СВОБОДА. РМИ, ТЕРШОСТЬ
й

НАШИ ЗАКОНЫ 0 ПЕЧАТИ.

СБОБОЛА Р ЧИ, ТЕРПЙМОСТЬ

0

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
1869.

ТипограФІя Н. Неклюдова, Офіщерскія улица, д. № 7—14.

o r

JO: .A

в .zr E :н: I E .
CTPAII.

Предасловіе

І

.

I—V

ч

I. СВОБОДА Р ЧИ И ТЕРПИМОСТЬ.
ГЛАВЛ I.—XVIII в къ.—Сдюбода р чіі въ Авгдіи.—ІІравы ла были съ вгоистиче*
ский TO'IHU зр пія государп и ыииистры, ве допусвавшіе свободы р чи.

1

ГЛАВА I I . — Меттерыихъ. — И в ъ чего оиъ ыогъ бы ваключвть, чти свобода слова
гораздо безопасп е длн управлеиія. — Его пснушнос самоотверженіе. —
Какъ распространяются полнтическія идеи u чувства. — Могутъ лп ценаурныя

ст сиенія остановпть ихъ, а свобода

рЬчи распространвть съ

чрезы рнои быстротой

12

ГДАВА I I I . — Ч т о выхиднтъ, еслв прогрессишіыя полнтнческія идеи и чувства ае
распростращіются въ стран : тогда яачниается процессъ разлошенія, несыотря на самую ыудрую впутревнюю политийу.— Иидія. — Мудрые обычап далс возыошпостьразыношиться паседевію, а уиствевпый застой привелъ къ раалошепію, уменыпенію иаселенія, гибельвому мусульмансному
владычеству, авглійсному владычеству.— Китай; совершсвное уаачтожеиіе врупнато аемлевлад пія и деііократвзаціп

стравы,

быстрое зат мъ

увелвченіс иаселепія, гевій н взобр тательвость варода,

оппозиціоішаа

дцтература^ иыператоры вывуждаютса а ъ деиократвчесаой полвтвкіі. —
Подвтнва бюроаратіл. — СраввевІе съ руссвой встровсков подвтввой- —
К в т а й могъ бы быть теверь могуществепи йшей державой въ св т*. —
Жалкій результатъ вго подвтввв обугдаиіа ныслв

23

ГЛАВА IV. — Какъ распростравяются взгляды яа политачеснія Форыы. — Отсутствіе свободы р чв умепьшаетъ
етъ патріотвзиъ п порождаетъ

ввЬшаюю свлу государства,
завосчавую полвтвку^

уявчтожа-

воатому въ подоб-

в ы х ъ государствахъ Фввансы всегда раастроевы-,

првмЬры. — Въ стра-

вахъ, гд

в о р е в а ы а реФормы a

р чь пе свободна,

постоавво д лаютса

все-тавв н тъ благодепствів, а въ странахъ съ свободвой р чью ввляется

II
CTPAB

благоденствіе n безъ реФОрыъ. — Подитическая устойчивость прн свобод р чн и отсутствіе втой устойчнвостн при ст сн віи
ГЛАВА V.—Появленіе начала нетерпииости н его распространеніе.—Иедія; азычІПІІПІ и хрпстіане. — Исторія христіансной нетерпимости. — Посл дствіа
ветерлимости п терпниостн въ Asia.—Почеыу развнтіе народовъ должно
сопровошдаться размношеніемъ септъ.—РелигІозныя гоненія вреднли несравненно бол е т мъ народамъ, гд нет рпниость торяествовала, ч ыъ
тамт», гд она долшна была уступить посл кровавой борьбы или вовсе
была побита. — НелЪпость религіозіюй и націонадьной враяды u ueocyществиыость пхъ стреыленій. — Свобода слова, канъ раднкальное средство для излечеиія тихъ бол зией. — Какъ навазываются вароды, огранпчивающіе свободу слова во время національцой врашды-, Голландія,
Ирландія. — Какпмъ процессомъ лечитъ свобода слова отъ націоналыЛ)й
вражды^ Норвегіа. - Польза свободы слова даше пріі неизлсчпмости. .
І.—МвогІн учрсждееія не могутъ правильво д йствовать ирн отсутствіи
свободы р чи,—судъ,—выборы,—чрезъ нее удовлстворптсльно д йствуютъ
учрешденіа самыя странныя.—Норвешскіе 'innOBiinKn.— Почему ве понныаютъ значевіе свобпды р чи.—Босточный деспотпзмъ и правильныя отношенія мешду государемъ и государственнымн людьии.—Исторія цензуры.—ГХ І и XVII в къ. — Что перенесли государн и народы чревъ ст сненіе р чи; почему не было бы религіозныхъ войнъ, еслибы р чь не
была ст снена, п пародное развитіе было бы правпдьп е. — Почему короли не могли этого пошіть. — Страдаиія XVI и XVII в ка ве научяли
Европу.— XVIII в къ.—Франція, Германія.—Въ Англіи народъ поннмаетъ,
что нельзя пресл довать тенденціозную н облпчительную печать, а государственные люди не поняиаютъ эгого.—Испанская нергіп прннесла ту
подьзу, что покааала яспо, что <!слпбы государи им ли достаточио сплы
воли, чтобы поступаті. такъ, какъ они дуыали, то Европа была бы такъ
ше б дна и нев жественпа, какъ Азія.—Къ чему привела ихъ безхарактерность.—Свобода р чи спасла Авглію
ГЛАБА VII.—Докларапіп правъ^ пресса 1789 года^ законы о печати ивъ временн
Революцін-, законы Наполеоиа; урокъ, воторый могли бы изъ этого нзвлечь Европа, Англія, Анеркка^ ошнбвн Давтона н Робеспьера^ пнп чувствовалн ихъ, .во отр аали себ
отступлепіе^ что перепесла Фрапціа
чрезъ стЬсвеніе прессы во время Революціи и Наполеона. — Какъ смотр ли тогда на свободу р чи въ Германіи; Гепцъ; германскіе ученые;
баварскій законъ. — Шведсвіе 'завоны о печати^ законы 1809 и 1812 тодовъ^ какъ разднралась Швеція междоусобіями до того времени п каяъ
ее успоконла свобода слова-, невозиутимость Швеціи въ тридцвтыхъ п въ
сорокъ осьмомъ году

47

68

ГЛАВА

ГЛАВА VI11.—РеставрацІя.—Обиапчпвый законъ 1814 г. и законъ о цензур ^ всеобщее нсудовольствіе^возвращепіе Наполеоиа.—Заяояодатсльство Гермавіи-,
Голландія н народное уб ждепіе о необходнмости свободы р чн.—Законодательство'1>рапцін посл нозвращенія Людовииа Х ІІІ-го; вакопы 1819 г.—
борьба партіЙ и иедостатовъ въ парпд уб ждепія въ необходпмостн свободы р чи;—завоны о п чати слушатъ орудіемъ борьбьц—закопы 1822 г.—
гаковъ о направлепіяхъ, ааконъ рспрессивный.—Аристократы подьяуготся
ст спевіеиъ прессы для саиаго бсзсов стпаго грабсжа.—Заіеопъ 1828 го-

92

121

Ill
да, паденіе Ыартиньяка и т е р р о р и з м ъ — введеніе цензуры — революція
1830 года.—Француаы не въ состоавін

уб днться въ необходниости сво-

боды р чн — б дственныя посл дствія отъ втого для Францін. — Г о с п о д ство цензуры въ Герыапіи,

ея у ч е н ы е , первыя констптуція н согозвый

законъ 1819 года.—1830 годъ п его посл дствін.—1848 годъ. С о ю з н ы й законъ 1854 года вводитъ рспресснвную систеыу и лреслЬдованіе направленій іі губитъ союзъ.—Пруссія^ гопеніе н а аіысль^ зачатокъ уб шденій въ
необходимостя сііободной р чи спасаетъ Пруссію и Б в р о п у

14*

II. НАШИ ЗАКОНЫ 0 ІШЧАТІІ.
ГЛАВА 1. — Почеыу у насъ появнлось ценвурное законодательство. — Л о я и о с т ь
уОіг.кденіл. что въ неограппченной ыовархіи не ыошехъ быть свободиой
р чв. — Опасяо давать р чя в е волвую свободу. — Опасио отставать пъ
цнввлизаців отъ свовхъ сос дей.—Исторія нашего отставанія. — Россія
до X V I I I ві.і;а. до и во в р е в я
развитію па материк
чальвые уропн:

Н а л о л е о н а , въ X I X в п ; в р е в я т с т в і я

Е в р о п ы с л а с а ю т ъ в а с ъ . — Посл

ссвастояольсиая войпа,

пильсвій

къ

1848 года.—Пе-

мнтетвъ, биасиліс рс-

ФОрмъ, пввые прнзввки отсталоств.—Какъ велика длп ввсъ оппсвость.—
Сласевіе въ одішй свобод
леявое

рааличиыын

с л о в а . — О п ы т ъ Е в р о л ы . — Государстно, яасе-

ііаціовалыюстіши,

для своей

Оезоиаспости

должпи

пропзводить акачптелыюе впечатл ніе. — Швейцаріи и Туі>ціп.—Австрін
іі Франція, обращсвіе нъ Рсіссін.—ІІолвтпческая

беатактішсть.—ФрАшЦя

и Авглія

178

ГЛАВА I I . — Т о л ь к о саыъ

вародъ ыошетъ с б * указать

путь саыаго

л ь г к а і и для

себп разиитія - , — руссифякація; — полптлка испаицевъ, туроич.
цевъ.—Необходвыисть

обществевпаго уб ждеиія въ свобод

п австрій-

слова, необ-

ходвмость б е а с т р а ш і я . — Н а какой путь вступаютъ передовые вароды и
я а в і я посліідствіп ыошетъ им ть длн насъ робость
ГЛАВА I I I . — ІІДІИІІ заковы
в а ч а л а н освовы

191

протввъ в а п р а в л с в і й . — З а п р е щ е л м ;

собстоеввости. — Н тъ юрвдвческаго

и освовы собствеввостн в не может-ь б ы т ь . — З а п р е щ е в і е

опровсргать

повятія

вачала

вредааго

кон-

и у в в з и а іі соціализиа.—«Врсдяый» — вто в е юрвдическій термивъ, а риторнчесвое у к р а ш е п і е . — Коммуиивиъ есть не отсутствіе, а видъ собствевн о с т в . — Ы а ш в а а к о в ы о коииувизм .—Коииунизыъ въ отдіілыіыхъ сеиействахъ крестьянсвлхъ и к у п е ч е с в в х ъ ; яоммувязыъ въ о б щ в в а х ъ . — О б щ в в ы прв Б лоиъ

MnpL; праввтельственпая защнта

ихъ коымуявзма;

по.

пытка частвой аашвты^ — вомыупвамъ между кааавами и его праввтельствевная аащята-, вааацкій соціалвамъ н его праввтельствепнаа з а щ в т а . —
Коымутіамъ

большвхъ

разм ровъ. —- Кнргиаы и ваааки^ почеыу

вельза

у в а е ъ з а п р е щ а т ь ветолъво коммупистнческихъ в с о ц і а л ь в ы х ъ учевій, во
даже вредвыхъ
печатв

учевій

того рода? — Каааяи и пвородцы. — З а п о в ы о

слособствують раслростралевію

ыечтавій

и ы шаютъ вствл

.—

Иочеыу воммуллаыъ н соціалвзыъ а е о л а с в ы ? — К а к ъ оргавваовало общество л Аыервка^ коымуввсты, соціалвсты в морыовы.—Коммуливыъ и соціалпднъ в е ыогутъ порождать в а р о д в ы х ъ

дввш вііі', откуда взялся тутъ

л о ш в ы й в з г л я д ъ ? — 1848 г о д ъ . — Ч а р т я с т ы
ГЛАВА IV.—Можво

лв

ввсать

о вдаств

чедов ка

199
вадъ

вещамя,

увелвчивав

IT
или уиеиьшаа ту власть. — UOSHO ЛЯ иясать о насл дств . — Всаній
законъ о направленіахъ д лаетъ невозможными науку в развнтіе.—Основы сеыенства. — Мошно ли оспаривать н защащать мпогоженство. —
Осетипское сеыенство. — Плоды нетерпнмостд

221

ГЛАВА V.—Развнтіе провинціальной литературы — первое услові для развцтІа
уиствениой жпзнн въ народ .—Подоженіе этой дитературы у насъ н въ
цивилизованныхъ страпахъ.—Почему она у насъ невозмоиша при снстеи залоговъ. — Почеиу она нсвозиошна при спстеіі
прсдостережевій,
а необходиыо ля ограяиченіе твпограФСкаго д ла н іпГншиой торговлл.—
Завонъ о возбуждепі» врашды. — Заноны о влевет . — Облнчнтельнаа
лнтература

230

ГЛАВА VI. — Почему отсутствіе облнчнтельной лнтературы мошетъ быть опасно
для ысшарха? — Влівніе одного сословія. — Духовенство, аристократІо;
вліаніе идносторонняхъ взгладовъ. — Почеыу за оспорблеиія должяы паказывать только прпсяжные? — Улучшеніе газетъ отъ развптія мелкой
ярессы

24G

ОПЕЧАТКП:
Стран.
сн.
2
св.
7
—
25
СІІ.
55
—
179
св.
182
192
—
202
—
— •

Строка.
4
15
5
2
2
9
13
7
4

Наиечатано:
СліьОуетъ ччтать:
Іковъ II
Іаковъ II
Генрихи, ІУ
Генриха І ,
Аурекъ-цебалъ.
Ауреигзсбамъ
Фландріи
Фландріи,
себ
себн
перев сь
перев съ
онп
они
брагоразумія
бдагоразузгія
статей
статьей

ПРЕДИСЛОВІЕ.

Сочиненіе это написано не для какой-нииудь цартіи или
части общества, оно написано для вс хъ. Свобода р чи одииаково выгодна для вс хъ.
ц ль книги.

Уб дить въ этомъ вс хъ, вотъ

Идея свободиаго слова, несмотря на свою об-

щеііолезпость, ііопимается, однакоже, очень трудно; въ людяхъ
слишкомъ ыного лелкихъ и робкихъ чувствъ, которыя м шаютъ

ясноыу и проетому

взгляду на д ло. Авторъ

рался устраііить эти соми иія по-возможности.

ста-

Зд сь при-

няты въ соображеиіе та несм лость и неув реиіюсть въ себ , которая характеризуетъ
настоащей ступени ихъ

нашихъ соотечественниковъ на

развитія, та прирождеыная,

часто

чрезм рная осторожцость, которая защитилэ насъ отъ ошибокъ слпшкомъ см лыхъ

націй, но зато же сд лала наше

развитіе медленшмъ и тугимъ

до бол зненнаго.

См лое,

философское изложеиіе ыожетъ уб дить у насъ только неыногпхъ, поэтоііу авторъ

старался проводить тольио такія

мысли, которыя оправдываются историческими прим рали, и
тутъ же приводить эти прим ры.

Главная его ц ль состо-

итъ въ томъ, чтобы не только уб дить въ необходимости

п
свободы слова, но доказать, что это уб жденіе должно быть
всеобщимъ и что безъ такого всеобщаго уб жденія спокоііпое и нормальное развитіе иарода невозможно.
изложеніе — преимущественно фактическое, то

Такъ какъ

отъ читателя

могутъ исчезать ходъ и ц лое аргументаціи, а поэтому необходимо въ краткихъ словахъ
проходитъ

показать ему нить, которая

чрезъ все сочиненіе.

Главная

причииа, почеыу

многіе не сочувствуютъ не только свобод

р чи, ио даже

вообще просв щенію, состоитъ в ъ т о ы ъ , что они видятъ въ
свободной р чп н въ просв щеніи уменьшеніе для своего
счастія.

Авторъ старается наглядно доказать, что препят-

ствуя развитію слова и просв щенія, саыыя высоко постаьленныя лица уыеныііаютъ

собственно свое счастіе, что т ,

которые д йствовали такимъ образомъ, д лали это только потому, что не въ силахъ
тіе объ условіяхъ

были

счастія.

состашть себ

ясиое поня-

Другіе опасаются, что свобода

р чи распрострапитъ чрезм рпо быстро изв стныя политпческія идеи и породитъ преждевременныя стремлеиія. Зд сь доказывается фактами, что свобода р чп не можетъ ускорить
распростраиеиія политическихъ

идей,

а ст сненіе р чи не

ыожетъ его замедлить; все, что можетъ сд лать свобода, состоитъ въ

томъ, что

она распространяетъ идеи въ бол е

зр ломъ вид , при ст сиепіи же он

принимаютъ характеръ

непрактическпхъ восторженныхъ ыечтаній, и развитіе государства д лается бол зненпымъ и сопровождается потрясеіііями.
Общество не можетъ обходиться безъ умстнениаго развптія,
достаточпаго, чтобы держать его

на уровп

самой высоной

цнвнлизацш. Зд сь доказывается прим рами, что, при недостатк

такого умствеЕііаго

развитія и при господств

духа

нетерпимости, общества погибали ііе смотря на самыя мудрыя соціалышя учрежденія и обычаи. Т , которые должыы
были играть въ міровой жизни одну изъ первыхъ ролей.

Ill
доходилн до самаго жалкаго униженія. Зат мъ показывается
то нравственное состояніе, къ которому приводится
ство

чрезъ

страсть

къ

ст сненіе

р чи;

оно порождаетъ

заносчивой политик

и въ

обще-

въ народ

тоже время совер-

шенную неспособность приносить зкертвы, ыеобходимыя не• только для заносчивой, но даже для самой ум ренной политики; упадокъ патріотизма въ иарод

прямо пропорціоналенъ

степени ст сненія слова. Между различными классами общества ст снеиіе слова порождаетъ чувства не примиримыя и
не совм стимыя, а потому безвыходную вражду. Тутъ показывается

исторіею,

общества къ тому,
д лаютъ

какъ подобное состояніе приводитъ эти
что въ

нихъ

большая

часть

государей

великія реформы, прославляемыя исторіею, и не-

смотря на это положеніе остаетсн такимъ же безотрадпымъ,
какимъ оно было въ начал . Дал е разъясняется, почеыу въ
странахъ свободцаго слова бол е благоденствія даже при совершенномъ отсутствіи реформъ и почему политическоеравиов сіе
таыъ устойчив е. Зат мъ

указывается на появленіе и ра-

спространеніе духа религіозной иетерпиыости и показывается,
что свобода
религіозыой
да

эта

слова—единствениое средство для уничтоженія
и

паціональной вражды; при ст сненіи враж-

д лается

безвыходною,

часть земиаго шара покрыта

а

между. т мъ

болыпая

м стпостяыи, еъ иаселеніемъ

см шаынымъ въ отношеніи національномъ и религіозномъ.
Зат мъ показано, какъ при ст сненной р чи многія хорошія
учрежденія, публичные

суды,

выборы, не могутъ быть по-

лезиыми, а при свободномъ слов

остаются безвредными да-

же учрежденія

изобр тенія печати не су-

уродливыя.

Посл

ществовало уб ждеыія въ необходимости свободиаго слова и
рядъ м ръ, прииятыхъ для ея ограниченія, породилъ безчисленныя песчастія и б дствія XVI и XYII в ковъ.

Зд сь

объясняется какимъ образомъ государи того времени могли

IT
сохраиить

свободу

слова, почеыу

это была въ т

времена

единственная здравая политика и почему при этой политик
не было бы религіозныхъ

войнъ и не зародиись бы урод-

ливыя общественныя отношенія Х ІП в ка. Исторіею XVIII
в ка доказывается, что государства, въ шугорыхъ свобода
слова убивается окончательно, въ саыомъ скороыъ времени.
доходятъ

до

азіатской

б дности и азіатскаго

вс хъ частей общества; тамъ, гд

варварства

свобода эта ст сняется

только отчасти, порождается взаимиая ненависть между различными слоями общества и всеобщее неудовольствіе, государство отдаетСя на жертву или внутреннимъ безпорядкамъ
или вн шнему завоеванію. Исторіею революціоннаго періода
конца XYIII и начала XIX в ка доказывается, что каждый
разъ, когда правительства хот ли сд лать илж великое преступленіе или великую глупость,

оыи приб гали къ ст сне-

нію р чи, что это ст сненіе равнялось
ству и что б дствіе было бы
лась свобода. Т

для нихъ самоубій-

устраыено, еслибы

сохраня-

государства, которыя въ это время усп ли

получить или сохранить уб жденіе въ необходимости свободнаго слова, нетолько сохраняли полное спокойствіе и правильное развитіе, но отъ состоянія

постоянныхъ внутрен-

нихъ мятежей и раздоровъ переходили къ полноыу спокойствію. Прим рами изъ исторіи XIX в ка доказывается, какимъ образомъ народы,

неспособные уб диться въ необхо-

димости свободнаго слова, ув ков чивали свои несчастья, a
народъ, который посл

сд ланныхъ ошибокъ уб ждался въ

этой необходимости, обезпечилъ для себя спокойствіе.
Второй отд лъ посвящается нашимъ законамъ о печатн.
Тутъ приводятся основанія, по которымъ свобода р чи необходима и у насъ, и въ дополненіе къ тому, что видно изъ
предъидущаго изложенія, доказывается необходимость точныхъ
законовъ о печати. По мн нію

современныхъ ученыхъ пу-

V

блицистовъ первое условіе хорошаго ваконодательства о печати состоитъ въ томъ, что нельза обвинять за ц лую кни-'
гу или статью на основаніи выводовъ или заключеній сд ланпыхъ изъ нея,—въ обвинительномъ акт должны быть прописаны подлинныя слова, за которыя писатель обвиняется,
безъ всякихъ изъ нихъ выводовъ и заключеній, а съ обозначеніемъ только, какое въ этихъ словахъ заключается
преступленіе. Мн ніе это оправдалось на либералышхъ законахъ, д йствующихъ уже долгое время. Поэтому во второмъ отд л анализомъ н которыхъ нашихъ законовъ о направленіяхъ доказывается невозможность удовлетворительныхъ
законовъ въ этомъ отношеніи, а разборомъ закоіювъ о возбужденіи вражды, о клевет м оскорбленіяхъ показывается,
чтб тутъ требуется для осуществленія свободы р чи. Наконецъ, приведены причины для отм ны залоговъ, предостереженій, законоположеній о типографіяхъ и кпижной торговл .
Въ заключеніе выясняется ложиость мн нія, что какими-нибудь ст сненіями можно улучшить литературу.

Авторь.
8 мая, 1869 г.

I. СВОБОДА РЪЧИ И ТЕРПИМОСТЬ.

Г Л A В A I.

XYIII в къ,—Свобода р чн въ Лкглін.— Правы ли были сь вгопстяческой точвн ір вія
государн и нпннстры, пе допускавшіо свободы р чп.

Въ теченіе XVII в ка въ Англіи вондвигалось саыое
грубое гоненіе противъ свободнаго выраженік своихъ мыслей п чувствъ, и Ангдія была м стонъ постоянныхъ заговоровъ п открытыхъ возстаній. Безчелов чнькг казни,
тюрьмы, т лесныя истязанія, отъ которыхъ ие пзбавлялись
даже женщины, иаказываемыя публпчно съ приы рной жестокостыо,—все это не пом шало тайныыъ замысламъ п
не обезпечпло безопасности страны. Придерживаясь этой
полптикп, кородь энергическій, р шительный п весьма способный, Карлъ I, погубилъ собя на эшаФОт . Еще бол е
талантливый и зам чательный прершшкъ его, Еромвель,
могъ отсрочить революцію толъкп до своей смерти. a
Іковъ II долженъ былъ позорио б жать изъ страны.
почти не им я даже защптипковъ. Этп жалкія явленія ис
научилп англійскій народъ и ангдійскихъ государственныхъ
дюдей мудрости въ управленіи ТІН ШІІПМП СВОІІМИ влад 1

o

ніяыи, да и не могли научить. Т у т ъ Лнглія получала знаиенательные уроки отъ Соединенныхъ І П т а т о в ъ Амерпки
и получаетъ до сихъ поръ отъ Ирландіи п Индіи. Но во
внутреннемъ управленіп они были и для народа и для гооударственныхъ людей весьма плодоноснымъ опытомъ. Они
заставили весь народъ и вс партіи сочувствовать свобод
р чи. Государственныыъ людямъ конечно весьма не нравились справедливые и несправедливые на нихъ нападки
въ печати, пасквили и ругатедьства. Это унижало ихъ
гордость, а главное заставляло пхъ д лать болынія умственныя усилія, къ чеыу они мен е всего иы ли склонности. Въ Европ
короли презиралп вдастелиновъ, не
иы ющихъ деспотической власти, а ыпнпстры—государственныхъ людей, обязанныхъ работать. Когда ыинистръ
Генриха, I Y Сюллп, сталъ самъ писать ваягн йшія бумаги
по своему министерству, другіе ыинистры напали на него
съ ожесточеніеыъ, см ялись надъ ниыъ и ув ряли, что онъ
это д лаетъ изъ скупости, чтобы иы ть лен е секретарей.
Конечно англійсішыъ государственнымъ людяыъ никогда
не приходилооь столько работать, сколько государственнымъ
людямъ Аыерики, но все-таки работа эта казалась ишъ
тяжкиыъ бременеыъ, и нетолько в ъ X Y I I I , но даже и въ
XIX в к
ыожно встр тить у англійскихъ государственныхъ людей отзывы о свобод р чи, сквозь которые проглядываетъ накопившаяся желчь и сдер?канная досада.
Этотъ тяжкій стиыулъ однакоже дотого развидъ англійскихъ государственныхъ людей, что уя{е въ Х У І І І в к
они постигли великую истину, что управляя народоыъ
нуяшо сосредоточивать свое вниманіе на истинныхъ его
чувствахъ, симпатіяхъ и ын ніяхъ, ыежду т мъ какъ во
Франціи, даяге сто л т ъ спустя посл этого, ыинистры довольствовались пЪдкупленныыъ большинствоыъ палаты и
успокоивались на такомъ жалкомъ пріем управленія, бродили такииъ образомъ впотьмахъ и проваливались въ
болото, котораго не зам чали подъ ногами. '
Въ то время, когда Англія переяшвала эти опыты,
Франція въ теченіе всего X Y I I I в ка продолжала пресл -

d

довать всякое свободное проявленіе сдова и чувства до
т хъ поръ, пока надъ нею не разразились громы революціи. Реводюціонныіі грохотъ, раздавшійся по всей Европ ,
доказалъ всю прочность порядковъ, устанавливающихся на
основаніяхъ свободы р чи и свободы правленій. Въ это тяжкое время, перевернувшее всю Европу, порядки Англіи оказались непоколебиыо прочныыи. Но почему, спросятъ меня,
Франція ие воспользовалась своевремеыно знаменательнымъ
урокомъ Англіи Для этого было много причинъ. На перпомъ план тутъ стояло уб жденіе, господствовавшее въ
высшихъ СФсрахъ, что распространеніе просвЬщенія и въ
особенности политическлхъ пдей приводитъ къ ограниченію власти государей и государственныхъ людей и т мъ
уменьшаетъ разы ры ихъ счастья. Эта ыысль была такъ
расиространена, что болыпая часть государей и государетвенныхъ людей смотр ла очень небдагопріятно на расііространеніе проов щенія вообще и политическихъ идей
въ оспбенности. Нельзн не удивляться тому, какъ мпгло
])аспростраиііться такое существеино дожное воззр нір. Лкідовикъ X I V завпдовалъ власти султана. Можно ли было
(•вропеііскоыу государю,
при скольно - нибудь здравомъ
ІІЗГЛЯД иа нещч, завпдовать восточноыу деспоту Восточиый деспотъ пм лъ право приказать выр зать кишкп у
любаго изъ своихъ подданныхъ, но зато-же его собственная жизнь постоянно была въ опасности,—онъ жплъ въ ішстоянномъ страх , и страхъ атотъ до такой степени былъ
основательиый, что онъ иы лъ несравненно бол е шансовъ
умереть насильственной, ч мъ естественной сыертью. Наслажденія, которыыи быда икружена еі^о жизнь, были самап»
жалкаго свойства и ыен е всего ыогли возбуждать зависть.
Роскошь, которая его окружада и которая стоила огромиыхъ жертвъ для его поддаиныхъ, мен е всего была способна наподнить его жизнь возвышеннымп удовольствіяыи.
Въ многочисденыыхъ зданіяхъ его дворцовъ накопдены
быди огромныя массы драгоц нностей безъ всякаго вкуса
и тодка; есдибы онъ вел лъ вс эти предести сжечь и
пепломъ вымазать ст ны, по которымъ онп быди р а з в і 1*

4
шены, то ст ны отъ этого нискодько бы не выиграли и
не проиграли. Какъ велико было наслажденіе, доставлпемое влад льцамъ этой роскошью, всего ярче обозначалось
тогда, когда они приходшш въ соприкосновеніе съ европейской цпвилизаціею. Европейцы долго устремляли на Индію завистливые глаза, какъ на страну баснословной роскоши и баснословнаго великол пія. Бабръ, завоеватель
Индіи, пришедшій туда изъ-за Гималая, нашелъ тамъ постройки дурными, дворцы и сады недостойными сравненія
съ т мъ, что было за гималайскимъ хребтомъ; по его мн нію, тамъ не быдо ни архитектуры, ни роскоши, дошади
таыъ плохи. н тъ бань, осв щеніе жадкое. неизв стенъ
даже подсв чникъ. Онъ горько жалуется на причиняемыя
еыу этимъ страданія. Какова была эта восхвадяемая имъ
архитектура и роскошь за Гималаемъ, дегко угадать по тому, какъ поступали влад льцы атихъ ы стъ, когда они
познакомились съ произведеніями Европы. Вотъ описаніе
резиденціи одного мингрельскаго князя: «Резидеііція этого
князя расположена на площадк ... Посреди площади стоитъ
дворецъ, но пышное названіе это ошибочно — это просто
домъ, какихъ въ Европ
тысячи... Ст ны его оклеены
дурными московскиыи обоями, столы, кресла, диваны неуклюжей, плохой работы, по бывшсй мод л тъ за 30 или
40; часы съ музыкой какъ во вс хъ русскихъ харчевняхъ>
и пр. Въ Турціи мы видимъ тоже. Еще не очень давни
арба, запряженная волами, составляла вы здной экипажъ
любимыхъ женъ султана.
Зат мъ атихъ влад льцевъ
окружала масса людей и предметовъ, которые могли разв
только ст снять ихъ, но уже никакъ НР могли доставлять
имъ нп мал йшаго удовольствія. Изъ чего состоялъ дворъ
великаго могола—этотъ дворъ баснословной восточной роскоши? Вотъ какова была роскошь Акбара, про котораго
говорится, что не было двора бол е пышнаго. Онъ набралъ чрезвычайныя массы золота, серебра, драгоц нныхъ
камней, рубиновъ, жемчугу и т. д. Массы этп или получали употребденіе, подобное вышеуказанному, или погибали въ его складахъ, или раскрадывались придворными,—

5
самъ онъ іши мало пользовадся, потому чт(і былъ вообіце
ум ренъ и воздерженъ. Чтобы сд дать изъ своихъ богатствъ каков-нпбудь употребленіе, онъ раздавалъ огромныя пенсіи и поыіігалъ б днымъ. Онъ содержалъ для себя
до шести тысячъ слоновъ, дв надцать тыснчъ лошадей,
тысячу верблюдовъ, тысячу леопардовъ. Въ его дворцахъ
ц лые кварталы были заннты придворньши ремесленнпками. Къ чему служнло ему все это, какое все это доставдяло еыу удовольствіе, объ этомъ не трудно заключить,
если обратить вниыаніе на то, какъ онъ пронодплъ свое
время. Подобно Людовику XIV и ыногимъ и очеыь многимъ неограничеинымъ моиархамъ Европы, Наполеонъ І-й
завидовалъ завоевателямъ и деспотаыъ, объявлявшиыъ себя
на восток пророками и богами. Онъ перестадъ бы завидовать, еслибы онъ былъ способенъ блигке подойти къ
д лу. Акбаръ былъ однимъ изъ самыхъ счастдивыхъ завоевателей на восток ; подобно другому славному завоевателю шаху Надиру, онъ считалъ себя ведикимъ ФИ^ОСОФОЫЪ, призывалъ къ себ
в роучителей вс хъ странъ,
чтобы изучивъ вс релпгіи создать изъ нихъ одну, самую
раціоиальную. Онъ д йствительно создалъ ее и считалъ
свое созданіе столь возвышеннымъ, что посвящадъ въ нее
посд доватедей только посд разныхъ предосторожиостей.
Восточиые ппсатеди восхвадяютъ его, какъ одного изъ самыхъ просв щенныхъ государей. дюбознательнагі) и знакомаго со вс ыи наукаыи. Онъ ии лъ дучшую бибдіотеку;
оказывается однакоже, что эта бибдіотека состояла всего
изъ 24,000 томовъ, и можно предполагать, что то, что въ
этой бнбліотек х\.кбаромъ ц нидось всего бод е, — это быдіі
драгоц нные перепдеты. Іезуиты, которые жиди при его
двор и іш ди иного основаній оставаться имъ доводьньши и восхвалять его, попросту говорнтъ, что это былъ
грубый нев жда, не ум вшій даже читать. Наподеонъ, который такъ дюбидъ чтеніе серьезныхъ кни ъ и умственную
жизнь, есдибы онъ ТОДІІКО МОГЪ себя представить въ кож этихъ деспотовъ-боговъ и пророковъ, додженъ быдъ
бы почувствовать себя въ высшей степени несчастнымъ.

6
Иусть бы онъ аодумалъ о грубыхъ, глупыхъ и рабол ппыхъ нев ждахъ, въ обществ которыхъ рму бы пришлось
проводпть свое врешя. Пусть бы онъ вспоынплъ, что при
двор восточныхъ князей какой - нибудь нев жественный
искатель приключеній изъ Европы, какой-нибудь неучъ-лавочпикъ, нер дко считался перломъ интеллигенціи и просв щенія. Что бы онъ почувствовалъ, еслибы онъ не им лъ
другаго чтёнія, кром Акбаровской библіотеки, съ ея жалкимъ и пустыыъ содержаніемъ. Аибаръ былъ нетолько
ученый и пророкъ,—онъ былъ ыузыкантъ и сочинплъ дв сти
арій. Если сравнить изв стіе о его учености съ отзывомъ
іезуитовъ и принять въ соображеніе состояніе музыкальиаго искусства на восток , то можно себ
представить.
какъ велики были наслажденія, получаемыя Акбароыъ отъ
музыки. He опасаясь ошибиться, можно сказать, что въ
Петербург
саыый б дный студентъ можетъ въ итальян
ской опер за четвертакъ, а въ публичной библіотек даромъ получить бол е наслажденій, ч мъ получалъ Акбаръ.
иесзютря на все его могущество и богатство. Этотъ заы чательн йшій изъ восточныхъ деспотовъ р шитольно
не былъ въ состояніи наподнріть свое время питающиын п
развивающими силы челов ка впечатл ніями. Онъ сд лался мрачныиъ меланхоликомъ и страдалъ эпилепсіей, развитію которой, в роятно, много способствовала разд лпемая
иыъ со ыногиыи ему подобными страсть сд латься великииъ в роучптелеыъ. Развлеченія, которыми онъ ыогъ ут шать себя въ своимъ страданіяхъ, ыен е всего заыанчивы.
Оиъ развлекадся бойней слоновъ, верблюдовъ, быковъ, п туховъ, барановъ, гладіаторовъ п борцовъ—или жалкішп
Фокусаии дрессированныхъ жпвотныхъ, въ особенностп
верблюдовъ. Ув ряютъ, что онъ кончилъ свою жизнь отъ
яда, приготовленнаго имъжесамимъдлядругаго.Читаяописаніе этой жадкой жизни иногда невольно приходитъ сравненіе
съ душевно больными, заражениыми маніей величія и которые воображаютъ себя богами, нророками, властптелямн
міра, — т же страданія и т ж жалкія радости. Напыщенныя и восторженныя описанія его жизни производятъ

7
впечатл ніе совершенно противуположное своейц ди,—они
заетавляютъ глубоко сожал ть, что такому хорошему челов ку, какъ Акбаръ, пришлось загруб ть ыа такоыъ поприщ , ыа которомъ прилично отличаться только Надиръшахалъ, да Аурекъ-цебаыъ. Саыое пл нительное для грубаго воображенія наслажденіе восточнаго деспота—это его
гаремы, наполненные сотнями женщинъ. Но все удовольствіе, которое способна доставить гаремная женщина, получившая самое тщательное, по восточньшъ понятіяыъ,
восгпітаніе состоитъ въ однообразной, соблазнительной
пляск и въ весьма ыало музыкальнимъ п ньи. Т люди,
которые воображаютъ себ наслажденіе, доставляемое собственно т лоы-ь яіенщнны, даже при самой большой красот н самомъ большомъ разнообразіи,—безконечнымъ, жестоко ошпбаются: еыу положенъ очень близкій и очень ограниченный пред лъ. На восток большая часть вельмоя{ъ
рано или вовсе лишаются половой способности или она обращается въ тоыительную и нич мъ неудовлетворимую и ажду,
которая д ла тъ изъ челов ка такого же страдальца, какимъ ыы видиыъ среди насъ пыощаго запоеыъ. До какой
степени это справеддиво, віідно изъ того, что саыая ц нная ддя гарема ясенщина — это молодая и красивая сказочнпца. Итакъ высшее наслажденіе восточнаго деспота
въ гарем — это слушать сказіш; оно соотв тствуетъ на
слажденію нашпхъ шестил тнпхъ д тей. Въ отношеніяхъ
любви т ло женщины играетъ самую посл днюю роль, a
первую играетъ возвышенное и прекрасное въ ея умственныхъ силахъ и чувствахъ. Это чувствуютъ даяге грубые
ыногоя;енцы, когда уровень ихъ развитія начинаетъ возвышаться надъ самой низкой степеныо. Въ Кпта , гд'1>
гпсподствуетъ ЫНОГОЯІ НСТВО, вельыожи предпочптаютъ ыан-

журскихъ женъ китайскішъ. Китайская женщина хотя красив е и граціозн е ыанжурской, но она способна тольксі
быть предыетоыъ сладострастія, ыежду т ыъ, какъ манжурка способна д лить съ своиыъ муягемъ жизнь, давать
ему еов ты, выручать его изъ б ды, разд лять его горе и
радости. Какъ великъ у восточнаго вельмояаі кругъ сча-

8
стья н наслажденій, видно изъ того, что соприкосновеніе
европейской цивидизаціи д йствуетъ въ лхъ сред на самыя способныя натуры точно такъ я>е, какъ на дикихъ; она
въ состояніп дать иыъ только средства яіалкиыи пріемаыи
раздражать свои нервы до сумасшествія и до смерти. Какъ
скоро узнаютъ на восток
про европейца, что онъ докторъ, то вс пристаютъ къ нему съ просьбами объ искусственныхъ средствахъ для развитія сладострастія. Даж
челов къ съ такиыи способностяыи, какъ Махметъ-Али,
ум лъ извлечь для себя изъ европейской цивилизаціи только наслажденіе пить по н скольку бутылокъ ыадеры въ
день, сошелъ съ уыа и умеръ отъ пьянства. Пусть каждый образованный челов къ подуыаетъ, какъ бы онъ быдъ
жалокъ, еслибы для него идеалоыъ на^лажденій была жизнь
в чно тхіепещущаго отъ сладострастья онаниста въ дом
умалишенныхъ или в чно льянаго капельника въ кабак .
Вотъ какою, посл анализа, представляется жизнь восточнаго деспота, способнаго объявлять себя пророкоыъ п богомъ: но Людовикъ ХІ и его потомки не были въ состояніи
представить себ
условія этой жизни, ішъ казалось, что
ч мъ власть нхъ будетъ неогранич нн е, т ыъ они будутъ
счастлив е, они не терп ли никакого противор чія п жестоко пресл довали за свободное слово. Они завидовали
неограниченнымъ деспотамъ, всл дствіе той же недальновидности, которая теперь заставляетъ ыногихъ коаституціонныхъ монарховъ завидовать участи неограниченныхъ
правителей Х ІІІ-го в ка. Люди эти не ыогутъ себ представить, что чувство безграничной і^рдости, не терпящей
ни противод йствія, ни противор чія—это бол знь, причиняющая страданія, а не здоровое чувство, способное наполнить нашу лшзнь наслажденіяыи. Саыый счастливый
челов къ — это тотъ, который лшветъ въ сред самыхъ
просв щенныхъ и всесторонне развитыхъ людей, а челов къ, не терпящій никакого противор чія и способный
вид ть возл себя одно только рабол піе, оттолкнетъ отъ
оебя интеллигенцію, не дастъ ей развиться и пронвиться.
Наслажденія его жизни будутъ прнннмать все бол е низкій

9
уровень и будутъ приближаться къ той жалкой жизни восточнаго деспота, которую мы только-что анализировали.
Государи XVII п XVIII в ка д йствительно и доходиди
до этого. Мы впдіімъ суырачныя лнчностп исианскихъ монарховъ, Людовпка XIY-го, который подъ-конецъ ведетъ
мрачную и страдальческую жизнь какого-нибудь Надира
или Акбара, Леопольда австрійскаго, живут.аго сладострастіеыъ, приб гающаго ко всякимъ искусствениыыъ сред(•тваыъ для его развитія и котораго жизнь была не красн е, ч мъ яшзнь посл дняго рановреыенно скончавшагосн
турецкаго султана.
Плохо пониыая условія челов ческаго счастья, государи
. ізлали пряыо протпвуположное тому, что иогло увеличпть
ихъ благополучіе. Еще ыен е дальновндными оказались ихъ
министры. He подлежало никакому сомн нію, что положеніе
англійскаго ыинистра было во вс хъ отношеніяхъ лучше положенія ыинистра на материк Евроііы.Оно даже не отличались
ыеньшею прочностыо. Во всякоыъ случа мишістръ никакъ не
могъ сд латься игрушкою произвола. Онъ опирался на сильную п а р т і ю , и д а ж е тогда, когда онъ вынужденъ бывалъ
выходить въ отставкз', онъ мало утрачивалъ значенія н оставался предводителемъ ыогущественной части народа. При
немъ оставались все естественное его значеніе н сила,которую
не ыоглн у него отнять нп чьи руки. Чтобы предводптели
партій ыогли иы ть такое прочное и саыостоятельное положеніе, въ миннстерств и вн его, конечно, первыыъ
усдовіемъ была свободная р чь-, какъ скоро печать н сходка
не ыогла свободно порицать д ятельность правителей, миннстръ обращался въ челов ка сильнаго только до т хъ
іюръ, пока онъ удерживается во власти капрпзомъ того,
кто его назначидъ,—это быдо ничтожное, рабол пное существо, котораго величіе было одниыъ обыанчивымъ призракомъ. Это прочное и самостоятельное положеніе сторпцею вознаграждало англійскаго ыинистра за вс непріятности отъ парламентскихъ, журнальныхъ нападокъ и каррикатуръ. Паыятуя, что онъ ыожетъ попасть въ оппозицію
и при отсутствіи свободы р чи лпшиться всякаго значе-

10
нія, англійскій государственнып теловг.къ очень р дко ыожетъ рі-.шпться пожелать ограниченія этой свободы, но
еслп и р шается на это, то онъ не найдетъ доетаточно
сочувствующихъ дая е между своиыи товарпщами. Министры латерпка Европы мен е всего были способны понять это чувство, п взгляды у лпнистровъ въ т вреыена
были такіе же уродлнвые. какъ и у королей. И и ъ каяалось стыдно и неблагородно пріобр стп самостоятельное
значеніе опираясь на какую-иибудь тодпу. Когда Мирабо
въ первый разъ составилъ себ такое полоя.-еніе, самые
либерадыіые минпстры сыотр ли ыа него съ Фанатпческой
ненавистью и съ аФФектаціей старадись поиазывать еыу
неун стиое п очень опасное для нихъ презр ыіе. Презр ніе, которое тогда высшіе классы питалп къ ыасс 'населенія, равнялось только пхъ рабол пію по отношенію къ
короляиъ. Самые салостоятельные людп, напр. высшіе
духовные лица, страстно отыскивали расположепія двора,
хотя дворъ этотъ р шительно не ыогъ принести пмъ никакой пользы. Знаменитый прим ръ такого настроенія мы
видизгь въ д л ожерелья прп Людовик
XYI, гд одно
высокопоставденное духовное лицо, добиваясь совершенно
иепужиаго ему расположенія при двор , такъ несчастно
усердствовало, что король наконецъ отослалъ его въ тюръыу. Министровъ нискплько не унішадо то обстоятельство,
что они были жалкой игрушкой прпдворпыхъ интригъ,
по произволу пнтрпгановъ получади власть п по капризу
обращадпсь въ ничтожество. Въ рабол пномъ своемъ настроеніп они считали высшей государствонной ыудростью
изучать слабости своего повелителя и пользоваться іши
для пріобр тенія и удержанія власти. Они нетолько ничего не д лали, чтобы выдти изъ этой унизительной для
нихъ обстановки, но противод йствовали всеыу, что ыогло
ихъ вывести на лучшую дорогу, и были постоянными врагами свободнаго выраженія ыыслей и чувствъ.- Дерзкая
выходка противъ нихъ въ печатиомъ слов
казалась имъ
сальшъ унизительнымъ пзъ оскорбленій. Конечно при таколъ положеніи трудъ ихъ былъ сравнительно весьыа

11
легкііі. Тамъ, гд подобное положеніе прододжалось въ XIX
стод тіи, министръ, подппсывая въ годъ десятки тысячъ
бумагъ, могъ до такой степени ыало работать, что въ
одной великой держав , еще въ пятидесятыхъ годахъ,
управлялъ министерствомъ чедов къ, лпшившійся разсудва
и впавшій въ такое слабоуміе, что онъ не знадъ, гд подписывать свое имя. Онъ пачкалъ доклады и буиаги псписывая пхъ въ забытьи отрывочными и безсмысленныыи
словаміі. Въ Италіи и въ Испаиіи ыинистры проводилн
ц лые ы сяцы въ совершенномъ безд йствіи. Про одного
изъ самыхъ изв стиыхъ государственныхъ лгодей при Екатерин
англійскій посланіпікъ передалъ иотомству, что
онъ работалъ никакъ не бол е двухъ часовъ въ сутки.
Совершеішо справедлріво, что континеитальные ыиииетры
X V I I I в на оставпли за собою возмолг-ность л ииться. Но
неужели л нь увелпчиваетъ счастье челов ка? He подлежитъ никакому соыи нію, что наоборотъ она его уыеньшаетъ. Выработать бол сплп мен е зам чательный проектъ
ІІЛІІ политическіи иланъ, ираснор чиво защитить его передъ собраиіемъ и передъ лицомъ всей націи, — это н еомн -нно удовпльствіе. Удовольствіе это увеличивается
во сто кратъ сочувствіеыъ ' ц лаго общества или ц лаго
государства и широкимъ кругомъ сиыпатіи, возбуждаеыойво всеыъ цивилизованноыъ ыір . Въ автократическихъ
государствахъ ыы часто видимъ, что государственные
ліоди Англіп и Америки несравненно бод е изв стны, ч мъ
мпнпстры страны. Паденіе вакого-нибудь любимаго государственнаго чедов ка въ Англіи и Аыерик
возбуждаетъ
сочувствіе или негодованіе, а паденіе собственнаго министра остается дотого неизв стньгаъ, что не знаютъ даже,
существовалъ ли онъ когда-нибудь. Только жалкій трусъ
шожетъ предпочитать безпечное положеніе такой работ .

Г Л A B A II.

Меттернихъ.—Ивъ чего онъ могъ бы ііакдючить, что свобода слова горавдо безопаси е
для упраБленіа.—Ёго невуяное самоотверженіе.—Какъ распрострапяютса иоліітическіа
идеи и чувства.—Могутъ ли цензурныя ст сненія останоізпть ихъ, а сішбода р чи распростраялть съ чрезы риоіі быстротоіі.

Въ X V I I I в к свободное слово пресд довалось всліздствіе ложно
пониыаемой гордости и неправильныхъ
взглядовъ на условія своего счастья. Посл Французской
революціи къ тоыу же самому побуждали страхъ и опасенія безпорядковъ. Во глав этой политики сталъ изв стиый австрійскій министръ Меттернихъ. Повидимовіу прошедшій опытъ и то, что вропсходило вокругъ его, могли
дать ему совершенно правильиый взглядъ на д ло. Онъ
нид лъ твердые порядки, установившіеся всл дствіе своооды слова въ Англш, и ліалкія посл дствія ст сненій во
Франціи. Въ Австріи при ІОСІІФ I I онъ ыогъ вид ть прим ръ государственныхъ реФормъ, не подготовлонныхъ печатью. Усилія этого ревностнаго реФорыатора возбудили
только всеобщее неудовольствіе и привели къ тому, что
все сд ланное пришлось брать назадъ. Онъ могъ уб диться, что свобода печати вовсе не способиа возбуждать утопическія мечты, тамъ гд народъ безъ того не расположенъ къ нимъ. При ІОСИФ I I относительная свобода р чп,дозволявшая нападать даже на д йствія императора, не
была въ силахъ сломить господствовавшіе въ народ ре&к-

13
діонерные взгляды и обскурантное направленіе. Сила
обскурантизма и злобная ненависть лротивъ реФормъ была
въ Австріи такъ велика, что яасл дникъ ІосиФа, Леопольдъ,
крайне расположенный йдти по стопамъ своего предшественника, долженъ былъ отказаться отъ этого направленія и идти совс мъ другиыъ путемъ. Данія представляла
еще бол е жалкій прим ръ государства, не допускавшаго
свободу р чи и дожившаго до неизб жности рвФормъ, чтобы спасти страну отъ разложенія. Тамъ несмотря на то,
что р чи дана была слишкомъ поздняя спобода, произошла
ц лая революція, возбужденная реакціонерами,—онп заключилп въ тюрьму королеву и министровъ и едва не лишили
ихъ жизни. Меттернихъ могъ вид ть, какъ везд , гд господствовало нетерпимое управленіе, начинался процессъ
разлояіенія. Въ Турціи господствовало постоянное волненіе и на юг и на с вер ; отъ нея отд лялись лучшія ея
части, и она должна была переносить униЛеніе постояннаго иностраннаго вм шатедьства. Испанія и Португалія
потеряди лучшія свои влад нія и лишились большей части
государственной территоріи. Несмотря на самое безжалостное пресл дованіе свободы слова въ народ распространялись самые нел пые и утопическіе взгляды. Иначр
не могло и быть: потребность перем ны существовала, но
не быдо свободнпй р чи, чтобы основательно разъяснить и
осв тить ее.' Для распространенія основательныхъ идей
нужно свободнор разъпсненіе, а для распространенія мечтаній достаточно одной готовности воспринимать ихъ. Пиренейскій полуостровъ былъ жертвой постоянныхъ волненій
и бунтовъ, п испанцы, несмотря на славный вт. исторіи
свой патріотизмъ, несмотря на всю свою энергію и гордость, доллшы были перенести униженіе иностраннаго вм шательства. По сов ту европейскихъ державъ Французскія
войска вступили въ Испанію для водворенія тамъ порядка,
и испанцы проглотили эту горькую пилюлю. Италія была
страного заговоровъ; Итальянцы, подобно Испанцамъ и
Туркамъ, должны были сносить вооруженное вм шательство ненавистной имъ Австріи, и австрійскія войска про-

1-1

никли до Сициліи. Все это могдо послужить поучительнымъ урокомъ для Меттернпха, и Австрія быда въ такомъ положеніи, что онъ им лъ всю.возможность воспользоваться иыъ своевреыенно, но складъ его ума былъ вовсе не таковъ, чтобы онъ ыогъ понять тайну государственной мудрости. Зам чательно, что онъ приэтоыъ
ясно вид лъ невозможность усп ха своей системы. Несмотря на. строгую цензуру и пресл дованіе просв щенія
въ Австріи, страсть къ запрещеннымъ книгаыъ была спльн е, ч мъ гд -либо, и непрем ныо знать содержаніе запрещенныхъ книгъ принадлежало къ хорошему тону. Меттернихъ нетолько не в рилъ въ усп хъ своей системы,
подобно н которымъ русскимъ государственньшъ людяыъ,
которые повидииому искренно были уб ждены, что Бельгію
и Англію ыожно было бы пріучить къ такиыъ же порядкамъ, какіе были въ Россіи, но былъ уб жденъ въ неизб жности неуЛі ха. «Новый духъ слишкоыъ силенъ,—говаривалъ онъ;—мы должны погибнуть, но будемъ держаться какъ можно дол е». Зач мъ, однакоже, гибнуть, къ
чему такое савшотверженіе? Англійскій государственный
челов къ нетолько никогда не будетъ держаться политической системы, которая должна привести его къ сознательной погибели, но постарается придумать такую, прп
которой онъ сохранитъ свою силу даже по выход изъ
министерства.
Исторія и анализъ жизненныхъ явленій д йствительно
уб ждаютъ насъ, что распространенію идей пом шать нег
возможпо и что цензурныя ст сненія мен е всего могутъ
елужить для этого удобнымъ средствомъ.Посыотрите, напр.,
какъ распространяются по св ту изв стные роды культуры, изв стныя растенія. Кто ихъ разноситъ? Неужели
печать? Они заходятъ въ ы стности совершенно безграмотныя и на которыя печать не им етъ ни мал йшаго
вліянія. Тоже самое можно сказать о жилищ , объ одежд .
Въ Европ , въ Россіи, во всемъ св т
вы видите различные виды построекъ доиовъ, которыя охватываютъ
ц дыя обширныя м стности и видоизы няются по причи-

15
намъ завиеящиыъ отъ характера народнаго и отъ усповій
его жизни, а вовсе не отъ возможностн п невозыожности
распространенія. На с вер Россіи ізы впдите одну пзв стнун> единосібразную архитектуру домовъ, въ Сибири другую. Изв етная архитектура рдинообразно распространяется меяаду татараыи, русскіши и малороссамп на бодьшихъ пространствахъ. Тоже ыояі-но сказать и о костюм .
Малороссъ, живущій далеко отъ своей родины, подрая;аетъ
ей, а русскій, иивувдій рядоыъ, не обращаетъ на иее вниманія. Тоже самое ыожно сказать объ обычаяхъ, о семейныхъ отношеніяхъ \і взглядахъ на вещи. Посмотрите на
ибычаи, семейные п общественные взгляды н привычки.
Войдите въ домъ или дая^е въ городъ турка иди нерсіаііина, или къ русскоыу, пли американцу. Какъ тутъ р. зво
бросятся въ глаза и разница и единообразіе, распространяющееся на огрммное пространство. Какъ распространнлось это единообразіе Печать въ немъ пе приниыала
никакого участія. Если вы вглядитесь въ разницу, то вы
скоро уб дитесь, что отсутствіе единообразія тутъ зависитъ не отъ того, что изв стное чувство и изв стный
обычай не могъ дойти до челов ка, но потому, что челов къ этотъ не былъ располоягенъ его приниыать. Точно
TaKHU' распространялись политическія п соціальныя пдеи и
Формы. Идея кастъ распространилась по всему древнему
ыіру п проникла даже въ Грецію, гд пала только всл дствіе уб жденія въ ея несостоятелышсти. Эти яіе пдеи отъ
индусовъ перешди къ ыалайцамъ и распространидись по
истровамъ, лежащимъ ыежду Инд йскимъ и Тпхішъ океанами. Мы ихъ видиыъ на этихъ островахъ и тамъ, гд
глава ыногочисленнаго народа ходптъ босой. Печать мен е
всего вііновата въ такомъ распространеніи. •АЕітнчная идея
города съ поголовнымъ в чеыъ, который управляетъ пригородами и окрестностью, распространплась по всей западной Европ , и наконецъ ыы ее встр чаемъ господствующею въ Россіи. Дружинное устройство, съ его понятіемъ
о в рностп, распространилось среди безграыотныхъ народовъ по всей Европ н перешло далеко за эти пред лы

16
вм ст съ его посл дствіемъ—Феодальиою систеыою. Мы даже въ настоящее время видимъ его въ горахъ Кавказа. Мы
тутъ встр чаеыъ до такой степени однородныя впззр нін
и чувства, что ыожемъ по нимъ разъяснить себ темныіі
м ета изъ сказаній о Франкахъ п другпхъ Германцахъ.
Княжескія усадьбы иа Кавказ , наполненныя тунеядцамп
воинами и окруженныя поселеніямп землед льцевъ п ремесленниковъ, которые снабжаютъ его въ натур вс мъ.
что иеобходимо, — саыое любопытное и назидательное зр лище для изсл дователя германскихъ древностей. Наконецъ
мы съ такими же міровоззр ніями встр чаемся на крайнемъ восток въ Японіп, гд в рность доведена до крайнихъ пред ловъ. Понятіе о занятіп должностей по экзазіену распространено отъ Средиземнаго моря до Китайскаго п
Японскаго, и сановникъ т у т ъ держитъ экзамены до сеыидесятил тняго возраста. Когда и какъ распространяются эти
идеи и чувства, ускользаетъ отъ вниманія историка и наблюдателя. Остановить ихъ двпженіе т мъ трудн е, ч нъ
они ыеи е воплощаются въ наглядную Форму. Всего легче
остановить раепространеніе изв стнаго рода построекъ
иди одежды, но даже и т у т ъ мы видимъ, что государн
должны были покоряться господствугощей мод , вм сто
того, чтобы видоизы нять ее по-своему. Зат мъ сл дуютъ
чувства и взгляды, иеразрывно сопряженные съ вн шними
проявленіями, напр. религія съ ея церкваыи и духовенствомъ. Но чувства и взгляды сеыейные и соціадьные въ
существ
с в о е м ъ ' р шительно ускользаютъ отъ всякаго
насилія. Отношенія въ семь н жныя пли суровыя вполн
ускользаютъ отъ вліянія законодателя и скор е способны
вліять на законы, ч мъ подвергаться ихъ вліянію. При
т хъ же самыхъ законахъ мы видимъ въ различныхъ кружкахъ и классахъ общества отношенія діаметрально противупололшыя, и въ то время какъ въ одномъ мужъ заурядъ
бьетъ и с четъ свою жену, въ другомъ онъ не р шится
сказать ей грубаго слова. Точно также независимо отъ
власти и даже незам тно для нея м няются въ массахъ
народа политическія воззр нія, и неосторожное правитедь-

17
ство можетъ въ этихъ массахъ внезапно встр титься съ
чувстваыи и взглядами, которыхъ оно никогда не ожидадо. Эти изм ненія зависятъ исключительно отъ воспріиычивости народа, и свобода р чи тутъ не причеыъ. Въ какой степени безсильны цензурныя м ры въ д л распространенія въ народ
политическихъ идей, этому лучшимъ
доказательствомъ служитъ Австрія. Въ X V I I I в к обскурантное направленіе до такой степени господствовало въ
Австріи, что ея императоры чувствовали постоянную потребность сд лать ее бол е либеральною. Потребность эта
вызывалась т ми же чувствами, которыя побуждаютъ теперь къ реФормамъ турецкихъ султановъ. Но точно также,
какъ Порта теперь поб доносно торжествуетъ надъ султанами-реФорыаторами и покоряетъ ихъ себ , въ X V I I I в к
реакціонеры постоянно парализировали д ятельность
императоровъ. Свобода р чи, къ которой они по-временамъ приб гали, оказывалась безспльною въ борьб
съ
реакціею. Великая Французская революція возбудила тамъ
въ народныхъ ыассахъ одно негодованіе. Изв стно, что
когда Французскій посланникъ поднялъ въ В н
зыамя
свободы, равенства и братства, то онъ произвелъ въ шассахъ народа взрывъ негодованія. Во время управленія
Меттерниха, несмотря на цензуру и на вс
м ры для
уменыпенія политическаго развитія, политическія идеи
продолагали распространяться въ Австріи, и либеральная
партія, которая въ прежнее время была весьма слаба, несмотря на то, что на ея сторон
стояло правительство,
сд далась теперь сидьною, хотя она была въ оппозиціи.
Многіе приписываютъ это явленіе иыенно цензурныиъ и
другимъ ст сненіямъ, но' едвали это справедливо. Обозр вая все двия;еніе политическихъ идей въ Европ , мы
скор е должны придти къ заключенію, что цензура и ы ры
противъ распространенія идей были тутъ не причемъ и
не могли ни ослабить, ни усилить впечатлительность къ
новыыъ идеямъ, точно также, какъ это было съ свободою
р чи, когда она существовала. Въ Италіи, гд ыасса народа, точно также, какъ въ Австріп, была противъ Фран2

18
цузскихъ революціонныхъ идей, существовала однакоже уже
значительная партія, набиравшаяся преиыущественно в ъ
высшихъ сдояхъ общества и стоявшая на ихъ сторон .
Изв стно, что в ъ X V I I I стол тіи, когда в ъ Неапол ыассы народа возстали противъ реводюціонеровъ п за изгнаннаго короля, неаполитанцы — революціонеры ыогли уже
упорно защивдаться, хотя не были достаточно сильны,
чтобы одол ть своихъ враговъ безъ посторонней помощи.
Зато-же въ . Италіи Французская 'революція 1830 года
отозвалась подобными же ; движеніями, а в ъ Австріи
н т ъ , — т а н ъ народъ созр лъ ддя движенія только къ
1848 году. Ходъ конституціоннаго движеыія в ъ Герыаніи
прямо соотв тствовалъ
естественноыу
движенію
идей
и оказывался вн всякой зависимостп отъ взгляда отд льныхъ правительствъ на цензуру и свободу р чи. По
умственноыу своеыу развитію, ул>е в ъ средніе в ка,
выше вс хъ прочихъ частей Герыаніи стояли массы народа, жившіе по Рейну, и ра^витіе это постепеніш уменьшалось по м р удаленія на востокъ. Въ тоже время мы
видимъ, что первыя конституціи, внупіенныя духомъ новаго времени, даны были в ъ юго-западномъ углу Германіи. Баварія, Виртембергъ, Баденъ, Гессенъ, Нассау получили ихъ в ъ теченіе времени отъ 1814 до 1820 года.
Е,ъ тридцатымъ годаыъ относятся конституціи средне-герыанскія (Саксонія, Ганноверъ, Мейнингенъ, Алтенбургъ,
Брауншвейгъ, Липпе). Б ъ восточной Герыаніи, въ Пруссіи и Австріи, конституціи вынуждены были народными
движеніяыи только посд
1848 года. Едвали было ыного
грсударственныхъ людей бол е склонныхъ къ произволу,
ч мъ король Виртеыбергскій,—однакоже д ла тамъ пошди
совершенно иначе, ч мъ в ъ Австріи. Путь, которыыъ
идетъ развитіе чувствъ и идей, каждый ыожетъ наблюдать
у себя дома; напр., надъ умственнымъ развитіемъ у ыасъ
купечества. Классъ этотъ им етъ, конечно, вс средства
къ образованію, однакоже, несыотря на вс
иреимущества образованія, онъ не кидается на него съ жадностыо
и не д лается образованнымъ въ теченіе н скодькихъ

1,9
л тъ,—онъ развивается и цивилизуется постепенно и прптомъ совершенно независимо отъ реакціонерныхъ или прогрессивныхъ направленій въ правительств . Мало того,
что въ Австріи укоренялись и развивались западныя идеи
и чувства совершенно независимо отъ правительственныхъ
м ръ, тамъ выросла и укр пилась идея національности и
породила опасности, о которыхъ правительство никогда
не думало. Откуда взялась эта идея? Она породилась и
всего спльн е проявилась еще въ прошедшемъ стол тіи
въ Турціи, среди народа безграмотнаго, и оттуда раздплась по всей Европ . Принадлежащая къ Австріи Венгрія
въ прежнія вреыена никогда не была въ состояніи объедіінпться, она постоянно разрывалась на части то внутреннимн ыеждоусобіямп, то сос дними дерш-авами: Австріею,
Турціею и Польшею. Въ конц Х ІІІ-го стол тія мадьярскій языкъ почти выыеръ. Языкъ этотъ ожилъ, распространился, создалъ изъ венгерцевъ объединеиную, кр пкую національность, которою они никогда не были до того
времеші, и все это въ то время, когда такой вліятельный
государствеиный челов къ, какъ Меттериихъ, д лалъ вс
усилія для германизаціи венгерцевъ. У венгерцевъ развилась никогда не приходившая имъ до того мысль составить отд льное государство и пріобр сти даже подную независиыость отъ Австріи. Они составили зорно кр пкой,
либеральной оппозпціп, стоявшей нетолько за національность, но возстававшей противъ привилегій и вс хъ отжившпхъ Формъ. На выборахъ, даже въ такпхъ городахъ
какъ Пештъ, они, на зло правительству, добровольно допускали къ з^частію лицъ непрпвилегированныхъ. Магнатовъ, стоявшихъ за Австрію, начали считать изи ннпкамп, и на выборахъ въ комитетахъ, гд оппозиціп удавалось восторжествовать, этпыъ аристократамъ пногда
приходилось переносить тягостныя униженія. Тутъ уже
очевидно, что ст сненіе свободы р чи, вы ст съ другпыи
политііческими ошпбками, ыожетъ пряшо способстиовать
развитію т хъ идей и чувствъ, протпвъ которыхъ оно
направлено.
2*

20

Австрія сдужитъ доказательствомъ, что ст сненіе слова
и печатп не ыожетъ остановить распространеніе въ ыассахъ народа политическихъ чувствъ и идей. Англія и государства, расположенныя на устьяхъ Рейна, доказываютъ,
что свобода р чи точно также безсильна въ д л внезапнаго распространенія п привитія политическихъ чувствъ
и идей. Свобода р чи не сд лала изъ Англіи демократію
даже и тогда, когда демократическое управленіе уже давно
царствовало в ъ единоплеыеныыхъ ей Соедпненныхъ Ш т а тахъ. Политическія и соціальныя перем ны т у т ъ шли весьма постепенно, п государства материка оказывались во
многихъ случаяхъ гораздо либеральн е Англіи. Е щ е бол е
ясный взглядъ на это д ло ыы получимъ, если мы отъ Англіи перейдемъ къ ыногочисленнымъ ея ішлоніямъ. Т у т ъ
мы встр тимся со вс ми возможными постепенностями политическихъ п соціальныхъ Форыъ, существующими совм стно съ свободою р чи; начиная отъ чистаго деспотизма въ восточномъ вкус , едва прикрытаго призракомъ
гарантіи для удовлетворенія англійскому общественному
мн нію, и до такого либеральнаго управленія, какъ в ъ Канад . Про Канаду изв стный демократъ Кольбъ говоритъ,
что она им етъ конституцію столь свободную, какой не
им етъ ни одна колонія въ св т ; населеніе въ ней увеличивалось быстр е, ч ыъ в ъ Соединенныхъ Ш т а т а х ъ .
Въ то же время еще весьма недавно въ Индіи братъ Веллингтона, знаменитый Веллеслей, своимъ образомъ ЛІИЗНИ
и своими пріемами напоминалъ даже пндійцамъ ведикаго
ыогола. Т у т ъ мы видимъ колоніи вовсе безъ всякаго представительства и съ законодательными сов тами, в ъ которыхъ часть членовъ состоитъ пзъ чиновниковъ, а другая
выбирается губернаторомъ изъ гражданъ и съ представительствомъ въ саыыхъ разнообразныхъ разм рахъ. Точно
также разнообразны и соціальныя отношенія колоній, «
полная свобода р чи ни разу не одушевляла ихъ стремленіями къ ыечтательнымъ и утопическимъ реФормамъ.
Въ нижней Канад , напр., гд
большинство населенія
французы, никогда не случалось ничего подобнаго тому,

21
что мы видимъ среди ихъ соотечественниковъ по ту сторону океана. Напротивъ, тамъ сохранилось много отношеній, напоминающпхъ Х ІІІ-й в къ, и Французы реакціонеры съ любовью встр чали тамъ то, что они считали
прекрасными учрежденіями прежнихъ временъ. Учрежденія
эти, невыносимо прит снитрльныя во Франціи, не м шали тамъ населешю достигать такого благосостоянія, какого
во Франціи и во сн не увидать. Хотя англичане управдяютъ своими колоніями п дучше, ч мъ другія страны,
но все-таки управленіе это мен е всего можно выставлять
за образецъ. Колоніи часто бываютъ обижены и должны
переносить прит сненія; въ нихъ встр чаются и безпорядки іі возстанія, но свобода р чи никогда еще не бывала
причиною этихъ безпорядковъ, напротивъ, не подлежитъ
никаному сомн нію, что управленіе было бы гораздо хуже
и безпорядки и возстанія встр чались бы гораздо чаще,
еслибы не было свободы р чи. Тоже самое ыы видимъ и
въ другихъ странахъ, гд
господствуетъ свобода р чи.
Въ Бельгіи, напр., мы не видимъ ни деыократическихъ,
ни соціальныхъ ыечтаній, охватывающихъ все населеніе.
Даже до водворенія всеобщей подачи голосовъ, посл 1848
года, на ыатерик Европы были государства, гд , относительно, число избирателей было зиачительн е, ч мъ въ
Бельгіи. Слишкомъ изв стно, что во время волненій 1848
года Бельгія оставалась спокойною, не позавидовала всеобщей подач
голосовъ и не пожелала соціальныхъ реФорыъ. Голландія до такой степени была довольна своимъ
закономъ о свобод печати, что во время изданія въ 1£48
году новой конституціи законъ этотъ сохранилъ въ суш,ности почти тотъ же смыслъ. Несмотря на это, при существованіи такихъ законовъ, въ колоніяхъ Голландіи были
отношенія, напоминавшія отношенія въ царств
Инковъ.
Еще въ 1856 году въ главныхъ колоніяхъ, Яв
и Мадур , гд
весь вывозъ ц нился въ сто пять ыилліоновъ
Флориновъ, на шестьдееятъ четыре ыилліона было товаровъ, принадлежавшихъ государству. Нападки на этотъ порядовъ начались только въ нов йшее время. Вс эти Фак-

•22
ты показываютъ, что свобода р чи мен е всего располагаетъ къ политической или соціальной мечтательности, и
подобныя утопіи ыогутъ распространяться въ народ и
служить средствомъ для его возбужденія только тамъ, гд
уыъ народный не можетъ пріобр тать солиднаго закала
по причин цензурныхъ ст сненій и литературной ыартирологіи. При свобод
р чи политическія и соціальныя
Формы всегда гармонируютъ съ нравственнымъ настро ніемъ и умственнымъ развитіеыъ народа, — имъ гораздо
трудн е выходить изъ этой рамкп, гд народъ чувствуетъ
себя спокойно и хорошо, и принимать угловатыя и бол зяенно раздражающія Формы, которыя почти всегда встр чаются при отсутствіи вольнаго слова. Даже, напр., въ
Соединенныхъ Ш т а т а х ъ мы видимъ далеко не однородныя
учрежденія,—на с веро-запад демократія поставляетъ себ
несравненно бол е пред ловъ и ст сненій, ч мъ на крайнеыъ восток . Между т мъ, пользуясь недостаточными
св д ніями публики о д йствіи политическихъ учрежденій,
стараются выставить д до совершенно в ъ другомъ вид
и пугаютъ ее именно т мъ, чего бы она ради своего спокойствія не должна быда бояться.

Г Л A B A

III.

Что выходитъ, если прогрессивпыл полптическія иден и чувстпа не расгціостракяются ръ
стран : тогда иачииаетсп процессъ р а з д о ж е п і я , иесиотрл иа самую мулрую ііііутрцннюіо
пплнткпу.—Ипдія.—Мудрыс обычац даля возыпжность разияпжитьсл иасслеііііо, а уистяеппый аастой ііриаедъ къ раалогаииію, уиеЕіыпеиію нассдеиія, гибцлыюму віусулі.иаисжіііу
вдадычестиу, апглійскпму в л а д ы ч е с т в у . — К и т а й ; сивсршенное уничтошеіие круинаго зсиливлад ііія іі демократиааідіа с т р а п ы , быстрпе зат нъ увеличепіе пассленіа, геній и я а о .
бр т а т е л ы ю с т ь иарпда, оппоавціоппая лнтература-, вмператоры выпушдаіотся нъ домократнческои пилитик . — П о л н т н к а бюрпаратіп. — С р а і ш е и і е съ руссвоіі петропсвой пплитив о й . — К а т а й могъ бы быть теперь ыогуіцествени йшей дерлтАпоА въ св т . — Ж а л к і і і результатъ его иолитнки обузданія мысли.

Показавъ въ предъидущей глав , что ст сненіе р чи
не можетъ пом шать явленію въ народ новыхъ политическихъ идей и чувствъ, а свобода слова не можетъ ускорить этого появленія, ын по естественному ходу мысли
сл довало бы теперь показать настоящее значеніе этой
свободы. Она ы шаетъ политическиыъ идеямъ и чувствамъ
оставаться въ народ въ неестественномъ для нихъ зародышномъ состояніи и проростать въ политическую и соціальную мечтательность; она даетъ имъ практическую
годность и прим ниыость къ народнымъ потребностямъ,
она заставляетъ народъ серьезно смотр ть на свою жизнь,
располагаетъ его къ уыственнымъ и нравственнымъ напряженіямъ, порождаетъ въ немъ мужество и патріотизмъ. Съ другой стороны ст сненіе слова искусственно сохраняетъ зародышное состояніе идей и чувствъ
и т мъ порождаетъ политическую мечтательность, разлпваетъ въ народ
нравственную дряблость и умственную

24
л нь, лишаетъ его мужества и ослабляетъ патріотизмъ.
Но прежде, ч мъ я буду разъяснять эти явденія, я долженъ еще сказать н сколько словъ о ц ли, къ которой
стреыилась система Меттерниха. Онъ хот лъ поы шать
появленію новыхъ политическихъ идей и чувствъ и сохранить уже существующія на неопред ленное время. Исторія показываетъ намъ однакоже, что еслибы еыу п вс мъ
т мъ государственнымъ людямъ, которые разд ляли его
мн нія, могло удаться достигнуть этой ц ли, то они непрем нно погубили бы своп государства. To обстоятельство, что прпрода не дала въ руки государственныхъ людей никакихъ средствъ ддя того, чтобы поы шать распространенію новыхъ идей въ Европ , было для нея большимъ счастьемъ. Исторія показываетъ намъ, что таыъ,
гд
среди народа не появлялось новыхъ, прогресспвныхъ
политическихъ идей и чувствъ самая мудрая и предусмотрительная внутренняя политика не была в ъ состояніи
удерн>ать народъ оті. паденія и разложенія. Заи чательный
прим ръ в ъ этомъ отношеніи представляетъ намъ Индія.
Государственные люди этой страны, т. е. брамины,
установили тамъ среди общества такія миролюбивыя и
ограждающія отъ прит сненій отношенія, которымъ мы и
теперь могли бы позавидовать. Мудростью этихъ установленій, долго бывшихъ для страны истиннымъ благод яніемъ, объясняется глубокая и искренняя привязанность индійцевъ къ своимъ кастамъ. Для того, чтобы оградить
народъ отъ произвола установлены были строгіе и неизм нные обычаи, обнимающіе*вс отношенія общественной
и частной жизни народа. Земля считалась тамъ неотъемлемой принадлежностью т хъ селеній и семействъ, которыя ее обработывали, сборы съ нея можно было взимать
только натурою и притомъ въ ограниченномъ и точно
опред ленноыъ количеств . Смотря по достоинству земли
сборы эти могли составлять не бол е дв надцатой, осьмой или шестой части произведеній; тодько въ изв стныхъ
крайнихъ случаяхъ дозволялось взиыать четвертую часть.
Начальники общинъ были насл дственны и потому были не-

25
зависимы отъ высшихъ властей; общиной они управляли съ
помощью общественныхъ сходовъ, гд каждый принималъ
участіе и вс смотр ли за точнымъ исполненіемъ обычаевъ. Такиыъ образомъ притфснять общину не было возможности, съ другой стороны и высшія власти не могли
себ дозволять такихъ прит сненій. Какъ скоро они нарушали обычай, они преступали волю божію и изм няли редигіи, повиноваться имъ было гр шно и пассивное и актпвное сопротивленіе составляло религіозкую обязанность.
Такую же религіозную обязанность составляла и общественная благотворительность, и въ каждой общин часть
сборовъ предназначалась для вспомоществованія б днымъ.
Индіецъ нигд не чувстаовадъ себя такъ хорошо какъ въ
своезіъ селеніи и среди своихъ обычаевъ,—онъ бі.ілъ огражденъ отъ прит сненій и при крайнеыъ богатств и плодородіи прчвы упдачивать сравнительно не тягостные сборы
еыу было легко. При урожаяхъ въ самъ 20, 60 или 100
онъ уплачивалъ 1І12 или 1 / е часть, ыежду т ыъ какъ "иашъ
крестьянинъ при урожа въ самъ 3 и 4 отдаетъ половину
и бол е. Привязанность къ своему м сту такъ глубоко
укоренилась въ сердцахъ индійцевъ, что, выгнанные врагоыъ, они черезъ н сколько покол ній опять возвращались
на старое м сто и все, над ялись жить тамъ по прежнимъ
обычаямъ. Индія пришда въ цв тущее положеніе, наседеніе быстро возраетало. 0 густот , которой достигло
населеніе, ыожно судить по тому, что даже и теперь, когда
населеніе это сд лалось р же, когда множество прежде тщательно возд ланныхъ м стностей остаются необработанныии, оно почти равняется саыымъ густо населеннымъ
частямъ Европы. Тамъ есть м стность съ населеніемъ въ
4 і / 2 м., т. е. съ такимъ же населеніеыъ, какъ населеніе
Бельгіи, и въ которой приходится бол е 10,000 челов къ
на одну квадратную ыилю, между т мъ какъ самая густо
населенная часть Европы, Бельгія, им етъ только слишкомъ
8000 на кв. м. Въ трехъ самыхъ густо населенныхъ округахъ
Бельгіи, Геннегау, Брабант и Босточной Фландріи съ населеніемъ прибдизительно въ 2,400,000, приходится отъ

26
одиннадцати до четырнадцати тысячъ челов къ на квадратную милю. Въ трехъ округахъ Индіи, Бенарес , Бурдван
и Джунпур , съ наседеніемъ приблизительно въ
3,900,000, приходится отъ пятнадцати до девятнадцати тысячъ на одну квадратную милю. Индія не отличается большими городами, теперь въ ней только одинъ городъ Мадрасъ, им ющій бол е 700,000 жителей, и Бомбей, иы ющій
бол е 500,000. Въ западной Европ
на пространств съ
такиыъ же многочисленнымъ и почти такиыъ же густымъ
населеніемъ находятся два гброда, изъ которыхъ одинъ,
Лондонъ, им етъ бол е двухъ, а другой, Парижъ, бол е
полутора ыилліона населенія, и три города съ полумилліонныыъ населеніемъ. Между т мъ противъ города Аудъ находятся развалины древняго города Айодіа, которыя покрываютъ собою пространство равняющееся
пространству
Лондона. Какъ велико должно было быть тамъ населеніе,
мы можемъ судить по стариннымъ описаніямъ, изъ которыхъ видно, что въ индійскихъ городахъ тогда строились
огромные дома, им вшіе досеми этажей. Но мудрыя гарантіи, подъ с нью которыхъ разцв ло это населеніе, былн
гарантіями религіозньши,—они создавали умственную неподвижность. Густота населенія должна была породить новыя потребности, а отсутствіе умственнаго движенія не
создавало ни соотв тствующихъ имъ идей, ни соціальныхъ и политическихъ Формъ. Умственно безд ятельныя
высшія сословія сосредоточили все свое вниыаніе на увеличеніи своей власти и своихъ богатствъ. Эти одностороннія
стремленія создали въ нихъ самыя анархическія чувства и
анархическій образъ мыслей. Ихъ восхищали самыя безсов стныя средства къ пріобр тенію власти и богатства;
челов къ, достигнувшій этой ц ли, возбуждалъ въ нихъ
глубокое уваженіе и восхищеніе, какъ бы ни были преступны средства, которыыи онъ д йствовалъ. Высшее сословіе Индіи обратилось въ саыыхъ развращ нныхъ обыанщиковъ п тирановъ. Развитіе этихъ чувствъ поощрялось равнодушіемъ народа, который считадъ себя вполн
огражденнымъ своими обычаяыи и безпрекословно повино-

•27
вался всякому властелину, не обращая вниманія на то,
какъ была пріобр тена эта власть, законнымъ путемъ или
убіпствомъ и преступленіемъ. Касты обратились БЪ СОСЛОвія, не им вшія никакой связи съ богатствомъ, занятіемъ
и политпческиыъ значеніемъ лица; даже на престолы попадали лица пзъ низшихъ кастъ. Рамки, созданныя для
народнаго огражденія, были разрушены, властителями овдад ла жажда завоеваній, религіозные законы о сборахъ не
соблюдались бол е и даже общинные началышки сд лались
прит снителяыи и піявками. Касты изъ гарантій обратились
въ орудіе прит сненія и противъ нихъ явилось религіозное
двпженіе буддизма. Движенію этому не удалось распространиться въ Индіи, — народъ былъ слишкомъ привязанъ къ
т мъ учреягденіямъ, которыя д лали его когда-то счастливымъ, но Фанатизмъ, истребившій буддизмъ въ Индіи,
былъ Фаиатизмъ упадка; онъ былъ похожъ на нетерпимость, обнаруженную въ Европ испанцами. Умственная
неподвижность оставляла для народа только одну возможность разложенія. Когда пришли туда магометанскіе завоеватели, они нашли тамъ уже много признаковъ упадка:
огроыныя пространства оставались безъ культуры и заростали л сами, кустарниками и колючими растеніями, жители
спасались туда, когда отъ нихъ требовали излишнія подати.
Въ тоже время этихъ завоевателей непріятно поражаетъ
демократическій характеръ страны. Они находятъ тамъ
прсшышленность на высокой степени совершенства, ремесленники безчисленны, населеніе густо, деревни безпрерывны, И невозможно сд лать пяти верстъ, чтобы не встр тить городовъ, но зато-же н тъ роскоши и архитектуры,
мало дворцовъ и садовъ и жители кажутся завоевателяиъ
все пастухаыи да землед льцами. Мусульмане внесли туда
свои понятія, презр ніе къ б дному, уваженіе къ одной
власти и къ деспотпзыу. Интересно наблюдать, какъ они
мало по малу разрупіаютъ древніе индійскіе взгляды и
зам няютъ ихъ своими. Афганскій князь, который изгналъ
отца Акбара и завоевалъ Индію, бралъ еще отъ земли
четвертую часть ея произведеній, т. е. максимумъ, дозво-

28
ленный no индійскимъ религіознымъ понятіямъ. Акбаръ
брадъ уже третью часть. Онъ вводилъ туда мусульманскіе
аристократическіе взгляды и объявлялъ себя преимущественно покровителемъ сильныхъ. Но онъ еще находился
подъ спльнымъ вліяніемъ индійцёвъ. Въ сборахъ онъ старался вводить порядокъ и справедливость. Въ индійскихъ
общинахъ онъ нашелъ книги, въ которыхъ съ точностью
быди описаны земли и опред лена ихъ производительность.
Поэтому и у него земли были разд лены на классы, и
при распред леніи податей вс
ошибки обращались въ
пользу плателыциковъ, потому что плателыцикъ пм лъ
право ограничиться отд леніеыъ трети урожая натурою
каждый разъ, когда ему казалось, что на него надоженъ
слишкомъ тягостный сборъ; зёмли подъ паромъ и залежвыя ничего не платили, затопленныя и обработанныя посл
трехл тней залежи платилп с и въ теченіе пяти л тъ
получали облегченіе. Онъ былъ в ротерпимъ и не отдавалъ никакого предпочтенія ыагошетанскому в роученію
вередъ туземными. Посл него ыагоыетанскіе взгляды пріобр тали все бол е вліянія. Ману училъ, что зеыля принадлежитъ тому, кто первый ее обработалъ, и индіецъземлед лецъ всегда считалъ землю своею. Магометъ же
говоритъ, что земля принадлежитъ Богу и государю, который есть его представитедь; поэтому ыагометане были
естественными пропов дниками соціальнаго деспотизма. Они
переложили натуральныя подати на деньги, и если Акбаръ
предоставлялъ еще право платить натурою вм сто денегъ,
то посл дующіе государи далеко не поступали такинъ
образомъ. Магометанскіе юристы, изъ школы ГаниФа, на
основаніи Корана утверждали, что землед льцу иужни
оставлять лишь столько изъ произведеній земли, сколько
ему съ семействомъ необходимо для своего прокориленія
и для зас ва полей. Сверхъ того они пропов дывали еще
подушную подать. Магометанскіе влад льцы скоро дошли
до осуществленія этихъ ученій, и знаменитый Ауренгзебъ,
котораго называютъ Людовикомъ XIV Индіи, примо уже
предписывалъ въ сбор податей сл довать Корану и тол-

•2'.)

кованіямъ школы Ганиіа. В ротерпимость зам нилась гоненіями, и Ауренгзебъ является представителеыъ мусульманскаго Фанатизма. Положеніе Индіи сд лалось такое же,
какъ и вс хъ мусульманскихъ зеыель, начиная отъ горъ
Болоръ Тагъ на границахъ западнаго Китая и до мыса
Нунъ близъ западныхъ пред ловъ Сахары.—безпрерывныя
волненія и неурядицы, нищенство я упадокъ населенія,—
однимъ сдовомъ полный процессъ раздоженія. Ув ряютъ,
что англичане водворили тамъ н который порядокъ—оказывается однакоже, , что тамъ зеылед льческое населеніе
должно уступать, какъ у насъ въ Россіи, приблизитедьно
половину всей своей производитедьности, и несмотря на
это Финансы Индіи находятся въ жалкомъ и саыомъ разстроенношъ положеніи. Мы часто читаемъ въ исторіи о
государствахъ, находившихся будто-бы въ цв тущемъ состояніи, съ развитой системой орошенія, съ богатой растительностью и постоянно возрастающиыъ наседеніемъ и
гд будто-бы вм ст съ т мъ господствовадъ самый безграничный деспотизмъ. Но только чедов къ самый легков рный мож-етъ пов рить этому. Посыотрите на ыагометанскія зеыли и вы увидите посд дствія идеи безграничнаго деспотизма. Что стадось съ пдодоносной Месопотамской долиной, съ богато ыад денной отъ природы Мадой
Азіей, съ Египтомъ? Плодоносныя подя заброшены, наседеніе уменьшилось въ пять и въ шесть разъ, даже и въ
Персіи всюду видны сл ды уменьшенія населенія и заброшенной кудьтуры. Несыотря на это даже въ ыагометанскихъ странахъ безграничный деспотизыъ распространяется
только на не-мусудыяанъ. Турецкіе судтаны, для того,
чтобы создать себ слугъ вполн покорныхъ, доджны быди
набпрать царедворцевъ и воиновъ изъ христіанъ. Духъ
ыусудьманъ въ Турціи быдъ таковъ, что знаменитый писатедь Тьери, который поставилъ себ задачей доказать,
что ни одинъ народъ не отказывается доброводьно отъ
своихъ правъ и отъ своей свободы, для подтвержденія
своей идеи написадъ ц дую статью объ осыанлисахъ. Деспотизмъ можетъ порождать тодько пустыню, и если вы гд

3Q
нибудь видите густое населеніе, процв таніе зеылед лія и
промышленности, то нав рное произволъ ч ыъ-нибудь
ограниченъ, но вы только не зам чаете этого ограниченія.
Доброд тели, которымъ Индія обязана густотою своего
населенія, такъ глубоко укоренились въ сердцахъ людей,
что остатки ихъ сохранилисв и до сихъ поръ въ высшихъ
и низшихъ слояхъ общества, несмотря на крайній нравственный упадокъ и загруб ніе. Благодаря развитію своей
интеллигенціи высшія сословія никогда не утрачивалп
окончательно своего вліянія при ыагометанскомъ управленіи, — Французы и англичане нашлп тамъ въ высшнхъ
должностяхъ индусовъ наравн
съ ыагометанамн. Цпвплизованные европейцы не ногли не признавать умствепныхъ силъ индійцевъ, и между ніши ыогъ родпться челов къ, котораго по прі зд въ Англію Бентаыъ прив тствовалъ какъ своего брата и призналъ себ ровией. Европейское духовенство, по своиыъ умственныігь п нравственнымъ спламъ такъ ыало превосходило индійское, что
оно д лало только незначительные усп хи въ д л прозелитизыа. Путешественыики въ высшихъ
индійскахъ
сословіяхъ зам чали ыиролюбіе и склонпость къ уы ренности, которыя ставидись имп въ пріш ръ даже европейцамъ. Вм ст съ т ыъ въ сердцахъ народа глубоко укоренилась способность оказывать неодолішое пасспвиое сопротивленіе. Непоб дпмая твердость, съ которою иидіецъ
сопротивляется каждый разъ, когда онъ не хочетъ уступить, пріобр ла громкую изв стность. Въ этихъ случаяхъ
онъ переноситъ страданія съ аскетической твердостью,
равной полному безчувствію. Ые будь у него этого качества, Индія, в роятно, была бы теперь такъ же пустыына,
какъ и прочія части мусудьыанской Азіи. Благодаря этому
качеству индійская община до сихъ поръ сохранила свою
независиыость и свои привилегіи, право расиред лять и
взимать подати и сборы, распред лять зеыли и средства
орошенія. Иидіецъ нетолько способенъ къ непоколебимоиу пассивноыу сопротивленію, когда еыу не достаетъ
силы сопротивдяться открыто противъ несправедливости,

31
но едважи найдется на св т
другой народъ, который
былъ бы способенъ такъ глубоко запоминать свои права.
Утративъ свою землю, онъ посл н сколькихъ покол ній
помнитъ еще, что она—его, и при первомъ случа ц лой
общиной бросается на нее, распред ляетъ попрежнему и
установляетъ преягнія правом рныя отношенія. Для порожденія цв тущаго и многочисленнаго населенія существуетъодинъспособъ, это—отсутствіе отягощеній по отношенію къ рабочему классу; тамъ, гд
мы видиыъ, что
л тописцы, подобно ыагоыетацскимъ, восп ваютъ роскоіііь
и властолюбіе высшихъ классовъ и восп ваютъ ихъ, какъ
доброд тели, тамъ можно придти только къ обезлюденію,
нищенству и неурядиц . Мы вид ли д йствіе законовъ
Many, no сравненію съ магометанскими взглядаыи, а между
т мъ законы эти считаются уже аристократическимъ законодательствомъ для Индіи, и бол е древнія Веды считаются бол е дешократичныыи: ыожетъ быть тогда-то
ишенно и было саыое быстрое увеличеніе населенія въ
Индіп. Набдюденія надъ ыагометанскиіии частями восточнаго ыатерика показываютъ намъ, что народъ безъ гарантій противъ прит снеыія и безъ умственнаго двияіенія
тотчасъ же иачгшаетъ разлагаться, во вс хъ классахъ
общества порождаются такія несогласиыыя чувства и стреылеиія, при которыхъ возможны только одна анархія й неурядица. Въ Турціи вс правптелп, начиная отъ султана
и кончая посл днимъ иачальникомъ какого-нибудь города,
ясно пошшаютъ невозиояшость управлять страною при
господствующпхъ въ ней несогдасимыхъ и апархическихъ
чувствахъ населенія, но они съ ними совладать никакъ
не ыогутъ. Они рвутъ на себ волосы глядя на нед пый
Фанатизмъ, гордость и безпечность турокъ, на разбойничьи
наклонности курдовъ и бедуиновъ, на христіанъ, гд поселены неискоренимо враяі-дебныя чувства и гд
среди
внутренней неурядицы каждый разбойникъ моягетъ сд латься героеыъ,—но поправить д ло не въ ихъ сплахъ. Въ
Индіп ыы видимъ, что при саыыхъ твердыхъ и ыудрыхъ
гарантіяхъ, но безъ умственнаго двпяіенія, разлоягеніе на-

32
ступаетъ точно также неизб жно. Исторія Индіи показываетъ, что для здороваго состоянія государства умственное движеніе необходимо нетолько въ высшихъ классахъ
общества, но и въ шассахъ населенія. Для того, чтобы
великій народъ могъ существовать не разрушаясь, ему нетолько необходиыо полное знакомство съ цивилизаціей другихъ странъ, покрывающихъ зеыную поверхность, но ему
необходиыо стоять на одноыъ уровн
съ этой цивилпзаціей. Духъ цензуры и нетерпимостп равняется самоубійству. Незнакоыство высшнхъ сословій Индіи съ европейской цивилизаціей сд лало ихъ жертвой вн шнихъ завоеваній п игрушкой изм ннической Французской и англійской
политики, а между т ыъ нельзя не пожал ть, что такимъ
образоыъ погибъ оригинальный геній этой націи, которая
съум ла расплодить на дпц земли такое густое населеніе,
какого нигд несоздавада цпвллизація европейская. Низшіе
классы, какъ заколдованные, остановплись въ опред ленномъ кругу идей п чувствъ,—въ ихъ сред
не было ни
умственнаго движенія, ни развитія. Посл дствіемъ этого
было нетолько численное уменьшеніе населенія, но и
ослабленіе и вырожденіе расы. Первые завоеватели Индіп
нашли въ нихъ еще энергическихъ и сильныхъ людей, они
называютъ ихъ опасныыи врагами и см лыыи вопнами.
Англичане и Французы им ли уже д ло съ племенемъ совершенно разслабленнымъ. Даже вооруженные по-европейски, они не могли бороться съ европейцани въ равномъ числ ,—въ рукопашномъ бою десятки пндійцевъ б жали передъ однимъ англичаниномъ.
Еще бол е плачевное вліяніе духа цензуры и нетерпиыости представляетъ намъ Клтайская имперія. Если намъ
сл дуетъ сожал ть о погибели генія Индійскаго племенп,
то заглушенный геній Китайской расы долженъ возбуждать въ насъ ещ несравненно большія сожал нія. Въ
китайцахъ мы видимъ одно изъ саыыхъ талантливыхъ,
изобр тательныхъ и умственно сильныхъ племенъ, которыя когда-либо существовали на земномъ шар . Соціально-демократическое движеніе, которое началось въ Европ

33
только съ недавняго времени, въ Кита производилось уже
давно. Территорія Кптагіской иыперіи въ былыа времена
•цринадле кала ирупнылъ зеылевлад льцамъ. Зеылевлад льцы
эти доведены былп до того, что они пользовались ею такъ
ум ренно, какъ никогда ле пользовались своими правами землевлад льцы европейскіе. Подобно тоыу, какъ въ
Индіи, они брали не бол е девятой части ея произведеній
п притомъ брали натурою, — обыкновенно такимъ образоыъ: землн разд дялась на девять участковъ, восемь раздавались землед льцаыъ, и они должны были обработаті.
для собствеиннка девятый. Наши пом щикіі, во времи
кр постнаго права, д йствовали обыкновенно наоборотъ:
за каждую десятину іфестьянинъ обрабатыиалъ дв для
пом щика, и намъ сще много прндется ЯІИТЬ црешде, ч лъ
мы дожпвемъ до той гуыанности, которая уже давно пережита китайцазш. Ни это поземельное отношеніе, которое по понятіямъ европейцевъ быдо бы ужъ очень гу-'
ыанно, китайцамъ казалось иепом рио суривымъ и прит сіпітельныыъ. Они систематически шліг къ уничтож^иію
крупжій собственности. Запрещены былп маіораты и дозволено было оставлять старшему сыну только полсшину
земли, потомъ вовсе запрещены были зав щанія, я земля
должна была сл довать закономъ указанному порядку.
Такъ какъ крупные землевлад дьцы влад лп зеыляыи не
по непосредствонному, a no ч>еодальному праву, то іштаііское правительство могдо, наконецъ, вовсе отм нить
это право. Вс барщины и повинности были оты нены.
Поземельные участки были обращевы въ свободную, д лимую и отчуждаемую. собственность землед льцевъ. Посл
этого крестьянамъ оставались уилачпвать одну только поземельную подать. Несмотря на произволъ, существующііі
въ стран , собственность эта пользуется полной безопасностью; насл дство д лится поровну. Посл введенія этпхъ
узаконеній бол е бигатые землевлад льцы стали скупать
участки б дныхъ,—опять начало появляться крупное землевлад ніе, но народъ и правительство боролись притпьъ
этого зла вс ыи своиыи средстваып. Дошло до того, что
3

34
два раза появлядся законъ, запрещающій им ть въ собственность бод е одного над ла, т. е. не бол е двухъ съ
половиною десятинъ. Но законъ этотъ явился слишкоыъ
рано, оказался ст снительнымъ и возбудидъ такое неудовольствіе, что его пришлось отм нить. Мелкая собственность продолжала, однакоже, д лать усп хи, и въ настоящее вреыя землевлад лецъ, который обработываетъ отъ
трехъ до четырехъ десятинъ зеили, считается уже крупнымъ зеылевлад льцемъ; вся земля разд леыа на самые
мелкіе участки, доходящіе до lls десятины. Всд ствіе такого распред ленія зеыель, вся земля тамъ возд лана самыыъ тщательнымъ образомъ. Обработка плугомъ составляетъ псключеніе,—она обрабатывается съ огородными иріеыами. У насъ огородникъ возд лываетъ свой огородъ небрежн е, ч мъ китаецъ свое поле: китаецъ обработываетъ
поле съ неутомимыиъ терп ніемъ, иногда до четырехъ разъ;
онъ орошаетъ его самыыъ тщательнымъ образомъ. Онъ
пользуется вс ми средствами удобренія и всякаго рода
суррогатаыи; жидкое удобреніе, которое почти везд пропадаетъ даромъ, т у т ъ собирается тщательно, и китайскій
зеылед лецъ ни разу не пос титъ городъ, чтобы не привезти на обратномъ пути удобреніе. Все, что только можетъ быть обращено въ плодоносное поле, обращается
подъ обработку; для дорогъ оставляется возможно меньшее
пространство, дома строятъ на безплодныхъ м стахъ, и
китайцы, какъ изв стно, живутъ даяге на вод . Китаецъ
съ полей своихъ получаетъ до четырехъ ж-атвъ въ теченіе
одыиго года,—три сбора самое обыкновенное явленіе. Такъ,
напр., въ теченіе л та онъ получаетъ два сбора риса —
одинъ въ іюн , а другой въ октябр , а зат мъ на зиму
онъ то же саыое поле обращаетъ въ огородъ, сажаетъ на
немъ капусту, бобы, вартоФель п собираетъ ихъ въ Ф Врал . Знаменита нелюбовь китайцевъ къ каменьямъ и животныыъ; они ихъ пресл дуютъ безпощадно и хотятъ, чтобы отъ каждаго клочка питался челов къ; н тъ ии одной
страны, которая производила бы такую огромную массу
питательныхъ веществъ, удобныхъ для челов ка. Болота

ьь
и рВки должны способствовать дальн йшему увеличенію
питательныхъ вещеетвъ. На р кахъ и озерахъ они устрапваютъ плоты и разводятъ сады, откариливаютъ свиней н
ыаесы утокъ. Тысячп людей и ц лыя водяныя деревни находятъ себ , такиыъ образомъ, пропитаніе. Они ум ютъ
лользоваться съ большимъ искусствомъ нетолько производительньши силами земли, воды и болотъ, но и животными: собакъ, напр., они ум ютъ откарыливать такъ, что
получаютъ отъ нихъ заы чательно вкусное мясо; они
уы ютъ заставлять животное производить перлы любой и
даже чрезвычайно искусственной Формы, напр. Формы сіянія
кругомъ лика. Такимъ образомъ, исключительное господство мелкой' собственности породило въ Кита заы чательное развитіе производительныхъ силъ и генія землед льческаго населенія и дало ему возможность содерн{ать наседеніе безприм рной въ исторіи густоты. Китай, занимающій пространство приблизительно въ сеиьдесятъ тысячъ
квадратныхъ ыиль, иы етъ населеніе, которое составляло
по счисленію 1852 года до 537 ыилліоновъ, между т ыъ
какъ вся остальная Азія, которая обнимаетъ собою пространство въ десять разъ болыпее, ч иъ Китай, насчитываетъ только приблизительно 320 милліоновъ, включая
сюда и наееленіе Индіи. Въ Кита есть огромныя пространства, равняющіяся поверхности Великобританія и гд
приходится по 18,000 ясителей на квадратную милю; въ
другихъ провинціяхъ приходится пятнадцать п чотырнадцать тысячъ. Населеніе, неизв стной въ Европ густоты
и которое въ Индіи встр чается только въ отд льныхъ
округахъ, тутъ обнимаетъ обширныя провинціи. Европейскіе ученые отказывались в рить этому Факту, но переписи въ Кита составляются уже давно, китайцы пріобр ли въ ихъ составленіи большую ловкость и баснословная густота китайскаго населенія не подлежитъ никакому
сомн нію. Н)ъ первой половин прошлаго стол тія населеніе Китая увеличивалось съ такой же быстротою, какъ
въ Соединенныхъ Штатахъ Америки; когда оно достпгло
въ вооемь разъ болыііей густоты, чт.иъ въ Соединенныхъ
3«

36
Штатахъ, оно стадо увеличпваться ыедленн е; несыотря
на это, въ теченіе сл дующихъ зат мъ шестидесяти л т ъ
оно увелпчилось въ три съ половиною раза, не считая
значительныхъ иереселеній въ окрестныя страны. Въ тег
ченіе шестидесяти л тъ нын шняго стол тія русское населеніе, безъ всякихъ переседеній за пред ды государства,
едва удвоилось, несмотря на то, что въ это вреия присоедпнена была къ Россіи территорія въ 11,000 квад. мпль
съ населеніемъ гораздо бол е густымъ, ч мъ населеніе
страны.
Порожденное такой густотой огроыное ремесленное и
промышденное населеніе по большей части занято производствомъ предыетовъ потребленія землед льц въ и народныхъ ыассъ. Въ то время какъ въ Еврип блестящі ыагазпны и лавки находятся всегда въ арпстократпческихъ
частяхъ города, а деыократическія ііи ютъ разв
какіянибудь жалкія ыелочныя лавчонки, въ Кита главная торговля сосредоточена въ демократическомъ город . Высшее сословіе въ Кита
потребляетъ по крайней ы р
втрое меньше народнаго труда, ч ыъ европейское, да п
это потребденіе оно считаетъ безыравственныыъ и беззаконныыъ, — законоыъ дается еыу за его труды несравненно
меньшее вознагра/кденіе * ) , ыежду т мъ какъ въ Европ
высшіе классы берутъ у народа огромныя ыассы его труда
на основаніи вполн законномъ. Крупный зеылевлад лецъ
въ Кита почти неизв стенъ, Еапиталистъ сравнптельни
съ Европою р дкость. Поэтоыу китайскіе реыесленники и
промышленнпки пріобр ли необыкновенную способность
д лать свою производптельнисть удобною и доступною для
ыассы. Ч.тобы удовлетворить каиъ можно большее число

'') Въ Кпта приходится одинъ мандаринъ со своилъ штнбомъ
на 300,000 иаселенія; кром того каждый городъ им етъ мандприна,
но чтобы поселеніе считалось городомъ оно должно быть очень зпачительно; бдизъ Кантона поселеиіе Вашнао им ло населеніе въ 8000
душъ и все-таки считалось деревией; они управлнлось старшиною по
выбору населеніп, который получалъ около 350 рублей жалованья.

37
давальцевъ, кптайскШ ремесленнпкъ постоянно переходитъ
съ м ста наы сто, и такгшъ образомъ составляется огромное полубродячее реыесленное населеніе. Когда аыериканды
Соединенныхъ Штатовъ ув ряли,, что въ Кита
господствуетъ деыократическій духъ, Ёвропа см ядась надъ
этпмъ, — однакоя;е не подлежптъ никакому соын нію, что
Китэ.і1 гораздо ближе къ Соедпненнымъ Штатамъ, ч ыъ
Англія или какая-ннбудь пзъ великихъ дерліавъ Европы.
Европейскіе ппсатели изъ арпстократической и буржуазной партіи, зараженные совреыенной бол знью цишіліізаціп
шатерика Европы, л;аждой власти надъ массаып народа.
смотрятъ срысока и см ются надъ этимъ демократическпыъ движеніемъ въ деепотической имперіи. Они съ презр ніеыъ указываютъ на взяточничество китаЙсйихъ чпиовииновъ, но лучше считать ппсягательство на нарпдішіі
трудъ въ себ
слабостью и беззаконіемъ, ч мъ пижіфап
народное производство лгаднывіи глазаып отд лять соб въ
немъ львиную долю п узаконять прпт сненіе. Неужелп
деыократическое направленіе, которое расплпднло такое
гусгое населеніе въ Еита и въ Индіп, хуже аристократпческаго въ остальной магометанской Азіи, въ этой Азіп,
гд государь долженъ былъ заботиться толыю о благополучіи высшихъ и гд роскошь и властолюбіе вопхваляются
какъ доброд тели, гд м сто китайскаго и индійскаго мпролюбія заступаетъ страсть къ насиліямъ, которая заставляетъ населеніе рабол пно т сниться вокругъ вапнственныхъ аристократовъ—начальниковъ и возбуждать ихъ къ
грабежаыъ? Въ западной лагоыетансвой Азіп на пространств приблпзительно въ 157,000 квадратныхъ мпль я>ііветъ
населеніе въ 56,000,000, а въ Кита и Индіи на пространств въ 110,000 кв. ыидь лшветъ населеніе бол е ч мъ
въ семьсотъ милліоновъ,—на двухъ третяхъ пространства
населеніе въ тринадцать разъ болыпее. Неужели одно это
обстоятельство не есть уже, само по себ , великое благо? Но если даже не признавать этого, еслп смотр ть на
д ло глазами т хъ аристократовъ и буржуазовъ, которые
комФортабельную обстановку одного богатаго челов ка при-

Я8
знаютъ большимъ благкмъ, ч мъ питапіе жпзни десятковъ
и сотенъ рабочихъ людей, то разв
положеніе западной
Азіи съ этой точки зр нія можетъ показаться предпочтительнымъ? Разв
въ западной Азіи высшій классъ бол е
просв щенъ, разв онъ им етъ больше возвышенныхъ и
утонченныхъ наслажденій, разв рабочія руки ташъ бол е
ловки, разв
он ыогутъ доставлять своиыъ богатрмъ
властелинамъ больше предметовъ роскоши и наслажд ній?
Совершеино наоборотъ,—не подлежитъ никакоыу соын нію,
что высшія сословія в ъ Кита и Индіи им ютъ больше и
духовныхъ и матеріальныхъ наслаждедій, ч ыъ въ западной Азіи. Если аристократъ западной Азіи несравненно
бол е требователенъ и гордъ, если онъ несравненно мен е способенъ переносить униженіе свыше и не отступаетъ подобно китайцу п индійцу передъ пассивнымъ сопротивленіемъ народа, зато-же онъ несравненно мен е
развитъ умственно и гораздо мен е впечатлителенъ, и
если сравнивать ихъ врожденныя и вн шнія условія жизни, то и въ т хъ п въ другихъ китаецъ будетъ им ть
преимущество. Преиыущество демократизированнаго Китая, по сравненію съ западной ыагометанской Азіей, совершенно очевидно; въ изв стныхъ отношеніяхъ онъ ыожетъ быть поставленъ даяге выше цивилизованной Европы. Въ начал X V I I I стол тія острова Великобританіи п
Франція одни уже им ли населеніе приблизительно равнос^
тогдашнему населенію К и т а я , сл довательно еслибы въ
Европ рабочее населеніе иміло т же способы къ разыноженію какъ въ Кита , то оно ыогло бы достигнуть несравненно большей густоты; но оно им ло надъ собою
многочисленное высшее сословіе, которое в ъ вид поземельныхъ собственниковъ, капиталистовъ и богато вознаграждаемыхъ чиновниковъ пріобр тало въ свою пользу
около двухъ третей ц нности его произведеній; отъ тягостнаго ПОЛОЛІ НІЯ и нужды рабочее населеніе подвергалось
преждевременной смертности, и въ особенности д ти вымиралп ыассами; населеніе не ыогло умножаться, и въ настоящее время оно вдвое незначительн е, ч мть въ Кпта ,

39
несыотря на то, что жикстъ на территоріи въ діт съ подовиною раза бол е обширной. Если къ нимъ присчитать
вс хъ европейскихъ переселенцевъ, то и тогда они составятъ едва дв трети населенін Китая.
Геній и изобр тательность китайцевъ не подлеягатъ ни
мал йшему сомн нію. He говоря уже о томъ, что книгопечатаніе, порохъ, компасъ быди изобр тены въ Кита
прежде ч мъ въ Европ , что оттуда привезеиъ былъ макадамъ, что до сихъ поръ китайцамъ изв стны многія механпческія и технпческія производства, съ которымп европейцы незнакомы,—онп вполн доказали свою способность
къ самьшъ сложнымъ производствамъ съ наиболыиимъ
разд леніемъ труда. Утверждаютъ, что въ Кита
сущрствуетъ горпдъ, гд пятьсотъ ФарФоровыхъ Фабрикъ п до
милліона рабочихъ; чашка проходитъ тутъ черрзт. шестьдесятъ рукъ прежде, ч мъ она закопчится. Поэтому никакъ нельзя не сожал ть о томъ, что исторпческая жизнь
остановила въ иемъ высшее умственное развитіе. Въ
прежнія времена Китай былъ чисто аристократической
страной и разд ленъ на многія влад нія. КонФуцій былъ
учптелемъ аристократовъ и пропов дывалъ крупную поземельную собственность. Когда страна объединилась и императоры припялп на себя иниціативу демпкратпческаго
движенія, народъ былъ ихъ поддержкой, а бюрократія пхъ
орудіемъ. Въ это время учеіше сослопіе Китая, подобно
ученому сословію во мнигихъ другихъ странахъ, сочувствовало преимущественно интересамъ высшихъ сословій,
литература составдяда р зкую оішозицію противъ правптельства. Это была со стороны ученыхъ конечно велпкая
ошпбка; вм сто того, чтобы, защищаи интересы иарода,
опереться на него, дать и себ и народу самостоятелъность и дать ему средства къ отпору, на олучай, еслпбы
бюрократія, поб дивъ арпстократовъ, вздумала съ своей
стороны т сиить народъ, ученые стали на сторону прит снителей; народъ сталъ ихъ ненавид ть настолько же,
насколько ипъ ненавпд лъ аристократію. He одни китайСКІР ученые гд лали такую ошибку, ио для кптайокихъ по-

40
сл дствія были саыыя жалкія. Народъ.білдъ располиженъ
къ одной лптератур , къ литератур правительственной, и
съ ігасателямп можно было поступать безъ цереыоніи:
огро^іная ыасса ихъ сочиненій была сожжена и ув ряютъ,
что 460 литераторовъ были погребены жпвымп. Немудрено, если литераторовъ постигла такая участь, когда демократическій духъ въ стран
былъ такъ силенъ, что
саміг пыператоры не были въ состояніи ему противиться.
Императоръ Ше-у былъ лишенъ престола за покушеніе
установпть насл дственныя должности. Народъ повторялъ
и считалъ верхомъ мудрости ел дующее изр ченіе: «доброд трдь р дко господствуетъ меягду богатыыи и родовитыыи людьми, гордость внушаетъ имъ ненавиеть и презр ніе къ людяыъ доброд тельнымъ и они охотно ихъ оскорбляютъ и прпт сняютъ.»
Пока продолжалаеь- борьба между бюрократіею и насл дственною аристократіею, до т хъ поръ бюрократія,
конечно, додяша быда заботиться о томъ, чтоби быть популярною; ея управлоиіе должно было быть благод тельно,
и если она ыогла до'такой степени окончательпо раздавить
и уничтол{ить аристократію и пріобр сти такое исключитедьное значеніе, какого она не пріобр тала нигд , то
это ыогло быть только плодомъ болыпой мудрости и ум ренности, которая въ гдазахъ народа дадеко превосходпла
аристократическую. Мы, однаколіе, уже вид ли выше, что
сама аристократія была сравнительно весьма ум ренна.
Но посл окончательной поб ды нуягно было о<кидать, что
бюрократія, не сдерживаемая никакимъ самоуправленіемъ,
обратится въ бичъ народа и будетъ вьтсасывать его всізми
средствами. Это т мъ бол е было возможно, что государь
продолжалъ считаться верховнымъ влад льцемъ земель и
на основаніи этого верховнаго права нетолько могъ облагать землю податяыи, но могъ отбирать участки запуіпенные и остающіеся безъ обработки. В роятно, бюрократія скоро научилась бы ноум реннсісти, еслибы Китай
не подвергался неоднократнымчі віі шпимть заиоеваніямъ.
Это (ібстоятельство заставляло бюрократію опасаться ра-

п
зомъ лишиться всего и быть ввергнутой въ бездну нищеты п неочастій. Чтобы оградить себя, ей нужно было
ооставпть себ саыостоятельное и грозное положеніе, нужно
было изъ всей націи организовать массу, способную къ
энергпческому сопротивленію и быть въ этой масс настолыш популярной, чтобы она могла вполн опереться
и положиться на нее. Нельзя не сознаться, что китайская
бюрократія выполнила эту задачу съ р дкой въ исторіи
проницательностыо, дальновидностью и силою воли. Китайскій народъ до сихъ поръ составляетъ обширные родовые союзы, им ющіе виутреннюю организацію и начальниковъ. Союзы эти способшл нетолько къ вооруд.-еиному
сопротивленію, но и къ нападенію: они давали ц лыясраженія и приэтомъ оставались на ы ст сотпи убіітыхъ.
Ц ль этихъ союзовъ была ограждеиіе своихъ членовъ,
обидчикп наказывались различиыми способами, р/кигали
пхъ ямущество, убивали ахъ. Регулярное войско въ Кита было незначитедьно, а огромное большинство военной
силы состояло изъ народной милиціи—это были вооружениые землед льцы и реыесленники, которые жили отъ своихъ
лирныхъ занятій, й вс посл дствія дурнаго или хорошаго
управленія отзывались на нихъ точно также, какъ на всякихъ другихъ. Н сколько десятковъ л тъ тому иазадъ въ
Кпта
считалось 80,000 челов къ постояннаго войска и
700,000 ополченія. Государи, въ особенности изъ вн шнпхъ завоевателей, были нер дко склонны разыгрывать въ
Кліта такихъ же деспотовъ жеетокихъ и своевольныхъ,
какихъ мы видимъ вообще на восток , и относиться къ
китаііской бюрократіи съ высоком ріемъ поб дителей. Нужно было создать для нихъ узду, и китайская бюрократія
понимала, что для этрго неизб жно сохранить въ народ
до пзв сТной степени духъ самостоятельности и протпвод йствія. Поэтому, китайская бюрократія, сначала такъ
энергически уничтожпвшая саыостоятедьную оппозиціонную литературу, при пзы гіившпхся обстоятельствахъ снова начинала покровптельствовать ей. Она заботилась, чтобы въ паыятп народа возибновлялпсь п распространялись

•V2
ученія врод сл дующихъ: «Дурний и порочный челов къ
не можетъ быть императоромъ, народъ ыожетъ и обязанъ
его оставить. Тотъ, кто свергаетъ его съ престола, исполняетъ волю небесъ. Погибель династіи, вотъ воздаяніо
за дурное управленіе.» «Люди поступаютъ справедливо и
хорошо, если они, спасаясь отъ тираніи императора, приыкнутъ къ подданному и дадутъ ему возможность завлад ть
властью.» «Государямъ нужно сопротивляться, есди онм
д лаютъ несправедливыя требованія, и повиноваться безпрекословно, если они довольствуются малымъ.> Такпзгь
образоыъ, явилось въ Кита общее уб жденіе о непрочности династііі. Мн ніе это получило въ сознаніи народномъ посл довательное развитіе. По мн нію китайцрвъ,
начадьству - нужно повиноваться только тогда, когда оно
хорошо и исполняетъ своп обязанности. Бунтъ народа счптается тамъ самой дурной рекоыендаціей для ы стнаго начадьника. По поиятіямъ европейской бюрократіи нужно
поддерживать начальника, возбудившаго своиыи тюступками безпорядки, для того, чтобг.і не ослабить власть; въ
Кита начальникъ сы ияется за оказанное ему неповпновеніе, п потоыу началыіики опасаются д йствовать п распоряжаться такъ,.чтобы нрповиновеніе ыогло посл довать.
Противод йствуя иыператораыъ, когда они хот лп выйтп
изъ поставленныхъ для нихъ рамокъ, китайекіе вельможи поступали иногда съ геройствомъ и самоотверженіелъ,
которое должно было д лать ихъ вргьма популярными.
Все это пе пропадало даромъ и приводило импрраторовъ
къ весьма ощутительнымъ результатамъ. З а дурное управленіе иыпрраторы д йствитрльно ліішаліісь престода, п сод йствовавшіе ихъ паденію ВРЛЬМОЖИ возвышалпсь. Бюрократія достигала своей ц ли п удрржпвала иыпораторовъ
въ раыкахъ, которыя были для нихъ поставлены.
Независимая отъ народа бюрократія — это самая пд(іхая поддержка для оамостоятельной и свободномыслящей
литературы. Сколько ни обвиняди китайское чиновннчеетво
въ революціониоиъ дух , но такой образъ мыслей pacndлагалъ бюрократовъ къ самостоятельной иресс только до

43
т хъ поръ, пока пхъ собственноыу подоженію грозила
опасность отъ десаотизма императоровъ. При первой возмоншости они были склонны сл довать аристократическому
направденію КонФуція съ его наклонностью зам нять д ло
напыщенныыи Формальностяыи и церемоніями. Они чувствовали необходимость держать мысль и чувство народа
въ строгой дисциплин , не дозволять ему выходить изъ
рамкп и удалять его отъ наплыва непрошенныхъ, въ особенностп иностранпыхъ идей. Повидимому, это было ca­
noe раціональное, чтб они могли сд дать съ своей точки
зр нія. Они ии ди д ло съ народомъ въ высшей степени
любознательныыъ и склоннымъ къ учеиію. Въ каждой деревн была школа; т , которые не ыогли учиться въ ней
днемъ, учились ночью. Н было никакого привилегпроваинаго слул»-ебнаго сословія, всякій ыогъ получить высшія
государственныя должности, если онъ только выдерживалъ
иужяый экзаыенъ, а такъ какъ вс обучались, то всякій
могь питать саыыя заносчивыя, честолюбивыя надежды.
На экзамены въ у здахъ, въ провинціяхъ и въ столицахъ
являлось постоянно въ двадцать разъ бол е экзаыенующихся, ч ыъ могли получить степень; изъ получпвшпхъ
степень опять-таки ц лыя массы оставались безъ м стъ.
Что было бы, еслибы при такоыъ положеніи дозволить
свободное умственное движеніе? Еслибы вся эта масса, н
выдержавшая экзаыенъ, вздумала подвергать критик св д нія, которыя требовались иа испытаніяхъ, и способность
этихъ св д ній создавать хорошихъ чиновниковъ, вздумала
бы предлагать народу свои системы управленія и стала
бы уб ждать его отказывать чиновникамъ въ]повиновенііі
на основаніи издавна пос яннаго въ немъ уб жденія, чт.)
начальству нуяшо повиноваться только тогда, когда оно
хорошо? Еслпбы вся масса им юіцихъ степени и право на
м ста кинулась аналпзировать д йствія чиновниковъ и
разъяснять публпк ихъ ошпбки съ ц лью ихъ выт снить
п зам стить собою? Въ Кита
каждые три года составляются спвски чпновниковъ оъ ц лью исключенія негодныхъ; къ негодныыъ относятся шесть категорій: зам чен-

! (ные въ л ни, въ неспособности, легкомысіенные, негодные, слишкомъ старые и бол зненные. Еслибы дожидающіеся иногда въ теченіе всей своей л^изни кандидаты
стали безнаказанно и публично поставлять Факты для
этпхъ категорій, въ какомъ положеніи очутились бы чиновники? Масса народа уже доказала свою наклонность къ
перем намъ,—опа зам нила религію КонФуція бол е соотв тствующиыъ ея демократическиыъ чувстваыъ буддизмоыъ,
и даже императоры, соблазняясь популяряостыо, приниыали его. Прп первоыъ появленіи христіанства, ыасса народа въ большоігь числ принішала это ученіе. Предпріішчивые китайцы большиыи партіями поселялись на берегахъ Аыерики, въ Соединенныхъ ПІтатахъ. Чтб если открыть свободное сообщеніе страны съ европейцамп п анерпкаицаыи, если допустить среди этого граыотнаго, любознательнаго и вооруженнаго народа распространеніе, вм ст ' съ хрпстіанствомъ, аыериканскихъ поліітическпхъ идей?
Прп его деыократическихъ чувствахъ, ври его способнпсти
организоваться, въ какомъ пололіеніи могла бы очутиться
китайская бюрократія? Вс эти соображенія, конечно, не
разъ приходиди ей на уыъ и направляли ея политпку.
Каковъ, однакоже, оказался результатъ ея образа д йствій,
повпдныому, столь осторожнаго и дальновиднаго? Они лишили себя вс хъ благъ европейской цивилизаціп, они поставили свое отечество въ самое жалкое н унизительное
положеніе. Роесія, сл дуя Петровской полптик , сд лала
слабое и далеко неудовлетворительное усиліе, чтобы привить себ цивилизацію Европы, и разоыъ вошла въ составъ велпкихъ европейскихъ державъ. Иаселеніе Китая
далеко бол е умственно развито п цивилизовано, ч мъ
были русскіе до Петра; еслибы оно своевреыенио съуи ло
воспользоваться европейской и аыерикаиской цивилпзаціей,
еслибы китайская бгорократія, вм сто жалкой своей политики , взяла иниціативу просв щенія , китайцы нетолько не подверглись бы совремеииой своей печальной
участи, но составляли бы, в роятно, самос ыогущественное государство въ св т . При всеобщей грамотности a

45
при привычк къ шкодьноыу обученію европейскія и американскія идеп ичень скоро бы тамъ прпвилпсь. И въ настоящее вреші кптайцы изумляютъ, европейцевъ своимъ
искусствомъ въ обработк металловъ, поэтоыу они легко
ыогли бы выучпться д лать совершенное оружіе, а прн
давно укоренившемся тамъ обыча ополченія ыожно было
бы легко вооружить весь народъ, а постоянное войски
оставить въ прежнемъ ограниченномъ его количеств . Китаіі, лри такоыъ устройств , тратидъ бы такъ /ке мало на
войско, какъ Соединенные Ш т а т ы п Швейцарія, и представлялъ бы такую же непоб димую военную силу для отраженія вн шнпхъ враговъ. Еслн припомнить исторію
нашего отечества въ теченіе Х ІІІ-го ы ХІХ-го стол тія,
если вспомнить, какъ у насъ создано было все тамъ, гдіі
не было ыичего, то можно понять, какъ легко было бы
китайцамъ сд лать еще несравиенно большіе усп хи, еслибы они объ этомъ подуыали своевреыешю. Способность
учиться у китайцевъ изумительная. Англичане разсказываютъ, что таиъ, гд они поселялись, иитайцы въ саыоиъ скороыъ времени пріучадись удовлетворять вс мъ
ихъ потррбвостямъ. Они приготовляли для нихъ хд бъ,
пищу и платье, такъ же, какъ это д1->лается въ Англіи и
совершенно сносно; наперекоръ религіознымъ своимъ предразсудкамъ, они воспитывали для нпхъ въ изобиліи быковъ п овецъ, и все это отличалось баснословной дешевизнсій. Быкъ стоилъ 8 долларовъ, баранъ три доллара. На
своихъ магазинахъ онп д лали европейскія выв ски. Готоваго платья европейскаго покроя можно было найти въ
ыагазинахъ сколько угодно. Многія пзд лія, въ особенности шелковыя, были превосходны. Для немногихъ англійскихъ даыъ явилпсь уже женскіе портные п выиіивали для
нихъ узоры, которые ихъ приводили въ удивленіе. Они
нажпвались отъ англичанъ такъ же усп шно, какъ англичане отъ нихъ. Стол тія Х ІІІ-е и ХІХ-е это ішенно то
вреыя, когда въ Кита такъ быстро возрастало населеніе и
когда онъ находился въ саыомъ удобномъ положеніи для
прпвитія европейской цивіілпзаціц. Еслибы кіітайцы въ

46
это вреия приняли, всл дствіе сношеній съ европейцаыи,
христіанство и вм ст
съ т иъ падо бы запрещеніе буддизма употреблять въ ппщу бычачье ыясо и молоко, то
въ Кита
распространился бы крупный рогатый скотъ,
множество веществъ.способныхъ питать этотъ скотъ пкоторыя теперь пропадаютъ даромъ, получили бы назначеніе,
населеніе сд лалось бы кр пче и могло бы еще бол е увеличпться. Или, можетъ быть, бюрократія, убивая движеніе и самостоятельность ыысли, водворила и сохранпла
спокойствіе? — Ыискодько. Китай подвергся
униженію
вн шняго завоеванія и внутренниыъ революціяыъ, вызваннымъ пыенно этой политикой застоя. — Кчему же, — я
спрашиваю, — было держаться этой жалкой и дряблой политпки, спасая страну отъ наплыва европейскихъ идей?
Она создала еще новыя затрудненія для ея оты ны: ыашинное дешевое производство, развившись въ Европ ,
породило въ китайскихъ прозводителяхъ . отвращеніе къ
свободной торговл п наклонность къ запрещеніяыъ.

Г ЛA B A

IV.

Какъ распространяются ввгляды на политическія Формы.—Отсутствіе свободы рі ін
умевьшаетъ вн шнюю силу государства, уничтожаетъ патріотивмъ и порождаетъ вапосчивуто полнтнну; повтому въ подобпыхъ государствахъ «.инансы всегда раастроевы,ирин^ры.—Въ странахъ, гд р чь не свободиа, постовипо д лаются кпрепиыя рефорвы п
все>таяя н тъ благоденствіл, а въ странахъ съ свободной р <іьи> являетсн благпдепствіе
и безъ реФормъ.—Политнческая устойчивость при свобод р чн и отсутствіе втой устойчивостн пря ст снепіи.

Изучая исторію Китаяг, опнть-такн можно было бы подумать, что правительство м рами, направленными къ
уничтоженію свободнаго и самостоятельнаго мышденія, и
не допуская вн шняго вліянія, можетъ пом шать распространенію изв стныхъ политическихъ чувствъ и идей. Однакоже, стоитъ только взглянуть на исторію челов чества съ
бол е широкой точки зр нія. чтобы снова разуб диться
въ этомъ. Исторія уб ждаетъ насъ, что политическія чукства и идеи постоянно распространяются по сос дству и
влекутъ за собою такое же распространеніе политическихъ
Форыъ и что при т хъ же Форыахъ сущность политическихъ
отношеній опред ляется геніемъ и характеромъ народа. Все
это д лается совершенло независимо оттого, будетъ ли
д ятельность мысли въ народ совершенно свободна или
совершенно ст снена. Мы видимъ, что въ1 Амерпк республиканская и демократическая Форма — та Форма, которая всего естественн е представляется мыслямъ народовъ; испанцевъ никакиыъ образомъ нельзя заподозрить
въ слишкомъ большой наклонности къ свободному слову,

4«
a все-таки республпканская Форма ііривпдась LU вс хъ
освободившихея отъ Испаніп колоніяхъ, ІІ еслибы острову
Куб удалось сбросить съ себя испанскія ц пи, то тамъ,
no всей в роятности, устроилось бы также республпкаиское правленіе. Въ Европ
точно такимъ же образомъ
распространяется и прививается идея конституціонной монархіи. Государство или даже какая-нибудь область освобояідается революціоннымъ путемъ и тотчасъ призываетъ
къ себ монарха. Это оказывается одинаково справедлпвымъ и ташъ, гд народъ всего бол е и гд онъ всего
мен е привыкъ къ сашоуправленію, и таыъ, гд онъ пользовался полной свободой р чи, и тамъ, гд р чь эта была
вполн ст снена. Греція, Сербія, Руыынія, Бельгія, Испанія, Итадія, свергнувъ свое правительство путеыъ революціонныыъ, одинаково стали искать для себя ыонарха.
Какъ скоро въ Европ гд -нибудв происходитъ революція,
то и жители страны и вс
сос ди вполн ув рены, что
возставшеыу народу не обойтись безъ монарха; напротивъ, американецъ не можетъ представііті> себя иначе,
какъ республиканцеыъ, и даже ташъ, гд партіи пользуются своей властью съ невыноспмымъ деспотизмомъ, народъ
всв-таки считаетъ республиканскую Форму естественною,
а монархическую такою, которая не можетъ удержаться.
Монархія въ Америк
такое же исключеніе, какъ республика въ Европ ; это зависитъ отъ привычки къ изв стноыу образу мыслей, который прививается народу по
сос дству точно также, какъ обычап, Форыы в я;ливости
и пр. Тотъ же самый испанецъ, киторый въ Америк
никакъ НР могъ переварить имперію Максиыпліана, въ Европ считаетъ невозможною республику даже въ первый
ыоментъ революціи. Сл дуя тоыу-яі е закояу привычки къ
изв стному образу мыслей, деспотпческая чюрма распространилась по всей Азіи. Въ средніе в ка точно такимъ же
образомъ распространялись олигархическія Формы въ управлсніи городовъ и Феодальныя—въ управленіи страноюГородскія управленія, саыи возобновляющія свой составъ,
Феодальное дворянство, сбирающеесн наземскія собранія, ыы

49
встр чаемъ и въ Италіи, и въ Швейцаріи, и въ Бельгіи,
и въ Англіи, и въ принадлежащемъ теперь намъ Остзейскомъ кра . Ви ст съ т мъ мы впдимъ, что геній китайской націи создалъ, среди деспотизма, бюрократію и демократическія соціальныя Форыы жизни, при которыхъ
возможно было самое быстрое разиноженіе населенія,
а геній народовъ западной Азіи къ тому же деспотизыу присовокупилъ Формы, приближающіяся къ Феодальнышъ, и управленіе, убивающее культуру и жизнь. Геній
иаседенія Соединенныхъ Штатовъ создалъ при республиканскихъ Форыахъ высшую степень просв щенія, матеріальнаго и гражданскаго развитія, а геній испанскаго населенія Америки бол е всего анархію и неурядицу. Оппозиціонная литература не могла остановить демократическаго направленія идей въ Кита , точно также какъ духовенство въ Европ , несыотря на вс
свои средства
вліять на умы, не могдо остановить противнаго ему движенія, не им вшаго почти никакихъ средствъ. Свобода слова
точно также мало способна была бы изм нить привычныя
подитическія мысли и чувства китайцевъ, и еслибы Кнтаю суждено было когда-либо сд латься конституціонной
монархіей или представительной демократіей, то онъ сд лается и т мъ и другимъ также медленно и также скоро
при свободной и при ст сненной р чр^, ыо при свободномъ
и самостоятельноыъ движеніи мысли онъ былъ бы уже теиерь цв тущей и сидьн йшей державой въ св т .
Свобода р чи нетолько не им етъ способности порождать внезапные государственные и соціальные перевороты,
но, напротивъ, она ихъ д лаетъ вевозможныыи. Еслибы у
насъ въ сороковыхъ годахъ существовала свобода р чи,
неужели возможна была бы севастопольская катастроФа, неужели могло бы случиться, чтобы ваша армія столкнулась
лицоыъ къ лицу съ могущественнымъ непріятелемъ безъ
наддежащаго оружія и безъ достаточнаго числа способныхъ ОФицеровъ? Еслибы возможно было энергически нападать на д йствія бывшаго тогда военнаго министра, то
разв могла бы у васъ такъ долго держаться мысль, что
4

50
хорошее вооруженіе не годно для нашего войска п что
еиу суждено одерживать поб ды и при плохомъ оружіи.
Жадкая мысль, въ которой намъ такъ горько пришлось
раскаяваться. Если вооруженіе нашей арміи и въ настоящее вреыя не такъ хорошо, какъ въ н которыхъ другихъ
странахъ, то что же этому причиною, если не недостатокъ
свободы слова? У насъ можно д лать только общія зам чанія о польз , которую могло бы принести лучшее оружіе,
и высказывать свое шн ніе о томъ, что считается лучшпмъ
оружіемъ, какъ это д лаютъ «Московскія В домости>. Ни
одинъ высоко поставленный офицеръ не р шится у насъ
энергически напасть въ печати на всю д ятельность военнаго министра и доказать публик
возиожность лучпіаго
у яасъ вооруженія и лучшей организаціи войска. Каждый
оФицеръ будетъ слишкомъ опасаться, чтобы такой образъ
д йствія не сочтенъ былъ съ его стороны нарушеніемъ
долга подчиненности и не принесъ бы ему бол е вреда,
ч ыъ пользы. Между т мъ если мы хотимъ, чтобы армія
была у насъ въ хорошемъ состояніи, то ОФицеръ отъ подобнаго образа д йствія долженъ только выиграть и выиграть даже въ томъ случа , еслибы онъ вполн
ошпбался. Хотя бы онъ ошибся, но поступокъ покаяынаетъ, что онъ заботится о своей спеціальности и о хорошемъ состояніи военнаго д ла в ъ отечеств , поступокъ этотъ рекомендуетъ его и нисколько не показываетъ,
что онъ неспособенъ пониыать своего пололгенія и своихъ
обязанностей. Еслибы Наполеонъ не былъ такимъ врагомъ свободнаго слова, то очень можетъ быть, что онъ бы
не погибъ; в ъ посл днее время вс его генрралы признавали его предпріятія чист йшимъ безразсудствомъ, но онъ
быдъ такъ упрямъ и такъ привыкъ заставлять вс хъ ыолч а т ь , что при такихъ качествахъ ыогъ только погубить себя. Впрочемъ противъ отд льныхъ приы ровъ могутъ сд лать возраженія: в дь Карлъ V одерагалъ же блистательную поб ду вступивъ в ъ сраженіе противъ единогласнаго мн нія своего военнаго сов та, — я укажу на
Факты бол о общіе. Во вс хъ государствахъ, гд
правп-

51
тельство им ло слабость зажимать ротъ непріятнымъ голосамъ, мы видимъ одпнаково повторяющійся Фактъ.
Высшія сословія тамъ одинаково не понимали, что заносчивая вн шняя политика требуетъ бодьшпхъ жертвъ,
что для того, чтобы гордо выступать на международномъ
поприщ , нужно много платить и что поэтому гораздо выгодн е и достойн е великаго народа держать себя скромн е. Они постоянно настаивали на саыой заносчивой политик п ипкогда не былп способны приносить для этого
какія бы то ии было жертвы. Поэтому вс подобныя государства приходили къ банкротству, повторяющемуся
разъ за разомъ, и къ совершенному разореиію народа. Недостатокъ денегъ и разстроенные Фіінансы были всюду
прпчииой, вынуждавшей къ изданію конституцій. Исторін
Австріп иапр. есть исторія самой заиосчивой и въ тоже
время самой жалкой полптики. Она постоянно старалась
пграть великую политическую роль п зат вала великія
войны, которыя кончалпсь для нея самымъ несчастнымъ
образомъ. Для пруссаковъ п Французовъ оиа была постояниыыъ случаемъ выказывать свое геройство и свое военно
превосходство. Фииансы ея были в чно въ саиоыъ жалкомъ состояніи. Уже во вреля Семил тией войны обнаружилась вся ея елабость. Съ т хъ поръ положеніе это
ухудшалось съ году на годъ. По окончаніи этой войны въ
теченіе двадцатн пятп л тъ долгъ ея бол е ч лъ удвоился.
Зат иъ началась прославпвшаяся въ исторіи система постоянныхъ банкротствъ и обмановъ овоихъ кредпторовъ,
которая пончплась т лъ, что въ австрійскомъ бюджет ,
въ теченіе десятн л тъ, съ 1848 по 1858 годъ, оказался
деФіщитъ въ 1,181 мплліонъ Флор. Несиотря на это, въ
теченіе всего этого врелени Австрія пі'рала саиую заносчивую роль въ международной политик ; она бралась смирпть Французскую револгоцію, за что ей, какъ изв стно.
оченъ больно досталось отъ Наполеона, и потомъ въ течоніе первой половпны X I X стол тія стояла во глав пг>литіпш вм шательства. Вступаясь въ д ла, которыя до
нея вовсе не касалпсь, она вела войны, на которыя е
.I е

52
нич мъ не вызывали. Только-что объявивъ банкротство,
она въ 1821 году напр. сд лала новый заеиъ для того,
чтобы вм шаться во внутреннія д ла Неаполя, которыя
до нея нисколько не относились. Я спрашиваю, какимъ
образоыъ государство, состоящее изъ тридцати или бол е
ыилліоновъ, можетъ сд латься банкротомъ,какииъ образомъ
могутъ отъ него потребоваться издержки не соразм рныя
съ его силами? Кто посм етъ его тронуть, если оно еамо
не будетъ ни до кого касаться? Когда Пруссія захот ла
вм шаться въ д ла Швейцаріи и когда ІПвейцарія возстала
поголовно, тогда Пруссія не посм ла этого сд лать. Кто
же посм етъ напасть на великую державу, у которой ФИнансы въ порядк , народъ не прит сненъ и находится въ
цв тущемъ состояніп?
Сос дка Австріи, Баварія, отличалась точно такимъ же
образомъ. По величин своей она равнялась прпблизитедьно Верхотурскому у зду Пермской губерніи, была в ъ шесть
разъ мен е Мезенскаго у зда, по населенію она равнялась
Пермской и Вятской губерніи. Несмотря на это она хот ла играть роль великой державы, и какъ же ей быдо не
играть такой роли, когда въ ея составъ входило столько
князей и граФовъ, завис вшихъ прежде толъко отъ одной
германской имперіи и считавшихъ себя ровней вс мъ влад тельнымъ государямъ Германіи! Возбуждать правительство къ такому образу д йствій имъ было т мъ легче, что
они сами на государственныя издержки ничего не платили.
Европа не усп ла опомниться посл
паденія Наполеона,
какъ баварское правительство над лало уже 110 милліоновъ долгу. Сд лать это быдо очень легко, ст сняя свободное проявленіе народной мысли и удерживая газеты
посредствомъ цензуры отъ опасной болтливости. Правительство и высшія сословія д лали другъ другу постоянныя одолженія, чины приниыали на народный счетъ частные долги государя, и такиыъ образомъ составилась большая часть государственнаго долга, а государь щедрого рукой раздавадъ дворянамъ пенсіи, . такъ что даже гораздо
позже одно лицо, им вшее бол е 20,000 ФЛ. годоваго до-'

53
хода, получало пенсію въ качеетв сироты. Чтобы усп шн е д йствовать, вовсе скрывалось состояніе государственныхъ доходовъ и расходовъ. Скоро оказался однакоже
такой деФицитъ, что управленіе сд лалось совершенно невозможныыъ, и правительство вынуждено было 26-го ыая
1818 года дать конституцію и вм ст съ т ыъ законъ о
свобод слова. Но цензура для газетъ была удержана попрежнему, и попрежнеыу Баварія играла роль великой
дерягавы; подобно другимъ великимъ державамъ она принимала на себя порученія сыирять мятежныхъ подданныхъ
другихъ государствъ и потратила напр. на гессенскую
экспедицію три съ шзловиной милліона. Зато же сумма, платймая ею въ вид процентовъ съ государственнаго долга,
была относительно въ пятнадцать разъ значительн е, ч мъ
въ Швейцаріи, на арыію она тіздерживала относительно
втрое бол е, а на народное просв щеніе и на благотворительность въ пять разъ ыен е. Такихъ прим ровъ можно
было бы насчитать ыноя{ество; вс правительства, им вшія
слабость ст снять свободу р чи, отличались самой заносчивой политикой и стремились къ расширенію пред ловъ государства, къ вн шнимъ пріобр теніямъ во что бы то ни
стало, не обращая вниманія на то, что изъ этого выйдетъ. Въ то время когда Австрія набирала себ земли,
которыя приготовили ей впосл дствіи столько горя и унпженій, въ стран свободы р чи, въ Англіи, каждое новоо
пріобр теніе подвергалось саыой строгой критик ; тамъ
очень скоро было разъяснено, что расширеніе пред ловъ
можетъ часто не укр пить, а ослабить государство, и что
увелпченіе территоріи заключаетъ въ себ увеличеніе силы только при изв стныхъ, довольно сложныхъ условіяхъ.
На Ганноверъ напр. она никогда не смотр ла завистлпвыми глазами и никогда не поставила бы себ
безплодную
задачу Франціи расширяться на европейскомъ материк .
Для этого она^выбпрала самыя плодоносныя м стности въ
другихъ частяхъ св та, гд ыилліоны англичанъ изъ вс хъ
классовъ общества находили для себя благосостояніе. Изв стно напр. баснословное благосостояніе, котораго вся

54
масса англійскихъ рабичнхъ достигала въ Австраліп, въ
Канад и на мыс Доброй Надежды. Несмотря на это вопросъ
о томъ, не с і дуетъ ли отказаться отъ колоній, постояняо возбуждается въ Англіи. He мудрено посд этого, что
государства Европы даже тогда, когда они тодько до изв стной степени расширяли свободу р чи, вы ст съ т ыъ
всегда поправляли п свои Финансы.
Въ государствахъ, гд
общество не находится подъ
вліяніеыъ свободнаго и саностоятельнаго движенія ыыслп,
мы видимъ въ населеніи рядомъ съ крайней политпческой
заносчивостью крайнее легкоыысліе. Самыыъ лучшиыъ приы роыъ въ этомъ случа служптъ Турція. При изв стной
гордости, при пзв стногі ненавіісти турокъ къ христіанамъ, при изв стномъ ихъ религіозномъ Фанатизм , они,
конечно, должны сильно желать сохранить свое владычество и свою саыостоятельность ввиду христіанъ.
Между
т шъ, оказывается, что они для этого не сіюсобны принести ни ыал йшей жертвы. Доходъ Турціи почтп равняется доходу Бельгіи; изъ этого дохода болыпая половпна
идетъ на содержаніе судтана, на пенсіи, на жалованье чиновникаыъ; долгъ Турціи не значительн е долга Бельгіи.
Между т мъ, въ Турціи Финансы совершенно разстроены
и она не иы етъ никакого кредита, а въ Бельгіп они находятся въ совершенномъ порядк
и страна пользуется
самымъ прочнымъ кредитоыъ — вотъ результатъ свободы
слова. Неужели туркп при такомъ полоукеніи д лъ не
могли бы снабдить свое праиительство вс ыи средстваын,
нуяіныыи для самостіштельности страны? Полс)н>пмъ, что
Бельгія богаче, но в дь въ Турціи одно ыагометанское
населеніе въ четыре съ половпною раза больше всего
бельгійскаго, а всего въ Турціи яштелей въ шесть съ половиною разъ бол е; Турція въ полтора раза населенн е
Пруссіп. Ту же саыую заносчивость и ту яге самую неспособность приносить я{ертвы мы впдішъ въ Х ІІІ-ыъ стол тіи во всііхъ государствахъ Европы, гд господетновала
цензура; вс задирали, вс хот ли военной славы и поб дъ и никто не хот лъ оплачивать эти войны и побьды

55
н старались свалить все на б дн йшую и безмилниую
часть наседенія. Финансовая исторія Франціи и Австріи
слишкомъ изв стиа. Испанія въ начал Х ІІІ-го стол тія накопила огроыный долгъ и потомъ, не затрудняпсь,
отказалась его платить; зат мъ, правительство снова выпустидо огромную ыассу бумажекъ п такъ хозяйничало,
что въ конц Х ПІ-го стол тія его доходы, и безъ того
недостаточные, уыеныпились на ц лую треть,—они составляли только 340/о, необходиыаго для покрытія государственныхъ потребностей. До какой степени дошелъ повсем стный упадокъ патріотизма, произведенный этимъ дряблымъ состояніемъ, показада Французская революція. Одинъ
одушевленный народъ, среди внутреннихъ смутъ, свернулъ
вс
эти государства, которыя, съ свойственной иыъ за• носчивостью, первыя его задрали. Французамъ для этого
не нужыо было Наполеона, — первое отраженіе враговъ и
значительная часть завоеваній сд ланы были безъ него
другими.
Вотъ каково посл дствіе нетррпимости, отсутствія свободноіі мысли и свободной р чи въ д лахъ вн іпней политпки. Но это еще самое ничтожное изъ посд'і>дстшй, —
несравненно ваягн е вліяніе свободы на отношенія населенія внутри государства.
Австрійскіе политинп у/ке
въ прошломъ стол тіи постоянно ставили сиб такую яадачу: вс ми ы рами заботиться о ыатеріальноыъ благосостояніи страны, о развитіп зеылед лія и промышленности,
о распространеніи св д ній, относящихся до этихъ предыетовъ, и въ тоже время стараться удерживать народъ въ
политическомъ нев жеств , въ которомъ они пнд ли залогъ спокойствія. Они съ наивностью в рили, что матеріальное благосостояніе возмояшо безъ политическаго развптія и что политическое нев жество заключаетъ въ себ
залогъ спокойствія. Первое посл дствіе политическаго невЬжества — это презр ніе высшихъ классовъ общества по
отношенію къ народу, заносчпвость и нспом рная требовательность съ его стороны. Высшіе классы ставятъ себя
въ такое положеніе, что они безъ всякаго умственнаго на-

56
пряженія могутъ получать большіе доходы. Землевлад льцы живутъ оброкаии или барщинами и довольствуются
первобытными пріеыами сельскаго хозяйства, купцы и промышленники получаютъ огромные проценты на свой капитадъ при самомъ рутинномъ ведевіи своего д ла и
ограждаютъ себя запретительныыи тариФами и т. д. Чггновники живутъ взятками. Агроноыъ, техникъ, при такомъ
положеніи, люди совершенно лишніе,—въихъ знаніях-ь никто не нуждается, съ ними обращаются высоком рно, и ни
одинъ образованньій челов къ не р шается выбрать себ
эту карьеру. Какое же при такомъ положеніи возможно
развитіе землед лія и промышленностп и распространеніе
знаній, относящихся до этихъ предметовъ? Между т мъ,
населеніе увеличивается со дня на день, жизнь при прежнихъ условіяхъ д лается для него все бол е ТЯІ ОСТІІОЮ и
отношенія къ высшимъ сословіямъ, все бол е натянутыми.
Какое же при этомъ условіи возможно спокойствіе? Такъ
іі было въ Австріи. Начиная съ половины Х ІП-го стол тія императоры постоянно принимали энергическія м ры
для возвышенія благосостоянія землед льческаго класса и
для развитія промышленности. Благод тельныя реФормы
прославляли каждое царствованіе, ученые кричали, что
м ры эти уже слишкомъ радикальны и обидны для высшихъ сословій. И посд вс хъ этихъ радикальныхъ м ръ
и благод тельныхъ реФормъ рабочее населеніе оказывается
въ такомъ же б дственномъ состояніи, какъ было прежде.
Попрежнему оно платитъ непоы рные сборы, гкшрежнему смертность въ его сред
нетолько несравненно значительн е, ч мъ въ стравахъ свободваго слова, въ Швейцаріи, въ Бельгіи, въ Англіи, но она значительн е, ч мъ
во вс хъ другихъ государствахъ центральной Европы.
Тамъ существуетъ то же явленіе, которое характеризовало
Х ІІІ-й в къ—огромное число рожденій и огромная смертность. Попрежнему народъ задавленъ массой дворянства
и духовенства, пользующихся значительными преимуществами и непом рными доходами. Попрежнему Фабриканты и мастера въ рукахъ у чиновниковъ, а рабочіе и ре-

57
месленникц въ рукахъ у Фабрикантовъ и мастеровъ. Попрежнеыу зенлед ліе на пом щичьпхъ земляхъ въ жалкомъ
положеніи. Возможно ли ожидать что-нибудь другое тамъ,
гд высшія сословія не получили никакого нравственнаго
подготовленія къ политической жизни и гд правителыітво
постоянно употребляло вс свои средства, чтобы поддержпвать въ нихъ эгоистическія и узкія воззр нія, ув рян
ихъ, что въ этомъ-то именно и заключается государственное благо, гд
оно систематически старадось д лать народъ легкомысленнымъ и развращеннымъ. Во вс хъ подобныхъ государствахъ вс государп прославляютъ себя
благод тельными преобразованіяыи, каягдый султанъ-—великій реФорматоръ, и намъ остается только удивлятьсн, какъ
это Турція по богатству и могуществу своему до сихъ
поръ не превзошла Англію и Соедпнеиные Ш т а т ы . He
было реФорыъ, про которыя бы кричали бол е, ч мъ про
реФормы, произведенныя Леопольдомъ въ Тоскан , а всетаки таыъ все сельское населеніе осталось въ б дствениомъ
положеніи и полной завпсиыости отъ крупныхъ зеылевлад льцевъ, которымъ почти псключительно принадлежала
вся зеыля, и все-таки тамъ духовенство по числу своему
равнялось духовенству англійской господствующей церкви,
хотя населеніе Англіи въ десять разъ многочисленн
и
кром
того богаче. He мен е славны своими реФорыаыи
государи Испаніи и Португадіи. И въ той и въ другой
стран мы видимъ ридъ гіолитическихъ и соціальныхъ реФормъ; въ Португаліи ыы видимъ даже самоотверженнаго
реФорыатора государя, который добровольно отказался отъ
своихъ неогранпченныхъ правъ и защищалъ свои преобразованія вооруженною рукою, а все-таки въ Португаліи
дв трети земли остается безъ обработки, и худшаго соціальнаго положенія, ч мъ въ Испаніи и Португаліи, представить себ невозможно.
Если сравнить положеніе вс хъ этихъ странъ съ т ыи,
въ которыхъ господствуетъ полная свобода слова, то мы
легко поймеыъ причину вс хъ этихъ явленій. Мы уже
вид ли, что свобода слова не способна порождать крутые

58
передомы п необыкновенно быстрые переходы,—къ этому
способны только государства съ ст сненнымъ сдовомъ,
когда въ нихъ вспыхиваютъ реводюціи. Въ странахъ съ
свободнымъ сдовомъ иногда даже поразитедьно долго держатся устар лыя учрежденія, такъ напр. искдючительное
господство крупной позеыедьыой собственности въ Англіи.
Хотя страны, гд
господствуетъ свобода р чи, вообще
д даютъ бол е политическихъ и соціальныхъ усп ховъ,
ч ыъ т , которыя не им ютъ этого преишущества, но это
не столько характеризуетъ ихъ, какъ то обстоятельство,
что у нихъ потребяости всего населенія удовлетворяются
гораздо лучше, что нравствевный уровень вс хъ классовъ
общества гораздо выше и что они гораздо лучше понимаютъ значеніе поступковъ, создающихъ непрюшримую
вражду и безвыходыыя положенія. Въ особенности это посл днее обстоятельство очень важно. Первый характеристическій признакъ челов ка, восшітаннаго въ стран , гд
отсутствуетъ свобода р чи, состоитъ въ тоыъ, что онъ
не пониыаетъ, какъ нужно поступать, чтобы изб гать отношенія безвыходной вражды. Попытаемся составить себ
наглядное понятіе о тоыъ, какъ совершается этотъ процессъ въ стран съ свободной р чью. Представьте себ ,
что вы каждый день Фланируете въ стран
съ свободной
р чью съ ц лыо д дать наблюденія. Вотъ вы натолкнулись на сьященника еъ Библіей въ рукахъ, который на
улицахъ пропов дуетъ народу. Что же онъ пропов дуетъ?—
Онъ пропов дуетъ, что король — это исчадіе ада, а правительство — это антихристъ, и тотъ, кто иыъ будетъ повиноваться, попадетъ въ адъ. Вы, конечно, чрезвычайно
удивитесь безпечности полиціи, которая не обращаетъ никакого вниманія на подобные поступкп. Въ другой разъ
вы встр чаете челов ка, произносящаго на пдощади р чь
и передъ ниыъ два или три слушателя, вблизи н сколько
торговцевъ, которые явно не обращаютъ на его слова никакого вниманія. Васъ удивляетъ ихъ равнодушіе къ его краснор чію и вы спрашиваете, что это за челов къ? Ваыъ объясняютъ, что это челов къ, который постановилъ себ за

59
правило каждый день выходить на это м сто и объявлять
гражданамъ, что они рабы, что они несутъ позорное иго
п что имъ сл дуетъ свергнуть правительство и водворить
демократію—челов къ этотъ въ теченіе пятнадцати л тъ
неизы нно выполняетъ свое правило. Однажды вы встр чаете толпу ыолодыхъ людей, которые съ энтузіазмомъ
разсказываютъ вашъ, что они только-что объявили правительство свергнутьшъ и демократію водворенною и что
они непрем нно добыотся того, что вся націк посл дуетъ
за ніши. Проходя изв стныыи улицаыи, вы зам чаете на
вс хъ ст нахъ надписи саыаго возыутительнаго кощунства
и вамъ разсказываютъ, что этимъ уже давно заиышается
общество атеистовъ для того, чтобы поселять въ народ
безв ріе. Какъ-то вы пришди въ судъ и застали тамъ челов ка, обвиняеыаго за пародію на «отче ііашъ>, наполненную самымц грязныыи выра/кеніями. Адвокатъ обвинеинаго доказываетъ, что пародія эта есть преступлеыіе противъ приличій и вкуса, но не противъ уголовныхъ законовъ, и присяжные освобождаютъ его. Въ брошюрахъ и
газетахъ вамъ приходится чптать самые Фантастическіе и
мечтательные проэкты, гд все общество преобразовывается
съ точки зр нія одной страсти или одного интереса. Неоднократно уже ваыъ приходилось слышать и читать, что
у землевлад льцевъ нужно отобрать ихъ зеыли и раздать
народу безъ всякаго вознагражденія, и н тъ такого крайняго соціальнаго или политпческаго воззр нія, съ которымъ бы вы не встр тились. Ыаконецъ, вы встр чаетесь
съ сочиненіяыи вполн серьезньши и учеными, гд проводятся точно также саыын крайнія и мечтательныя пдеи,
напр., что никому ыельзя пон рить управленіе страною,
ни представителямъ, нп минпстраыъ, что жители сами должны сходиться въ общинахъ и управлять д лаііи; если
у нпхъ будутъ какіе-нибудь оргаыы, то органы эти должны быть подъ саыьшъ строгимъ контролеыъ. Рядомъ съ
этиыъ саыые р зкіе нападки на ц лые классы, яа партіи
и на отд льныхъ лпцъ, насм шки, карикатуры и иногда
самыя гнусныя клеветы, не жал ющія ни самыхъ высшихъ

60
сановниковъ^ ни короны. Когда вы заговорит объ этоыъ
съ англичаниномъ, онъ вамъ приведетъ слова Макинтоша:
«Въ Евров есть только одна страва, гд челов къ безъ
страха можетъ высказывать свое сужденіе о саыыхъ гордыхъ и ыогущественныхъ тиранахъ. Пресса Англія еще
свободна... она падетъ только на развалинахъ Британіи.>
Все это вамъ покажется какиыъ-то хаосомъ и вы легко
пов рите, что народъ окончательно притупился ко всякимъ
преобразовательныиъ проэктамъ и р зкиыъ обвиненіямъ.
Въ Англіи образованный классъ общества читаетъ преимущественно ежедневныя газеты, а иасса народа — еженед льныя изданія. Въ этихъ ежеыед льныхъ изданіяхъ и проводятся преивіущественно радикальныя воззр нія. Изданія
эти, которыя им ютъ нер дко по 500, по 800 подписчиковъ, вовсе не достигаютъ высшихъ слоевъ общества и
даже ихъ имена остаются тамъ вовсе пеизв стныыи. Ув ряютъ, что еслибы благовоспитанноыу джентльмену пришлось прочесть когда-нибудь передовую статью въ одномъ
изъ подобныхъ листковъ, то онъ крайне удивился бы совершенно новымъ для него взглядаыъ, которые т у т ъ высказываются,—что газеты образованныхъ людей гораздо
бол е изв стны ыасс народа, ч мъ изданія народныя высшему обществу. Если есть н сколько періодическихъ изданій, которыя читаются во вс хъ слояхъ общества, точисло ихъ очень ограниченно и половина вовсе не занимается полптикой. Какое же посд этого, повидимоыу, ыожетъ быть д йствіе веограниченной свободы слова? Народъ
возбуждается вс ми возыожными средствами, въ немъ развивается совершенно отд льное міровоззр ніе и все это
остается неизв стнымъ в ъ высшихть слояхъ общества,
такъ что образованный и необразованный классъ народа
должны все дад е и дал е расходиться другъ съ другомъ.
Говорятъ о господств
общественнаго ын нія, но общественнымъ мн ніемъ считаются воззр нія какой-нибудь
€Теймсъ> въ то время, какъ истинныя воззр нія народа
и провинцій, размельчающіяся въ сотняхъ мелкихъ изданій, остаются совершенно неизв стными. Но въ такоыъ

61
вид д ло представляется только при самсшъ поверхностномъ его разсмотр ніи. Если вникнуть сколько-нибудь
глубже, то окажется, что образованный челов къ, землевлад лецъ, капиталистъ, чиновникъ, въ стран , гд господствуетъ свобода р чи, находится въ совершенно
другомъ настроеніи духа, ч мъ тамъ, гд
ея не существуетъ. Въ стран , гд
свободы р чи н тъ, его
вовсе не безпокоятъ чувства и дуыы массы; чувства
эти, которыя передаются только тихомолкомъ живымъ
сдовомъ, остаются для него неизв стными именно настолько, насколько р чь ограничена. Онъ восхищается
покорностью народа, отсутствіемъ его потребностей, совершенно ничего не знаетъ о его нужд или знаетъ очень
мало, и если гд -нибудь проявятся безпорядки, то д ло
прпписывается недоразум нію, подстрекательству двухъ,
трехъ негодяевъ и сов туются энергическія м ры. Отношеніе д лается уже неисправимымъ, вражда непримиримою, а высшіе классы все витаютъ въ своихъ заоблачныхъ
СФерахъ. Когда наконецъ все, бол зненнымъ движеніемъ,
разомъ проявится наружу, когда непримиримость чувствъ
между различными слоями общества ярко обозначится,
тогда прит сненіе объявляется политической необходимостью, вытекающей изъ этой же неприыиримости, создается Фальшивое положеніе и пптаются Фадьшивыя чувства въ теченіе десятковъ и сотенъ л тъ. При свобод
слова д ло совс мъ другое. Хотя карикатуры, клеветы и
насм шки, появляющіяся въ такомъ пзобиліи, оставляются
повидимому • безъ всякаго вниманія въ высшихъ слояхъ
общества, но это только повидимому. Даже напр. такое
лицо, какъ президентъ Соединенныхъ Штатовъ, на котораго он сыпятся въ самомъ большомъ чиел , не въ состояніи оставлять ихъ безъ вниманія. Челов къ, котораго
каждый Фалыиивый шагъ, каждый бездушный поступокъ
шожетъ быть выставленъ на позоръ, осм янъ и изображенъ въ карикатурахъ, находится въ совершенно иномъ
положеніи, ч мъ тотъ, который не долженъ опасаться ничего подобнаго. Поэтому въ странахъ съ свободою р чи,

62
въ Англіи, Бельгіи, Америк , челов къ, принадлежащій къ
высшимъ слоямъ общества, несравненно осторожн е, ч ыъ
въ ы стахъ глухой р чи. Конечно, можетъ быть, непріятно
носить на себ
постоянно такую узду, но образованное
общество, которое сбрасываетъ ее съ себя, д йствуетъ въ
высшей степени неосторожно. Точно также, какъ нападкп
д йствуютъ на отд льныхъ лицъ, они д йствуютъ и на
ц лые классы. Пресса и народъ очень хорошо чувствуютъ
вліяніе. пропзводимое такимъ образомъ, и это видно изъ
направленія, которое прпнимаетъ печатное слово. Въ Англіи производилось несравненно мен е соціальныхъ реФормъ, ч мъ на ыатерпк Европы, и реФормы эти были
несравненно мен е радикальны. Министерства въ теченіе
длинныхъ періодовъ времени занимались почтп исключительно вн шней политикой. Между т мъ даже именно въ
теченіе этихъ періодовъ зам чали, что пресса материка
гораздо бол е занимается д лами Англіи, ч мъ Англія д дами материка. Внутреннія д ла въ англійской періодической печати заниыали несравненно бол е видное м сто,
ч мъ въ печати материка. По отношенію къ внутреннимъ
д ламъ, соціальные вопросы обращали на себя несравненно бол е вниыанія, ч мъ политическіе. Ни одииъ изъ
журналовъ, распространенныхъ во вс хъ слояхъ общества,
не чуждался ихъ и половина занималаоь ими исключительно. Неужели практическая, англійская пресса стала бы
постоянио трезвонитьради одного удовольствія, трезвонить,
не им я въ виду д йствительнаго и существеннаго вліянія на поступки людей? Пресса привыкла обращать вниманіе на всякій сколько-нибудь выдающійся случай, англійскій журналистъ привыкъ ежедневно просматривать сотнп
провинціальныхъ дистковъ. Р зкое посл дствіе бездушія
высшихъ классовъ или безпомощности низшихъ быстро
разносилось по стран , и случай, который въ другихъ м стахъ остадся бы незам ченнымъ, производилъ страшный
шумъ и болыпое движеніе въ обществ . Такимъ образомъ
положеніе, которое могло бы тіородить ожесточеніе и горькія непримиримыя чувства, очень рано выясняется. Съ

63
другой стороны чувства и взгляды, которые находятся въ
хаотическомъ состояніи, тамъ гд они передаются только
изустно, приниыаютъ, такъ сказать, организованный видъ.
Тамъ, гд господствуютъ газеты и періодическія изданія,
при полной свобод высказываться по самымъ существеннымъ интересамъ, образъ мыслей людей приниыаетъ несравненно бол е единообразныя Формы. Руководящія
статьи т з е т ъ одного направленія поютъ въ одну ноту, п
ихъ читатели пріучаются дуыать точно также. Любители
самостоятельности видятъ даже въ этомъ опасность ддя
самостоятельнаго мышленія и нравственную гибель. Вотъ
почему они предпочитаютъ брошюрную литературу. Брошюра, говорятъ они, шшіется тогда, когда сердце полно,
а руководящая статья, когда кошелекъ тощъ, — нравственность и уб жденіе приносятся на жертву спекуляціи.
Но это единообразіе придаетъ силу народнымъ уб жденіямъ, и повторяемое во множеств мелкихъ изданій оно
наконецъ заставляетъ обратить на себя вниманіе несмотря
на пркнебреженіе къ этой мелочи. Такииъ образомъ масса
народа и руководящіе ею демагоги становятся постояпни
д йствующей силой, которая даетъ себя чувствовать, сппсобна порождать митинги, маниФестаціи, петиціи. Сила
эта, повидимому, не грозная; она состоитъ преимущественно изъ ыелкихъ издателей, не отличающихся ни общественнымъ значеніемъ, ни талантами, они едва существуютъ своими газетаып и часто даже не могутъ существовать безъ искусственной помощи. Но самая эта слабость порождаетъ для нихъ поддержку. Образованная часть
общества, изъ которой набираются подписчики памыхъ
ВЛІЯТРЛЬНЫХЪ и богатыхъ газетъ, не составляетъ единой,
неразд льной ыассы; кром того, что они разд лены на
враждующія между собою партіи, ихъ отношенія къ народу весьша разлпчны. Если напр. произойдетъ скандалъ
на земляхъ какого-нибудь сельскаго джентльмена, пострадаютъ сельскіе работники п народные журналы забьютъ
тревогу, то капиталисты готовы будутъ присоединиться
къ нимъ по духу партіи, а остальныя частп образованнаго

64
общества станутъ на ихъ сторону по чувству справедливости, и не грозная сила вдругъ превратится въ грозную
и ыожетъ сд дать своему противнику большую непріятность. Народная пресса даетъ возможность соединять народъ и заставлять его д йствовать заодно. Поэтому при
существованіп свободы р чи высшіе классы нпкогда не
способны позабыть, что народъ — грозная масса, въ которой лежитъ вся ыатеріальная сила, они никогда не способны дойти до легкомысленнаго презр нія къ народу.
Напротивъ, зная по опыту, какое грозное впечатд ніе
производятъ многочисленныя сборища взволнованнаго яарода, партіи нер дко пользуются этимъ ддя своихъ
ц лей,—съ помощію ыассъ он составляютъ монстръ-митинги и подписываютъ чудовищныя петиціи. Подачкггт
получаемыя народньши изданіями за такое сод йствіе,
служатъ многимъ изъ нихъ искусственной поддержкой.
Несмотря на то, что народъ не им етъ избиратедьныхъ
правъ, движеніе народныхъ массъ можетъ оказать значительную помощь и р шить поб ду въ пользу партіи.
Часть общества, которая ожесточила бы противъ себя всю
массу рабочаго народа, приготовида бы быстрое паденіе
и себ и своей партіи. Вотъ почему и землевлад льцы, и
капитадисты и вс партіи высшихъ слоевъ общества чувствуютъ потребность им ть корни въ народ , пріобр ста
себ въ массахъ столько приверженцевъ, чтобы они могли
противупоставить митингъ митингу, ыаниФестацію мани«•естаціи. Изв стно, что пріобр тать приверженцевъ въ
массахъ народа можно однимъ способомъ, это оказывать
ему помощь. Вотъ почему положеніе народа, при т хъ же
политическихъ учрежденіяхъ, всегда лучше въ стран , гд
господствуетъ свобода слова. Вглядитесь, какъ д лаются
д ла въ Англіи и въ Бельгіи. Партіи каппталистовъ и
землевлад льцевъ, которые не ыогутъ опереться на лучшую часть рабочаго класса, потому что она ихъ считаетъ
эксплуататорами, опираются на б дн йшую часть, которой они помогаютъ посредствомъ сборовъ для б дныхъ,
но, помогая б днымъ, они зам няютъ для рабочаго класса

65
до изв стной степени страховое общество, д лаютъ его
положеніе мен е отчаяннымъ, и онъ не такъ легко соглашается понижать заработную плату; такимъ образоыъ они
косвенно споеобствуютъ повышенію этой платы; и въ странахъ съ свободной р чыо заработная плата всегда выше.
Изв стиы громадныя суммы, употребляемыя въ Англіи и
въ Бельгіи на вспомоществованіе б днымъ; въ иномъ город третья часть населенія получаетъ вспоыоществованіе,
существуютъ огромные капиталы, назначенные для этой
ц ли, и народъ опасается всякаго безпорядка, чтобы не
дать случая къ растрат этихъ капиталовъ. Во Франдіп.
когда вспыхнула ревплгоція, высшіе класгы не им ли пнкакой поддержки, кроы
войска, но войско не поддержка
во время революцій,—оно взято изъ того же народа и легко
переходитъ на его сторону. Когда это елучилось, высшіе
идассы очутплись въ гголномъ произвол народныхъ ыассъ
п ихъ случайныхъ предводителей. Когда Французская революція отразилась на Англіи и тамъ поднялись рабочія
массы, имъ білли противупоставлены точно такія же массы изъ того же народа. Англійскіе иыущественные классы
подверглись въ этомъ случа упрекамъ за то, что на ихъ
сторон сталп подонки общества и самая б дная часть изъ рабочаго народа, но т же самые подонки общества, которыыъ
въ Англіи данабыла полицейская власть, чтобы удержать народъ въ порядк , во Франціп р зали священниковъ и аристократовъ. Каково бы ни было сужденіе наше объ этомъ предыет , но оно служитъ несомн ннымъ доказательствоыъ
устойчивости соціальнаго и полптическаго полоя>енія прп
свобод р чи. Пріемъ, порождающій естествеиную устойчивость • партій въ странахъ съ свободной р чью и безъ
демок^атическаго управленія, во время Французской революціи отчасти употреблялъ Робеспьеръ, хотя его ы ры
для помощи б дныыъ напомпнали не Англію и Бельгію,
а скор е древнюю Грецію. Но резудьтатъ оказался тотчасъ же, — Робеспьеръ былъ единственный пзъ вожаковъ
революціи, который не могъ быть свергнутъ однпмъ р шеніемъ большпнства въ законодательномъ собраніп п ко5

4
66
торый могъ представить грозное сопротивленіе съ пі)Ыоіцью
массъ; онъ едва н одол лъ законодательнаго собраніи и
одол лъ бы его, еслибы уу лъ хотя сколько-нибудь эиергически распоридиться находившиынся въ его рукахъ силами. Но Робеспьеръ не понималъ другаго условія этой
устойчивости; мало им ть приверженцевъ, нуяіно ые им ть
ожесточенныхъ враговъ. Этого посл дняго правила в ъ
странахъ съ свободной р чью почти и понимать не нужно,
оно выходитъ само собою. Зеылевлад лецъ или капиталистъ, который бы позводилъ себ
возиутителыюе прит сненіе отнисительно рабочихъ, тотчасъ же подалъ бы
поводъ къ трезвону со стороны радикальныхъ газетъ, это
подхватили бы его враги для того, чтобы унизить псю
его партію. Сл довательно для каждой партіи очень не
выгодно, если кто-либо изъ отд льныхъ ея членовъ неуи ренно пользуется своими правами н средн партіи образуется общественное мн ніе крайн неблагопріятное для
этой неум ренности. Вотъ почему, напр., въ Англіи крупное землевлад ыіе, которое въ Италіи и Испаніц порождало
крайнюю б дность и даже обращало страну въ пустыню,
оказалось согласимымъ съ цв тущимъ состояніеыъ землед лія. Тотъ же духъ уш ренности и порядочыости господствовалъ н ыежду капиталистами, а это, въ свою очередь,
способствовало водворенію въ проыышленности дов рія,
понижало процентъ на капитадъ, д лало производительность цв тущею и заработную плату высокою. Съ другой
стороны оно способствовадо подитическоыу равнов сію, и
во время волненій у имущихъ классовъ оказывались въ
масс народа многочисленные защитники и мало оказывалось оаіесточенныхъ враговъ. Такое устойчивое равнов сіе
приводитъ къ тоыу, что въ странахъ съ свободной р чыо
вовсе не боятся народныхъ волненій, а способность CM(Jтр ть на' нихъ бод е или мен е хладнокровно даетъ возможность своевреыенно удовлетворять народныыъ потребностямъ. Такъ напр. т потребности, которыя произвели
въ 1848 году революціи по всей Европ , дали себя почувствовать въ Бельгіи еще въ 1847 году и произвели

67
спльное радпкальное народное двпженіе. Людовикъ-Фплиппъ писалъ королю бельгійсЕОму, что если онъ не обуздаетъ прессу и не подавитъ волненіе, то онъ погубитъ
себя и свое королевство, но король бельгійскій п не думалъ ел доватъ такому сов ту,—движеніе разрослось и руководителп его получітди власть конституціоннымъ путемъ;
оказалось, что охотиикъ до подавленія прйссы и народныхъ
движеній, Людовикъ-Филиппъ, лишился престола, а король
бельгійскій безмятежно царствовалъ въ то вреыя, когда
надъ всей Европой разражадась буря. Вотъ почему въ
странахъ съ свободной прессой народъ благоденствуетъ и
безъ радикальныхъ реФормъ, а въ странахъ, гд р чь но
свободна, радпкальныя реФормы такъ часто ііс прпводятъ
къ благоденствію. Мало этого, ыы видимъ, что тамъ, ГДІІ
высшія сословія не хотятъ заискивать приверженности ыарода и хотятъ держать его въ униженішмъ положенія, они
вовсе не могутъ соблюдать условій свободы р чи; тапъ
мы видимъ, что въ рабовлад льческихъ штатахъ Америкп
плантаторы, чтобы прит снять своихъ рабовъ. должны
были зажимать ротъ свободному слову; хорошо ли они
сд лали и ыного ли онп отъ этого выиграли, показываютъ
кровавыя посл дствія ихъ полптики.

5'

Г Л A B A

V.

Поивленіе наіада нетерпиыостн и его распростраиеніе. — Инділ; НЗЫЧЕІІІКИ Н хрпстіапе. — Исторін христіанской нетерпииости. — Посд дствія петерпимости и терпиыостп въ
Ааіп. — Почему раавитіе народовъ должно сопровождаться размпоженіемъ сектъ. — Релагіозвыя гонеиіа вредилн несравпенно бол е т мъ народазіъ, гд нетерпимость торжествовада, ч мъ ,тамі, гд она долтиа была уступпть посл кровавой борьбы или вовсе
была побита.:—Нел пость релпгіозной я національной вражды и неосуществпмость пхъ
стремленій.—Свобода слова, какъ радикальпое средство для излеченія этихъ бол зней.—
Какъ наназмваются япроды, ограничпвающіе свободу слова во ирсмя націонзлыіой враш.іи: Голландія, Ирландія. — Какішъ процессомъ лечнтъ свобода слова отъ націопальнод
врашды-, Норвегія. — Польза свободы слова даже при пеизлечнмости.

На нашихъ глазахъ происходитъ странное и весьма интересное явленіе. Съ т хъ самыхъ поръ, какъ существуетъ
достов рная исторія, ыы видиыъ дв
причины вражды
ліежду народами, которыя намъ кажутся совершенно неязб ягныши — это національиость и "редигія. Вражда эта,
повидимому, выступаетъ т мъ рельеФн е, ч мъ дол е живетъ челов чество. Съ сильныыъ національныыъ чувствомъ
мы встр чаеися уже в ъ древности. Чувство это, какъ изв стно, очень яшво проявлялось у грековъ, китайцы считали вс другія національности варвараыи. Но даже грекамъ націонадьное чувство не ы шало н только ослаблять
себя взаимными ссорами, но съ полныыъ отсутствіемъ, патріотизыа обращаться къ сос дниыъ націямъ за помощыо
другъ противъ друга и навлекать на свою родииу вс
б дствія вн шняго нашествія и иностраіпіаго завоеваиія.
Въ древней исторіи мы видиыъ, что люди всего бол е заботплись о своеыъ господств
и о своихъ привилегіяхъ,
и если господство и привилегіи расширялпсь, то онп

69
очень мало обращалп вниыанія на національности и религіи. Нетерпимость была прпыадлежностью только теократическаго направленія по очень понятнымъ политпческимъ
прпчинамъ. Въ это время пониыали, что самостоятельная
религін, точно также, какъ саіиостоятельная національнаи
жизнь, создаютъ власть духовную и соціадьно-политическую; для того, чтобы облегчить, себ завоеваніе, нужно
од лать уступки этой власти и саыое лучшее прпнять ее
въ свой составъ на изв отныхъ условіяхъ. Такиыъ образомъ, явилась особеныаго рода религіозная терпимость, которая состояла въ стремленіи пзъ вс хъ религій сд латі.
одну общую сы сь и вс
національности сбить въ одпу
общую массу. Быдп, впрочеыъ, уже въ древности ролигім
н національности, котсірыя НР соглашались на компромигсы, напр. евреи, индусы. Евреи не пропагандиропалп
своей религіи и въ крайнпхъ случаяхъ д лали уступки,
хотя "въ самыхъ ограниченныхъ разм рахъ. Иидійцы самыми безжалостныыи ы раып пстребляли въ своей ср д
буд^пзмъ и д йствительно іюм шади его распространрніго
и загнали его за Гиыалай. Но вотъ среди язычества явплась религія, которап нетолько не соглашадась нп на какіе коыпроииссы, но вс ми силами старалась распространпть-себя п истребить другія. Такая религія заключала
въ себ нетолько своеобразное ррлигіозное воззр ніе, съ
ч мъ можно было пом.чриться, но политическую опасность.
Поэтоыу на нее воздвигнуто было саное безжалостпое гоненіе іі даже источнпкъ, изъ котораго она пропзошла, ев;
pen, были разс яны по лицу земли. Несмотря на это,
хрпстіаыекая религія распространялась, п причина ея распространенія очень понятна. Въ то время, когда язычникъ
жилъ вполн
эгоистическою ллізнію и не былъ способенъ приносить для своей релпгіи никакихъ жертвъ, христіанинъ, напротивъ, воспптывался въ такихъ правилахъ,
что 9 Н Ъ способенъ былъ для своей в ры лгертвовать a
вс мъ своимъ имуществоыъ и своей жизнію. Богатый язычникъ думадъ только о томъ, какъ бы возвыситься надъ
своимп ближними и высасывать изъ нпхъ соки, бпгатый

70
хріістіанинъ считалъ для себя счастьемъ все свое имущество прпносить въ жертву Богу. Съ помощью такихъ
жертвъ духовенетво аоыогадо б днымъ. лечило больныхъ,
освобождало рабовъ. Оыо взывадо къ народамъ: «придите
сюда вс страждущіе и угнетенные, мы дадиыъ вазіъ ут шеніе> — п страждущіе и угнетенные стекались толпамп.
Наыъ трудно теперь себ представить, какое сильное впечатл ніе на уыы производило это новое въ т вреыена явленіе. Впечатл ніе было одпнаково велико и въ отношеніи
самыхъ просв щенныхъ и цивплизованныхъ и въ отношенін саыыхъ нев /кественныхъ и грубыхъ. Христіанство
распространялось съ изуыительной быстротой, если принять въ соображеніе гоненія. Но лишь только оно сд лало
первые усп хи, какъ тотчасъ стало оказываться, что вы ст съраспространеніеыъ уыеныпался въредигіи доблестный
духъ и христіане, по нравственноыу своеыу настроенікі,
все бол е и бол е приближались къ язычникамъ. Хрпстіанство распространялось благодаря тоыу, что христіане первые стали жить не эгоистнческою, но шіровою
жизнью. Оказалось, что жить не эгоистическою, а міровою
жизныо—это одна изъ саыыхъ глубокихъ потребностей челов ческаго духа. Какъ скоро посл первыхъ своихъ усп ховъ, еще далеко до своего распространенія, христіанство
ыачало утрачивать первоначальный свой характеръ, тотчасъ же въ немъ стали появляться расколы. Каждое ыовое
в роученіе было заражено т мъ же саиымъ духомъ нетерпиыостп и т ыъ же самьшъ духоыъ пропаганды—оно для
себя одного отмежевывало весь зешной шаръ. Вм ст съ т мъ
оно д йствовало т ыи же средствами — жизнь самоотверженная, способность жертвовать вс мъ для религіи, поыощь
б дньшъ и угнетенныы-ь. Моя!но было бы ожидать, что
изъ этого произойдетъ соревнованіе въ добрыхъ д лахъ,
постоянно будутъ появляться новыя секты, которыя будутъ превосходить нравственностью предъидущія, скдонять
этиыъ на свою сторону и все бол е и бол
способствивать усовершенствованію челов чества. Но законы челов ческой природы не таковы, ей не дано возможности такъ

71
легко развріваться. Христіанское духовенство скоро научплось пользоваться вс мп средствами для утвержденія и распространенія своего гисподства. Оригинальное зр лище
.представляли въ это время римскіе города. Въ одномъ и
томъ же город жили священники н сколькихъ хрпстіанскпхъ сектъ п языческіе жрецы, вс
д лали чудеса, уличали другъ друга въ обман
и привлекалп на свою
сторону вс ми средствами. Тутъ-то христіанское духовенство научплось узнавать всю силу, которую способна прпдавать т сная связь и строгая подчпненность, оно узпало,
что Фанатизмъ можетъ переаіить время доброд тели и самоотверженія и питаться одними дурньтми страстями. Когда оня сд лались доотаточно сильны, они пресл довалй язычество съ той же самой безпощадностыо, съ которой язычество пресл довало их-ъ, онн замучивалн пзычниковъ пыткаыи и тюрьмами, истребляли ихъ библіотени, уничтоягаля
училища и разгоняли ученыхъ. Съ помощыо ч>анатизированиыхъ массъ они поднимали р зню, см ло пускались къ
варварамъ, указывали имъ на богатую добычу, обращаля
въ свою секту и накидывалпсь съ ниыи на центры богатства въ Ришской имперіи. Случал-ось приэтомъ, что ы стнаи секта уб ждала варваровъ поб дителей въ выгодахъ
союза съ нею для полнаго господства надъ м стнымъ населеніемъ и варвары легко оставляли прежнее христіанское
в роученіе для того, чтобы принять новое. Трудно сказать, кто бол е способствовалъ уничтоженію греко-римской
цивилизаціи: варвары илл христіанское духовенство. Бла.
годаря всеобщему пев жеству духовенство въ средніе в ка
сд лало большіе усп хи въ искусств Фанатизировать ыассы, развпвать въ нпхъ предразсудки п страхъ за будущую
жизпь. Это дотого способствовало его обогащенію, что
ііри Меровингахъ оно влад ло большею частью Французской
земли, а въ Испаніи водворилось настоящее теократическое
господство и кородь долженъ былъ кланяться духовенству
въ ноги.Богатстваэти возбуждалп зависть военнаго сословія,
которое старалось воспользоваться ими и усп вадо въэтоыъ.
Духовенство было разъединенно п слабо и ему очеиь труд-

72
но было защищаться. Оно состояло изъ элеыентовъ край- пе противуподожныхъ. Съ одной стороны ыы въ VI в к
видішъ двухъ еішскоповъ, которые быдн предводителяыи
разбойниковъ, бцли удалены за это отъ своихъ ш стъ, но
возстановлены папою, съ другой — благочестивую и безупречную жизнь въ н которыхъ монастыряхъ. Это было
причиною и вн шняго разъединенія. Кроы
большихъ и
ыогущественныхъ сектъ, въ ссісхавъ которыхъ входилн
многіе народы. епископы и митрополиты изъ честолюбія
вводили въ своихъ округахъ отличительные догматы и обряды, старались такиыъ образомъ еоздать отд льную церковь и Фанатпзируя своихъ духовныхъ д тей 'возстановлать ихъ противъ всего остальнаго христіанства. Религіи
грозило распаденіе на микроскопическія еднницы. Ззу
этому старались
противод йствовать соборы, и если
они не ыогли пом шать церкви распасться на дв
большія половины, то, внушая духовенству и христіанамъ
пеобходимость единства, они старались поы шать дальн йшему дробленію. Въ то же время высшее духовенство, въ
особ нноети римскій первосвященникъ, старались возбуждать св тскихъ влад льцевъ съ мечоімъ въ рукахъ истреблять секты и распространять толкъ, къ котороыу онп принадлежали. Аріяне, Бургунды, Визиготьг, Ломбарды относились къ пап
съ жгучею ненавистью и стремились къ
его приниженію. Противъ нихъ папы обращалпсь къ защит Франковъ; Пепинъ, Карлъ Великій были великиыи
апостолами католпчества съ ыечомъ въ рукахъ, истребляди его враговъ и обращали сектаторовъ и язычнпковъ.
Удачно усилившись такиии путями, католичество шло по
нимъ все дал е. Оно ставило духовенство въ положеніе
независиное отъ св тской власти, давало ему кр пкую,
централизованную организацію, захватывало въ свои руки
пародное образовапіе, Фанатизировало все бол е ыассы и
направляло ихъ иа истребленіе еретиковъ и нев рныхъ.
Вс мъ изв стно, какое ыогуществ нное и бл стящее положеніе составилъ себ такимъ образомъ nana.
Въ то вреыя, когда христіанство переживало такія

73
иудьбы, въ западноіі Азіи явился новый великій у ч т е л ь ,
Магометъ. Пророкъ и его посл дователп очень хорошо зігали, какую сиду и какое распространеніе дади христіанству
Фанатпзмъ и нетерпиыость. Ихъ пд няло не то христіанство, которое пропов дывалъ Христосъ босой и сопров(іждаемый б дныыи дв надцатью учениками, которымъ онъ
мылъ ноги въ знакъ того, чтобы они не возвышались
надъ тодпою, а христіанство гордое, облитое золотомъ и
царившее на высокомъ престол , сложенноыъ пзъ окроваиленныхъ труповъ своихъ враговъ. Великій пророкъ и его
аосл дователи не шли по стопамъ Христа и Будды, не
явдялись б дными, смиренными пропов дниками доброд тели, а, Фанатизируя народъ, съ ыечомъ въ рукахъ разиесли свое ученіе до береговъ Атлантпческаго и остіювовъ
Тихаго океана. Но и это ученіе, такяге, какъ и христіанское, тотчасъ же разд лилось на множество соктъ, среди
которыхь выросли дв бодьшія группы. Между суннитали ыы видиыъ т л;е пріемы, какъ и ыежду католикаыи:
строгую духовную іерархію, которая захватывала въ свои
руки народное воспитаніе съ т мъ, чтобы всегда и исключительно составлять въ его сред интеллигенцію и Фанатпзпруя массы истреблять все для него неблагопріятное.
Такішъ образомъ по лицу земли разлпвадся духъ Фанатизыа и нетерпимости, всюду разносилъ онъ кровь и слезы, всюду водворялъ пустыню и безлюдье; въ Индіи уменьшалось населеніе, въ прочей Азіи заростали сооружонія
для искусственнаго орошенія, погружались въ землю ппуст вшіе города, Египетъ, эта житница Средиземгіаго ыоря,
НИЧРГО не производилъ. Въ Европ было не лучше, всгоду
можно было вид ть только кровь, ыеждоусобія и развалины. Если на вс мъ огромномъ пространств этого Фаиатическаго міра гд -нибудь бывало лучше, то только на
самый короткій періодъ, на н сколько десятковъ л тъ.
Въ это самое время, на крайнемъ восток
Азіи, мы видимъ саыое странное явленіе, которое когда-либо представлялось исторіею. Мы видимъ духовенство, въ рукахъ которагп сосредоточпвалась и вся св тская власть и котпрое

74

отличалось крайней в ротерпиыостью и сивершенньшъ отсутствіеыъ Фанатизма. Въ Китав иыператоръ—сынъ неба,
верховный жрецъ господствующей религіп, по толку Конфуція, чиновники—ея служители. Эго духовенство нетолько допустпло, что громадное большинстоо народа испов дуетъ другую религію —буддизыъ, а теперь и христіанство,
иы етъ для этого храыы и отд льное духовенство, но не
показывало этому духовенству даже и т ни ревности. Все,
чего оно требуетъ, это— преподаваніе господствующей религіи въ школахъ и знаніе на экзаменахъ. Результатъ такого
разлпчнаго образа д йствія — на запад Азіи безлюдье, a
въ Кита — самое густое населеніе въ св т .
Ч мъ бол е возрастало вліяніе духовенства, т мъ бол е
исчезали христіанскія доброд тели и развивался дикій Фанатизмъ и духъ нетерпимости. Духовенство пропов дывадо, что нев рные и еретики э т о н е л ю д и , что они не ыогутъ им ть ни собственности, ни челов ческихъ правъ,
ыало зтого, что они должны быть вс поголовно истребдены. Таиъ, гд католики были сильны и не ыоглп встр тить сопротнвленія, т^ікая пропов дь обращадась въ ужасную
д йствительность. Секты быди пичти истреблены, но вы ст
съ т мъ исчезла и редигія и нравственность, отъ религіи
остался одинъ голый Формализыъ, суев ріе и Фанатизыъ.
Духовенство очень хорошо понимало, что тодько тогда,
когда челов чество будетъ удерясано на самомъ нпзкомъ
уровн варварства, будетъ возмолшо сохранять въ неыъ
подобныя чувства. Оно должно было нетолько съ безприм рной энергіей убивать всякое сколько-нибудь сильное,
а сл довательно и саыостоятелыюе проявленіе ыысди и
чувства, но оно доляіно было слуяшть Богу ва нев доыоыъ народу язьік
и, объявивъ евангеліе книгой нецензурной, показать, какія ц лп у цензуры. Такимъ образомъ духовенство вздумало поступать на территоріп, гд
столпились самыя способныя влемена, когда-либо населявшія земной шаръ. Античная цивилизація уиге доказала
способности юяшо-европейскаго населенія, точно также
отличалось иіии и с верное. Скандинавы еще въ дикомъ

75
состояніи дотого усовершенствовади свое оружіе, что оно
давало имъ впзможность въ малоіяъ числ бить многочигленныхъ врагпвъ. Они ум ли птроить такія оуда п образовьтвать пзъ себя такихъ мореходпвъ, что превзошлл
все, что существовало до нихъ въ этомъ род на земнсшъ
шар . Чтобы судить о сппсобностяхъ и пзобр тательностп
тогдашняго европейскаго населенія, отоитъ сравнить среднев коваго рыцаря разныхъ эпохъ въ полноыъ вооруженіи
съ вооруяіеніеыъ современныхъ ему воиновъ въ разныхіз
другихъ частяхъ земли. Заглушить развитіе уыа въ такоыъ народ было невозмояшо, и такаіе ііевозмол;ио заглушить развитіе чувства. Средетва, которыя пр доставлены
намъ вриродою для того, чтобы состаплять оеб поиятіе
пбъ окружающемъ насъ мір , такъ ограничены, чтп мы
никакпмъ раціоналыіымъ путемъ йе моя>емъ объяснить
нашу солидарность съ ыіромъ пли отсутствіе этой солпдарности. Что такое міръ? Ыоягетъ быть земля и вс
зв зды, которыя мы видимъ—это только атомы какпгонибудь огромнаго т ла, которо въ свою очередь относптельно другихъ т дъ столь я;е безконечно мало, какъ челов къ относителыю видимаго для него міра? Им етъ ли
это т ло душу и какое вліяніе им етъ эта душа на насъ?
Но можетъ быть все это не такъ, все это соверішчгно
пначе? Религія, отличающаяся самымъ глубокпмъ раціонализмомъ, китайская, вынуягдена сказать, что она о Бог
ничего не знаетъ. Ни одинъ челов къ не дастъ ын раціоиальнаго отв та на вопросъ, почему я долженъ міровые интересы предпочптать своимъ собственньшъ. Все,
что можетъ отв тить на это наука, это то, что при узкомъ
эгоизм лпчностей народы дпчаютъ п погибаютъ. Но в дь
погибаютъ другіе, а не я; можетъ быть для иіровой жизни
мое существованіе такъ важно, что гибель вс хъ другихъ
ради уыащенія ыоей утробы есть ыіровое благо ? Кто
знаетъ, какуго роль я играю въ міровой экономіп; если
мн даны такія силы, что я могу губить и д лать несчастныыи другихъ ради собствеинаго благополучія, то я
изъ этого заключаго, что я долженъ такъ поступать и что

76
если отъ этого гибнетъ земное населеніе, то пропсходитъ
благо для не зейнаго ыіра, въ которомъ зеиной ыіръ не
составляетъ даже одного атома. Я доля>енъ или прпзнать
безц льыость созданнаго и существующаго или разсуждать
такъ, какъ я разсуждаю., а такъ какъ я безц льности созданія не признаю, то и считаю свое разсужденіе в рныыъ.
Н тъ раціональной аргумеитаціи. которая способна была
бы опровергнуть такое разсужденіе; оно не опровергается,
но противъ него возмущаются наши чувства. Солидарность мея>ду наыи и міроыъ, способность жертвовать свопми интересаып для интересовъ ыіра и людей — это есть
чувство. Когда это чувство развито, то поступки, расплоЯг-ающіе на земл
счастье, доставляютъ челов ку несравненно бол е благополучія, ч мъ удовлетвореніе какимънибудь ыелкпыъ лнчнымъ интересамъ; онъ способенъ не задумываясь пожертвовать своей жизнью, если онъ будетъ
уб жденъ, что отъ этого на земл
расплодится бол е
счастья, ч ыъ онъ ыожетъ испытать въ теченіе своей
л>изни. Такое развптіе чувства порождаетъ на земл саыое
счастливое и саиое способное къ развитію населеыіе, потому что тогда интересы вс хъ людей д лаются солидарныыи и они думаютъ только о томъ, какъ бы доставить
другъ другу бол е благополучія, между т иъ какъ, при
неразвитомъ чувств , ннтересы эти противуположны, и они
д лаютъ другъ друга настолько несчастньши, насколько
тодько ыогутъ. Никакое развитіе невозможно прежде развитія этого чувства, и вотъ почему первое стремленіе къ
цивилизаціи всегда начинается съ его развитія. Оно р&,звивается отъ восторженныхъ настроеній и питается ими
и гибнетъ отъ шертвящаго Формализма. Вотъ почему лишь
только среднев ковая Европа почувствовала потребность
развитія, въ ней просиулось желаніе зам нить преяшихъ
своихъ учителей-Формадистовъ людьми, способными возбуждать.восторяі-енныя настроенія и ыаклонность къ самоотвернгенію. Всюду проявились секты съ безчисленнымм
покдонниками; гдубоко укоренившійся духъ нетерпішостп
вооруяшлся на нихъ вс ми средствами—школьнымъ уче-

77
ніешъ, цензурой, огнемъ п мечоыъ. Посл дствія пзв стны:
въ теченіе двухъ стод тій онъ опустошалъ Европу и
обращалъ ее къ варварству. Приэтомть оказадось то, чтб
потоыъ повторялось по отношенію къ другпмъ народньшъ
движеніяыъ. Всего бол е пострадали не т страны, «iff;
духъ нетерпиыостп боролся совершенно безусгі шно, и не
т , гд посл кровавой борьбы онъ долженъ былъ бол р
или шен е уступить, а т , гд онъ царилъ спокойно и
безразд льно, гордый своимъ могуществоыъ. Такъ, отъ
движенія 1848 года всего бол е пострадали не т страны.
гд были возстанія и революціи, а т , гд ст сн ніе ІІЯродной мысли и народныхъ стреыленій было вполн уси шно и страны оставались спокойньши. Гсрманія въ течсніо
XVI и XVII вв. покрывалась грудами кровавыхъ развалпнъ; она одичала и запуст ла, и несмотря па эту ужасную борьбу только половина ея населенія осталась въ
католичеств . Какиыи средствами достнгнутъ былъ этотъ
' результатъ, видно напр. изъ того, что въ XVII в к изъ
маленькой Богеыіи однимъ указомъ выгнано быдо 30.000сеыействъ. Между т ыъ оказывается, что въ окончательномъ результат
кром Англіи бтъ религіозныхъ гонепій
всего мен е пострадала Герыанія. Самыя ужасныя посл дствія сосредоточились на Испаніи, гд нетерпимость царила безразд льно и гд еретики не могли представлять дал?е такого сопротивленія, какъ во Франціи. Въ XV в к
Пиренейскій полуостровъ былъ гораздо богаче и населенн е Франціи; въ теченіе XVI и XVII вв. его населеніе
ушенышглось иадв трети и страна пришлавътакое ужасное
положеніе, что въ теченіе XVIII и XIX вв. не ыогла даже достпгнуть той густоты наседенія, которою она пользовалась
прежде; теперь ея населеніе составляетъ всего три четверти
прежняго и оно въ два съ половиною раза ыен е густо, ч мъ
во Франціи. Въ американскихъ влад ніяхъ своихъ испанцы
истребили пятнадцать милліоновъинд йцевъ.Въ свою очередь
Франція до реФорыаціп была гуще населена, ч мъ Англія,
ея промышленность была гораздо бол е развита и работникп
ея былп гораздо искусн е. Посл двухъ в ковъ религіоз-

78
ной борьбы первенство на проыышленноыъ рынк перешло
на сторону Англіи всего бод е потозіу, что пскусныя руки
іізъ Франціи переседились къ ея бод е в ротершшой соперниц . Какъ нп безчелов чна была д ятельность духовенства въ этомъ случа , но она объясняется эгонстическпмп ыотнваыи. А спрашивается, какая ц ль была у народа, который способствовалъ ему, который съ зв рскою
радостью накидывался на его жертвы и поощрялъ его къ
жестокостп? Какую пользу извлекъ Французъ-католикъ пзъ
прпт сненій, отъ которыхъ онъ п его потоыство пострадалп бол е, ч ыъ даже прпт сненные, отъ которыхъ его родина сд лалась б дн е и утратила свое проыышленное
превосходство? Самоотверженіе, съ которыиъ въ это врезія
люди и ыароды бнчевалп себя, изумительно. Мы увидимъ
нпже, какъ Польша ради нетерпимости упустила случай
сд латься сааюй ыогущественной державой Европы, а въ
Англіп король въ угоду пап
повелъ себя такъ, что лншился престола. Но все это крайнее извращеніе чувствъ
и здраваго смысла все-такн не изм нидо неызб яшаго пути,
по которому идетъ челов ческое развитіе. Въ ыасс народа таыъ, гд всего бол е чувствуется потребиости прогресса, всего бол е появляется и религіозныхъ сектъ. Въ
Аыерик ихъ бол е, ч мъ въ Англіи, въ Англіи бол е,
ч мъ на материк Европы.
Глядя на то, что д лается кругомъ насъ, ыожно подуыать, что духу нетерпішости суждено до конца быть
бичемъ современной цивилизаціп. Лишь только кровавый
прпзракъ религіозной нетерпиыости началъ бл дн ть и его
громадные разм ры начали уыеньшаться, съ другаго коыца
Евроиы сталъ подшшаться призракъ не ыен е страшный
и сталъ поить землю челов ческой кровью. Этотъ призракъ—вопросъ о національностяхъ. Я спрашиваю, какую
выгоду пм етъ н ыецъ, который пашетъ землю около
Зальцбурга, оттого, что онъ будетъ питать вражду къ
чеху, сапожнпку въ Праг , и обратно? Если отъ этого
произойдетъ война, то ихъ разорятъ податями, а если
они не поддадутся слабостп вражды п будетъ ниръ, то

79
съ нихъ податей этпхъ не потребуютъ, проыышленность
разовьется и они оба выиграютъ. Понятно, что между католичеекиыъ ксендзоыъ и лютеранскимъ пастором'. вопросъ
о религіи—это вопросъ о хл б , вопросъ о томъ, кпму
будутъ платить яштели пзв стнаго прихода — тоыу или
другоыу? Точно также вопросъ о національнпетяхъ меягду
чехомъ и Н МЦ МЪ-ЧИНОВНПЕОМЪ, а ыошетъ быть п землевлад льцемъ — это вппросъ о тоыъ, кому достанется пзв стная должность, кому удастся дешево куппть изв стное им нье? Но народамъ-то чтб до этого за д ло? А в дь
между т ыъ чиновники и свнщенники не ыогутъ ТІОДШІТЬ
знамя вражды, если народы за нимп не посл дуютъ. Канъ
же не стыдно посл этого народамъ позполять себя до такой степени водить за носъ и зам шивать себя въ кровавое д ло, отъ котораго они могутъ только проигрцть?
Врал>да эта, высасывая въ теченіе в ковъ вс матеріальныя средства народа, одинаково деморализируетъ и поб ДИТРЛ Й и поб жденныхъ, развиваетъ въ нйхъ етрасть
къ насилію и придаетъ самымъ грубымъ и дикимъ наклонностямъ впдъ благороднаго патріотизма. Д ло ыол.етъ доходить дотого, что ц лыя государства превращаются въ притоны разбойниковъ, разбойники обращаются
въ народныхъ героевъ и при случа
могутъ занпмать
высшія м ста въ государствахъ; Турція слишкомъ изв стна, какъ прим ръ такого печальнаго положенія. Національная и религіозная вражда мон>етъ ы шать государству принять необходимые для его брзопасности пред лы,
и если пред лы эти сохраняются подъ давленіемъ вн шней силы, то изъ этого выходитъ слабость, которая часто
хул.-е ограниченныхъ пред ловъ. М стности съ см шаннымъ населеніемъ д лаются жертвою безконечныхъ раздоровъ и безконечнаго взаимнаго прит сненія, а если ыы
бросимъ взглядъ на нарту цивилизованнаго ыіра, то мы
уб димся, что м стностей съ вполн однороднымъ населеніемъ въ національномъ и религіозномъ отношенін вовсе
н тъ, а ы стности, гд люди другой національностп и
в ры лшвутъ только въ ничтожноыъ чпсл , составлиютъ

80
значитедьное меныппнство. Къ м стностямъ однороднаго
населенія можно отнести: Италію, почти всю Швецію,
Норвегію, зыачительныя части Испаніи, Португаліи,
Франціи и Даніи и н которыя губерніи Россіи. Изъ всего
пространства Европы въ 178,000 квадратныхъ миль только 54,000 кв. м., т. е. мен е трети, покрыты сплошными
ыассаыи однороднаго въ релпгіозномъ и націонадьномъ отношеніи населенія. Только Италія, Испанія, Франція и
Россія могли бы составить изъ м стностей однороднаго
населенія государства достаточныя для своей собственной
защпты. Изъ трехъ сотъ милліоновъ европейскаго населенія только девяносто шогли бы жить въ такихъ государствахъ; сл довательно значптельно бол е двухъ третей
европейскаго населенія были бы в чною жертвою пли
ви шней слабости или внутреннихъ ыеяідоусобій и взаиыныхъ пресл дованій. Можно ли воспитыпать въ себ чувства бол е противуположныя евоеыу собственноыу счастью
и общественному благу? He е с т ь л и это тяжкая бол знь,
высасывающая вс здоровые соки изъ совреыенной дивилизаціи и ыогущественно задерживающая прогрессъ чедов чества?
Ігакъ, воскликнетъ кто-нибудь, вы такъ легко обращаетесь съ націонадьнымъ и религіозныыъ вопроеомъ, вы
выставляете народы сл пыши орудіями какихъ-нибудь священниковъ или чиновниковъ! По-вашему это узкость уша
іі чувства, прп которой, ради эгопзма н сколькихъ тысячъ,
милліоны поднимаютъ на себя самоубійственно руки; ддя
того, чтобы какого-нибудь чиновника избавить отъ необходиыости выучиться какому-нпбудь языку, сотни тысячъ
людей перер зываютъ другъ другу горло! Неужели естественна связь народа цывилизованнаго и способнаго жить
при весына совершенныхъ политическихъ Формахъ съ варварскимъ и полудикиыъ, который будетъ стреыиться прптянуть его къ своеыу уровню? — Я вполн согласенъ, что
связь между м стностью, способной къ высокой политической Форы , и такой, гд можетъ царпть только азіатскій деспотизмъ, связь неестественная, но разв это во-

81
просъ національыостей? Такое явденіе такъ же часто можетъ встр титься среди одной и той же національностп,
какъ п средп различныхъ. Бельгія и Франція .оворятъ
однимъ и т мъ же языкомъ, но ддя бельгійцевъ u для
Европы было бы иесчастье, еслибы он составили одно
государетво, и н тъ никакого несчастья отъ связи Франціп
съ н мцаыи Эльзаса и Лотариыгіи, хотя эти другая національность. У разлпчныхъ національыостсй, точно также, какъ среди одной и той ate, ыожетъ быть дли разд ла
множество весьма основательныхъ политпческихъ и соціальныхъ причинъ. Такъ ОТДІІЛИЛИСЬ Соедпиенные Штаты
и испанскія колоніи. Но это будетъ вопросъ политическій
и соціальный, а не вопросъ національностей—релисіозная
и ыаціональная вражда тутъ не причемъ. Мы уя{е впд ли,
что политичеекія идеи и чувства распространяются по сос дству, п р зкое различіе тутъ такъ же р дко можетъ
встр титься средп одной, какъ п у спс днихъ національностей. И въ тоыъ и въ другоыъ случаі; это монгетъ встр титься только при нсключительныхъ обстоятельствахъ,
между которыми первое — прододжительное, вполн отд льное существованіе.
Ч мъ блпже мы будезіъ разсматривать этотъ предметъ,
т мъ бол е ыы уб дшіея, что національная и религіозная
ненавпсть — это пзвращеніе чувствъ п верхъ нел пости,
что это плодъ грубаго эгоизма немногихъ, которые пользуются слабостями народовъ. Если тутъ виноваты наро'ды, а не ихъ подстрекатели, отчего же въ демократіяхъ
релпгіозная и національная вражда исчезаетъ, отчего въ
Швейцаріи мы не видимъ національной вражды, а видимъ релпгіозпую, которая поддержпваетея кр пко соедпненныыъ и едпнодушно д йствующнмъ іерархическиыъ духовенствомъ?
Есть одно средстно для излеченія отъ этой бол зни —
это свобода р чи. Везд , гд водворяется свобода р чп, a
съ т лъ вы ст и возыожность показать народамъ ихъ интересы въ настоящемъ ихъ св т , религіозная и національная вражда блекнетъ и исчезаетъ. Исторія Англіи и
6

82
Америки показываетъ намъ, какъ, постепенно расшпряясь,
свобода р чп унпчтожала ВСР бол е и бол е релпгіозные
и національные предразсудки и водворяла широкую національную и религіозную терпимость. Духовенство ыутило
и м шало велпкоыу д лу настолько, насколько это отъ
него завис ло. Что же вышло изъ этого? Оно возбудило
противъ себя вс партіп. Американецъ, несыотря на глубокую свпю религіозность, постпянно смотритъ на духовенство недов рчпвыып глазамп. Въ Америк
не допускаютъ священниковъ до преподаванія въ школахъ, имъ
не дозволяютъ даже учить релпгіи въ школахъ воскресныхъ; полагается пред лъ церковноыу пзіуществу для того,
чтобы-духовенство не могло сд латься слпшкоыъ ыогущественнымъ, и іерархпческая связь путемъ закона д лается
нед йствптельного. Плантаторы возбудили вражду и подозр ніе къ неграмъ. ув ривъ б лыхъ, что еслпбы чернымъ даны были гражданскія права, то всякій узурпаторъ
пм лъ бы три съ половиною ыилліона рукъ. готовыхъ къ
порабощриію американской свободы. Несмотря на это, аыериканцы проливалп свою кровь за свободу негровъ, п плантаторы скоро пожнутъ т же плоды, которые пожало духовенство. Въ Бельгіп духовенство употребляло вс усилія для отд ленія королевства. Огю над ялось, что создавъ самостоятельное королевство, почти исключительно
католическое, оно усп етъ тамъ водворить духъ нетерпимости, но жестоко (ішиблось. Оно пе могло уничтожить
свободу слова, а вм стіз съ т мъ и религіозную терпимость; вс его интрпги привели только къ тому, что демократизація страны пріостан^івилась, потоыу что вліяніе
духовенства на иародныя яассы, которымъ вручена была
бы власть, повредило бы свобод .Въ Швейцаріп ыы видпмъ
три національности, которыя почти сплошными массами
покрываютъ совершенно отд льныя территоріп, однакоже,
ни одна изъ нихъ и не дуыаетъ объ отд леніи п о прпсоединеніи къ Италіи. Франціп или Германіп. Единственное посл дствіе этого состоитъ въ тоыъ, что конституціи швейцарскія написаны на н мецкомъ, чірапцузскомъ

ъз
ц итальянскомъ языкахъ. Въ Бельгіи различныя національности такяіе сплошными ыасеаыи покрываютъ отд льныя части территоріи. Вся с верная половина Бельгіи населена Фламандцаып, которые говорятъ голландскимъ
нар чіемъ, а юго-восточный уголъ—валлонами; однакоже,
они и не дуиаютъ о разд л . Отъ этого выходятъ посл дствія только врод того, что въ бельгійскоыъ парламент
ИОЯІНО говорпть р чи на какоыъ угодно язык ,
лпшь бы нашлись слушатели. Флалаидцы пилитпчесіші
причины до такой степеви предпочитали національнымъ,
что во время бельгійскаго возстанія они вм ст
съ другіши отд лилпсь отъ Голландіп. Еслпбы въ странахъ съ
свободной р чыо рслигіозная - и національная враиіда играла такую же роль, какъ ы таыъ, гд р чь не свободна,
то Англія былабы такаяже слабая иразъедшіеннаи дсржава,
какъ Турція и Австрія. На самоиъ остров Англіп Шотландія отличается и національностью и религіею до такой
степени, что къ господствующему въ Англін в ропспов данію тамъ приыадлежитъ только 100,000 челов къ; валліецъ
таюке отличается нацкшальностыо; въ Авіерик , въ Ниягней Канад , господствуетъ Французское п прландское населеніе; во вс хъ англійскпхъ влад нінхъ англичане составляютъ только десятую часть наседенія.
Только одно свободное слово способно доводить до терпішости п внутренняго ыира государства съ населеніемъ,
принадлеяіащимъ къ различньшъ національностямъ и къ
разлнчньшъ в роиспов данііімъ. Степень нетерпимости,
натянутыхъ отношеній внутри государства и неизб я;нагі)
писл дствія всего этого — вн шней слабости, пряыо
соотв тствуетъ ст сненію свободы р чп. Въ Испаніи и
Португаліи ыы видішъ такое же отсутствіетершшистп, какъ
п свободы, и еслиИспанія и даже Франція меп е страдаютъ
отъ вліянія клерпкальной партіи, то только потому. что ихъ
населеніе почти сплошь принадлежитъ къ одной релпгіи н къ
идний національности. Въ Германіи свобода сов сти дается
въ такихъ же усювныхъ разм рахъ п опред ленныхъ дозахъ, какъ и свобода слова, ц страна этапостоянно гото6s

84
витъ себ этимъ ыовые безпорядкп и страданіи. Исторін
показываетъ намъ, что государства, которыя пм ли слабость даже только временно шга отчасти устранять свободу слова, готовили себ этпмъ безвыходныя затрудненія
со стороны національностей и в роиспов даній. Е,огда
Голландія соединена была съ Бельгіею, тогда голландцы
вздуыали первеиствовать и господствовать въ стран .
Бельгійцы сочди это для себя обиднымъ и отстаивали оебя
посредствомъ пресеы. He столько властолюбивая, сколько
упрямая, голландская адмпипстрація скоро увидала, что
бельгійцы своей энергической защптой производятъ такое
сидьное вліяніе на общественное ын ніе, что она гшкакъ
не будетъ въ состояніи удержаться на выбранноыъ ею
пути: она стала добиваться ограниченія прессы; и нація
иы ла слабость уступить. Посл дствія были самыя печальныя; обыкновенная борьба партій выродилась въ непримириыую народную вражду, вспыхнуло возстаніе и Белі.гія отд лилась. Мудрая голландская политика создала бельгійскую національную вражду къ себ съ такимъ же усп хомъ, съ какимъ австрійская создала венгерскую, и теперь
она пожпнаетъ плоды. Еслибы она не дозволила себ 'этой
слабости, оыа бы теперь им ла двадцать шесть съ половиною мидліоновъ житедей, т. е. бод е, ч ыъ Пруссія и
Италія, въ томъ числ
въ Европ
бол е восьыи ыилліоповъ саыаго промышленнаго и богатаго населенія; она
была бы дрржава вполн самостоятельная, способная отстоять себя противъ всякнхъ покушеній на нее, п диплоыатія не могла бы распоряжаться ею сообразно своимъ
видаыъ. Теперь же она нотолько потеряла въ Европ
бодыиую половину своего наісрленія, но создала себ на
границахъ врага, ненавіідящаго ее отъ всей души.
Другой не мен е зам чателыіый примізръ представляетъ
отношеніе Англіи къ Ирландіи. Б ъ то время, какъ въ
Англіи, точно также, какъ и во всей Европ , господствивала нетерпиыость, Ирландія была центроыъ борьбы противъ англійскихъ протестантовъ. Ирландію Фплиппъ ІІ-й
избралъ операціоннымъ пунктоыъ для того, чтобы угро-

85
жать государственной самостоятельности Англіи. Когда
Англія боролась со Стюартаыи, Ирдандія служила самой
могущественной опорой деспотизма и постоянно грозила
ей порабощеніемъ. Англичане им ли столько причинъ ненавпд ть ирландцевъ, скодько только ыогъ иы ть народъ:
прландцы поголовно пспов дывалп едпнственную религію,
которую англичане неыавид лгт отъ всей души, они были
чуждое, ненавистное имъ племя, наконецъ для англійскпхъ
работниковъ они быди ненавистная комкуренція, которая
уничтояіала ихъ въ борьб
съ капиталпстами и грозила
уменьшить ихъ благосостояніе. Всякій могъ бы почитать
вражду эту непримирігаою. Исторія показываетъ, однакоже,
что на св т было ыного вражды еще бол е жгучей, которая исчезала и пспарплась отъ дуповенія вольнаго слова.
Въ Америк сходилось и жило рпдомъ другъ оъ другомъ
то, что всего бол е ненавпд ло другъ друга и желало
взаимнаго истребленія. Тутъ видите рядомъ руководителей
сазіыхъ ненавпстныхъ другъ другу сектъ. Другъ возл
друга сплошныыи ыассами занпмаютъ различныя м стностн Французы съ закорен лой національной и религіозной
ненавистью къ англичанамъ, нспанцы, поборники ггнквизиціи и истребленія еретиковъ огнемъ и мечомъ, и самыя
крайнія протестантскія сенты англичанъ, поселенныя тамъ
саыыми неуступчпвымп своими предводптелямп, но—живительная сила свободнаго слова унпчтоніила вс эти противуположности, погасила всю эту в крвую ненависть и
соединила вс эти крайніе элеыенты въ одио сильное и
цв тущее государство. Крайній поборникъ религіозной
нетерппмости, испанецъ, ягиветъ въ стран крайией терпиыости и нетолько не им етъ на нее вреднаго вліянія,
но даже притягивается къ ней спмпатіей. Когда разсуждали о калпФорнійской констптуціи, тогда возникалъ вопросъ, ыожно ли предоставить право голоса неграмъ, китайцамъ, опасались пхъ рабод пія, но отъ гордаго и саыостоятельнаго испанца не ожпдалп нпкакого вреда. Американскіе испанцы сильн е притягиваются симпатіею къ
крайне терпимьшъ Соединеннымъ Штатамъ, ч мъ къ не-

86
терпимой своей родин . Куба, несмотря на революцію въ
Испаніи, стремится отд лпться отъ нея и пптаетъ честолюбивыя надежды Соединенныхъ Штатовъ. Англія, однако, не понала этого урока исторіи, но англпканское духовенство п зешдевдад льцы Ирландіи очень скоро его почувствовади. Они скоро поняли, что при свобод р чп
англійская нація не будетъ способствовать пхъ узкпыъ
ц лямъ и прішпреніе съ Ирландіею совершится. Пвэтому
они постарались поставпть Прдандію въ такое положеніе,
чтобы судъ былъ вполн въ ихъ рукахъ, п они до такой
степени усгг ли въ этозіъ, что таыъ однажды иосл довало
осужденіе въ убійств , несмотря на то, что для оправданія обвиненнаго въ судъ ііриведенъ былъ мниыо имъ убитый живьшъ. Никто не могъ безнаказанно оскорбить этихъ
террсірнстовъ ии сдовомъ, ни д ломъ. К ъ чести англійскихъ государственныхъ людей ыадобно сказать, что онп
понимали опаеность п желали другаго образа д йствій,
яо публика, подъ вліяніемъ страстй, им ла слабость в рить выушеніяыъ своихъ единоплеменннковъ и единрв рцевъ въ Ирландіи и, можетъ быть, даже воображала, что
тамъ существуетъ такая же свобода слова, канъ пъ Англіи. ІІосл дствія вышли саиыя жалкія, вражда разросталась и Ирлаядія сд лалась для Англіи билящей язвой, съ
ПОІКЛЦЬЮ которой Соедиыенные Ш т а т ы Аыерики висятъ
надъ нею в чною грозою.
Вотъ великіе уроки ясторіи, которые научаютъ народы
понииать, что противъ религіозной и ыаціоиалыюй вражды
свобода р чи единственное и радикальное средство. К ъ
несчастыо, имъ слишкоиъ часто не достаетъ здравости п
силы воли, чтобы его употребпть, и онп накликаютъ на
себя тысячи б дъ. Нацюнадьыая u религіозыая вражда
чувства такія ложныя, безц льныя и безусловно зловредиыя, что ини не иогугь не пасть отгЬ дуновенія св жей
струи свободнагсз сдова; но положиыъ даже, что мозгъ п
сердце у двухъ народовъ будутъ устроены такъ уродливо,
что вражда между ними будетъ неискоренима. Приб гать
къ ст сненію свободы слова оттого, что мы лигішлгісь на-

ST
дежды иа приыиреніе. еще несравненно мен е благоразумно.
Людп, которые такъ гпльно защпщаютъ ст сненір р чи,
опасаясь національной вражды, не составляют^ себ достаточно яснаго предстатзденія о псшшеніи. Представьте
себ , что передъ вами два врага, одинъ водитъ васъ по
своеыу лагерю, показываетъ вамъ свои силы п свое расположеніе, разсказываетъ о своихъ враждебныхъ къ вшъ
нам реніяхъ и т. д.; у другаго все прпкрыто величайшей
тайной и вы видите только высокія насыпи, изъ-за которыхъ грозно и сурово выглядываютъ чугунные концы пушекъ — что для васъ выгодн е? Исторія показываетъ теперь ужр совгфшенно ясно, что съ враждебной и подвластной національностью 5іожно д йствпвать тплько однпмъ
путемъ—это путемъ уступокъ. И Турція должна д лать
уступки, и Австрія, п Англія. Оказывается, что уступки
д лаются т ыъ ыен е кстати п т мъ мен е достигаютъ
д ли, ч иъ ыен е въ стран свободы р чи. Турецкая политпка—бол е жалкая, ч віъ австрійская, австрійская далеко уступаетъ англійской. Англичане уже многп сд лали
для уменьшенія в^зажды релпгіозной и соціальной; заработная плата въ Ирландіи удвоилась. Это им ло огромное
вліяиіе на Феніанское движеніе и придало ему характеръ.
въ котпроыъ было несравненно бол е угрозы, ч мъ д ла.
Сравнпте его съ венгррскимъ возстаніеыъ 1848 года или
съ борьбою кандіотовъ, а ыежду т ыъ Ирландія, еслибы
она вооружиласъ единодушно, ыогла бы оказать несравненпо бол е энергическое противпд йствіе, ч ыъ Венгрія
пли Кандія. Ясно, что вражда тамъ была сильно паралпзована уступками и современное двпженіе паралпзуетъ ее
еще бол е.
Въ стран , гд н тъ свободной р чп, каждая изъ подобныхъ уступокъ, въ конц концовъ все-татш непзб жныхъ, представляется поб дою одной національности надъ
другою; одна озлоблена т мъ, что счптаетъ для себя уннженіеыъ, другая торжествуетъ, п вражда нетолько не уничтожается пми, но тштается п распаляется; слабая національность обыкновенно полагаетъ. что она уступками обя-

88
зана вн шнеыу вм шательству и все усердн е ищетъ покровительства иностранныхъ государей. Роль, которая прпэтомъ выпадаетъ иностраннымъ державамъ, прпдаетъ ненависти ыотивъ патріотпческій. Патріотъ, въ стран , гд
зая.-иаіаютъ рты, не въ состояніи понять, что ненавпстью
онъ только распложаетъ т пнтрпги, которыя возмущаютъ
его народную гордость. Вотъ путь, которымъ Турція дошла до совершеннаго распаденія. Б ъ стран
свободнаго
слова мы видимъ процессъ совершенно другаго рода. Т у т ъ
среди самаго ыарода является партія, которая усердно защищаетъ елабую національность отъ всякихъ несправедливостей ир(ітывъ обскурантизыа п нел пой ненависти.
Между этой партіей и слабой ыаціональностью является
связь любви п взаианаго дов рія. Партія разростается,
д лается господствутщей и уничтожаетъ несправедливость.
Такимъ образоыъ, ыало по шалу вражда иаціоналыіая вырождается въ борьбу партій, не м шающую государственному единству, нел пость чието національной вражды д лается все очевпдн е для об ихъ сторонъ и она исчезаетъ.
Такиыъ путемъ идутъ теперь д ла въ Англіи. Въ Аиерпк
краснокожіе, ж^ивущіе разбоеыъ, и т им ютъ партію, которая ихъ поддерживаетъ и защищаетъ. Силы враждующихъ національностей опред ляются естественной ихъ
численностью, свобода р чи ыошетъ ихъ уменьшить, но
ни въ какоыъ случа
не увелпчить; она м шаетъ т мчі
искусственныыъ м рамъ, которыя только безполезно раздражаютъ и не могутъ привести ни къ какому результату.
Есди Англія никогда не ііриб гала къ подобнымъ м раиъ,
по крайней ы р
въ теченіе посл дняго стол тія, и постоянно д лала только то, что способно было уменьшать,
а не увелпчивать народную вражду, то она обязана этимъ
исключительно свобод р чи; благодаря отсутствію этой
свободы, Австрія воскресила венгерскую національность
среди глубокоыысленныхъ заботъ о германизаціи края, она
заплатила тяжелымъ опытоыъ за урокъ, что не сл дуетъ
играть въ жмуркп, кпгда людіі готовы перер зать себ
горло. Великое преимущество свободы р чп заключается

89
въ томъ, что тутъ д ло ведется веегда на-чистоту. Есди
одна сторона будетъ открыто и гласно выражать свою ненависть, то т ыъ же саыымъ она дастъ возможность забдагонременно приготовить къ борьб
уыы въ другой,
тутъ не будутъ дремать. пока протпвники будутъ подготовлять сердца тайными путями. Если отъ этого произойдетъ взрывъ, то та же самая лвободная печать разъяснитъ
весь вредъ, который перенесли об стороны, нед пость и
самоубійственный характеръ пхъ д ятельности, и дальн йшихъ б дствій не посл дуетъ. Какъ устраиваются въ
этихъ случаяхъ д ла, мы ясно видимъ на прим р Норвегіи. Въ 1814 году великиыъ державамъ заблагоразсудилось присоединить Норвегію къ Швеціи. Между норвежцами и шведамп существовала давнишняя, закорен лая національиая вражда; норвежцы числомъ были въ два съ половиною раза ыалочисленн е шведовъ. Союзъ этотъ грозплъ соединенноыу королевству т ып же б дствіями, какія
испытывали Турція, Австрія, Нидерланды и Англія, и
сильная и слабая національности должны были истощать
другъ друга враждой й постоянно уыеньшать уровень своей
собственной силы и силы всего государства. Лпшь только
въ Норвегіи узнали объ этомъ, пресса разразилась крикомъ отчаянія, норвежцы вооружидись и произвели единодушное возстаніе. Возстаніе было подавлено, но къ счастью
шведы не отоыстили за это норвежцаыъ или не считали
себя достаточно сильными, чтобы отомстить, — въ стран
сохранилась свобода слова, которая усердно отстаивала
вс
національные пнтересы. Несмотря на вс старанія
короля и шведской адыинистраціи, въ Норвегію не были
введеяы нп шведскіе чиновники, ни шведская школа, нп
шведскія аристократическія учрежденія, однимъ словомъ
вс т м ры, которыя обыкновенно адыинистрація считаетъ необходимьши для объединенія національностей,
оказадись невозможныыи. Изъ этого вышло, однакоже, то,
что въ Норвегіп сохранялось спокойствіе и какъ Швеція,
такъ н Норвегія процв тали мирно даже въ революціонныя эпохи трпдцатыхъ и сорокъ восьыаго годовъ, напе-

90
рекоръ узкостя и недальновпдности корилей п ихъ чпновниковъ. Въ это вреия такая же узкость и недадьновидность правитедей и адыинистраціи наклпкали на Турцію н
Австрію вс б дствія, какія только ыогутъ повредить сил ,
развитію п благосостоянію народовъ, въ Нидерландахъ
она прпвела къ разд ленію страны на дв половины, въ
Британской амперіи только свобода р чи, господствовавшая въ садіой Аіігліи, спасла отъ ужасныхъ посл дствій кроваваго ыеждоусобія, которыя въ тридцатыхъ годахъ непрем нно ии ли бы м сто, еслибы р чь въ Лондон хотя сколько-нибудь была ограничёна. Вы, которые
желаете своему отечеству снокойствія, счастія и величія,
не ии йте слабость тушить среди окру/кающаго наеъ
мрака св тильникъ свободнаго слова,—вы затушите маякъ,
которошу предназначено спасти вашъ корабль отъ крушенія. Еслибы даже случилось невозыожное, еслибы націонадьная ненависть оказалась непзлечиыою н свободиая
р чь со дня на день ясн е обнаруживала это, то даше и
въ такомъ случа дучше придти быстро къ развязк , ч мъ
тянуть канитель въ теченіе в ковъ и ы шать какъ собственному, такъ и чужому счастью — развязка все-же будетъ необходима. Всякій народъ ии етъ изв стный, ограниченный разм ръ силъ, онъ будетъ т ыъ бол е великъ
и счастдивъ, ч ыъ лучшее онъ изъ нихъ сд даетъ уиотребденіе; истощать ихъ въ безплодной борьб
вм сто
того, чтобы давать иыъ плодоносное употребленіе — это
значптъ вредить себ . Что выиграла Франція отъ своей
шумной, но безплодной борьбы съ Европой, на которую
она употребила несравненно бол е силъ, ч ыъ Англія для
доставленія себ вс хъ ысточшіновъ своего богатства, торговаго и проыышленнаго совершенства. Будь Фраыція бла- #
горазумн е, лучшія ы ста въ Америк и въ Азіи были бы
ея, а не англійскими колоніяыи. Трпста л тъ тому назадъ
на св т
жило вчетверо бод е Французовъ, ч ыъ англичанъ, и Французы эти были промышленн
, и богаче;
теперь англичаиъ на треть бол е, ч мъ французовъ, и англичане эти, даже въ масс рабочаго клаоса, несравненно

91
богаче. Трп пятыхъ англійскаго племенп жпветъ вн Европы и рабочее населеніе тутъ пользуется такимъ богатствоыъ, какого до сихъ поръ еще не впдано ні. св т . 0
богатств высшихъ кдассовъ, какъ въ Англіп, такъ и вн
ея ііред ловъ, нечего и говорить. Тодько двадцатая часть
французовъ живетъ вн Европы, да п т б дн е ангдпчанъ. Зато ангдичане если и обдадади непрактпческимъ
честолюбіемъ, то все-таки не настольЕо, какъ Французы, п
были отъ души рады, когда въ средніе в ка у нихъ отвоевади земди, которыми онп облададп на нып шней Французской террпторіи; еслибы они упрямо держались этих'ь
вдад ній, онп едвали когда-дибо сд ладись бг.і ведикимъ народомъ. Народъ додженъ искать себ счастья, богатства и
ведичія тамъ, гд они достаются дегко, а н тамъ, гд онъ
встр чаетъ неододпмое или почти неододимое сопротивденіе.

Г Л A B A YI.

Многія учрежденія не могутъ иравильно д ііствовать при лтсутстві» свободы р чп,—
судъ,—выборы,—чрсзъ дее удовлетворнтельно д йствуютъ учрешдепіл самыя странныя.—
Норвешскіе чішовннви.—Почему ле повимаютъ зпачеиіе свободы р ч».—Восточпый дсспотнамъ и правилыіыа отпогаеніа зіешду государемъ u государствевиыын лгодьмн.—Исторія цензуры,—XVI и XVII в къ.—Что перенесли государи н народы чрезъ ст спепіе
р чи-, почему не было бы религіоаныхъ войнъ, еслибы р чь пе была ст снеиа, и пародкое раавнтіе было бы правильн е.—Почему короли не ыоглп этого понять.—Страдаиія
XVI н XVII в ка не паучнли Европу.—XVJII вішъ.—Фравція, Гермаиія. Въ Авгліц пародъ ^оіиімаетъ, что нельзя пресл довать тендевціозную и обличнтсльную печать, a государствеипые лшди не попилаютъ этого.—Испаиская эиергія пршіесла ту пользу, что
показала яспо, что еслибы государп нм лн достаточпо снлы волн, чтобы поступать такъ,
какъ онн думалн, то Европа была бы такъ же б диа п нев жественна, какъ Азія.—Къ
чему ирпвела нхъ безхарактерпость.—Свобода р чи спасла Апглію.

Мы вид ли, что свобода сдова не въ состояніп создать
идеалыіаго счастья и разомъ перенести страну въ среду
совершенныхъ политичеекпхъ и соціальныхъ учрея;деыій,
но что она увеличпваетъ вн шнюю ея безопасиость, даетъ
ей спокойное и правильное внутреннее развитіе, смягчаетъ
и уничтожаетъ націоиальную и.религіозиую вражду. Сверхъ
того свобода слова весьма подезна, а иногда и неизб яша
для правильнаго д йствія п усовершенствованія разлпчныхъ учреягденій. Заы чательно, что способность свободнагослова улучшать адыинистративныя учрежденія зам чена была тотчасъ же, какъ скоро появилась въ Европ
печать. Въ 1513 году, когда печать еще везд быда спободна и только одинъ предусмотрительный nana подумалъ
Q цеызур , Людовикъ X I I объявлялъ: «отъ искусства п -

93
чатанія пропзошло ддя нашего государства велпкое благо,
и изобр теніе это кажется бол е божественное, ч ыъ челов ческое... наша католическая в ра отъ этого иною выиграла, п р а в о с у д і е л у ч ш е о т п р а в л я е т с я и п р а в и д ь н е
п о н и м а е т с я . . . распространнется и публикуется инон?ество
хорошихъ и полезныхъ ученій и наше государство д лается
превосходнымъ надъ вс ми другими. Такія и безчисленныя
другія бдага псходпли и исходятъ отъ печати каждый
д нь.» Изв стно, что на восток распространено публичное и устное судопроизводство, но такъ какъ тамъ п тъ
свободной прессы, которая была бы уздою для судей, то
судъ подаетъ поводъ къ самоыу безстыдноыу взяточиичеству и къ самой безчелов чной небрежности. Судьи iicр дко пользуются значительной иезависимостью отъ админнстраціи и могутъ оказывать ей противод йствіе, но это
вовсе не служитъ гарантіей для общества. Несмотря на
все это судъ на восток
въ такомъ положеиіи, что даже
писыиенное, коллегіальное производЛво съ его проволочками, Форыальностяыи п взятками—шагъ нъ улучшенію. Точно таігже ясестоко ошибаются т , которые полагаютъ, что
гласное и устное судопроизводство въ Европ во вс хъ
случаяхъ есть благод яніе. Судопроизводство это приноситъ мало подьзы и составляетъ судъ весьма несовершенный везд*, гд
д ятельность судей не находится подъ
контролемъ общественнаго ын нія или потому, что печать ст снена, илп потоыу, что не везд , гд производптся
судъ, ны ются ш етные органы печати, защищающіе интересы разиыхъ партій. Точно также прп отсутствіи свободной прессы выборы и представительныя собранія лочти
утрачиваютъ свое значеніе. Только стимулируемые печатью
иштелн начпнаютъ интересоваться своими правамп в ъ
этоыъ отнош ніи и пошшать, что такпмъ образомъ ыожно
истреблять злоупотребленія и приносить себ и обществу
пользу. У насъ напр. давно существовало выборное начало въ городскомъ управленіи. При этомъ въ руки и въ
распоряженіе выборныхъ лицъ попадади иногда огромныа
сумыы, они распоряж-ались постройкаші, которыя стопли

94
сотнп тысячъ, и сооруженінми, на одно иеправлеюе которыхъ употреблялпсь десятки тысячъ въ годъ. Крсш этого
они ыигли пм ть существенное вліяніе на безопасность недвпжимой собственности въ городахъ, посредствомъ выдачи
данныхъ на доыа, п на кредитъ, посредствоыъ оц нки домовъ, представляеыыхъ для залоговъ и т. д. Несыотря иа
это вс подобные выборы производплпсь саыымъ небрел;ныыъ образомъ. Выбирали людей ссшнптелышй честностп,
при управленіи которыхъ постройки нетолько стоили баснословно дорого, но огромныя суымы въ сотни тысячъ
просто пропадали. Начинались д ла, которыя тянудись
безконечно и по н скольку разъ восходили до высшихъ
установленій, напр. до Коыптета Министровъ. Когда на
городское хозяйство въ посл днее вреыя обратпли внпмаыіе, то почти всюду оказалпсь деФіщиты. Данныя на дома
выдавалпсь такъ небрежно, что въ ц лыхъ городахъ недвижиыая собственность оказывалась лишенною всякихъ
гарантій и процессы плодплись какъ грибы. Оц нка домовъ производилась въ пряиомъ разсчет на обманъ залогопринимателей. Въ южной Россіи, въ городахъ встр чались заложенные дома на ыилліоны, которые оц нивалиоь
такпмъ образомъ, что залогоприниыатели никакъ не шогди
добиться продажи. Избиратели оц нщиковъ, въ случа неправильнчзй оц нки, по закону должны были заплатить
эти милліоны, но и такой рискъ не д ладъ ихъ внішательн е.
Мы вид ли, что при отсутствіи свободной прессы учрежденія, представлявшія наибол е ограл{денія, выборы,
вовсе лишались характера гарантій. Наоборотъ, при еуществованіи свободной р чи ыогли держаться и достигать
своей ц ли самыя странныя учрежденія. Такъ напр. ыы
видпыъ, что въ Норвегіи вс чиновники, за исключеніемъ
немногихъ, пользуются такой же независпыостыо какъ
судьи; король не моягетъ ихъ ни отр шать отъ должностей,
ни даже переводить съ одного м ста на другое; онъ им етъ только право предавать ихъ суду. Подозрительность
норвежская такилъ образомъ ограждала себд отъ произво-

95
ла высшей админпстрацш. При такомъ законіз, назначаеыые отъ правительства и независииые отъ іражданъ чиновники доджны были бы выродиться во что-то похожее
на турецкихъ пашей. Французскій бюрократъ р шилъ бы,
что управленіе прп такоыъ условіи совершенно невозмогкно,—чннивникъ нетолько не былъ обязанъ д йствовать въ
дух адииннстраціи, но могъ ей упорно сопротивлнться, и
ч мъ сл л е онъ д йствовадъ, т мъ бол е онъ могъ разсчитывать на популярнисть; даже въ констатуціи было
сказано: «если сов тникъ найдетъ, что р шеніо короля
протпвно государственпому устройству иди закопамъ страны или очевидно вредно для государства, то онъ обязаиъ
сд лать противъ него сильныя возраікеиія п заиости свое
ын ніе въ иротоколъ. Кто не протестовалъ такиыъ образомъ,
счптается согласнымъ съ коридсиъ п поддежитъ за это
отв тственности.» Вотъ положеніе радикадьно иротивор чащее вс мъ нашиыъ адшінистративнымъ понятіямъ
Французскаго закала. Однакоже оказывается, что при такнхъ Форыахъ д ла могутъ приводить ко всеобщему удовольствію народа и къ процв танію страны точно также,
какъ въ Швейцаріи и въ Соединенныхъ Штатахъ, гд
каждыіі чиновникъ избирается отд льно и независимъ отъ
стоящей надъ ыимъ іерархіи. Свобода р чи сглаживаетъ
вс шероховатости п устраняетъ вс неудобства. Вс усилія, которыя д лались королемъ п его высшей адмннистраціей для изм ненія этого порядка, оставались безусп шныыи. Учреждеыіе оставалось популярнымъ и представители
народа упорно сопротивлялись всякой перем н .
Есди свобода р чп им етъ такбе бдагод тедьное и успокоитедьное д йствіе, есди д йствіе это одинаково обнаруживается на вс хъ ступеняхъ соціальнаго и политическаго
развитія государства, то можетъ доназаться страняыиъ,
какішъ образомъ ея господство не водворилось повсюду
въ цивидпзованныхъ странахъ. Но при бод е гдубокомъ
анадиз причина обнаруживается очень ясно. Свобода р чи—это одно изъ т хъ явденій, которыхъ зваченіе очень
трудно понять и противъ котораго вооружаются инстинкты

or.
поверхікістныхъ людей, Р чь, при извізстныхъ обстоятельстпахъ, способна безпокоить п возбуждать опасенія, ей
прііпіісьтваютъ силу производить волненія п государственные перевороты, но это совершенно ложно. Р чь, сама
по себ , никогда не можетъ произвести ни волненія, ни
безпорядка, она всегда есть только проявленіе бод е глубоко лежащей причины и нетолько не увеличпваетъ раздраженія и страданія, но обдегчаетъ его и не даетъ ему
пускать глубокихъ корней. Поэтому бдагоразумный государственный челов къ никогда не долженъ ст снять свободу р чи, а долженъ лечить псточникъ, изъ котораго
происходитъ въ стран волненіе, свободу же р чи разсыатривать какъ барометръ, по которому онъ можетъ судить
о д йствіи своего леиарства. Нер дко стоящіе во глав
изв стныхъ партій гроыко заявляютъ при свободной р чи,
что партія ихъ успокоится только тогда, когда свергнутъ
дицъ, стоящихъ во глав управленія, но трусость—д, 'ное
качество и ыен е всего прилична государственному челов ку, она для него даже опасна. Н тъ партіи, которая
бы не успокоилась на благоразумныхъ уступкахъ, саыаго
популярнаго предводителя ыожно лпшпть такиыъ образомъ
прпверженцевъ, еслн онъ не будетъ настолько благоразуменъ, что посл дуетъ за нйми. Что сказади бы про медика, который бы выстушівшую наружу съ жаромъ сыпь,
напр. сиФилитическую, вогналъ бы внутрь и объявилъ потомъ больнаго здоровымъ? Однакоже государственный челов къ, ст сняющій свободу р чи, поступаетъ пменно такпмъ образомъ. Ст сненіе р чи составляетъ вовсе не
единственную ошибку подобнаго рода, он д лаются, въ
теченіе стол тій, самыми способными государственными
людыии во вс хъ т хъ случаяхъ, гд пстинный путь трудно
понять. Для восточнаго деспота очень не выгодно казнить
своихъ приближенныхъ слертью, выкалывать ииъ глаза,
держать въ невол или въ почетной ссылк
членовъ своего семейства и убивать ихъ при первомъ подозріініи.
Такиыъ образонъ каждый приближенный деспота пйстоянно
находптся въ отчаянномъ положеніи, — его лспзнь, счастье

97
и имущество находятся всегда въ зависимости отъ минутнаго каприза, онъ также подозрительно смо.ритъ на деспота, какъ деспотъ на него, и при первой несчастной случайности съ отчаянья поднимаетъ на него руку ради собственной безопасности. Чрезъ это жизнь восточнаго деспота д лается ыученьемъ, и по большей части онъ кончаетъ насильственной смертыо. Въ Турціи въ течені
двухсотъ л тъ, съ 1608 по 1808 годъ, десять разъ свергали судтановъ съ престола, убивали ихъ, а вс хъ султановъ было пятнадцать. Въ Персіи въ теченіе трехсотъ
л тъ изъ двадцати восьми—пятнадцать государей были
свержены съ престола или убиты. Кажется не трудпо тутъ
было понять всю негодность такого образа д йствій и вс
выгоды, которыя выпали бы на долю государя, обезопасившаго жизнь и иыущество своихъ приближенныхъ; однакоже восточные деспоты не пониыали этого въ теченіе
cOji. нъ л тъ, и до сихъ поръ плохо пониыаютъ. Самы
способные люди, напр. Надиръ-Шахъ, д йствовали такъ же
нел по, какъ и ихъ предшественники, и даже современный
турецкій султанъ жилъ въ изгнаніи. Какъ въ самомъ д л
не наводить страха на людей, которые каждую ыпнуту могутъ строить противъ пасъ козни и убить насъ, какая нёл пость приблизить къ себ т хъ, которые всего бол
заинтересованы въ нашей сыерти и въ нашемъ паденіи, и
позволить иыъ спокойно жить возл насъ? Восточные деспоты никакъ не могли понять, что именно эта спокойная
и пріятная жизнь будетъ главнымъ стимуломъ для приближенныхъ не рисковать своимъ положеніемъ и не пускаться
на отчаянныя м ры. Политика восточныхъ деспотовъ такъ
заразительна, что она тотчасъ же привилась къ русскимъ
государямъ. Іоаннъ IV былъ въ полномъ сыысл восточный
деспотъ. Его приближенные перенесли вс страданія и не
отв тили на зло злоыъ. Этимъ они его не исправили, — Іоаннъ умеръ такимъ же, какииъ онъ жилъ; но
они все-таки носили въ себ с мя другаго взгляда на вещи, своей безропотной смертью они по-своему уничтожпли на Русп восточную подозрптельность п своими т лами
7

•98
проложяли путь, no которому Россія перешла отъ восточнаго деспотизма къ европейской монархіи. Но и посл этого еще ыного прошло времени прежде, ч мъ между русскими государями, ихъ сеыействами и государственными
людьми установились правильныя отношенія. Петръ казнилъ государственныхъ людей, любилъ пытки и саыъ присутствовалъ при нихъ, едва не казнилъ даже своего с ы н а , —
въ немъ еще бьется жила восточнаго деспотпзыа. Его насл дники ссылали государственныхъ людей в ъ Сибирь.
Екатерина І І - я была первая, при которой падшіе государственные люди жили спокойно въ Москв и составлялп
даже что-то врод оппозиціонной партіи. Но и при Екатерпн Павелъ жилъ въ уединеніи къ великоыу несчастыо
для него и ддя Россіи. Александръ удадилъ Сперанскаго
въ Сибирь. Можно сказать, что правидьныя отношенія
установл ны тодько Алексаыдрсшъ I I , которьій д даетъ
выборъ людей сообразуясь съ ихъ государственными
взглядами и при переы н политики обращаетъ имъ содержаніе въ пенсіи. Н а такія пенсіи безтактно было бы
жаловаться, иначе государственные люди липіались бы
своей самостоятельности и не высказывали бы истиннаго
своего образа мыслей, но конечно мы доджны желать вообщ ушеньшенія содержаній государственныхъ людей, которыя чрезм рио великп и обреыенительны для государства.
Спрашивается, почему такія отношенія не установялись
гораздо ран е? Причина очевидно одна—правителямъ очень
трудно было понять ихъ достоннства.
Точно такое ж явленіе представляетъ наыъ отношені
правительствъ и народовъ къ печатному слову. Правидьное отношеніе во вс хъ случаяхъ представляетъ свобода
слова,—но правильность его трудно понять. Лишь только
появилось книгопечатаніе, какъ правителями уже заы чено
было, что посредствомъ печати можно быстро распространять ыыслн, и мысли непріятны^. Поэтому въ нихъ естественно прежде всего порождадось желаніе пом шать такому распространенію. И вотъ уже въ 1501 году nana
установляетъ пензуру. Въ двадцатыхъ годахъ шестяадца-

99
таго стол тія всюду является гоненіе на печать. Въ Англіи
Генрихъ VIII въ 1527 году сжигаетъ лас^у книгъ, въ
Германіи 18 апр ля 1524 года появляется постановленіе,
въ силу котораго всякое начальство обязывалось наблюдать за типограФІями и смотр ть, чтобы не появлялось
Басквильныхъ кнпгъ и изображеній, a 22 апр ля 1529
года установлена уже цензура: всякую новую книгу сл довало представлять начальству, которое запрещало п^чатаніе п продажу, если находило въ ней что-либо предосудительное. Во Франціи цензура установлепа Францпскомъ I 13 августа 1526 года, н всякая книга должна была
предварительно просиатриваться парламеитоыъ. Вотъ какъ
быстро привилась къ государственнымъ людямъ идея цензуры. Значеніе печати, какъ псточника проовйщенія, которое можетъ дать государству силу и увеличить счастье
вс хъ, начиная отъ государя и кончая посл дниыъ работникоыъ, совершенно не пониыалось. Въ тридцатыхъ годахъ
появляются м ры еще бол е энергическія. 17 марта 1532
года вгь Париж
осматрпваются вс
книжныя лавки и
захватываются вс
книги, содержащія въ себ
дурныя
ученія, a 7 іюня Францискъ I хочетъ пздать указъ, воспрещающій во Фраиціи книгопечатаніе. На этотъ разъ
его удерживаютъ благоразумные сов тники, но въ 1534
году возыущенный противъ лютеранъ онъ ошіть хочетъ •
воспретить книгопечатаніе, но опять удерживается. Въ
1535 году онъ уже не въ силахъ противуотоять соблазну
и 13 января д йствительно воспрещаетъ кнпгопечатаніе;
указъ этотъ отм няется чрезъ н сколько вреыени только
по представленію парламента. Хорошо было бы положеніе
Франціи, еслибы парламентъ не отстоялъ книгопечатанія;
она, въ этомъ случа , безъ всякаго сомн нія, представляла
бы теперь б дную и нев жественную провинцію какогонибудь германскаго государства. Фактически въ 1535 году
печатаніе всякой самостоятельной шысли во Франціи было
уничтожено, книгопечатаніе сд лалось монополіею 12 лпцъ,
назначенныхъ парламентомъ для выпуска кнпгъ, одобрен- ,
ныхъ п необходимыхъ для общественнаго блага. Несмотря
7»

100
на это запрещенныя книги появлялись, потребовали дальн йшихъ м ръ, іі множество книгъ и сочинителей было
сожжено. Германія шла т мъ же путемъ, хотя н Сколько
ум ренн е; въ 1530 году требовалось, чтобы на книгахъ
обозначалось иыя типограФщика п такимъ образомъ ыысль
поставлена была въ зависимость отъ денежнаго интереса;
относительно прессы изданы были уголовные законы, неопред ленные и предоставлявшіе пропзвольное право лпчныхъ и имущественныхъ наказаній.
Въ это время каждое десятид тіе приносило новости.
11 декабря 1547 года во Франціи появляется указъ, который воспрещаетъ печатать книги безъ корол вскаго дозволенія и требуетъ, чтобы на нихъ выставлено было имя
автора, типограФіцика и книгопродавца, Въ 1548 году в ъ
Герыаніи установлены были наказанія для т хъ, которы
продаютъ, покупаютъ и д е р ж а т ъ у себя запрещенныя книги; типографщики лишались права занишаться своимъ ре-»
меслоыъ и облагались денежными пеняыи.
По м р оживленія религіозной борьбы оживля тся и
ожесточается движеніе противъ свободы р чи. 10 сентября
1563 года появляетея знаыенитый указъ Карла I X , изъ
котораго мы улге видимъ, какими разнообразныыи средствами пользовались протестанты для распространенія своихъ
мн ній посредствомъ печати и какую ненависть оии возбуж-дали этимъ въ католикахъ. Указомъ этимъ запрещается печатать книги, писыха, р чи, брошюры, объявленія и
всякія другія сочиненія, распространять и выставлять ихъ
публично безъ королевскаго дозволенія, подъ опасеніемъ
быть пов шеннымъ и удавленнымъ. Въ Германін прежніе
законы получаютъ дальн йшее развитіе. Въ Англіи в ъ
1583 году даются обширныя права духовной коымиссіи, которая истребляетъ книги, написанныя в ъ дух католичества и всякой другой, кром господствующей, редигіи. Въ
Англіи всего ярче проявляется ,вся нел пость этой пресл дующей прессу д ятельности. Т у т ъ поперем нно жгутся
и распространяются книги сашыхъ противуподожныхъ направленій. Т у т ъ въ самыхъ яркихъ краскахъ выясняется

101
карикатурность пресл дованіа за тенденціи и направленія;
при Едисавет же появляется указъ, запрещающій писать, печатать и издавать книги возмутительнаго содержанія или заключающія въ себ
клеветы на королеву.
Суду присяжныхъ при этомъ предоставлялось только р шать, д йствительно ли обвиненный сочинллъ представленную въ судъ книгу. Почти въ тоже время вводится
цензура. Но тогдашняя цензура отвергала или дозволяла
тодько всю книгу, а не изм няла ея содержаніе.
Въ самоыъ конц
Х І-го стол тія еще в шали во
Франціи безъ всякихъ Формальностей за печатное слово,
но прн Генрих ІУ-МЪ вс эти безобразія прекращаются,
и въ парламентскихъ постановленіяхъ 1597 года относительно прессы о смертной казни не упоыинается. Но Германія не унимается. 15 марта 1608 года тамъ является
иыператорскій указъ объ обязательномъ представленіи правительству экземпляровъ каждаго напечатаннаго сочин нія.
Тенденціозная цензура тутъ еще карикатурн е, ч мъ въ
Англіи, тутъ постоянно въ одно и то же время въ одной
стран
признаются зловредными книги, которыя распространяются правительствомъ въ другой. Посл
смерти
Генриха І -го во Франціи тотчасъ же возобновляются
прежнія строгости. Въ 1610 году (годъ смерти Генриха
І -го) три книгопродавца быди пов шены въ Париж въ
одинъ день. 1 апр ля 1620 года воспрещаются таыъ такъназываемыя ручныя газеты, составляющія первую попытку періодическихъ изданій. Во время управленія Ришельё появляется рядъ строгихъ постановденій противъ
печати, которыя не даромъ уподобляются драконовскому
законодательству. Въ 1626 году возстановлена смертная
казнь для всякаго писавшаго безъ позволенія короля о
в р , нравахъ и о чеиъ бы то ни было другоыъ. Такой
характеръ м ры противъ печати сохраняютъ везд до саыаго конца великой религіозной борьбы. Въ Англіи время
респубдиканскаго управленія не изы няетъ взглядовъ на
это д ло, и въ 1653 году, при Кроывел , мы встр чаемъ
предписаніе, чтобы никто не осм дивался публиковать ка-

102
кое-либо сочиненіе безъ дозволенія государственныхъ секретарей.
Если ыы сравниыъ всю эту д ятельность государственныхъ дюдей въ періодъ редигіозныхъ войнъ съ положеніеыъ, въ которомъ находились народы, то нельзя достаточно надивиться ихъ недальновидности и неуи нію угадывать самую выгодную для нихъ политику. Уже гораздо
ран е мы видиаіъ, что массы народа не питаютъ никакой
ненависти къ еретикаыъ, которые живутъ въ ихъ сред ,
ы нависть эта является только таыъ, гд еретиковъ н тъ
и гд народъ объ нихъ знаетъ только по ложньшъ слухамъ, распускаемыыъ духовенствомъ. Такъ напр. еретики,
жившіе на юг Франціи, пользовались всеобщею любовью
и всеобщимъ уваженіемъ населенія, среди котораго они
жили; если м стяые католики и заражались къ ниыъ неыавистью, то ненависть эта была напускная, пришедшая
извн . Ч мъ ближе подступаетъ Х І-й в къ, т мъ благопріятн е становятся отношенія между католиками и еретикаии, яшвущими въ одномъ м ст . Въ начал Х І-го
в ка мы видимъ всеобщую ненависть народовъ противъ
высшаго духовенства и дворянства и искреннюю, неискорениыую предаиность королямъ. Изъ этого настроенія уже
ясно можно было вид ть, какая должна быда бы быть настоящая политика королей. Когда началась реФорыація,
она быстро распространялась всюду, и не подлежало никакому сомн нію, что еслибы короли им ли политическій
тактъ, то къ концу Х І-го стол тія на св т католики
считадись бы сотнями и nana no своему значенію сравнялся бы съ какиыъ-нибудь ничтожныыъ архіереемъ. Для
достияіенія этого результата короляыъ стоило только не
вм шиваться въ д ла религіозныхъ ын ній, не пресл довать ни книгъ, ни учителей и наказывать только т хъ,
которые производили бы безпорядки, нападая другъ на
друга вооружеішою рукою. Вышло бы безъ сомн нія н что похожее на то, что мы видимъ въ Кита , гд императоры держались такой политики. Вся масса народа и
все среднее и лромышленное сосдовіе, капиталиоты и дюди

103
науки отпали бы отъ католичества и сд лались бы сектатораыи; вм ст
съ т ыъ, значеніе королей возрасло бы
очень быстро, государства сд дались бы многолюдн е и
сильн е, проыышленность и просв щеніе развглись бы
скор е. Мы видішъ, что въ Англіи королю стопло толыю
объявить себя противъ папы и катодики очутились въ
ыеныиинств ; въ Германіи секты распространялись такъ
быстро, что соединенныя усилія духовенства п правителей едва усп ли ы стаыи обуздать яхъ, и еслибы германскіе правители посл довали прим. ру англійскаго короля,
то вся Герыанія была бы теперь протестаитскою. Въ Даніи, на Скаидинавскомъ полуостров
все населепіе принядо лютеранство. Въ Нидерлаидахъ, въ Шотландіи Фапатическое пресл довані со стороны правительства и духовенства не пом шало всеобщему отпаденіго. Во Фраиціи,
несмотря на б.езпощадное пресл довані со стороны правительства и духовенства, новый духъ такъ распростраяялся, что, какъ мы вид ли выше, побудилъ Франциска І-го
воспретить кішгопечатаніе, и король сд лалъ это по
просьб ученыхъ Сорбонны, сл довательно вся вліятельная пресса была противъ католичества. Посл пресл дованія, продоля;авшагося съ неслыханнымъ зв рствомъ и
энергіей въ теченіе двухъ покол ній, еретики были еще
такъ сильны, что могли посадить короля изъ своей среды,
а потребность религіозныхъ пресл дованій въ народ такъ
была слаба, что царствованіе этого короля, а съ нимъ
вы ст и царство терпимости, было самыыъ мирныиъ и
счастлпвымъ ддя Франціи. Въ Испаніи народъ и средній
классъ отъ всей души ненавид ли высшее духовенство и
дворянство, и короли, пользуясь этиыъ, легко сломили ихъ
могущество. Когда въ конц Х -го в ка введена была
инквпзиція, то народъ возсталъ и убплъ ивквизитора; —
доказательство, что и въ Исианіи в ротерпимость была
возможна. При такомъ положеніп ясно, какъ день, что
еслибы короли не м шались въ религіозныя д ла и не налагалп нпкакпхъ цензурныхъ ст сненій, то не было бы редигіозныхъ войнъ. Самымъ лучпшмъ доказательствомъ

104
сдужатъ тутъ Англія и Франція Генриха IY-го; въ то
время, когда тамъ господствовала терпимость не вполн ,
а только отчасти, страна уже была спокойна. Къ чему же
привела королей ихъ политика? Испанія лишилась лучшихъ
своихъ влад ній и изъ страны богатой и цв тущей превратилась въ б дную и нев жественную. Народы, преданные королямъ, были всюду возбуждаеыы противъ нихъ и
д йствовали стодько же противъ своихъ собствеыиыхъ интересовъ, сколько и противъ интересовъ королей. Въ Шотландіи духовенство выставляло народу королей исчадіеыъ
ада, и жалкая Марія Стюартъ сд лалась жертвою своей
близорукой преданности католичеству. Въ Англіи одинъ
безтактный король, близоруко ставшій на сторону дворянства и католическаго духовенства, возвелъ себя на эшаФОТЪ, а другой, совершенно ограниченный, въ угоду катодическому духовенству, довелъ себя дотого, что долженъ
былъ позорно б жать изъ страны, не им я даже защитниковъ. Въ Полып король и высшее дворянство изъ близорукой преданности католичеству нетодько упустиди случай сд латься ыогущественн йшей державой въ Европ ,
но до такой степени ослабили себя, что даже дальн йшее
существованіе государства сд лалось невозможнымъ. При
корол Сигизмунд , въ конц Х І-го и начал Х П-го
в ка, Польша нетолько соединена быда съ Швеціею подъ
однимъ сиипетроыъ, но къ ней едва не присоединилась
Россія, и в роятно бы присоединилась, еслибы русское духовенство и русскіе бояре не опасались гоненій за в ру.
Но Сигизыундъ былъ совершенно въ рукахъ іезуитовъ;
онъ нетолъко не съум лъ воспользоваться своимъ выгоднымъ пололіеніемъ по отношенію къ Россіи, но потерялъ
даже и шведскую корону, а Полыиу разорилъ до такой
степени и такъ прит снялъ ее своимъ религіознымъ Фанатпзмомъ, что поселилъ тамъ безвыходную религіозяую и
національную вражду, отъ которой страна была уже не
въ силахъ излечиться. Такой участи подверглась та саыая
Польша, которая когда-то гордидась в ротерпимостью н
свободой. Въ Германіп императоры своей политикой като-

105
лической иетерпимости уничтожпли свою власть въ то
время, когда другая политика должна была бы привести
къ объединенію Германіи. Есдпбы вм сто того, чтобы
противод йствовать сектамъ, иыператоры стали имъ покровительствовать, то стороиу католичества приняли бы
другіе влад льцы, но секты все-таки бы распространплись
п влад льцы пали бы; вы ст
еъ т мъ императоры рд лались бы единственными государями.
Рядомъ съ релпгіознымъ началось соціальное движеніе.
Государи испугадись этого и дурно сд лали,—они должны
были бы не испугаться, а восподьзоваться имъ. Въ Кита государи восподьзовались соціально-религіознымъ двилгеніемъ въ народ , и оно придало имъ такоо могущоство,
что высшія сословія, духовенство и землевлад льцы н
могли представдять имъ никакого сопрптивлепія и обратились въ ихъ чиновииковъ. Китай сд лался самой населениой, самой просв щенной и наибол е промышлеино-развитой страной въ Азіи. Въ западной Европ , въ Х І-мъ и
Х ІІ-мъ в к , государи постоянно д йствовали во вредъ
себ и съ какимъ-то лгалкишъ саыоотвер?кеніемъ работали
для враждебныхъ имъ элементовъ. Несмотря на это, они
не могли уничтожить естественнаго хода событій,—высші
классы былиуния?ены, власть королей увеличилась и породила бюрократію, но процессъ совершился бол зненно и
далъ уродливые результаты. Еслибы напр. во Франціи
католическая ревность королей и ихъ цензурное усердіе
не пом шали распространенію сектаторства и просв щенія, то они скоро могли бы опереться на организованную
духовенствомъ массу народа, въ которую бы входили все
городское сословіе, вся интеллигенція и еретпческая часть
дворянства. Это составило бытакуюсилу, противъ которой
высшему дворянству и духовенству не было бы никакой возможности бороться,—они нетолько покорились бы гораздо
скор е, но во Франціи не было бы привплбгированныхъ сословій, какъ ихъ н тъ въ Кита , соціальное развитіе было
бы правильное и не было бы надобностп ни въ великой
революціи, ни во вс хъ ея насл дникахъ. Но короли были

106
игрушкою духовенства и усердно подавдяли сектаторское
двпженіе. Этимъ онп сд лади то, что католическое духовенство ыогло Фанатизировать ыассы п соединять ихъ въ
одну партію съ враждебнышъ королямъ дворянствомъ. Положеніе королей сд лалось чрезвычайно затруднителыіыыъ,
они въ одно и тоже вреыя должны были бороться и съ
еретикаши и съ своими подданныыи католикаыи подъ предводительствомъ враждебнаго иыъ дворянства; въ этой'
борьб они едва удерживали на голов корону. Несмотря
на это, естественное притяженіе силъ къ ниыъ было такъ
велпко, что они были въ состояніи одол ть и т хъ и другихъ и создать монархію Людовика Х І -го. Борьба эта,
веденная такимъ непрактическішъ образомъ, однакоже крайне истощила государства и дала королямъ только такую
недостаточную поб ду, при которой они не ыогли управлять, не отягощая народа, и доляшы были привести лъ революціоныой развязк . Въ то время, когда Генрихъ ІУ-й
увелпчилъ бдагосостояніе страны и поправилъ Фішансы,
Ришелье сыова разоридъ страну и Финансы разстроилъ,
и въ такомъ вид
передадъ Францію Людовику ХіУ-ыу,
чтобы тотъ сд лалъ полоя;еше окончательно непоправпмыыъ. Вы ст
съ т мъ эти хваденые политики, не жал вшіе ни денегъ, ни крови, все-таки не могли обуздать
высшіе классы и, создавъ изъ нихъ привилегированное
сословіе, отдали иыъ на разграбленіе народъ.
Конечно, такая безобразная политика королей объясняется т мъ жалкимъ воспитаніеиъ, которое оии получали.
Съ самыхъ малыхъ л тъ ихъ уыами овлад вало высшее
духовенство и часто внушало иыъ саыыя рабол пныя чувства по отношенію къ пап
и къ католической религіи.
Они ставили интересы католической религіи выше всего
на св т , нетодько выше иитересовъ своего народа, но
выше всякой здравой политики и даже чувства самосохраненія. Таково было громадное большинство королей, которые царствовали въ Европ , начпная отъ Пііренейскаго
полуострова и кончая Полыпей. Даже въ Англіи и Шотландіи т ыъ же духомъ заражены были Стюарты и изъ

,107
Тюдоровъ напр. Марія. Великій урокъ правителямъ, позволяющпмъ воспитывать свопхъ д тей въ идеяхъ партіп,
осужденной жизнью на погибель! Невозможно себ представить всю громадность вреда, который причиненъ былъ
челов честву этой лоягной политпкой правителей. Они заковали нетолько религіозное движеніе л поы шали этимъ
развптію нравственнаго чувства, но и для двпженія научнаго они поставилп такія неодолимыя преграды, которыя задержали цивилизацію и приготовили челов честву
безконечныя б дствія. Мы уже вид ли, что во Франціп
дв надцать лицъ получили исключительное прапо на прчатаніе сочиненііі. Въ Герыаиіи такое ИСКЛЮЧПТ ЛЬНОЙ право
печатанія и изданія получали универсптеты и къ ному
присовокуплялось право цензуры. Такимъ образомъ могли
породиться взгляды, которые считали неприличііымъ и
непочтительньшъ выражать мн нія, противиыя господствующиыъ воззр ніямъ ученыхъ.
Прп такихъ условіяхъ развитіе могло идти только путеыъ запреіценной илгг заыаскированиой литературы. Литература эта быда въ т времена почти исключительно теологическая. Теологическія сочиненія дотого читались вс ыи
и дотого были популярны, что знаменитые ученые считали свои научныя засл^ги за ничто и непрем нно хот ли быть теологаыи. Эта плодовитая литература, которая теперь кая.ется наыъ неодолиыо скучною и безплодною, конечно им ла значительное вліяніе на воззр нія п
нравы, но религіозныя пресл дованія придали ей чрезм рное и искусственное значеніе и такиыъ образомъ послужили
тормазомъ развитію челов ческаго ума. Посл религіозныхъ всего бол е пнтереса во^збуж^дали идеи политическія,
но появленіе п распространеніе пхъ было такъ затруднено, что иногда нужны были не десятки, а сотни л тъ,
чтобы какое-нибудь ученіе изъ одной страны перешагнуло
въ другую.
Итакъ вотъ результатъ цензурной политики XVI и
XVII в кгівъ. Отъ релпгіознаго движенія должнабыла бы
пострадать власть одного челов ка—папы. А ыежду т мъ

108,
пострадали вс государи, бывшіе источникоыъ этой политики, не стремившіеся отказаться отъ нея. Въ теченіе
почти двухъ в ковъ вся Европа сд лалась театромъ неслыханныхъ кровавыхъ сценъ и ыеждоусобій, ц лыя страны, напр. Испанія, запуст ли и развитіё остановилось въ
нихъ не на десятки, а на сотни л тъ; другія, напр. Нидерланды, разорялись систематически и должны были переносить страданія, отъ которыхъ волосы становятся дыбомъ. Неужели вс хъ несчастій, вс хъ неисчерпаемыхъ
страданій этихъ двухъ в ковъ было недостаточно для того,
чтобы уб дить челов чество? Увы, н тъ! Опытъ политическій д лается не такъ, какъ опытъ въ естественныхъ
наукахъ. Тутъ одинъ консеквентный ученый посредствомъ
н сколькихъ дней занятій въ кабинет моя.-етъ уб дить въ
истин
ц лый міръ, передъ истинами же политическиыи
народы въ теченіе в ковъ сл по закрываютъ глаза, несыотря на то, что непониманіе этихъ истинъ непрерывно
бичуетъ ихъ безконечными страданіями. К ъ концу X V I I
в ка Европа нетолько не уб дилась въ необходимости
свободнаго елова, она не поняла даяге пользу и необходимость в ротерпимости, вс ея страданія пропади почти
дароыъ. Если мы сравнимъ результатъ этихъ двухъ в ковъ съ результатами жизни въ Азіи и въ Африк , то мы
извлечемъ изъ. этого знаменательный урокъ для чедов чества. Мы уб дились, что опытъ не способенъ научить людей; для того, чтобы они научились полезнымъ для нихъ
идеямъ и выработали полезныя для нихъ чувства, необходимо истины вырабатывать путемъ научнаго анализа и
распространять путемъ свободнаго слова. Азія и Африка
въ теченіе в ігов.ъ питали чувства и взгляды, при которыхъ
они погибали среди б дности и нев жества, отъ которыхъ
страдали вс , начиная отъ деспота и кончая посл днимъ
его подданнымъ, но опытъ этотъ не заставилъ пхъ пскать
св яіаго воздуха. Двухв ковыя страданія Европы на обширныхъ пространствахъ ея территоріи ничему ее не научили и оставили ее во тьм азіатскаго нев ягества; тамъ
же, гд она научилась хотя чему-нибудь, она обязана этимъ

109
духу анализа, которому препятствія не поы шали хотя отчасти распространить свои ученія.
По отношенію къ свобод
печати X V I I I в къ отличается отъ предъидущихъ только т мъ, что тутъ ыен е
говорится о пов шеніи и сожженіи, да и это изм неніе
завис ло исвлючительно отъ смягченія нравовъ, а вовсе
не»отъ изм ненія взглядовъ на д ло. Во Франціи въ теченіе ХУІІІ в ка д йствовали законы отъ 28 Февраля и 9
іюня 1723 года. Этими лаконаіш введена была строгаа
цензура, и книгопродавцы, типограФщики и граверы могли
выпускать въ св тъ только цензурныя кнпги и рисупки,
въ противномъ случа ихъ заведенія закрывались и на
нихъ накладывались пени и другія наказанія. Подтвор;і,м,і'
ніе этихъ законовъ шы встр чаемъ еще при ЛІОДОНІІКІІ
XVI въ 1778 и въ 1785 году. Вс Французскіе государи п
правители XVI и XYII в ковъ, начпная отъ Фраііциска и
кончая кардиналоыъ Ришельё и Людовикомъ XIV, которые
запрещали книгопечатаніе и предписывали в шать и казнить за самыя невинныя кнпги, прославлялись однаиоже
какъпокровителинаукъ; точнотожемы видпмъ въ XVIII в.
Даже уже пропущенныя цензурою книги сжигались, еслн
ихъ содержаніе не нравилось кому-нибудь изъ им вшихъ
доступъ къ королю и его министрамъ. Благод тельное вліяніе прессы было совершенно невозможно и авторы, которые распространяли во Франціи великія идеи, должны были
лшть заграницею. Указоыъ 1728 года авторы недозволенныхъ религіозныхъ сочиненій изгонялись, а типограФщики
присуждались къ ц пямъ, галерамъ или и къ высшиыъ
наказаніямъ, не смягчая ихъ подъ какимъ бы то ни было
предлогоыъ. Е-ъ такимъ же наказаніямъ приговаривадись
и за политическія и безнравственныя сочиненія. Книга
дозволенная одной властью запрещалась другою. Запрещать и пресл довать за книгу ыогли и король и ыинистры
и духовенство и парлаыентъ. Дозволеніе, данное одной
властью, не ограждало отъ запрещенія со стороны другой,
даже если дозволеніе исходило отъ короля. При запрещеніяхъ, власти не ограничивались т ыъ, къ чеыу он побуж-

no
дались чувствомъ самосохраненія, а руководствовались ис.члючптедыш своимп капризамп; такъ канцлеръ запретидъ
ФПЛОСОФІЮ Ньютона, потоыу что онъ былъ приверженецъ
Декартовой. Прп такомъ положеніи лучшія сочиненія авторы печатали заграницею, а періодическія изданія быди
беззащитны противъ вс хъ капризовъ сидьныхъ. По п добноыу капризу военный министръ Сеноръ запретилъ писать о военныхъ д лахъ одному изъ самыхъ изв стныхъ
Французскпхъ журнадовъ <Меркурій», который сущсствовалъ почтп въ теченіе ц лаго стол тія п сверхъ того вовсе не былъ въ оппозиціи съ правительствоыъ.
Въ X V I I в к ыы видимъ, что въ Англіп запрещенныя сочішенія расходятся въ десяткахъ тысячъ экземпляривъ. Тоже саыое мы видимъ во Франціи въ X V I I I в. 06впиительные приговоры присоединядись типограФами къ
осужденньшъ кнпгаиъ для того, чтобы обдегчать ихъ продал;у, и на двор парлаыента, во время исполненія приговора, продавались брошюры вы ст
съ приговоромъ объ
ихъ унпчтоженіи. Запрещенныя книги приносили йногда
огроыныя деньгп, и утверлгдаютъ, что авторы изъ денежныхъ разсчетовъ иногда искали запрещенія. Такимъ образоыъ цензура во Франціи возбуждала столько же ненависти,
сколько и презр нія. Заы чательна крайне низкая степ нь
развитія чувствъ п взглядовъ всего общества во Франціи
въ это вреыя. Люди, которымъ было присуще сознаніе о
необходимости свободы р чи, составляли крайнее исключеніе, да и среди этихъ исключеній нужно подозр вать бол е стремленія къ личныыъ выгодаиъ, ч ыъ правильнаго
пониманія д ла. Были люди, которые желалп свободы для
себя, но не допускали ее для другихъ, напр. Боссюетъ. Были
изв етные ученые, напр. д'Аламберъ, которые просили о
запрещеніп непріятныхъ имъ возраженій.
ВъГерманіи положеніе было нисколько не лучше. Духовеыство съ особенной ревностыо пресл довадо книги, и
іезупты въ Австріи прославились своей систематической
дЬятельностью въ этоыъ отношеніи. Врая.-да мел. ду государяып п различнымп частями Герыаніп порождала множе-

Ill
ство пасквилей п позорящихъ сочиненій. Влад льцы ссорились изъ-за этого и все ыен е и мен е были расположены къ свободному слову. По Герыаніи расплодилась сашая ыелочная и придирчивая цензура. Являлось множество указовъ и предписаній, направленныхъ противъ печати. Съ истпнно-н мецшшъ педантствомъ различныя правительства сочиняли для себя ни на чемъ не основанныя
теоріи о полезной и вредной печати. Такъ напр. появлядось мн ніе, что книги опасньт и вредны, а періодическая
печать такъ себ ничего, но при первомъ случа теоретики правители хватались за голову и уб ждалпсь, что и
то и другое одинаково пагубно. Такое жадко нравстпрнное состояніе нисколько не м шало иыъ завидовать вранцузской литератур , которую они считали блестящею, и
мечтать о томъ же для своей родины. Благоыыслящіе люди
не могли однакоже не вид ть глубокаго политическаго и соціальнаго упадка страны, который грозилъ ей великими б дствіями. Поэтоыу они желали сд лать хотя что-нибудь для
обузданія зда, но оказывалось, что почти ничего невозможно
сд лать. Самое см лое періодическое изданіе иногда не р шалось отпечатать совершенно достов рнаго заграничнаго
изв стія даже тогда, когда оно им ло въ своихъ рукахъ
доказательства достов рности: за отпечатаніемъ изв стія
сд довала казнь сообщителя. Государи безпрерывно жаловались другъ другу на непріятную имъ печать и имъ слпшкомъ не трудно было уб ждать въ ея зловредности.
Среди всей этой грязи, которая толкала въ гибельную
пропасть и правительство п народы, съ н которыыъ достоинствомъ вела себя одна только Англія. Къ счастію
челов чества урокъ XVI и XVII в ковъ привелъ тамъ къ
совершенно другимъ результатаыъ, ч мъ на ыатерпкіі
Европы. Необходиыость свободы р чи сд лалась тамъ
всеобщиыъ народнымъ уб жденіемъ, и въ 1694 году цензура была отм нена. Сл довало бы ожидать, что уб жденіе
ато, какъ научная идея, должно было бы прежде всего
распространиться В5> ыір ученоыъ, зат мъ перейти къ самой просв щенной части общества и зат мъ нпзойти въ

112
народъ. Вышло наоборотъ, уб шд ніе это прежде всего
распространилось и ясно выразилось въ сознаніи народа и
зат мъ въ теченіе всего X V I I I стол тія не могло сд латься всеобщішъ достояніеыъ ни между учеными, ни между
государственными людьыи. Самый изв стный изъ ученыхъ
авторитетовъ и записныхъ юристовъ Англіи стоитъ еще
на весьма низкомъ уровн въ д д пониыанія усдовій свободной р чи и во всякомъ случа несравненно ниже ыассы
англійскаго народа. По мн нію Блакстона для еохраненія
мира и порядка необходимо наказывать опасныя и оскорбительныя сочиненія съ дурной тенденціей. Онъ полагаетъ,
что распространеніе ын ній, м шающихъ ц ляыъ общества,
есть преступленіе. Итакъ онъ стоитъ на тоиъ же пункт ,
на которомъ стояди правительства материка Европы въ
начал XVI в ка. Считая справедливымъ наказывать за
тендеицію, которая будетъ признана вредною частнымъ
судомъ, Блакстонъ показалъ самое грубое непошшані
только-что пережитой псторіи. Испанецъ католикъ вполн
честно прпзнавалъ всякое другое религіозное мн ні зловредньшъ и истребидъ на этоыъ основаніи въ Нидерландахъ сотни тысячъ, а въ Испаніи и Америк
ыилліоны
людей, превратилъ свою родину въ пустыню и убилъ въ ней
промышленность и просв щеніе. Точно также честно поступали католики вс хъ странъ, признавая тенденціи другихъ
сектъ зловредиыыи и пресл дуя ихъ. Однакоже они этимъ
въ теченіе двухъ стол тій порождали нескончаемыя религіозныя войны, разориди ц лыя страны и остановили ходъ
цивилизаціи. Такимъ образомъ двухсотл тній опытъ Европы показалъ, что право суда осуждать за мн нія и тенденціи п признавать ихъ преступленіямп—это гибедьное
для счастія и спокойствія народовъ право. Мн ніе Бдакстона до самаго конца X V I I I стол тія разд лялось государственными людьми, и даже по законамъ Г орга I I I судъ
им лъ право осуждать за направленіе. Рядомъ съ этимъ
процв тало законодатедьство, которое предоставляло судамъ
обширныя права осуждать за кдеветы и оскорбленія. Такіе законы въ особенности плодились въ т періоды X V I I I

113
стол тія, когда англійская конституція приходшга въ упадокъ и парламентъ почти лишался своего значенія. Къ
счастію, нетолько для Англіи, но для всего цивилизованнаго міра, судъ надъ печатью быдъ тамъ въ рукахъ прпсяжныхъ. Народъ очень хорошо понималъ, что осуждені
за тенденціи, которыхъ не разд ляешь, а сл довательно
признаешь бол е или мен е вредными, должно убить всякую свободу мн ній, а съ ней вм ст п цивилизацію, a
поощреніе обидчивостп, въ особенности въ сФерахъ адии•нистраціи, неизб жно должно ухудшпть управлеиіе и можетъ сд лать его даже никуда негодныыъ и крайне вреднымъ для страны. Поэтому общественное мн ніе пногда
весьма энергическп противод йствовало прим непію этихъ
законовъ п стремилось превратить ихъ въ мортвую букву.
Такое направленіе въ особенности р зко проянлялось во
второй половин XVIII стол тія, когда деспотизмъ грозилъ снова водвориться въ стран . Если правительстну
даже удавалось достигнуть осужденія, то общсство на
осужденномъ сосредоточивало все свое внішаніе и стократъ
вознаграждало его за понесенныя страданія. Р чь въ Англіи была всл дствіе этого д йствительно въ довольно значитедьной степени свободна, но для материка Европы это
было весьыа прискорбнымъ обстоятельствомъ—таиъ стали
воображать, что стоитъ только уничтожить цензуру и р чь
будетъ свободна.
Поел Англіи понятіе о необходпмости свободы слова
въ ХУІІІ стод тіи всего бол е развилось въ сознаніи народноыъ на устьяхъ Рейна, но къ несчастью австрійско
управленіе ыогдо вносить туда и свое педантство и свои
грубые взгляды на вещп.
Грянули громы Французской революціи, и державамъ
Европы въ другой разъ пришлось горько поплатпться за
то, что он не пониыали необходимости свободнаго слова
для норыальной и спокойной жизни народовъ и им ли слабость приб гать къ цензур и ст сненіямъ. Въ то время
когда они переносили вс униженія, вс страданія, которыя были неизб жнымъ посл дствіемъ ихъ поведенія, они
8

114

•

все-таки не понялп БЪ чемъ д ло, съ ыалодушныыъ страхоыъ смотр ли на идеи и на людей и, я;елая поправпть
свои д лишки, окончательно губили себя въ глазахъ современнпковъ и потоыства. Когда въ нашемъ воображеніи
проходитъ исторія государственныхъ людей трехъ посл днихъ стол тій, XVI, X V I I и XVIII, то они невольно передъ нами разд ляются на дв болыпія группы. Въ одной
мы видимъ государственныхъ людей Испаніп, въ другой
вс хъ прочихъ.Испанцы р зко отличаются отъ вс хъ т мъ,
что они всегда им ли достаточно спды воли, чтобы д лать 1 такъ, какъ они дуыади. Онл считали необходимымъ
водворить въ Испаніи псключительное господство католической религіи и водворилп его, онп счптали необходимыыъ
внушить народу восторшенныя чувства обожанія къ религіи и къ королю и сд лали это. Припоыиная государственныхъ людей Испаніи, сожал ешь о тоыъ, что этп люди
не им ли правильныхъ уб жденій; еслибы они въ необходимости господства свободьг р чп былп такъ же уб я>дены,
какъ они были уб ждены въ необходшюсти католической
религіи, то они не зажали бы ротъ глубокоыысленноыу
писателю потому, что его велпкая идея оскорбила ыелочность какого-нибудьпридворнаго льстеца,—они не былп бы
способны сегодня запретить писателя, а завтра выпрашивать для себя пару экземплярчиковъ его сочиненія, собдазняться вм ст и атепзмоыъ и суев ріеыъ и пспугавшпсь
народнаго волненія кидаться изъ одной крайности въ другую, они прошли бы свой путь съ той же величавой твердостью, съ которой они проходятъ его теперь, п мы им ли
бы передъ собою страну, которая развпвалась бы быстр е
и правильн е, ч мъ всякая другая въ Европ , гд р чь
пользовалась бы безусловной свободой и ыысль им ла бы
вс средства къ развитію народа. Припоыпная государственныхъ людей Европы, чувствуешь, что безполезно было
бы жал ть о неправильности ихъ уб жденій; еслпбы они и
понималп зиаченіе свободнаго слова, это ни къ чеыу бы
не привело,—они не были въ состояніи осуществлять своихъ уб жденій, къ ниыъ можно было чувствовать только

115
то, что чувствуешь къ чедов ку, который не им етъ ни
достаточно ума, чтобы понять истину, ни достаточно воли,
чтобы сл довать тому, чтб онъ считаетъ истиннымъ путемъ. Вс эти государи завидовали Людовику XIV, Людовикъ XIV завидовадъ турецкому султану, но ни одинъ
не бьтлъ въ состояніи д лать такъ, какъ онъ думаетъ, a
Филиппъ I I быдъ въ состояніи. Нпкто не см лъ говорпть
съ нимъ пначе, какъ на кол нахъ; самые гордые гранды
стояли у его порога какъ дакеи,—великій полубогъ, онъ
только изр дка являлся людяыъ и то лишь для того, чтобы
внушать ішъ суев рный страхъ подобно небеснымъ метеорашъ. Ни одпнъ деспотъ, самъ Надиръ-Шахъ, который
и наедин сохранялъ свою натянутую, грозную осапку,
не могъ бы сд лать бол е. Онъ д йствопалъ всегда подъ
вліяыіеыъ самаго глубокаго уб ягденія, и для его осуществленія у него было и достаточно ыужества и достаточно
силы воли; онъ производилъ этиыъ нетолько на окружающихъ, но на весь народъ неотразимое впечатл ніе. Испанцаыъ ыы обязаны т мъ, что мы теперь ясно видимъ, къ
чему бы прпвели взгляды и чувства государственныхъ людей Европы, еслибы посл дніе иы ли достаточно сплы воли,
чтобы пхъ осуществпть. Они бы обратпли Европу въ
б дную и нев я»ествепнуіо страну; онп бы сд лали государей настолько же несчастными п жалкими, насколько
и ихъ поддаыныхъ; это быдо достаточно объяснено выше,
когда ыы сравнивади яшзнь восточнаго деспота и европейскаго государя. Въ Испаніи нетолько рабочіе, но все населеніе голодало, страна наполнялась разбойниками и шайки составдялись даже въ самыхъ многодюдныхъ городахъ,
кородь былъ такъ б денъ, что еыу не доставадо денегъ на
уплату прдсдуг и на ежедневныя хозяйственныя издержки. Нищіе появлядпсь въ городахъ десятками тысячъ. Въ
тол;е время испанцы показадп намъ значеніе энергическаго
образа д йствій ц результаты, которые онъ даетъ. Испанцы были такиыъ же народомъ, какъ и вс народы Европы. Оып быди склонны п заразиться ересью п соблазниться научнымъ скептицпзмомъ. Онп чаще п радикадьн е м -

116
няли свои религіозныя уб жденія, ч ыъ другія племена, и
принадлеяіади къ т мъ католикамъ, среди которыхъ ран е
другихъ явилась анти.-Еатолическая ересь; они настолько
же, вакъ и другіе, были способны ненавид ть инквизицію
и поддаваться ей. Теодогія стояла таыъ такъ же высоко,
какъ и въ другихъ странахъ, и если Ныотонъ и Пристлей
считади ничтожныыи свои научныя открытія и теодогію
единственныыъ занятіеыъ способнымъ возвеличить ученаго,
то мы ыожемъ заключить, что пристрастіе къ теологіи
вовсе не было исключительнылъ свойствомъ пспанцевъ.
Высшія сословія въ Испаніи, также какъ и въ прочихъ частяхъ Европы, быди склонны униягать короля и его власть.
Стоитъ только вспоынить ы ры, которыя они приниыали
для ея ограниченія, или слова присяги королю, употреблявшейся въ Испаніи: «Мы, изъ чисда которыхъ каждый
стоитъ столько же, сколько и вы, а вс вм ст ыы бол е
значиыъ ч ыъ вы, ыы об щаеыъ вамъ повиновеніе, если
вы будете сохранять наши права и ограждать нашу свободу; въ противноыъ случа
мы ваыъ не повпнуемся.»
Глубокое уб жденіе и непреклониая воля правительства
все это изы нила; наперекоръ инстинктамъ развитія и саыосохраненія народъ обнаруживалъ искреннюю и восторженную преданность редпгіи и монархамъ, которые плодили въ
его сред
нищету, неслыханное нев жество и безъисходное горе, въ то время, когда въ остальной Европ народъ
никогда не зналъ хорошенько —' сл дуетъ ли ему обожать
своихъ ыонарховъ или презирать и ненавид ть ихъ.
Испанская система, которая нетолыю убивала всякое
саыостоятельное проявденіе мысли, но им ла достаточно
энергіи, чтобы заставлять думать такъ, какъ она дуыала,
и восторяі-енно увлекаться т ми чувствами, которыя она
чувствовала, оказалась способною породить только всеобщее и безприм рное несчастье. Настолько же никуда негоднымъ оказалось отсутствіе системы у другпхъ европейскихъ государей. Общество на материк Европы въ XVIII
в к было еще такъ мало развито, что оно не было въ
состояніи изм нить т политическія и соціальныя Формы,

117
среди которыхъ оно жило. Между т ыъ населеніе увеличивалось, средства для своего обезпеченія добывались все
съ бблыішмъ трудоыъ, увеличивающееся число промышленныхъ рабочихъ, а съ т мъ вы ст и предметовъ роскоши, порояадало въ одно и тоже время новыя потребности
и рискованное и трудное положеніе вс хъ работниковъ,
занятыхъ и ыатеріальнымъ и интеллектуальнымъ трудоыъ; развитіе просв щенія породило новыя чувства и
сд лало яевыносиыыми прежнія грубыя и безцеремонныя
отношенія между людьми. Все это д лало крайне необходиыымъ, чтобы учрежденія д йствовали совершенно иначе и чтобы люди въ пользованіи предоставленными имъ
правами, сообразовалпсь съ изм нявшимися чувствами и
нравственньшъ настроеніемъ общества. Такъ бы и было,
еслибы тогда существовала свобода р чи. Еслибы какоенибудь лицо воспользовалось своими правами крайне отяготительно для другихъ или, воспользовавшисъ ихъ беззащитностыо, глубоко оскорбило чужія чувства, то заинтересованные конечно подняли, бы въ печати шумъ и над дали бы виновнику столько непріятностей, что отбили
бы охоту такъ злоупотреблять своими правами. Но правители не были въ состояніи ни убить просв щеніе, ни
дать ему полную свободу проявиться. Просв щеніе развило уже бол е деликатныя чувства, а между т мъ гордость и заносчивость, съ которою высшія сословія обращались нетолько съ нпзшими, но и мея{ду собою, ожесточали вс хъ и д лали вс хъ недовольныыи. Во Франціи
дворяне столько же были ожесточены униженіемъ, которое
они должны бьтли переносить отъ интендантовъ, сколько
интенданты униженіемъ, которое они должны были переносить отъ дворянъ. Въ Герыаніи - ученые, чиновники и
дворянство сыотр ли другъ на друга съ одинаковыыъ презр ніемъ. Еслибы печать была свободна, она бы очень
скоро отучила отъ глубоко оскорбительнаго поведенія,
выставляя на позоръ всю его пошлость. Это чувство униженія заставляло каждаго изъ кожи л зть, чтобы возвыситься,—развилась непом рная роскошь, а такъ какъ про-

118
тивъ всякаго обдиченія можно было найтп легкое средство
въ цензур , то п непом рная безсов стность. Все это ложилось тяжелымъ гнетомъ на народъ и порождадо" всеобщую нпщету, которая равнялась только всеобщей безнравственности и всеобщему легкоыыслію. Зам чателенъ
резудьтатъ такого состоянія. Никто не былъ доволенъ в ъ
это время, — подавленные классы народа такъ же тошттельно '
желалп перем ны, какъ и привилегированные, т , которьте былп поощряемы, настолько же, насколько и т ,
которые пресл довалпсь. Во всемъ обществ
развилась
мечтательность, эта необходимая принадлеяіность вс хъ
прогресспрующихъ обществъ, гд ст снено сдово. Какъ
поучительно, для разъясненія себ
подобныхъ состояній,
вникать въ положеніе Французскаго общества конца X V I I I
в ка: при первыхъ народныхъ волненіяхъ внезапно со
вс хъ сторонъ оказывалось неповиновеніе. Дворъ Лгодовика Х І, который распоряжадся имъ какъ хот лъ, могъ
даліе заставлять его выучивать наизустъ деспотическія
р чи, который мен е всего задуыывался пускать въ ходъ
для усыиренія народа штыки и пушки, оказывался безъ
всякихъ средствъ къ сопротивленію, не могъ пом шать
подной анархіи, не могъ даже запретить журнала, который очень безцереыонно возбуждалъ народъ в шать и р зать высшихъ. Какъ см шно посл этого читать разсказы
людей порядка о реводюціяхъ, въ которыхъ они съ негодованіеыъ жалуются на то, что такой-то генералъ не быдъ
разстр лянъ за неповиновеніе, а тогда-то народъ не былъ
разогнанъ войокомъ. Въ томъ-то и д ло, что во вреыя
революціи всякое повиновеніе прекращается и власти внезапно оказываются безъ поддержки. He сл дуетъ допускать
до подобныхъ состояігій, а когда д ло однажды дошло до
нихъ, то никакая распорядительность, нпкакая энергія не
поможетъ. Подоженіе другихъ народовъ Европы сд лалось
до такой степени невыноспыымъ, что онп нетолько сыотр ли равнодушно на иностранное господство, но иногда
даясе лгелали его какъ избавителя. Нужны были чудовищныя злоупотребленія французовъ, чтобы возбудить въ на-

119
родахъ патріотпзмъ и чувство своего достоинства. Паденіе Исианіи въ начал
X V I I I в ка и водвореніе тамъ
иностраннаго господства бьыи пряыымъ посл дствіеыъ
взглядовъ и чувствъ тогдашнпхъ государственныхъ людей,
прпведенныхъ въ исполненіе съ неумолимои посл довательностыо. Господство это им ло точно тотъ же.нсточникъ, какой им етъ господство англпчанъ въ Индіи, вліиніе европейскпхъ ііабинетовъ въ Турціи, потоиу что
Испанія въ это вреыя настолько же отстала отъ остальной Европы, какъ Индія и Турція. Явленіе точно такого
же рода и столъ я;е непзб жное представляет7> господство
Франціи надъ остальною Европою. Въ то время какъ въ
Европ способности заглушались и парализпровалнсь, он
во Фраиціи вдругъ получили свободный псходъ. Въ Испаніи система д йствовада спльн е и расплата паступила
скор е.
Рядомъ съ этпми явлеиіями, вызывавшими то революцію, то иностранное господство, мы видимъ д йствіе
свободы р чи въ Аигліи. Никакъ нельзя сказать, чтобы
въ течені
X V I I I стол тія счастье благопріятствовало
Англіи. Напротивъ, на ыее обрушилось слишкоыъ много
несчастій. Ею управляли короли иностранцы, которые не
любили ни этой страны, ни ея обитателей, етарадись окружать себя любішцаыи, привезенными съ родины и находились подъ ихъ вліяніемъ . Короли эти , всл дствіе
свопхъ страстей и своего воспитанія, то старались вовлечь
странувъ ненуя.-ную войну съ ыатерикоыъ Европы, то покушались деспотнровать надъ нею. Ея государственные люди
были не чужды рабол пія, заражены пдеями материка п
дотого расходидись съ народоыъ, что едва не довели страну
до разложенія, подобно тому, какъ Фплиппъ I I довелъ
Испанію; поэтому ова лишплась лучшей своей аыерпканской колоніи. Торговля у нея ст снялась ыонополіями, a
зеылед льческій классъ лпшался своей самостоятельности
чрезъ быстрые усп хп крупнаго зеылевлад нія. Даже конституція утрачивала свою силу, подкупленный парламентъ
лишался уваженія и значенія въ стран . Противъ вс хъ

120
этихъ б дствій у Англіи остался одинъ оплотъ—это свобода р чи. Этотъ оплотъ вынесъ страну на свопхъ плечахъ и доказалъ вс мъ, какія это ыогучія плечи. Что было
бы съ Англіею, еслибы англичане не отстояли себя въ
д л о возможности порицанія р чью короля? Что было
бы, есдибы противъ подкупнаго парлаыента, противъ навязываемыхъ стран министровъ нельзя было возбуждать
общество прессой? Въ Англіи водворился бы ыатериковый
деспотпзмъ. Англія, съ ея крупнымъ землевлад ніеиъ, низошла бы до того состоянія, въ которомъ мы находпнъ
въ начал X I X в ка Италію. Значеніе свободной р чи
было такъ ведико, что только со второй половины X Y I I I
стол тія англичане стали считать институтъ присяжныхъ
политической гарантіей, потошу что онъ охраиялъ эту
р чь. Саыый лучшій судъ не въ состояніи спасти страну
отъ паденія и деморализаціи, если онъ не будетъ охранать свободу р чи.

Г Л A B A VII.

Депларація правъ^ пресса 1789 года; вавЛны о печати иаъ лрс.мсіт Революііін^ вапопы
Наполеопа; уровъ, который иоглп бы пзъ того пэвлечь Квропа, Англіп, Дморияі
ошябви Даятопа и Робеспьера; опи чувствовалп ихъ, по отр яали ссб* птступленіе; чтп
перепесла Фрапція чрезъ стЪсвеяіе прессы во время Рсволюціи п Иаполспиа. — Какъ
сиотр лн тогда на свободу іи.чи въ Гсрнаніл; Гопцъ^ гермапсяіс учгиые; баларскій ваконъ. — Швсдсніе аавояы о печатн^ аакопы 1809 я 1812 годовъ; нав-і. равляралась ІПвсція иешдоусобіямя до того вреиенв п яакъ ее успопонла свобода слова; иевозиутимость
Швеіап въ тридцатыхъ н въ сорояъ осьиоиъ году.

Уже въ самомъ начал политическаго движенія, которое привело во Франціи къ реводюціи, заведена была
р чь о свобод сдова. Въ деклараціи правъ было сказано:
<Право сообщать свои мысли и ын нія составляетъ одно
изъ саыыхъ драгоц нныхъ правъ челов ка; всякій гражданинъ ыожетъ свободно говорить, писать и печатать, но
отв тствуетъ за злоупотребленіе этой свободы въ случаяхъ, опред ленныхъ закономъ.» Законъ этотъ над лалъ
въ Европ страшнаго шуыа; ув ряютъ, что въ Германіи
въ то вреыя въ первый разъ явилось выраженіе свобода
прессы (Pressfreiheit). Нпчто не обличало ясн е жалкаго
неразвитія, которое господствовало въ это время на ыатерик Европы. Законъ этотъ по смыслу своему не представлялъ никакой гарантіи для свободы р чи. Честн е и
лучше ничего не объявлять, ч мъ объявить р чь свободною за исключеніемъ какихъ-то ограниченій и объ ограниченіяхъ этихъ уыолчать. Ясно, что путемъ этихъ ограниченій ыожно было заковать мысль такъ же, какъ она была

122
скована в ъ Испаніп. Но в ъ т вреыена и подобный ш а г ъ
счптался уже великимъ. Д йствительно печать в ъ значительной степени сбросила своп оковы, и в ъ одноыъ 1789
году во Франціи явплось 150 новыхъ періодическихъ изданій. Скоро оказалось, что понятія объ условіяхъ, при
которыхъ р чь ыожетъ быть свободна, были еще весьма
слабы, а уб шденія в ъ необходимости свободы р чп для
счастья и спокойнаго развптія общества вовс
н существовадо. Х У І І І - й в къ развилъ у Французовъ и на ыатерик
Европы ыного прекрасныхъ. уб ждеиій, которыя
навсегда остались ихъ неотъеылеыымъ достояніемъ, напр.
вс
т уб жденія, которыми уничтожены Феодальная систеыа и привилегированныя сосдовія. Н о , къ несчастью,
къ этиыъ уб жденіямъ не принаддежало уб ждеыіе в ъ необходиыости свободы р чи, да и не могло принадлеяіать.
Свобода р чи—это в стникъ ыира и нормальнаго развитія,
а в ъ т времена нпкто мпра ые желалъ, вс желали безпорядковъ и насиліп, над ясь такиыъ путеыъ отвоевать
какъ ыожно бол е или возвратпть утраченное. Поэтому
мы видимъ, что законъ о свобод
р чи, предложешгый
в ъ 1790 году, не ыогъ соетояться. Съ одной стороны онъ
нашісанъ быдъ очень неловко, а съ другой онъ казался
партіямъ ст сиительныыъ при взаиыныхъ ихъ враждебныхъ нам реніяхъ. Конституціею 1791 года воспрещаются
всякая цензура и надзоръ надъ сочиненіяыи, продназначенными для печати, прежде ихъ опубликованія. Но в ъ
этомъ же году уже усп ли появиться декреты, которые
показывали, какъ шадо ц ны Фраыцузы придавади свобод
елова. Декретами, изданныыи в ъ ыа п в ъ іюн 1791 года,
опред дялась буыага ддя публикацій частныхъ дицъ, запрещалось д дать коллективныя пубдикаціи, собраніямъ
гражданъ запрещадось публиковать своп постановленія илп
р шенія в ъ обязатедьной Форм и требовадось, чтобы вс
публикаціи были подписаны ішенамп составитедей. Подиція предоставлялось право наказывать пенями во сто ливровъ. Потребность в ъ свобод р чи во время самой реводюціи быда, однакоже, такъ велика, что в ъ т ченіе де-

123
сяти д тъ тамъ появилось 750 различныхъ періодическихъ
изданій. Это вполн уб ждаетъ, что при свобод р чи
Франція могла бы пользоваться печатыо, способной сглаживать недостатки общественнаго устройства. Но Французамъ не суждено было пользоваться такимъ счастьемъ.
Свобода р чи была въ т времена такое понятіе, которое нужно было излагать на бумаг
для того, чтобы о
французахъ кричали заграницей, но на которое на д д
ни народъ, ни практичеокіе люди не ,обращали нпкакого
вниыанія. Поэтому напр. въ 1792 году были арестованы вс
журнадисты такъ-называемыхъ аристократическихъ органовъ и ихъ станки были переданы патріотамъ. Теорія
также была плоха. Каковы были въ это время теоретическія понятія Французовъ о свобод слова и свобод
д ятельности челов ка, видно напр. изъ декрета Конвента
отъ 9—14 ыая 1793 года, которымъ постановляется, что
чдены Конвента, которые издаютъ журналы, должны выбирать ыежду званіемъ депутата и редактора. Въ копституціи 24 іюня 1793 года говорится: «Право выражать
свои мысли и мн нія прессой не можетъ быть воспреща мо». Эта слишкомъ громкая Фраза мен е всего была выраженіемъ уб ягденія, потому что уже въ іюл
того же
года ыы видиыъ законъ., обязывающій авторовъ представлять правительству экзеыпляры своихъ сочиненій. Образъ
мыслей террористическаго правительства не дозводялъ и
думать о свобод р чи. Въ закон о подозрительныхъ лицахъ предписывалось арестовать вс хъ, которые выразятъ
устно или печатнымъ словомъ свою прпверженность къ
тираніи, къ Федерализиу и покажутъ себя врагаыи свободы. Актеры быди доведены до того, что они саыи просилп
о цензур . Посл паденія террористовъ и Робеспьера было
не лучше. Въ І -мъ году республики Конвентомъ изданъ
былъ законъ, который предписывалъ наказывать смертью
всякаго, кто будетъ сочинять или печатать что-нпбудь
способное побуждать къ уничтоженію республиканскаго
управленія, къ возстановленію королевской или всякой
другой власти, склонной покуситься на самодержавіе на-

124
рода. Въ тоыъ ж году появляется законъ, требующій, подъ
страхомъ тяжкаго наказанія, обозначенія ииени типограФщика и сочинителя. Въ сл дующеыъ году собственники, редакторы и типографщики сорока двухъ журналовъ
отправлены в ъ ссылку в ъ одинъ день; вскор в ъ ссылку
отправлено еще шестьдесятъ журналистовъ. Въ томъ же
году вс журналы отданы были подъ полицейскій надзоръ,
съ правомъ воспрещать пхъ по произволу, и введенъ пітемпель. Конституція
ІІІ-го года обращается уже очень
безцеремонно съ свободой р чи, и в ъ томъ же году воспрещается часть періодическихъ изданій, а для остальныхъ требуется предварительное разр шеніе правительства.
Наподеонъ былъ челов къ заш чательно неразвитой в ъ
политическомъ отношеніи. Можно было бы даже подумать,
что онъ получилъ свое воспитаніе не среди европейцевъ,
а въ какоыъ-нибудь восточномъ серал . Во вреия своей
египетской экспедиціи онъ поступалъ совершенно точно
такъ же, какъ дикіе азіатскіе завоеватели; онъ быдъ напр.
способенъ выр зать гарнизонъ сдавшейся кр пости. Лишь
только истощенный Е г и п е т ъ покорился, какъ тотчасъ
же снова возстадъ отъ жестокостей его управленія — это,
впрочёмъ, не пом шало Французаыъ прославлять необыкновенную ыудрость администраціи Наполеона в ъ Египт .
Точно также восхвалялись его административныя способности во Франціи, хотя вся его административиая ыудрость ограничивалась болыішмъ пристрастіемъ къ единоличному и неотв тственному управленію.
Онъ д йствительно вынужденъ быдъ принять ыногія полезныя ы р ы ,
но даже и в ъ этомъ отношеніи онъ сд лалъ такъ мало,
какъ только могъ сд лать. Наполеонъ в ъ своемъ род напоминаетъ испанскихъ государственныхъ людей, и поэтоыу
нельзя не пожал ть, что при его энергіи, при огромныхъ
его военныхъ способностяхъ, при ум ныі ои ндвать отд льныхъ людей, онъ былъ такъ однрстороненъ и отличался такой непроходиыой политической тупостыо. Ігогда
читаешь объ его адмннистративныхъ сооружеиіяхъ и ирочихъ совершеиствахъ его вЕіутренней политики, восхва-

125
ляемыхъ Французаыи, то невольно навязывается сравнені
съ т мъ, чтб восточные писатели говорятъ о великихъ
своихъ завоеватедяхъ; изъ вс хъ этихъ похвалъ можно
было бы сд лать длинный списокъ подвиговъ, который бы
приы нялся одинаково ко вс мъ, но если посі^отр ть на
эти подвиги безпристрастными глазами, то оказывается,
что они плодили только разореніе и опустошеніе. He подлеяжтъ никакому сомн нію, что блистательныя качества
Наполеона давали ему полнуто возможность даровать Франціи свободу р чи, а съ т нъ вы ст правильное развитіе.
Въ тоже время онъ бы обезпечидъ и свою будущность и
будущность своего семейства. Но при своихъ восточиыхъ
деспотическихъ идеяхъ онъ былъ мен
всего способеііъ
поступить такимъ образомъ. Могъ ли дать свободу р чи
челов къ, который писалъ: «Недостаточно, чтобы журналы
не были противъ правитедьства, нужио требовать, чтобы
они показывали полн йшую предаиность царствующей династіи.> Такими взглядами Наполеонъ обрекалъ себя на
гибель, и д йствнтельно погибъ.
Лншь только онъ утвердился на консульств , онъ повернулъ д да по-своему. Консудьство — говорится въ ыотивахъ къ закону о Французской печати 1868 года—принудило журиалы и книги къ необходимому въ т вреыена
шолчанію. Во время Имперіи вводится опять цензура yate
безъ всякой церемоніи. Сначала вводится строгая цензура
для театральныхъ пьесъ и для духовныхъ книгъ, а черезъ
три года является знаменитый законъ 1810 года. Закономъ
этимъ установдяется ыонополія типограФскаго д да и строго
огранпчивается число типограФІй. ТппограФщикъ долженъ
представпть доказательства своей преданности отечеству
и государю; овъ обязывается присягой, что не напечатаетъ ничего противнаго интересамъ государя и государства. Зат мъ вводится цензура, но и дозволенная цензурою книга можетъ быть снова остановлена и запрещена.
Киигопродавцы были поставлены въ т же условія и должны были давать ту же прпсягу, какъ и типографщики.
Въ томъ же году запрещается пздавать въ каждомъ депар-

126
тамент бол е одного журнала. Сд лавъ изъ журнальнаго
д ла монополію, Наполеонъ употребилъ журналы какъ
средство для обогащенія своихъ родственниковъ, сд давъ
ихъ пайщиками в ъ саыыхъ распространенныхъ газетахъ.
Трудно отыскать бол е безсов стную спекуляцію насчетъ
народнаго образованія. Франція заыолчала, умственное
движеніе въ ней прекратилось и Наполеонъ началъ д лать
такія вещи, которыя были бы простительны разв только
для уыалишеннаго, ради его бол зненнаго состоянія. Когда
журналы .отказывалпсь льстить и ограничивались только
т мъ, что удерживались отъ всякой оппозицш, то ихъ запрещали и конФисковали. Пресса была окончательно подавлена и скована, но Наполеону казалось, что этого все
еще мало, и постоянно появдялись новые законы. Зам чательыы напр. строгіе уголовные законы, направленные
на духовенство; всякое сужденіе, даже самое невинное, о
правительств , о законахъ илп даже о чпновникахъ, нетолько печатное, но письменное'и словесное, ыогло повлечь за собою для нихъ самыя опасныя посд дствія.
Все это было проведено в ъ жизнь Наполеоноыъ съ самой строгой посл довательностыо, и общество нетолько
допускало это безропотно, но окружало его восторгами и
лестью., которая прилична бьтла только для какого-нибудь
восточнаго деспота. А когда для Наполеона наступили дни
несчастья, когда иностранныя пушки разрушили его силу
и славу, тогда Французы вздумали произносить надъ нимъ
приговоръ и перечислять его преступденія: «Свобода прессы составляетъ установленное и освященное право націи;
онъ постоянно подчинялъ ее произвольной цензур
полиціи и в ъ тоже самое время онъ подьзовался прессою, чтобы наполнять Францію и Европу ложными правилаыи,
ученіями, выгодныып, для деспотизма п оскорбленіями прот и в ъ иностранныхъ державъ. > В дь это звучитъ точно
также, какъ гордыя обвиненія, произнесенныя противъ короля, в ъ акт
объ американской независішости. К а к ъ
видно, Французы позабыли, что аыериканцы ополчились противъ тпраніи не тогда, когда она была сброшена

127
на зеилю иностранньши штыками, а тогда, когда она возвышалась гордая п ыогущественная и когда ее нужно было
поб дить геройскпмъ сердцемъ.Французы ыогли бы избавить
себя отъ этого посл дняго униженія и не давать себ этой
оплеухи. Зач ыъ употреблять гордый языкь свободы,
когда, посл я;алкой заносчивости поб доносныхъ рабовъ,
приходптся приб гать къ еще бол е жалкоыу рабол пію
рабовъ поб я>денныхъ.
Вс
эти происшествія, которыя над лалп въ Европ
столько шума и заставили такъ вниыательно вникать во
вс ихъ подробностц, — уб дили ли они наконецъ ее? Кажется уб диться было не ыудрено. Обнаружцлось ясн о
дня, какую противуполояшость, какую безвыходную ненависть поселила иея;ду сословіями систеыа X V I I I в ка, подавдяіощая свободу р чи, а съ т мъ вм ст
свободіпн'
развптіе ума п характера въ народ ; какими опа сд лала
вс слоп общества грубьши и склоыными къ пасилію. Въ
особениости ярко это обрисовывалось при сравненіи съ
Ангдіею іі съ Аыерикою. Французская революція произвела сидьно впечатл ніе въ Англіи и въ Аыерик ,—жалгда
свободы живо воскресла въ этихъ двухъ пародахъ, въ особенности в-ъ Англіи сильно завпдовалп энергіи, съ которою Французы уничтояіали устар лыя и тягостныя для народа учрежденія. Передовые люди Англіи старалпсь вс ми
силаыи произвести таыъ подобный же переворотъ; во время возбуя>денныхъ этиып усидіями народныхъ волиеній
даже государственные люди дотого старались раздуть
пламя, что сами на улицахъ поощрялп толпу, но изъ всего
этого ничего значительнаго не вышло, народъ оказался
вовсе не ожесточенныыъ, и сд лалось только ясньшъ какъ
д нь, что посредствоыъ свободной прессы нельзя производить реводюцій, точно также, какъ посредствоыъ ст сненія мыеди нельзя пом шать пхъ появденію. Въ саыый
разгаръ реводюціи въ 1792 году мы встр чаемъ въ Англіи изданіе закона объ устраненіяхъ соын ній насчетъ участія прцсяжныхъ въ сужденіяхъ о преступленіяхъ по д лаыъ
печати; закономъ этииъ постановляется, что вліяніе при-

128
сяжныхъ на эти д ла должно быть точно такое же, какъ
на всякія другія уголовныя д ла. Все, что могло сд лать
перепугавшееся правптельство, состояло въ томъ, чтобы
присяжнымъ предоставдено быдо право осуждать за направленія, а намъ уже изв стенъ взглядъ англійскихъ присяжныхъ на этотъ предметъ.
Во время вс хъ этихъ происшествій во Франціи, в ъ
Соединенныхъ ТІІтатахъ Америки, вскормленныхъ свободою слова, появилось н сколько новыхъ конституцій. Такъ
в ъ 1792 году принята была конституція Нью-Гампшира.
Эта гуыанная конституція объявдяетъ, что вс люди рождены одинаково свободныыи и независимыыи. Свобода слова признается существенной для свободы государства и
должна быть сохраняема ненарушимо. Эта статья конституціи обезпечивается т мъ, что никакое наказаніе не можетъ быть накладываемо иначе какъ присяжными и что в ъ
силу 18 ст. конституціи воспрещаются наказанія жестокія
и не соразм рныя съ преступленіешъ. 4 іюля 1733 года
утверждена конституція Вермонта, въ которой также признаются прирожденными иравами челов ка свобода, независимость и право искать для себя счастья. Въ ст. 13-й
говорится: «Всякій им етъ право на свободу р чи и на
свободу писать и публиковать свои чувства по отношенію
ко вс мъ д йствіямъ правительства, поэтому свобода печати не можетъ быть ограничена.» Для обезпеченія этого
права признается священнымъ правомъ гражданина быть
судимымъ не иначе, какъ посредствоыъ присяжиыхъ, онъ
не можетъ быть осужденъ иначе, какъ в ъ публичноыъ суд
и единогласнымъ приговоромъ присяягныхъ. Въ конституціи этой ыы видимъ ту же гуыаыноеть какъ и в ъ предъидущей (навр. никого нельзя принудить показывать прот и в ъ с е б я и т . д.)- Эти два закона были даны подъ вліяніемъ
т хъ уб жденій кр пкаго закала, которыя всегда порождаются свободнымъ словомъ, поэтому они переяшли бол е
десяти конституцій во Франціи и стодько же Французскихъ
правитедьствъ, изъ которыхъ н которыя были казиены
смертью, а другія изгнаны изъ страны. Точно тоже слу-

129
чилось съ конституціею штата Огайо. которая дана была
во время разгара наполеоновскаго деспотизма во Франціи
въ 1802 г.; и тутъ также свобода и нрзависиыость, исканіе
счастія и спокойствія: признаются прпрожденными правами
челов ка. Въ ст. 6 говоритея: «Печать должна быть свободно открыта для каждаго гражданина, который желаетъ
разсматривать д йствія какой бы то ни было отрасли правительства или поведеніе должностнаго лпца; никакой
законъ не можетъ ограничинать этого права. Кая;дый
граяіданинъ им етъ неоспоримое право говорить, писать
и печатать обо всемъ, о чемъ онъ желаетъ, но отв чаетъ
за злоупотребленіе этой свободы. Пресл дуемый за опубликованіе чего-либо, касающагося общественнаго поподенія должностныхъ лицъ или предметовъ обществеинаго
интереса, всегда им етъ право защищатьсп справедливостыо опублпкованнаго; во вс хъ д лахъ о печати присяжные им ютъ право опред лять какъ Фактъ виновности
и невішностп, такъ и яаконъ, должепствугощій пы ть
зд сь приы иеиіе. Руководствп суда можетъ быть только
такоё же, какъ и въ другихъ случаяхъ.» И эта конституція пережила рядъ Французскчхъ иравительствъ и конституцій. He подл житъ никакому сомн нію, что Фраицузская революція и ея идеи сд лали несравненно бол е пользы для Лмерики и даже для Англіи, ч мъ для Франціи и для
материка Европы, хотя Америка отъ этихъ идей даже вовсе
не пострадала. Подробное разъясненіе этого обстоятельства зд сь было бы неум стно, п безъ того мн приходится разъяснять многое, что не относится прямо къ
пррдмету.
Во время самой революціи оказывалось, что каждый
разъ, когда правительство хот ло совершить какое-нибудь
великое ііреступленіе и сд лать великую гдупость, оно
ст сняло печать и зажимало рты. М ра эта оказывалась
нетолько вовсе нед йствительною, потому что правительство вскор по совершеніп преступленія или глупости всетаки падало, но оказывалось, что еслибы эта м ра ие
была принята, то правительство спасло бы этимъ себя.
.- '

9

130
Въ теченіе всего этого періода народъ постоянно оказывялсіг склоннымъ къ справедливости и спыпатизировалъ
т мъ, съ которыми поступали слишкоыъ круто. Монтаньяры, опасаясь, чтобы онъ не поддался этимъ чувствамъ,
зажимали рты. He ст сняемые оппозиціей, они скоро зашли
такъ дадеко, что сами увидали, что запутались въ безвыходномъ лабиринт . Но они отр зали для себя отступленіе •т ы ъ , что послали на казнь жирондиетовъ. Ж и рондисты поб дили партію, на которую опирался Мирабо,
партію низкую по своему образу мыслей, способную поддаваться подкупамъ, грязно-честолюбивую и не искрвннюю,
однакоже они не послали ее на эшафотъ и т мъ обезпечили для себя отступленіе, еслибы ихъ мн нія стали казаться для народа крайниши. Они ыогли б и стать в ъ оппозицію и сохранить всю естественную свою сиду. Зач мъ же одол вшая ихъ партія посдала ихъ на гильотину?
В дь они были люди несомн нной доброд тели, патріоты,
никогда не были бы способны изм нить отечеству или
республиканскому управленію? Еслибы ихъ противники
сд лали изъ нихъ только оппозицію и оставили бы имъ
всю естественную ихъ силу, тогда бы они не поставили
себя въ такое положеніе, при которомъ имъ оставался
только один^ь выборъ, или идти по такому пути, по которому они сами ясно вид ли, что нельзя было дал е идти,
или своротить на гильотину. Д ло въ томъ, что ни Дантонъ, ни Робеспьеръ не понимади, что ихъ господство
было д лоыъ не случая, а естествеиной необходимости, и
что они непреы нно точно также достигли бы власти,
еслибы они не сд лали ни одной изъ т хъ жестокостей,
которыя отр зади имъ отступленіе и привели ихъ на
плаху. Жирондисты были люди, искренно преданные республик , но опиравшіеся на интеллигенцію и часть м щанства, ішторые не допускали энергическаго образа д йствій. Ме;кду т мъ обстоятельства были таковы, что они
требовали энергіп, и какъ велика была эта потребность,
видно было изъ той ненависти, которую питадъ народъ
къ жирондистамъ. Во глав
такой энергической партіи

131
стоялъ Дантонъ, и его поб да была несомн нна. Какъ государственный челов къ, Дантоиъ долженъ былъ бы подумать, что потребность въ энергическомъ правленіи н
можетъ продолжаться всегда, что явится въ народ потребность въ ум ренности и что если предводители ум ренныхъ республиканцевъ будутъ посланы на плаху, то
и самъ онъ попадетъ туда же. Поэтому, водворяя въ
стран порядокъ и обузділвая изм нниковъ, которые сносились съ заграничныыи врагами, вс ыи необходимыми
для этого ы рами, онъ долягенъ былъ бы охранять въ
стран свободу р чи, напр. такъ же, какъ она охрапялась
во время войны за американскую независимость,—п д йс^вовать такимъ образоыъ, чтобы уы ренные чувствонали
себя свободными и въ интеллектуадьномъ и въ имущественномъ отношеніи. Несмотря на чрезвычайныя обстоятельства того времени, совершенно достаточно было бы пресл довать только изм ну. Жирондисты до т хъ поръ, пока не
стали угрожать ихъ жизни, очень хорошо поиимали опасность отечества и необходиыость единодушія и патріотичесиаго одушевленія. Ни ихъ д йствія, ни ихъ пресса н
были лукавыми и изн нническими, и есдибы они пользовались безопасностью, они бы не внесли междоусобія въ лагерь республиканцевъ. Они обнаруживали дряблыя и нер шительныя чувства, но пока Дантонъ не переступилъ
м ру жестокости, эти чувства могли казаться народу только слабостью. Еслибы слабость ум ренныхъ пли казнп
изм нниковъ, призывавшпхъ въ страну врага-чуніеземца,
возбудили въ народ безпорядки, то онъ ыогъ принять въ
соображеніе чувства опасенія за родпну, которыя д йствовали приэтомъ въ народ , но возбуждать систематически
безц дьныя нровавыя сцены и направлять народъ на
искреннихъ республиканцевъ — это было крайне неполитично и сверхъ того совершенно излишне. Анти-патріотическая партія, т. е. партія привилегированныхъ сословій, никогда не могла сд латься популярною,—своей изы ной она слишкомъ глубопо оскорбпла патріотическія чувства. Еслибы Дантонъ быдъ знакомъ съ исторіей, онъ бы
9'

132
могъ легко понять, какъ ему сл дуетъ д йствовать въ
тоыъ сдуча . Кромвель, изб гнувъ крайнихъ жестокостей,
обезпечилъ за собою господство на всю жизнь, но не ум лъ
понять, что его госішдство было основано на естественномъ ВЛІІШІИ его превосходныхъ способностей, что ограничивая свободу р чи даже въ несравыенно меньшихъ разы рахъ, ч мъ ионтаньяры, и притоыъ съ бодьшимъ тактомъ, онъ превратилъ саыыхъ ііскреннихъ патріотовъ въ
своихъ враговъ, приготовилъ себ
ыного горькихъ минутъ въ жизни и погубидъ свое потомство. Вашингтонъ
изб гнулъ вс хъ ошибокъ, поэтому жизнь его была такая
счастливая, а слава осталась такою незаіінтнатюю. Многі'
ли ему повредили безчисденныя карикатуры, пасквили,
клеветы и нападки, которыя распространялись въ народ
на его счетъ? Пресса должна быть для государственнаго
челов ка не страшилищевіъ, а признакомъ, no которому
онъ судитъ о возможности и невозможности пзв стныхъ
м ръ. Она указываетъ еыу, чего ыожно ожидать отъ народа и къ чему онъ неспособенъ, когда выгоди е отступить на второй планъ и когда наступилъ момеитъ для
д ятельности. Энтузіазвіъ Французскаго народа во время
революціонной борьбы нпсколько ые уступалъ анериканскошу, потребность въ энергической партіи, котораи давада
бы этой д ятельности нужную силу и правильнисть, быда
столь ж ведика, гдава такой партіи вовсе не нуждался
в ъ томъ, чтобы раздувать въ варод зв рство и возбуждать въ немъ жажду кровы. Напротивъ, онъ долженъ былъ
бы указать народу путь для достиженія ц ди безъ дишнихъ жестокостей, способныхъ испортить д ло или породить преягдевреиенную реакцію. Даптонъ скоро почувствовалъ свою ошибку, но быдо уже сдишкомъ поздно, онъ
сжегъ свои кораблп нодобно знаыенитоыу испанцу-аваптюристу, но ые покорилъ великаго царства, а пролояаілъ себ
тодько дорогу на плаху. Возвышеніе Робеспьера еще ыен е заключаотъ въ себ
случайности, ч мъ возвышеніс
Дантона. Дантонъ могъ удовлетворить только одной потребности въ см ломъ д ятед , а Робеспьеръ былъ народ-

133
ный герой. Поб да Робеспьера надъ Дантономъ, это
была неизб жная поб да трудолюбія, чистоты нравовъ и
энергіи надъ увдекаюіцейся и безпечной геніадьностыо.
Французскій народъ столько пострадалъ отъ медкаго и
жалкаго тщеславія, которымъ одинаково заражены былп и
высшее общество, доводившее его до крайняго разоренія,
и его епасители, начиная отъ Неккера и Мирабо и кончая
Дантоноыъ, что челов къ, подобный Робеспьеру, съ его
безупречностью и доброд телями, съ его искренпими уб жденіяии, глубокими и надежными чувствами, должеиъ бмлъ
производить и д йствительно производплъ иа него сильное впечатл ніе. Сверхъ этого тогдашнее положеніе было
таково, что масса народа, при дальн йшемъ развптіи рсволюціи, должна была, наконецъ, пріобр сти первенствующее значеніе. Искренняя дюбовь Робеспьера къ этой масс
создавала ыежду шши т сную связь, и изъ вс хъ д ятелей революціи Робеспьеръ былъ единственный, который
им лъ твердые кории въ ыарод . Поэтому, несмотря на
ы которые иедостатки, весьма существенные впрочемъ для
государственнаго челов ка, господство его было естественно . Съ той же см лостью, съ т мъ же тактомъ онъ могъ
лпшать вліянія партіи, которыя не удовлетворяли существенньшъ потребностямъ народа, но онъ долженъ былъ
бы вопервыхъ позаботиться, чтобы въ той сред , въ которой онъ д йствовалъ, не развивалось нел пой безразлпчной жестокости, чтобы у нихъ была проведена строгая
черта между энергическими патріотами ихъ иартіп, людьыи неспособными къ д йствію и открытыми врагами Франціи. Первыя дв категоріи должны были составлять громадное большинство народа и пользоваться такой безопасностью, чтобы он сами за себя ые им лн никакой нричины бояться. Вс посл дствія ум ренности или недостатка предашюсти массамъ должны былп ограничпватьсіі
отсутствіемъ политнческаго вліянія. Полагать, что, зажимая ротъ и наводя страхъ безалаберныын казнямн, можно
держаться не опираясь на оргаішзованную партію, это
было такое легкоыысліе, которое ыогло привести только

134
къ гильотин . Робеспьеръ точно такъ же,.какъ и Дантонъ,
скоро зам тидъ свою ошибку, но и для него отступлені
было яевозможно.
Итакъ, вотъ какой мы видимъ результатъ.
Дворъ,
управдяя Франціею, до такой степени разорилъ и озлобилъ народъ, что вся страна пришла в ъ хаотическое броженіе, несмотря на цензуру, на произвольыые аресты, на
безпрерывное употребленіе въ д ло войска и удичныя
убійства. Д до дошло дотого, что нетолько вс эти орудія не д йствовали бод е, но что не было никакой возыожности бод е приб гать къ нимъ, даже книги, не нравившіяся двору, недьзя быдо запрещать, потому что такиыъ запрещеніемъ ыожно быдо тодько ухудшить, а не
поправить д ло. Про Людовика Х І-го говорятъ, что
онъ быдъ добрый чедов къ, но онъ быдъ до такой
степенн в ъ рукахъ у своего двора, что дворъ заставлялъ его приб гать ко всякимъ жестокостяыъ, какія онъ
считадъ нужиыми для своего успокоенія. Читая исторію,
не трудно уб диться, что есди въ это время не сд дано
было бод е жестокостей, то только потоыу, что не быдо
возможности сд дать бод е. Монтаньяры и Робеспьеръ
пали потому, что они питали такое же презр ніе къ
мн ніямъ и чувствамъ расходившихся съ ніши частей
націи, какъ и дворъ, и точно такъ же, какъ онъ, полагадп возможнымъ управдять
страною зажимая рты.
Столь же мало благополучія принесда спстеыа заншманія
ртовъ посд дующиыъ правителямъ. Еслибы директорія не
сл довада этому способу, то Баррасъ не ыогъ бы растрачивать такія огромныя деньги и не внушилъ бы къ этому
правительству того отвращенія, которое сд ладо его существованіе стодь недолгов чнымъ. Энергическія м ры,
обуздавшія прессу, оказадись и т у т ъ совершенно безсидьными ддя его спасенія. Если припоынить милліарды д негъ, которые быди растрачены во Франціи во время революціи, бдагодаря невозможности обуздывать недобросов стность свободнымъ словомъ, Р.СЛИ припомнить потоки
крови, которые пролиты быди безполезно, бдагодаря не-

135
возможности сокращать т мъ же путемъ жестокости, то
французская революція представитъ для народовъ саыый
поучительный урокъ пагубности системъ ст сняющихъ
свободное проявленіе мысли и чувства. А если припомниті.,
какъ правптельства, приб гавшія къ нпмъ, чрезъ это самое введены были въ пагубныя ошибки и губили себя
самымъ ужаснымъ образомъ, то это послужитъ весьма
знаыенательнымъ предостереженіемъ для правителей. Даже
Наполеонъ, несмотря на евои огромныя средства, погубилъ себя, потому что, благодаря систем
молчапія, ие
могъ сорйзм рить силъ ваціп. Его легкомысліе поразительно; см шно было над яться узнать истину посредствомъ однихъ донесеній чиновниковъ, да н ятихъ-то чиновниковъ онъ заставлялъ лгать отчасти изъ угоднпчестна
и еще бол е изъ страха передъ его упрямствомъ.
Деспотическо управленіе на Восток , какъ мы вид ли
выше, доказало весь вредъ системы устрашенія относительно членовъ семейства и окружающихъ государя. Урокомъ этимъ государи ыогли воспользоваться уже очень
давно. Іоаннъ IV ыогъ поступать съ своими приближеннымп точно такъ же, какъ Александръ ІІ-й, и отъ этого
произошло бы только хорошее и для него и для другихъ,
однакоже необходиыо было триста л тъ для того, чтобы
государи уб дились въ истпн . Французская революція
совершенно ясно доказала весь вредъ управленія посредствоыъ искусственныхъ пріемовъ и загдушенія голоса оппозиціи. Она показала, что правительство, которое отниыаетъ у оппозиціи естественныхъ ея предводителей и заглушаетъ ея голосъ, поступаетъ въ высшей степени не-.
осторожно, лишаетъ себя и все государство безопасностп
и т ыъ подкапываетъ и ссое и народное счастье-, что такиыъ образомъ ыожетъ погубить себя правительство, стоящее на самомъ твердомъ естествеиноыъ основаніи, напр.
наполеоновское. Принципы эти точпо также могли получить немедленное прим неніе, накъ и уроки, данные восточнымъ деспотизмомъ. Однакоже оказалось, что и тутъ
правители и народы не ум ли воспользоваться прошед-

136
шимъ. Въперіодъ броженія во Франціи, Германія также начада мечтать о свобод р чи. Но тогда полагали, что стоитъ
отм нить цензуру и явится свобода р чи. Над ялись, что
свобода р чи можстъ отчасти зам нить, а отчасти породить
представитедьныя учрежденія. Каковы были въ т вреиена
уб жденія и чувства людей, видпо изъ того, что всего
сильн е по требованіямъ относительно свободы р чи прославилась записка изв стнаго германскаго государственнаго челов ка Генца, поданная въ 1797 году, а Генцъ
былъ защитникомъ цензуры. Опытъ прошедшаго вьтразился т у т ъ только въ томъ уб ждеиіи, что законъ, сдавливающій ыысль, не можетъ быть иадлежащимъ образомъ
выполняемъ, если для этого не будетъ назначенъ въ полномъ смысл
инквизиціонный трпбуналъ. Мысль совершенно справедливая, — въ государств
нужно или окончательно подавить развптіе интеллектуальныхъ силъ, какъ
это сд лано было въ Испаніи, п тогда народъ достигнетъ
крайней степени нищетьт, слабости и нев жества, король
будетъ такъ б денъ, что у него въ кошельк
не будетъ
достаточно денегъ, чтобы пооб дать, какъ это случалось
въ Испаніи и неоднократно съ среднев ковыми королями
и восточными деспотами. «150 мараведи — (около 30 коп.)
говорится въ одномъ старинномъ испанскомъ докуыент , —
совершенно достаточны для содержанія короля и его
жены; онъ долженъ сов товать своей свит
сть ум ренно.> Зато-же онъ будетъ окруженъ суев рнымъ обожаніемъ, какъ полубогъ. Или нужно дать полную свободу
развитію народныхъ силъ, и тогда это развитіе не будетъ
сопряжено ни съ страданіями, ни съ опасностяыи. Въ
противномъ случа народы будутъ постоянно переходить
отъ однихъ чувствъ относительно своихъ правителей къ
совершенно противоположнымъ и развитіе будетъ сопровождаться лихорадочными потрясеніями, несмотря ни на
какія цензурныя и репрессивныя м ры противъ прессы.
За разработку этого предмета принялисъ и германскіе
ученые, и въ томъ же году, въ которомъ подан& была
записка Генца, явилось сочинеиіе подъ яаглавір.мъ: «О сво-

137
бод прессьі)*. Германскіе ученые того времени съ истинно
герыанской степенностью начали съ того, что кинулись
отъискивать ограниченія, которыя необходимы для прессы,
и наконецъ пришли къ глубокомыслениому заключенію,
что въ государств
право сообщать свои мысли должно
быть подчинено ц ли государства, поэтому 'государство и
им етъ право опред лять предметы, гд всего легче можетъ обнаружиться злоупотребленіе свободою слова. Такимъ образомъ они д йетвоЕали въ то время, когда общество
всего бол е нуяадалось въ сочиненіяхъ, способныхъ доказать ему, основательныши Фактами и выводами, крайнгою
необходимость свободы слова .для нормальнаго развитія
государства. Они поступали такимъ образомъ иа томъ
поприщ , гд они всего бол е были заиіітеросоваиы искаті.
свободы: чтб же ыожно было ожидать отъ нихъ на другихъ? Какъ р зко тутъ обозначилась разнида ыежду ііимп
и тактоиъ писателей англійскихъ. Идеи приводили къ м рамъ. Такъ въ Баваріи 13 іюня 1803 года отм нена была
цензура. Но баварское правительство поступало слишкомъ
недобросов стно, чтобы посл довательно выдерягать иринцппъ свободы р чи,—цензура удержана была для газетъ.
Но в дь книги порождаютъ только новыя идеи, та часть
прессы, которая всего бод е способствуетъ правильному
и спокойноыу развитію народныхъ отношеній п чувствъ,
состоитъ ишенно изъ газетъ; безъ періодическихъ изданій,
БОЯВЛЯЮЩИХСЯ во вс хъ частяхъ государства, защищающихъ настолько же общіе, насколько п м стыые интересы, доводящихъ до всеобщаго св д нія вс м стныя страданія и потребности, печать не можетъ достигнуть своей ц ли.
Въ Европ въ это время самыя здравыя, кажется, заключенія изъ пережитаго опыта выведены были въ Швеціи.
7 іюня 1809 года тамъ появляется констнтуція, гд было
сказано: <ст. 85. Основными законаии страны сл дуетъ
считать законы объ образ
правленія и о земств , о порядк престолонасл дія, и закоыъ объ общей свобод печати. Ст. 86. Подъ словомъ свобода печати нужно подразуи вать ираво каждаго шведа издавать сочиненія безъ

138
всякихъ препятетвій со стороны общественной властп. З а
сочиненія эти только судъ можетъ потребовать къ отв ту,
наказаніе можетъ быть наложено только въ томъ случа ,
если содержаніе противно ясному и точному закону, который данъ для охраненія общаго спокойствія и не налагаетъ ст сненій развитію просв щенія въ народ . Всякаго рода общественныя буыаги и протоколы, какое бы
они ни носили названіе, могутъ быть безъ всякаго дозволенія опубликованы посредствомъ печати, за исключеніемъ протоколовъ, хранящихся въ гоеударственномъ сов т іі у короля по міінистерскпмъ и касающимся до военныхъ распоряженій д ламъ. Протоколы и буыаги, касающіяся банка и государственнаго долга, должны быть содержиыы въ тайн .» Е,онечно довольно странно, что ФИнансовая тайна тутъ разсматрппается наравн съ военною,
какъ орудіе противъ вн шнихъ враговъ. Но за этимъ
псключеніемъ статья конституціи хорошо рекомендуетъ.
себя, н шведскій законъ о печати считается однпмъ изъ
лучшихъ въ Европ . Особенно обращаетъ на себя вниманіе иостановленіе конституціи, которое требуетъ ясныхъ
заь-оиовъ о печати и дишаетъ судъ права наказывать в ъ
случа неясности этихъ закоповъ. Въ законодательствахъ ,
материка Европы въ X I X в к мы видимъ постоянную
наклонность въ противоположную сторону,^—талъ стреиятся нъ законамъ неопред леннымъ, чтобы ими можно быдо
пользоваться no усыотр нію. Ничто не оказалось настодько вреднымъ для общественнаго спокойствія и для правильнаго развитія, какъ эти стремленія, ничто не возбуждало противъ себя столько ненависти, какъ неопред ленное законодательство о печати. Посд этого конституціоннаго постановленія, в ъ іюн
1812 года изданъ былъ законъ о печати. Закономъ этимъ устраняются всякаго рода
предупредительныя м ры противъ печати, а также вс
м ры репрессивныя. Ни въ одномъ законодательств Европы не выражена такъ ясно мысль, что нельзя пресл довать за направленіе и что предметоыъ пресл дованія можетъ быть только отд льное выраженіе. ТііпограФское ре-

139
меого совершенно свободно, н тъ и р чи о концессіяхъ
и залогахъ для ежедневной прессы. Издатель отв чаетъ,
если онъ не назоветъ сочинптеля. При обвиненіи требуется, чтобы ц лпкомъ были выписанм т
ы ста, за
которыя обвиняютъ. Судъ производится посредствомъ спеціальныхъ присяжныхъ. Каждая сторона выбираетъ четырехъ, судъ выбираетъ пять челов къ; зат мъ каждая
сторона пскдючаетъ двухъ и остается девять. Для осул{двнія необходимо шесть голосовъ. Утв^рягдаютъ, что этотъ
законъ о печатп никогда не подавалъ повода къ нёудовольствію пли ст сненію ыысли. Хотя это и но спрапедливо, но не подлежитъ никакому сомн иію, что значительной свобод слова Швеція обязана т мъ, что въ nett сохранялось спокоііствіе и въ тридцатыхъ и сорокъ восьмомъ году, парави съ другиыи странами, гд р чь была
также свободпа. До 1809 года это была несчастная, тиранизироваиная страна, въ ней не было ни спокойствія, ни
безопасности, ыежду различными классами общестпа существовала яггучая вражда; нетолько какіе-нибудь писатели, но члены законодательнаго собранія не были нисколько ограждены отъ произвола. Она до такой степени
ослабла, что теряла одну часть своихъ влад ній за другою.
Наконецъ въ 1809 г. посл довало возстаніе, король былъ
арестованъ и долженъ былъ отказаться отъ престола за
себя и за свопхъ насл дниковъ. Королемъ избранъ былъ
Карлъ X I I I , а черезъ годъ выбранъ ему въ насл дники
генералъ Бернадотъ. Бернадотъ былъ избранъ потому, что
онъ въ прежней своей админпстративной д ятельности
обнаружилъ несравненно ббльшія полптическія способности,
ч мъ его повелитель Наполеонъ. Наполеопъ не любилъ
его и очень былъ недоволенъ этимъ избраніемъ. Бернадотъ не былъ охотникомъ до нововведеній и противился
имъ, противился даже расширенію заноновъ о печати; но
онъ не ст снялъ печать и вообще отличался терпимостью
и уваженіемъ къ чужимъ ын ніямъ и чувствамъ. Онъ
прпнадлежалъ къ т мъ королямъ, которые, подобно Леопольду Бельгійскому, уы ли быть кородями не покушавши-

140
мися на самостоятельность своихъ подданныхъ. Законъ о
свобод
слова оставался неприкосновеннымъ, и Скандинавскій полуостровъ доказалъ намъ, какъ евобода слова
способна успокоить страну мятежную и раздираемую сословной ненавистью. уничтожить закорен лую національную
ненависть и составить спокойное и даже счастливое государство изъ ненавистныхъ другъ другу элементовъ.

Г Л A B A

VIII.

Гесіаіфаціа.—ибианчниый законъ ISl'i года и вакомъ о iteimyp'Ii-., іісеобщсо пеудоппльг.твіе; воввращеніе Наполеоиа.—Законодательствн Г^ііианііг, Голлаігдія п иароднои убі мденіе " непбходиыостя свободы ріічіі. — Закоподателі.гтію Фраицін посл ионіфпщспіп
Людоиика Х І І І Г О І законы 1819 года^ — борьба партій и недпстатопъ in. паіюдіі уб*жденіл въ необходииостн сшібоды р чи; — ваконы о печати елужнтъ орудісмъ борьбьц —
вапоны 1822 года—законъ о цаправлепіпхъ, аапопъ репрессииныЙ. — Лристокрнты польауютсы стЪснеиіеиъ прсссы дли cauaro бсзсовіістиаго ірабежа. — Накоиъ 1828 года, падекіе Мартиныіяа и террсірпзмъ—вв<?деніе цензуры —реводюція 1830 года. — Фрапкувы
ие въ еобтО&нія уб диться въ необходнмост» свпбоды р чи—б дственпі.ш тіосліідстііія пті»
втогр для Франціи. — Гасподство цеизуры въ Гермапіи, ея учепые, первын іпшституці"
ц союзніліі аакоігі. 1819 года.-1830 годъ и еіо посл дстнія. —1848 годъ.—СоювныЙ ааяонъ
1854 года вводитъ репрессивную систелу и пресл яованіе нагір.івлепіЙ п губитг соювъ.—
ІІрусвіа^ гонепіе на иысль; зачатокъ уб шдепій въ иеобходимостп свободпой р чи спасаетъ Пруссію и Европу.

Посл низверженія Наполеона съ перваго же шага окаaajticb, что уроки исторіи иичему не научнли государственныхъ людей Европы, а народы если и выучились
чему-нибудь, то это было крайне шатко и поверхностно.
Свобода р чи считалась тогда такимъ необходиыымъ условіемъ конетитуціоннаго управленія, что нельзя было не
упоыинуть объ вей во Французской конституціи. 0 соблюденіи же такой свободы п о томъ, чтобы положить ее въ
основані^ прочнаго и ыирнаго государственнаго развитія,
никто не думалъ, напротявъ хот лп ттоставить Франціго
въ то же положеяіе, въ которомъ находились напр. русскія земли въ Xl-мъ в к : прпдетъ одинъ князь, выгонптъ изъ вс хъ м стъ высшее сословіе и посадитъ своихъ,
черезъ годъ приходитъ другой и повторяется тоже саыое.

142
Изъ посл дующаго мы увидиыъ, что вышло изъ обращенія Франціи къ такимъ порядкаиъ; эти порядки приличны
въ до-государственный періодъ, а не среди цивилизованныхъ народовъ. Разсчитывая на обираніе силою имущества у настоящихъ его собственниковъ, правительство полагало оградить себя ст сненіемъ р чи, поэтому въ 8 п.
конституціоннойхартіи, 4іюня1814 г., былосказано: «Французы им ютъ право публиковать п печатать свои мн нія,
сообразуясь съ законами, которые должны подавлять злоупотребленіе этой свободы.> Въ простоыъ перевод
это
значило: «мы т у т ъ распорядиыся, какъ намъ у г о д н о ,
Д йствительно вскор , а именно 21 октября, явился законъ, который установлядъ дензуру для вс хъ печатныхъ
сочиненій ыен е 20-ти листовъ. Цензуру эту поставили
въ зависиыость отъ комииссіи, въ которой доляшы были
зас дать шесть аристократовъ (три nejja и трое, назначенные королеиъ) и три депутата. Кроы того за мал іііпее нарушеніе законовъ о печати постановили неслыхаыныя наказанія, напр. за учреягденіе типограФІи безъ дозволенія 10,000 Франковъ пени и шесть м сяцевъ тюрьмы,
за непредставленіе правитеді.ству законныхъ экзеіяпляровъ
типографщикъ платитъ 1000 и 2000 Франковъ пени, за
невыставленіб на сочиненіи своего имени и адреса типограФщикъ платитъ отъ 3000 до 6000 Франковъ. К,нигопродавецъ, у котораго найдется книга, гд не выставлено
имени и адреса типограФіцика, платитъ 2000 Франковъ.
Напрасно въ об ихъ палатахъ протестовали протпвъ этихъ
законовъ, напрасно указывали на конституцію, которая
разр шаетъ подавлять, а не предупреждать злоупотребленія прессы. Правительство иы ло въ палатахъ искусственное большинство и возраженія ни къ чему не вели. Создавъ тйкое драконовское законодательство, Людовикъ
Х ІІІ-й и сопровождавшіе его аристократы вообрая>али,
что они обезопасиди государство отъ всякихъ волненій.
Но самые ихъ законы, указывая на ихъ наы ренія, навели ужасъ на страну. Роялисты, пользуясь этой цензурой, стали громко пропов дывать въ своей пресс возвра-

143
щеніе старыхъ порядковъ, установленіе десятпнъ, обратное отобраніе имуществъ, принадлежащихъ арпстократіи.
Народъ, читая эти статьи, р^ізр шенныя цеизурой, вид лъ въ нихъ прямое выраженіе нам реній правительства.
Милліоны людей, которые во время революціи на посл днюю трудовую копейку купили землю, каждый день ждали,
что они будутъ лишены и собственности, которою влад ли уже въ теченіе ц лаго покол нія, и вс хъ средствъ
къ существованію. Рядомъ съ ними не было ни одного
Француза, который бы не оиасался лпшиться своего счастья
и своего положенія. Оппозиція ловко провела черезъ цензуру н сколько саыыхъ р зкихъ статей, которыя разощлись въ огромномъ чпсл
экземпляровъ, и когда были
захвачены, то было уже поздно. Рядомъ сь цеизурпой
процв тала тайная литература, которая сыпала стихами,
п сняыи, карикатурами. Одно время существовала дая{е
тайная газета, которая вс мъ изв стіямъ ііракіітсльства
противупоставляла свои, и мало было людей, которые н
были знакомы съ ЭТИМІІ оппозиціоиными изв стіями. Лекарство такъ мало под йствовало, что въ сл дующемъ
году Наполеонъ былъ призванъ Французами обратно съ
острова Эльбы и нетолько не встр тилъ въ стран сопротивленія, но его походъ былъ похожъ на торжественное
шествіе. Зеіилед льцы толпились около него и съ самьшъ
искреннимъ энтузіазмомъ прив тствовали его, какъ своего
избавителя. Парпжаяе, для которыхъ опасность быть ограбленныии была не такъ велика, какъ для сельскаго населенія, взглянули на д ло н сколько иначе; они стали опасаться, чтобы Ыаполеонъ не принесъ съ собою своихъ
прежнпхъ политическихъ воззр ній. Наполеонъ въ Париж
старадся всяческиодол ть свои политическіе предразсудки,—
утверждаютъ даже, что онъ говорилъ: <Я хочу свободныхъ учрежденій, свободной прессы, въ особенности свободной прессы, подавлять ее это нел пость, я совершенно
въ этомъ уб жденъ.> Законъ о пресс гласилъ: іКаждый
гражданинъ им етъ право безъ всякой предпарительной
цензуры печатать и публиковать свои мысли. подписывая

144
ихъ; за напечатанное онъ отв чаетъ передъ законоиъ, но
долженъ быть еудимъ присяжнымп даже и тогда, когда за
его постуіюкъ назначено тоіько исправительное наказаніе.»
Никто конечно не в рплъ искренности Наполеоыа, но Фактъ
этихъ уступокъ показываетъ, что отсутствіе свободы слова
было уже у Французовъ набол вшишъ м стомъ, хотя уб жденіе въ необходииости и понятія о польз свободы слова были еще очень слабы и шатки. Еслибы чувстваФранціи в ъ
этомъ отношеніи были сколько-нибудь правыльн е, то
союзныя державы не представиди бы никакого затрудненія
введенію свободнаго слова и Франція избавила бы себя
отъ вс хъ т хъ безчисленныхъ несчастій, которыя ее потомъ бичевали. Пресса д йствивала безъ всякаго ст сненія, пресл довали слабо, судыі і)ііраьдывали нресл дуемыхъ. Лене ыогъ безнаказанно печатать, что «онъ взываетъ къ гражданаыъ, во ішя Французской націи, и прпглашаетъ ихъ не платить пидатей тирану и узурпатору.»
Пресса осм ивала ЭФФектные пріемы Наполеона и изображала ихъ въ карпкатур . Наполеонъ ішказадъ силу воли,
не сд лалъ глуыости и оказалоеь, что та свибодная пресса
съ ея карикатураыи и ііаііИФестами дала еыу возможность
вооружиться и начать борьбу съ союзниками. Онъ однакоже уступалъ съ такимъ явиыыъ отвращеиіемъ, что внушалъ къ себ иодное недов ріе. Въ исторіи Ста Дней бол е ч мъ когда-либо ярко ибнаруживается, какое иарализующее вліяніе іш етъ долгие господство съ помощью
ст сненнаго слова. Большынство вдіятедьныхъ въ стран
людей, припоминая свое прошедшее, припоыиная, какъ оыи
были связаны въ свободномъ выражеиіи своихъ чувствъ
и мн ній, остаиіались холодныыи въ виду грозпвшей стран оиасности. Они неиавид ли Бурбоновъ, но не хот ли
и Наполеона. Франція того времеіш была живо.е изобра
женіе т хъ страыъ, котирыыъ свобода слова не дала серьезныхъ чувствъ и иривычки къ откровенности. Энтузіазмъ обильио изливается въ словахъ и оказывается слабьшъ на д л , и Бурбоны и Паиолеоігь окружались шуыными восторгаии и не находиди помощи въ ыинуту опас-

145
ности. Наполеонъ былъ пзгнанъ, Людовикъ X V I I I и его
конституція возстановлеыы. Что ліе д лалось въ это время
въ Европ ?
Диплоыаты и государственные люди Европы показали
степень своего ііолитическаго развитія- ynte т мъ, что они
водворили Людовика X V I I I съ его аристократами во
Франціи для возстановденія старинныхъ порядковъ. Посылая въ страну толпу людей, которая должна была въ
шилліонахъ мелкихъ собсгвенниковъ возбудить опасеиі за
свое имущество я за счастье всей своей жизни, они н
подумали о тоыъ, какой они опасный подаютъ пріш ръ.
В дь н сколько десятковъ л тъ тому назадъ они кричали
ке, что эти арис.тократы были ограблены—ихъ было только н сколько десятковъ тысячъ, въ ихъ рукахъ было
управленіе, они саыи своішъ злоупотреблеиіемъ власти и
своимп несправедливостявіи доведи до взрыва,—носмотря
на это поступить такъ круто, какъ съ ними было постуіілено, ыожно было только тогда, когда государство обратилось въ разбойничью шайку. Какъ ж і^сударственные
люди и диплоыаты не подумали, что снова потрясти въ
стран установившійся порядокъ, подвергнуть опасности
соботвенность милліоновъ людей, купившихъ ее на трудовыя деньги и основавшихъ на ней все свое б дно суще- ствовапіе, это значило опять обратить государство въ разбойиичііі вертепъ. Такъ они поступали съ страной сис дней, изъ которой взгляды и чувства самымъ ріізкпмъ
образомъ отражались на ихъ собственноыъ отечеств . Они
должны были ожидать, что посл этого и у нихъ породятся т уродливыя міровоззр нія, которыя создаются въ
странахъ, раздираеыыхъ продолжительнымп ыеждоусобіями
и ожесточенной внутренней враждой, и заражаютъ сос дей.
Если таковы были ихъ поступки съ Франціей, то что
можно было ожидать отъ нихъ во внутренней политик ?
Въ ст. 18 постановленія о германскомъ союз отъ 8 іюня
1815 года было сказано, что союзное собраніе, въ первомъ
же своемъ зас даніи. позаботится о введенін единообразныхъ правилъ для свободы печати. Союзъ оказался д й10

146
ствительно въ этоыъ отношеніи весыиа заботливымъ, но
онъ заботидся не о свобод
сдова, а объ ея ст сненіи и
употреблялъ вс м ры, чтобы предупредить появденіе гд либо въ Герыаніи свободныхъ законовъ. Среди этого жалкаго настроенія общества р зко отличалась Голландія; тамъ
у населенія д йствительно существовало глубокое уб жденіе въ необходимости и польз свободнаго слова. Лишь
тольво Нидерланды освободились отъ Французскаго владычества, какъ изданъ былъ законъ 14 января 1814 года.
Закономъ этимъ отм нялась цензура, которая «вполн противор читъ свободоыыслію, такъ дорого ц нииому каждымъ
нидерландцемъ и искони отдрічавшему правитедьство этой
страны.> На основаніи этого закона при полной свобод
изданіи отв тственность можетъ быть только передъ судоыъ. Если неизв стенъ писатель, то отв чаетъ одинъ
издатель. Отв тственность н сколькихъ лицъ за одно и
то же сочиненіе всегда возбуждала неудовольствіе въ свободныхъ вародахъ. Довольно и одной жертвы, говорили
бельгійцы. Въ особенности возмутительнымп представлялись Французскіе пріемы, гд умышленно, для того чтобы
убить мысль и науку, сосредоточивали строгія наказанія
на типографщикахъ и книгопродавцахъ, старались поставить тнпографщиковъ и книгопродавцевъ въ такое положеніе, чтобы они за продажу ненравящейся правительству
книги рисковали потерять право продолжать свое ремесло.
Такиыъ образоыъ писатели поставлялись въ зависимость
отъ спекуляторовъ, которымъ до идеи не было никакого
д ла и которые тряслись за свой капиталъ. Такая зависимость иы ла самыя печальныя посл дствія, литература
оказывалась въ положерііи еще бол е жалкомъ, ч мъ прн
цензур . Отв чать долженъ одинъ писатель, потому что сочиненіе—это псключительио его поступокъ, типографщіікъ,
книгопродавецъ и даже издатель шогутъ вовсе не знать
его содержанія или знать очень поверхностно. Въ большихъ
городахъ есть книжные склады, составляющіе ц лыя подземныя улицы, капиталистъ не знаетъ содержанія и сотой
доли находящихся тамъ книгъ; во Французскоыъ законода-

147
тельноыъ собраніи не даромъ зам чали, что подобные книгопродавцы спятъ на вулкан . Издатель доіженъ отв чать
тодько въ томъ сдуча , есди онъ не хочетъ назвать сочинителя. Секвестръ книги, за которую сочи итель подлежалъ
суду, такя{е не допускался голландскимъ законодательствомъ;
по крайней м р въ закон о печати объ этомъ ничего не
было сказаио, а въ ст. 171 конституціи 1815 года было
сказано: <ни за какое преступленіе нельзя конФисковать
имуіцества.»— Такое постановленіе, доказывающее уваж ніе къ праваМъ, господствующее въ стран , встр чается и
во ыногихъ другихъ хорошихъ законодательствахъ.
Посл изданія вышеупомянутаго закона о печати къ
Голландіи присоединена была Бельгія и издана новая конституція, а зат мъ 28 сентября 1816 года доподнительный законъ о печати. Приэтомъ правительство вооружалось противъ пресл дованія направленій: «Пока разсудительность и откровенность составляютъ основанія національнаго характера, нельзя опасаться за борьбу истины съ
заблужденіемъ и поэтому ыы не нам рены ограничивать
никакими предписаніяыи обсужденія д лъ внутренняго управленія и выраженіе мн ній по этому предмету.»Искренность и честность правителъства въ этомъ случа не подлежали никакому сомн нію и были въ поразительномъ контраст-Іі съ общиыъ направленіемъ, господствовавшимъ тогда въ Европ , не исключая Англіи. Е/ь несчастью вскор
у него началась ссора съ бельгійцами, о которой мы уже
гопорилп выше, и уже въ 1818 году оно им ло слабость
приб гнуть къ ограниченію прессы. Въ 1824 году оно вынуждеио было отм нитъ этотъ законъ, но вм ст съ т м-ь
и закономъ 1 іюня 1830 года постановлено наказывать за
возбужденіе «ненависти и презр нія> противъ короля и
другихъ властей. Такое постановленіе встр чалось и въ
другпхъ законодательствахъ и англійскіе юристы прим няютъ его даже къ Англіи. Крайняя неопред ленность такого правила д лала возможнымъ съ большою легкостью
обращать его въ оружіе противъ прессы: что такое ненависть и ирезр ніе, ч мъ он возбуждаются?
Всякій мо10

е

148
жетъ толковать это по-своему — ни одинъ писатель не въ
состояніи опред лпть границы, гд онъ остается въ пред жахъ закона п гд
онъ д лается преступникомъ. Кром
того подобный законъ слабъ со стороны юрпдической. Для
того, чтобы наказать кого-нпбудь, нужно, чтобы ^актъ
преступденія совершился или чтобы было покушеніе, т. е.
чтобы со стороны преступника приняты былп такія м •
ры, которыя непрем нно бы привели къ совершенію преступленія, — я не преступникъ, если я выстр лилъ въ
столбъ или въ куклу вм сто челов ка. Если кого-лпбо
обвиняютъ въ томъ, что онъ сочпненіемъ порождалъ ненависть и презр ніе, то нужно доказать, что книга д йствительно породила въ коыъ-нибудь ненависть и презр ніе или что она непрем нно бы ихъ породида., еслибы ев
прочли — но возможно ли это доказать? Чрезъ подобные
законы и судьи и обвиненный ставятся въ ложное ПОЛОЖРніе. Поэтому подобные законы нер дко сами противъ себя
возбуждади т чувства, которыя они хот ли подавить въ
другихъ. Законъ перваго іюня произвелъ взрывъ негодованія, правительство завалено быдо петиціями, въ которыхъ насчитывали до 300,000 подписей, требовали свободу прессы, свободу преподаванія, судъ присяжныхъ,.— король аакрылъ генеральные штаты, но не прошло и двухъ
м сяцевъ, какъ вспыхнудо возстаніе и Бельгія отд лилась.
Во Франціи в роятно начались бы посл этого еще большія строгости противъ прессы, которыя довели бы етрану
до окончательной деморализаціи. Но не такова была Голландія. Отд леніе Бельгіи послужило ей урокомъ и предостерелгеніемъ. Правительство д лало потомъ новыя ошибки, но свободы р чи не ст сяяло. Ст снительные законы
вс были отм нены, и когда зат мъ конституція пересматривадась въ 1848 году—не оказадось никакой надобностп
въ изм неніи законовъ о печати.

149
Вторичное изгнаніе доказало Людовику X V I I I , какъ
опасенъ былъ его первоначальный р зкій и легкомысленный образъ д йствій. Онъ явился въ страну какъ настоящій вн шній завоеватель, часть Франціи была въ теченій
н сколькихъ л тъ занята иностранныыи войсками. Въ короткое его отсутствіе пресса чрезвычайно оніивилась. Явплось шноя.-ество мелкихъ листковъ и пресса грозила принять т разы ры, какіе она им етъ въ странахъ свободныхъ. Все это было убито разомъ. Иначе невозмояшо
было и поступить, потому чтр въ это время роялисты на
юг и запад Франціи предавались такимъ неистовстпамъ,
которыя встр чались тодько въ самыя ужасныя времена
Вар олоыеевской ночи и Террора. Рядомъ съ закотімми
властяыи роялисты им ли свою террористическую п(ілицію,
состоявшую изъ палачей и убійцъ. Ксігда убнііалась слишкомъ популярная личность, то газеты обънвлялн ее саыоубійцего и т мъ д ло кончалооь. При отсутствіи цепзуры
это конечно было бы невозыояено. Роялистсткіе журналы
печатали самыя нагдыя и вызываюідія статьи. Раздрая»-еніе въ обществ
было такъ велико, что король почувствовалъ наконецъ необходимость уві ренности. Но лишь
только король вступилъ на этотъ путь, роялисты составили заговоръ и хот ди свергнуть его съ прсстола. Заговоръ
не удался, но попытка прошла имъ даромъ. Невозиожно
было не положить конца этоиу безчинству и король призвалъ къ управленію ум ренную ііартію. На пресс эта
ум ренность отозвалась законами 1819 года. Ум ренными
эти законы могли показаться только съ Французской точки
зр нін. Во Франціи, если челов ка безъ всякой вины и по
одному подозр нію не бросаютъ въ тюрьму и не швыряютъ
въ ссылку, то уже кажется, что съ нимъ поступаютъ
очень милостпво. На основаніи закона отъ 9 іюня журналы
и политическія газеты могли уже появляться безъ цензуры,
но для этого нужно было представить залогъ, который составлялъ смотря по значительности города отъ 15,000 до
200,000 Франковъ. При такомъ условіи самая нест сненная р чь не могла им ть вліянія свободной прессы. Для

150
того, чтобы пресса иы ла свое успокоптельное вліяніе, всего бол е необходима та дешевая литература, которая
распространяется между самыми низшими слоями читающихъ. Издатели этихъ періодическихъ листковъ, изъ которыхъ всего ясн е видны воззр нія и нужды массъ,
обыкновенно едва существуютъ, иногда даже съ помощью
субсидій, о залогахъ т у т ъ конечно не можетъ быть п р чи. Въ особенности при томъ состояніи, въ которомъ находилась Франція при Людовик
X V I I I , законъ о залогахъ былъ крупной политической ошибкой, а къ залогамъ
прибавленъ былъ еще штеыпель. Это окончательно убпвало ыелкую литературу, гд
именно и говорится о настоящихъ нуждахъ народа, и оставляло круиную,—литературу богатыхъ людей, мстительныхъ, ссорпвшихся изъ-за
власти, гд
блестящія Фразы насчетъ нужды народной
служили чаще всего только прикрытіемъ властолюбивыхъ
и ыстительныхъ заиыеловъ. Мысль связывать судьбу писателя съ лгодьыи, д йствующиыи іісключителыіо изъ-денежиаго пнтереса, т у т ъ иы етъ уже полное пріш пеніе.
Эта основная мысль такъ-вазываемой репрессивной системы скоро сд лала ее еще бол е ненавистною, ч мъ была дензура; это была цензура капиталиста, опасающагося
за свой капиталъ, цензура, которая оказалась несравненно
бол е тягостною, ч мъ цензура чиновника. По закону 9
іюня за статьи журнала и газеты отв чали нетолько авторы и редакторы ихъ, но и собственнпки п издатели.
Изданные въ томъ же году законы о наказаніяхъ за оскорбленіе чпновниковъ были крайне жестоки, напр. за
опубликованіе неправильнаго поступка чиновника по служб , если справедливость публикаціи не будетъ достаточно
доказана, виновный могъ быть подвергнутъ заключенію иа
18 м сяцевъ и даже надвагода и пеи до 4,000 Франковъ,
для періодическихъ изданій пени могли быть удвоены и
даже увеличены вчетверо. Побуждевіе къ совершенію нетолько проступка, но жестокаго уголовнаго преступленія
наказывалось гораздо слаб е. Эта обидчивость Французскихъ

151
чиновниковъ доказываетъ, какъ они быди скдонны къ злоупотребленіямъ и БЪ прит сненію народа.
Этотъ законъ, вынужденный обстоятельствами, все-таки
произвелъ свое д йствіе. Число періодическихъ изданій
увеличилось. Правительство, конечно, испугалось и начало
пресл дованія. Но ожесточеніе было такъ велико, что пресл дованія только возвышали славу журнала. Министерство не знало, что д лать. Между т мъ аристократы приставали къ неыу и требовали дальн йшихъ пресл дованій.
Для успокоенія взволнованнаго общества оно должно было
об щать развитіе конституціонныхъ началъ, значительныя
реФормы и не выполняло ни одного изъ своихъ об щапііі.
Пресса живо упрекала его въ безд ятельности. Такъ какъ
все общество ,было возмущено противъ аристократовъ, то
присяжные прпзнавали невинными писателей, предаваемыхъ ихъ суду. Правительство нетолько не думало д лать уступокъ, способныхъ успокоить (ібщество, но принимало такія м ры, которыя грозидн б дой вс мъ тізмъ,
чья собственность куплена была посл изгнанія Бурбоновъ. Священники вели себя такъ, что Французы опасались возвращенія клерикальнаго господства п десятинъ.
Тогда на счастье аристократовъ какой-то безуыецъ вздуыалъ умертвить герцога беррійскаго. Поб да разомъ перешла въ рукп аристократовъ. «Вотъ до чего вы довели,
вотъ что сд лала свобода р чи», — крпчали они, требовали переи ны ыинпетерства п ст сненія печати, ст сненія тамъ, гд и безъ того были связаны по рукамъ и ногамъ. Король чувствовалъ всю опасность, которой его
подвергали ненасытные союзники. «Дитя мое, — сказадъ
онъ своему ыинистру, — крайніе (аристократы) приготовляютъ намъ ужасную войну; они воспользуются моимъ
горемъ, они наиадутъ не на вашу, а на мою систему.>
Министръ предложилъ свою отставку. «Я требую, чтобы
вы остались,—сказалъ король,—я не позволю васъ отд лить отъ меия.> Однакоже онъ позволилъ. Назначеніе новаго министерства было пряыой угрозой противъ прессы,
въ ней раздался крпкъ отчаянія и крикъ этотъ встр -

152
тидъ отголосокъ даже в ъ самыхъ отдаленныхті селеніяхъ
страны. Весь народъ былъ перепуганъ. Вотъ возвратятся десятины и Феодальныя права, ішущество будетъ
отобрано и роздано эмигрантамъ, управленіе страною
перейдетъ въ руки духовенства. Грозной тучей поднялся снова образъ роялистическаго терроризма; продитая
имъ кровь еще дыыилась на юг . Н а помощь аристократамъ присп ли т у т ъ же испанская революція и волнеыія
в ъ Европ . Тогда ыинистерство предложпло цензуру и
окончательное-уничтоженіе свободной р чи. Оно было такъ
р шительно, что даже крайніе аристократы и Шатобріанъ
испугались этого. Завязалась борьба, но ыпнистерство
взяло верхъ. Назначены были цензоры, оппозиціонная
пресса замолчала. Даж т статьи, которыа ыельзя было
не пропустить, задерживались такъ долго, что он теряліі
всякое значеніе. К ъ центрадьныыъ м рамъ присовокупились распоряженія, адресованнып къ ы стнымъ началышкамъ. Ужасъ былъ всеобщш, составились ассоціаціи для
огражденія- невинныхъ жертвъ, которымп ыииистерскій
ироизволъ наполнялъ тюрьмы. Во глав
стояли лпца
слишкомъ изв стныя: ЛаФайетъ, ЛаФитъ, Порье, Барро.
Скоро ыинистерство почувствовало, что оно иад ладо в дичайшихъ гдупостей, но для него ые было отступленія.
Журналы были невозможны, но брошюры плодились. Зажавъ ротъ пресс , нельзя было зажать его народпымъ
представитедямъ. Но даже еслибы ВОЗИОЯІІЮ было заставить молчать депутатовъ, то это все-таки ни къ чему бы
не привело. Страхъ плодилъ ожесточеніе безъ всякой поыощи прессы и р чей. Народъ, противупоставленный арпстократической партіи, т сно соедиыился. Ч мъ силд.и е
д лалось волненіе, т мъ дал е шло министерство въ свопхъ
репрессивныхъ м рахъ. Сд лано быдо распоряяіеніе объ
энергическомъ пресд дованіи брошюръ. Н сколько разъ
он захвачены были ыассами, бззъ всякаго толку u разбору. Суды присуждади писат лей въ бодьшомъ числ къ
тяжкивіъ наказаніямъ. Ожесточеніе еще бол е увсличпвалось. Тогда правительство стало пресл довать юношество.

153
Аристократы открытп угроя?али, что они возобновятъ кровавыя сцены, бывшія на юг . Ихъ журналы пропов дывали контръ-реполюцію. Они опять устроиди тайное правительство, которое было сильн е законнаго. Посредствомъ
подкуповъ они завлад ли и палатами. Все это приведо
наконецъ къ развязк . Въ Феврал убитъ былъ герцогъ
берріііскій, а въ іюн вспыхнула революція. Итакъ, вотъ
къ чему привели вс зти ст сненія, угрозы и жестокости;
въ стран совершенно истощенной и утомленной, он искусственньшъ (ібразомъ произвели революціониое движеніе.
Но народъ былъ еще слишкоыъ слабъ для энергическаго
д йствія — революція была потоплена въ крови. Въ іюн
было подавлено одно движені , въ август открытъ и подавленъ заговоръ. Посл довали выборы. Правительство
позаботилось, чтобы палаты наполнились аристократами.
Но д.аже арпстократы были недовольны мииистерствомъ.
Вопросъ о цензур сд лался жгучпыъ вопросомъ и даже
аристократы потреб(івали оти ну. Впрочемъ, тутъ не было
политическаго такта, они просто хот ли, подъ шуиъ общественнаго ын иія, издать такой законъ, который, зажимая ротъ противнпкамъ, дозволидъ бы имъ кричать о необходимости возвратить аристократамъ конФисконанныя въ
революцію им нья. Благоразуыиые аристократы вид ли,
что желанія ихъ партіи такого рода, что они должны кинуть
страну въ бездну безвыходной анархіи, а поэтоыу аристократы разд лидись на дв , р зко противуположныя парЛи. Но
лишь только это случилось, они увид ли, что ихъ министерство при такомъ состояніи никакъ не можетъ д йствовать. Благоразуыньшъ осталось одно,—сл довать за аристократамп-анархистами, и они р шились на закоиъ о
пресс , составленпый въ дух крайнихъ, отстаивая только
самыя необходимыя видоизм ненія. Это только ліспортило
д ло, ум ренные должны были выйти изъ министерства.
Минпстры бол е р зкаго отт нка предложиди такой законъ о пресс , что лишь только его прочли. въ палат
закрпчали: «Вы хотите рабства, вы хотите уничтожить
печать». Явидпсь въ св тъ заЕОны, изданные въ март

154
1822 года. Законъ 17 шарта называется закономъ о направленіяхъ. На основаніи этого закона ни одно политическое періодическое пзданіе не могло появляться безъ королевскаго разр шенія. Если окажется, что духъ періодическаго изданія можетъ повредить общественному спокойствію, уваженію къ религіи, власти короля, устойчивости
конституціонныхъ учрежденій, неприкосновенности продажи національныхъ иыуществъ п спокойному влад нію
этими имуществами, то изданіе журнала можетъ быть
остановлено судомъ въ первый разъ на м сяцъ, во второй на три м сяца, а въ третій совершенно запрещено.
25 марта явился законъ репрессивный. Т у т ъ вполн развито репрессивное ученіе и назначаются наказанія за
возбужденіе ненависти и презр нія противъ короля или
различныхъ классовъ общества. «Вы сковали обоюдоострое
оружіе,—говорили ум ренные аристократы своимъ братьямъ,—смотрите, чтобы мечъ, который вы держйте въ рукахъ, не обратился противъ васъ.> Вс б дствія, которыя
постигали Европу чрезъ пресл дованіе иаправленій, начиная съ Х І-го в ка, не послужили предостереженіемъ противъ этого закона, даже о вредномъ для религіи не было
позабыто. Въ стран , которая была въ такомъ положеніи,
какъ тогдашняя Франція, гд партіи, достигавшія господства посредствомъ централизаціи, пріобр тали огромную
власть и столько средствъ пресд довать другъ друга, можно ли было давать имъ въ руки такое ыогущественное и
обоюдоострое оружіе? Он ыогли пресл довать за направленіе, за возбужденіе ненависти и презр нія и наказывать
даже не судоыъ присяжныхъ, а посредствомъ полицейскихъ
судовъ. Это значило кинуть народъ въ бездну взаишюй
ненавистп, анархіи, нескончаемыхъ безпорядковъ и прит сыеыій.» Ожесточеніе и отчаяніе, произведенное этпмъ
закономъ, покрыло всю Францію заговорщиками и заговорами. Карбонаризмъ распространился всюду, вспыхнуло
возмущеніе и опять не удалось. Полилась кровь, посл довали казни. Тогда аристократы пошли еще дал е. Опи
придумали водворить во Фраыціи господство духовенства.

155
Всюду являлись и распоряжались миссіонеры и ыонахи.
Нельзя безъ глубокаго сожал нія читать всю эту плачевную исторію. Какъ иногда уыирающаго бодьнаго нев жественные знахари ыучатъ всякими ыуками, такъ и эту
б дную, убитую страну терзали всякими испытаніями.
Даже уы ренные аристократы считали это грубой ошибкой. «Французы не любятъ духовенства; — говориля они,—
вы ожесточаете наро.ігь.» Съ появленіемъ этого правительственнаго направленія, въ народ политическія гарантіи
счптались погибшими. Въ партіи роялистовъ пронзошло
гдубокое разъедннені . Правительство лишалось силы и
его безсиліе дотого ободрило прессу, что оиа изображала
правнтелей пигмеями, которые своими маленькиии руками
хотятъ задушить націю созр вшую для великой самостоятельности. Но правительство было упрямо, оно задумало
окоычательно убить литературу., Оно стало скупать самые
вліятельные журналы u ронять ихъ въ обществениомъ
мн ніи, а остальные хот ло погубить судебныыи нресл довапіями. Этотъ планъ навсегда показалъ міру, какимъ
оружіемъ ыожетъ быть въ рукахъ правительства законъ, который запрещаетъ учрея;дать журналы безъ правительственнаго разр шенія. Съ этихъ поръ вопросъ этотъ сл дуетъ
считать окончательно р шеннымъ: ц е н з у р а и п р а в о р а з р ш е н і я — э т о о д н о и т о ж е . Правительство взялось за
д ло неловко, потрачено было много денегъ и хлопотъ,
но и то и другое не удалось. Суды своей самостоятельностью пріобр ли большую популярность. Вс средства
былп истощены, осталось приб гнуть къ цензур
и къ
указу, объявляющему чрезвычайныя м ры. Вскор посл
этого Людовикъ Х ІІІ-й умеръ и въ 1825 году на престолъ
взошедъ глава арпстократической партіи — Кардъ Х-й.
Аристократы-завоеватели не знали тогда пред ловъ своей
дерзости. Подъ предлогомъ вознагражденія за убытки, понесенные ихъ предками, сначала добровольно, по увлеченію отказавшимися отъ своихъ нравъ, а потоыъ нзм нивщимн своему отечеству и призывавшпми въ него ино-

156
странныя войска, они вздуыали обложить Францію такой
контрибуціею, какую едвали когда-нибудь накладывадъ завоеватель * ) . Для уплаты ииъ этой контрпбуціи, носпвшей названіе вознагражденія эмигрантовъ, народъ додяіенъ
былъ принять на себя долгъ въ иилліардъ Франковъ. Войска Французской республики и Наполеонъ, посл завоеванія Швейцарскихъ кантоновъ и другихъ мелкихъ странъ,
прославилибь своиыи контрибуціями и грабптедьствами;
Франція была неизм римо сильн е этихъ мелкихъ государствъ, но и то никогда не р шалась доходпть до такихъ разм ровъ грабежа. Союзники при паденіи Наподеона были также гораздо сильн е Французовъ, а все-такп
удовольствовались сеиью стами мплліоновъ. Благодаря зажиманію ртовъ, эмигранты и король до 1825 года взяди
съ Франціи подобную же контрибуцію въ 386 милліоновъ,
отчасти даже безъ всякаго предлога, но этого имъ казалось недостаточно. Франція доджна была при Наполеон
сд лать 727 милліоновъ долгу, кром того союзники стопли ей 1150 милліоновъ, несчастная страна Оыла совершенно разорена, но какое было до этого д ло аристократаыъ-завоевателямъ.
Они грабили свое отечество также,
какъ' какіе-нибудь турки или монголы, и приэтомъ самымъ
безсов стнымъ образомъ подьзовались ддя свопхъ ц дей
законами противъ прессы. Всего сд даннаго до сихъ поръ
казалось имъ сдишкомъ недостаточно, они готовиди окончательный ударъ, — во гдав стояло духовенство.
Даже
аристократы говорили. что приготовленныіі тогда заішнъ
противъ прессы — это была война на яшзнь и на смерть,
объявленная челов ческому разсудку.
Вс возстали про* ) Это было д йствительно чудовищное и безприм рпое явденіе
въ исторіи. Ну, еелибы наши пом щики вдругъ потрсоовали переоц нки отошедшихъ къ крсстьяі/амъ земель? Что сталось бы съ китайскиыъ ііаіюдоиъ, еслииы китаііскіе аапдарііны вдругъ потребовали
нознагражденія за утраченныя свои Феодальныя права? Если совершившіеся ФОКТЫ въ политической жнзни не будутъ покрывать прошсдшаго, то ни одинъ челов къ не можетъ быть снопоеіп, насчетъ
своего имущества и своиоды.

157
тивъ него; партія, которая его проводила, оказалась безсильною для окончательнаго порабощенія страны. Въ народ поднялась ц лая буря. Несшотря на это, правительство р шилось представпть законъ о пресс
на обсужденіе палатъ. ІІерье воскликнулъ: «Лучше было бы предложить наыъ законъ, который гласитъ, что книгопечатаніе
воспрещается для Французовъ, въ пользу бельгійцевъ.>
ТипограФщики, книгопродавцы, вс были въ величайшемъ
волненіи. Палата засыпана была прошеніями и законъ
этотъ прославился подъ именемъ «закона справедлипости
и любвп>, которое давало ему духовенство. Ройе Колларъ
сказалъ въ палат , что природа сд лала большую ошибку,
давъ челов ку разсудокъ, бол е высокая мудрость хочетъ
довести его до счастливой невинности скотовъ. Законъ
дошелъ до палаты перовъ въ сонершенно изм тчімомъ
вид . Наконецъ, правительство р шплось отказаться отъ
него. Когда это случились, великая радость распространилась во Франціи, Парижъ быдъ иллюыииопанъ, ыаниФестаціи сл довали одна за другой. Над ялись, что наконецъ-то положили пред лъ ненасытноіі жадности своихъ враговъ. He тутъ-то было, черезъ н сколько м сяцевъ введена была цензура. Мало этого, правительство составляло
подложно-оппозпціонные паиФлеты и распространяло ихъ.
Еще разъ вспыхнула революція, войска отказывались стр лять въ народъ, д ла приняли опасный оборотъ; но скоро
нашлись таніе молодцы, которые взялись бить и праваго
и виноватаго—движеніе было опять подавлено. Новые выборы дали, однакоже, такую палату, при которой ыинистерству невозможно было бол е существовать. Правительству прпшлось сд лать уступку. 4 января 1828 года
вступило въ управленіе бол е популнрное министерство
Мартиньяка. Минпстерство это н сколько успокопло умы
и 18 и 29 іюля 1828 года изданы были новыя распоряженія относитедьио печати. Періодическія изданія дозволено было выпускать безъ предварительнаго разр шенія,
уыеньшенъ разм ръ залога, ежем сячныя изданія вовсе
избавлены отъ него и закоиъ о пресл дованіи направленій

158
былъ отм ненъ. Этотъ законъ вовсе не диберальный, однакоже дотого обрадовалъ измученныхъ Французовъ, что
дадъ новую силу правительству. Чтобы рекомендовать его
въ глазахъ правительства, суды, которые прежде отказывались отъ присужденій, теперь стали наказывать съ безжалостною жестокостью. Король могъ даже смягчать. Явилось множество новыхъ журналовъ. Но король не сочувствовалъ своиыъ министрамъ, на ихъ предложенія онъ отв чалъ имъ нер дко аргушентами, взятыми изъ роядистскихъ газетъ. Мартиньякъ, свергнутый аристократами,
палъ и 8 августа 1829 года въ министерство вступилъ
Полиньякъ, чтобы управлять в ъ ихъ дух . Пресса грем ла противъ управленія, которое грозило довести Фраыцію до нищенской сумы. Журналы читались съ яіадностью.
Франція покрылась ассоціаціями, которыя иы ли ц лью отказывать правительству въ платеж
незаконныхъ податей. К ъ ыимъ принадлежали и крупные и мелкіе собственники. Короля всюду встр чадо гробовое молчаніе и онъ
не р шился хать в ъ провинцію, а ЛаФайэта встр чали
шумными восторгами. Оппозиція печати и народа представлялась правительству въ вид грозныхъ, собиравшихся
тучъ, но оно р шилось ни за что не отступать отъ пагубнаго пути, которымъ шло, и захот ло сломить препятствіе.
Сборъ податей сд лался крайне затруднительнымъ и правитедьство отчасти встр чало неодолимыя препятствія.
Въ начал 1830 года собраны были палаты и снова распущены, новые выборы опять оказались неблагопріятными
правительству. Тогда изданы были іюльскія постановленія, изм нявшія порядокъ выборовъ, уничтожавшія свободу п чати и вводившія цензуру. Это были приготовленія къ диктатур короля. Вс мъ было ясно, что если ему
удастся захватить неограниченную власть, то аристократы
в ъ своемъ грабеж
не удовольствуются попрежнему милліардомъ. Франція отв чала революціей. Страна была спасена. Еслибы Французы д йствовали такимъ же образомъ
своевреыенно при Наподеон , то имъ не пришлось бы п реносить вс хъ униженій 1814 и 1815 годовъ, не пришлось

159
бы вынести вс хъ страданій времени реставраціи, не пришдось бы вид ть родину свою разоренною. Теперь уб жденіе въ необходиыости свободы слова быіо всеобщее и
энергическое. Но тотчасъ и обнаружился весь недостатокъ
сиды и глубины, весь недостатокъ характера въ этомъ
народ , вся его неспособность составлять себ
скольконибудь зр лыя уб жденія. Они ли не пострадали во все
это время: страна совершенно разорилась, населеніе стало
увеличиваться вдвое ыедленн е, ч мъ въ посл днее время
консульства и въ первое время имперіи, народный кредитъ
такъ упалъ, что они нетолько должны были д лать долги
съ высшимъ написаніемъ, но въ вид этого высшаго паписанія уплачивать дв пятыхъ нзъ того, что въ д йствительности получали. Они вид ли, какое огромное значеиі
им етъ пресса для обузданія такихъ вопіющихъ злоупотребленій. Они вид ли, какъ у нихъ въ двадцать пятомъ
году даромъ вырвали милліардъ, зажимая рты, какъ въ
1830 году пресса спасла Францію. Они ыогли бы хотя
сколько-нибудь позаботиться о предыет , им ющемъ такое
серьезное значеніе. Въ конституціи 1830 года они тотчасъ
же обнаружили и глубину своего пев жества и ребяческую
безхарактерность. Въ 7 пункт было сказаію: <Французы
им ютъ право публиковать и печатать свои мн нія, сообразуясь съ законами. Цензура никогда не можетъ быть
возстановлена.» Что это за ребяческое «никогда»? — Это
игрокъ-, который наканун отуыаненный виномъ проигралъ
все свое им ніе и на другой день, вскочивъ съ больной
головой, въ отчаяньи клянется, что онъ никогда не будетъ
пить и не возьметъ картъ въ руки. Это «никогда» т мъ
сы пін е, что весь законъ, съ явнымъ злымъ умысломъ,
былъ такъ написанъ, что онъ не представлялъ ни мал йшей гарантіи противъ самаго полнаго и безжалостнаго
ст сненія р чи. Вотъ какъ шарлатаны поступаютъ съ
умственно огранпченныыи народами. Законъ конституціп
1814 года им лъ точно такой же смыслъ. На основаніи
этой статьп конституціи издаиъ былъ законъ 21 октября,
который ввелъ цензуру и зажалъ вс
непріятные рты.

160
Когда неудобно бьиго вводить цензуру, даны были, на
основаніи той же статьи конституція, законы 1822 года,
которые и безъ цензуры поставшги прессу въ таков положеніе, что ова не сы ла возражать протпвъ саыыхъ вопіющихъ злоупотребленій и противъ управленія, которое
довело бы Францію до такого же б дственнаго состоянія,
в ъ какоыъ находилась Испанія, еслибы оно не разрушено
было революціею. Какъ злонам ренно была написана упомянутая статья конституціи 1830 года, видно изъ того,
что новое правительство д лало уступки народу н бол е,
какъ въ теченіе двухъ м сяцевъ; 8 октября введенъ былъ
судъ іірпсяжныхъ для преступленій по д ламъ' печати.
Зат мъ уже 29 ноября изданъ былъ одинъ изъ сашлхъ
р зкихъ законовъ, установлявшихъ пресл дованіе за направлеиіе; нетолько воспрещено свободно обсуждать королевскую прерогативу, во даже права и власть палатъ.
Въ Англіи подобный законъ сочли бы за установленіе деспотизма и неограниченнаго произвола. Еслибы посл днему уголыцику Лондона дать право издать подобный законъ, то онъ бы на это не р шился, потому что онъ понимаетъ, что за подобнымъ закономъ в ъ Англіи непрем нно доджна посл довать самая жестокая революція и
онъ будетъ казненъ, подобно Карлу І-му.
Я не буду разбирать дал е исторію печати во Франціи. Какую пользу могъ бы извлечь читатель, еслибы ктонибудь съ безконечными подробностями сталъ разъяснять,
какъ восточные народы постоянно переносили разныя б дствія отъ несовершенства своихъ политическихъ Формъ и
какъ эти б дствія все-таки никакъ не могли послужить
иыъ урокомъ и они въ теченіе стол тій продолн>али жить
среди т хъ же уродлпвыхъ учрежденій, чувствъ и взглядовъ на вещи? Такая исторія челов ческаго тупоуыія могла бы только безполезно утомить читателя. Я подагаю,
что изъ всего того, что было сказано выше, уж достаточно ясво, какой вредъ приносило ст снені
свободы
слова, какъ успокоительно всюду и постоянно д йствовало

161
слово свободное пкакъоно даже при Французскихъ условіяхъ
обнаруживало силу спасать отъ общественныхъ б дствій.
Въ Х ІІ-мъ в к въ Турціи свир пствовалъ султанъ
Ибрагпмъ, сынъ Амурата І -го. Его шзываютъ турецкпмъ Нерономъ, Геліогабаломъ и Сарданапаломъ. Двадцати
л тъ онъ изъ,уединенія сералей вступилъ на престолъ и
предался самымъ крайнимъ излишествамъ. Вопреки закону
онъ лм лъ восемь женъ и тысячу пятьсотъ любовницъ.
Ни одинъ паша, ни одинъ визирь не см лъ покупать рабынь безъ его дозволенія. Женщины въ серал располагалн провинціями а государственной казной. Одиа иаъ
нихъ присвоила себ доходы самаго богатаго пашалыка,
дамасскаго; для другой султанъ вел лъ устропть арбу, которая вся была разукрашена драгоц нпыыи каиеііі.нмп п
которую везли черные быки въ сбру
изъ золота и серебра. Третья уговорила его украсить свою бороду драгоц пными камнями, наподобіе Фараоновъ, и въ этомъ,
см шномъ для мусульманъ, наряд явиться передъ правов рными. Онъ одинаково былъ суев ренъ, жаденъ и жестокъ. Онъ приб галъ нъ колдовству для возстановленія
своего разстроерінаго развратомъ здоровья; онъ продавалъ
должности кадіевъ и нам стниковъ; безпрерывно въ неыъ возбуждались подозр нія, и онъ приказывалъ душпть подозр ваемыхъ,—онъ задушилъ капудана-пашу, одного изъ самыхъ
уважаеыыхъ людей въ государств . Вс эти позорные и жестокіе поступни наконецъ возбудили къ д ятельности корпорацію улемы, янычары роптали. Великій визирь Ахметъ-паша, участвовавшій во вс хъ его преступленіяхъ, старался
отвратить бурю. Но янычары взялись за opyatie и прпгласили
улеыу и ыуллъ присоединиться къ нимъ. Посл продолжитедьнаго сов щанія посл довало р шеніе низложпть визиря
и султана. Султаномъ провозглашается Мухаметъ І -й, a
визиреыъ Мухаметъ-паша. Ибрагимъ, получивъ это пзв стіе, утверждаетъ пашу въ новоыъ его званіи и проситъ о
пощад . Но ага янычаръ торжественно отв тилъ посланному: <Падишахъ лишается своихъ правъ за грабительство и тиранію. Женщпны прп немъ управляли государ11

162
ствомъ. Казна разоряется ихъ прихотями. Он розориди
подданныхъ и осрамили государство. Что р шено, то р шено. Да здравствуетъ Мухаметъ І -й!» Ведикій судья
румилійскій объявляетъ р шеніе лично султану. Ибрагиыъ
арестованъ и заключенъ въ' т хъ же пом щеніяхъ, гд
онъ провелъ свою молодость. Зат мъ муфти предложенъ
былъ на разр шеніе вопросъ, чтб заслуживаетъ султанъ,
продававшій за деньги должности, которыя онъ обязанъ
раздавать достойн йшимъ? МуФти, на основаніи корана,
присудилъ султана къ смертной казни и казнь эта была
исполнена 16 августа 1648 года. Такимъ образомъ сд лана была попытка указать законный пред лъ вдасти султана и сд лать его лицомъ отв тственнымъ. Кажется, изъ
всего этого народу не трудно было увидать, до чего ихъ
доводятъ ихъ восточные порядки. Съ одной стороны султ а н ъ , способный доводить злоупотребленіе властью до крайнихъ пред ловъ варварства и нед пости, съ другой высшіе сановники, противъ злоупотребленій которыхъ народъ
им етъ одинъ противов съ во власти султана, присвоиваютъ себ
право казнить его, прикрываясь законными
Формами. Однакоже, народъ и посл этого горькаго опыта
считадъ ддя себя невозыожнымъ оградить себя отъ того и
другаго зла, и деспотизыъ господствуетъ попреяшеыу везд ,
куда проникаетъ магоы танство и его воззр нія. Черезъ
годъ посл этого иы видимъ въ Англіи такую же кровавую расправу съ королемъ, но эта катастроФа глубока
возыутила народъ и заставила его навсегда положить ,пред лъ подобнымъ сценамъ посредствомъ политич скихъ гарантій и въ особенности посредствомъ евободнаго слова.
Мы понимаемъ всю глубокую разницу ыежду образомъ
д йствія англичанъ и турокъ и мен е всего склонны привить къ себ деспотическія учрежденія, хотя они и признаются необходимыми со стороны вс хъ посл доватедей
Магоыета; почему же мы такъ сд по ув рены въ необходимости ст сненій р чи, отъ которыхъ Французы постоянно страдаютъ столько Я5е, сколько турки отъ своего д спотизма и вс -таки, точно также какъ турки, н въ си-

163
лахъ проникнуться здравыии уб жденіяии? Если мн ніе
турокъ не уб ждаетъ насъ, хотя оно заражаетъ сос днпхъ
съ ними магометанъ, то отчего уб ждаетъ насъ мн ніе
французовъ исЕлючительно потошу, что отъ нихъ заражаются сос дніе народы? Какъ вполн
неспособны Французы понимать условія, при которыхъ тожетъ существовать свободное слово, видно изъ того, что нетолько масса
народа не иы етъ объ этомъ никакого яснаго представленія, но даже ученые юристы въ этомъ отношеніи совершенно не развиты. Въ доказательство иожно привести:
Essai sur la condition legal des journaux, par G. A. Petit
(docteur en droit), Paris, 1868. Онъ хочетъ быть совершенно безпристрастныыъ въ этомъ д л и разсматривать его
только съ юридической точки зр нія, и въ его изложеиіи
мы д йствительно видимъ, что онъ объ этомъ старается;
но зато-же какая жалкая ограниченность взгляда. Ему кажется напр., что конституція 1814 года признала свободу
прессы. Еслибы онъ даже не понималъ, что законъ этотъ
былъ явно написанъ такъ, чтобы можно было ввести потомъ неограниченную дензуру, то онъ в дь не ыогъ ж
не знать, что черезъ н сколько м сяцевъ такая цензура
д йствптельно была введена. Ему кажется, что іюльская
монархія показывала слишкомъ большую слабость no отношенію і5ъ пресс , хотя мы вид ли, какъ написанъ былъ законъ 1830 года и какія онъ им лъ посл дствія. Вс мъ
изв стна знаменитая ыартирологія прессы • во время Людовика-Филиппа. Пети ув ряетъ, что невозможно безъ отвращенія читать журналовъ того вреыени и клеветы, которыя иши распространялись. Какъ истинный Французъ,
онъ совершенно неспособенъ понять, что клеветы всегда
распространяются недовольныыи, но что при гдухой р чи
это—тайная мпна, которая можетъ неожиданно взорвать
правптельство; еслп же они являются въ открытой печати,
то противъ нихъ гораздо легче бороться и по ниыъ отчасти можно судить о чувствахъ и о настроеніи общества.
Пети выражаетъ то невольное чувство отвращенія, которое въ немъ возбуждали эти клеветы, но не понимаетъ,
11*

164
что это чувство возмущенной справедливости возбуждается не въ немъ одномъ, а в ъ громадномъ болыпинств людей, принадлежащихъ ко вс мъ классамъ общества; поэтому въ странахъ съ свободной р чью клеветы чаще
приносятъ пользу той партіи, противъ которой они распускаются, ч ыъ той, которая къ нимъ приб гаетъ. При
ограниченной печати тайныя клеветы никого не возиущаютъ, он кажутся справедливымъ возмездіемъ за ст сненіе, народъ и даже высшіе классы сохраняютъ неестественно долго грубыя чувства, свободное же чувство справедливости д йствуетъ въ людяхъ совершенно нест сненно,
клеветы и грубости, какъ вредное оружіе, все бол е изгоняются и народъ цивилизуется. Главное же д йствіе
свободы слова заключается в ъ томъ, что оно возбуждаетъ
энергію въ той партіи, которая поддерживаетъ оклеветанныхъ. Неужели кто-нибудь можетъ позавидовать тому состоянію, въ которомъ находилась Франція в ъ теченіе всего
настоящаго стод тія? Она никакъ не могла выработать в ъ
себ т хъ чувствъ, которыя необходимы для того, чтобы
люди могли счастливо жить в ъ обществ , и во ыногихъ
отношеніяхъ папоминала и напоминаетъ страны Востока.
Е я правители, подобно восточнымъ деспотамъ, вбегда были
прит снптеляыи, и есди восточный деспотъ постоянно опасается, что его задушатъ приближенньіе, то Французскій
правитель постоянно опасается, что его выгонятъ изъ
страны. Французы постоянно возвращались къ насл дственному монархическому управленію, но никогда не понимали его сущности и условій, при которыхъ оно согласно съ правильнымъ народнымъ развитіеыъ. Страна не
разд ляется на дв болыпія группы — консервативную и
прогрессивную, которыя см няются свободно в ъ управленіи въ то время, какъ государь остается неизм нныыъ;
н тъ, т у т ъ государь неизы нно связанъ съ одними и т ми
же людьми, лично ему преданными и которыхъ онъ долженъ поддерживать, хотя бы ихъ политика была совершенно противна потребностямъ и чувствамъ страны. Французскіе правители никогда не пользовались т мъ родомъ

165
общей привязанности народа, который необходишъ монарху. Въ то ясе вреыя они и не были въ положеніи аыериканскаго президента, который оч нь хорошо знаетъ, что
есди большинство не на его сторон , то онъ долженъ уступить. Это Фалыішвое полож ні д лало Французскихъ правителей всегда похожими на завоевателей, которые захватили власть силою и держатся съ своими привержепцами
посредствомъ штыковъ. Они не могли сочувствовать свободному слову, какъ не можетъ сочувствовать ни одинъ
завоеватель, анародъ такъ же мало понимаетъ б дственную
Фалыпивость такихъ своихъ чувствъ, какъ и т хъ, которыя
заставляютъ его бояться свободнаго слова. He исправля мая свободнымъ словомъ администрація деморализировалась, д лалась крайне прит снительною и налагала на народъ непосильную ношу. Какъ она отражалась на народ ,
видно лучіпе всего изъ чувствъ, обнаруживавшихся сос дями Франціи. Ирландцы, безъ всякаго сомн нія, народъ
угнетенный. Англпчане ненавистны имъ, какъ люди враждебиой имъ в ры, враждебнаго племени и завоеватели.
Однакояге, ирландцы всегда, далсе и посл паденія Бурбоновъ, предпочитали связь съ Англіею связи съ Франціею,
хотя Французы были ихъ единов рцами, называли себя
ихъ единоплеменниками и подобно имъ сочувствовали мелкой собственности. Когда они задумали противъ англичанъ
возстаніе, они сносились съ Французами и готовы были
принять отъ нихъ помощь, но только незначительную и
всего бол е на св т боялись прочной связп съ Фрапціею.
Когда Французы, неоднократно призываемые, явились, они
испугались и дали имъ дружный отпоръ вооруженной рукою— тутъ очень ясно обрисопалось ихъ мн ніе. Въ Канад , при свобод р чи, мы видимъ, что Французское населеніе увеличилось съ 90,000 до 700,000, въ Алжир ,
при управленіи Французскомъ, мы видиыъ, что туда привлечено было разными обманами до милліона людей, которые почти вс иди возвратились назадъ или погибли.
Въ теченіе двадцати л тъ тамъ между европейскпмъ населеніемъ было въ полтора раза бол е умершихъ, ч мъ ро-

166
дившпхся. Между м стнымъ населеніемъ число умершихъ
иногда втрое превышало чисдо родившихся и оно постоянно ушеныпалось. Чтобы держать страну въ повиновеніи,
таыъ погибло бол е ста тысачъ солдатъ и тольво тридцатая часть отъ руки непріятеля, остальные отъ дурныхъ
распоряженій. Для того, чтобы совершить вс эти чудеса
администраціи, употреблено бол е милліарда денегь и всетаки Французское населеніе тамъ не достигаетъ и ста тысячъ челов къ. Еслибы управленіе было вв рено Батыю
и его сообщникамъ, то они не могли бы совершить ббльшихъ подвиговъ. Средствами для достиженія такихъ блистательныхъ результатовъ служили напр. сл дующіе пріемы. Въ 1855 году журналъ «Алжирская Колонизація> получилъ предостереженіе за то, что онъ во многихъ случаяхъ обнаруяшвалъ вредное направленіе, въ 1860 году
<Новая Алжирія» получила предостереженіе за то, что она
отрицала усп хи администраціи въ этой стран , а въ
март того же года журналъ этотъ былъ запрещенъ за
нападки на д йствія чиновниковъ и т. д. Изв стно, что
во Франціи администрація была не мен е щекотлива, ч мъ
въ ея колоніяхъ, ея обидчивость доходила дотого, что журналъ »Луарскій Маякъ> получилъ въ 1857 году предостереженіе за то, что онъ сказалъ: »Посл произнесенія р чи
ииператороиъ посл довали, к а к ъ у т в е р ж д а е т ъ а г е н т с т в о
Гава, крики «да з д р а в с т в у е т ъ и м п е р а т о р ъ ! » и т. д.»
Адыинистрація уыудрилась увидать тутъ сомн ніе въискренности энтузіазма. Когда въ 1867 году общественное мн ніе стало сильно настаивать на отм н
предостереженій,
то правительство уступидо, но чтобы запугать общество,
начало такую массу процессовъ по д ламъ печати, что
Пеллетанъ назвалъ это ураганомъ процессовъ, а ЖюльСимонъ доказывалъ, что во Франціи бол е преступниковъ
противъ печати, ч мъ воровъ. Даже защитники предост реженій писали, что они считали невозиожныыъ такое явленіе. Зато-ж мы видиыъ, что въ теченіе всего настоящаго стол тія населеніе во Франціи увеличивается вс
медленн е, при Наполеон ІІІ-ыъ оно увеличивалось въ

167
десять разъ медленн е, ч мъ при Наполеон І-мъ. He
мудрено, если ирландцы боялись Французовъ бол е, ч мъ
закорен лыхъ своихъ враговъ англичанъ.
Французы считались народомъ буйнымъ, народомъ, который легко воспламенить словоыъ и возОудить къ легкомысленному насилію. Изъ этого, конечно, сл довало, что
ихъ т ыъ бол е нужно было бы пріучить въ свобод р чи,
какъ ихъ прпучили англичан въ Канад ,и тогда они были бы
такъ же спокойвы, какъ канадскіе Французы,—но Французское правительство выводило другое заключеніе. Положимъ,
что это злонам ренво ложный выводъ, но все-таки между
понятіемъ о буйныхъ наклонностяхъ и необходимостью
ограничеяія есть еще логическая связь. Но ч мъ, спрашивается, можно оправдать тако же направленіе въ Германіи? Степенность н мцевъ до такой степени вошла въ
пословицу, что ихъ, конечно, никто не можетъ упрекиуть
въ излишней пылкости. Зач мъ же было подвергать такой народъ вс мъ дурнымъ посл дствіямъ и вс мъ опасностямъ ст сненнаго слова? Даже тогда, когда грамотность
и любовь къ чтенію въ Германіи значительно распространились, почти ничего не д лалось, чтобы въ народ распространить и утвердить уб жденіе въ необходимости свободнаго слова. Сначада ыезіду учеными велась вялая борьба
изъ-за цензуры, причемъ являлись и ученые противники
и ученые защитники цензуры.. Иногда являлось и р зкое
словцо противъ цензуры, во вообще объ этомъ писали
съ н мецкой степенностью, съ н мецкимъ педантствоыъ и
безъ силы. Были такіе господа которые даже между цензурой и репрессивной прессой хот ли найти средній путь
и предлагали въ вид улучшенія такъ-называемую свободвую цензуру. Въ н ыцахъ трудно порождать глубокія и
см лыя уб жденія и н мецкіе систематики мен е всего
были способны порождать ихъ. Правительства считали
верхомъ политическаго искусства подавлять мысль и энергически убивали посл дній остатокъ вялаго движенія къ
свобод . Германскій союзъ, который былъ вовсе негоденъ
для иаціональной защиты или для вакого-нибудь хорошаго

168
націоыадьнаго д ла, былъ очень д йствителенъ, когда нужно было подавлять мысль. Въ 1819 году онъ ввелъ изв стный своимъ вредныыъ вліяніемъ цензурныйуставъ, и
въ иемногихъ конституціяхъ, которыя получила Германія
до тридцатыхъ^годовъ, то вовсе не р шались д лать постановленія не согласныя съ направленіемъ союза (Баденъ), то р шались, но законы оставались безъ исполненія СВиртеибергъ). До тридцатыхъ годовъ цензура д лала направленные противъ нея нападки почуи невозможныыи. Н мецкія державы быди такъ усердны, что позаботились даже о зажиманіи ртовъ въ Швейцаріи,—въ 1823
и въ 1824 годахъ тамъ были приняты даже предупредительныя м рыіпротивъ прессы, говорящей объ иностранныхъ д лахъ. При такомъ положеніи волненія тридцатыхъ
годовъ должны были отразиться на Германіи и д йствительно отразились, но въ конституціяхъ, которыя появились въ это время, мы видимъ ту же слабость уб жденія
и т же ссылки на союзъ. Печать сд лалась в ъ Германіи
н сколько свободн е, но цензура все-таки господствовала.
Въ тридцатыхъ годахъ мы встр чаеыъ энергическіе нападки на цензуру. Велькеръ напр. собралъ возмутительны
Факты. Нападки эти ии ютъ, однакоже, чисто Французскій
характеръ — это ыартирологія. Они какъ будто-бы бол е
стараются возбудить состраданіе къ бичуеыой пресс , ч мъ
вселить народаыъ уб жденіе въ великой важности свободной р чи для его норыальнаго и спокойнаго развитія. Д ло
предоставлено было времени, но безъ идей, способныхъ
производить глубокое впечатл ніе, время—плохой учитель.
При угнетенномъ состояніи прессы въ Герыаыіи производили шумъ т непрактическія и доктринерскія сочиненія,
которыя подготовляли взрывъ 1848 года и д лали неизб жнымъ несчастыый его исходъ. Взрывъ совершился, цензура пала, но приэтомъ р зко обнаружился недостатокъ
развитія и уб жденій въ народ . Въ Саксоніи наіір., гд
при населеніи равномъ н которыиъ изъ нашихъ губерній
издавалось 200 періодическихъ изданій, появился одинъ
изъ самыхъ ст снительныхъ законовъ, съ залогаыи, пра-

169
вомъ секвестра, пресл дованіемъ направленій. Но самый
неум ренный законъ о печати изданъ былъ въ 1854 году
германскимъ союзомъ. Этотъ союзъ постоянпо д лалъ все
возыожное, чтобы ронять въ стран свою популярность и
д йствительно вполн усп лъ приготовить себ погпбель.
Издавая подъ вліяніеыъ наполеоновской полптики законъ
1854 года, союзъ не им лъ возиожности перейти, подлбно
Наполеону ІІІ-му, за пред лы всякой уы ренности и боялся, чтобы мысль не расходилась черезъ-чуръ въ такихъ
обширныхъ рамкахъ, а потому удержалъ за собою право,
въ случа нужды, принять бол е крутьтя ы ры. Опасепіе
напрасное, сд ланнаго было совершенно достаточио, чтобы
внушить во всей Германіи къ закоиодательству спюза охвращеніе и ненависть и безвозвратно погубиті. его. Законодательство это не цензурно , но зато-же въ немъ господствуетъ самая крайняя репрессивная политика. Отв тственность за появляющіяся въ св тъ книги возлагается
несравненно бол е на книгопродавцевъ п типографщпкпвъ,
ч мъ на самихъ писателей и даже издателей. Писатели и
издатели отв чаютъ передъ судомъ, между т мъ типограФщпкп и книгопродавцы получаютъ право производить
свою промышленность отъ администраціи, которая произвольно ыожетъ лишпть ихъ этого права за продажу ненравящихся ей книгъ и изданій. Точно такой же отв тственности подвергнуты разнощики и букинисты. Періодическія изданія обязаны внесеніемъ залога отъ 500 до
5,000 тал., залогъ, конечно, несравненно бол е ум ренный, ч мъ во Франціи при Людовик Х ІІІ-мъ. Приняты ы ры къ удаденію присяжныхъ отъ суда по д ламъ
печати. Съ тою же самою р зкостью законъ установляетъ
пресл дованіе направленій и живо напоминаетъ собою злополучное законодательство Х І-го в ка. Запрещаются нападки на религію, ея ученія и обряды, на основы государства и государственныя учрежденія. По отношенію
къ д ятельности правительства и чиновниковъ въ немъ
обнаружпвается самая опасная обидчивость,—запрещается
нападать иа распоряженія начальства и чпновниковъ. Та-

170
вимъ образомъ, германскіе государи ув ков чивали ссору
среди гражданъ и сами рыли ту яму, въ которую имъ
пришлось похоронить союзъ. Пруссія очень довко воспользовалась ихъ политическими ошибками для своего
собственнаго возвышевія. Впрочемъ, н мцы не им ли особыхъ причинъ радоваться удачамъ прусскаго правительства. Они были въ томъ же самомъ положеніи, въ воторомъ находились народы среднев ковой Европы—между Феодалами, высшимъ духовенствоыъ и короляыи. Феодалы и
духовенство прит сняли ихъ самымъ безжалостнымъ образоыъ, а короли были готовы сд лать тоже самое тотчасъ
же, какъ скоро въ ихъ руки перейдетъ власть. Уб ждевія
прусскаго правительства насчетъ свободы р чи были совершенно такія же, какъ и у германскаго союза,' поэтому
и законодательство7 его проникнуто т мъ же духомъ, оно
было именно настолько либеральн е, насколько было
нужно, чтобы заставлять кричать о своей либеральности,
и эти, съ его точки зр нія, недостатки законодательства
оно поправляло административными распоряженіями. Персовалъ судовъ составлялся изъ самыхъ крайнихъ реакціонеровъ. На печать воздвигались гоненія, которыя никакъ
нельзя назвать ум ренньши, были издатели, которые подвергались тюремному заЕлюченію ежегодно, были м стности, гд редакторы отказывались защищаться, такъ какъ
это было безполезно. Статьи закона, которыя всего чаще
подавали поводъ къ этимъ террористическимъ гоненіяыъ,
это были т статьи, которыми воспрещалось возбужденіе
ненависти и презр нія противъ государственныхъ учрежденій, начальства и чиновниковъ. Можно ли было поступать
такъ неосторожно въ стран , гд издавалось и распространялось до трехъ тысячъ названій газетъ? Можяо ли было
искусственно возбуждать противъ правительства столько
ненавпсти подъ предлогомъ противод йствія этому возбужденію? Оказалось, однакоже, что возможно. Пруссаки,
по Французскому прим ру, вступили на самый опасный
путь, они старались сд лать изъ законовъ о печати орудіе борьбы. Бисмаркъ яетолько пресл довалъ печать съ

171
врайней неум ренностью, но наконецъ дошелъ дотого, что,
по прим ру Наполеона ІІІ-го, введъ систему предостереженій. Посд довавшія зат мъ поб ды подвергали Пруссію
саыой крайней опасности. Бисмаркъ бы/ъ на тоыъ же
пути, на которомъ стоялъ Наполеонъ І-fl; зажишаніе ртовъ,
военныя удачи ыогли накликать на Пруссію т же б дствія, которыя он накликали въ 1814 году на Францію.
К ъ счастыо Пруссіи оказалось, что пропов дь защитниковъ свободнаго слова поселила въ обществ бол е глубокія уб жденія въ этомъ отношеніи, ч мъ господствовали
во Франціи во время консульства и имперіи. Поб ды нетолько не возбудили въ прусскомъ прапительств , какъ
въ Наполеон , лгеланіе окоачателыіо уничтошить проявленіе всякой самостоятельной ыысли, но напротивъ побудили
его дать слову болыпую свободу. Такое р шеиіе правительства всего бол е завис ло отъ того впечатд пія, которое произвело на общественное ми иіе введеніе системы
предостереж-еній. Несыотря на весь блескъ своей ви шней
политики, правительство не могло заставить палаты согласыться съ собою на этоыъ пункт . Въ народ явился
первый зачатокъ уб жденія въ необходимости свободной
р чи и этотъ зачатокъ уже спасъ Пруссію отъ великой
опасности, а всю Европу отъ смутъ п тягостиыхъ несчастій.

\

11. НАШИ ЗАКОНЫ 0 ПЕЧАТИ.
Г Л А В A I.

Почеыу у пасъ появилось

ценвурное завонодатсльство.—Лоячюсть

уСЬждоиін, пго въ пв-

огранпчеппои иопархін пе иошетъ быть свободвой р чя.—Опасно дапать рі ін ис полную
-свободу.—Опасно отставать въ циввлизацііі отъ свонхъ сос деіі.—Ucrnpin иашсго отставапіл. — Россіп до XVIII в ва, до л во лреия Наполсопа, въ XIX ліікіі; препіітствіи къ
развнтію ыа иатерпк

Европы спасаютъ пасъ.—Посл

вастопольская война, польсвііі

1848 года.—Псіадвиыс уровн: се-

млтежъ, бевсііліе реФОриъ, лвпмс призііакіі

Кавъ велипа дла ласъ опасность.—Спасепіе въ одвой свобод
Государство, паселеиво

различцыия яаціопальвостямя,

птсталистл.—

слова. — Опытъ Европы,—

для свосй

б аопасностн должло

лролзводлть зяачлтсльлое впечатл віе. — Швеііцарія н Турція.— Австрія л Фраяціл, об»
ращеніс къ Россіл.—Полнтвческая безтактлость.—Фрапція н Апілія.

Теперь я буду говорить о Россіи. Я буду высказывать,
конечно, только свое личное мн ніе, которое ыожетъ быть
и ошибочнымъ. Я бы лишилъ свою аргуыентацію всякой
силы и даже связи, еслибы сталъ постоянно оговариваться и оправдываться. Впрочемъ эти оправданія мн
ни къ чему не могли бы послужить, потому что духъ партій и
предразсудка всегда найдетъ средства, путемъ хитрой аргументаціи, набросить на эти сужденія т нь подозр нія и
выставить ихъ преступленіемъ, а люди робкіе, для которыхъ свобода слова такъ яге страшна, какъ св жій воздухъ,
всегда будутъ готовы внимать этимъ поборникамъ апатическаго состоянія общественной ыысли, доводящимъ государства до разслабленія- Ничего не могло быть у насъ

174
естественн е появленія цензурныхъ учрежденій. Мы преобразовывали наши учрежденія по идеямъ, господствовавшимъ
на запад , въ то время, когда во всеиъ цивилизованномъ
мір было одно неизм нное уб жденіе, что для неограниченной монархіи цензура необходима и что безъ цензуры
она неиб жно должна пасть. Въ то же самое вреыя
потребяость в ъ просв щеніи была у насъ очень слаба,
такъ что парализующее д йствіе цензуры на ыысль н могло быть заы чено вс ми и въ масс общества не ыогло
явиться распространеннаго уб жденія въ н обходииости
свободнаго сдова. Только въ посл днее вреия царствованія
Николая сд лалось ясно для вс хъ глазъ, до какой етепени
ст сненіе свободнаго развитія ыысли можетъ ослабить государство. Несчастный исходъ севастопольской войны произвелъ глубокое впечатл ніе на все общество; но общество это было политически такъ неразвито, что оно ниваЕЪ не ыогло составить себ яснаго ыонятія о томъ, въ.
чемъ заключается духъ терпиыости, и о т хъ чувствахъ,
которыя необходимы челов ку, отличающемуся тершшостью. Въ Европ
продолжало господствовать и до сихъ.
поръ господствуетъ всеобщее уб ягденіе, что для неограниченной монархіи свободное слово опасно, если не невозШОЯІНО, и уб жденіе это не могло не отозваться и отозвалось на нашихъ законахъ о печати. И это опять-таки
было совершенно естественно. Во Франціи мы вядииъ защитниковъ полной свободы слова, но такіе защнтники н разрабатывади этого вопроса съ точки зр нія неограниченной монархіи, и крои
того, они, получивъ власть въ
руки, такъ часто д лались прит снителями р чи, что ихъ
словаиъ очень трудно было Дов рять. Н мецкі учены
до сихъ поръ утверждаютъ, что свобода р чи возможна.
только въ конституціонныхъ монархіяхъ и развивается съ
развитіеиъ этяхъ учреждеыій; англичане были тоже того
уб жденія, что свобода р чи и неогранич нная монархія—
вещи несовм стішыя. Я у/ке выше разъяснилъ неспособность Французовъ вид ть въ этоыъ случа истину; что
касается до н мецкпхъ ученыхъ, то на ихъ суждені м -

175
н е всего можно было положиться. Н мецкіе систематики
не ии ли обыкновенія выводить свои заключенія изъ
Фактовъ и излагать ихъ передъ публикой со всей обстановвой данныхъ, для которыхъ они должны быть неизб жнымъ выводомъ. Такъ какъ они не давали себ этого труда, то ихъ понятія и выводы оставались очень поверхностными, несмотря на ихъ начитанность и способность къ анализу. Чтобы показать, какъ поверхностны
и почти легкомысленпы ихъ взгляды именно въ втомъ отношеніи, яукажу на Моля. Его огромная ученость неподлежитъ ни мал йшему сомн ніго, онъ защитникъ парламентской системы, которая еще не господствуетъ въ Германіи, и сл довательно ыожетъ считаться передотлмъ ч лов комъ. Говоря о германскихъ газетахъ, онъ съ чпсто
французспой безтактностью нападаетъ на распложающееся
въ Германіи множество ыелкихъ газетъ и желалъ бы ихъ
централизовать въ немногихъ изданіяхъ. Онъ указыва тъ
на посредственность редакторовъ и сотрудииковъ этихъ
газетъ ^ ) ; но какъ ж онъ не понимаетъ, что въ томъ-то
и заключается сущность умственнаго развитія, чтобы въ
каждой м стности люди пріучались самостоятельно думать,
разъяснять свои м стные интересы и приводить въ согласіе
съ интересами страны. Ограничивать ихъ умственную д ятельность заучиваніемъ изъ центра исходящихъ воззр ній, это—китайскій пріемъ, который долженъ приближать
страну къ Китаю, а ужъ никакъ не къ идеалу цивилизаціи. Если такой челов къ какъ Моль ыогъ показать такое
существенное и едвали не грубое непониманіе этого д ла, то могутъ ли герыанскіе ученые служить тутъ какимънибудь авторитетомъ? Что касается до англичанъ, то ихъ
взглядъ на это д ло исходитъ изъ изв стнаго пхъ презр нія къ неограниченной монархіи, которое они такъ ыало
стараются скрывать. Но всего важн е то, что, разсуждая
такимъ образомъ, они постоянно д йствовали совершенно

*) Politik-Monographien, von К. v. Mohl. В. I. 68.

176
иначе. Они нпкогда не задумывались вводить свободу сдова въ т страны, которыши они управляли неограннченно. Степень цивидизаціи м стнаго населенія, его политическія чувства и воззр нія никогда ихъ не останавливали.
Неограниченнымъ властелиноыъ въ ихъ кодоніяхъ былъ не
монархъ, котораго ведичіе и паденіе неразрывно было связано съ судьбою народа, а чпновнякъ, являвшійся на время и который черезъ н сколько л тъ окончательно долженъ
былъ распроститься съ страною. Несмотря на слабость
свою въ Индіи и другихъ подобныхъ ей вдад ніяхъ, англичане несравненно бол е боялись тамъ ст сненнаго, ч мъ
свободнаго слова.«Мы всячески старались,—говоритъ лордъ
Грей,—-въ своей колоніальной политиігЬ, во влад ніяхъ, в ъ
которыхъ ые было представительныхъ учрежденій, чтобы
шн нія тамъ выражались какъ ыожно свободн е, и прилагали самую большую заботливость, чтобы прядавать значеніе ихъ взглядамъ на в е щ и . » — H e подлежптъ ыикакому
сомн нію, что при отдаленности англійокпхъ влад ній,
при склонности англійскихъ губернаторовъ злоупотреблпть
своей властыо и разъигрывать въ Индіи роль ведикаго
могола, Англія никогда не могла бы управлять этими влад ніями съ дегкостыо и съ незначительными жертвами,
которыя такъ удивляютъ писателей,
слибы м стно
управленіе яе обуздывалось тою свободою слова, которая
всегда была одянмъ нзъ орудій аиглійской яолнтнческой
снстеыы.
Неограяиченная ионархія не есть какое-ннбудь уродлнвое проязведеніе нрнроды. Пря нзв стяомъ состоянія общества, она есть нлодъ естественнаго нроцесса, какъ ясно
вндно изъ образованія шножества неограннченныхъ ыонархій, развившнхся на, глазахъ лсторін н нрязываемыхъ народамн для защяты отъ ыелкихъ десяотовъ. Еслн она снособна естественяо выростн, то она снособна также къ
дальн йшеыу яравяльному развитію съ ноыощью свободнаго слова. Мы уже выше ноказалн, что ст сняя это слово н ыысль неограниченная ыонархія доллгна дойтя нли
до азіатскаго варварства, до котораго дошла Испанія, нли

177

цо того невыносішаго, ожидающаго. взрыва состоянія, до
котораго дошли государства Европы въ XVIII в к . Это
время показало также очень ясно, что д да пойдутъ нисколько не лучше, есдн свобода будетъ н полная, а будетъ дана лишь настолько, насколько это будетъ казаться безопаснымъ. Фридрихъ Великій давалъ свободу
пресс .—изв стно его выраженіе: «газеты должныбыть интересны». — Во Франціи также сыотр ли на прессу повреыенамъ сквазь пальцы: начальникъ цензуры держалъ
корректуру сочиненіямъ Руссо. Но такіе припадки снисходительности не въ состояніи'сд лать изъ прессы охранителя общественнаго спокойствія и регулятора развптія.
Ддя достиженія этой ц ли пресса должна быть страшна
вс мъ, которые склонны злоупотреблять своиыи праваціи
и своишъ положеніемъ, государствепные лгоди должиы бояться д лать ошибки, имущественные, и вліятельные классы
народа прит снять его, но для этого пресса должпа быть
саиостоятельна, ея существованіе не должно завис ть отъ
неудовольствія, которое она возбуждаетъ въ томъ или въ
другомъ лиц . — Если мы отъ тихъ общпхъ разсужденій
перейдешъ къ спеціальному вопросу о возможности свободы р чи иыенно въ Россіи, то ие трудно уб диться въ
крайней и настойчивой для насъ необходимостн такого
учрежденія.—Нельзя безнаказаино отставать отъ центровъ
цивилизаціи. Турція, Индія, Китай слишкомъ чувствитедьно ощущаютъ эту истину на своей кож . Еще чувствительн е испытали ее Ацтеки и Инки въ XVI в к .
Нельзя сказать, чтобы наша собственная кожа осталась
безъ такпхъ печальныхъ испытаній. Когда въ XVI в к
въ Европ проснулась жпзнь мысли, мы напротивъ успокоились на лаврахъ. Посд дній пунктъ, Новгородъ, который служилъ намъ связью съ міромъ, гд
пробуждалась
цивилизація, мы разорили и представляли изъ себя замкнутое неподвпжное государство. Люди запада изображали
въ это вреыя нашу родину лишенною иптелдигенціи и
искусныхъ промышленныхъ рукъ, войско въ это вреыя
было у насъ самое негодное, мы не уы ли д лать того,
12

178
что нужно было для удобствъ и счаетья нашей жизни, a
вм ст съ т мъ и того, что нужно было для нашей защиты. Отношенія между сословіями были самыя грубыя
и р зкія. З а этотъ застой намъ въ X V I I в к пришлось
дорого расплатиться. Враги съ цивилизованнаго запада
заняли нашу столицу и едва не завлад ли вс мъ государствомъ. Это послужило для насъ урокомъ; въ X V I I I в к
мы д лали всевозможныя усилія, чтобы пробудить въ нашей сред умственную жизнь и сравняться съ западной
Европой. Въ это время надъ умственной жизнью Европы
лежалъ гнетъ цензуры, и хотя въ чисто ученыхъ СФерахъ
эта уыственная жизнь дал ко превосходила нашу, но в ъ
масс общества она была парализована. Офицеры, чиновникп, пом щики, Фабриканты вовсе не занимались своимъ
д ломъ, а заботились только объ удовольствіяхъ; д ло в ъ
арміи и на служб
было в ъ рукахъ унтеръ-ОФицеровъ и
писцовъ, на Фабрикахъ—мастеровъ безъ образованія, землед льцы были совс мъ угнетены, духовенство также ничего не д лало, а за него работали другіе. Везд настоящіе работники не им ли ни средствъ, ни охоты стараться и развиваться, потому что они не получали должнаго
вознагражденія, а т , которые пожинали плоды ихъ трудовъ, ничего не д лали. При такомъ положеши намъ легко
было сравняться съ Европой, по крайней м р настолько, чтобы сд латься великой и сильной державой. И д йствительно, когда въ конц
X V I I I в ка намъ пришлось
столкнуться съ Франціей, мы показали, что, по крайней
м р , по отношенію ум нья защищаться, мы стоимъ нисколько ни ниже ея. Суворовъ билъ Фраицузовъ въ Италіи безпощадно и билъ одного изъ лучшихъ ихъ г нераловъ, который и прежде и потоыъ ум лъ брать верхъ надъ
н мцами. Но въ это время во Франціи произошла значительная перем на. Унтеръ-ОФИцеры, знакомые съ техническою частью и съ военнымъ д ломъ, превратились в ъ
ОФИцеровъ и генераловъ, землед льцы — въ поземельныхъ
собственниковъ, писцы—въ чиновниковъ. Все способное и
энергичесвое получило и самостоятельную д ятельность и

179
средства къ развитію. Если читать разсказы не политическихъ д ятедей, а т хъ, которые работали на техническихъ и другжхъ поприщахъ, то мы увидимъ, какая громадная масса способностей и д ятельности была вызвана
реводюціей. При Наполеон она организовилась и окончатедьно заняда свои м ста. Тогда она стала давать себя
знать Европ , напрасно приписывавшей все одному Наполеону, и показада, въ какое короткое вреьія одно государство можетъ получить р шитедьный перев сь надъ другиыи, есди оно вызоветъ къ д ятедьности вс свои интедлектуальыыя силы. Тогда оказадось, что и мы стали
ниже Французовъ по ыеханическиыъ и интедлектуальнымъ
средствашъ защиты. Наши потери въ битвахъ были всегда
чрезвычайно значительны. Еслибы Напол оиъ, съ свойственной ему заносчивостыо, не преувеличилъ значенія
своихъ, впрочеыъ огромныхъ, военныхъ способностей и
н перестадъ слушать ушныхъ людей, то не было бы славнаго для насъ отступленія изъ Москвы. Съ иашей стороны поб д способствовала уже одна только патріотич ская энергія, а не интеллектуальное и механическое превосходство. Даже такой годъ, какъ дв надцатый, не былъ
въ силахъ вызвать на поприще д ятельности энергическихъ и уыственно-сильныхъ людей, зарытыхъ въ масс
народа. Все д ло было въ рукахъ ыаленькаго кружка, гд
и во время тяжкой войны ы ста раздавалпсь не по способностямъ, a no протекціи точно также, какъ и до нея:
Посл ВОЁНЫ мы остановидись на той же точк
и въ то*
время, какъ въ западной Европ способности получили
несравненно большее приы неніе; лрпвилегированныя сословія были уничтожены во Франціи и ыало по малу уничтожились въ Германіи, просв щеніе проникало въ народъ
и журналистика развивалась безъ ВСЯКОЁ соразм ности съ
нашей. Конечно, въ Европ было еще очень много весьма
важныхъ препятствій и для развитія просв щенія и для
разшноженія д ятельныхъ и энергическихъ людей. На пер, вомъ ы ст тутъ должны стоять цензура, религіозная н терпимость,—этимъ поражались умственная энергія и нрав12»

180
ственность-, зат мъ, Брепятствія ддя распространенія в ъ
стран банковъ, запретит дьные тариФы и большая часть
подицейской д ятельности. Благодаря этому, на материк
слабо развивался кредитъ; знаніе и предпріиичивость им ли
мало поприща для д ятельности, и во глав
промышленвыхъ предпріятій стояли люди нев жественные и неспособные. При отсутствіи свободы р чи интеллигенція не
ыогла поб дить нев жества и предразсудковъ. Европа постоянно и сильно отставала отъ самыхъ передовыхъ странъ,
эксплуатировавшихъ обильн йшіе источники богатства ва
земл , и въ особенности отъ Аыерики. Только эти недостатки м шали государствамъ западной Европы получить
надъ нами р шительный перев съ. Однакоже, посл 1848
года д ятельность европейцевъ значительно оживилась, въ
пятидесятыхъ годахъ въ одной Саксоніи издавалось бол е
періодическихъ изданій, ч иъ во всей Россіи. Когда намъ
пришлось столкнуться съ Европой, тогда мы увидали, какое значеніе для насъ им ли наше землед ліе съ помощью
кр постнаго труда, наши Фабрики, влачащія жалкое существованіе благодаря систем
запретительныхъ тариФОвъ,
наши заводы, находившіеся в ъ рукахъ немногихъ крупныхъ
влад льцевъ и корпораціи чиновнпковъ, наша банковая система, которая доставляла кредитъ только мотамъ, наконецъ, та система администраціи, которая выводила людей
только по протекціи и д лала излишними способности и
вниманіе къ своему д лу. Когда ыы столкнулись съ непріятедеыъ, тогда овазалось, что онъ сражается такимъ
превоеходнымъ оружіемъ, противъ котораго мы можемъ
защищаться только за ст нами; боыбы, которыя онъ къ
намъ кидалъ, казадись намъ изящными произведеніямп искусства. Герой дня, съ нашей стороны, до севастопольской кампаиіи несъ горькую судьбу и показалъ наравн
со многиыи другими, какъ у насъ погпбали люди. Мы
раскаялись и р шились ступить на другой путь. Но скоро
оказалось, что р шиться и сд лать—это большая разница.
Правительство вдругъ перем нило направленіе п съ саыыыъ искреннимъ усердіемъ принялось за реФормы. Оно

181
д йствовало съ такимъ постоянствомъ, что это обратило
на себя вниманіе нетолько въ западной Европ , но даж
въ Америк . Но тутъ-то и оказалась вся неспособность
нашего общества къ здоровой жизни и врайняя его вялость и изн женность. РеФормы, относительно незначительныя, казались намъ великиыи и радикальньши пр образованіями. Одни считали ихъ слишкомъ радикальными,
другіе прославляли ихъ, какъ великія м ры. Умы вс хъ
были д йствительно такъ потрясены иыи, что правительство им ло полное основаніе не идти дал е и ыогло опасаться бол е сильнымъ образомъ д йствій произвести слишкомъ сильное волненіе. Изъ этого вышли, однакоже, реФормы, которыя вовсе н были способны оживить настолько умственную жизнь и д ятельность народа, нв,сколько нужно было для того, чтобы ыы спокойио иогли
сыотр ть на развитіе т хъ ж силъ у иашихъ сос дей въ
Европ и не опасаться за нашу отсталость. Въ заграиичной пресс д ятелей нашпхъ реФорыъ называли по-временамъ демагогами и радикалаии, террористами и соціалистами, ув ряли, что н которы
сгъ нихъ проникнуты
глубокой неиавистью къ аристократаыъ и т. д. Подобны
отзывы встр чались нетолько въ крайнихъ, но даже въ
ум ренныхъ иностранныхъ журналахъ, и не безъ основанія можно было заключить, что сд лано было все, что
только возыожно. А ыежду т мъ, народъ нетолько не получилъ сильнаго толчна къ уыственной дятельности и къ
уыственному развитію, цо даже и въ ыатеріяльномъ отношеніи благосостояніе его нисколько или почти нпсколько
не развилось. Значптельные оброки, ыалые над лы дали
тотъ результатъ, что благосостояніе крестьянъ, улучшаясь
въ однихъ м стахъ, ухудшалось въ другихъ, и таблицы
смертыости показываютъ, что смертность ыежду вреыеннообязанными нетолько не ыогла сд латься столь же незначительною, какъ въ самыхъ неблагопріятныхъ м стахъ
Европы, но попрежнему значительно превышала смертность ыеягду государственными крестьянамп. Главный
выигрышъ тутъ состоялъ въ тоыъ, что многіе участки

182
поы щичьихъ зеыель, которые прежде очень дурно обработывались, достались въ руки энергическимъ и предпріимчивымъ зеилед льцамъ. Но во время голода обнаружилось, какъ незначителенъ былъ этотъ выигрышъ. Что реФормы не вызвали въ достаточномъ числ къ д ятельности энергическихъ и умственно-сильныхъ людей, очень
рельеФно обнаружилось уже во вреыя подьскаго возстанія.
Хотя у насъ о подвигахъ во время возстанія кричали
столько же, сколько и о реФормахъ, но стоитъ только
взглянуть на д ло безпристрастньши глазаши, чтобы уб диться, какъ ыало приэтомъ на нашей сторон оказалось
ума и энергіи. Силы, которыми располагали мятежники, и
населеніе, на которое онп опирались, были незначительны
даже в ъ Полыіі . Нигд мятежники не могли составить
арыіи и очень р дко могли сосредоточить н сколько тысячъ регулярнаго войска; въ городахъ, даяге въ Варшав ,
инсуррекціонные элеыенты были гораздо бод е склонны
п ть революціонные гимны и сов щаться въ подзеыельяхъ, ч мъ сражаться. Иной изв стный предводитель едва
могъ набрать н сколько сотъ челов къ, изъ которыхъ
часть была вооружена только косаыи и никуда не годилась и часть состояла изъ т хъ искателей приключеній,
которыхъ много въ Европ
и которые за деньги готовы
слуяшть везд , гд только есть война или мятежъ. 0 народномъ возстаніи въ царств ыогъ говорить только или
челов къ пристрастный или незнавшій д ла. Въ западдомъ кра
движеніе было еще лезначительн е, попытка
составить регулярную армію оказалась совершенно неудачною. Саыые изв стны предводители моглп набрать только
н сколько сотъ удовлетворитедьно вооруженныхълюдей. Н а
с вер еще моглп появляться отд льныя, не им вшія между
собою связи, шайки, а на юг почти вовсе не было инсуррекціонныхъ элеыентовъ. Если сельское населеніе было
недовольно постоянными военными постояып, которые его
тяготили, и потсшу было равнодушно къ шайкаиъ, то затоже оно питало такія чувства къ полякамъ-пом щинаиъ,
что русское правитедьство должно было опасаться, чтобы

183
каЕОЙ-нпбудь неловкій шагъ со стороны его чиновниковъ
не возобновилъ галиційскія сцены. Польскіе пом щики,
которыхъ такъ сильно обвиняли въ нашей печати, можетъ
быть, въ начал маниФестацій и питали ііакія-нибудь надежды, но они скоро уб дились въ слабости возстанія и
невозножности удачи. Поэтому они мен е всего склонны
были принять въ немъ р шительное участі и только терроризировались съ двухъ сторонъ, съ русской и съ польской. При такоыъ положеніи можно было бы ожидать, что
возстаніе прекратится черезъ н сколыю м сяцевъ. Правительство д лало все, что отъ него завис ло, чтобы приниыать саыыя энергическія м ры, оно старалось одушевить народъ, оно всюду отыскивало людей, способпыхъ
«казать этому д лу нергическую помощь. Несмотрп на
зто, возстаніе все-таки прододжалось почти три года и у
насъ не доставало ни средствъ, ни ум нья нетолько подавить его скор е, но подавить его такъ, какъ для насъ
было бы всего выгодн е. Наша выгода заключалась въ
тошъ, чтобы возстаніе было подавлено какъ можно скор
исключительно одн ми военньтми м рами. При начал возстанія въ западноыъ кра находилось, по крайней м р ,
около двухъ сотъ тысячъ войска. A у мятежнпковъ, въ
различныхъ шайкахъ, можетъ быть, за исключеніемъ саыаго короткаго періода, бывало одновременно никакъ н
бол е трехъ илп пяти тысячъ удовлетворительно вооруженныхъ людей. Я нисколько не сомн ваюсь въ томъ, что
наши военные начальники вполн исполнялп свои обязанности, но не могу не сожал ть, что энергическое и быстро
подавленіе возстанія военными м рами не состоялось. Для
всякаго очень ясно, что вс гражданскія ы ры, къ которымъ пришлось приб гать потому, что военными—шайки
не были сразу разс яны, повлекли за собою для насъ очень
много непріятныхъ и невыгодныхъ посл дствій. Вопервыхъ, м стыое населеніе отъ нихъ очень много пострадало, и это породило въ нихъ относптельно насъ непріятныя чувства и воспоминанія, которыхъ намъ было бы
очень выгодно изб гнуть. М ры, которыя пришлось при-

184
нять въ западномъ кра
и въ Польш , очень вредно отразидись на общественномъ мн ніи, господствующемъ относительно насъ въ Европ . Есди для насъ было очень
выгодно, когда посл дв надцатаго года въ западной Европ составилп себ преувеличенное понятіе о нашей сил ,
то для насъ было точно также не выгодно, когда посл
польскаго возстанія составили себ преувеличенное понятіе о нашей слабости. Поляки сд лалпсь въ глазахъ европейцевъ опасными для насъ героями и получали нетолько
отъ Наподеона, но и отъ другпхъ государствъ содержаніе.
Ихъ старались поднять на пьедесталъ, чтобы угрожать
наиъ. Могло ли быть что-нибудь вредн е ддя нашего государственнаго единства? Я нисколько не сомн ваюсь, что
Муравьевъ д йствовалъ въ полноыъ уб жденіи, что исполняетъ свои обязанности, но я'никакъ не ыогу удивляться образу д йствія, который напиралъ на гражданскую власть тамъ, гд нужно бьтло наішрать ца войско, и
сд лалъ страшный шумъ таыъ, гд нужно было его сд лать какъ ыол;но мен е. Безкоыечно длившееся возстаніе
породило въ нашихъ газетахъ д ятельность, которая могла
быть для насъ только крайне вредною. Он
возбуждали
въ насъ грубыя страсти, кричали о непріширимой національной ненавпсти. Изъ какой психіатріи взяли он эту
душевную бол знь народовъ, которая называется непримиримой націонадьной ненавистью? Они разжигали въ насъ
т же самыя злыя чувства, какія разжигались въ народахъ въ Х І-мъ в к и сд лали ихъ столь несчастными,
но только съ тою разницею, что тогда эти чувства были
только религіозныя, а теперь пускали въ ходъ п религію
и національность. Еслибы существовало то чувство, которое называется непримириыою націонадьного ненавпстыо,
то эти непріязнеиныя чувства не исчезали бы тотчасъ,
какъ скоро народы перестаютъ тяготпть другъ друга, чему
мы выше привели столько прпмізровъ (РІорвегія, Шотландія, Канада, Швейцарія, Соединенные Ш т а т ы , Фламандцы, Валоны, Батавы, Фризы и т. д.). Они д лали еще
хуже, онп деморализировали насъ; не было ни одного жал-

185
каго чиновника, который бы нешечтадъ получить м стечно
въ Польш ; даже между порядочными людьми можно было
встр тить челов ка, который восхищался мыслью дешево
купиг,гь им нье въ западномъ кра . При тоыъ состояніи,
въ которомъ ыы находимся, когда Ысісса народа, безграмотная и незнающая, не можетъ себя защищать, для насъ
важн е всего, чтобы въ образованной части общества развивалось то благодатное нравственное настроеніе, которо
располагаетъ людей къ уы ренности и саыообладанію
и лишаетъ ихъ ваклонности пользоваться своимъ положеніемъ и своими правами, если это будетъ отяготительно
для ихъ ближняго. Русскій пом щикъ, русскій купецъ,
заводчикъ и чиновникъ всегда могутъ разорпть русскій иародъ, ссылаясь на его слабости и пороки,—нужно, чтобы
ихъ нравственное настроеніе не позводяло имъ этого д лать.
Радоваться тому, что я могу воспользоваться насчетъ своего
ближннго, даже заслуженно впавшаго въ несчастье, совершенно несовм стно съ такпмъ настроеніемъ. Еслибы наши
газеты д йствовали такииъ образомъ безъ всякой ыеобходимости, если0ы это была раепущенность ирессы, то этотъ
Фактъ МОЯІНО было бы оставить безъ всякаго вниманія, но
въ тоиъ-то именно u заключается печальный призыакъ нашей
нравственной слабости, что д йствовали такимъ образомъ
люди практичсскіе, патріотизмъ которыхъ не подлежитъ ни
мал йшему соин нію; ихъ огромная попудярность саыое лучшее доказательство того, какъ велика была въ народ потребность подобнаго образа д йствія. Американцы потушили мятежъ, который выставлялъ противъ нпхъ до полумилліона регулярнаго войска, почти въ теченіе такого
же времени, какое намъ нужно было, чтобы разс ять
шайки въ дв сти или въ восемьсотъ челов къ. Въ это
вреыя они д лали военныя открытія и придумывали ыеханическія средства защиты и нападенія, поражавшія ыіръ
и тотчасъ заслуживавшія громкую славу — а чтб мы сд лали во вреыя польскаго мятежа? Обо всемъ этомъ говорить такъ грустно, что я бы никогда не раскрылъ рта,
еслибы во шн опасеніе за будущыость моей родины н

186
д йствовало неодолимымъ стимуломъ. Наши краснор чивые адресы въ то время, когда мы были такъ плохи на
д л , живо напоминаютъ краснор чіе апатіи, которая т ыъ
щедр е на об щанія, ч мъ мен
способна выполнять.
Посл американской войны державы материка такж
показади свою изобр тательность по отношенію къ средствамъ защиты и нападенія. Съ помощью усовершенствованнаго оружія пруссаки били австрійцевъ, Французы разс яли гарибальдійцевъ. Мы нетодько не были способны
д лать подобныя же открытія, но не были способны прим нять ихъ къ себ настолько, насколько это необходимо
для нашей силы и безопасности, до такой степени мы не
развиты въ уыственномъ и промышленноиъ отношеніи по
сравненію съ цивилизованыымъ ыіромъ.
Вс эти печальные Факты показываютъ, что намъ мен е всего прилично проводить свои дни въ той сладкой
дреыот , которая насъ до сихъ поръ характеризовала. Государствамъ, которыя не обращали внішанія на то, какъ
они отставали отъ сос дей и д лались нравственно и умственно слаб е ихъ, очень скоро приходилось пить горькую чашу. Испанія въ теченіе пятидесяти л тъ, н зам чая этого, дошда, по сравненію съ своими сос дяыи,
до такого упадка, что она сд лалась почти провинціею
Франціи и до сихъ поръ не ыожетъ безъ стыда вепоынииь
о своемъ униженіи. Во второй половпн прошлаго стол тія
Турція была еще могущественная держава и никакъ не
считала себя въ упадк . Процессъ разлож нія начался в ъ
ней почти внезапно. Съ т хъ поръ, в ъ теченіе стол тія,
она совершенно потеряла земли, которыя им ютъ теперь
около сеыи съ половиною милліоновъ населенія, и земли
съ насел ніемъ в ъ десять милліоновъ пользуются почти
полной независиыостью. Отъ нея отд лились дв пятыхъ.
Я н буду умножать прим ровъ, я полагаю, что для предостереженія моихъ соотечественииковъ достаточно и этого.
Но мн скажутъ, что это предостереженіе только противъ умственнаго и нравственнаго упадка, но не доказываетъ необходимости водворенія свободной р чи. Но в дь

187
я выше уж показалъ, что ст снять свободу слова въ
развивающемся обществ
это значитз. подвергать его величайшииъ опасностямъ, безпорядкаыъ и неправильностямъ
въ рйізвитіи, такъ что правительства им ютъ толыю выборъ ыежду полной свободой мысли и совершеннымъ я
подавленіемъ, которое доводитъ государства до азіатскаго
варварства. Чтобы вполн уб диться въ томъ, что сво•бода печати, даваемая только отчасти и гд
государство
оставляетъ за собой право тотчасъ же затянуть узду, нисколько не обезпечиваетъ спокойнаго развитія, стоитъ
только вспомнить исторію подобной политики въ Европ .
Людовикъ Х І -й затянулъ узду во Франціи и довелъ государство до совершенной нищеты, насл днини его пачали
«мотр ть сквозь пальцы, цензура стала раздражать ещ
бол е, ч мъ прежде, и вышла революція. Наполеонъ затянулъ узду и погубилъ себя. Первые Бурбоны то ст сняли, то давали бол е свободы печати и каждый изъ
этихъ переходовъ только раздражалъ народъ, наионецъ
ввели цензуру и вызвали революцію. Людовикъ-Филиппъ
то давалъ свободу, то стягивадъ и результатъ вышелъ
тотъ же самый. Въ Германіи посл пятнадцатаго года затянули узду — вышли волненія тридцатыхъ годовъ, посл
зтого дали отчасти свободу, цензура стала раздражать
еще бол е и произошли революціи 1848 года. Въ Х ІІІ-мъ
стол тіи, ст сняя мысль, Герыанія дошла до такой слабости, что при Наполеон и во время революціи не могла
бороться съ Франціей. Посл 1854 года союзныя державы
Германіи затянули узду, но стали черезъ это даже вовсе
терять свою самостоятельность. Южныя германскія державы, гд было бол е свободы слова, ч мъ въ Пруссіи,
«ще сохранили свою саыобытность. Ганноверъ усердн е
другихъ ратовалъ противъ свободы р чи и совершенно лишился автономіи.
Особенно важно значеніе свободы р чи для Россіи потошу, что вдоль всей западной ея границы въ ея пред лахъ живетъ широкой полосой населені , отличающееся
отъ главнаго племени и языкомъ и религіею. Государство,

188
которое находптся въ подобномъ положеши, для того, чтобы быть сильнымъ и безопаснымъ отъ раздоженія, бол е
всякаго другаго нуждается въ двухъ вещахъ: вопервыхъ,
въ терпимости и, вовторыхъ, въ томъ, чтобы на сос дей
своихъ производить значительное впечатл ніе. To и другое
можно получить только черезъ свободу р чи. Отчего в ъ
Швейцаріи Французы, н мцы, итальянцы живутъ дружно
вм ст и не думаютъ объ отд леніи и о присоединеніи къ
странамъ одинаковой съ ними націонадьности? Оттого,
что швейцарское управленіе им етъ очень хорошую репутацію, швейцарскій н мецъ гораздо бол е гордится т мъ,
что онъ швейцарецъ, ч мъ т м ъ , что онъ н мецъ.
Отчего въ Турціи вс
другія національности такъ сильно стремятся къ отд ленію? Вы скажете оттого, что в ъ
Турціи дурное управленіе. Но в дь дурное управленіе
тамъ было и прежде. Уже съ начала Х ІІ-го стол тія в ъ
Турціи происходитъ борьба между султанами и военной и
духовной аристократіей. Въ борьб этой шесть судтановъ
почти одинъ за другимъ были низложены и умерщвл ны.
Отчего же христіанское населеніе не пользовалось этимъ
для того, чтобы искать своей независимости такъ упорно,
какъ оно ее ищетъ теперь? Причина т у т ъ заключается
въ развитіи христіанскихъ государствъ и гуманныхъ политическихъ идей въ Европ . Поразительный контрастъ
между этими идеями и грубымъ застоеиъ турокъ создалъ
эту энергическую р шимость, которая заставляетъ одну
часть христіанскаго населенія отд ляться за другою; точно
также, какъ вліяніе Французскихъ идей было причиною
отд ленія Египта. Австрія довазываетъ, что для процесса
разложенія н тъ надобности въ такомъ крайнемъ обскурантизм , какъ у турокъ, и достаточно только н которой'
отсталости. Бельгія не могла выносить австрійскаго господства, итальянское населеніе отд лялось при первой возможности, между т мъ какъ напр. н мецкое населеніе
Эльзаса и Лотарингіи не думало объ отд леніи, хотя тамъ
на пространств
приблизительно въ пять сотъ квадратныхъ миль скучено бол е двухъ милліоновъ н мцевъ. Они

189
остаются спокойными только потоыу, что Франція играетъ
постоянно такую значительную родь въ Европ , возбуждаетъ подражаніе и даже въ глазахъ саыихъ н мцевъ стоитъ
едвали не выше Герыаніи. Стремленіе національностей отд ляться отъ государствъ косн ющихъ и огстающихъ нетолько не будетъ уыеньшаться, но будетъ развиваться.
Закрывать передъ этимъ Фактомъ глаза, стараться позабыть о тоыъ, какія онъ можетъ приготовить намъ политическія затрудненія, это и недостойная насъ робость
и величайшая полптическая ошибка. Мы нетолько не должвщ скрывать отъ себя этого Факта,, ио должны его твсрдо
и глубоко запоынить—это уб жденіе должно такъ глубоко
въ насъ укорениться, чтобы оно превратилось въ чувство,
потоыу что отъ этого зависитъ наша политическая бут
дущность.. Мы доджны, непрем нио должны ііроизводить
на жпвущія въ нашей сред національности значительное
впечатл ніе нашимъ развитіеыъ, нашей гуманностыо и
энергіей, а безъ свободы слова ыы этого никогда НР ДОстпгнемъ. Мы должны помнить, что у иасъ есть воликое
призваніе быть цивилизаторами безкопечныхъ равиинъ
восточнаго материка; не. затаптывать себя въ грязь, не
доводить себя политическими ошибкаып дотого, что памъ
придется растрачивать наши силы въ безплодной борьб на западныхъ нашихъ грапицахъ, должны ны, — a
должны густо заселять собою огромныя пространства, лежащія отъ насъ на востокъ. Посмотрите, вакъ Франція,
благодаря полптпческой своей безтактности, жалко толчется на одномъ м ст и безплодно буйствуетъ въ Европ
въ то время, когда Англія такъ широко раскинулась
по св ту, пм етъ въ своихъ влад ніяхъ населеніе, которое
почтп равняртся населенію всей Европы и занимаетъ самыя плодоносн іішія и благодатныя м стности на земпомъ
шар . Е я колонпзаторская политика не переставала д лать шумъ въ Европ п породила ту поразитедьную силу
и то процв таніе, которое безприм рно на матерпк . Одна
колонія за другою обращаетъ на себя вниыаніе св та и
показываетъ, какой неистощимый псточникъ богатства на-

190
шла себ въ нихъ Англія, источникъ столь обильный, что
пройдутъ стол тія прежде, ч мъ она усп етъ ииъ вподн
воспользоваться. Какая-нибудь Новозеландія въ начал
шестидесятыхъ годовъ считала 130,000 жителей, а между
т мъ это группа острововъ, по величин своей равняющаяся Англіи, a no плодородію составляющая одну изъ
самыхъ благодатныхъ странъ во всемъ св т . Милліоны
работниковъ могутъ находить себ
въ этихъ колоніяхъ
баснословное благосостояніе, возыожностью такихъ переселеній возвышаютъ заработную плату на своей родин въ
то время, когда чрезвычайно оживленная чрезъ это торговля и производительность, съ своей стороны, увеличиваетъ запросъ на рабочія руки и возвышаетъ благосостояні
рабочаго. Отчего же Франція н пользуется т ми же благаыи? Она им ла полную возможность ими пользоваться.

Г ЛA B A

II.

Тодьво салъ вародъ иошстъ себ укавать путь санаго легнвго дли ссби равоятіаі—русскфнкація;—полнтика нспаііцсіп., туропъ и австріііцевъ,—Необходииость общестнсшіаго
уб шдеиія въ свобод слова, необходямость беастрашіа. — Иа какой путь пступаютъ по*
редовые иароды и навія посдЪдствія иошстъ и Ъть дло васъ рибость.

Для того, чтобы обезпечить себя отъ угрожающихъ
намъ политическихъ опасностей, я вижу только одинъ выходъ—это свободное слово. Народъ только самъ для себя
можетъ начертать путь саыаго быстраго и правидьнаго
развитія. Наши психологическія св д нія такъ ограниченны,
что мы никакимъ образомъ не можемъ предначертать въ
этомъ случа путь для народа. Въ одинъ домъ умалишенныхъ привезли больнаго, который воображалъ, что онъ
такого огромнаго роста, что онъ не можетъ проходить
сквозь двери. Чтобы разуб дить его, врачъ вел лъ провести его сквозь вс
двери больницы. Больной кричалъ
ужасно и умеръ, когда съ нимъ кончили эту операцію.
Еакиыъ образомъ ыогла произойти Фатальная ошибка со
стороны врача? Причина ошпбки состоитъ въ томъ,
что мы не иы емъ никакого м рида для опред ленія
силы челов ческихъ чувствъ. Это одинаково справедливо
относительно больныхъ и здоровыхъ, относитедьно отд льныхъ личностей и ц лыхъ народовъ. Никто не можетъ
р шить за отд льнаго челов ка и за ц лый народъ, что
для него л гко и что тягостно. Р шить въ этоыъ случа

192
ыожетъ только саыъ челов къ п саиъ народъ. Поэтому
только самъ народъ, посредствоыъ свободныхъ своихъ проявденій, можетъ указать для себя сашыіі легкій путь къ
развитію. К ъ несчастью у насъ эта великая пстина совершенно не признается, п у насъ постоянно старалпсь
вести народъ несимпатичныыи для него путяып подъ предлогомъ удержанія въ коле брагоразумія. Въ результат
вышло, однакоже, постоянное п опасное отставаніе отъ
Европы; сравните прогрессъ Европы съ конца Х ІІІ-го
стод тіа съ прогрессомъ Росеіи п вы увидпте огромную
разницу. Ч мъ была Европа въ конц Х ІІІ-го стол тія
въ политпческоыъ и проыышленноыъ отношеніи и что
она теперь? Государственный челов къ Х ІІІ-го в на совершенно ые годился бы теперь для западной Европы —
все бы его раздражало, все казалось бы ему въ высшей
степени дикимъ, но еслибы воскресъ государственный челов къ вреыенъ Екатерины ІІ-й и вступилъ въ современное наше министерство, то онъ в роятно былъ бы однимъ
изъ самыхъ либеральныхъ его членовъ.
Чтобы изб гнуть опасностей, которыя грозятъ намъ
со стороны живущихъ въ нашихъ пред лахъ національностей, намъ предлагаютъ разныя средства, но я р шительно не вижу никакого другаго пути, кром того, на который указадъ. Мы доджны производить на нихъ значительное впечатл ніе и привлекать ихъ славою нашего уыа и
оригинальнаго развитія. Намъ предлагаютъ руссиФикацію,
но я не знаю, можетъ ли это удаться. Прежде всего не
надо упускать изъ виду вс хъ опасностей такой раздражающей политики — в дь это тоже самое, что стКсненіе
р чи, религіозная нетерпиыость и т. д. Подобная политика можетъ очень легко привести къ результатамъ совершенно противоположнымъ, ч мъ т , которые отъ нея
ожидались, она ыожетъ нетодько ухудшить полож.еніе, но
сд лать его безвыходнымъ. Изв стно, что въ исторіи политика эта им ла подную удачу только одиыъ разъ, именно въ Испаніи по отношенію къ маврамъ. Испанцы безпощадно пресл довали ихъ языкъ, костюыъ, обычаи и ре-

193
лигію. Маврскій элементъ сд дался на югіз Испаніп совершенно безсильнымъ. Но для достиженія этой ц ли они
доджны были истребить бол е ыилліона людей, изгнать
вм ст съ евреями столько же, обратить Пспанію въ пустыню и до такой степени деморалпзпровалц и разпрплн
свой собственный народъ, что Испанія нетолько сд лалась
саыой б дной частыо Европы, но эти гордые испапцы,
эти ыуяіественнеіе, велпкіе патріоты сами подпали иодъ
иностранное иго. Та же самая политика проводплась съ
тою же безпоідадностью относителыю иид ііцевт. въ Америк , и хотя тамъ насчитываютъ до пятнадцатп милліоновъ жертвъ, но она все-таки вполи
не удалаоь, нв'
смотря на полное интеллектуальное превосходство испанцевъ. Она породпда толыю непривііірпыуіо пенаиисть инд йцевъ къ испаискоыу владычеству п къ ыонархііі п іпіслуяіила главньшъ поводоыъ къ отпаденію колонііі. Даже
еще такъ недавио она отразилась вазныо ыексинанскаго
императора. Чили, гд
испанцы составляютъ громадное
меыьшинство п инд ііцы всего бол е шногочпсленны, питаетъ такую закорен лую ненависть къ Испапііі, что
въ своей анти-пспанской политик
переходитъ даже за
пред лы благоразуыія. Несмотря на вс усилія, сд ланныя
Испаніею, неиспанское населеніе далеко преобладаетъ въ
ея бывшихъ колоніяхъ п срставляетъ до трехъ четвертей
вс хъ жителей. Въ Буэносъ-Айрес испапцы составляютъ
двадцатую часть. Въ Турціи уничтоженіе м стной религіи
и м стныхъ національностей совершенно ве удалось н приведо только къ разложенію государства. Въ Австріи неудача была такъ велика, что вызвала къ жизни національвости, которыя безъ того стушевались бы. Мн кажется,
что для сдитія различвыхъ національностей, Лгивущііхъ
въ одномъ государств , самое дучшее—это не пришшать
никакихъ и въ особенности нпкакихъ р зкихъ м ръ, a
стараться, чтобы государство прославидось своей гуыанной
и въ особенности оригинадьной внутренней полптикой,—
тогда слитіе пропзойдетъ само собою.
Что касается до ыоего личнаго мн нія, то я считаю
13

194
всевозыожные религіозные и національные предразсудки
однииъ изъ важныхъ препятствій для счастья чедов ческаго, и еслибы это отъ меня завис ло, то я, конечно, съ
радостью уничтожилъ бы ихъ; но я вполн уб жденъ, что
касаясь ихъ 'жесткой и насильственной рукой ыожно только ухудшить, а не поправить д ло. Австрія уже теперь
в ъ огромныхъ разм рахъ вынуждена отставать отъ своей
прежней политики; не пройдетъ, б ы т ь ' можетъ, десяти
л т ъ , и она вынуждена будетъ держаться діаметрально противуположнаго направленія. Для насъ чрезвычайно важно
сохранять симпатіи окружающихъ насъ заграничныхъ славянъ. He можемъ ли мы очутиться в ъ ложномъ положеніи, сохраняя нашу наклонность къ руссиФіікаціи? Если
ыы, вынужденные обстоятельствами, будемъ ыало по малу
изм нять политику, то это намъ не много поыожетъ; чтобы произвести впечатл ніе, ыы должны сами сд латься
ИСТОЧІІІІКОМЪ новой и сы лой иолитики.
Если мы доджны твердо в рить тому, что для оживленія силъ нашей родины свобода р чи составдяетъ условіе
первой необходимости, то' ыы доляшы также твердо помнить, что эта свобода р чи можетъ быть только плодошъ
народнаго уб жденія. Это народное уб жденіе нетолько
лучшая, но единственная для нея гарантія. Самые свободные законы о печати безъ такого уб жденія останутся
безполезно исписанной буыагой. Вотъ почему политическі
писатели Англіи, сравнительно съ другими, ыало занимались разборомъ законовъ о печати и в ъ тоже вреыя усердно старались укоренять въ обществ
какъ можно глубже
уб жденіе въ необходииости свободнаго слова. Писатели
матерыка упрекаютъ аигличанъ въ пренебреженіи въ этоыъ
случа ы утверждаютъ, что аыглійское законодательство о
печати могло бы гораздо ран е и лучше развиться. Посл дствія, однакоже, показали, что англичане были правы,
сосредоточивая все свое вішмаиіе на развитіп u укорененіи обществениаго уб жденія. Въ Х І І І - и ъ в к въ Англіи свобода слова госіюдствовала исключптельно благодаря
общественгіому мнішію. Даже въ ХІХ-ыъ в к аыглійскіе

195
гоеударственные людп постоянно готовы былп показать
слабость въ этомъ отношеніи, и защитннкомъ свободы было
одно общество. Въ Америк
общество также постоянно
идетъ впереди законодательства. Оно тамъ способно порождать вещи неслыханныя. Н сколько л тъ тому назадъ
въ Америк одпнъ журналистъ былъ осужденъ за оскорбленіе протестантской религіи. Тогда священники этого
вульта подали въ конгрессъ петпціго и просили, чтобы
изъ уваженія къ ихъ религіп пересталп ее защищать судебныаін осужденіяыи, а предоставили бы имъ заш.ііідать
ее аргументами. Они счптаютъ для себя стыдоыъ заставлять ыолчать своихъ противпиковъ, потоыу что ОІ/ІІ убіія;дены, что истпна на ихъ стороніз. Терпнвіость, отсутстиіе
жалкой робости п обидчпвостп — вотъ условія, необходпмыя
для того, чтобы въ народ ііогло сущпстионаті. п развпться подобное уб жденіе; мелочныя и ничтижныя дуііиі, души, которыя ради мелкаго эгопзма или тщеславія способны пожертвовать пнтересами своей родины, ііе могутъ
иш ть подобныхъ уб жденій. Какими жалкими прсдставляются намъ теперь т Французскіе маркизы и аббаты,
которые заб гали къ министраыъ съ своими жалобами на
прессу, вредили этимъ своей родин
и окончательно погубили свое сословіе.
Стоитъ только взглянуть на данныя, чтобы уб диться,
до какой степеЕіи у насъ необходиио оживить уыственпую
жизнь народа и какому громадному риску мы подвергаемся чрезъ свою отсталость. Во Франціи на полтора милліона жителей приходится, средниыъ числомъ, дв сти
книжныхъ лавокъ, между т мъ Французы совершенно справедлпво ж-алуются, что ихъ законы о печатп убпваютъ любовь къ чтенію, въ особенности къ серьезноыу чтенію,
которо гораздо бол е распространено въ Англіи и нееравненно бол е въ Аыерик . Во Франціи насчитывается всего
169 сельскихъ книжныхъ лавокъ и книжная торговля въ
селеніяхъ должна ограничиваться разноснымъ и развозныыъ торгомъ. Полтора ыилліона жителей — это въ среднемъ уровн наша губернія; у насъ въ губериіи мож тъ
13*

196
держаться едва одна только книжная давка и то въ соединеніи съ бибдіотекой для чтенія. Около двухсотъ л тъ
тоыу назадъ такая вялость въ нашемъ умственномъ развитіи побудила Петра Ведикаго къ его радикальной политик . Много на немъ сосредоточивали упрековъ за его
крутыя ы ры, но каковы бы ни были его недостаткп въ
этомъ отношеніи, за нимъ остается несоми нное достоинство, что онъ никогда не поддавался малодушному страху,
онъ прежде всего думалъ о своей родии , а потомъ о
себ . Этотъ горячій патріотизмъ оказался столько же полезнымъ для Россіи, какъ и для него самого и его насл дниковъ. Петръ Великій не былъ защитникомъ свободы
слова, но онъ боялся не передовыхъ, а обскурантныхъ
мн ній; можетъ быть апатія, въ которой въ настоящее
время находится русская мысль, внушила бы ему другой
взглядъ на это д ло, ему, не отступавшему ни передъ
какими м рами для возбужденія народнаго ума и народной
энергіи. Еслибы ояъ уб дился въ необходимости свободнаго слова для оживленія умственпой жизни въ Россіи,
онъ провелъ бы этотъ принципъ съ т мъ же безстрашіемъ, съ какимъ онъ проводидъ вс свои м р ы , — страхъ
возбудить народное водненіе, бунтъ иди подвергнуть опасности свою жизнь не остановилъ бы этого великаго патріота, онъ это доказалъ на д д . Глядя на то безстрашіе, съ которыыъ онъ стремился къ благу своей родины,
ыы проникаеыся самышъ глубокимъ и искреннимъ уваженіемъ къ нашеыу соотечественнику.
Мы не должиы забывать, что политическая терпимость,
которая не допускаетъ никакихъ наказаній за свободное
выраженіе своихъ чувствъ и ыыслей и даже не видитъ
клеветы иумышленныхъ оскорбленій, это не есть еще посл дній' шагъ въ этомъ направленіи. Ангдичаие и американцы
идутъ дад е , — о н и хотятъ, чтобы вс частные и правитедьственные дица, отъ которыхъ зависитъ выборъ людей ддя какой-нибудь д ятелыюстп, руководствовались въ
выбор исключительно способностью дица къ этому именно
д ду, не обращая вниманія ни на какія чувства и ын -

197
нія, обнаруженныя имъ въ религіозномъ, политическомъ,
соціадьношъ п т. д. отнош ніяхъ. Симпатіи и антипатіи,
обнаруженныя къ личности им ющаго власть употреблять
людей, не должны тутъ им ть никакого ^ліянія. Чрезъ
это, значеніе способностей сд лаетъ громадный шагъ впередъ и д ятельность общества сд лается несравненно плодоносн е, такъ что оно опать-таки будетъ брать верхъ
надъ вс ми сос дями, которые ограничиваются одной свободой слова. <Я полагаю, говоритъ Милль, что уже прошло время, когда нужно было защищать свободу слова...
Хотя наше законодательство о пресс у насъ теп рь такъ
же рабол пно, какъ и при Тюдорахъ, однакож н тъ опасности, чтобы на него можно было опереться для подавленія полптической свободы р чи.» Охарактеризовавъ такимъ образомъ состояні д ла въ Англіи и значеніе, которое таыъ им етъ въ этоиъ отношеніп общественно
мн ніе, онъ такимъ образомъ характеризуетъ въ другомъ
м ст задачу, которая предстоитъ теперь къ разр шеніго
въ его родин . По мн нію Милля, въ Англіи челов къ,
котораго счастье не поставлено въ соверш нную независимость отъ доброй воли другихъ людей, не можетъ противиться общественному мн нію. Тюрьыа вовсе не бол
тяжко наказаніе, ч мъ невозыожность заработывать себ
хл бъ. <Англія покупаетъ такую душевную апатію слишкомъ дорогой ц ной, убивая всякое см лое нравственноо
мышленіе. При такоыъ положеніп саиые д ятельные умы
скрьіваютъ свои уб жденія въ своей груди, страна не въ
силахъ вскорыить открытые и безстрашные характеры,
неумолимыхъ и несокрушимыхъ ыыслителей, которые украшаютъ ареиу міровой д ятельности. Порода людей, кото.рая воспптывается прп такихъ обстоятельствахъ—это пли
рабы, покоряющіеся рутин
и обычаямъ, пли ханжи, которые искажаютъ истину. «Въ томъ же дух д йствовалъ
Бокль и д ііствуютъ вс т ыыслители, которые пм ютъ
такое огромное вліяніе на образованіе англійскаго ума и
англійскаго характера. Въ Швейцаріи, въ Цюрих , не
затруднились поручить главное начальство иадъ войскомъ

•

198
чедов ку оппозпціоняой партіи. Въ Америк современный
президентъ объявилъ, что при назначеніи чиновниковъ
онъ не будетъ руководствоваться ихъ политическими мн ніями. Правило это давно уже признано въ Англіи, въ
Норвегіи его уже давно оц нилп, какъ средство сохранять
въ народ
независимый ' и безстрашный образъ мыслей.
Если при такихъ обстоятельствахъ ыы будемъ употреблять
десяткп л тъ на то, чтобы установлять въ своей сред
политическую свободу мысли, а потомъ еще десятки на
водвореніе той терпимости, которая такъ энергически пропов дуется въ Англіп и въ Америк , и въ теченіе всего
этого времени будемъ отставать все бол е, то ыы рискуемъ наконецъ такъ отстать, что n o сил своихъ умственныхъ способностей и по своей изобр тательности
будемъ относиться къ передовымъ странамъ такъ же, какъ
относится теперь Китай, и рискуеыъ подвергнуться такимъ
же униженіямъ.

ГЛАВА

ІП.

Hamn закопы лротпвъ направденій. — Запр щепіе опропсргать начала и ОСІІОЛЫ соб-,
ственности. — НЪтъ юридіі<ісскаго понатіп иачала и осііоиы собстисіпшсги » ис кіошотъ
быть.—ЗапрещенІе вреднаго комыунпзма н соціалиаыа.—чВредиый»—нто ис юрили'>ссіііА
термниъ, а риторпческое украшепіе. — Комиунизыъ есть не отсутствіе, а тідъ собствеппостн.—Иаши ааконы о яоымупиаиЬ.—Коимупнзмъ въ отд лі.ныхъ семеіістияхъ крестьансппхъ п купеческнхъ^ коимуіінзмъ въ обіципахъ.—Обіцины прн Ыілоиі» моріц прапитсльственпаа заиінга ихъ ісоммуііизма: попытка 'lacTiioit заіциты^ — комыуиивмъ между кааакаып и его правпт льствешіая заииіта; казацкіЛ сиціалпзмъ и сго правительствеішав ав'
щата.—Коммуішзыъ больпшхъ разы ровъ. — Киргпзы и кавакіц иочему нсльая у пвсъ
запрещать нстолько коимуписгическихъ и соціалыіыхъ уіспій, ио дажс врсдныхъ yieuifl
втого рода? — Казакп н инородцы, — Закопы о печати способствуютъ распространепію
мечтаній и ыішіаютъ пстші .—'Почему коммунизыъ и соціализмъ не опасны?—Кавъ оргавиаовапп общество.—Аыернка, коммуинсты, соиіалвсты и мормоны.—Комыупиаыъ и соцІалнаыъ ие могутъ порошдать цародныхъ двишеній: откуда взялса тутъ ложный вагладх? —
1848 годъ.—Чартисты.

Отн нивъ цензуру, наше правительство перешло къ
репрессивной систеы
съ пресл дованіемъ направденій.
Идтп дал е оно не р шилось. Оно отм няло цензуру- полтораста д тъ существовавшую въ Россіи, и не мигло перейти пряио къ полной свобод р чи въ стран , гд
уб жденіе въ необходиаіости этой свибоды было еще очень
мало развито; оно должно было опасатьсл слишкомъ сильнаго роаота со стороны нетерпішыхъ или робкихъ. Нетерпимая и робкая часть общества можетъ и впредь затруднять свободное движеніе въ этомъ отношенііі, п это
выпуждаетъ меня, посредствомъ разбора нашихъ законовъ,
иоказать невозможность удовлетворитедьныхъ законовъ для
пресл дованія направленій. He было законовъ о яаправле-

200
ніяхъ, которые не страдали бы т ми же саыыми недостатками, да и не шожетъ быть. Съ развитіеиъ литературы
вс подобные закопы д лались невыносииыии и или оставлялись безъ приы неііія, или отм нялись, или прим няемые
съ самой строгой посл дователыюстью наклпкали на государства и народы безчпсленныя б дствія въ теченіе ц лыхъ стол тій и доводилп ихъ до полнаго варварства, какъ
было показано выше. Люди нетерпимые и робкіе должны
прпнимать въ соображеніе, что если правительство сд ладо имъ уступку, им я въ виду новость предпринимаемой
имъ реФорыы и опасснія, возникшія въ обществ , то они
съ своей стороны должны стараться уб диться Фактами
исторіи и здраваго смысла и развязать правительству руки для такого образа д йствія, въ которомъ было бы бол е истинныхъ залоговъ для быстраго и безопаснаго ыароднаго разіштія. He подлежитъ никакому сомн нію, что
еоли праіиггельство увидитъ кругомъ себя общественное
ын ніе вполн
уб л;доныое въ безполезности и опасиости
пресл дованія напрапдоній, то оно отм іпітъ эти законы
съ такою же готбвіюстью, съ какою оно оты нило откупа,
нам рено установить бол е правпльную и выгодную для государственныхъ Фпнансовъ систему податей и т. д. Я не
буду разбирать тенденціозные законы, касающіеся религіи
и тому подобныхъ священныхъ предметовъ,—я полагаю,
что т , которые неспособны уб диться т мъ, что сказано было выше объ этихъ вещахъ, могутъ скор е оскорбиться, ч иъ уб диться разборомъ нашего законодательства; имъ это даже можетъ показаться оскорбленіемъ святыни, и я не хочу этігаъ вредить впечатл нію, которое можетъ произвести моя аргуыеитація на н которыхъ чптателей. В роваиія, предметы, почптаемые святыми,—это такія вещп, которыхъ всегда нужно Еасаться осторожно и
мягко, и если тутъ въ чемъ-нибудь нужно уб дить, то гораздо лучше идти сначала н сколько окольпыыи путямп,
и дать уб ждаеыымъ время удостов риться, что не желаешь посягать на ихъ святыню илп охлаждать ихъ жаръ
обожанія. Поэтому я иачну съ законовъ, къ которымъ

201
можно относиться съ болыішмъ равнодушіемъ,—съ соціальныхъ.
Въ ст. 1037 Уж. о Нак. изд. 1866 г. cKT,3aiio: <3а прямое оспариваніе или порицаніе въ печатныхъ издапіяхъ
началъ собственности и семейнаго союза, съ нам реніеыъ
разрушить иди ослабить ихъ основы, хотя бы притомъ ие
быдо возбуяіденія къ совершенію преступленія, виповный
подвергается: денежному взысканію не свыше трехсотъ
рублей и аресту не свыше шести нед ль.» ;— Представьт
себ писателя, который хочетъ заияться отпошппіомъ челов ка къ вещаыъ съ юридической, экопомической и политической точки зр нія; но прежде всего ему, консчио, не
хочется попасть подъ арестъ, а поэтому онъ прежде всого
старартся уяснить себ , въ чемъ заключаются «иачала
собственности>, которыя запрещается оспаривать и порицать, и ея <основы», которыя нельзя ослаблять и разрушать.
Но онъ напрасно ищетъ въ юридичрскихъ
книгахъ, напрасно сов туется съ различныли спеціалпстами,—никто не моагетъ ему сказать, какое это юридическо
понятіе «иачало или основа собственности>, въ чемъ его
сущность, гд его пред лы. Онъ ыапрасио рылся бы до
втораго пришествія, еслибы юристы не сжалились падъ
ниыъ и не объяснили ему, что точнаго юридическаго понятія сначала и основы собственности> — нетолько н тъ,
но и быть не шожетъ. Подъ словомъ начало пли основа
мы разум емъ что-нпбудь неизм няюіцееся, постоянно
остающееся, безъ чего предиетъ или явленіе не можетъ существовать; но право собственности—это такое гибкое учрежденіе, въ которомъ все изм няется, и^н тъ ни одной
части, которая бы оставалась неизы нною, а потоыу ни
одну часть этого учрежденія недьзя пазвать его началоыъ
или основой. Слова сначало и основа собственности>
можно понимать только въ одномъ смысл , въ смысл источника. Источникъ собственности — это положительный
завонъ, а такъ какъ законы о собственности у разныхъ
народовъ и БЪ разное время такъ же безчисленно разнообразны, накъ безконечно разнообразно и самое'учреи.-дені

202

собственности, TO кпнечно НР можетъ быть р чп о веей
этой масс разнородныхъ учрежденій, но можетъ быть р чь
только о современномъ нашемъ законодательств . Сл довательно статей 1037 запрещается всякое оспариваніе и порицаніе нашего гражданскаго права;—всякое юридическое,
политико-экономическое и другое научноесичининіе, которое
не ограничивается подтвержденіемъ и похвалою правплъ и
мыслей, выраженяыхъ въ нашпхъ гражданскихъ закояахъ,
запрещено,и авторъ его ыожетъ быть подвергнутъ наказанію.
Такое заключеніе конечно придется писателю не по вкусу, и онъ будетъ стараться найтп другое толкованіе. He
можетъ быть, думаетъ онъ, чтобы подъ словамп «ыачало
и основы собственности» разум лись вс
нын
существующіе у насъ закоыы. тутъ ыепрем нно разумт.ртся
что-нибудь другое, и онъ обращаетъ свое вниыаніе на заЕОНЫ о цензур , гд говорится: <Цензура не допускаетъ
къ печати сочиненій и статей, излагающихі. вредныя ученія соціализма и кошыунизма, клонящіяся къ потрясенію
или ниспроверженію существующаго порядка и къ водворенію анархіи.» • Онъ конечно обрадуется, потому что еыу
покажется, что онъ тутъ нашелъ рамку для прежняго
слишкошъ широкаго понятія «основы и ыачала собственНОСТИІ. — Итакъ запрещается комыунизмъ, и притошъ
только вредный и клонящійся къ потрясонію или ниспроверженію существующаго порядка и къ водворепію апархіи. Поэтому писатель прежде всего старается уяснить
себ слово «вредныіЬ,—что это за юридическій терминъ.
Но юристы объясняютъ ему, что такого юридическаго
терыина не существуетъ. Для того, чтобы какое-нпбудь
• слово было юридическимъ терминомъ, нужно чтобы оно
им до опред ленный, всегда и для вс хъ одинаковый
смыслъ. Между т мъ понятіе «вредный» чисто индивидуальное: то, что одноыу судь
кажется вредпыыъ, другому кажется полезнымъ, то, что правительству сегодня
казалось вреднымъ, завтра покажется полезнымъ, — это
можно доказать тысячами прим ровъ. Поэтому въ глазахъ
юриста слова свредный, кдонящійся къ потрясенію или

203
ниспроверженію существующаго порядпа и къ водворенію
анархіи>—не бол е какъ риторическія украшенія,и онъ чита
етъ просто: <не допускается ученіе коымун:ізма>.—Писатель радъ и этому; итакъ вотъ что запрещается, вотъ
что подразум вается подъ оспариваніеыъ началъ собственности и ослабленіемъ ихъ основъ, коммунизмъ, отрицаніе собственности. Но юристы и тутъ скоро его разуб ждаютъ. Д йствительно, въ западной Европ существовали писатели, которые по своему нев жеству противуподагали коымунизмъ собствеиности и полагали, что пропов дуя коммунизнъ они уничтожаютъ собственность и зам няютъ ее учрежденіемъ, которое должіш породпті. всеобщее блаженство; но в дь это происходило только отъ
нев жества: еслибы ихъ юродическія св д нія пс были
такъ ограниченны, то они знади бы, что коммунизмъ есть
ничто иное, какъ родъ собственности, который въ свою
очередь им етъ шножество видовъ, точно такъ же, какъ и
вс другі роды собственности, что онъ существовалъ на
зешл очень ыного разъ, им лъ и хорошія и дурныя посл дствія и не обнаруживалъ ни мал йшей способности
д лать людей особеныо счастдивыыи или несчастными.
Его усп хъ и неусп хъ завис лъ, какъ и во вс хъ другихъ учрежденіяхъ, отъ нравственнаго настроенія общества, среди котораго онъ д йствовалъ,—у высоко-нравственныхъ сектъ онъ водворялъ значительное равенствО', въ
разбойничьихъ шайкахъ онъ отдавалъ все имущество въ
распоряженіе одного или н сколышхъ лицъ. Въ природ
ыы видимъ два рода вещей. Одн вовсб не поддаются
власт^и чедов ка, напр. воздухъ, св тъ, другія напротивъ
находятся въ неограниченной его власти. Порядокъ проявленія этой власти, учрежденный обществомъ въ своей
сред , и составляетъ его право собственности. Комыунизыъ
есть одинъ изъ этихъ порядковъ и потому есть родъ собственности. Въ ряду учрежденій собственности коымунизмъ
представляетъ одну изъ простыхъ и ясныхъ Формъ. Онъ
не составляетъ Формы пекусственной, потому что для его
приы неыія не нужно юридическаго вымысла, Ботсірый ну-

204

женъ напр. для обращенія въ собственностьдолягности илп челов ка. Тутъ доляшость или челов ка нуяшо посредствомъ
юридическаго выыысласчитать вещыо. Коммзгнизлъ не иы етъ также той неопред ленности и сложноети, которая порождается въ учрежденіяхъ собственности, гд одна и таже власть
надъ вещьюраспред ляется между различныып лицами,въ неравноы рныхъ разы рахъ. Е ъ такимъ Формамъ принадлежатъ Феодадьная собственность, китайская, индійская поземельная собственность. Въ индійской собственности англпчане долго ничего не могли понять и не могли дать ей никакого точно-юридическаго выраженія. Коммунизмъ не страдаетъ этимъ недостаткоыъ порядка: тутъ юридическое отиошеніе почти всегда выражается очень ясно. Какъ скоро
вещь появляется на св тъ, она находптся въ расаоряженіы
вс хъ съ равнымъ правомъ каждаго; какъ скоро они ею
распорядятся—она поетупаетъ въ исключительную власть
одного и т. д. Итакъ, что подумать писателю о коммунизм —запрещенъ онъ, или н т ъ ? — Н а оснпваніи цензурной инструкціи — да; на основаніи статьи 1037—п да, и
н тъ. Затрудненія его еще бол е увеличиваются, если онъ
обратится къ нашимъ законамъ и къ нашимъ учрежденіямъ. Бсли коммунизмъ не есть отрицаніе или отсутствіе
собственности, то чтб же онъ такое? Онъ есть общая собственность. Д йствительно, всякій, кто им етъ хотя саыое поверхностное понятіе о коммунизм , знаетъ, что коммунизмъ и общая собственность—это одно п тоясе. Общая
собственность нетолько не запрещается • нашими закоыами, но ей посвящена даже вся третья глава 2 разд да
2 книги гражданскихъ законовъ. Наше законодательство
знаетъ нетолько общую собственность, но даже неразд лыіуго общую собственность. Нетолько крйстьяве живутъ н сколько семействъ вм ст , въ такихъ ковшушістическихъ отношеніяхъ, ио даже богатыя купеческія семейства ягивутъ въ коымунизы . Комыунизмъ въ Еупеческихъ
капиталахъ до такой степени распространенъ, что общій
капитадъ составляетъ правило, а капиталъ отд льнаго лпца исключеніе: чтобы уб диться въ этомъ, стбитъ только

205
расирыть одиннаяцатый томъ закоповъ. Можно лп защі!щать и хвалить эти учрежденія — не будетъ ли это оспариваніемъ началъ собетвенности и ослабленіемъ ея основъ?
Писатель нетолько не вышелъ изъ затрудненій, но увеличилъ ихъ для себя, онъ видитъ, что даже защпщать и
хвалить существующіе законы н всегда молгетъ быть
безопасно.
Въ изсд дованіяхъ о состояніп рыболовства въ Россіи,
изданныхъ министерствомъ государственныхъ имуществъ
(т. 6, стр. 20), говорится: «Въ сос дией къ Капдалакш
части моря есть м ста, изв стныя пзобпліемъ пъ іиіхъ
егорьевскихъ и заледныхъ сельдей. .ІІопъ на такихъ м стахъ производится вс мъ міромъ и добытое д лится ио
душамъ сд дующимъ образомъ. Предпарительно опред ляютъ, сколько нужно работниковъ для производства лова, и
р шаютъ, сколько душъ доджны выставить одного работника. Каждый работникъ доллгенъ принести съ собою необходишыя [орудія лова и соль. Общій уловъ продается
огульно, вырученныя же деньги разд ляются по числу
участвовавшяхъ въ ловл работниковъ; эти посл дні получонную сумму распред дяютъ по дворамъ, сообразно съ
числомъ пм ющихся въ нпхъ въ налпчности душъ. Зат мъ,
если какой дворъ ин етъ средства, сверхъ участія въ мірскоыъ лов , ловпть про себя отд льно, то это ему ые возбраняется, но только въ т хъ ы стахъ, котбрыя не значатся за міромъ. Но если окажется гд -либо изъ этпхъ вольныхъ м стъ ловъ особлпво выгоднымъ, то на сл дующій годъ
и это м сто присоединяется къ этому мірскому участку.
Прочіе ловы сельдей, т. е. ивановскій и осенній, зд сь
вольные. Такимъ же образомъ производится ловъ въ К,овд и Княжной. — Въ Уыб , гд
сельдей не такъ много,
ловъ ихъ организованъ иначе. Жители четырехъ деревень
Умбы, Кузы, Оленицы и Сальницы собираются на новый
годъ въ Умбу и зд сь разд ляются на три части, называемыя четвертями, мечутъ ягеребій, какой участокъ ыоря
долженъ достатся какой четверти. Каждая четверть разд ляется на десять дружинъ. Дружины мечутъ жеребій,

206
указывающій какой дружин какая должна достаться тоня.
Добычу д лятъ члены дружины по-ровну. Во вс хъ ы стахъ, пос щенныхъ экспедиціею, ловъ устроенъ по одному изъ опиеанныхъ способовъ, кром Сороки. Огроыность
ыассы сельдей, пос щающихъ въ конц осени и въ начал зимы Сороцкую губу, позволяетъ жителяыъ прибрежныхъ деревень: Сорокп, 'Выгскаго острова, Шижни и Сухаго Наволока и корелаыъ, прі зжающимъ сюда на Ьремя лова изъ деревеыь, лежащихъ дад е отъ ыоря въ глубь
страны, брать изъ предлагаемаго моремъ богатства столько,
сколько позводяютъ силы.» Если принять въ соображеніе,
что рыбныя ловли составляютъ зд сь почти псключптельный способъ для пропитанія жителей, то мы будемъ иш ть
передъ собою тппъ ряда козшунпстическпхъ общинъ. Спрашпвается, шожно ля защищать такое устройство, а сл довательно и принцгшъ, на котороыъ оно основано, не опасаясь подвергнуться пресл дованію на основаніи ст. 1037?—
Въ изданіи ыинистерства государственныхъ имуществъ
это д лается; тамъ доказывается, что попытки тамошнихъ
сороцкихъ рыбодововъ присвоить себ
исключительныя
права были крайне вредны и опасны. «Жестоко было бы,
говорится въ изданіи, лишать б дныхъ дюдей средстйъ къ
жизни, доставляеыыхъ ыассаыи седьдей, толпящихся въ Сороцкой губ , а, напротивъ того, было бы полезно объявить, что корелы им ютъ такое же точно право на ловъ,
какъ сани сорпчане.> Изданіе защищаетъ этотъ коммунпзмъ и противъ покушенія на него другаго рода собственности. Оно говоритъ о б ломорской компаніи: <Конечно компанія могла бы сама занииаться ловомъ, нанимая для того работниковъ, но этимъ она принесла бы величайше зло зд шнему краю. Рыболовство составляетъ
единстпенный источникъ пропптанія для тамошнихъ жителей, причеыъ семожій ловъ, гд онъ есть, составляетъ
для нихъ источникъ уплаты государственныхъ податей, a
сельдяной покрываетъ прочія ихъ нужды. Поэтоыу компанія лишила бы зд шшіхъ жителсй посл дняго источника
пропптаніа.» ПОСЛІІ этиго ыожно ли защищать такой впдъ

207
кошмунизма?—Быяа сд лана попытка по сл дующему случаю. На Печор , какъ и на Б ломъ мор , существуютъ
общинныя воды, но он отдаются общпнаыи на откупъ.
Оказалось, что откупщики приэтоыъ совершенно разоряютъ рыболововъ и доводятъ ихъ до крайней нищеты.
Сд лано было предложеніе о введеніи тамъ такого ж порядка, какой существуетъ въ б ломорскихъ общинахъ, но
предложеніе не дошло до публики, потоыу что лицо, отъ
котораго это завис ло, признадо предложеніе основанныыъ
на кошіунистическихъ началахъ; оно, конечно, н им ло
ни ыал йшаго понятія о томъ, что д лается на Б ломъ
мор и какія мн нія объ этомъ высказываются въ изданіяхъ министерства государственныхъ имуществъ.—Счастливъ писатель, что это лицо не было судьею, a то бы насид ться ему подъ арестомъ.
Какъ изв стно, въ нашихъ казацкпхъ войскахъ земля
и вода составляютъ общее достояніе войска. На южныхъ
частяхъ Урала рыболовство составляетъ иочти исключнтельный промыселъ житедей. Ловъ этотъ производится
одновременно вс ми казаками для того, чтобы добыча
меяіду ними распред лялась равном рн е и чтобы т , которые придутъ ран е, не ноглп получить все, а остальные ничего. Тутъ встр чаются чисто коммунистпческіе
пріемы. «На зимнеыъ неводномъ лов , говорится въ описаніи уральскагп казачьяго войска, составленномъ въ генеральномъ штаб * ) , гд ловъ вс ми неводами производится разомъ, въ запертомъ пространств , часто случается, что одни невода получаютъ богатую добычу, другіе
попадаютъ на такой участокъ, гд рыбы почти н тъ, a
потому д лежъ происходитъ сообща, именно: вся рыба
складывается вы ст и потомъ разд ляется на кучи или,
какъ говоря.тъ зд сь, на урусы. Каждый неводъ получаетъ

" ) Матеріалы ддя географіп и статистики Россіи, собранные ОФПцерамп генеральнаго штаба—«Уральское казачье войско», часть первая, стр. 204. .

208
одинаковое чпсло кучъ, которыя уже д лятся между казаками... Т же ггравила существуютъ на зимнеыъ и весеннеыъ Черхальскомъ лов ... Плавенное и оханное рыболовства полагаютъ за основаніе при разд л добычи индивидуальный трудъ: наждый беретъ то, что онъ поймадъ,
но на багреньи, гд случайность и удача преобладаютъ,
д лежъ совершаетея по артелямъ.> Можно защпщать эти
комыунистическіе порядки? Можно защищать принцппъ,
на котороыъ они основаны? Въ изданіп военнаго шинистерства это д дается: <Въ основаніп такое правило совершенно законно и с п р а в е д л и в о , говорится тамъ; и д йствптелыю, еслпбы простые казаки были предоставлены
на произволъ счастливыхъ и несчастныдъ улововъ п эти
комтунистическіе пріеыы не страховали для нихъ обезпеченія жизни, то они очень скоро дошли бы до такого же
жалкаго состоянія, какъ на с вер
само ды, и были бы
в ъ полиомъ рабств
у ростовщиковъ и эксшгуататоровъ.
Мы встр чаемся т у т ъ даже съ прим неиіемъ крайняго
коммунистическаго принципа, разд ленія труда по способностяыъ, а произведеній по потребностямъ: такъ при д леж рыбы назначаются паи для вдовъ и сиротъ. Въ нашихъ кааацкихъ войскахъ, которыя, ыешду прочимъ, составляютъ саиыя благоденствуіощія части пішеріи, принципы
западно-европейской собственности составляютъ исключеніе;
все ихъ имущественное устройство основаио на началахъ, которыя всякій западно-европеецъ прпзнаетъ за начала соціальныхъ ученій. Можно ли защищать эти начала? В ъ
изданіяхъ военнаго миипстерства нетолько это д лается,
но открыто признается вредъ такихъ видоизм неній в ъ
этихъ учрежденіяхъ, которыя даютъ преобладаніе богатымъ. «Наемъ рабочлхъ т у т ъ запрещенъ,—говорится про
плавеяныя рыболовства,—а на оханныхъ онъ ограниченъ,
сл довательно и богатый и б дный участвуютъ въ нихъ
при равныхъ и одинаковыхъ условіяхъ.
И это вовсе не
ст сненіе, потому что... на какомъ основаніи богатство
давало бы право черпать большую долю изъ общаго достоянія?.. Курхайскія морскія рыболовства им ютъ совер-

209
шенно другой характеръ • п потоыу составляютъ вредно
исключеніе въ экономической общинпой спстем . Тутъ
всякій черпаетъ изъ о б щ а г о д о с т о я н і я столько, сколько
можетъ, по д е н е ж н ы м ъ своимъ средствамъ, но вм ст
съ т мъ богатые казаки впвсе не приносятъ нпкакой выгоды общин . Вотъ почему община желаетъ радикальнаго преобразованія въ постановленіяхъ по этимъ рыболовстваыъ.>
Такимъ образомъ смотрятъ на казацкоо
устройство, основанное во всемъ своемъ объом
на соціальныхъ и коммунпстическихъ припципахъ, нетолыш
органы правительства, но и писатели изъ среды казакопъ.
Припоиниыъ сверхъ этого наше общпипое влад піе,* условія нашей с верной и спбпрской зв ропромытлрііпос^и,
киргпзскія степи и т. д. и подулаемъ о товгь, воаиовйо
ли у нась запрещать ксшыунпстическія и ссіціалыіыя учреягденія.Часто зв роловъ ДОЛЖРНЪ бы погибнуть съ голоду,
еслибы онъ не ии лъ права взять пзъ чужаго запаса и
положить вм сто того часть изъ своей добычи по своему
усмотр нію. Въ описаніи Кпргизской степп, издапномъ
военныыъ министерствомъ въ 1865 году, на странпц 142-й
говорится: «Чтобы показать, въ какой Mtpt. киргизы иутдаются зимого въ корм для скота, разсмотринь св д нія
о перепуск скота за лпыію. Съ давнпхъ временъ существовалъ обычай перепускать зпмою киргизивъ съ свопмъ
скотомъ за линію, па зеили казачьихъ войскъ, съ изв стною платою въ пользу станицъ и войсковыхъ суммъ.
Временно этотъ переходъ запрощали въ вид
наказанія
киргизаыъ, но потомъ всегда опять разр шалп. Co вреыени занятія новой линіи сд лалось необходпмымъ нетолько продолнгать перепускать зимою скотъ за линію, но пришлось дозволпть н которымъ кпргизамъ оставаться въ
район новой лпніи и на л то для заготовленія с наоколо
зиыовокъ. Этотъ порядокъ приводитъ, конечно, къ частымъ столкновеніямъ съ казакамп.> Вотъ у насъ образецъ соціально-коымунпстпческаго влад нія землею нетолько внутри общинъ и болыпихъ соціальпо-полптическихъ
группъ, но и между группами сог.рршенно чуягдыми другъ
14

аю
другу. Н а и ъ не надо забывать, что при томъ положеніи,
в ъ которомъ находится в ъ настоящее время Россія, для
насъ чрезвычайно важно, чтобы люди, которые не отличаются ни см достью, ни значительньшъ развитіемъ, но
такіе, которые поставлены обстоятельствами ишзни в ъ
особенно бдагопріятное положеніе для знакоыства съ изв стными м стностями и саыородныыи соціальныши Формами, ыогли совершенно откровеныо выяснять д ло т а к ъ ,
какъ оно имъ представляется.
Этого мы ыикогда не достигнемъ, пока будутъ существовать законы, пресд дующіе напраБленія, и въ обществ —нетерпішость и вражда
нъ р а з н ы л ъ направленіямъ. Люди такого рода нетолько
неспособны принять на себя рискъ по отношенію къ законноыу пресл дованію за направленіе, даже и в ъ томъ
случа , если рискъ этотъ воображаеыый, или бороться съ
общественными предразсудкаыи,—но ненормально развито
чувство самосохраненія способно в ъ ихъ глазахъ такъ искал>ать т
Факты, которые иыъ удается наблюдать, что
они впдятъ иногда совершеынп протлнуполоя?ыое тому,
что существуетъ на д л . Такішъ образомъ, ііаше соціадьно-экономическое развитіе предразсудками
высшихъ
классовъ искусственыо втискивается в ъ западно-европейскія рамки. Исторія доказываетъ намъ, что только т народы становились во глав
цивилизаціи, которые отличались оригинальнымъ соціальнышъ и экономическимъ развитіеыъ. Неуя^ели мы доведемъ свое ыалодушіе до того, что
дишимъ себя шансовъ играть такую славную для насъ роль?
Положеніе наше таково, что нетолько всякія соціальныя и
коммуиистическія ученія, но даже вредныя соціадьно-коммуиистическія ученія не могутъ быть заирещаемы, не
подвергая общество различныиъ страдапіямъ и опасностямъ. У нашихъ казаковъ, кочевыхъ и бродячихъ пнородцевъ существуютъ н которыя Формы, основанныя на
соціально-коммуипстическихъ принципахъ, которыя им ютъ
несомн нно вредныя стороныи требуютъ изм ненія; таковы
у казаковъ—неразд льное общинное влад ніе, которое даетъ
Офицррамъ и чиновнымъ казакамъ возможность завлад -

211
вать лучшпші земдяип іі лишаетъ пногда казаковъ сррдствъ
къ обезпеченію, устройство тюленьяго боя на Каспійскомъ
мор , казацкія землп, закрытыя для пере^еленія и т. д.;
но в дь населеніе казаковъ и инородцевъ составляетъ милліоны,—неужели имъ возыожно запретить защищать свои
интересы дая>е и тогда, когда эти пнтересы противны общественному благу? В дь это значило бы прямовызывать
опасную несправеддивость при изм неніи установившпхся
отношеній.
Главная причина, вызвавшая 1037-ю статыо, состояла
въ расиростраиившеыся въ высшихъ слояхъ общоства опасеніп, чтобы русскій народъ не заразился оиасиыми для
общественнаго спокоііствія ыечтами. Нп <5бщес'гво вё прйняло въ сообралсеніе, что для распространепія въ парод
пл нительныхъ для него мечтаній н тъ никакой надобности въ пресс . Мечты быстро разлетаются и прививаются
безъ всякой посторонней помощи, лишь бы он встр чали
воспріимчивыя ыатуры,—пред лъ для нихъ составляютъ
одни условія воспріимчивости. Какая печать распространила въ народ идеи, которыя осуществлялись Пугачевыиъ и Разиныиъ?.Какая печать распространяетъ въ народ суев рія и предразсудки? Они безъ помощп печати
разіішлись отъ ледяныхъ оконечностей Тайбіурскаго мыса
до Кавказскихъ горъ п жгучихь песковъ Каспійскаго и
Аральскаго пріібрея>ья. Печать нуя>на не для распространенія ляш, а, для распространенія истины. Еслп какая-нибудь ыечта бывала такъ пл нительна, чтп оказывалось
выгоднымъ ее эксплуатирпвать, то никакіе законы не были
въ силахъ пом шать этому; она ппталась поэтическими
аллегоріяыи, намеками п безчисленнымп путями, но поддающпыися никакому пресл дованію. Совс ыъ въ другомъ
положеніи находится истина, непониыаемая обществомъ,
но отъ пониманія которой зависитъ его спокойное и нормальное развитіе. Такую истину трудно себ уяснить; для
того, чтобы составить себ
объ ней правильное понятіе,
нужио сд лать оспователі.ное и глубокое изсл дованіе.
Понявъ истпну, никакъ нсльзя ее распространять вакиии14

#

212
нибудь намеками и аллегоріямп, а нужно ее передать со
вс ыи подробностями изсл дованія. Но для этого законы
о печати становятся неододимыыъ препятствіемъ. Никто
не предприметъ бодыпаго труда на-авось: авось цензура
н признаетъ его вредныыъ соціадизмомъ, авось судъ не
подведетъ его подъ ст. 1037, а всякій благоразуыно отстранится. Въ тоже вреыя писатели, которые живутъ литературой, тяготятся ст сненіемъ печати и раздражены
имъ. Вотъ почему в ъ страя , гд р чь не свободна, литература приниыаетъ дегкій п желчный характеръ. Вопросы народной жпзни не разрабатываются своевреыенно и
основательно, народу не привпвается нужныхъ для его
развитія идей и чувствъ, а онъ только возбуждается; развитіе принимаетъ характеръ порывистый, сопряженный
съ опасныыи волненіяші и безпорядками. Что касается
спеціально идей соціальныхъ и коммунистическихъ, то
мн ніе будтобы он
способны праизводить револвдціонные взрывы основано исключительно на незнаніи исторіи
и условій общественной жизии. Люди, которые заралгены
такимъ предразсудочнымъ взглядом.ъ на коммунизмъ и соціализшъ, обыкновеныо представляютъ. себ общество состоящимъ изъ двухъ частей: одиа состоитъ изъ малочисленнаго имущественнаго класса, а другая изъ огромнаго
числа рабочихъ-пролетаріевъ, которые готовы кинуться
на первыхъ и присвоить себ ихъ достояніе. Поэтоыу они
видятъ опасность во всякой иде , которая могла бы в ъ
этихъ ыассахъ возбуждать подобныя преступныя желанія.
Н а д л мы видиыъ вовсе не то. Общество вовсе не разд ляатся на дв болыііія группы съ противуполо;кныни
интересами, но на множество ыелкихъ группъ съ интересами весьыа разнородныыи. Такъ в ъ высшихъ елояхъ общества ыы видиыъ чиновниковъ высшихъ и низшпхъ, духовенство высшее и низшее, живущихъ интеллсктуальнымъ трудомъ (адвокатовъ, литераторовъ и т. д.), землевлад льцевъ и арендаторовъ, каппталпстовъ,которые опятьтаки разд ляются на ыноягество отраслей, купцовъ, изв стныхъ ремесленыиковъ, доыовлад льцевъ, купцовъ, ску-

213
пающихъ no ыелочаыъ трудъ рабочаго населенія, подрядчиковъ, занимагощихся перевозкой, яемляными работами
и т. д., Фабрпкантовъ и пр. Въ рабочемъ класс —солдатъ,
прислугу, реыесленниковъ, слуяштелей въ торговл и при
перевозк тяжестей, подучающихъ заказы отъ купцовъ и
Фабрикантовъ, землед льцевъ, поденщиковъ, занятыхъ въ
мелкой торговл , на земляныхъ работахъ, Фабричныхъ
рабочихъ и пр. Изъ числа вс хъ этихъ классовъ соціальныя и кожмунистическія ученія ыогутъ возбуждать надежды только въ однихъ Фабричныхъ и притомъ н въ
тошъ многочисленномъ населеніи, которое получаетъ отд льные заказы, а только въ т хъ, которые работаютъ
въ большихъ заведеніяхъ * ) . Неужелп дворнииъ мояіетъ
над яться подучить домъ своего хозяипа, караульный при
склад —право собственности на охраняемый имъ товаръ,
зеылекопы, плотипки, каменщпки — на каналы, дороги и
зданія и т. д.! Фабричные рабочіе, даже въ саиыхъ промышленныхъ городахъ, составляютъ гроыадное меиыиипство. Каждая изъ этихъ группъ им етъ свой отд лыіый
интересъ, который состоитъ въ монополіи и въ поставленіи т хъ, отъ которыхъ они получаютъ свои доходы, въ
саыое невыгодное положеніе посредствомъ оглупленія и
разъединенія. Всякая группа одинаково старается поставнть себя такъ, чтобы исклгочпть отъ Еонкуренціи какъ
5іО/Кно большее число членовъ, покупателей и сотрудниковъ
подвергать напболыпеыу давленію и производить какъ можно
дороже и хуже. Этоыу интересу противуположенъ пнтересъ всего общества, который состоитъ въ томъ, чтобы
всюду увеличивать конкуренцію, избавлять вс хъ отъ
разъединенія, оглупленія и давленія и порождать этимъ
дешевое и хорошее производство. Борьба отд дьныхъ
*) Поверхностному наблюдателго ыогутъ показаться и другіе классы заивтересованными, напр. работающіе въ большпхъ заведеніяхъ
релесленвики, но значеиіе пзв стнаго реиеслевника осяовано на его
репутаціи, а не ва его кипптал и рсмеслевныи ассоціаціи богат ли
точно такъ ше, какъ отд іьные реыеслеввики, т мъ ше трудиыиъ путеиъ они должны были составдять себ репутацію.

214
группъ интересуетъ его только именно в ъ этомъ смысл ,
оно старается для вс хъ уравнов шивать шансы конкуренціи. Его выгода развивать образованіе, чтобы уведичить предложеніе интеллектуалыіаго труда, размножать
искусныя руки, чтобы увеличпть предложеніе ыастеровъ
на Фабрпкахъ и ремеслахъ, размноягать экономію и в ъ
особенности кредитъ, чтобы уменыішть процентъ на капиталъ, устранять дань съ производства, т. е. источники
дохода, созданные искусственно, безъ всякой пропзводительной ц ли, напр. Феодальныя права, десятиыы и т. д.
Поэтому идея, касающаяся отд льныхъ группъ, не ыожетъ
нріобр сти силы при свобод
слова; т у т ъ значеніе получаютъ только идеи общаго питереса и в ъ этихъ идеяхъ
челов къ д лаетъ в ъ десять разъ бол е чужое д ло, ч мъ
свое собственное, и потсшу сл дуетъ своеыу разсудку, a
не своимъ страстямъ; если онъ ошибается, то онъ ошибается потоыу, что его обманываетъ разсудокъ, и эти
ошибки служатъ ему на пользу. Я , наравн
со всякимъ
другимъ, им ю, конечно, интересъ в ъ тоиъ, чтобы конкуренція между плотниками пли сахарными заводчиками
обезпечивала лучпіее или наибол е дешевое производство
сахара и строеній, но в ъ ряду вс хъ ыоихъ интересовъ
этотъ интересъ совершенно незначительный,—я обсуждаю
его съ полныыъ хдаднокровіеиъ и есди ошпбусь, то потому, что иеня обманетъ разсудокъ, а не всл дствіе страстнаго увлеченія. Мечты и идеи, страстно возбуждающія
отд льныя группы общества, могутъ быть опасны толька
тогда, когда в ъ его сред
н т ъ свободнаго сдова, когда
всл дствіе этого в ъ обществ
является апатія п С(івершенное безучасті
къ общественнымъ интересамъ, такъ
что н сколько десятковъ и сотенъ лпцъ могутъ верт ть
по-своему милліонами. Приэтомъ ыечты и идеи, в ъ которыхъ заинтересованы разныя высшія группы общества,
чрезвычайно для него опасны, а мечты и идеи ііизшихъ,
рабочихъ группъ не представляютъ почти нпкакой опасности; сравнпте, сколько потерп ло челов честио отъ рабства, Феодализыа, деситинъ, торговыхъ шоиополій, запре-

215
тительныхъ тариФовъ и сколько оно потерп ло отъ соціализіііа и коил низма — тутъ но можетъ быть даже и
р чи о еравиеніи.
Въ справедливости этого воззр нія не трудно уб диться, если взгдянуть на то, что д лается въ любой демократіи. Еслибы общество д йствительно состояло изъ
двухъ группъ, ызъ которыхъ одна, ыногочисленная, им етъ
существенный интересъ ограбить другую, ыаличисленную,
то деыократія представляда бы Форму управленія весьма
опасную ддя имущественныхъ классовъ. Прпстрастные
противникп этого правленія стараются выстаннть его
именно такиыъ образомъ; ыежду т ыъ па д л пичего подобнаго н оказывается. Соціализмъ и коымупизмъ въ-деыократіяхъ нетолько не представляютъ никакоіі (іпасности,
но оказываются даже весьма ыало пл нителыіыми для
ыассъ: соціалпсты и коммунисты безпрепятственно образуютъ въ Амерпк свои общины и нетолько н внушаютъ
массамъ страстнаго увлеченія или страстнаго отвращенія,
но іш ютъ на нихъ весьма ничтожное вліяніе. Тоя;е IKJ*-но сказать о рабичихъ движеніяхъ: вопросъ, разріішающійся ыеяіду кашіталистами п рабочіііш, вилнуетъ всегда
только небольшую часть общества, а ыасса составляетъ
безпристрастнаго зрителя, который переходитъ съ одной
стороны на другую, сообразно тому, гд
справйдлипость.
Но нельзя того же сказать объ идеяхъ, сушественно зад вающихъ вопросы общаго пнтереса, напр. о мормонахъ,
тутъ все общество поднпыается на ноги и страстно смотритъ на д ло. Причина тутъ не въ ыногоженств .—ыногоженство не опасно для общества, хотя и ув ряютъ, что
они будтобы соблазнительно. Гроыадное большинство людей
заинтересовано въ единоженств , и многоженцы могутъ
составлять только ничтожное ни для кого не страшное
ліеиыііинство; сами по себ оыи такъ же безсильны, какъ
публичныя ягенщины; но д ли великой важности—это теократическое господство, которое установляется ыормонами.
Амерпканцы очень хорошо понимаютъ, что самое многоженство можетъ держаться у мормоновъ только благодаря

216
теократпческоиу господству. Религія им етъ такое сильное вліяніе на умы большинства людей, что принципъ теократической властп всегда такъ же опасенъ для всего
общества, вакъ и принципъ власти, опирающейся на
штыки.
Равнодушный къ исключительнымъ идеямъ соціализма
и коымунизыа, народъ ясно обнаруживаетъ свою д ятельность на поприщахъ общаго интереса. Въ демократіяхъ
бол е, ч мъ гд -либо, мы видимъ заботливости о распространеніи знанія и искусства, которое увеличиваетъ конкуренцію въ сред интеллектуальнаго труда и высшихъ
отраслей труда ыеханическаго. Проценты на капиталъ он
понижаютъ громаднымъ развитіемъ банковой спстемы,
стараются, чтобы повсюду существовали частные банки,
иы ющіе право выпускать кредитные знаки и чтобы конкуренція между банками заставляла отыскивать вс хъ лпцъ
и вс элементы, способные употребить кредитъ въ д ло.
Развитіемъ банковъ можно довести д ло дотого, что капиталъ будетъ давать въ годъ одну десятую или даже одну
сотую коп йки съ рубля и получитъ настоящее свое значеніе страховаго учрежденія для проыышлеиныхъ предпріятій,—слова барышъ и прибыль будутъ неизв стиы,
жить капиталомъ будетъ невозыожно, и онъ будетъ составлять только рисковую прибавку къ трудовому заработку.
Управленіе, организація войска нпгд
не отличаются такой д(!шевизной, а чиновники такиыъ трудолюбіемъ, какъ
в ъ демократіяхъ.
Еслпбы общество состояло изъ двухъ группъ, которыя
в ъ немъ предполагаютъ, то всеобщая подача голосовъ во
Франціи, гд сила такъ безцереыонно поступаетъ съ чужими иитересаыи, прпвела бы къ окончатольному разоренію имущихъ классовъ. Наполеонъ ІІІ-й мен е всего способенъ явиться для нихъ саыоотверженнышъ рыцаремъ-защитникоыъ, напротивъ онъ былъ бы очень радъ пожпвиться
добычей, которую разд лилъ бы съ народоыъ. Оказывается наоборотъ, всеобщая подача голосовъ нстолько не дала
сиды соціализму и комшуыизму во Франціи, но убила ихъ.

217
По всей Европ кричатъ, что соціализмъ и коымунизыъ
тгороднли революцію 1848 года, однакоже это ын ніе прямо
противор чптъ исторіи. Революція IS/'8 года, какъ и
иредыдущія, была порождена всеобщимъ неудовольствіемъ
всл дствіе опшбокъ правительства и ст сненія свободы
р чи. Соціалисты и коммунисты д йствительно принимали
въ ней участіе, но они не былп въ ной ни источнпкомъ,
ни главныыи д ятеляии. Въ Февральскихъ происшествіяхъ
они стодько ЯІ виновны, сколько напр. и крайпій роялистъ генералъ Бюжо, который запротилъ стр лять въ
народъ потому, что над ялся быть военнымъ мппистромъ
и зналъ, что еыу это не удастся, если оыъ подавитъ р волюцію съ такой энергіей, что Гизо останется во глаіз .
По его расчетамъ онъ ыогъ подавить революцію и такимъ
образимъ, чтобы въ управлеиіе пииало иипознціоііное ыинистерство, но онъ зналъ, что есліі оиъ прпэтоыъ прольетъ кровь, то опъ ие шшадстъ въ это минпстерство. Настолько ж были виноваты и Тьеръ и Барро,
глава буржуазіи, и вс Французы, аристократы и демократ ы , кром Гизо п сотни его привррженцрвъ. Бюжо былъ
челов къ, прославпвшійся р шительностью и непреклонной энергіей, а д йствовалъ, пакъ челов къ самый нер шительный, потоыу что таково было его положеніе. Сл довательно, справедливый судъ исторіи долженъ сказать,
что революцію 1848 года произвели Луи-Филиппъ и Гизо,
потоыу что они довелн д ла дотого, что у нихъ остались
только сотни приверженцевъ. 0 значсніи коымунистовъ и соціалпстовъ легко судить, если взять перечень государственныхъ людей, пнтрпговавшііхъ въ этомъ д л на первоиъ план и призывавшпхся другъ за другомъ къ управденію. Глядя
на систавъ и на д йствія временнаго правитедьства, можно подумать, что коыыунисты п соціалисты слулшли тутъ
просто орудіемъ, которое употребили въ д ло съ т мъ,
чтобы обмануть соціализмъ самымъ безсов стныыъ образомъ
и потомъ свалить на него все, что могло сд лать д ятелей
ж интригантовъ непопулярныыи. Комыунисты вовсе туда
ые попали, соціадисты не дошли выше должности секре-

218
таря временнаго правительства, да и этиыъ обязаны были
н столько пл нительности соціальныхъ ученій, сколько
двумъ важнымъ подитическимъ ошибкамъ адыинистраціи,
не руководиыой свободою слова. Въ такомъ огромномъ
город , какъ Парижъ, не было подати для б дныхъ, не
было никакого учрежденія, страхующаго жизнь рабочпхъ
и ихъ сеиействъ, и это привело народъ къ иде объ организаціи труда и о прав на трудъ; зат мъ, во Франціи
не существовало банковой системы, основанной на свободной конкуренціи, и это лишило народъ всякаго здраваго
понятія о кредит . Такъ какъ революція произведена была
всеобщимъ неудовольствіеыъ, то власть и не досталась яп
аристократамъ, ни буржуазаыъ, ни соціадпстаыъ, а т мъ, которые защищали права вс хъ, т. е. деыократаыъ. Въ составъ членовъ временнаго правительства былъ выбранъ
представитель буржуазіи Одилонъ Барро, а изъ соціалпстовъ не было выбрано никого. Отказъ Барро ііпсколько
не былъ вынуяаденъ обстоятельствами и составдяетъ съ
его стороны политическую ошибку. Демократы гораздо
бол е придавали значенія буржуазіи, ч мъ еоціалистаыъ,
и счпталп ее гораздо большею сплою, несмотря на д йствительно геройскіе подвигп соціалпстовъ во врезгя рёволюціи и на ихъ воинственный духъ. Ихъ сиыпатіпмъ
придавали такъ мало значенія, что во глав ыинистерптва,
отъ котораго завис ло осуществленіе ихъ плановъ, поставленъ былъ чедов къ, не сочувствовавшій этпыъ пданаыъ. Для того, чтобы гарантировать вс хъ отъ повторенія злоупотребленій, правитеди введи всеобщую подачу
годосовъ; но опытъ показалъ, что народъ сд лалъ бы гораздо бод е для себя добра, еслибы онъ гарантировадъ
себя свободою слова,—всеобщая подача годосовъ пе ыожетъ
быть гарантіей при ст сненноыъ слов . Когда соціадисты
попытадись, подобно Дантону, захватить вдасть посредствомъ народныхъ движеній, ихъ безспдіе и отсутствіе
корней въ народ обнаружидись тотчасъ же, и они быди
смяты и подавлены. Дантонъ д йствовадъ во иия интересовъ всего народа, а не части его, и потому билъ такъ

219
силенъ, что могъ низринуть въ пропасть віікивыіі властп
и доказать, что народъ—это сила даже и тогда, когда онъ
не им етъ бодьшинства въ сочпненныхъ для него представптельпыхъ учрежденіяхъ, и что объ этой спл опасно
забывать правителямъ. Французскіе коммунисты основали
въ Америк не бол е одной общииы. Въ 1848 году революція распространилась на многія части Европы, но комшунисты и соціалисты нигд не играли видной роли и н
оставпли по себ никакого сд да. Гораздо бол е значсмія
им ли деыократы: сл ды вліянія этой партіи обнаружились
во Французской и во многихъ другихъ конституціяхъ. Причпны, вызвавшія двпженіе, были разнородні.і. и въ каждой стран другія; болие прочихъ преобладали деспотИчо-'
скія замашкп бюрократіи, пресл дованіе націопалыіостей,
остатки Феодалпзыа. Соціальпыя и комыупистическія идеи
были тодько страшплищемъ, которымъ пугали народъ
шарлатаны, чтобы захватпть въ свои руки власть п распорядпться съ пародомъ по-своешу, пользуясь его робостыо
и безхарактерностью. Нельзя же напр. вліянію коммунизма и соціализыа приписывать венгерское возстаніе,—самое
Ерупное явленіе этой эпохи посл ч>ранцузской революціи.
Какъ ошпбочно мн ніе, что рабочій классъ составляетъ
одну компактную ыассу съ однородными интересами, прямо противуположньши интересамъ имущественныхъ классовъ, очень ясно обнаружнлось въ Англіи, гд
свобода
народныхъ двііжепій дала еыу подную возыожность проявиться прп органпзаціи чартистовъ. Когда тамъ вздумали
органпзовать народныя массы, опираясь на ихъ отд льный, будтобы вс ыъ рабочимъ общій интересъ, тогда изъ
этого ничего не могло склеиться, вс сыотр ли въ разныя
сторопы, п движеніе не состоялось. Были люди, которые
прпппсали это народному тупоумію и безхарактерности,
точно такъ же, какъ подобныя обвиненія противъ народа
сто разъ д лали разные адыинистраторы, придумывавшіе
для его блага разныя глупости. Народъ, разум ется, н
сд ладся ни уын е, ни характерн е, и пришлось перем нить тактппу и поставить аа п рвый планъ общее бдаго

220
всего населенія государства, и тогда д ло стадо
ваться. Впрочемъ, я увлекся: защитою народа
обвиненія въ небывалыхъ въ немъ разбойничьихъ
ностяхъ и отступилъ отъ гдавнаго предмета, отъ
основъ и началъ собственности.

налажипротпвъ
наклонразбора

Г ЛA BA

IV.

Можпо лн ПИСПТІ. о властв челов ва падъ гсішіми- уослпчпвап лли умеиьпіан оту
власть. — Можио ли ппсать о насл дсти . — Ucnniu закопъ о паправлииінхъ дііластъ
невовиожныня иауку и разіштіе. — Осповы ссисйства. — Мопшо ли оспарнііать и аащищать ивогошспстаи. — Осетинсаое семеііство. — Іілоды ііетерпимисти.

Коммунизмъ п соціализмъ далеко не составляютъ вс хъ
т хъ отношеній къ вещаыъ, которыя могутъ быть предметомъ научнаго разсшотр нія. Такъ какъ л которыя вещи, по природ
своей, не могутъ сопротивляться челов ку, то он и находятся въ его неограниченной власти
и могутъ находиться въ теченіе всей его жизни. Ну, вотъ,
скажетъ читатель, это в дь и есть основа и начало собственности,—непрерывная, во всю жизнь продолжающаяся, неограниченная власть челов ка надъ вещью, которая
можетъ прекратиться и перейти къ другому только по
доброй его вол . Еслибы такая власть существовала или,
по крайней м р , могла существовать, то я бы согласился, что собственность им етъ неизм нныя начала и
основы или, по крайней м р , можетъ ихъ им ть, но такой собственности никогда и нигд не существовало и не
можетъ существовать. При настоящпхъ нашпхъ обстоятельствахъ я долженъ утверягдать, что челов къ, написавшій сочиненіе, въ которомъ онъ будетъ доказывать, что
собственность должна принадлежать лицу въ тсченіе всей

222
его жпзни и можетъ прекратитьси только по доброй его
вол , рискуетъ подвергнуться наказанію на основаніп
1037 статьп, потоыу что онъ потрясалъ бы этимъ законныя осыовы и начала нашей русской собственности, въ
томъ смысл , какъ я ихъ понпыалъ выше. Онъ долженъ
былъ бы отрицать право верховной власти отбирать собственность для общеетвенной пользы, право суда отбирать
ее по своему усмотр нію тамъ, гд это право предоставлено еыу закономъ. Такое ученіе вс мъ бы показалось
анархпческимъ, ни одно обязательство не могло бы быть
исполнеио посредствомъ суда и власти, сд лкп нпч ыъ бы
не обезпечивались, вс хъ судей нужно было бы оставить за
штатомъ, а суды закрыть, нельзя было бы взыскпвать
податей, и государство осталось бы безъ защиты. Отъ
учрежденія собственности въ томъ вид , какть оно написано в ъ нашихъ законахъ, мы попытаемся пойти вверхъ
и внизъ, т. е. съ одной стороны до поаірзненной власти
челов ка надъ вещью, прекращающейся только по его вод , а съ другой—до. власти нич мъ не обезпеченной, и посмотримъ, можно ли т у т ъ найти пред лъ ыежду дозволеннымъ и преступнымъ. Можно говорить противъ конФискацій, не разрушая такъ-называемыхъ началъ и основъ иашей собственности; есть много конституцій, запрещающихъ конФискацію — это мен е всего анархическій принципъ. Если можно говорить противъ понФискацій, то ыожно ли говорить противъ отнятія собственности для пользы
общей? В дь и конФискація д лается ради интересовъ общества. Можно ли доказывать, что нельзя у челов ка отнпмать все его имущество въ вид подати, что необходимо ему оставлять средства для пропитанія, какъ требуетъ законъ ыагоыетанскій, что необходиыыя средства
для пропитанія нельзя подвергать податяыъ, какъ утверждаетъ европейская Финансовая наука, что ііожно брать
только подовину илп треть вс хъ доходовъ, или только
шестую и дв надцатую часть, какъ установлядось индійскимъ закономъ, что можно брать только тысячную или
десятитысячную часть,—тогда доходы будутъ такъ незыа-

223
чительны, что не окупятся издержки взиманія и лучшо
всего государству ограничиться, ради возвышенія значенія собственности, добровольными принош( ніями, какъ д ладось въ древней Германіи? Можно ли доказывать, что
суду не сл дуетъ отбирать за долги всю собственность
лица и оставлять его съ семействомъ безъ крайне необходиыаго, что еыу нужно оставлять скотъ для удобреиія и
с мена для обс мененія полей, что ему нужно оставлнть
необходимые инструиенты для работы, что вс орудія труда неприкосновеины, что неприкосновеино все, что нулсио
для удовлетворенія потребностей, наконецъ, что судъ уже не
можетъ коснуться ни до чего п правй- судовъ на чужую
собственность совершенно излишни? Въ этомъ длитіом7>
ряд
переходовъ, при устраненіи одного ограничонія за
другииъ,—гд тутъ граница между дозволеннымъ и запрещеннымъ? Ея н тъ въ закон , и раціонально одно—утверждать, что все запрещеыо.
Пойдемъ въ другую сторону. По закону можно отбирать имущество радп общественной пользы за вознагражденіе по оц ык . Можно ли доказывать, что имущество
ЫОЯІ ТЪ быть отбираемо ради общественной пользьі съ назначеніемъ произвольнаго вознагражденія? У насъ это д лалось,—башкираыъ за отходящую отъ нихъ землю ддя над ла припущенниковъ назначено вознагражденія по три
рубля за десятину. Изв стно, что земля везд ии етъ,
смотря по своимъ достоинствамъ, различную ц ну и что
назначать одну ц ну за всякую землю—это значитъ вознаграждать не по оц нк , a no произвольному назначенію. Можно ли доказывать, что за всякую землю, отходящую в ъ Россіи для общественцой пользы, сл дуетъ назначать по трп рубля за десятпну иди рубль, пятьдесятъ
или десять коп екъ? Собственность отбирается ддя общей
пользы, для дорогъ, каналовъ, кр постей и общественныхъ сооружепій. Можно ли доказывать, что собственность
сл дуетъ отбнрать для обезпеченія ЯІИЗНИ ПЛИ благосостоянія части населенія? Это д лалось, — у башкпрцевъ отобраыы землп для обезпечепія прііпущенніікиігь. Можно ли

224
доказывать, что у пом щиковъ сл дуетъ отобрать земди
для обезпеченія крестьянъ и давать иыъ вознагражденіе
по три рубля за десятпну, по рублю, по пятидесяти иди
десяти коп екъ? Земли отбираются подъ дорогн для возвышенія общаго благосостоянія, а такъ какъ мелкая собственность производительн е крупной, то шожно ли доказывать, что у крупныхъ собственниковъ сл дуетъ отобрать, для возвышенія общаго благосостоянія, вс земли
и раздать мелкішъ, и вознаградить ихъ по три рубля или
по десяти коп екъ за десятину? Можно ли доказывать,
что необходимо назначить максимумъ для дохода, получаемаго чслов коыъ отъ своей собственности?—Максимумъ
этотъ былъ назыаченъ для земель, отошедшпхъ отъ пом щиковъ въ пользу крестьянъ. Можно ли говорить о необходимости уменьшить оброки на десять процентовъ, на
99, э э 0/о? Можно ли доказывать, что нужно установить шаксишуыъ ддц всякихъ доходовъ? Максішуиъ въ 0, 0 0 0 1 0/о? Назначеніе вознагражделія за отбираемую собственность предоставляется верховыой власти. Можно ди доказывать, что
назыаченіе такого вознагражденія недурно было бы предоставить также и другимъ? Необходимость этого отчасти
сознана правительствомъ. Наы стшіку кавказскому предоставлеыо рГ.шать, сообразна ди просимая влад льцемъ за
отходящее имущество ц на достоинству этого иыущества.
Оц нка отбнраемымъ имуществамъ производится ы стными чпновниками, верховная власть не видитъ и не
знаетъ этого ішущества, Высочайшее утверяідепіе оц нки
можетъ пхъ избавлять отъ отв тственности. He лучше ли
оставить все д ло въ ихъ рукахъ, или въ рукахъ
земства, или городскихъ обществъ? Предоставить имъ иазначать произвольыое вознаграждеиіе въ крайныхъ, во
вс хъ случаяхъ? Предоставлять всякому частноыу дицу
отбирать у другаго лица имущество произвольно, назначая вознагражденіе или безъ возиагражденія, иакъ д лаютъ
разбойничьи шайки? Гд
въ этоыъ ряду граішца между
дозволенньшъ и запрещеннымъ? — Ея н тъ; все запрещено.

225
Тоже самое ыожно сказать о насл дств ; посредствомъ
закоповъ о насл дств иожно все иыущество страны coсредоточить въ рукахъ н сколькихъ десятковъ людей или
распред лить его поровну между вс ыіі населеніеыъ. Въ
первоыъ случа нужно развить до крайности ученіе ыаіоратовъ и Фпдеикоммисовъ; въ' посл днеыъ — установить
максимумы и увеличить число наслійднпковъ. У насъ
возможно же было установить миниыуыъ поземельнаго насл дства, отчего же не установить максимуыъ, подобіш
тоыу, какъ сд лана была попытка въ Кита ? Тутъ точйа
также невозможно опред лить, гд граннца ыожду доэволеннымъ и запрещенныыъ обсужденіемъ.
Все это не есть недостатокъ именікі наіпего закіиіік
это необходимое свойство всякаго закопа о наііраилснім.
Онъ пороягдаетъ или неподвиясность, или проивволъ. Всякій подобный законъ — обоюдуострыіі мечъ, sd'topblfl
обращается протпвъ т хъ, которые считали себи безопасными подъ его защитой. При свобод слована всякое направденіе можно нападать, но зато-же всякое напраиленіе
можетъ себя защищать; общество пріучается справедливо
сшотр ть на интересы каждаго, и это самая твердая гарантія, какую возможно себ
представить. Общество,
которое пріобр до разъ чувство справедливости, сохранитъ его навсегда. Тамъ же, гд
свободы слова НІІТЪ,
чувство справедливости никогда не развивается въ обществ , и гарантія лежитъ въ законахъ о направленіяхъ, которые сегодня ограждаютъ, а завтра могутъ бить. Сегодня пом щикъ и купецъ считаютъ себя вполн гарантированныыи, а завтра они не будутъ знать, останется ли
у нихъ рубашка на т л . Сегодня общество говоритъ,
что они несправедливо и чрезм рно ограждали еебя; завтра оно скажетъ, что они саыи виноваты, если на ихъ
пнтересы не обращается должнаго внимані>і. Нотъ проклятіе, которое лежитъ на всякой несправедливости, на
всякой нетерпимости.
Много у насъ кричали въ безумномъ п малидушномъ
страх , требовали огражденія отъ небывалыхъ опасностей,
15

226
грозившихъ намъ будто-бы со стороны ученій коммунизма
и соціализма. Правительство успокоило умы, дало законъ.
Законъ этотъ былъ скор е лучше, ч мъ хуже, другихъ
подобныхъ законовъ. Французскимъ закономъ 11 августа
1848 года за нападки на принципъ собственности назначается заключеніе отъ и сяца до трехъ л тъ и пеня до
4,000 Франковъ (1,000 p.). К ъ чеыу приводитъ такой законъ? Мечтаній обуздать онъ не въ силахъ, а всяная научная разработка всего, что касается до отношеній людей
къ вещамъ, всякое сужденіе объ этомъ предмет поднимаетъ
надъ труженикомъ дамокловъ мечъ. He лучше ли, ви ст
съ 20 статьей прусской конституціи 31 января 1850 года,
сказать: «Наука и ея ученія свободны»? — He будетъ ли
это гораздо выгодн е для развитія народа? Даже ненавистный союзный законъ 1854 года грозитъ наказаніемъ
какъ будто-бы только за возбужденіе къ покушеыіяиъ на
д йствитсльно установившуюся собствеиность, т. е. за
возбужденіе къ воровству, но зато-же онъ требуетъ огражденія противъ пападепій на основы государства и государствеыиое устройство, — это дамокловъ мечъ, который
грозитъ смертью вс мъ юридическимъ и политическимъ
наукамъ. Удивительное отсутствіе саыообладанія! Въ закон 1854 года было постановленіе о наказаніи за возбужденіе къ неповиновенію законамъ,—къ чему же еще эта прибавка, которая по своей неопред ленност.и должна плодпть
въ гоеударств
ненависть ыежду партіями и угиетеніе?
Статья 1037 запрещаетъ оспариваніе или порицаніе началъ семейнаго союза. Можно ли нападать на многоженство?
Нельза; это—начало магометанскаго семейства, признаннаго нашиыъ запономъ. Мояшо защищать многоженство?
Нельзя; это разрушало бы и ослабляло основы христіанскаго семейства. Вотъ какъ Гакстгаузенъ, въ сочиненіи о
Закавказскомъ кра , изображаетъ осетинское семейство:
«Обыкновенио осетиыы им ютъ только одну жену, и изр дка дв ... Отношенія меягду двумя полами совершенно
свободны... Несмотря на то, н тъ случая, чтобы д вица
до замужства иреступила противъ ц ломудрія. Д ло иное

227
съ заыужними женщинами. Въ первое время, до рожденія
дитяти, обычай требуетъ отъ нпхъ величайшей скромности. Такъ же, какъ и у армянъ, ыолодая супруга можетъ
говорить только съ мужемъ; даже съ родителями и сестрами она объясняется лишь знаками. Но посл первыхъ родовъ или, если остается безд тною, по прошествіп четырехъ л тъ, она совершенно эманципируется, и вообще не
очень хорошо говорятъ о поведеніи осетпнскихъ женщинъ...
Отецъ покупаетъ для шести или осьынл тняго сына жопу
14 или 16 л т ъ . . . Отецъ, который, можетъ бі.іть, въ самомъ д л
и не отецъ, живетъ. съ такъ-называе.мою снохою, им етъ, быть можетъ, отъ нея сына, которому мпимый отецъ, по достиженіи 6 пли 8 л тъ, также покупаетт.
жену и въ своіо очередь съ пею живетъ и т. д. Приэтомъ
у осетинъ существуютъ свои особыя поннтія о правахъ
брака. Дитя, рожденное въ брак , хотя доказано кровпсш шеніе и прелюбод яніе, считается закониымъ въ отношеніи имени и правъ насл дства. Ліепіцина, родивпіая
въ брак
д тей, по смерти мужа, не можетъ вторичпо
выйти замужъ за челов ка, не принадлежащаго РЯ семейству... Но отецъ или братъ умершаго ыожетъ на ней жениться, и это считается даже обязанностью, долгомъ чести.
Но бракъ этотъ. по юридичеспимъ понятіяыъ, все-таки
есть прододженіе перваго, единственпаго, в чнаго брака;
д ти этого брака считаются д тьми перваго и пользуются
иыенемъ и имуществоиъ наравн
съ д йствительными
д тьми сего брака. Понятіе это еще бол е распространено.
Если у покойнаго мужа уже умеръ отецъ и н тъ брата,
и вдова, всл детвіе этого, должна остаться нсзаыужнею,—
ничто не м шаетъ ей быть въ связи съ посторонними, и
рожденные оттого д ти считаются законными д тьми расторгнутаго сыертью брака. Этотъ прим ръ былъ у насъ
передъ глазами.. Хозяйка наша была вдова, отъ покойнаго
мужа своего им ла трехъ дочерей, но ни одного сына; —
муя>ъ ея уыеръ 5 л тъ тому назадъ, a у груди ея быдъ
мальчикъ одного года! Мальчнкъ этотъ былъ насл дникъ
дііора, назывался ныепемъ поконнаго мужа, а д йствитель-

228
ныя. маконныя дочери нпчего не наел довали и, напротивъ, должны были продаваться въ пользу побочнаго
сына... Если вдова не иы етъ д тей и хочетъ вновь выйти замужъ, то новый ыужъ долженъ заплатить семейству,
пзъ котораго она выходитъ, половину покупной ц ны ея.
Ребонокъ, рожденный ею, въ теченіе года по смерти ыужа,
прпнадлежптъ его семейству... Ухаживаніе за женщинами
пграетъ важную роль въ общежитіп осетиновъ. Ч мъ бол е сватаются за д вушку, т мъ она бол е уважается и
т лъ выше ц на еіі. Д вушка, не им ющая ни одиого претендента, равно какъ и скромная вдова, такъ презираются,
что на нихъ публично плюютъ. У осетиновъ обыкновенно
жены ии ютъ всю власть въ дом ; добрые мужья почти
всегда находятся подъ башыакомъ... Когда ^мираетъ ыужъ,
вдова распоряжается хозяйствомъ. Собственное и самое
кр пкое основаніе политической и соціальной жизни ос тиновъ состоитъ не въ народной или обществениой связи,
а въ связи семейной.» Можно нападать на такой бытъ?
Нельзя, — это значило бы разрушать основы осетинскаго
семейства. Можно его защищать? Нельзя, — это значидо,
бы разрушать основы нашего христіанскаго семейства.
Однакоже, можно себ представить случай, гд такая защита была бы не безполезна. Предположимъ, что м стныя власти, считая осетинское семейство безнравственнымъ, начинаютъ его пресл довать безъ соблюденія всякой осторожности. Осетины, у которыхъ семейная связь
стоитъ на первомъ план , ожесточены и готовы взяться
за оружіе, ыятежъ ыожетъ охватить весь Кавказъ и расплодить для насъ хлопоты и несчастья. При такомъ положеніи защита осетинскаго семейства составляетъ для
русскаго гражданскую обязанность. Упрямыя власти, конечно, будутъ этимъ недовольны; он будутъ доказывать,
что писатель возбуждаетъ осетинъ къ вражд , и будутъ стараться добитьса (ісужденія-, если онъ не - будетъ защищенъ
принципа.ми свободіаі р чи, то возыущеніе д йствптельно
вспыінетъ, потоыу что ничто не пои шаетъ властямъ
привести въ псподненіе евои неосторожныя реФормы.

229
Найдутся читатели, которыиъ подобныя мысли никогда не прііходили въ голову; духъ нетерпимости до такой
степени глубоко вросъ въ насъ, что многимъ изъ насъ
даже нпкогда не приходило въ голову, что есть другая
собственность, кром нашей собственности, что есть много другихъ семействъ, кром нашего семейства, и что если
мы считаемъ семейнын Формы другихъ обществъ безнравственными, то эти общрства, въ свию очередь, считаютъ
безнравственными наши. Вс учрежденія собственности
іш ютъ только одно общее — это власть людей надъ беззащитными вещами, а эта основа собств нвооти лежитъ
въ природ
и ее разрушит^ нельзя; точно такяіе различныя сеыейныя Формы иы ютъ одно общее—он соотавля-'
ютъ отнош ніе между мужчиной, женщйной и ребепкомъ.
Если мы ясно видимъ недостатки Формъ собствениости и
семейства, которын мы переросли, то мы не должны забмвать, что и наши Формы іш ютъ также недостатки. Если
мы, устраняя недостатки низшнхъФормъ, сд лались иародомъ
спльныыъ и цивилизованньшъ в высоко поднялись надъ дикаряын, тодругій народы, устраняя недостатки нашихъ Формъ,
такяіе высоко возвысятся надъ наии, если мы будемъ отлпчаться нетерпимостью и останемся отъ этого неподвижныыи. Ошибкп, которыя д лаются людьми при стремлоніи
къ улучшенію, составляютъ ничтожное и временыие зло
въ сравнеиіи съ благод яніями прогресса. Мали этого,
при нетершшисти ошибки все-таки будутъ сд лалы, a
путь истины останется закрытымъ. Потребность развитія^—
въ природ челов ка; если ей не давать правильнаго и
спокойнаго исхода, то она приметъ направленіе уродливое
и шечтательное. Для того, чтобы въ этоыъ уб диться,
сравните семейство Французское и аыерпкансьчіе, соціальный бытъ во Франціи п въ Аыернк .

Г Л A B A

V.
і

Р а з в и т і е провинціалыіой л п т е р а т у р ы — л е р в о е усдовів дла разввтін умствешшй я и з н и :; •
народ .—Ыоложеніе атой л и т е р а т у р ы у насъ и въ цивилнзовааныхъ странахъ.—Почему
она у насъ невовможна ирн систеы
валогпвъ. — Ночену она певозиияша прн свстеи
пр достерегееній, и необходиаш ли ограннченіе тнпогра-ьскаго дііла и ь-ііііжной го|)говли.—
Заноиъ о возбужденіи п р а ш д ы , — З а к о н ы о клевет .'—Обличнтелыіая л н т е р а т у р а .

Вотъ каково вліяніе отсутствія свободной р чи на научное развитіе. Но научное развитіе не составляетъ единствеинаго условіа народной цивилизіціп: для уведиченія
ушственной силы народа гораздо важн е распространеніе
любознательности. При такомъ распростраиеніи высшіе
представители интеллигенціи выходятъ изъ несравненно
бол е обширнаго круга, а потому отличаются ббльшею
силою, и вм ст съ т мъ умственный силы всего народа
развиваются. Поэтому народъ, гд развита любознатель-:
ность, отличается я большей изобр тательностыо и большей ловкостью въ исполненіи. Стоитъ сравнить насъ,
русскихъ, съ американцами. Каково же вліяніе нашихъ законовъ о печати въ этомъ отношеніи? Оно таково, что
у насъ не существуетъ и не можетъ существовать никакой литературы за пред лаиіи столицъ. Мы нетолько н
можемъ считать наши провиыціадьныя періодическія изданія тьтсячами, какъ въ Пруссіи и въ Америк , мы не

231
можеыъ ихъ насчитывать ситнями, а если исключить
ОФИЦІадьыыя и полуофиціажьныя изданія врод
губерыскихъ, эпархіаіьныхъ и тоыу подобныхъ в^домостей, воторыхъ главное назначеніе публиковать распоряженія и
объявленія и которыя поэтоыу ник мъ не читаются, то
едвалп ыожно будетъ ихъ считать десяткаыи. 0 періодическихъ изданіяхъ у здовъ и селеній нечего и говорнть.
Прежде всего мы видимъ, что повременныя изданія могутъ выходить въ св тъ безъ цензуры не иначе, каі«ъ по
внесеніи залога въ 2,500 рублей. Издатели м стныхъ газетъ у насъ въ такомъ подоженіи, что у нихъ иетолько
н тъ лишнихъ двухъ тысячъ пяти сотъ рублей, но одва
есть средства къ существованію. Изданіе, которое расходится въ н сколькихъ губерніяхъ, даетъ въ счастливомъ
сдуча редактору какихъ-нибудь пятьсотъ рублей. Сотрудникамъ платить редакція врвсе не въ состояніи, мало этого, газета часто не ыожетъ иш ть даяге направленія и
должна пом щать статьи вс хъ направленій и служить,
такъ сказать, складочнымъ м стоыъ всей интеллектуальной
д ятельности губерніи. Поэтому м стныя газет<ы могутъ
издаваться только съ предварительной цензурой. Но опытъ
иоказалъ, что при этомъ условіи он вовсе не могутъ существовать, потому что лишаются всякаго м стнаго инт реса. Въ губерніи съ населеніемъ Саксоніи нетолько не
можетъ какъ въ Саксоніи существовать дв сти ііеріодическихъ изданій, но не можетъ существовать двухъ и
трехъ, даже одного. Стоитъ газет зад ть интересы какого-нибудь класса, представитель этого класса тотчасъ же
является къ губернатору и настаиваетъ на уннчтоженіи
статьи. Газета обращаетъ вниыаніе на какую-нибудь м стную потребность, непреы нно найдется чиновникъ, который будетъ хлопотать о запрещеніп статьи изъ опасенія,
чтобы его не обвинили въ какомъ-нибудь упущеніи. Вс
эти ходатайства вполн удаются. Если статья зад ваетъ
какую-нибудь личность, то тутъ нечего и думать о томъ,
чтобы она увид ла печать. Посмотрите на внутреннюю
корреспонденцію нашихъ столичныхъ газетъ, что это? —

232
выдержка изъ тысячъ разнородныхъ Фактовъ, облпчаемыхъ м стныыи газетаыи? Н тъ, это иепосредственныя
корреспонденціи; выдержки изъ провинціальныхъ газетъ—
тутъ исключеніе. А между т мъ, что тутъ приносится въ
жертву царькамъ провинціальнаго муравейника? Искупительной жертвой служимъ ыы вс , Россія, ея будущность,
ея слава и величіе. Для удовлетворенія мелочнаго саыолюбія провииціальныхъ аристократиковъ, Россія должна
рисковать попасть въ одинъ разрядъ съ Китаемъ и Турціей; вся ыасса ея населенія должна оставаться въ нев жеств и просв щеніе должно быть привилегіей н сколькихъ десятковъ столичныхъ св тилъ. Какія посл дствія
могутъ быть отъ свободной печати въ провинціи? Когданибудь, какой-нибудь чиновникъ воздержится отъ взятки
изъ опасенія обличенія, какой-нпбудь пом щикъ не р шится продать посл днее иыущество ушірающаго отъ голода семойства, которое задолжало ему оброки, какой-нибудь богатый негодяй вынужденъ будетъ жениться на б дной д вушк , которую онъ соблазиидъ. Но даже, еслибы
посд дствія были несравненно бод е серьёзныя, еслибы
отъ м стной печати нроизошелъ какой-нибудь безпорядокъ
или бунтъ, и въ такоыъ случа благод янія свободнаго
слова въ тысячу кратъ перев шивади бы ати неудобства.
Явленія, которыя ыы вид ли въ теченіе прошлогодняго
голода, массы населеыія, которыя изъ разныхъ губерній
б жали съ отчаянія куда глаза глядятъ, смертность, которая м стами уничтожала десятую часть населенія, —
вотъ посл дствія ст сненной р чи. Нужды населенія остаются неизв стныыи, смертность беретъ двадцать пятаго и
осьмнадцатаго челов ка, въ то время, когда въ странахъ
свободнаго слова она беретъ только пятидесятаго и сороковаго. Свобода слова спОсобна сохранять ежегодно жизнь
сотенъ тысячть людей и уыственно развивать милліоны,—
что значитъ въ сравненіи съ этимъ единовременная жертва
н сколькихъ чедов къ? Но главное то, что в дь и этой
я»ертвы пе будетъ: она—толъко страхъ перпдъ пріівігдіінія-

233
ми. Свобода слова везд спасала отъ бунтовъ, а ст сненное 1'лово производило пхъ.
У насъ въ законахъ есть постановлені,е о томъ, какъ
наказывать виновнаго въ случа , если онъ не можетъ
уплатить денежнаго m t p a t a : штраФъ этотъ зам няется
заключеніемъ, п заключеніеыъ тяжкимъ. Посл этого трудно понять, почеиу еще необходпми."у насъ требованіе залога. Во Франціи залоги быди учреждены съ прямою ц лыо
м шать развитію литературы, которая считалась опасною.
Въ Германіи," въ высшпхъ СФерахъ, такяіе распрострапеии
было мн ніе, что развитіе литературы опаснп; вышо мы
приы ромъ Моля показали, что мн ніе это сущоствопало
даже въ сред ученыхъ. Мы вид ли также, РКОЛЬКО это .
мн ніе над лало вреда везд , гд оно существонало. Впрочеиъ залоги во Франциі не пміпотъ такихъ обтіірныхъ
разм ровъ, какъ у насъ. Тамъ залогъ вноснтся исключительно политичесіаіми журыалами, a у насъ вс ми кром
спеціальныхъ; у насъ при бол е дорогихъ деиьгахъ минимумъ 2,500 рублей, тамъ около 1,800 рублей. Въ Пруссіи '
п въ Германскомъ союзі; ыинимумъ нисходитъ нижо ІІЯТІІсотъ рублей, тамъ даже макспыумъ ыеньше нашего, и то
при большей дешевизн денегъ и при громадныхъ доходахъ издателей. Мы такъ страдаемъ иедостаткомъ развитія лнтературы, что у насъ никакъ не можетъ быть ц ли
ограничивать ее, и если ддя перваго раза, посл отм пы
цензуры, ыы придержнііалпсь этого правила, которое находилось въ другихъ законодательствахъ, то теперь безъ всякаго
соын нія уже настала пора приступить къ отм н . Государства, которыя чувствовали недостаточное развитіе литературы, бозъ сравненія меньшее, ч ыъ то, какое мы
вилімъ у насъ, старались способствовать ея развитію
освобожденіемъ періодпческой прессы и р шадись на это
даже въ сыутное u тяжелое время. Я не буду > говОрить
о государствахъ бол е нли ыен е отдаленныхъ, или гд
конституціонныя начала получили уже бол е значительное развитіе. Въ Швеціп гі тъ п помину о залогахъ.
Шведскігі законъ о npecct. даиъ быль въ смутное и опас-

.234
ное для страны время; однакоже оказалось, что онъ ее только
успокоилъ. Мы живем,ъ спокойно въ теченіе стол тій, a
потому у насъ «ущ ствуютъ вс
причины изб гать такихъ еомиительныхъ законовъ, какъ законы о залогахъ,
которые чаще раздражали, ч мъ успокоивали.
Невозможно ожидать также у насъ развитія м стной
литературы до т хъ поръ ішка будетъ у насъ существовать система прсдостореженій. Эта система составляла особенность Франціи, даже въ Германіи она отвергалась; въ
Пруссіи Бисмаркъ могъ ее ввести только на еамое короткое время н то не р шался пользоваться ею. Даже Наполеонъ I I I не ыогъ ее удержать и долженъ былъ отъ нея
отказаться. Д йствіе этой системьт не усп ло обиаружиться на нашей ы стной лптератур , потому что подобной
нецензурной литературы у наръ не было. Этого впрочемъ
и не нужно; такъ какъ предостереженія эти быди бы въ
рукахъ м стныхъ властей, опасающихся за свои ошибки
выговпровъ свыше, то легко себ
представить, какое
употребленіе сд лано было бы ими изъ предостереженій.
Мы видимъ, какъ предостереженія эти давались во Франціи. He говоря уже о такихъ предостереженіяхъ, которыя
давалпсь за д йствія властей на выборахъ, за распространеніе, ёудто-бы, ЛОЛІНЫХЪ пзв стій И Т . Д . , МЫ ВИДИМЪ

предостереженія, которыя представляютъ спбою настоящіе
курьезы. Одинъ журналъ («La Uerite») получилъ предостереженіе за то, что онъ объявилъ о причинахъ, по которымъ
преФектъ былъ переведенъ изъ с вернаго департамента въ
другой. «Courrier de Verdun» получилъ предостереженіе за
то, что онъ напечаталъ частное письмо къ помощнику
преФекта и зам шивалъ будтобы власти въ частныя д ла,
которыя до нихъ не касались. «L'echo de Vesone» получилъ предостсрежоніе за то, что онъ обращался къ преФекту по д лу о частномъ спор между журналами, что,
будто-бы, неприлично. «La tribune de Beaune» закрытъ no
приказанію преФекта вовсе безъ объясненія причинъ.
Книжная торговля, тппограФское д ло, пропзводство и
продажа принадлежностей тисненія окружены у насъ ц -

2У,5

лымъ рядомъ ограниченій. У насъ въ законахъ въ этоиъ
отношеніи несравпепно бод е предосторожностей, ч мъ въ
другихъ законодательствахъ. Нетодько на открытіе типограФІи требуется у васъ дозволеніе, но на всякую перем ну м ста, на продажу, передачу и полученіе по насл дству. Дозволеніе им тъ силу только въ теченіе двухъ
л тъ. Работниковъ ыожно приниыать только съ дозволенін,
выданнаго каждому отд льному работнику. Публичное производство и продажа принадлежностей тисненіп вовсе запрещается. Для производства и продажи нужно особое разр шеніе, продавать можно только лицамъ, предъяііляющимъ свид тельства направо покупки, и кроміі того нужііи,
чтобы они росписались собственноручно въ шнуровой кпи-г . Въ д йствующемъ прусскомъ закон , отъ 12 мая 1851
года, въ § 1 говорится, что дозволеиіе иа заведеніе типсіграФІй и на книяшую торговлю должно быть даваемо всякому неопорочснному лицу, и иачальство не моліетъ отказывать въ такоыъ дозволеніи. На основаніи 8 54 дозволеніе можетъ быть отнято судомъ и только въ точно опред ленныхъ случаяхъ. По афанцузскому законодательству,
дозволеніе ыожетъ быть отнято произвольно, но тольно у
осужденнаго судоиъ лица. Въ Америк производство, печатаніе и продажа совершенно свободны и это бол с всего
способствуетъ развитію уыственной жизни въ народ . Лмсриканецъ не ыожетъ жпть безъ газеты, и даже, когда американцы переселяются массамп съ м ста на м сто, то они
въ дорог отливаютъ буквы, устраиваютъ печатные станки и создаютъ себ ежедневное чтеніе. Исторія показываетъ, что деыократическое правленіе даже мен е устойчиво, ч мъ неограниченное монархическое, однакоже оно
не боится свободной р чи. Даже Мормоны пользовалиеь
ею несыотря на всю ненависть, существовавшую между
ними и американцами. Посл дствія показываютъ, что такая
гвобода способствуетъ прочности учреждевія, а не разрушаетъ ее. Въ минуту опасности Мормоны послали ва защиту отечества добровольно столько воиновъ, сколько
могли. Ничто не было такъ гибельно для неограниченныхъ

236

I

монарховъ западной Европы. какъ вс эти предосторожности, которыя ими приниыались. Хотя неогранпченныя
правленія тамъ порождены былп совершенно естественнымъ развитіемъ, но эти предосторожностп заставлялп
предполагать гражданъ, что они жпвутъ въ Форы не-естественной, въ которую онп втиснуты силою и отъ которой
избавпться — славное и великое д ло. Это уб жденіе до
такой стегіенп глубоко укоренплось, что саыи правители дуыалн, что свободныя проявленія гражданъ принесутъ
имъ, неограниченнышъ ыонархамъ, вредъ, а не пользу.
Ученые западной Европы до сихъ поръ ув рены, что неограниченная ионархія — это Форыа насилія, которая ыожетъ удерживаться только ст сненіяыи. Еслибы неограниченные монархи покпнули эти ст сненія, то народы
увидали бы, съ уднвленіемъ, что Формы, въ которыхъ они
живутъ, зависятъ отъ ихъ собственныхъ мыслей и чувствъ,
а вовсе не отъ штыковъ, которые находятся надъ ними.
Такъ какъ государи управлялп бы неизб жно въ дух народовъ, потому что вліяніе прессы было бы на нихъ слншкомъ сильно чтобы нс дать ихъ мыслямъ направленіе
сообразное съ теченіемъ общественнаго мн нія, то вопервыхъ ихъ положеніе было бы гораздо обезпеченн е, Я вовторыхъ неограниченное правленіе сохранилось бы гораздо
дол е, точно такъ же, какъ англійская аристократія сохранила свое вліяніе гораздо дол і» Французской. Неограниченные ыонархи должны твердо помнить, что общее уб жденіе въ искусственностп этого учрежденія, порождаеыое
ст снепіяли, которыыи они стараются себя оградить, гораздо для нихъ опасн е, ч мъ вс происки аристократическаго и буржуазнаго властолюбія и усилія честолюбивыхъ демагоговъ.
Развитіе м стной печати у насъ' возыожно будетъ только съ отм ною еще многихъ другихъ законовъ. Въ ст.
1036 говорится: учинившій въ печати воззваніе, визбуждающее враягду въ одной части населенія протлвъ другой
или въ одномъ сословіи противъ другаго, подвергается
п т. д. По прямому сиыслу этого закона можн» было бы

237
заключить, что тутъ р чь идетъ объ однихъ только враждебныхъ прокламаціяхъ. Но в дь уже есть законы, запрсщающія возбужденіе къ насильственнымъ д йствіямъ, ьъ
неповиновенію законамъ и разрушенію установленныхъ
ими отношеній. Существованіе этихъ законовъ заставляетъ относить статыо 1036 къ тому же разряду постановленій, которыя въ Западной Европ воспрещаютъ возбуждать презр ніе и ненависть. Приы неніе этихъ закиновъ на практик въ Западной Европ было таково, что
приходится красн ть за западно-европейскую юрисируденцію. Судьи тутъ гораздо чаще были похожи навосточпыхъ
пашей, ч ыъ на европейскихъ юристовъ, и потому позбудили къ этимъ законамъ всеобщее отвращеніо. Закіим.і.'
сами по себ только не практическіе, чрезъ наклонность
судей къ произволу, сд лались ненавистными. Слова «возбужденіе ненависти и презр иія> собстпенпо говпря вовго
не могутъ быть употребляеыы, какъ юридическіе териіпны, въ особенности въ уголовномъ прав . Что такое ненавпсть и презр ніе, ч мъ они возбуждаются? Пусть ын
кто-нибудь дастъ на это юридически точный отв тъ. Отв тъ такой невозможенъ; такъ не варварство ли наказывать
на основаніи закона, о которомъ не можешь себ составить
даже точнаго понятія? Мало этого, для того, чтобы какойнибудь поступокъ былъ преступленіеыъ, необходимо требуется основными понятіями юриспруденціи, чтобы преступная ц ль поступка была вполн достигнута, а чтобы
наказать за покушеніе на преступленіе—необходиыо, чтобы
преступникоыъ было совершено такое д йствіе, которое
безъ всякихъ натяжекъ и догадокъ неизб жно привело бы
къ преступноіі ц ли. Судья, который основываетъ свое
р шеніе на ві-.роятныхъ наы реніяхъ преступника — это
турецкій паша, герой произвола, а не европейскій юристъ.
Кто подсыпалъ сахару въ пптье, вообраягая, что онъ подсыпаетъ мышьякъ, не ыожетъ быть осужденъ, какъ покусившійся отравитель, потому что въ этомъ случа р шеніе пришлось бы основать на в роятной догадк , что обвиненный хот лъ совершить преступленіе, а догадки не мо-

238
гутъ служить основаніемъ р шенія; чтобы чедов ка пригнать покусившимся отравителемъ, необходимо, чтобы онъ
далъ выпить вещество, которое есть ядъ, на основаніи
безспорныхъ данныхъ науки. Чтобы осудить челов ка за
возбужденіе ненависти и презр нія, необходиио, чтобы
чувства эти д йствительно были возбуждены сочинеыіемъ.
Обвинитель долженъ представить въ судъ лицъ, въ которыхъ чтепіо сочинепія породпло къ кому-либо ненависть
п презр ыіе, п доказать, что порЪжденіе этихъ чувствъ
было д йствнтедьно ц лыо автора. Чтобы осудить за покушеніе возбудить неыависть и презр ніе, необходимо, чтобъ
было доказано, что сочиненіе неизб жно произвело бы
ыенависть и презр ніе въ своихъ читателяхъ, непрем нно
дошло бы до нихъ и было бы ими прочитано, еслибы наы реніе автора не было разрушено независимо отъ него.
Все это Ііолжно быть доказано не какими-нибудь догадками или , в роятностями, а данными безспорнаго научнаго
достоинства. Психодогія ие даетъ намъ никакихъ безспорныхъ научныхъ данныхъ, которьши мы ыогли бы руководствоватьсіі при опред леніи того, что возбуждаетъ
чувства неыависти и презр нія, а юриспруденція возмущае.тся мыслью осужденія челов ка къ наказанію на основаніи догадокъ и в роятностей. Стбитъ вспомнить о среднев ковыхъ пріемахъ доказательства, о людяхъ, сояшгаемыхъ за коддовство и пр., чтобы понять, какое больное
м сто для юриста осужденіе по догадкаиъ и в роятностямъ.
Поиятіе о вражд
настолько же неопред ленно, какъ и
поиятіе о ненависти и презр ніи. При несчастномъ столкновеніи обстоятельствъ можетъ легко случиться, что статья
1036 получитъ у насъ такое же прпм неніе, какое получнли въ западной Европ
законы о возбужденіи ненависти, — это, конечяо, было бы болыиое несчастье, потому
что оно деморализировало бы нашихъ суд й и унизило бы
нашу юриспруденцію. Если даже изъ этого закона не будетъ сд лано никакого дурнаго употребленія и народу н
придется почувствовать слабыя его стороны, то все-таки
гораздо выгодн е его отм нить, потому что невозможно

239
предвид ть ни одного случая, гд бы его можно было прим нить въ загі нъ законовъ, запрещающихъ возбуждать
къ насилію и нарушенію закономъ установленныхъ отношеній. Его нужно отм иить руководствуясь т мъ правилоыъ, что уголовное закоиодательство сл дуетъ постоянио,
насколько это возможио, очищать отъ неопред ленныхъ
законовъ. Пусть законодатели подуыаютъ, какъ злополучііи
положеніе г^ажданина каждый разъ, когда онъ не можетъ
съ точностью р шить, гд кончается его право и рд иачинается преступленіе.
Очень валшый пунктъ составляютъ законы объ оскорблрніи честц и о клевет . Тысячу разъ въ печати и иа словахъ каждому приходилось читать и слышать красшір чп-выя тирады о тоыъ, что репутація составляотъ саыое драгоц нное достояніе челов ка, какъ гнусны клеисты п ні.
особенности клеветы печатныя, какъ въ страпахъ свобпднаго слова вымогаютъ деньги за то, чтобы удержаться
отъ опубликованія изв стныхъ непріитныхъ истинъ, a
иногда и лжи. Вс этп краснор чивыя доказательства очпнь
полезны, пока они направлены только къ тоыу, чтобы
развивать въ людяхъ правдивость и отвращеиіе отъ низкихъ средствъ для искусственнаго нападенія на своего блил.-няго и для его униженія. Пока они возбуждаютъ въ обществ ненависть къ клевет и клеветникамъ, они д йствуютъ
именно такъ, какъ сл дуетъ д йствовать, но они тотчасъ
же д лаются зловредными, какъ скоро они пускаются давать сов ты насчетъ законодательныхъ м ръ. Можетъ ли
челов къ, какъ бы онъ ни былъ силенъ и высоко поставленъ, пом шать тому, чтобы про него не распускали заглаза, въ чаотныхъ разговорахъ, разнаго рода клеветы
и нел пости Ч мъ бол е онъ будетъ стараться объ этомъ,
т мъ ыеньше у него будетъ удачи. Исторія показываетъ
намъ, что Годуиовъ сотняыъ людей выр зывалъ языки,
чтобы пом шать распространенію слуха, что онъ, будтобы, убилъ царевича Дмитрія; несмотря на это слухъ всетаки распространился и нетолько раепространился, но
д ло кончилооь т мъ, что онъ погубилъ Годунова. Опытъ

240
уб ждаетъ насъ, что противъ распространенія лжи и клеветы есть одно средство, — это такое развитіе общества,
при которомъ ни одинъ порядочный челов къ не будетъ
слушать нел пыхъ сплетенъ. Такого развитія—люди достигаготъ довольно легко. Мы видимъ, что каждый изъ
насъ считаетъ свою репутацію довольно безопасною, несмотря на то, что его враги ии ютъ полную возможность
безнаказанно сплетничать и клеветать у него за спиною.
Я. даже не знаю ни одного случая, гд -бы кто-нибудь
чрезъ сплетнп и клеветы незаслуженно лишился своей
репутаціи; напротивъ, мн изв стно много случаевъ, гд
люди, тайно совершившіе безчестные поступки, по-прежнеыу пршшмались въ своемъ обществ , хотя о поступкахъ
пхъ было изв стно, но только безъ достаточныхъ и уб дительныхъ доказательствъ. Изъ этоговидно довольно ясно,
что клевета и сплетня нетолько не им ютъ силы незаслуженно ыарать репутацію челов ка, но во ыногихъ случаяхъ не могутъ обличить даже д йствительно заыаравшаго себя. Точно также безсильна въ этоиъ отношеніи
печать. Въ страиахъ свободнаго слова карикатуры, печатные клеветы и нападки, въ которыхъ ые заключается
ііетпш.і, нетолько не вреднтъ лицамъ, противъ которыхъ
они направлены, но способны давать имъ изв стность и
пріобр тать для нихъ популярность. Это въ особенности
в рно относительно чиновниковъ и публичныхъ д ятелей.
Журналы и газеты не трогаютъ челов ка, который еще
не изв стенъ, но можетъ сд латься опаенымъ; они скор е
способны умолчать о промах , ч ыъ распространить клевету. При такоиъ положеніи клевета въ печати такъ ж
безопасна, какъ и изустная, но нельзя сказать тогоже
(і законахъ о клевет . Законы о направленіяхъ не м шаютъ распространенію ложныхъ ученій и политическихъ
мечтаній, а м шаютъ распростран нію истины. Точно
такжв законы о клевет ие м шаютъ распространенію ложныхъ слухивъ, но заглушаютъ голосъ истины. Д йствительно позорные поступки остаются неизв стныыи, общественное ын ніе д лается слабымъ и такъ мало бичуетъ

241
зло, что деморализація все бол е и бол е проникаетъ во
вс слои общества. Можно сказать, что деморализацін пряио пропорціональна строгости законовъ о кл вет и строгости ихъ приы ненія. Съ другой стороны клевета ыоя>ет7>
быть произведеиа при особенно оскорбительной обстановкіі,
и если тутъ не будетъ защиты, то она можетъ пріівеети
къ размноженію дуелей. Поэтому сл дуетъ ограждать ч лов ка отъ всякой клеветы, произнесенпой въ прнсутствіи
того, кто ей подвергается. Въ дицо сл дуетъ дозволять
говорить челов ку только о такихъ его д ііствіяхъ, котормя
вподн доказаны. Для того, чтобы въ этомъ случа ііаконъ о
клевет былъ прпм ненъ достаточно, ДОВОЛІ.ЕШ ІЕОГО, чтобі.і
челов къ обид лся и чтобы произіюсившііі глова ио лкігъ
пхъ доказать. ІІсключеніе должио быть рд лано для одпихъ
земскихъ собраній и тому подобныхъ случаевъ. Тоиу же
наказанію долженъ подвергаться всякій, кто поредастъ личті
или черезъ другаго или подброситъ челов ку статью, въ
которой говорится объ его поступкахъ. Во вс хъ другихъ
случаяхъ ЫОЖІІО наказывать за клевету только тогда, когда
эта клевета доказанно-умышленная, а не есть пдодъ легков рія и опасенія за нравственяое состояніе общества.
Прптомъ не всягпй ложный Фактъ можетъ подать поводъ
къ пресд доваиію за клевету, а только обвиненія въ преступденіи. Употребляющіяся въ закон выраженія: «клевета—это лоягное обвиненіе въ д яніяхъ противныхъ правпламъ честіі, это—оглашеніе обстоятельства, которое можетъ повредить чести, достоинству и доброму имени> —слпшкомъ неопред ленны для того, чтобы быть юридическими терминами. У насъ они даже не порождали процессовъ, а простч убіівали всякую обличителыіую литературу
и д лали м сгную-лптературу невозможною. Заграницей
оип порождалп безчисленныя произвольныя р шенія и не
лрпносили бодьшаго вреда только таыъ, гдіі д ла объ
оскорбленіяхъ въ печати р шались присяжныии и гд присяжные были уб ждены въ необходимости охранять свободу р чи, такъ что отъ нихъ трудно было добиться обвинительнаго прпгивора. Что касается должностмыхъ лпць,
16

242
то никакому пресл дованію недьзя подвергать т хъ, которьіе ихъ обвиняютъ въ поступкахъ, способныхъ подвергнуть ихъ наказанію, относящеыуся лишь къ ихъ должности, т. е. зам чаніямъ, выговорамъ, уводьненію отъ
должности, исключенію изъ слулібы. Все это до чести лица
вовсе не относится, а показываетъ только ы ру способности
быть должностнымъ лицомъ. Способность яіе эта должна
подлежать самому свободному обсужденію. Въ Англіи, въ
Америк , чиновникъ никогда не осы лится жаловаться въ
судъ за нападки на его должностную д іітельность. Чиновники и въ особенности чиновники неспособные стараются выставить такіе нападки—нападкаыи на администрацію, уыеныпающими уваженіе къ ией и затрудняющими управленіе, ио это совершенно несправедливо; нападки касаются тутъ не должности, а лица, которое и
должно быть см нено, еслп оно неспособно илп непопулярно,—значеніе должности можетъ отъ этого только выиграть. Факты пряыо противор чатъ этймъ мн ніямъ, усердно
распростраыяемымъ заинтересованными въ этомъ должностными лпцаып. Въ Норвегіи, при свобод р чи, ыогли существовать несм няеыые чиновники, и зиаченіе адыинистраціи чрезъ это нетолько не уничтожилось, но такъ
увеличидось, что она играла политическую роль, къ которой она не была способна ни въ какой другой монархіи;
въ конституціи же было прямо сказано: «свободное обсужденіе д ятельности администраціи дозводяется каждоыу>.
Обличительная литература, направленная противъ доляшостныхъ лицъ, дозволялась даже во Франціи, и не им да нииакихъ вредныхъ посл дствій. Тамъ въ разныя времена
оуществовади ягурналы, спеціалыш посвящавшіе себя такому обличеиію. Такъ при Людовик X V I I I подобной д ятельности посвящала себя Историческая Библіотека. Одинъ
изъ защитниковъ Реставраціи говоритъ объ ней: «Историческая Библіотека предназначала себя для собиранія вс хъ
Фактовъ и вс хъ произвольныхъ д йствііі чиновниковъ въ
допартаментахъ. Она была неутоыпма въ обвиненіяхъ;
многін изъ ея обличеній были ложны, другія сомнительны,

243
н которыя были опривергнуты; ыесмо^ря на то, она оказада д йствительныя услуги, она заставляла чиновниковъ
быть внимательными къ своиыъ д йствіямъ и обуздывала
ихъ, такъ какъ они всегда быди склонны выходить за пред лы своей власти> * ) . Какъ ни круто правительство Наполеона I I I , какъ ни щекотливо оно въ д л нападковъ на
подчиненныхъ ему чиновниковъ, но и оно понимаетъ, что
прекратить обличительную литературу—это значитъ положить конецъ вс мъ м стныыъ журналамъ, и оію поііиыаетъ, что можно пресл довать только за умышлсчіиую
клевету. Министръ юстиціи въ циркулир
прокурорамъ
отъ 4 іюня 1868 года говоритъ, что недьзіі прссл довать
за неводьныя ошибки и увлеченія; пресл довапіго можс.тъ
подлежать только умышлениое искаженіе (deloyaute). Критика и обсужденіе политическихъ и адыинпстратииныхъ
д йствій не должны, по его мн нію, подлежать никашшу
ст сненію. Несправедливая оц нка этихъ д йствій, н удовольствіе админпстраторовъ не иогутъ быть причинами
для обвиненія писателя, если онъ не им лъ умысла перейти за пред лы предоставленнаго ему права. Конечно,
это — жалкая уступка правительства узурпатора, которое держится только на плечахъ одной партіи. Везд ,
гд
д ятельность чиновниковъ подвергалась свободному
обсужденію, оказывалось, что чиновники въ скоромъ времени начинали д йствовать такъ законыо и правильно, что
печати трудно было къ ниыъ иридираться и оставалось
только обсужденіе ихъ знанія д ла и ловкости. Это оказывалось одинаково справедливымъ и относительно т хъ м стностей,'гд судьба чиновниковъ завис ла отъ народа—и гд

'') cLa Bibliotlu'que historique fut destinee k recueillii toue les laits,
tous les actes arbitraires dee fonctionnaires publics dans les departemcnts, lilt infatigable dans les denonciations, et bien que plusieurs de
see assertions fussent fiiusses, d'autres hasardees et dementies, elle rendit
des services, en tenant sans cesse en haleine les bureaux, presque
toujours disposes h outrepasser la ri-glo des lois.»Histoire dc la Reslauration par nn homme d'etat. Paris 1839.
16*

244
она была отъ него совершенно независимою. Въ Бедьгіи
свобода р чи сд лала поведеніе чиновниковъ такиыъ безукоризненнымъ, что тамъ нер дко въ теченіе ц лаго года
въ ц лой провинціи не д лается чиновніікамъ ни одного
заи чанія; если сд лано три заы чанія, то провинціадьное
управленіе въ своемъ годовомъ отчет уже сожал етъ объ
этомъ Факт . Въ сороковыхъ и пятидесятыхъ годахъ такое положеніе представляло зам чательный контрастъ съ
нашиыи чиновниками и присутственными м стами. Тутъ
иногда одно ііолицейское управленіе, въ теченіе года, получало н сколько десятковъ заы чаній, выговоровъ п строгихъ выг воровъ; по губерніи они считались СОТНЯМРІ. Списки административнымъ взысканіяиъ, которые велись въ
губернскихъ правленіяхъ, предетавляютъ зам чательные
курьезы.- За иеисполненіе того же самаго предписанія д лались тому же самому м сту сначала подтвержденія, потоыъ зам чанія, потомъ выговоръ, потоыъ строгій выговоръ, потоыъ опять подтвержденія, заы чанія и т. д. —
Когда въ конц пятидесятыхъ годовъ обличительная литература сд лалась возможною, хотя отчасти,—полояіеніе быстро изм нилось къ лучшему. Т
же самые чиновники
очень скоро превратились въ совершенно другихъ людей,
зам тенъ былъ значительный шагъ впередъ даже въ отношеніи къ в жливости. Но уб жденіе въ необходимости
свободнаго слова было у насъ слаб е, ч мъ гд -либо въ
цивилизованномъ мір ; чиновники тяготились той осмотрительностью, которую отъ нихъ требовала возыожнисть
обличенія, и обличеніе сд лалось невозможныыъ. Недавній
скандалъ съ нижегородской солью показалъ, что Таы возвращаемся къ прежнимъ временамъ. Особенность бюрократическаго управленія состоитъ нетолько въ томъ, что
чиновники очень легко д лаются орудіемъ всякой политичоской партіи достигшей господства, ио также и въ томъ,
что они очень легко и деморализируются, и исправляттся.
Чиновникъ-взяточникъ все-таки не воръ, онъ не будртъ
рисковать, онъ будетъ пользоваться евоимъ ііиложеніемъ
тодько до т хъ норъ, пока это возможно съ полжій безо-

245
иасностью. Дамокловъ мечь обличенія очень дегко научаетъ его воздерживаться. Еще зам чательн е вліяніе свободнаго слова на быстроту д лопроизводства и на вниманіе чиновниковъ къ интересамъ граягданъ. Въ Англіи прошенія разр шаются на другой день; черезъ три днп разр шаются прошенія, по которымъ нужно испросить разр шеніе изъ Лондона. Въ неограниченной монархіи или
вообще таыъ, гд ыонархъ пы етъ большое вліяніе на д да, отсутствіе обличительной литературы составляетъ политпческую опасность.

Г Л A B A

VI.

Почему отсутствіе облічительной литературы можетъ быть опасно для ыоиарха? Бліяніе
одногп сословія.—Духовепство, аристократія: вліяніе одпостороннихъ взглядовъ.—Почему
га осворбденія долшны яававывать только прнсяжпые?—Улучшеніе газетъ отъ развитія
иелкой іірессы.
,

Монархъ окруженъ очень неболышшъ числомъ людей,
им ющихъ, кроы того, односторонніе интересы. Уяге по
этому одному онъ им етъ очень мало возможностей знакомиться съ чувствами, съ инстинктами и съ взглядами
на вещи народа. Кром того людп, окружающіе государей,
стараются давать имъ съ молодыхъ л тъ такое воспитаніе,
прививать иыъ такія чувства, которыя д лали бы изъ нихъ
борцовъ за ихъисключительные интересы. Это удавалось имл.
до такой степени, что государи защищали исключительный
интересъ съ искреннимъ и гибельнымъ для себя и своихъ
государствъ саыоотверженіемъ. Въ XVI и X V I I в к духовенство усп вало внушать государямъ, что они доджны
быть покровителями господствующей редигіи, что религія
эта служитъ главной для нихъ поддержкой и что чувства
уваженія къ престолу, которыя внушаются народу духовенствомъ, служатъ самымъ надежнымъ оплотоыъ для ихъ
могущества. Воспитанные въ такнхъ мысдяхъ госз'дари
д лали величайшія нел пссти. Мы уже указалп выше,
какъ они погубпли ыогущество Испаніи и Польши, какъ
они сами губпли себя иъ Англіи и Шотландіи, какъ оии

^47
породили гибельныя междоусобныя войны во Франціи и
Германіи. Духовенство приэтомъ оказывадось такой плохой опорой для троновъ, что оно постоянно интриговало
противъ государей и ни разу не отступало ни передъ мятежемъ, ни передъ цареубійствомъ. Несмотря на это государей продолжали воспитывать въ уб жденіи, что духовенство мо/кетъ служить опорой для трона. Въ X V I I I в к такой взглядъ ед далъ ыного зла Австріи, Фраиціи и
ихъ государямъ. Въ X I X в к зла сд лано былп ие меньше. Духовенство ускорило смерть Людовика X V I I I и погубило Карла X; въ Испаніи оно погубило Изабеллу.
Каждый разъ, когда оно получало препбладаніе, оно возбуждало противъ себя всеобщее неудопольствіо; несмотрн
на это государи до сихъ поръ полагаготъ, что оми могутъ
найти в ъ духовенств
опору, и въ опасныя мипуты приб гаютъ къ увеличенію вліянія духовеиства н тимъ только увеличиваютъ неудовольствіе, вм сто того чтобы уменьшать го. Если посл этого не произошло бунта, то мнимое успокоеніе умовъ приписыва тся духовеиству и не
пршшыается въ разсчетъ, что иногда и увелнчившагося
раздраженія недостаточно, чтобы довести до взрыва. Въ
томъ же род
было вліяніе дворянства, и ово также прославляло себя опорою трона. Дворянство въ Польш сд лало управленіе для королей совершенно невозможнымъ и
наконецъ продало свою родину сос днимъ государямъ.
Дворянство въ Швеціи постоянно возбуждало противъ
королей мятежи, продавало свое отечество и не отступало
передъ цареубійствомъ; дворянство въ Шотландіи свергало одного короля за другимъ. Дворявство во Франціи возбуждало крамолы и ыятежи противъ королей до т хъ поръ,
пока оно не было усмирено и признано привилегированнымъ сословіемъ, а тогда оно окончательно истощило
страну и своимъ неблагоразуынымъ вліяніемъ на Людовика X V I погубило его. He лучше была роль дворянства въ
Германіи. Въ X I X в к дворянство приготовило Людовику X V I I I безвыходное подоженіе и погубило Карла X.
Если пзъ во хъ сословій и частей народа выбирать ту,

248
которая скор е другихъ могла бы слушить для трона опорою, то конечно нужно указать на массу рабочаго народа.
Эта масса создала въ Западной Европ
неограниченную
моиархію и вид ла въ ней защиту противъ прит сненій
высшихъ сословій; въ Кита она создала императора, гоеподствующаго надъ самымъ ыногочисленнымъ населеніемъ
въ св т . Но и эта масса изм няла государямъ, когда они
былп несправедливы. Государь, который считаетъ какуюнибудь часть населенія преиыущественной или искдючительной для себя опорбй, д лаетъ величайшую политическую ошибку, а тотъ, который это говоритъ, оскорбляетъ
народъ. Надежной опорой для государя можетъ служить
только весь народъ. Государь, который пониыаетъ смыслъ
ыпнархическаго принципа, долженъ вести себя такъ, чтобы никто не могъ даже подозр вать, что онъ сиыпатизируетъ преимущественно какому-нибудь классу или какомунибудь сословію; онъ не должеиъ. принадлежать ни къ какой партіи и м нять управленіе, какъ скоро оно д лается непопулярнымъ; только тогда онъ будетъ необходпыъ длп вс хъ,
и вс будутъ вид ть въ немъ оплотъ справедливогти и свободы. Этой ц ли государь никакъ не ыожетъ достигнуть, если не
будетъ дана свобода обличительной лятератург,. Обличительная литература — это единственное средство, которое можетъ указать государю, популярны ди назначаемые мииистрами чиновники или н т ъ и какъ они распоряжаютея
на своихъ 5і стахъ. Лишь только онъ заставитъ молчать
обличительную литературу, онъ начнетъ бродить въ потьмахъ и легко можетъ сд латься игрушкой н сколькихъ
интріігановъ, которые введутъ го въ величайшія политическія ошпбки; представляя еиу все въ ложномъ св т ,
они заставятъ его поступать наперекоръ его собственпымъ
интересаыъ и интересамъ народа.
Другая опасность для государей заключаотся въ томъ,
что они находятъ удовольствіе проводитъ любимыя, сно»
собственныя полптическія воззр нія. Между государственными дюдьми онп им ютъ свои сиыпатіи п антипатіи.
Сл дить только за т ыъ, какая политпка наибол е попу-

249
лярна въ данную ыинуту, и призывать къ управленію людей, которые могутъ считаться представитедяыи этой политики, въ особенности въ прежнія времена, считалось
государями задачею даже не достойною ихъ ведичія. Государямъ казалось, что это значптъ управлять не собственнымъ умомъ, а предоставить управлені другимъ; между
т мъ какъ посл внимательнаго разбора оказывается, что
только тотъ государь и поназываетъ самостоятельный уыъи
твердость воли, который не подчиняется вліянію какихънибудь министровъ, а управляетъ сообразио инстинктамъ и
потребностямъ страны.
Нер дко внушаютъ государю, что онъ п(і сноому образованію стоитъ гораздо выше народа, что народъ сро й
подьзы не ішшшаетъ и что онъ, государь, долженъ діійствовать не такъ какъ я{елаетъ народъ, а такъ какъ его
бол е просв щенный умъ пониыаетъ пользу народпую.
Такое вліяніе на государя очень опасно и соблазнитсльно.
Всякій челов къ им етъ, по природ , неодолимую склонность проводить свои взгляды, и нуяіно им ть силу воли
и твердое уб жденіе, чтобы отъ этого воздерживаться. Зат ыъ большинство государственныхъ людей и ученыхъ
смотрятъ на д ло точно такиыъ же образоыъ. Правда, что
они этиыъ показываютъ, что они вовсе не понимаютъ
значенія науки и ея отношенія къ жизни. Еслибы меди- '
ку дали въ распоряженіе челов ка безъ инстинктовъ и безъ
воли, челов ка, который не чувствовалъ бы ни голода, ни сытости, ни холода, ни усталости, ни боли, то не подлежитъ никакому сомн нію, что онъ въ самомъ скороыъ времени умо
рилъ бы его. Наши понятія о природ людей и обществъ такъ
ограшіченны,что мы никакимъ образомъ не можеыъ обойтись
безъ инстинктовъ и т хъ непосредственныхъ симпатій и
антипатій, въ которыхъ проявляются скрытыя отъ насъ потребиости людей и обществъ. Все искусство управленія
состоитъ въ томъ, чтобы давать инстинктамъ и чувствамъ
разныхъ частей общества правильно и свободно проявляться. Какъ яіалко напр. вид ть Людовика Филиппа, который даже въ ту шіиуту, і;огда весь Парин;ъ всталъ во-

250
кругъ его дворца грозной революціонной силой и у него
осталась только сотня приверженцевъ, все-еще не ыогъ
понять, что надо управлять народомъ, а не мудрить
надъ нимъ, и все-еще сов товался со своими любиицами министрами и сд довалъ ихъ пагубн йшимъ сов тамъ. Государь, который вполн пониыаетъ евою задачу, знаетъ, что самый неразвитый и полудикій изъ его
подданныхъ понимаетъ свои потребности гораздо лучше,
ч мъ самый просв щенный министръ, что д ло государственныхъ людей состоитъ не въ тоыъ, чтобы вести общество по-своему, а чтобы изучая безчисленныя, противоположныя другъ другу проявленія и стремленія угадать
путь, по которому народъ хочетъ идти. Государственный
челов къ, который угадалъ этотъ путь, будетъ популяренъ, и лишится популярности тотчасъ же, какъ скоро
онъ будетъ на ложной дорог . Если въ государств н т ъ
свободной прессы и обличительной литературы, то государь не им тъ никакюсъ средствъ узнать, популярньг ли
его чиновники иди н тъ, и подобно Людовику Филиппу
можетъ долго управлять посредствошъ самаго ыепопулярнаго
министерства и подвергать свое государство величайшей
опасности. Вотъ почему нетолько подавленіе обличительной литературы, но и отнесеніе къ в доыству министерства внутреннихъ д лъ учрежденій, наблюдающихъ за д йствіемъ прессы, составляетъ важную политическую ошибку.
Назначеніе этого учрежденія должно заключаться не въ
тоыъ, чтобы поддерживать министерство, а въ томъ, чтобы указывать тотъ моментъ, когда оно сд лалось непопулярнымъ и когда его сл дуетъ см нить. Есть люди, которые прославились въ исторіи тадантоыъ узнавать, на
чьей сторон будетъ сила, напр. Талейранъ, Каыбасересъ;
но это быди сухіе эгоисты, которые способны были эксплуатировать свой талантъ только для узкихъ личныхъ
ц лей. Еслибы ыожно было найти челов ка, съ такой
же способностыо и съ искреннимъ патріотизмомъ, то это
былъ бы лучшій челов къ для наблюденій за печатью. Во
всякоыъ случа
наблюдающій за печатью долженъ быть

251
совершенно независимъ отъ министерства и не долженъ
быть связанъ съ его системой управленія. Между государственными людьми есть всегда такіе, которые бол е другихъ способны отдавать справедливость всякимъ направленіііыъ; общее благо требуетъ, чтобы д ло наблюденія за
печатью было иыенно въ такихъ, а не въ одностороннихъ
рукахъ. Челов къ, который не способенъ энергически двйствовать въ одноыъ направленіп, не можетъ быть хорошимъ
министроыъ, а челов къ, который способенъ къ такой
энергической д ятельности, слишкомъ одностороненъ и будетъ вреденъ наблюдая за печатью.
Другія важныя части закона о печати не могутъ ЗДІІСЬ
быть подвергнуты обсужденію потому, что сами законы
написаны такъ, что ихъ обсужденіе невозможно; но можно
обратить вниманіе еще на законы объ оскорбленіях-ь. Понятіе объ оскорбленіи словами приыадлежитъ къ т мъ шаткиыъ понятіямъ, для которыхъ невозможно юридическиточное опред леніе, а потому оно не можетъ быть юридическимъ терыиномъ. Какъ скоро судь
приходится постановлять р шеніе объ оскорбленіи словаыи, то онъ п рестаетъ быть юристомъ и превращается въ чедов ка, надагающаію наказаніе по своеыу произволу, онъ д лается
ч мъ-то врод турецкаго паши; оскорбл ніе чести словаыи т у т ъ р зко противоположно оскорбл нію д йствіями:
поыятія побоевъ, ранъ, растд нія могутъ быть вполн
юридическими терыинами, и возможно допустить мысль предоставленія независиыыыъ судьяыъ права налагать ыаказанія
за эти поступки. Постановляя р шенія, они нетолько н
будутъ иріучаться къ произволу, но могутъ развивать въ
народ правпльныя и стройныя юридическія понятія. Право
наказывать за оскорбленія словсшъ должно д йствовать на
судей въ смысл совершонно противоположыомъ, оно должно прямо деморализировать ихъ. Они будутъ забывать,
что произволъ и судъ—понятія діаметрально противоположныя. Судъ д йствуетъ ыа основаніяхъ научныхъ и точныхъ, онъ постановляетъ свои р шенія на основаніи заключеній. выводенныхъ съ логической точностью и аравиль-

252
ностью; никакія воззр нія партій, никакія сишпатіи, никакіе личные взгляды не могутъ Tj7Tb вм шиватьея. Только
тогда, когда судъ играетъ такую роль, между судьяші можетъ быть тотъ корпоративный духъ, который внушаетъ
къ нимъ въ народ
глубокое уваженіе и в ру, что судъ
есть для вс хъ оплотъ противъ всякаго пропзвола партій
и пристрастія сидьныхъ,—онъ уподобляется неотразимой
логик природы, которая одинаково караетъ всякаго нарушающаго ея законы. Если д ла объ оскорбденіяхъ безъ
вреда для суда не могутъ быть предоставлены на р шенія
судей, то они т мъ мен е могутъ быть предоставлены мировывіъ судьямъ, власти выборной, созданію партіи. Д ла
эти могутъ быть предоставдены только присяжньшъ. Пусть
же народъ самъ р шаетъ, что въ его сред считается пбиднымъ, пусть онъ отучаетъ своихъ согражданъ отъ обидчивости, отъ этого грубаго заносчиваго евойства, и пріучаетъ ихъ къ терпимости; его нужно усердно уговаривать
д йствовать такимъ образоыъ.
Очень часто можно слышать отъ людей, даже весьма
образованныхъ, но не способныхъ понимать необхддимость
и великое значеніе свободнаго слова, что развиті мелкой
литературы, проникающей въ ереду самаго б днаго класса
народа, портитъ и деморализуетъ литературу. Появдяется
страсть писать кое-какъ и кое-что, плодятся пролетаріи
интеллектуальнаго труда, которые портятъ вкусъ публики,
отвлекаютъ ее отъ серьезнаго и основательнаго чтенія п
т. д. Странно, какъ вс эти люди, которые вы ст
съ
т мъ часто защитники свободной конкуренціи, не подумаютъ, что свобода конкуренціи зд сь, какъ и везд , должна улучшать и никакъ не можетъ ухудшать литературное производство. Небрежность въ ремеслахъ, въ Фабрпчномъ производств и въ литератур
порождалась цеховыми ст сненіями, запретитедьными тариФами и монополіями, а не свободой. Пдохой реыесленникъ работаетъ не
на т хъ, которымъ нуяша хорошая работа, онъ расширяетъ кругъ потребителей ремесленнаго труда и доставляетъ его т мъ, которые должны или пользоваться плохой

1>5Я

работой пли не пм ть ничепі; но чрезъ это число ремес-ленниковъ ^величивается; для того, чтобы доставать лучшіе заказы, д лается бол е усилій,. и реМесло совершенствуется. Тоже ыожно сказать о литератур : тотъ, кто
наслаждается сказкой о Бов королевич , не будетъ читать
хорсішпхъ газетъ, по будетъ читать газету въ своемъ
вкус , составленную человикомъ, етоищиыъ хотя н сколько
выше его по развитію, но вполн способнымъ приві няться
п къ его нев жеству и къ его грубымъ вкур.амъ, но чрезъ
это увелпчивается число литераторовъ и они д лаются
внпыательн е къ своему д лу. Вотъ почему вс м ры, Jtoтирыя прпннмались для централизаціи литературы, штемпельные закоиы, увелпченіе платы за пересылку, приводилп только къ одному — нъ упадку литературы, къ уменьшенію въ народ снособности серьезнаго мышленія, къ развитію въ немъ мечтательности и непримиримыхъ чувствъ.
Подобнымп пріемами зара-жалась даже Англія и тамъ посл дствія были т же какъ и везд . Уменьшеніе ш^еыпедьныхъ налоговъ улучшило, а не ухудшило литературу. —
Въ изсл дованіп, произведенномъ парлаыентоыъ относительно вліянія этого уменьшенія въ іюл 1851 года, говорится: «Посл уменыиенія штемпельной пошлины въ 1836
году посл довадо очевидное улучшеніе газетъ: люди, которые обращали вниманіс на развптіе рабочаго класса, единогласно утверждаютъ, что дешевыя л стиыя газеты должны им ть выгодное вліяніе наихъ нравственноесостояніе.
Мы доллаіы нполн согласиться съ ын ніемъ ливерпульскаго журнала, что уненыиеніе ц ны и стныхъ газетъ
увелпчііваетъ ихъ сбытъ и ихъ достоинства; новый рядъ
дешевыхъ м стыыхъ изданій сд лается средствомъ для развитія цногихъ лпцъ, которые теперь не читаютъ газетъ.
Распрострапеніе дешевыхъ изданій доказываетъ, какъ сидьна въ нпзшихъ классахъ потребность въ чтеніи и въ развитін. Штемпель л шаетъ этпмъ изданіяыъ сообщать полптическія изв стія, между т мъ какъ нпзшіе классы чувствуіотъ въ тавоиъ чтеніп болыиую потребность». Свид телп ппказывалп, что дешевыя пзданія наподияются раз-

254
ными нел пыми анекдотами и что работники тотчасъ перестаютъ ихъ читать, какъ скоро съ учрежденіемъ библіотекъ и залъ ддя чтенія они получаютъ возможность развиваться политическими и соціальными изв стіями.

Въ-заключеніе нельзя не сказать н сколькихъ словъ
объ общемъ впечатл ніи, которое производятъ наши
законы о печати. Тутъ, какъ въ Фокус , сосредоточены
вс предосторожности, которыя въ разныя времена и въ
разныхъ странахъ прпнимались противъ печати, посл
отм ны цензуры. Кажется не было ни одной страны, гд
бы, посл
отм ны цензуры, одновременно существовало
столько ограниченій. Конечно, это объясняется изв стною
осторожностью нашего законодательства. Недьзя однакоже
не принять во вниманіе, что медленность, которою отличается иаше умственное развитіе, составляетъ самый существенный нашъ недостатокъ и самую большую изъ вс хъ
опасностей, которыя могутъ угрожать будущности нашего
отечества. При такомъ полон{еніи, чрезы рная осторожность,— въ случа несчастнаго столкновенія неблагопріятныхъ обстоятельствъ,—можетъ принести для насъ горькіе
плоды.