люди] следовали в отдалении. Павийцы и те [люди], которые были с ними, выйдя из замка, пошли навстречу им, чтобы спровоцировать их на битву и, увидев всадников и пехотинцев, которые шли впереди, не смогли избежать почетного сражения, словно пылая гневом, набросились на [миланцев] и обратили в бегство, загнав в ров, окружавший селение. Но все же один из юных миланских всадников, который участвовал в сражении, в тот же самый день со своими товарищами окружил местность Виджевано, так что никто не мог войти или выйти. И после того как их осадили и держали запертыми внутри несколько дней, [павийцы], принужденные недостатком провианта, передали замок9 и поклялись находиться в распоряжении мастера Гвинтельмо, дав 200 заложников, которых они захотели выбрать, кроме графов и маркграфов. Тогда миланцы могли бы разрушить Павию, но проявили милосердие.
308


И после того как замок Виджевано был разрушен, они вернулись в Милан с большим триумфом, возместив ущерб, который понесли жители Брешии. После того как павийцы нарушили клятву и отказались выполнять распоряжения мастера Гвинтельмо, в следующем месяце, августе, [люди] от пяти ворот вновь отправились на другую сторону Тичино в такой тайне, что не было известно, куда они захотят идти, и только люди от Тицинских ворот остались для охраны родного города. Они разбили лагерь у Ломелло10 и восстановили этот замок, и оставались там в течение месяца. И за этот месяц взяли и разорили почти все павийские замки и местности до самой Гравеллоны.
Тогда консулу Ликсии было доложено, что жители Кремоны захотели пересечь Адду и взять Малео; сам он с всадниками от тицинских ворот направился к Лоди и встретил всадников из Кремы, которые в этот же день были там11. В то время как они там находились, на следующий день, в третьем часу им было доложено вторично, что павийцы пришли к Ландриано. Но [миланцы] с такой поспешностью прибыли туда, что павийцы, завидев врагов, вернулись назад, не решившись противостоять им.
В тот же самый день, когда жители Кремоны переправились через Адду и увидели пыль, поднявшуюся от стада животных, они подумали, что приближаются миланцы и бесславно обратились в бегство. После этого [люди] от пяти ворот вернулись домой, оставив там надежную стражу; они возводили и охраняли тот замок Ломелло всю зиму и всю весну. И таким образом миланцы восстановили башни и стены замков Галлиате, Трекате, Мон- темало с Монте ди Ольрадо, Кавакурта и Корто, а также реконструировали Тортону и Ломелло и мосты над Тичино и Аддой. Заботясь обо всех вышеупомянутых [местах], особенно в горных краях — о крепости Лекко, о башнях Арденна, Ороньо и Коперра из Рива Сан-Витале, Ароне и многих других местах, — они выплатили и израсходовали более 500 тысяч марок чистейшего серебра, устраивая частые экспедиции и выкапывая рвы вокруг города, что впоследствии обернулось их разорением и разрушением.
После этих событий в год от воплощения Господа 1158-й, в 6-й день месяца июля, император Фридрих вторично пришел в Верону и оттуда, пройдя по [разным] 309


местам, пришел в Бьянкануду. В его войске находились король Богемии, герцог, епископ12 и многие другие герцоги, маркграфы, графы, епископы и аббаты из многочисленных краев по ту сторону гор. Миланцы же полагали, что [имперские войска] должны были переправиться по мосту через Адду, но обманулись в своих ожиданиях. Они перешли реку, найдя брод у Корнелиано и, потеряв две сотни людей, расположились у Треццо. Миланцы же, не зная, что войско уже перешло реку, послали несколько всадников, чтобы они находились на берегу Адды. Но когда те оказались у Гордонцоле, то обнаружили тевтонов и богемцев, бежавших за добычей, и попытались скрыться от них: и был схвачен там Альгерио да Вимеркате, Ро- бакастелло и многие другие взяты в плен и ранены.
Но когда миланцы поспешили на этот шум, кто-то под присягой заверил их, что император уже переправился через Адду. Тогда они вернулись назад с печалью и в большом страхе. И не было тогда глаз, которые могли бы сдержать слезы, видя больных, хромых, слабых, рожениц с детьми и многих других мужчин и женщин, бежавших со своим добром. [Император же] после того как взял Треццо13 разбил лагерь у Меленьяно, и в тот же день, вечером, была устроена большая битва в окрестностях Кон- греды, в которой погиб граф Адальберт14 и другие из лучших миланских людей, но все же более всего там погибло тевтонов.
После этого в 5-й день месяца августа были собраны всадники и пехотинцы из Пармы, Кремоны, Павии, Новары, Асти, Верчелли, Комо, Бергамо, Бландрате, Бергольо, Гамодо, Маренго и других мест за рекой По, а также соединились капитаны, графы и маркграфы со всей Ломбардии, и все всадники из других городов, предместий и замков Ломбардии. Кроме того, [люди] из Лотарингии, Бургундии, Виченцы, Тревизо, Падуи, Вероны, Феррары, Равенны, Болоньи, Реджо, Модены, Брешии и из многих других городов Тосканы, всадники, стрелки и арбалетчики находились там. Всем упомянутым и многим другим собравшимся в 6-й день месяца августа [император приказал] разбить лагерь в предместье Милана. И насчитывалось там 15 тысяч всадников, а пехотинцам и другим людям не было числа.
310


Архиепископ Кёльнский15 раскинул свои шатры у Сан-Цельсо, император расположился в портике соборной церкви Всех святых, а другие князья и горожане встали вокруг него по направлению к Сан-Диониджи, в то время как король Богемии с герцогом и епископом поставили свой лагерь в Сан-Диониджи и вокруг него. В тот день миланцы подумали, что могли бы победить богемцев, потому что их лагерь был немного отделен от других. Устроив вылазку после вечерни, они [внезапно] атаковали их, и произошла большая битва, в которой многие пали с обеих сторон. Когда же приблизился император с другим войском, [миланцы] возвратились в город.
Но одна каменная башня удивительной постройки была расположена на дороге, которая вела к Меленьяно, перед Римскими воротами, около лечебниц, и называлась Римская арка, потому что имела внизу четыре арки. И говорили, что римляне, когда подчинили Милан, построили ее в знак победы. Миланцы же попробовали защитить ее и поставили на ней стражу. Но когда императором открыто была объявлена война, в то время как Римские ворота и ворота Тозы подверглись осаде, те, кому поручено было охранять башню, побежденные страхом, сдали ее. Это вызвало у миланцев величайший ужас, поскольку император приказал поставить там камнемет и с его помощью обращал в бегство тех, кто был в деревянной башне, воздвигнутой на мосту через ров. Но потом миланцы построили катапульту и сломали шест камнемета, и заставили тевтонов спуститься с башни.
Между тем миланские всадники вышли из города и увлекли за собой лошадей у оруженосцев [императорского] войска, и увели их столько, что лошадь продавалась в городе за четыре солида с третью. После этого случилось большое столкновение у Новых ворот и [тевтоны] подожгли мост, который находился поверх рва, и заперли внутри всех миланцев, из которых одни утонули во рву, а другие погибли потому, что были раздавлены толпой, когда входили в ворота. Но потом, когда шум [от этого бедствия] достиг города, [миланцы] стали доблестно сопротивляться и противостояли огню, который охватил мост.
Но были и те [люди], которые выступали за мир и установление соглашения между императором и миланцами.
311


Условия же соглашения были таковы: город и рвы должны остаться в их состоянии. Император должен иметь над людьми и их имуществом [права], что [его предшественники] по обычаю имели сто лет назад. В связи с этим миланцы должны дать ему три сотни заложников из лучших и наиболее знатных жителей города старше 12 лет и младше 20 лет. Он же не должен был задерживаться на миланской территории более трех дней. Так в 7-й день месяца сентября было заключено это соглашение16, а на следующий день, в праздник блаженной Девы Марии миланцы вышли из города босоногими с обнаженными мечами в руках вместе с архиепископом Убер- то17, несшим крест, и другим клиром и передали императору город и самих себя. Он сам их принял, поцеловал и освободил от опалы и взятых в плен павийцев, которых было более тысячи, велел вернуть назад. И приказал, чтобы между всеми ломбардцами впредь соблюдался мир. И они сами поставили знамя императора на башню большой церкви, которая была выше всех зданий в Ломбардии.
Император же, дав отдых войску, возвратился в Больд- жиано со своей семьей и оставался там восемь дней; потом поднялся к Монце и там оставался более восьми дней и заключил соглашение с жителями Мартезаны и Сеприо, дав им много денег; и они оставили миланцев, которым клялись в верности и с которыми были соединены многочисленными родственными узами. [Фридрих] назначил им в качестве графа Гоцвино фон Хайнсберга, которому пожаловал эти графства. Потом, уйдя от них, он отправился в Треццо, где расположил сто всадников, которых поручил Конраду де Мозе и Роджеро. Оттуда спустился к Кремоне. Потом направился в края Монферрато и Ки- рии и зимовал там.
Когда он находился под Оччимиано, то приказал разрушить замок Кремы, так как должен был получить за это 15 тысяч марок серебра от кремонцев. Услышав об этом, миланцы были весьма взволнованы. В то время как происходили эти события, упомянутые Конрад и Роджеро и те [люди], которые с ними были, захватили владения, которые миланцы имели в краях реки Адды, возмущаясь, и опустошая, и требуя корм, и другие притеснения над 312


людьми и имуществом крестьян и горожан совершая до самого прихода Сеграте.
Между тем в январе император отправил канцлера Райнальда и пфальцграфа Оттона18 в Милан, которые сказали [миланцам], чтобы они приняли наместника; чего делать они были не должны согласно тому, что содержалось в привилегии соглашения, которое он заключил с ними. Когда это услышали горожане, то, охваченные гневом, стали кричать на них: сами же [послы императора] сильно испугались, и ночью пфальцграф вернулся назад.
Ранним утром необычайное количество всадников было во дворе монахов святого Амвросия перед упомянутым канцлером, пообещавших и поклявшихся повиноваться предписанию господина императора; [канцлер] же говорил им добрые слова, но было сказано это для вида. Предоставили же повод к этому мятежу Мартин Мала-опера («Злое дело»), Аццо Больтраффио и Кастел- лино дельи Эменольфи. С того дня упомянутый канцлер с величайшей неприязнью и твердостью дал ход делу, которое привело к разрушению Милана.
После этого император ушел в Болонью и там торжественно отпраздновал Пасху19. В четверг после праздника Пасхи он подверг миланцев опале и объявил их врагами короны20, хотя суда не устроил. И когда узнал, что осажден Треццо, за три дня дошел до Монте Джеццоне, что называется Лоди; и когда узнал о взятии Треццо, смертельно огорчился. А в следующем месяце, июле, в третий или четвертый день, начал осаждать Крему. И миланцы послали в нее 400 пехотинцев и некоторых всадников, которым предоставили средства, и отправили с ними консула Манфредо ди Дуньяно. Вместе с ними были из всадников Обиццо де Мадреньяно, Скуарччиапарте де Боссинате, Ольдрадо Баскапе, Гаспаре ди Менклоцио, Роджеро Марчеллино и другие.
Однако император еще не решался остановиться [вблизи Кремы], но находился в Лоди. В 13-й день июля он устроил засаду в Каваньере, и герцог Бертольд Церин- ген21 был с ним; павийских же пехотинцев он поставил в Сеттециано, некоторых из всадников послал в Гратосо- льо; другие же находились в Саджиано и Викомаджиоре.
313


Тем временем провокатор из Гратосольо был коварно послан павийцами к миланцам, и на его возглас и крик выехали всадники из Милана, и преследовали их до Пон- телуого, и схватили почти всех павийских всадников и пехотинцев. Но когда они возвращались назад, император выступил из засады, где скрывался, вышел им навстречу у Сеттециано и перехватил павийцев, а также захватил триста миланских всадников и отправил их в Лоди, а после в Павию.
С того дня он отважно оставался у Кремы, приказав построить удивительную [машину] — «черепаху», — с помощью которой засыпал ров; а кроме того, построил деревянную башню — такую высокую, крепкую и длинную, какой никогда не видели. И повелел привести заложников, которые имелись в Кремоне, и пленников, которые содержались в Павии, и лучших и наиболее знатных из них, числом около двадцати человек, подвесил к внешней стороне башни, связав руки за спиной веревками и расположив [людей] таким образом, чтобы они были поражены камнями, брошенными из катапульт, которые находились в Креме, дабы крепость сдалась из страха или из любви к ним.
После того как те, кто был привязан [к башне], на протяжении нескольких дней держались под ударами камней, пока башня приближалась к городу, некоторые из пленников и из заложников были оставлены на ночь в башне, [а осажденные] испугались, что их будут штурмовать на следующий день. Поэтому всю ночь они работали своими катапультами, бросая камни, так что семерых из оставшихся в башне убили, а именно: Кодемальо де Пустерла, Паньеро де Лампуньяно, сына Аццо Чичера- но, сына Бузы ди Санто Блаторе, Пресвитеро ди Каруско, Туррико ди Бонате и Энрико ди Ландриано. И они умерли столь мученическим образом, что мы нигде не читали, чтобы так умирал кто-нибудь.
Через несколько дней, когда был подготовлен мост, [император] перебросил его с башни через ров на укрепления и начал штурмовать город22. Многие тевтоны сумели забраться на укрепления, но жители Милана и Кремы отважно сопротивлялись им и, собравшись с силой, отразили их атаку, разрушив мост. Однако на следующий 314


день, 26 января, жители сдали город и вышли, оставив кирасы, шлемы и латы. Генриху, герцогу Австрийскому23, было поручено отправить их в свое герцогство. [Император] остался там на восемь дней и разрушил город до основания.
Но тем временем, пока происходила осада Кремы, миланцы заключили клятвенный союз с жителями Брешии и Пьяченцы и отправили послов к папе Адриану, который находился в Ананьи. Эти три города договорились с ним, что впредь не станут заключать какого-либо соглашения или мирного договора с императором Фридрихом без позволения папы или его католического преемника; такую же клятву принесли и жители Кремы. Присоединившись к этому соглашению, папа договорился с ними и пообещал, что в течение сорока дней, начиная с этого момента, отлучит императора от церкви, однако не поклялся. Случилось же так, что прежде назначенного дня он скончался24.
[Новым папой] по соглашению был избран кардиналами господин Роландино25, который из-за своей набожности начал отказываться [от избрания], согласно тому, что предписывали религиозные каноны и законы. Между тем другой кардинал, именуемый Октавианом26, по совету двух других кардиналов27 и, как говорят, по совету пфальцграфа Оттона и Гвидо, графа Бландрате, которые в то время посланы императором к папе, нарочно приказал принести туда одному клирику старую папскую мантию. И, в то время как Роландино с большим достоинством и набожностью отказывался, этот Октавиан взял палий и сам его возложил на себя, перевернув при этом таким образом, что та часть, которая должна была находиться на спине, оказалась у ног, и, сделав так, [они подвели этого Октавиана] к трону28.
Сенаторы же схватили избранного Александра и других кардиналов и удерживали их как пленников в башне на протяжении девяти дней. Потом же Октавиан пришел к императору, который находился в Павии, ив 11-й день февраля29 был принят им в качестве папы. Но после, в 28-й день февраля, Иоанн из Ананьи30, кардинал апостольского престола и легат папы Александра в городе Милане, вместе с архиепископом Уберто отлучил Октавиана и императора Фридриха в большой церкви.
315


А в 12-й день марта отлучил епископов Мантуи, Кремоны и Лоди, маркграфа Монферрато, графа Бландрате, правителей и консулов Кремоны, Павии, Новары, Верчел- ли, Лоди, Сеприо, Мартезаны. И также в 28-й день марта отлучил Лодовико, который был в [замке] Бараделло, и постановил, что все декреты, которые были или будут выпущены императором Фридрихом, объявляются незаконными и не имеющими силы до тех пор, пока он не заключит мир с церковью.
Затем же, в середине мая, император со своим войском вновь разорил овес, зерно и лен миланцев от Медильи до Вимеркате со стороны Ламбро; и, возвращаясь назад по другим местам, опустошил Верано, Бриоско, Леньяно, Нервьяно и Полвьяно, дойдя до Ванцаго и Рьо в канун 1-го июня; когда же он там проходил, то срезал или обдирал кору со всех плодоносящих деревьев. Во 2-й день июня миланские всадники и пехотинцы, получив отпущение грехов, достаточно храбро выступили к Сан-Романо у Квинто с двумя сотнями всадников из Пьяченцы, которые пришли к ним на помощь, — вместе с carroccio и сотней других повозок, которые построил Гвинтельмо, сделав спереди щит, а вокруг окружив железными остриями, установленными на косы, — и возымели желание и намерение сразиться с императором и войском его. В первом ряду они поставили повозки, во втором — carroccio с пехотинцами и арбалетчиками, в третьем — всадников со знаменами и прочими значками, в четвертом — воинов из Пьяченцы. Но, когда император об этом услышал, ночью поднялся и ушел в Бареджо, опасаясь силы миланцев, и они оставались там до полудня, а потом вернулись в свои дома. И император, пройдя к Моримондо, поджег те их жилища, которые находились снаружи и, уничтожив огнем посевы, ушел оттуда в Павию.
В месяце же июле [люди] от трех ворот: Верчеллий- ских, Комских и Новых, — пошли в Мартезану и взяли Чезану, Корнате, Эрбу, Парравичино и многие другие местности; и потом встали лагерем около замка Каркано, полагая, что смогут взять его. И после того как они оставались там на протяжении восьми дней, отправили послов в Милан, чтобы [люди] от трех других ворот их заменили. И когда они пришли им на смену и на протяжении 316


немногих дней оставались там, император начал собирать свое войско. Узнав об этом, миланцы испугались и велели прийти назад [людям] от тех трех ворот, которые вернулись в город.
В 6-й день августа император расположился лагерем у Спигиццоло. На следующий день, в воскресенье, две сотни всадников из Брешии вступили в лагерь миланцев, чтобы поддержать их, отчего они сильно приободрились. И быстро послали пехотинцев из предместья Верчеллийских ворот в замок Орсениго. В понедельник император поставил лагерь возле Орсениго и Тассеры до озера [Альсерио] и преградил врагам путь, разложив на дороге спиленные деревья. В тот же день миланцы велели воссоединиться лагерям, разбросанным вокруг замка Каркано, и расположили их между Каркано и Тассерой. Тогда же архиепископ Уберто, протопресвитер Миллоне, диакон Гальдино31 и хранитель сокровищ Альгизио32 убедили народ и во имя Господа всемогущего и блаженного Амвросия приказали [людям] уверенно идти в сражение, зная, что Господь будет с ними.
Утром в 8-й день августа, увидев, что у них истощается продовольствие, [миланцы] предложили расчистить путь с помощью оружия. И оставили пехотинцев из предместья Тицинских ворот и из Сан-Евфимио охранять лагерь от жителей Каркано. А пехотинцев от Комских ворот поставили около Тассеры. Императорский же лагерь находился от них на расстоянии арбалетного выстрела. После того как совершили Божественную службу, исповедавшись и получив отпущение грехов, [миланцы] выступили в сражение вместе с повозками carroccio, которые приготовили за ночь. Так как расстояние между [лагерями] было незначительным, вскоре некоторые из пехотинцев вошли в императорский лагерь и принялись грабить его. Император, когда увидел их занятыми грабежом, выступил против них и некоторых всадников и пехотинцев убил, других ранил или взял в плен, а остальных гнал до самого их лагеря. Он захватил их быков, a carroccio сбросил в ров. Но другие миланские всадники, которые вместе с воинами из Брешии поднялись на холм позади императорского лагеря, обратили в бегство другую часть войска Фридриха и многих схватили и преследовали их
317


до Монторфано, а маркграфа Монферрато до Ангеры и, когда вернулись назад, расположились напротив лагеря императора.
Когда император вернулся к лагерю и сказал: «Я победил», кто-то возразил ему: «Напротив, ты остался побежденным; разве не видишь, что миланцы окружили тебя?» Остался же он только с двумя сотнями всадников. Миланцы не смогли легко спуститься к нему — отчасти из-за рельефа местности, из-за скал и равнин, которые служили препятствием, отчасти потому, что шел сильный дождь. Так как они оставались там долго, то из-за сильного холода вернулись в свой лагерь. Император же быстро двинулся в путь со своим войском.
Когда миланцы увидели это, то подумали, что император устроил ловушку и обратился в бегство притворно, поэтому они не стали преследовать их в такой спешке. Но потом тихо двинулись по их следам, многих схватили и устроили много грабежей; а на следующий день взяли в плен также две сотни всадников из Кремоны, Комо, Павии и других [городов] и благополучно возвратили всех своих узников и заложников, которых император где- то удерживал. И после битвы они оставались там более восьми дней и потом возвратились домой, и замок Кар- кано взять не смогли33.
Восемь дней спустя34 в ветреный день вспыхнул пожар в доме Ланфранко Кане из Комских ворот и распространился по всему городу — от Римских ворот до рва — и в половине города у Тицинских ворот и в части города у Верчеллийских ворот все здания уничтожил почти до основания. И таким образом миланцы потеряли запасы продовольствия. По прошествии немногих дней миланские консулы расположили сотню всадников в Креме, а еще прежде послали всадников в Аппиано и пехотинцев в Моццате. Затем архиепископ вошел в Варезе с сотней всадников, и они удержали Арчизато, Индунно и Бьян- дроно, провели там зиму и привели к покорности многих жителей Сеприо. А в марте начали осаждать Кастильоне и осаждали на протяжении всего Великого поста до Святой пятницы35, но не могли взять его; там они весьма поиздержались, поскольку должны были приобретать продовольствие.
318


В мае император во второй раз собрал огромное войско и опустошил миланские пашни вокруг города до самых рвов. Тогда же он захватил Адама ди Парадино и приказал повесить его, а прежде уже повесил одного из Мори. В том же месяце были избраны по два человека от каждого городского прихода и среди этих трое от каждых ворот, одним из которых был я, и поставлены во главе других, чтобы они определяли цену для продажи припасов, вина и товаров, и [проценты] для ссуды денег; что обернулось разрушением для города.
Позже, в 8-й день августа, когда император находился возле Меленьяно со своим войском, он послал вперед каких-то всадников и вечером они начали сражение возле сыроварни Томмази. И вышел народ без оружия, были вооружены только некоторые всадники и пехотинцы, и в то время как они сражались на дороге, император со своим войском тихо приблизился к месту битвы и послал каких-то всадников вместе со знаменем по кратчайшему пути; когда заметили это миланцы, они начали обращаться в бегство. И герцог Фридрих Ротенбургский36, который носил тогда императорское знамя, преследовал их до самых рвов.
И в это время император был сброшен конем около Римской арки. Но все же [императорские войска] многих [людей] убили и схватили более трехсот человек, которых [Фридрих] заточил в Лоди. Несколько дней спустя император, собрав новое войско, отправился опустошать миланские поля. Тогда произошла большая битва у Комских ворот37, а через два дня — у Верчеллийских ворот38. И в это время во рву утонул Амброджио ди Бол- лате. В это самое время императорские охотники, которые находились под Моримондо и которым консулы дали клятву, несли к императору схваченного оленя. Когда перед рассветом они были у моста Кредарио, некоторые из миланцев унесли мясо и другие их вещи и не оставили их даже по просьбе аббата, который находился с ними. Консулы миланцев приказали вернуть им все, кроме оленьего мяса.
Император же после того, как разорил лежавшие вокруг пашни вплоть до городских рвов, вернулся в Лоди. И приказал ослепить шесть человек из числа пленников:
319


двух капитанов, Мельцо Арнольфо и Убертино, Вальдери- ко Курто, Джордано, сына Ариальдо Кривелли, Ланцакур- та ди Роскате. Судзоне ди Мезано отрезал нос и оставил один глаз, чтобы он вел других в Милан. В то время тем [людям], которые привозили в Милан товары из Пьяченцы или из других краев, если они попадались на этом, отрубали правую руку — только в один день их было отрублено двадцать пять.
Потом в октябре Брагамаита и Джованни ди Сан-Бла- торе перешли на сторону императора в городе Лоди. Тем временем зародилась большая вражда между горожанами — то есть между отцом и сыном, мужем и женой, братом и братом. Уже возникли ссоры на улицах, и говорили о том, что хотят предаться в руки императора вследствие заговора, который некоторые из больших [людей] уже устроили с тем, чтобы уйти из города из-за больших цен на продовольствие. Секстарий39 овса и зерна продавался уже за двадцать денариев; секстарий соли продавался за тридцать солидов; фунт сыра покупали за восемь денариев; самым же дорогим было мясо, ибо за четверть туши быка я заплатил 21 солид.
Между тем государственная власть была вручена Осе, его сыну Альберто и Ансельмо де Орто, чтобы они договорились о мире <...>. Наконец, после многочисленных споров многие [миланцы] стали угрожать смертью консулам и другим [людям], которые не хотели сдаваться и уверяли, что император хочет оставить город в его состоянии и сохранить горожанам их собственность — правда, что это соглашение они могли устроить, предав себя в руки Бога и императора и надеясь получить от него милость, что все князья твердо пообещали <...>. И в городе Лоди они себя и город свой передали40. И через восемь дней отправили пятьсот всадников и пехотинцев вместе с carroccio, знаменами, другими знаками кавалерии и инфантерии и с трубами к императору в Монте Джеццоне, чтобы все это с честью и достоинством они предоставили в его распоряжение. Он же все это взял и пехотинцев отправил назад и всадников отослал в Павию, чтобы там они содержались под стражей. После же приказал, чтобы город был очищен от людей и дал на это восемь дней. В 26-й день марта [миланцы] 320


вышли со своим имуществом и оставили город. Архиепископ Уберто с архипресвитером Миллоне, архидиаконом Гальдино, хранителем сокровищ Альгизио, и некоторыми другими удалился из города в Четвертое воскресенье Великого поста, 18 марта, и прибыл в Геную, где находился папа Александр. Кто мог бы удержаться от слез, видя плач, горе и печаль мужчин и женщин, больных, рожениц и детей, которые уходили, оставляя свои дома?
Выйдя из города, они расположились так: [люди] от Тицинских ворот внутри и возле монастыря святого Винцента; [люди] от Римских ворот около Сан-Цельсо, [люди] от Новых и Восточных ворот — около Сан-Диониджи, [люди] от Комских ворот — около Сан-Симпличиано, [люди] от Верчеллийских ворот — около Сан-Витторе-аль-Корпо. Потом император собрал жителей Кремоны, Лоди, Павии, Новары, Комо, Сеприо и Мартезаны и многих других привел в Милан. Сначала он сжег все дома, потом разрушил здания, башни и стены города. Самые великие вещи были приведены в беспорядок: алтари были осквернены, останки многих святых вынесены из города. Находились же там [тевтоны] до Пальмового воскресенья, которое было в 1-й день апреля; и [император] принял оливковую ветвь в церкви святого Амвросия. После разрушения Милана все вышеупомянутые [города] дали императору большое количество денег.
В тот год в три очереди приходили разрушать город и засыпать рвы, и едва ли не вся Ломбардия трудилась над уничтожением рвов. Потом, в 1-й день мая, было дано поручение Генриху, епископу Льежскому41, чтобы он руководил [миланцами] и поселил их в четырех разных местах. Он разместил людей от Римских ворот между сыроварней Пласмондо и Нозедо, людей от Тицинских ворот на земле Виджентино, людей от Восточных и Новых ворот в Ламбрате, людей от Комских ворот — в Кар- рариа, людей от Верчеллийских ворот — у Сан-Сиро в Ведра. И так во 2-й день мая начали возводить предместья.
В августе епископ Льежский ушел назад и дал миланцам Пьетро ди Комино в качестве подеста. Император же, после того как отдал приказ удержать сотню миланских заложников, находившихся в Павии, и по одному выкупать месяцами, ушел назад и отправился в Савону,
321


и был там в праздник усекновения главы Иоанна Крестителя42, чтобы устроить совет с королем Франции, папой Александром и Октавианом, и обсудить их избрание. Но Александр не появился, испугавшись тайных намерений императора, которые предчувствовал. Так что император и король разошлись, не договорившись, и оттуда Фридрих направился в Аламаннию.
Вышеупомянутый Пьетро ди Комино придумал многочисленные притеснения и начал вымогать деньги неслыханными способами: не позволял выкупать заложников или требовал деньги с должников, если они не давали ему всей суммы. Он вымогал на свой счет деньги у сельских и городских жителей и становился наследником тех, кто умирал бездетным; в то лето он брал от всадников и сельских жителей просо и вино за свое решение; и много денег выманил у крестьян на свиней по случаю дня святого Мартина43. Таким же образом он требовал немыслимые деньги на бревна для дворца в Монце и на ягнят в Пасхальный день. На следующее лето по постановлению императора он взыскал в качестве дани две трети со всех миланцев, которые находились под юрисдикцией епископа Льежского — то есть [располагавшихся] от Бусто Га- рольфо и вниз от Леньяно и Севезо, — четверть плодов с собственного плуга, треть каштанов, орехов и сена.
Генрих Швабский, который по приказу императора находился в Монте Джеццоне, собрал все плоды с земель, которые миланцы имели в епископстве Лоди. Марквард фон Грумбах, который находился в Треццо, делал то же самое [на землях] до реки Мольгоры. Граф Гоцвино также действовал в Сеприо и Мартезане, и деньги, данные в ссуду жителям этих мест, запрещал требовать и вынудил многих миланцев вернуть взятые расписки назад и положить конец кредиту. Магистр Пагано, который жил в Бараделло, завладел всей миланской собственностью по всему епископству Комо и держал ее. Адвокат Остено Лу- нарцио держал все владения капитанов из Манделло, которые находились в окрестностях Сеприо.
В то лето была построена башня, называемая Триумфальной, в предместье Нозедо, и сельские жители, находившиеся под властью епископа Льежского, на волах перевезли все камни и песок из Милана. Также было начато 322


строительство дворца в Монце, и волы одиннадцати миланских простолюдинов два раза в месяц возили туда камни из города. Тогда возвели дворец в Виджентино и замок в Ландриано, и волы миланцев таким же образом должны были возить туда камни. Потом, приблизительно в начале сентября, прибыл клирик Фридрих, назвавшийся школьным учителем, который был послан в Милан епископом Льежским, и отобрал всю власть у Пьетро ди Комино, поскольку епископу стало известно, что тот плохо обращается с миланцами. Но этот Фридрих был еще более жаден и суров, чем Пьетро, ибо все то, что Пьетро из четверти и трети кому-либо простил, он потребовал в виде денег.
В октябре император в третий раз вступил в Ломбардию и прибыл в Лоди, откуда ушел в Павию. В 24-й день месяца ноября он собрал всех павийцев, чтобы по его решению они разрушили город Тортону, что павийцы без промедления сделали, дав за это императору много денег. Потом [император] удалился в Монцу, и когда в 3-й день декабря проходил у Виджентино, мужчины и женщины из предместья Нозедо встретили его на дороге и, поскольку шел сильный дождь, бросились прямо в грязь, умоляя о милосердии.
Он же проследовал мимо, оставив там канцлера [Рай- нальда], который сказал некоторым из них, чтобы на следующий день они прибыли в Монцу и присутствовали на праздновании дня блаженного Амвросия44. [Император] приказал, чтобы были возвращены миланские заложники, которые еще оставались. По случаю прибытия императора Пьетро Доссо собрал у дворца 1000 деревянных повозок и там устроил обед, расходы на который составили сто имперских фунтов. Освободив заложников, император вернулся назад, оставив в Монце канцлера и графа Бландрате со словами: «Эти двое должны позаботиться о делах миланцев».
Канцлер же послал сказать жителям предместий, чтобы 12 человек от каждого из них пришли к нему. И, ожидая милосердия и возвращения своих владений, они туда благодарно проследовали. Когда же перед ним предстали и горько жаловаться стали, он спросил их, о чем они хотели рассказать императору. Они же, говоря о своей
323


нищете и своих трудностях, стали благоразумно извиняться за то, что не могут ничего заплатить. Тогда возмущенный канцлер с угрозой заставил поклясться их, что они заплатят 880 имперских фунтов в восьмой день перед февральским праздником святой Марии, и они заплатили45.
Той же зимой 17 января, в пятницу, начали строить имперский город у Сан-Коломбано. В ту же зиму жители Вероны вместе со всеми обитателями Марки вступили в клятвенный союз с венецианцами и подняли мятеж против императора. Император же в июне собрал войско и направился в края тех ломбардцев, но возвратился назад с позором. В 6-й день июня в двенадцатом часу дня произошло затмение луны, и она казалась красной; был же тот год високосным.
На следующий день начали приносить присягу те, кто платил дань на миланской земле, которую держал епископ Льежский, так что каждый в год должен был платить за каждый мане46 3 имперских солида, за воловью упряжку — 22 солида, за очаг — 12 денариев. В 11-й день того же месяца архиепископ Кёльнский и канцлер Райнальд выкопал останки святых мучеников Набора и Феликса и святого исповедника [Мартина], которые, по слухам, находились там, и три других тела, заключенных в арке, которая находилась в церкви святого Евсторгия, о которых говорят, что это тела трех волхвов, и отравил их в Кёльн.
В августе в Павии умер епископ Льежский, и миланцам был дан императором в качестве правителя Марк- вард фон Грумбах, который спустя примерно два месяца пришел в Нозедо к дворцу, куда и все жители предместий сошлись и вручили ему серебряный кубок, цена которому была 14 имперских фунтов; этой вещью он так был доволен, словно ему отдали все. Однако он приказал принести клятву верности его приказам всем, кто там находился, и отправил к ним аббата монастыря Сан-Пьетро в Чель д’Оро, Энрико де Эрбези, предателя Джордано Ша- кабароцци, Ансельмо дель Орто и судью Алипрандо, которые взыскали и собрали дань за этот год, и добились обложения данью земель, обработанных за двадцать лет до того, в числе которых были и скошенные луга и вырубленные леса; и приказали составить книгу, которая
324


называлась книгой скорби, или книгой боли, где были записаны все крестьянские хозяйства, очаги и воловьи упряжки миланцев.
В ноябре император ушел за горы47 и поставил во главе всех ломбардцев Маркварда, который мешал охотиться всем миланцам, как городским, так и сельским жителям, приказав, чтобы никто не смел охотиться с собакой или с сетью, ставить силки и ловушки, либо рыть ямы. И упомянутые пять человек провели там зиму до самой Пасхи48 с лошадьми и многими солдатами для покрытия расходов на дворец императора и собрали половину от десятины со всех земель и десятину со всех овец.
Кроме того, они заготовили 500 свиней по цене в шесть солидов, 1000 деревянных повозок, сено, куриц и яйца; когда дерево закончилось, они вновь заставляли сельских жителей давать или деревянную повозку с воловьей упряжью, или 12 империалов. Они вымогали много денег, потому что тогда был сильный снегопад, который пошел в 10-й день декабря, покрыл землю, и снег лежал весь январь и февраль. В последний день февраля пошел новый снег: так как снегопад продолжался 12 дней, высота сугробов была в одну пядь. И в первой половине марта ни в одном месте никто не мог пахать, и рожь была испорчена, более всего в Павийской епархии. Но пшеница так не испортилась, и мартовский урожай был хорош.
В июле 1165 года Марквард распорядился, чтобы 12 человек от каждого предместья предстали перед ним в Монце, и приказал им, чтобы жители предместий заплатили в течение восемнадцати дней 400 имперских фунтов, что и было сделано. Равным образом те, кто вследствие своей бедности не смогли заплатить дань, впоследствии заплатили в двойном размере, в противном случае их владения подлежали конфискации. Налог с сельских жителей был такой: они давали в год 1000 возов с сеном и столько же с дровами; пшеницу и муку, свиней, вина, овец, куриц и яйца. Также они доставляли бревна, доски для строительства домов, столбы и ивовые прутья для изготовления изгородей, обручи для сжатия бочек, и они были вынуждены давать все другие вещи, которые были необходимы; предоставляли большое количество повозок и перевозили огромные бревна для возведения домов
325


некоторым павийцам, а также перевозили камни из Милана в Павию. Потом Марквард удалился и умер в 1166-й год от воплощения Господня, в мае. После него был дан миланцам в качестве подеста граф Генрих Дитц, который в июле наложил fodrum49 на жителей предместий и тех, которые проживали в окрестностях, в 1500 имперских фунтов, и все это было точно уплачено.
В ноябре в четвертый раз вошел император в Ломбардию и двинулся к Брешии, опустошив замки и селения до самого рва, и отправил в Павию 17 заложников из лучших и знатных жителей Брешии. Также [император] опустошил епископство Бергамо до самых гор. Двинувшись же оттуда в феврале 1167 года, он пришел к Болонье и все опустошил до самого города и взял сотню заложников и 6000 луккских фунтов. В тот же месяц выпало много снега, высота которого была почти в два локтя. 23 марта граф Генрих Дитц отправил в Павию сотню заложников от миланцев — то есть пятьдесят заложников из Брешии и пятьдесят иноземцев. В том же месяце, выбрав некоторых горожан, он потребовал от них 500 имперских фунтов и более, но из-за изворотливости некоторых не смог получить. После того как он узнал, что некоторые [люди] из Марки замышляют тайный союз с другими городами Ломбардии, то взял из горожан двести заложников и отправил в заключение в Павию. Немного позже он потребовал сотню всадников, сказав, что, если они не будут предоставлены на следующий день, он уничтожит предместья с помощью жителей Сеприо и Павии. Но, благодаря помощи Божественного милосердия, некоторому трудолюбию и мудрости горожан, что так долго обращались со словами к Господу, он даровал им свою помощь.
Между тем павийцы, устроив совет в Монце, направили послов к некоторым жителям предместий, словно к личным друзьям, сказав, чтобы послали в Павию все лучшие вещи и, дав публично обещание, что вещи и люди могут быть спасены. Но потом они собрали силою людей в хижину и вынудили их поклясться и уже не обещали, что вернут вещи. Сколько шума и страха, сколько слез было в предместьях на протяжении четырех недель, прежде всего в предместьях Нозедо и Виджентино! Там не было никого, кто отважился бы лечь спать. Ежедневно
326


днем и ночью говорили: «Вот придут павийцы, чтобы сжечь предместья!»
Когда многие уже вынесли свои вещи, некоторые в окрестности города, некоторые в Комо, Новару, Павию, Лоди, а некоторые в селения, пришли жители Бергамо, Брешии и Кремоны в четверг, в 27-й день апреля 1167 года, и вернули их в город. После этого архиепископ Гальдино, который находился с папой Александром, прибыл в 5-й день сентября. Император же 12-го числа того же месяца возвратился из Рима и ушел в Павию. 25-го же числа того же месяца он сжег Розате и другие местности вплоть до Кастерно, и селения Сан-Вито и Корнаредо. Позднее, в 9-й день марта 1168 года, император повесил возле Сузы Дзилоди Прандо, заложника из Брешии, будучи полон ненависти и гнева, за то, что жители Милана, Брешии, Лоди, Новары и Верчелли осадили Бландрате, и оттуда вернулся в Германию. Потом, в 12-й день того же месяца жители Пьяченцы и Пармы и маркграф Обиц- цо Маласпина вновь ввели тортонцев в город [Тортону]. В 20-й день того же месяца жители Сеприо поклялись повиноваться предписаниям архиепископа Гальдино и миланских консулов.
После многих экспедиций, совершенных по другую сторону реки По [жителями] городов, которые вступили в клятвенный союз с Миланом, — а именно: Тревизо, Вероной, Брешией, Мантуей, Бергамо, Лоди, Новарой, Верчелли, Пьяченцей, Пармой, Реджо, Моденой, Болоньей и Феррарой, — император Фридрих в пятый раз вошел в Ломбардию в 28-й день сентября 1174 года и пришел в Сузы с восемью тысячами боевых воинов и сжег город. Потом пришел к городу Асти и после почти восьми дней осады [жители] сами сдались ему. Затем он пришел к городу Александрии в 29-й день октября и вместе с павий- цами и маркграфом Монферрато осаждал его вплоть до 12-го дня апреля [следующего года]. Была же в тот день Святая суббота перед Пасхой, и он дал слово жителям Александрии, что не станет атаковать их до тех пор, пока не пройдет праздник. Но, охваченный гневом и злобой на ломбардцев, которые находились в местности Кастед- жио, он тайно приказал вооружиться своим людям и почти двум сотням лучших из них войти ночью в подземный 327


ход, который был вырыт с выходом едва ли не к середине города, и утром начал атаку. Но Господь сражался на стороне горожан, и все те, кто находился в этом туннеле, а также в деревянной башне, которая заранее была построена, погибли, а башня была сожжена. Таким образом, были освобождены [жители Александрии]. И миланцы двинулись со своим carroccio в 11-й день марта 1175 года и соединились в одно войско вместе с всадниками и пехотинцами из той марки, то есть Тревизо, Падуи, Вероны, Виченцы, Брешии, Мантуи, Бергамо, Пармы, Реджо, Модены, Пьяченцы и Феррары и тремя сотнями всадников из Новары и Верчелли, и там для вида был заключен мир50.
Потом же, в год 1176-й, в 29-й день мая, в субботу, когда миланцы находились около Леньяно вместе с пятьюдесятью всадниками из Лоди, всадников из Новары и Верчелли там насчитывалось около трехсот, а из Пьяченцы около двухсот, также были воины из Брешии, Вероны и всей марки [Тревизо]. Пехотинцы из Вероны и Брешии находились в городе, а другие были в пути и шли, чтобы соединиться с миланским войском, император Фридрих расположился вместе со всеми жителями Комо около Кайрате, имея около тысячи тевтонских воинов. Говорилось также, что еще две тысячи должны были подойти через Дисертино в такой тайне, что никто из ломбардцев не мог знать этого. Когда же было сказано, что они находятся у Беллинцоны, то это оказалось ложью. Когда же [император] хотел выступить и идти в Павию, полагая, что павийцы должны выйти ему навстречу, миланцы встретили его с упомянутыми всадниками, между Борсано и Бусто Арсицио произошла большая битва. Император обратил в бегство всадников, которые стояли с одной стороны carroccio, так что почти все воины из Брешии и большая часть других лучших миланских воинов бежали к Милану. Остальные же остались у carroccio с миланскими пехотинцами и храбро сражались. Наконец император обратился в бегство, и почти все воины из Комо были захвачены в плен, а многие тевтоны были взяты, убиты, и многие утонули в Тичино.
В тот же год император отправил послов к папе Александру и тайно заключил с ним мир. Они устроили совет в Венеции, публично притворяясь в том, что 328


хотят заключить мир между ломбардцами и императором. И оба находились там на протяжении полугода51 с архиепископами, епископами, патриархами, аббатами и многими другими клириками, графами и маркграфами. Наконец, в 24-й день июля 1177 года от воплощения Господа папа Александр принял Фридриха как христианнейшего императора, и его супругу Беатрису, и его сына Генриха в качестве короля, хотя он даже не был подростком. Между ломбардцами, их лигой и императором в 1-й день августа было заключено перемирие на шесть лет, с обеих сторон скрепленное присягой; и [господин папа] оставил веру в то, что было обещано ломбардцам52. Ибо когда он находился в Венеции, то отправил миланцам письмо, в котором сказал, что скорее отказался бы решиться, чем заключил мир отдельно от миланцев. Но бросил ломбардцев и низложенных епископов вновь возвел в сан, а тех, кого сам же поставил, низложил.
В месяце же сентябре случилось наводнение, сильнее которого не было со времен Ноя, ибо река Тичино накрыла землю от одного берега до другого, так что не были видны многие деревья. Лаго-Маджоре поднялось на 18 локтей в высоту и затопило дома Лесы; из Скривии доплывали на барках до Пьяченцы.
КОММЕНТАРИИ
1 Гуго Висконти — консул Милана в 1151 г.
2 28 мая 1155 г.
з 19 июня.
4 24 июня.
5 Обиццо I — маркграф Маласпина (до 1132 — 1186).
6 21 июня 1156 г.
7 12 июня 1157 г.
8 Гвидо III Великий — граф Бландрате между 1119-1167 гг.
9 18 июня 1157 г.
io 28 августа.
11 28 сентября.
329


12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
Имеются в виду Владислав II (1116-1174) — князь (1140- 1158) и король Богемии (1158-1172), его брат, герцог Моравии Дипольд, и епископ Праги Даниель.
4 августа 1158 г.
Возможно, граф Формбах и Пюттен Экберт.
О. Хольдер-Еггер полагает, что это Райнальд фон Дассель; в описываемое время кёльнскую кафедру занимал Фридрих II фон Берг (1156-1158).
Мирный договор Фридриха I с Миланом датируется 1 сентября 1158 г. (Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 241-243).
Уберто I да Пировано — архиепископ Милана (1146-1166).
Оттон I фон Виттельсбах (7-1183) — пфальцграф, затем (с 1180 г.) герцог Баварии.
12 апреля 1159 г.
16 апреля.
Бертольд IV (7-1186) — герцог Церинген с 1153 г.
21 января 1160 г.
Генрих II Язомирготт (11147—1177) — дядя Фридриха I, маркграф Австрии и герцог Баварии в 1141-1156 гг., затем с 1156 г. герцог Австрии.
1 сентября 1159 г.
Роландино или Роландо Бандинелли.
Оттавиано ди Монтичелли.
Имеются в виду кардиналы Иоанн Мерконе (7-1169) и Гвидо из Кремы (7-1168), который в 1164 г. был избран антипапой под именем Пасхалия III.
В редакции А здесь имеется лакуна, заключенные в скобки слова взяты из анналов гибеллинов Пьяченцы.
1160 г.
Иоанн Конти (7-1196) — кардинал-диакон церкви святой Марии в портике Октавиана с 1158 г.
Гальдино делла Зала (7-1176) — кардинал-священник церкви святой Сабины с 1165 г., архиепископ Милана с 1166 г.
Альгизио да Пировано — архиепископ Милана в 1176- 1182 гг.
330


33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
20 августа 1160 г.
25 августа.
14 апреля 1161 г.
Фридрих IV Ротенбургский (11447-1167) — сын короля Конрада III и двоюродный брат Фридриха I, герцог Швабии с 1152 г.
12 августа.
14 августа.
В Милане 1 секстарий (staio) равнялся 18,27 литра.
1 марта 1162 г.
Генрих II (7-1164) — епископ Льежский с 1145 г.
29 августа 1162 г.
11 ноября.
7 ноября 1163 г.
26 января 1164 г.
Крестьянское хозяйство.
В действительности, в октябре 1164 г.
5 апреля 1165 г.
Fodrum — право монарха требовать от населения корм для лошадей, позднее — феодальный налог.
Мирный договор в Монтебелло был заключен 16-17 апреля 1175 г. (Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 339-341).
Фридрих I находился в Венеции с конца июля до середины сентября, а Александр III с конца марта до середины октября 1177 г.
В редакции А текст испорчен, фраза приведена по «Анналам гибеллинов Пьяченцы».


РАССКАЗ О ЗАКЛЮЧЕНИИ ВЕНЕЦИАНСКОГО МИРА В 1177 ГОДУ
Венецианский мир 1177 г. подвел итог под продолжавшимся почти два десятилетия противостоянием между Фридрихом I и Александром III. Среди текстов, содержащих информацию об этом событии, известен краткий рассказ из кодекса 6 С. II Британского музея, который Д. Кэсли, составитель Каталога манускриптов королевской библиотеки, изданного в Лондоне в 1734 г., назвал «Историей соглашения между императором Фридрихом и папой Александром III». Позднее этот текст, опубликованный В. Арндтом (MGH Scriptores rerum Germanicarum. T. 19. Hannover, 1866), У. Бальцани (Bullettino dell’ Istituto storico Italiano. № 10. Roma, 1891) и P. M. Томсоном (Speculum. Vol. 50, № 1, 1975), был назван «Сообщением о Венецианском мире» (Relatio de расе Veneta).
Из утверждений автора следует, что он не одобрял политики Фридриха I, приведшей к церковному расколу. События, предшествующие заключению Венецианского мира, он изложил схематично, с ошибками. Так, например, конфликт Фридриха с Александром III в то время, когда он в качестве канцлера римской курии был одним из папских послов при императорском дворе в Безансоне (1157), якобы предшествовал избранию Фридриха на германский трон, но в действительности он произошел через пять лет после его прихода к власти; сам Фридрих назван «графом», а его предшественник Конрад III (1138- 1152) «императором», хотя он не был коронован императорской короной; патриарха Градо составитель рассказа не вполне точно титулует патриархом Венеции и т. д. Это заставило исследователей усомниться в том, что его 332


автор мог быть немцем или итальянцем. У. Бальцани на основании палеографических данных датировал лист кодекса 6 С. II, на котором было написано Relatio (fol. 188- 188 v), концом XII — началом XIII в. и высказал мнение, что автором являлся англичанин. P. М. Томсон предположил, что это был монах аббатства святого Эдмунда в Бери Николас из Данстейбла, который в 1177 г. мог посетить Италию и стать очевидцем заключения Венецианского мира.
Перевод сделан по изданию: Monumenta Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum. T. XIX. S. 461- 463.


РАССКАЗ О ЗАКЛЮЧЕНИИ ВЕНЕЦИАНСКОГО МИРА В 1177 ГОДУ
« « *
Роландо, прежде канцлер святой Римской церкви1, был отправлен верховным понтификом2 в посольство в Ала- маннию и там обрел ненависть Фридриха, в то время самого знатного графа3, из-за какого-то тяжкого оскорбления, нанесенного ему прилюдно и без почтения.
Когда потом случилась кончина императора, который правил в то время, всеми был избран и определен императором Фридрих, — как вследствие почтения к обычаям, так и [вследствие] того, что благородство духа на войне он проявлял более всего. Когда же потом, некоторое время спустя, скончался римский папа, Роландо и принял верховное священство под именем Александр.
Император, узнав об этом, до крайности возмутился и отказался изъявить ему покорность или подчинение с выражением почтения. Помимо многих существовавших причин для раздора, которые из-за большого их количества не будет возможности подробно рассказать, он назначил для себя папу4, кардиналов и более низких по положению служителей, а затем совершенно отложился от папы Александра. Таким образом, на протяжении восемнадцати лет сотрясалось единство разделенной на части церкви. Но справедливый Господь, милосердно призрев свою Церковь, истязал императора многими мучениями. И вот почти вся Италия отступилась от него из- за каких-то неподобающих и прежде неслыханных обычаев, [исполнения] которых он требовал.
Движимый большим негодованием, тот [император] со всех сторон опустошал землю. Наконец, придя с большим войском к Милану, он осадил город. Осажденные же
334


мужественно вышли из города, устроили немалое избиение врагов, самого императора с его войском дважды обратили в бегство. Также возле одного нового городка Алессандрии, он, будучи приведен вместе со своими [людьми] в замешательство, оказался побежден с большим бесчестием. Решительный же на войне канцлер, то есть господин Кристиан, архиепископ Майнцский, который провел через Италию другое войско, опустошив совершенно неплодородную землю, осадил и усмирил многие города, и вел себя благоразумно и мужественно во всех [делах].
И вот, когда император увидел, что его собственная империя возмутилась против него почти со всех сторон, и с ним часто происходили большие беды, придя наконец в себя, подумал о наступлении Божьей кары. Вскоре он начал переговоры о мире и об объединении святой церкви, которую сам же со своими [людьми] легкомысленно взволновал, и для восстановления мира отправил к господину папе послов. Папа же, обрадовавшись и прославив миротворчество царя Христа, благожелательно принял послов в Ананьи5.
Тогда, после долгого обсуждения условий, он послал к императору своих [людей] с апостолическими посланиями, содержавшими [предложения] мира и согласия, назвал его сыном, который преступил черту, но внутри себя уже вновь был вдохновлен Богом. В ответ императором были отправлены в качестве послов многие знатные [люди], которые встретили господина папу у знаменитейшего города Феррары, что располагается в пределах Италии на большой реке, которая называется По6. И было там заранее подготовлено и установлено так, чтобы в какой-либо местности или городе им друг с другом встретиться, где сила и власть города сохранила бы нерушимое согласие между ними и их [людьми], и предусмотрела бы, чтобы распри или волнения среди них не возникало, захотят они того или нет.
Тогда папа, ради этого дела прибывший в Венецию, которая подчиняется одному лишь Богу, со своими [людьми] в своей сакристии дважды в день проводил переговоры, и там с князьями императора был достойный, прочный мир заключен, который [император] мог бы улучшить.
335


Эти князья являлись самыми главными в деле императора и высказывались: [первым был] господин Кристиан, архиепископ Майнцский, — молодой годами муж, среднего роста, с красивым лицом. Вторым после него был архиепископ Кёльнский — муж молодого возраста, высокого роста, красивой и изысканной стати. Третьим был архиепископ Магдебургский — муж добрый, снисходительный и умеренный, но более преклонных лет. Присутствовали и послы короля Сицилии, — а именно, архиепископ Салерно и некий очень знатный граф по имени Руджеро7.
Император же еще не прибыл в Венецию и находился в ближайшем городе, называемом Кьоджия, и туда все, что обсуждалось днем, посылалось ему вечером. Наконец, когда параграфы [договора] были сформированы, упорядочены и записаны в большой свиток, в пятницу, в четвертый день перед праздником святого апостола Иакова, прилюдно был провозглашен мир8. Потом папа из своей сакристии проследовал в консисторию и там, коснувшись святых Евангелий, принял клятвы, принесенные знатнейшими князьями императора, которые слышал весь народ. Образец же этой клятвы был таков: «Я, князь Римской империи, клянусь в душе за самого императора, что когда он в Венецию придет, то в душе своей принесет клятву, вечный мир со святой церковью, перемирие с королем Сицилии на пятнадцать лет и с жителями Ломбардии на шесть лет [сохранить], а также все параграфы, которые на этом листе содержатся [утвердить]».
Когда таким образом они сделали, на следующий день, то есть в субботу, послал папа четырех кардиналов вместе с дожем9 и первейшими из горожан к императору. И тотчас, в тот же день, вместе с ним вернувшись назад, они подошли к расположенному вблизи от города, на море, аббатству святого Николая, где теми же самыми кардиналами рано утром в воскресенье10 вместе со своими [людьми] император был освобожден от решения о церковном отлучении.
Как только рассвело, слуги господина папы поспешили к церкви святого Евангелиста Марка и заперли средние двери в большом портике, то есть впереди церкви, и в то место принесли большое количество лестниц и деревянных досок, сделанных из ели, и возвели большой
336


и высокий трон. Также с двух сторон набережной были поставлены две очень высокие мачты из ели, на которых знамена святого Марка висели, сотканные с удивительным старанием и своей длиной касавшиеся земли. Берег же моря, что называется Мраморным11, находился недалеко от церкви, то есть на расстоянии брошенного камня.
Туда еще до первого часа дня прибыл папа и выслушал там мессу, затем поднялся на верхнюю ступень трона и сел там ожидать вместе с патриархами, кардиналами, архиепископами, епископами и многими другими предстоящего прибытия императора. Справа же от него сидел патриарх Венеции, а слева — патриарх Аквилеи. Между архиепископами Милана и Равенны12 там произошло столкновение из-за того, кто из них был старшим и кому полагалось сидеть третьим справа от папы. Папа же, захотев положить конец спору, быстро поднялся с верхней ступени, на которой сидел, и, постепенно спустившись, сам оказался внизу. И получилось так, что ни одному из них третьим и никому справа сесть возможности не стало.
Наконец, около третьего часа дня появилась галера дожа, на которой находился император вместе с дожем и кардиналами, что к нему были посланы прежде. Руководимая семью архиепископами и церковными канониками процессия, сейчас же была подведена к стопам господина папы. Когда [император] приблизился, то сбросил красный плащ, которым был покрыт, и сам бросился на землю, и поцеловал сперва стопы, а потом колени [папы]. Тогда папа, тотчас быстро поднявшись, двумя руками охватил голову императора и поцеловал и приказал сесть со стороны своей правой руки. Наконец, так сказал: «Добро пожаловать, сын церкви!» — и, немедленно взяв его за руку, повел в церковь, запел гимн «Тебя, Бога, славим» под звон колоколов. Когда эти [церемонии] закончились, оба вместе вышли через портик. Потом папа сел на коня, император же держал его стремя и после удалился во дворец дожа.
Все эти события произошли в воскресный день, в канун праздника святого Иакова. В тот же день господин папа послал императору многочисленные сосуды, наполненные различного рода едой. Отправил ему и откормленного теленка, велев передать такие слова: «Пировать 337


и радоваться надлежит тому, что сын мой умер и воскрес, погиб и нашелся»13.
Назавтра, в день святого Иакова14, около первого часа дня господин папа снова проследовал к церкви святого Марка, император же пришел из дворца дожа, который находился около атриума церкви. После его прихода началась месса, которую также отслужил папа. Когда же он прочитал Евангелие, то быстро взошел на помост и оттуда обратился с речью к народу. Потом поднялся к нему император вместе с патриархом Аквилеи, кем при всех также был там провозглашен мир. По окончании торжественно устроенной мессы каждый из них с радостью возвратился в резиденцию.
Когда завершились эти дела, император с большой радостью на протяжении двух месяцев находился в городе, входя и выходя вместе с господином папой для публичных и личных бесед, по-дружески разговаривая через переводчиков. После того как, прикоснувшись к святым Евангелиям, они принесли клятвы таким образом, как мы описали выше, и мирно договорились обо всех [вопросах], то с большим восторгом удалились из города.
КОММЕНТАРИИ
1 Роландо Бандинелли был канцлером римской курии в 1153-1159 гг.
2 Адриан IV.
з Фридрих I был избран германским королем в 1152 г., а визит Роландо Бандинелли в Безансон, где произошло его столкновение с Фридрихом из-за слов о том, что он получил империю в качестве благодеяния (beneficia) от папы, написанных в послании Адриана IV, прочитанном канцлером Германии Райнальдом фон Дасселем, который перевел этот термин на немецкий язык как «лен», относится к 1157 г. (Ср.: Ottonis et Rahevini gesta Friderici I. imperatoris // MGH SRG. Hannover, Leipzig, 1912. S.174-177).
4 Имеется в виду антипапа Виктор IV.
5 Переговоры, завершившиеся заключением соглашения в Ананьи, состоялись осенью 1176 г. (Constitutiones et acta publica imperatorem et regum. T. 1. S. 349-354).
338


6 Представителями Фридриха I на этих переговорах, состоявшихся в апреле 1177 г., являлись архиепископы Майнца, Кёльна, Трира, Безансона, Магдебурга и Зальцбурга, а также несколько епископов.
7 Руджеро, граф де Андри.
з 22 июля 1177 г.
9 Дож Венеции — Себастиано Дзиани (1172-1178).
io 24 июля.
и Имеется в виду Адриатическое море.
12 Архиепископ Равенны — Герардо (1169—1190).
13 См.: Лк.: 15:24.
к 25 июля.


ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА I В КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ
Текст «Деяний императора Фридриха I в крестовом походе» сохранился в составе компиляций, создание которых приписывается сиру Раулю (манускрипт AF 9.30. XVII в. из Национальной библиотеки Брайдензе в Милане — т. н. кодекс А), Джованни Коданьелло, составителю анналов гвельфов Пьяченцы (манускрипт № 4931 из Национальной библиотеки Франции; конволют, первая часть которого, содержащая труды Коданьелло, написана в XIII в. — т. н. кодекс В), и Муцио из Монцы, составителю анналов гибеллинов Пьяченцы (манускрипт № 3678 XIII в. из Британского музея — т. н. кодекс Р). В кодексах В и Р текст расходится незначительно, в то время как кодекс Л имеет ббльшие отличия, указывающие на то, что он независимо от них мог восходить к общему архетипу текста. В переработанном виде «Деяния» читаются в хрониках Сикарда, епископа Кремоны (11557-1215), и Салимбене де Адама из Пармы (1221- 12887).
Впервые «Деяния императора Фридриха I в крестовом походе» были опубликованы Л. А. Муратори в VI томе старого издания Scriptores rerum Italicarum (Milano, 1725), a затем Г. Г. Пертцем в 18 томе Monumenta Germaniae Historica (Hannover, 1863). В. Нинов опубликовал перевод «Деяний...» на болгарский язык в журнале Софийского университета Св. Климента Охридского Mediaevalia (Кн. 3, София, 2011).
Перевод сделан по тексту редакции сира Рауля, опубликованной О. Хольдер-Еггером в серии Monumenta
340


! ,
Germaniae Historica Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum separatim editi как приложение к Gesta Federici I imperatoris in Lombardia (Hannover, 1892).


ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА I В КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ
* * *
В то время, когда храм Господень осквернил Саладин и иерусалимский град захватили турки и с большим войском разгромили христианский народ1, не понравилось Богу взирать на то, как тиран творил такое злодейство, что со своей стороны стеснил церковь католиков. И те [люди], которые ее чтили, [позаботились о том, чтобы] возник шум в ушах христиан и голосами был разнесен по землям мира, тем, кто в местах христиан, и тем, кто в местах верных жил, поскольку враждебный народ турок подчинил себе все края верных сирийцев.
В то же самое время светлейший римский император и вечный август по имени Фридрих решил держать путь через море в иерусалимские края. И приняв крест в качестве знака Божественной милости для тевтонов, с большим войском, в котором было 90 000 человек, вооруженных для сражения, он вступил в Венгрию2 и, как говорят, был встречен с благосклонностью. Король же, который в то время правил Венгрией3, вместе с торжествующим народом принял его с искренней любовью. Свидетельством того, что тот император — благородный человек, было то, что он пересек Венгрию, не допустив беспорядка.
В то время римский император отправил к [императору] Константинопольскому Исааку4 в качестве послов епископа Мюнстера5 и графа Роберта Нассау6, чтобы [Исаак] позволил ему пройти через [свою] провинцию без опасения. [Исаак] сам их задержал и приготовил три больших войска, и послал их против него к входу в Болгарию, чтобы они разорили перед ним путь. Был же там 342


большой лес на четыре дня пути и узкая дорога. Наместник Болгарии, когда увидел, что не может сопротивляться императору [Фридриху], со всем тем войском разорил дорогу и повалил лес перед его войсками. На выходе же из леса устроил большое укрепление и с теми войсками приготовился к сражению с цезарем.
Император для пути по лесу приложил много труда. Герцог Швабский, сын императора7, шел впереди него с войском и, когда обнаружил укрепление и войско [наместника Болгарии], то сразился с ним и большое количество тех [воинов] убил, а укрепление разрушил. Когда же римский император прошел [через лес] и прибыл к городу, который называется Филиппополь, атаковал его и взял со всеми богатствами, и там оставался на протяжении 12 недель8.
Потом император Константинопольский, узнав, что Филиппополь был взят, отправил посланников к цезарю и приказал [говорить] слова в таком тоне: «Посылает к тебе, римский император, Исаак от себя [пожелание] доброго здравия». Когда султан Коньи9 узнал, что импе-. ратор находится в Филиппополе, то послал ему приветствие, чтобы через всю его землю он прошел без страха. И отправил ему посланников, которым следовало вести [императора] по всей его земле.
Цезарь же оставил в том месте часть своего войска и по истечении 10 дней захватил Адрианополь10. Турки же и греки бежали перед лицом его и оставили город. Цезарь же отправил [приказ о том], чтобы часть войска, оставленного в Филиппополе, прибыла для празднования вместе с ним Рождества Господня11.
Пока он там оставался, греческий император приготовил большое войско турок и греков и послал его из горной местности против императора. Император Фридрих отправил герцога, своего сына, с 1000 всадников и некоторыми арбалетчиками. Он сразился с ними и победил их, и они обратились в бегство и заперлись внутри замка12. Сойдя же с коня со всем войском, [герцог] всей огромной силой взял замок и перебил всех [защитников]. Но в то время 12 турок захватили какое-то укрепление и там так упорно сопротивлялись, что взять их не смогли до тех пор, пока не уничтожили с помощью огня13.
343


Потом греческий император через 7 дней отправил послов, 16 лучших [мужей], которых имел, к римскому императору, сказав, что он хочет предоставить ему проход и что он может идти уверенно по всей его земле. Император Фридрих охотно изъявил бы желание идти сражаться к Константинополю, но все же, устроив совет князей, удержался на прямом пути, чтобы как можно быстрее на помощь христианам прийти.
После этого цезарь потребовал от грека заложников; и тот послал к нему 12 человек, которые сопровождали его в Галлиполи и там устроили переправу. Император Константинопольский дал им больше судов, чем пообещал, так что они переправились за 5 дней14. Герцог со всем войском переправился первым, император же переправился на какой-то галере с лучниками и арбалетчиками, прежде приготовившими оружие.
После переправы они прибыли в Филадельфию, и поскольку герцог, который был там, не хотел устраивать торговлю, тевтоны приготовились к битве с ним и устроили большое сражение. Герцог Филадельфии приготовился к схватке с императором. Увидев многочисленное императорское войско, которому не мог сопротивляться, он прибыл к императору и пообещал ему устроить торговлю и, если он хочет войти, впустить его в город с немногими [людьми]. Император вошел в город с некоторыми [из своих людей], а войско оставил за городом.
Но поскольку греки сказали дорогую [цену тевтонам] на торгу, между ними возникла большая ссора, и они вступили в битву и сражались два дня и две ночи вопреки воле императора15. Увидев же себя побежденными, греки побежали в город и заняли городские укрепления. И потом заключили мир и устроили с ними хорошую торговлю: спускали [товары] с помощью канатов в плетенках и корзинках и сами таким же образом принимали от них деньги. Император же вышел из города Филадельфии16. Потом герцог дал ему проводника, который повел его через леса и горы; и не могли они найти провиант на протяжении двух дней.
На выходе из леса они встретили каких-то греков и армян, которые продали им то, что могли. После этого они натолкнулись на туркоманов из Берсы. Были же 344


турки столь свирепы, что не сдерживались никакой властью и не владели никакой землей, но кочевали в полях. Они собрали огромное и несметное войско, так что надеялись победить императора и все [добро] его заполучить. И сражались они с ним на протяжении четырех недель днем и ночью, так что армия императора постоянно шла вооруженной. Большинство этих [турок] императорское войско уничтожило. Они также убили какого-то эмира, их военачальника.
Рестаг, господин тех [кочевников], с бесчисленным войском находился перед императором в каком-то горном ущелье и не позволял пройти его, но послал к нему [известие], что он не сможет перейти, если не даст ему сотню вьючных животных, нагруженных золотом и серебром. Император же ответил, что охотно даст ему золото и серебро, но только одну пядь. Между тем послы султана, которые их сопровождали, сказали, [что надо оказаться] быстрее на земле султана, так чтобы тот народ не мог бы им более навредить.
В то время некий эмир17, движимый Божьей волей, пришел к императору и сказал ему, что может показать хорошую дорогу, и что утром [турки] готовы сразиться с ним, и что, если этого не произойдет, пусть ему отрубят голову. И повел его через гористую местность, в то время как он должен был идти по равнине, которую захватили турки. Тогда император распорядился, чтобы все принесли покаяние, поскольку на рассвете они должны были сразиться.
Утром [турки] заняли нагорье, [а император] послал вперед лучников и арбалетчиков, и они сразились с ними, и многих из них убили, но сами [турки] многих из наших [людей] атаковали сверху. И когда [тевтоны] пришли к месту спуска с горы, то не смогли бы спуститься вниз, если бы не оставили поклажу и провизию. Но когда герцог спустился, те самые [турки] так беспокоили императора, что он спуститься не мог. Герцог, вернувшись назад, вместе с императором сразился с теми [турками] и победил их; там же герцог был поражен одним камнем и лишился двух зубов.
После того как [император] перешел гору и оставил провизию и поклажу, проводники султана бежали от 345


него18. Император вел [воинов] по какой-то равнине на протяжении 15 дней, однако не нашли они того, чем могли бы прокормиться, но ели лошадей. Когда же в тех краях кочевники-турки задумали истощить их голодом, то [крестоносцы] приготовились сражаться с ними пешими и конными воинами. Император поразил этих [кочевников] тяжелой рукой, но множество турок бежало в какое-то укрепление. И тевтоны набрали деревьев и подожгли их огнем; и потом кочевники-турки бежали и более не подвергались преследованию.
На другой день Мелекрин19, сын султана, со своим войском встретил императора и послал к нему, говоря: «Вернись! Что ты замыслил устраивать, когда я имею больше знамен, чем ты воинов?» И когда [император] подошел к какому-то мосту, турки находились спереди и сзади. Герцог, идя впереди, сразился с ними и победил их; император же с другой стороны прочих [турок] обратил в бегство и убил бблыпую часть и пересек мост. После же огромное и несметное количество турок со всех сторон окружило войско христиан, так что, идя, они атаковали его со всех сторон днем и ночью на протяжении трех недель20, и [тевтоны] ничего не имели из еды, разве что поедали лошадей. Потом [турки] освободили путь для его [войска]. На протяжении одного дня и одной ночи [тевтоны] не находили воды, но схватили какого-то турка и угрожали отрубить ему голову, если он не укажет, где есть вода, и он указал им на солёную воду.
На следующий день они расположились лагерем в сердце Коньи. Тогда султан послал к императору [с вопросом о том], почему он плохо вступил в его землю. И император послал к нему с тем, чтобы он сказал, хочет ли он устроить торговлю или нет. Султан ответил, что хотел бы устроить, но повел такой дорогой торг, что христиане не смогли вынести это и приготовились к тому, чтобы сразиться с этими [людьми].
Тогда епископ Вюрцбурга21 в пятницу устроил собрание для покаяния по случаю четырехдневного поста Пятидесятницы и, призвав их к битве, приказал, чтобы все покаялись и наелись мяса и твердо сражались против врагов. Сам же епископ и некоторые другие [люди] сказали, что видели блаженного Георгия, который сражался за 346


них против врагов. Оттого все дали обет нести стражу на хлебе и воде.
Когда же они вооружились для сражения, сын султана атаковал войско с тыла. Но герцог устроил сражение против города и с большой решимостью вошел вместе с [врагами] в город [Конью] и поразил почти всех22. Император же позади [города] сразился с сыном султана, убил несметное и огромное количество [турок]. И когда император возвратился назад, то был принят в городе вместе с сыном. Там находилось укрепление, в которое султан бежал с некоторыми [людьми]. Утром, принужденный необходимостью, он послал к императору, говоря, что хочет мирно дать право торговли и все, что [тот] пожелает, и выразил сожаление относительно того, что произошло.
Император вследствие зловония от мертвецов, трупами которых были заполнены дома и дороги, удалился почти на три мили и расположился в окрестностях города, потребовав заложников от этого [султана]. Султан же предоставил 24 заложников и право торговли по всей своей земле, как пообещал императору. И так как было недостаточно лошадей, поскольку [тевтоны] сами питались ими, и потому что лошади погибали в сражениях и от голода, император потребовал от него устроить торговлю лошадьми, и султан собрал для продажи большое их количество. Но по воле султана [турки] заявляли очень высокие [цены], так что просили одну сотню марок серебра за боевого коня.
И на протяжении трех дней была столь высокая цена, но затем тевтоны начали давать по четверти марки, и сами хорошо нажились. Узнав об этом, султан послал к императору с жалобой на то, что его [люди] обманывают турок. Император ответил ему, что если [турки] устроят справедливый торг, то и его [люди] дадут хорошие деньги. И так определили между собой правители христиан и турок [тех], кто поддерживали справедливость [в торговле], и потом не обманывали [друг друга].
И турки-кочевники, которые не подчинялись власти султана, постоянно тревожили [тевтонов] до самой Армении23. После того как они пришли в Армению и поднялись на горы, более не подвергались преследованию, встретив армян и греков, которые торговали с ними.
347


Потом они спустились с гор и встретили реку Салеф24 и два дня шли по ее берегу. На третий же день император увидел за рекой какое-то красивое и замечательное место и переправился через реку для того, чтобы пообедать и прогуляться, а после обеда сказал, что хочет искупаться, ибо был большой зной.
Император спустился в реку с двумя рыцарями и начал плавать, и в это время пришла волна и накрыла его. Какой-то воин быстро прибежал с конем и вытащил его из реки. В тот же день император умер25, и там устроили над ним большой плач. После его тело отвезли в город Селевкию26 и оплакивали четыре дня и набальзамировали ароматическими веществами.
КОММЕНТАРИИ
1 Саладин нанес иерусалимскому королю Гвидо де Лузинья- ну поражение в битве при Хаттине (1187), следствием которого стало падение Иерусалима и провозглашение римским папой Григорием VIII Третьего крестового похода 1189-1192 гг.
2 Фридрих I принял крест на рейхстаге в Майнце в марте 1188 г., отправился в крестовый поход из Регенсбурга в мае 1189 г.
з Бела III (1145-1196) — король Венгрии с 1174 г.
4 Исаак II Ангел (в оригинале — Cursacus) — византийский император в 1185-1195 и 1203-1204 гг.
5 Герман II — епископ Мюнстера в 1173-1202 гг.
6 Рупрехт III — граф Нассау в 1160-1191 гг.
7 Фридрих VI Штауфен (1167-1191) — герцог Швабии с 1170 г.
8 Крестоносцы вошли в Филиппополь (совр. Пловдив) 26 августа и оставались там до 5 ноября 1189 г.
9 Килич Арслан II — сельджукский султан Коньи в 1156— 1192 гг., поддерживавший Фридриха I в борьбе с Саладином.
io Адрианополь (совр. Эдрине) был взят крестоносцами 22 ноября 1189 г.
348


11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
Войско крестоносцев оставалось в Филиппополе до 15 января 1190 г.
Замок Демотика взят в ноябре 1189 г.
14 февраля 1190 г.
Переправа продолжалась с 22 по 28 марта.
Сражение закончилось в тот же день.
22 апреля.
По другим данным это был простой пленник.
5 мая.
Мелик-Кутбеддин, заключивший союз с Саладином.
Битва с войсками Мелик-Кутбеддина произошла 12 мая, а Коньи крестоносцы достигли 17 мая.
Готфрид фон Шпиттценберг.
18 мая.
Имеется в виду Киликийская Армения.
Теперь река Гёксу на территории Турции.
10 июня.
Город в Анатолии.


СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие 5
ВИПОН. ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА КОНРАДА II 6
ЖИЗНЬ ИМПЕРАТОРА ГЕНРИХА IV 76
АРНУЛЬФ МИЛАНСКИЙ. КНИГА О НЕДАВНИХ ДЕЯНИЯХ 122
БЕРНАРДО МАРАГОНЕ. ПИЗАНСКИЕ АННАЛЫ ... 186
ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА I В ЛОМБАРДИИ 299
РАССКАЗ О ЗАКЛЮЧЕНИИ ВЕНЕЦИАНСКОГО МИРА В 1177 ГОДУ 332
ДЕЯНИЯ ИМПЕРАТОРА ФРИДРИХА I В КРЕСТОВОМ ПОХОДЕ 340


НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
ИМПЕРАТОРЫ СВЯЩЕННОЙ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ В ХРОНИКАХ И ДЕЯНИЯХ XI-XII ВЕКОВ
Директор издательства В. В. Чубарь Выпускающий редактор Л. А. Галаганова Технический редактор О. В. Новикова Подготовка издания ИП Трофимов В. Ю.
ООО «Издательство «Евразия» 197110, Санкт-Петербург, ул. Барочная, д. 2, лит. А, пом. 3-Н
Подписано в печать 17.05.2021. Формат 60 * 90 Vie. Усл. печ. л. 22,0. Гарнитура «PT Serif». Тираж 1000 экз. Печать офсетная.
Заказ № 3551.
Отпечатано с готовых диапозитивов в АО «Первая Образцовая типография» Филиал «Чеховский Печатный Двор» 142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1 Сайт: www.chpd.ru, E-mail: sales@chpd.ru, 8 (495) 988-63-76, т/ф. 8 (496) 726-54-10


В антологии представлены памятники латиноязычной историографии XI-XII вв., освещающие жизнь и деятельность императоров Священной Римской империи: Конрада II («Деяния Императора Конрада П» Випона), Генриха IV («Жизнь императора Генриха IV», «Книга о недавних деяниях» Арнульфа Миланского), Фридриха I Барбароссы («Пизанские анналы» Бернардо Марагоне, «Деяния императора Фридриха I в Ломбардии», «Рассказ о заключении Венецианского мира 1177 г.», «Деяния императора Фридриха I в крестовом походе»). Все тексты сопровождаются вступительными статьями и комментариями. Часть переводов публикуется на русском языке впервые.