Освобождение трудящихся
есшь дело самих трудящихся

А.

КАРЕЛИН.

Цена 15 сент.

Городские рабочие,
крестьянство, власть
и собственность.

ИЗДАНИЕ

Рабочей Издательской Группы в Аргентине.
Вуэнос Айрес, 1924 год.

А.

КАРЕЛИН,

“имТвТиГІ^нйна^.

Л £ НИ HA

Городские рабочие,

крестьянство, власть
■•

(

-

_ и собственность.

іТМ H«

Городские рабочие,
крестьянство, власть
и собственность.
Все толки о том, что наши крестьяне враж­
дебно относятся к городским рабочим, лишены вся­
кого основания. Пет сомнения, что наши рабочие
являются социалистами и что их стремление к со
циализму вызывается до некоторой степени тем, что
они тесно связаны с крестьянством, проникнуты
крестьянским же мировоззрением на власть и соб­
ственность и представляют из себя как бы передо­
вой отряд наших землеробов.
Как нельзя допустить, что правая рука будет
драться с левой рукой одного и того же человека,
так нельзя ‘допустить мысли и о том, что две части
трудового народа—рабочие и крестьяне—будут враж­
довать друг с другом.
Каждый беспристрастный исследователь, кото
рый потрудится завести близкие сношения с рус­
скими рабочими, произведет подробный опрос значи­
тельного числа последних, познакомится с литерату­
рой, затрагивающей вопрос о психологии рабочей
массы,—каждый такой исследователь, волей-неволей,
убедится в том, что русские рабочие, по своей спо­
собности понимать и воспринимать идеи социализма,
стоят во всяком случае не ниже, если не выше,
своих западно-европейских и американских собратьев.
Только поверхностное знакомство с русским
рабочим могло создать фантастическую легенду о

4
его неподготовленности к восприятию социалистиче­
ских идей.
Чем полнее и глубже будет неучена психология
рабочей массы, тем ярче скажется сильное, в значи­
тельной степени осознанное, но пока (до удобного
момента), не резко проявляющееся стремление к
высшему общественному строю, стремление в высо- /
кой степени присущее русским рабочим массам и
тем заметнее будет наличность потенциальной рево­
люционной энергии, которая ждет лишь подходящего
момента для того, чтобы проявиться в деле.
Чем же обуславливается и об’ясняется эта во­
сприимчивость русских рабочих, не прошедших еще
всех мытарств капитализма, не разочаровавшихся в
обольщениях парламентаризма,—такой вопрос, на ко­
торый мы постараемся ответить, при чем этот от­
вет, в виду новизны темы, ее неразработанности,
главное, в виду недостатка места, явится далеко не
полным, схематичным.
Экономическое положение русских рабочих очень
тяжело, тяжелее положения рабочих • почти всех
культурных стран и на этой почве создается настро­
ение, которое может быть охарактеризовано четыре
мя словами: — «настроение приговоренных к вечной
каторге».
При наличности такого настроения, пока еще
слабая пропаганда рабочего социализма имеет'серьез­
ный успех. Это учение, как мощный прилив, захва­
тывает русских рабочих. Дело между прочим, и в
том, что убеждения, сложившиеся у нашего рабоче­
го класса — результат его жизненного опыта, опыта
его предков, — до такой степени близки к учению
рабочего социализма, что рабочий всякую социали­
стическую пропаганду воспринимает, как пропаганду
рабочего социализма.

Выпуск

Листов
печатных

В перепл.
един, соедин.
№№ вып.
и

1

порядковый]

^писка

№№______

Служебн.

Иллюстр.

Карт

Таблиц

К'Н и TJA ’И'JM Е Е Т:

U

7W

18/1-100000

5 -

Масса рабочих, претворяя все виды пропаган­
ды, воспринимает как раз учение рабочего социализ­
ма, и это учение, передаваясь от рабочего к рабоче­
му, становится все более и более общепринятым.
Воспринятие рабочими идей рабочего социализма
тормозится на западе тем безсознательный уваже­
нием, которое западно-европейские рабочие питают к
институтам частной собственности, закона и власти.
Рабочие Запада, их отцы преемственно приняли пси­
хологию тех 'групп населения, из которых они вы­
шли. Они выходят из рядов западно - европейских
крестьян, чуждых тому воззрению на институты
собственности, закона и власти, которое присуще
русским крестьянам; они вышли и выходят из ря­
дов ремесленников и мелких торговцев, которые
действительно уважали эти институты, так. как по­
следние были знакомы им со своей красивой, казо­
вой стороны. Для рабочих запада требовалось, а в
некоторых странах все еще требуется, значительное
время для того, чтобы отбиться от этого уважения,
ставшего для них — (рабочих) — вредным предразсудком.
Наши рабочие являются еще в своей массе
выходцами из крестьянской среды, так что настрое­
ние крестьян, в значительной степени является и
настроением рабочих.
Тесная связь наших промышленных рабочих с
крестьянами устанавливается следующими данными.
Хотя в некоторых губерниях многие рабочие имеют
своими отцами тоже фабричных рабочих, но среди
них очень высок процент людей, не порвавших связи
с деревней. Отец работал на фабрике, но имел землю
в деревне. Его сын вырос в деревне и не бросает
земли, хотя и работает на фабрике. Такое явление,
более чем обычно. По сравнению с западными рабо­
чими, это—горожане вчерашнего дня, да к тому же

6

горожане, тесно охваченные со всех сторон сегод­
няшними крестьянами, работающими рядом с ними.
Посылка рабочими денег в деревню — обычное
явление: посылают даже те рабочие, которые по три
года не заглядывают в деревню и такая посылка
денег является даже в настоящее время своеобраз­
ным видом страхования от той безработицы, кото­
рая не редко грозит русскому рабочему и почти неиз­
бежно поражает чуть ли не всякого достигшего 40-ка
летяяго возраста наемника.
Средний размер рабочей семьи равнялся до
войны в Европейской России 1,99 человек т.е.сред­
няя семья состояла меньше, чем из двух человек
(в Петербурге только из 1,27, а в Москве из 1,12).
ііз этого следует, что ряды наших фабрично-завод­
ских рабочих пополняются выходцами из деревни.
В своем исследовании «Бюджеты Петербургских ра­
бочих» С. Н. Прокопович пишет: «зависимость со­
става рабочей семьи от ее бюджета делает несомнен­
ным, что для большинства рабочих в Петербурге
семья является недоступной роскошью. Положение
провинциальных рабочих только немногим лучше.
Средний размер рабочей семьи в 50 губерниях Евро­
пейской России—1,9« человек—показывает, что ряды
пролетариата пополняются у нас не пролетарскими
детьми, а пришельцами со стороны крестьянства».
У среднего Петербургского рабочего нет семьи; бо­
лее «О проц, его зароботка уходит на чисто мате­
риальные потребности, на поддержание своего физи­
ческого существования... выходцы из деревень по­
полняют его ряды и дают нужное фабрикам и за
водам число «рабочих рук»... «И так, при бюджете
менее 600 руб. (до войны) Петербургский рабочий
только в исключительных случаях может воспиты­
вать детей; а так как средняя зароботная плата
Петербургского рабочего равняется 300 — 350 руб.,

- 7 то только
незначительная часть всего числа
рабочих могла иметь в городе семью и детей.
В середине XVIII столетия Ж. Ж. Руссо называл
большие города «могилами человеческого рода»; в
то время смертность больших городов превышала
рождаемость. В настоящее время такими же «моги­
лами человеческого рода» являются наши фабрики
и заводы. Естественная, вследствие смерти, убыль
в рядах рабочих не может быть покрыта подраста­
ющими на фабриках и заводах детьми: для этого
их количество слишком недостаточно. Поэтому ряды
пролетариата пополняются, главным образом, выход­
цами из деревни. Как правило, русский пролетарий
воспитывается не в рабочей среде, не в городе, не
на фабрике, заводе, а в крестьянской семье, в де­
ревне, на сельском хозяйстве. Заработок русского
рабочего недостаточен для воспитания детей; о со­
держании же потерявших трудоспособность стариков
не может быть и речи. Эти инвалиды промышлен­
ности или уходят в деревню, если есть там родные,
или должны жить подаянием. (С. Прокопович).
Громадный процент не рабочего населения в
деревнях только и может быть об’яснен тем, что
многие рабочие оставили свои семьи в селениях. На
сто человек работающего населения приходится у
нас в сельском хозяйстве 414 не работающего (де­
тей. старых, слабых). В других странах не наблю­
дается ничего похожего на такой высокий процент.
Среди же городских рабочих процент неработающего
населения (детей, женщин) очень низок, так напри­
мер, в громадном по числу занятых рук, волокни­
стом производстве неработающее население состав­
ляет только 74 проц, работающего, значит малочисленнее его.
В некоторых случаях семья городского рабоче­
го проживала в деревне ив года в год и выросшие

8

в деревне дети, в свою очередь, попадали в город.
На фабрике может работать третье поколение рабо­
чих, но все эти поколения могут хорошо знать де­
ревню, ее нужды, всем им не чуждо крестьянское
мировоззрение и сами они отнюдь не чужды крестья­
нам, как чужды, например, многие рабочие зап. Европы.
Только меньшинство фабричных уходит у нас
на полевые работы. Е. М. Дементьев насчитывал
18.4 проц, уходящих,на такие работы, а для позд­
нейшего времени фабричный инспектор С Гвоздев
насчитал в своем районе 17,41 проц, таких обрат­
ных отходников (процент высчитан к общему числу
рабочих). В других местностях этот процент еще
меньше: в деревнях было тесно: рабочих рук было
больше, чем надо. В некоторых же промыслах про­
цент периодически уходящих в деревню рабочих
значительно выше. В Донецком бассейне на полевые
работы уходило псдавляющее большинство углеко­
пов; рабочие сахарных заводов, в большинстве слу­
чаев—пахари; очень тесна связь с деревней у черно­
рабочих; судорабочие не занимаются, конечно, хле­
бопашеством, но зимуют в деревнях, где их семей­
ства ведут сельское хозяйство. Помимо ухода на
сельские работы, «связь с землей, как пишет В. В.
Шор о рабочих исключительно городской профессии,
— может выражаться ;И в других формах: рабочий
может обрабатывать землю силами своей семьи или
даже наемным трудом, в деревне может жить его
семья, туда оніможѳт посылать значительную часть
своего заработка»
).
*
«Анкета (исследование) 1907-го

*) У большей половины (52 проц.) не порвав­
ших с землею московских рабочих ^печатного дела
вся семья живет в деревне ; и «они посылают в де­
ревню в среднем 94 рубля втод из своего заработка»
(В. В. Шор.). По данным анкеты среди петербургских

9

года, констатирует, что среди московских печатни­
ков (4982 ответа) 46 проц, ведут земледельческое
хозяйство, 16,4 проц, имеют в деревне землю или
дом, но хозяйства не ведут и 37,6 проц, не имеют
никакой связи с деревней. Среди некоторых профес­
сиональных групп эта связь с деревней еще сильней:
так из литографов (исключая граверов) крестьян •
ское хозяйство ведут 58 проц., из переплетчиков
65 проц. Наоборот, другие специальности являются,
по преимуществу, городскими, порвавшими всякую
связь с землей, таковы напр., наборщики, среди ко­
торых городских 65. проц...
Тесная связь между городскими рабочими и
крестьянством подтверждается, наконец, и тем об­
стоятельством, что ушедшие в города и бросившие
сельское хозяйство крестьяне нередко возвращались
в деревни и снова брались , за хлебопашество. Так
напр. в промежутке между двумя сельско-хозяй­
ственными переписями, число хозяйств, не имевших
посева или совершенно забросивших сельское хозяй­
ство, уменьшилось в Петровском уезде на 6,6 проц.,
в Острогожском—10- В Дорогобужском на 36, в Ми­
хайловском—87 процентов. В 1880 году в Полтав­
ской губернии 24 процента хоз. не^имелй посева или
бросили 'Сельское хозяйство, но в 1899 году таких
хозяйств было только 14,2. В Клинском уезде число
таких хозяйств упало с 24,7 в 1878 году до 14,5, в
1896 г. (См. работы А. Пошехонова).
Таким образом, среди наших городских рабочих
очень 'много порвавших с землей крестьян. Можно
рабочих : следует,, что 67,3 проц, одиночек и 42,02
проц, семейных рабочих отсылают деньги родным.
Средний размер посылок первых равен 72 рублям
53 коп., а вторых 58 рублям 50 коп. (до войны).

— 10 даже утверждать, что большинство промышленных
рабочих, по происхождению или по позднейшей связи с
деревней, крестьяне. Приведем еще три факта. Из опооса рабочих фабрики Циндель (] 895) оказалось что 73,3
опрошенных рабочих имели свое хозяйство в дерев
не, 15,9 проц., не имея хозяйства, владели землей
(12,3 проц.) или домом (3,6) и только 10,8 проц, ра­
бочих не имели никакой связи с деревней. (П. Ше­
стаков). В материалах Петербургского союза мета­
листов мы читаем, что в 1902 году в предприятиях,
с числом рабочих от 6 до 1000, процент пришлых
рабочих равен 52. «В 1896 году на Сормовском за­
воде (Нижегородской губернии) было опрошено 7618
рабочих; из них не крестьян оказалось только
1014.2408 рабочих были местными крестьянами, из
коих лишь незначительная часть не занималася в то
же время сельским хозяйством».
У нас имелся и типический городской пролета­
риат, но он составлял громадное меньшинство рабо­
чих. Впрочем, городской пролетариат был довольно
многочисленен в бывшей «черте еврейской осед­
лости».
С. Гвоздев, указав, что на полевые работы ухо
дит небольшой процент фабричных рабочих, расска­
зывает, как крестьяне набирались на фабрики. Заме­
тив, что фабриканты его участка не брали рабо­
чих из других промышленных районов, опасаясь за­
несения на фабрики «новых идей», он продолжает:
«таким образом увеличение (вдвое за 12 лет) числа
рабочих на фабриках происходило исключительно на
счет свежего деревенского населения немногих бли­
жайших к фабрикам уездов, при чем источники, из
которых черпались фабриками новые силы, увеличи­
вались в глубь и в ширь. -Из местностей, ближайших
к фабрикам, на фабрики шли все работоспособные чле­
ны семьи; молодых девушек, замужних женщин фабри-

— 11
ни забирали всех до последней. Если здесь и оставались
свободные руки, то только мужские: мужчин мест­
ных, уже до известной степени э-апсипированных
фабрикой, фабрика часто браковала, как элемент
наиболее беспокойный
...
*
«с каждым годом все боль­
ше и больше стало являться на фабрику народа из
дальних углов уезда или из соседних уездов, где
прежде население жило исключительно крестьян­
ством».
С. Гвоздев указывает на то, что фабрики от­
казывались брать рабочих, которым они уже успели
привить новые потребности и которых сделали таким
образом более требовательными. «Деревня, по при­
чине ее полного оскудения, охотно идет на пополне­
ние рядов нужных фабрике работников; но куда же
деваться тем, которые раньше вышли из деревни и
бракуются теперь фабриками, потому что они поте­
ряли свой деревенский образ и свою деревенскую
непосредственность, превратившись в настоящих фаб­
ричных рабочих с пролетарскими взглядами и стрем
лениями? Что они более опытны, более искусны в
работе, фабриканты не ценят, они могут еще не це­
нить этого не в пример западно-европейским пред­
принимателям». Впрочем, нет сомнения, что все бо
лее и более сложные машины заставят предприни­
мателей (или нового хозяина—государство) дорожить
опытными рабочими.
Понятно, что в общем, отношение рабочих к
закону и власти является таким же, как и отноше­
ние крестьян. Закон и власть рабочие знали в их
настоящем неприкрашенном виде—в виде служителей
разных эксплуататоров, которыми и для пользы ко
торых пишутся всякие законы.
Рабочие хорошо понимают, что именно рабочее,
обычное и трудовое право грубо не признавалось и
и попиралось, как законом, так и властями. Очень

— 12 __

интересно, между прочим, признание, сделанное в
об’яснительной записке отдела промышленности ми­
нистерства торговли и промышленности (191 6 г.)...
«При мирном течении работ,—читаем мы в этой за­
писке, — раб чим лишь осталось подчиняться усло­
виям диктуемым нанимателями; при прикращении
же работ, против рабочих вооружалась власть, не­
редко к тому же запрещавшая нанимателям какие бы
то ни было уступки забастовщикам. Такой порядок
вещей задерживал улучшение положения рабочих
даже в тех случаях, когда претензии их были впол­
не справедливы и осуществимы... Таким путем чисто
экономическим отношениям рабочих и нанимателей
прививался политический элемент, а у рабочих со
знательно стало зарождаться убеждение, что власть
является врагом рабочих, поддерживает капитали­
стов и противодействует стремлению рабочих улуч­
шить свое положение». Конечно, рабочие не ошиб­
лись в этом случае. Фабричный инспектор С. Гвоз­
дев, говоря о до революционном времени, указывает,
что «жизнь на каждом шагу подрывает у рабочих
веру в силу и незыблемость закона» и добавляет,
что в рабочих глубоко «вкоренилась уверенность,
что все чиновники так или иначе подкуплены хозя­
евами».
Достаточно вспомнить отношения рабочих к
фабричному инспекторату, созданному по словам ста­
рого правительства, для защиты рабочих. Наши ра­
бочие не смотрели на инспекторов, как на своих за
щитников; они повсеместно видели в них своих вра­
гов. «Во всех тех случаях, когда рабочие обращают­
ся к фабричным инспекторам,—писали в революцион­
ное еще время Путиловскне рабочие,—они не нахо­
дят никакого удовлетворения своим претензиям и
получают в ответ ничего не значущие об’яснѳния.
Во время крупных столкновений рабочих с завод­

— 13

ской или фабричной администрацией явно становят­
ся на сторону капиталистов». Петербургские рабочие,
шедшие 9 го января 1905 года к царю с просьбой и
встреченные ружейными залпами и сабельными уда­
рами, не забыли упомянуть в своей челобитной о
необходимости «отмены фабричных инспекторов,
как средства предотвратить угнетения рабочих».
Можно не останавливаться здесь на том, как
искажались в угоду капиталистам изданные уже
фабричные законы. Даже черносотенный проф. И.
Янжул указывал, что с 1885-го года эти законы не
только не развевались, но и были искажены во вред
рабочим и не применялись. Как общее правило,
рабочие находились в таком положении, которое
только усиливало в их среде господствующее в
крестьянстве отрицательное отношение к закону и
власти.
В силу общественных причин, они раньше, чем
крестьяне (говоря о времени после 1861-го года) пе­
рестали расчитывать на царя и их антицаристская
пропаганда оказала влияние на изменение взглядов
крестьян, а отраженная волна изменившихся взгля­
дов крестьян смыла последние следы царепочитания
в рабочих массах.
«Демократический» строй Запада затуманивает
до некоторой степени то обстоятельство, что закон
и власть не одинаково относятся к рабочим и к
капиталистам, ко в России с цинизмом подчеркива­
лось, что закон и начальство (власть) оберегают ин­
тересы богатых в ущерб интересам бедных.
Презрение к закону наблюдается иной раз у
западно - европейского (напр. у французского проле­
тариата), но у пролетария русского оно сменяется
полным отрицанием закона.
Как характерную сценку, приведем следующий
эпизод из книги Ларина. Рабочие в Баку рассматри­

- и —
вают дело о растрате союзных денег. Часть рабочих
предлагала передать дело на рассмотрение правитель­
ственного суда, но другие рабочие возражали на
это: «смешно нам рабочим, которые вею жизнь борятся с несправедливостью, обращаться к коронно­
му суду».
Рабочие бойкотировали растратившего общест­
венные деньги. Как видите «справедливым» рабочим
смешна была даже мысль о передаче дела на рас­
смотрение правительственного, очевидно, явно не­
справедливого, по их мнению, суда.
Т. Ларин прибавляет, что вся эта сценка в мест­
ном духе. Правильнее было бы сказать, что в ней,
как свет в капле воды, отразилось настроение по­
давляющего большинства русских рабочих до рево­
люционного времени. Нечего говорить о том, что
и последнее перед революцией время не могло за­
ставить рабочих уважать закон и власть. Уроки
жизни не прошли даром, «Громадная масса рабочих,
входивших в профессиональные союзы,—писал напр.
Б. Светловский,—-во всех.городах империи пришла к
убеждению, что закон нисколько не гарантирует ее
от насилия и произвола и не является какой бы то
ни было даже ширмой против административного
самоуправства». Рабочие из крестьян проникнуты
крестьянскими же взглядами: А мировоззрение
крестьян исключает какое - либо уважение к той
частной собственности, следствием которой является
эксплуатация людей, несправедливое право на захват
продуктов чужого труда.
Наше крестьянство заклеймило нетрудовой до­
ход как доход несправедливый, и всякому рабочему
понятен глубокий смысл широко известных на Руси
поговорок: «от трудов праведных, не наживешь па­
лат каменных» и' «от работы будешь горбат, а не
богат». Каждому из рабочих понятно сравнительно

- IS —
новое крестьянское слово «дармоед», — с холодным
убежденным презрением применимое ко всем лицам,
живущим доходом от собственности и чиновничьим
жалованьем.
Крестьянин общинник не считает землю своею:
— ничья, мирская. Он считает себя только «одним
из многих, работающих на ней». Попадая на фабрику,
он знает, что фабричное здание и все средства про­
изводства не являются собственностью рабочих. На
себя он смотрит, как на одного из многих работающих
на фабрике и легко задается вопросом, почему бы
всем этим средствам производства не быть тоже
мирскими, т. е. такими, владение которыми не по­
зволяло обирать рабочих *).
На этой почве у наших рабочих легко выростает социалистическое мировоззрение. .Эту почву
не надо даже вспахивать: достаточно, чтобы
освободительный ветер занес на нее семена нового
рабочим людом творимого учения. Весь враж­
дебный трудящемуся люду строй жизни толкает
трудящихся к рабочему социализму и, при налично­
сти указанного основного мировоззрения, уроки
жизни не пропадают даром. Только буржуазии, а
*) «По экономическим условиям, определяющим
миросозерцание крестьянина — общинника, в особен­
ности, если он в то же время чередует занятие
земледелием с промысловыми заработками, он весь­
ма близок к фабричному рабочему, — писал проф.
Каблуков. — Как у последняго (у рабочего) фабрика
не его, он только один из многих работающих на
ней, так и у общинника земля не его, он только
один из многих работающих на ней и уже в силу
этого, для общинника легко перенести его представ­
ление об отношении к его средствам производства
на отношение вообще к средствам производства».

— 16 —

отчасти лицам, ушедшим из ее рядов в социали­
стический лагерь, присуще уважение к институту
частной собственности. Оно и неудивительно: бур­
жуа и многие интеллигенты подпадают под свое­
образный гипноз своей среды. Всех таких лиц с дет­
ства окружает атмосфера, проникнутая преклоне­
нием перед институтом частной собственности. Для
них этот институт очень выгоден. Необходимо мо­
гучее усилие воли, чтобы стряхнуть с себя этот
собственнический кошмар. В этом отношении бур­
жуа и интеллигенты - больные, загипнотизированные
люди .и рабочие здоровее, нормальнее их.
Рабочие не усыпленные гипнозом собствениче­
ской эксплуататорской среды, являясь здоровыми
в этом отношении людьми, органически не могут
уважать институт собственности, создавший для них
тяжелую жизнь. Ничего похожего на «буржуазный
трепет перед неприкосновенностью частной собствен­
ности» у рабочих нет и быт не может. Все, что у
них есть, все, что имелось в их семейств,—все это
приобретено тяжелым личным трудом, носило и носит
характер пользования продуктами, добытыми личным
трудом. Рабочие видят, что предприниматель приобре­
тает всякие продукты, эксплуатируя труд рабочих.
Они знают, что средства производства не являются
их собственностью. Поэтому то рабочим более, чем
понятно, что люди могут работать и тогда, когда
средства производства не являются их собствен­
ностью. В силу этого, они охотно соглашаются с
тем, что средства производства не должны быть
частной собственностью. Наряду с этим понятно,
как трудно согласиться па обобществление средства
производства, хотя бы предпринимателям, для кото­
рых эти средства являются не инструментами и
материялами при работе, а орудиями эксплоатации,
перестающими быть таковыми, при уничтожении част­

- 17 ной собственности и собственности государственной.
Крестьяне были всегда убеждены, что никем
не сделанная земля должна быть отобрана у земле­
владельцев в общенародное достояние Еще легче
понять что сделанные рабочим классом средства
производства рабочему же классу и должны принад­
лежать. Понимая что средства производства—продукт
трудящихся, рабочие легко и убежденно проникают­
ся той мыслью, что они должны быть переданы в
общее достояние трудящихся.
Частная собственность на средства производ­
ства, с которыми трудятся рабочие и которые при­
надлежат капиталистам, а также и частная собствен­
ность на средства существования—товары, произве­
денные рабочими и недоступные и в том количе­
стве и качестве, которые необходимы для удовле­
творения потребностей, —частная собственность на все
это являлась и является перед рабочими вовсе не с той
стороны, которой она обращена к буржуазии.
Она всегда не выгодна для них, и как для рабо­
чих, и как для потребителей. Для пролетариев эта
собственность знаменует собой нищенский доход, про­
извол собственника (хотя бы этим собственником и
явилась республика—государство), безработицу, полу­
рабскую зависимость.
В частности, рабочие не только не являются
собственниками средств производства, но разве толь­
ко один из сотни тысяч рабочих может мечтать о
том, что оп сделается хотя бы мелким предприни­
мателем.
Для всякого рабочего, который задумается над
тем, чем является в настоящее время частная соб­
ственность, становится понятным, что уважать та­
кую собственность, благодаря которой массы рабо­
чих оставаясь бедными, создают богатство для мно­
гих, совершенно не за что, а те рабочие, которые

— 18 -

не задумываются над этим вопросом, опять таки не
могут относиться к собственности с уважением, так
как основное их мировоззрение враждебно этому
установлению, так как нельзя уважать то, о чем не
имеешь ясного, — все равно èepnoro или неверного—
представления.
Каждый раз, когда не разобравшемуся еще в
этом вопросе рабочему приходится выбирать между
сторонниками частной собственности и коммуниста­
ми, он становится на сторону последних.
Рабочие иной раз недоумевают, когда им дока­
зывают право трудящегося населения на средства про­
изводства: до такой степени знакомым и ясным ка­
жется рабочим это положение, даже в тех случаях,
когда оно не было формулировано ими ранее. Даже
несознательные рабочие—те, которые называют еще
сработой» деятельность капиталиста,—даже они соз­
нают свое право на средства производства.
Наши рабочие даже до революции были про­
никнуты убеждением, что, в сущности, предприни­
матели не имеют права на свои фабрики. Мы при­
ведем здесь несколько примеров, доказывающих на­
личность такого настроения, при чем часть из них
возьмем из социал-демократической литературы.
В мае 1899-го года, во время волнений Либавских рабочих, последние думали, <что если какой
нибудь капиталист откажется исполнить справедли­
вые требования рабочих, то губернатор отнимет у
него фабрику и отдаст ее рабочим». (Поссе). Ко­
нечно, им пришлось жестоко разочароваться в своих
надеждах, но характерно, что у этих, очевидно ма­
лосознательных рабочих,жило сознание своего права
на средства производства: речь шла у них не о пе­
редаче фабрик другому более справедливому капи­
талисту, а как раз о передаче фабрик самим рабочим.

— 19 -

Н. Строев в своей брошюре «Исторический мо­
мент» пишет: «слышал от работниц российско-аме­
риканской резиновой мануфактуры, что адмистрацйя
не имеет права закрывать по своему желанию заво­
ды:» сколько они из года в год нам не доплачива­
ли: давно мы этой недополучкой все заводы купи­
ли; коли сами не хотят работать, отдай их нам—рабочим». Аргументация этих рабочих не может
считаться доводами вполне сознательных рабочих (у
них хозяева тоже работают), но тем интереснее для
нас этот случай.
Ю. Стеклов пишет в своих воспоминаниях:
«усваивали ли рабочие во всех деталях социал-демо­
кратическое миросозерцание? На этот вопрос я за­
трудняюсь ответить с положительностью. Насколько
я заметил, они полагали, что революция, к которой
мы подготовляемся будет сициальной революцией,
что она одновременно положит конец и политиче­
скому и экономическому гнету. К такому понима­
нию особенно склонялись крестьяне, например, стро­
ительные рабочие. Они смотрели на вещи так сказать
с точки зрения максимализма». И, конечно нужна
большая меньшевистская социал - демократическая
выучка для того, чтобы рабочие поверили в невозмо­
жность такой революции, в то, что для нее не на­
зрели «данные действительности». К сожалению, у
многих рабочих нет времени, ни охоты разбираться
в том, что указания на незрелость условий социаль­
ного переворота отнюдь не являются выводами из
научного знания, а выводами из неподтвердившихся,
ошибочных гипотез (предположений). Укажем далее,
что на Стокгольмском с’езде социал - демократов в
190<’> году С. Д. Егоров заявил следующее: «на Урале
крестьяне стремятся захватит недра земли, т. е.
медные, железные и другие рудники и разрабаты­
вают их на кооперативных началах—сообща». Нам

- 20 приходилось слышать такие же отзывы и от других
работавших на Урале—социал-демократов.
Очень интересны наблюдения фабричного ин­
спектора С. Гвоздева. Как чиновник, он был далек
от рабочих, смутно понимал их настроение, но от
него не укрылись, правда, плохо, им понятые, взгля­
ды широкой рабочей массы. «Рабочие-—пишет он,
— очень красноречиво описывали, как они нажили
фабрикантам капиталы, как фабриканты, за их счет,
расширяют свои фабрики, как могут ничего не де­
лать и тратить тысячи и десятки тысяч на свои
прихоти и забавы... Рабочие думали, что фабрикант
не имеет права закрывать свою фабрику; что если
он плохо ведет свое дело, фабрика его отбирается
в казну; что фабрикант обязан принимать на рабо­
ту все окрестное население; что если капиталист
накопил много денег, то правительство заставит его
строить фабрику; что фабрикант обязан иметь для
рабочих казарму, что власти могут заставить фабри­
канта платить рабочим дороже, чем он хотел бы;
что закон 2-го июня 1903-го года обязывает фа­
бриканта обеспечивать рабочих во всех случаях ин­
валидности и болезни. Словом, рабочие в этих во­
просах оказались настоящими детьми (?) совершенно
безсознательно исповедующими государственный со­
циализм. Что это действительно является результа­
том их собственного мышления, а не есть плод сто­
ронней агитации, видно из того, что подобные взгля­
ды высказывались отдельными рабочими самого
консервативного образа мыслей».
Можно сильно увеличить число приведенных
примеров, но и сказанного достаточно.
Все сказанное ясно доказывает, что настроение
массы городских рабочих, желавших перехода про
мышленноети в общенародное достояние, в заведывание и распоряжение рабочих (а не «казны» или

— 21 -

как теперь выражаются не «республики»), являлось
не случайной мечтой, а серьезным имеющим глубо­
кие корни убеждением. Часть социалистов соглаша­
ется с тем, что наше крестьянство хотело взять
землю в общенародное достояние, но если им ука­
зывают, что рабочие тоже хотят взять в общее до­
стояние промышленные предприятия, то они отве­
чают, что такого настроения среди рабочих не на­
блюдается, что рабочие мирятся только с государ­
ственным капитализмом, почему то называемым в
России Коммунизмом.
Недостаток наблюдательности обычное явление,
раз дело идет о наверху стоящих группах населения,
но ведь он ничего не доказывает. Более, чем стран­
ны, например, ссылки на то, что в настоящее время
рабочие такой то фабрики или местности не гово­
рят о своем желании немедленно освободиться от
частных предпринимателей или от предпринимателя
— государства. Не говорить о чем либо вовсе еще
не значит не желать того, о чем молчишь и, не
смотря на все старания сторонников господского со­
циализма, замолчать вопрос о коммунизации промы­
шленности, рабочие говорят о ней. Понятно, что ра­
бочие не разговаривают об экспроприации фабрик и
заводов с лицами, враждебно относящимися к уче­
нию «рабочего социализма». Понятно они не гово­
рят о ней и в тех кружках «социалистов и комму­
нистов», где сторонники господского социализма й
господского коммунизма преподают рабочим то, что,
как бы в насмешку над наукой и социализмом на­
зывается «научным социализмом».
Рабочий разбирается в том, кто именно гово­
рит с ним: сторонник или противник самоосвобо­
ждения рабочего класса и по ясным причинам,
исключительно редко делает попытки переубедить
несочувствующего его идеям человека, хотя бы по­

— 22 -

следний и назывался коммунистом. Между собой, со
сторонниками рабочего социализма рабочие ведут
беседы о необходимости и возможности коммунизировать прозводство, хотя и не употребляют в таких
беседах иностранных слов.
Какие же изменения произошли в крестьянской
и рабочей психике за последнее революционное время?
Крестьяне многих местностей захватили в свое
владение землю. Только небольшая часть ее отошла
под так называемые советские хозяйства, под хозяй­
ства государственного капитализма. Тем не менее
крестьянство недовольно, так как лежащие на нем
натуральные подати через чур велики, так как его
черезчур беспокоят иногда обязательными работами
(подводная повинность, главным образом), так как с
обычным крестьянским правом наше правительство
не считается, так как местное сельское начальство
так же деспотично, как деспотичны были лет 80 то­
му назад помещики-крепостники.
Что касается до городских рабочих, то сред­
ний заработок промышленных рабочих в 1922 году
в процентах по отношению к заработку в 1913 г.
равнялся по всей республике 48,1 проц. В Москве
он достигает 76,9, а по Петрограду 59 проц, по от­
ношению к довоенной зароботной плате.
Таким образом, материальное положение рус­
ских рабочих очень не удовлетворительно и они
ждут не дождутся ’улучшения своего быта.
Спешу, впрочем, оговориться в интересах точ­
ности. Ничего похожего на такое недовольство, ко­
торое могло бы перейти в революционное движение,
в рядах городских рабочих не замечается.

КАТАЛО Г.
Книжного склада „Раб. Изд. Группы“

Пѳрв. Кон. Анар. Орг, Украины „Набат” - - 0.20
II. РУДЕНКА: Повет, и Анар. Движение на
Украине
----------- 0,20
П. КРОПОТКИНА: Государство и его роль в
Истории
0.40
А. ГОРЕЛИКА: Анархисты в Рос. Рѳвол. - - 0.30
Воспитание в Советской России
0.70
Э. МАЛ АТЕСТА: „Наша программа“ - - - - 0.20
Усмирение Патагонии
039
Резолюции 1 го С’езда Конф. Анарх. Орг. Укр.
<Набат»
----------- 020
Л. Н. ТОЛСТОЙ: Патриотизм и Правитель­
ство ------------ 0.20
П. АРШИНОВА: История Махновского Движения 2.50
Гонения на Анархизм в Сов. России- - - - 0-50
„Анархический Вестник” (журнал) - - - - 0.50
,,Волна” тоже- - - - - „ ------ 0.30
ОТКРЫТКИ:
П. Кропоткин, Л. Мишель, Е. Реклю, Л. Толстой,
П. Гори, Ф. Феррер, М. Бакунин, Е. Малатеста,
С. Фауре, Н. Махно, Ж. Грав,
Ж. Прудон,
М. Горкий, и т, д. по 0.10 сѳнт.
С заказами обращаться по следующему адресу:

V. Yavorsky Calle Emilio Mitre Лб 326,
Tl de Escalada F. G. S. Argentina.
ЧИТАЙТЕ
Еженедельную Рабочую Газету „ГОЛОС ТРУДА“.
Орган Федерации Российских Рабочих
Организаций Южной Америки.
Адрес: У. Eitra, Gasilia de Correo 1752, Rs. Aires
(Argentina)