Теги: техника искусства   мастерство   методы работы   рисование, модели, вспомогательные средства и принадлежности   материалы   сохранение, ремонт   восстановление   биологические науки в целом   партизанское движение   участие советских граждан в движении опору   участие зарубежных граждан в войне на территории ссср (снг)  

ISBN: 978-5-7133-1790-4

Похожие

Проданные сокровища России

Секретные бункеры Кёнигсберга

Янтарная комната. Мифы и реальность

Секретные обьекты "Вервольфа"

Текст 
                    Александр МОСЯКИН

МИФ

О ЯНТАРНОЙ
КОМНАТЕ

Расшифрованное проклятие

Александр МОСЯКИН

МИФ

ОЯНТАРНОЙ
КОМНАТЕ

Расшифрованное проклятие

Москва
«Международные отношения»

УДК 7.025.7(47+57)(091)

ББК 63.3(2)622,67

М84

Подписывайтесь на Telegram-канал
издательства «Международные отношения»

Мосякин, А. Г.

М84 Миф о Янтарной комнате. Расшифрованное проклятие /
А. Г. Мосякин. — 3-е изд., испр. и доп. — М. : Международные
отношения, 2025. — 520 с.; ил.

ISBN 978-5-7133-1790-4

В мировом контексте Янтарная комната — главный артефакт русской
культуры, наша «Джоконда», но ее судьба — загадка, превратившаяся в прокля-
тие, нал разгадкой которой билось множество историков, писателей и иска-
телей сокровищ. Александр Мосякин, известный историк, публицист, автор
многих резонансных книг, - один из них. Пытаясь разгадать тайну Янтарной
комнаты, он много лет работал в архивах, ездил по местам событий, опраши-
вал свидетелей в поисках пропавшего янтарного чуда. Изучая в 2011 году'лич-
ный архив известного ленинградского музейщика А. М Кучумова. возглавляв-
шею госкомиссии по поискам Янтарной комнаты, он обнаружил документы,
проливающие свет на загадочную судьбу уникального шедевра искусства, со-
ставлявшую государственную тайну Советского Союза. Публикация этих до-
кументов ч книгах автора стала сенсацией. На их основе было снято несколь-
ко документальных фильмов на главных российских телеканалах, включая
двухсерийный фильм «Янтарная комната» (т/к «Останкино» — Первый канат.
2015). А получив недавно доступ к ранее секрет ным архивам КТ Б, автор нашел
доказательства своим прежним открытиям и, базируясь на всей совокупности
данных, написал это исследование, по увлекательности не уступающее луч-
шим образцам исторического детектива.

Эта книга — итог многолетнего труда — развенчивает мифы о Янтарной
комнате и снимает зловешую печать тайны с ее судьбы.

УДК 7.025.7(47+57)(091)

ЬБК 63.3(2)622,67

© Мосякин А.Г., 2025

© Подготовка к изданию и оформление.

ООО «Издательство ‘’Международные

ISBN 978-5-7133-1790-4	отношения”», 2025

От автора

Глубочайше благодарю моего светлой памяти друга и коллегу,
главного архивиста Государственного архива Калининградской
области Анатолия Павловича Бахтина за наши совместные пои-
ски и помощь, оказанную мне в работе, а также сотрудников архи-
ва Светлану Евгеньевну Чекину и Елену Николаевну Мамышеву.

Моя искренняя признательность за содействие и поддержку
в архивных разысканиях Наталье Митрофановне Серапиной,
много лет заведовавшей отделом общего сохранения Центрально-
го государственного архива литературы и искусства Санкт- Петер-
бурга. Ее, к сожалению, уже нет в живых.

Храню также самую добрую память об Авенире Петровиче Ов-
сянове — главном эксперте Научно-производственного центра по
охране памятников истории и культуры Калининградской обла-
сти. Он немало способствовал мне в работе.

Выражаю особую благодарность сотрудникам и руководству’
Екатерининского дворца-музея города Пушкина за поддержку
и ценные указания в работе над текстом книги. Прежде всего — за-
местителю директора музея по научной работе Ираиде Куртовне
Ботт и бывшему главному хранителю музея, пытливому исследо-
вателю истории Царского Села Ларисе Валентиновне Бардовской.

Помощь в многолетней кропотливой работе мне оказывали
многие люди в России и за рубежом. Всех перечислить я не могу,
но всем им выражаю сердечную благодарность за понимание
и оказанное содействие. Спасибо вам веем!

Предисловие

Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным,
и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу.

Евангелие от Марка. 4:22

В мае 1997 года в немецком Бремене родилась сенсация: там
якобы нашли легендарную Янтарную комнату, пропавшую в годы
Второй мировой войны! Потом накал несколько снизился: най-
дена лишь одна из ее панелей. И наконец выяснилось, что в ре-
зультате полицейской операции в сейфе бременского нотариуса
обнаружена мозаичная картина, некогда украшавшая Янтарную
комнату. Несколько дней мировые массмедиа муссировали эти
новости, вызывая массу предположений и домыслов. Масла в
огонь подлило известие об отыскавшемся в Германии в те же дни
комоде из убранства Янтарной комнаты. Однако вскоре этот спо-
лох сенсаций погас, лишь добавив вопросов, ответы на которые
уже много лет ищут и не могут найти.

В первые послевоенные годы загадочно пропавшую Янтарную
комнату искали советские комиссии по розыску похищенных на-
цистами и их союзниками культурных ценностей. Потом панели
и предметы убранства Янтарной комнаты пытались найти комис-
сии Калининградского обкома КПСС и Министерства культуры
РСФСР, самостийные поисковые группы, исследователи-оди-
ночки, но обнаружить ничего не смогли, лишь добавили новых
загадок. К). В. Андропов в свою бытность генеральным секрета-
рем ЦК КПСС обещал решить этот вопрос на высшем государ-
ственном уровне, но вскоре скончался, и в 1984 году решением
советского правительства поиски Янтарной комнаты были офи-
циально прекращены.

Между тем 10 апреля 1979 года Совет министров РСФСР при-
нял решение о воссоздании утраченного сокровища. Работа была
поручена ленинградским реставраторам, доказавшим миру свое
профессиональное мастерство. На возрождение уникального ше-
девра ушло 24 года напряженного груда и понадобилось шесть
тонн отборного калининградского янтаря. Стоимость работ пре-
высила 11 млн долларов, из которых 3.5 млн на завершающем эта-

пе пожертвовал германский концерн Ruhr Gas. 13 мая 2003 года
государственная комиссия приняла работу реставраторов с оцен-
кой «отлично». Меморандум о завершении работ подписали ми-
нистры культуры Российской Федерации и ФРГ. «Это удиви-
тельный и очень важный символ во взаимоотношениях России и
Германии, во взаимоотношениях наших народов и наших куль-
тур», — сказал российский министр культуры М. Е. Швыдкой. Ди-
ректор Царскосельского музея-заповедника И. П. Саутов с гордо-
стью отметил: «На рубеже XX-XXI веков в России создан шедевр,
не имеющий аналогов в мировой практике». А 31 мая 2003 года,
во время празднования 300-летия Санкт-Петербурга, в присутст-
вии президента Российской Федерации В. В Путина, канцлера
ФРГ Герхарда Шрёдера и других официальных лип воссозданная
Янтарная комната была торжественно открыта для всеобщего
обозрения в Екатерининском дворце Царского Села.

Ну а что же прежняя Янтарная комната? Она так и останется
великой тайной минувшего века? О ней написаны горы статей и
книг, снято несколько документальных и художественных филь-
мов. Л в конце мая 2004 года английские исследователи Кэтрин
Скотт-Кларк и Эдриан Леви выступили с громким разоблачени-
ем: Янтарную комнату, украденную нацистами в годы Второй ми-
ровой войны, а затем исчезнувшую, сожгла в Кёнигсберге весной
1945 года Красная армия. При этом Скотт-Кларк и Леви ссыла-
лись на некие документы, найденные ими в российском архиве.
Их книга о Янтарной комнате1, изданная в ряде стран, наделала
много шуму, вызвала недоверие. Удивило, что англичане так бы-
стро нашли архивные документы, при том что советские коллеги
их найти не смогли. Текст основного документа, на который ссы-
лаются авторы, был приведен без указания архивных данных, что
само по себе уже вызывает сомнения. В сокрытии факта гибели
Янтарной комнаты англичане обвинили Москву, якобы намерен-
но утаивавшую эту информацию с целью ведения торга с Германи-
ей по поводу трофейных ценностей. А персонально они обвинили
известного ленинградского музейщика А. М. Кучумова, который
до войны был научным сотрудником Екатерининского дворца-
музея и следил за состоянием Янтарной комнаты, а после войны
возглавлял советские правительственные комиссии по поискам

1 Scott-Clark С., Levy A. The Amber Room. The Umold Story of the
Greatest Hoax of the Twentieth Century. London: Atlantic Books and Synopsis
Literary Agency, 20U4

похищенных гитлеровцами культурных ценностей: главным объ-
ектом его розысков была Янтарная комната. По утверждению ан-
гличан, Кучумов в 194) году якобы оставил сокровище немцам,
а потом, чтобы избежать ответственности, скрывал правду о гибе-
ли Янтарной комнаты, хотя знал всё уже весной 1946 года. Авторы
книги не были знакомы с Кучумовым, плохо знали его био1 ра-
фию и потому бросили незаслуженные обвинения в адрес челове-
ка, который за полвека до них узнал про Янтарную комнату нечто
такое, чего они узнать или понять не смогли.

Говорю так потому, что был близко знаком с Анатолием Ми-
хайловичем Кучумовым - личностью в музейном мире леген-
дарной. Задолго до Скотт-Кларк и Леви мне довелось общаться
и переписываться с ним, работать с его архивными и личными
документами. А кроме того, еще с конца 1980-х годов под па-
тронажем председателя Советского фонда культуры академика
Д. С. Лихачёва я начал заниматься проблематикой культурных
ценностей, перемещенных в ходе разных исторических катаклиз-
мов, сделал ряд первых публикаций по этой теме' и написал много
книг-. Известная мне информация позволяет утверждать, что опус
английских «исследователей» не только не прояснил судьбу Ян-

1 Продажа // Огонек. 1989. № 6-8, 19; Страсти по Филонову // Ого-
нек. 1990. № 15. Смена (Ленинград), 1990. 17—18 мая; Антикварный экс-
портный фонд // Наше наследие. 1991. № 2—3; Четыре гобелена с пас-
торалями Буше // Вечерний Ленинград. 1990. 20 августа; Бриллианты из
короны // Труд. 1990. 20 сентября; Мандат № 2739 // Вечерний Ленин-
град. 1990. 19—20 ноября и др.

2 За пеленой янтарного мифа. Сокровища в закулисье войн, револю-
ций, политики и спецслужб. М.: РОССПЭН, 2008 (далее: Мосякин А. Г.
За пеленой янтарного мифа); Жемчужное ожерелье Санкт-Петербурга.
СПб.: Паритет, 2014; Страсти по Филонову. СПб.: Амфора. 2014; СПб.:
Пальмира / М.: Т8 Издательские технологии. 2020; Ограбленная Европа.
Сокровища и Вторая мировая война. 3-е изд. М.: Товарищество научных
изданий КМК, 2021 (2-е изд.: М: КМК, 2018; 1-е изд.: СПб.: Амфора,
2014); Янтарная комната. Судьба бесценного творения. СПб.: Амфора,
2015; СПб.: Пальмира. 2017; Прусское проклятие. Таина Янтарной ком-
наты. СПб.: Пальмира / М.: Т8 Издательские технологии, 2017 (То же:
Тайна Янтарной комнаты. Прусское проклятие. СПб. / М.: 2022—2023);
Фальшивки и мистификации: от искусства до политики. 3-е изд. М.: Изд.
дом «Тион», 2024 (1-е изд.: СПб.: Амфора, 2016; 2-е изд.: СПб.: Пальми-
ра/ М.: Т8 Издательские технологии. 2020—2021); Судьба золота Россий-
ской империи в срезе истории. 1880- 1922. М.: КМК. 2017; Эпоха и лич-
ность: Анатолий Михайлович Кучумов. СПб.: Genio Loci, 2021; Золото
Российской империи и большевики. 1917—1922 гг. Документы с коммен-
тариями и анализом: в 3 т. М.: Международные отношения, 2021 и др.

тарной комнаты, но затушевал некоторые важные обстоятельства,
которые ставят факт исчезновения уникального шедевра искусст-
ва в совершенно иной контекст.

Доказательством тому выступает хотя бы сенсация, явившая-
ся на свет через три месяца после выхода книги англичан. В двух
сентябрьских номерах газеты «Комсомольская правда» за 2004 год
была опубликована беседа журналистов с И. А. Смыковым — му-
жем внучки генерала К Ф. Телегина, который утверждал, что в
набитой шедеврами московской квартире его покойного родст-
венника с послевоенных времен хранятся фрагменты Янтарной
комнаты, привезенные из Берлина. Этот факт отражен в протоко-
лах допросов опального генерала в М ГБ в 1948 году и в материалах
суда над ним. В доказательство родственник Телегина предъявил
журналистам несколько уцелевших кусков янтаря, в которых спе-
циалисты признали старый янтарь музейного качества, возможно,
имеющий отношение к Янтарной комнате. Но если вывезенные
из послевоенного Берлина детали Янтарной комнаты оказались
в квартире советского генерала, то они не сгорели ранее в Кёнигс-
берге, как утверждают английские исследователи!

Об этом знал и Кучумов, но всю жизнь вынужден был мол-
чать. О том, что Анатолий Михайлович был посвящен в тайну
века, я ничего не знал. Но, работая в 2011 году с личным архивом
Кучумова в ЦГАЛИ Санкт-Петербурга1, неожиданно нашел доку-
менты, которые пролили свет на судьбу исчезнувшего сокровища.
Через три года я их опубликовал в книге «Жемчужное ожерелье
Санкт-Петербурга», а потом и в других своих книгах, по которым
было снято несколько документальных фильмов на главных рос-
сийских телеканалах1 2 * * * * * *. Однако мнения читателей и зрителей раз-

1 Центральный Государственный архив литературы и искусства
Сан кт- Петербу р га.

2 См.: Продано. Забыто. Последам царской диадемы. Реж. О. Дроз-
дова. РТР, 2005 // https://sinotrim.ru/brand/38265; Янтарная комната.

Фильм. 2 серии. Т/к «Останкино» — Первый канал. Продюсер С. К. Мед-

ведев, реж. О.О. Кушаковская. 2015// https://www.youtube.com/watch9v=

5TdvclMO6Co (1-я серия), https://www.youtube.com/watch?v=muvWYc7jVGE

(2-я серия); Последам Янтарной комнаты. Т/к «Звезда». 2016 (в цикле «За-

гадки века с Сергеем Медведевым»); Большой грабеж. Тайна псковских
сокровищ. Т/к «Звезда». 2018 (в цикле «Загадки века с С. Медведевым» //

https://tvzvezda.ru/schedule/programs/content/201608171125-c7qn.htm/

201801291800-kn0k.htm; Арийское золото. Последняя тайна Рейха.
Т/к «Звезда». Программа «Код доступа» (2019) // https://www.youtube.
com/watch?v=fgP85YX8LsM; Золото Колчака. Автор Е. Н. Чавчавадзе,

делились. Одни приняли изложенную мной информацию, другие
отказались ее принять, требуя дополнительных доказательств.
Они были — в архивах КГБ СССР, которые недавно были рассе-
кречены. Получин к ним доступ, я нашел доказательства фактов,
ранее найденных в архиве Кучумова и изложенных в моих кни-
гах. И теперь, располагая всей документальной базой, я могу1 рас-
сказать правду о загадочной судьбе самой известной националь-
ной реликвии России, которая превратилась в миф века, в сущее
проклятие, завораживающее людей. Мы не будем погружаться в
эту мифолотию, блуждая по лабиринту с ложными ходами и ту-
пиками, а, основываясь на сонме уже известных и установленных
мною фактов, взглянем на эту историю непредвзято, строго доку-
ментально, в конкретном историческом контексте. Это даст нам
ключ к развенчанию мифа века, к разгадке тайны Янтарной ком-
наты. Начнем же с истоков.

реж. Е.Китайцева.Т/к« Россия-)»—«Россия-24».2020//https://smotrim.га/
brand/64736; Круг Янтарной комнаты. 2 серии. Автор И. Михальченко,
реж. П. Золотых. СПб., 78-й телеканал, 2023. https://78.ru/tv/prograins/
2023-05-09/dokumentalnie-filmi/krug-yantarnoi-komnati-df-0905230500
(1-я серия); https://78.ra/iv/programs/2023-05-09/dokumenialnie-filmi/krug-
yantarnoi-komnati-df-0905231715 (2-я серия) и др.

Глава 1

ОТ ЧУДО-КАМНЯ ДО ЧУДА СВЕТА

По древнегреческой мифологии, однажды Фаэтон — сын гре-
ческого бога солнца Гелиоса, ежедневно облетавшего землю на
своей колеснице, запряженной огнедышащими конями. — умолил
отца позволить ему прокатиться по небу. Гелиос доверил сыну ко-
лесницу, строго наказав быть очень осторожным. Но не послушал
Фаэтон отца, стегнул коней, и понеслись они по звездному небу,
где обитали страшные звери: Телен с тяжелыми рогами, гигант-
ский Рак, свирепый Лев, огромный Скорпион. Испугался Фаэтон,
выпустил из рук вожжи, и полетела огненная колесница неведомо
куда, сжигая всё на своем пути. Увидел это верховный олимпий-
ский бог Зевс и. чтобы спасти землю от гибели, метнул в Фаэтона
свои молнии. Они сразили возницу, а пылающая колесница рухну-
ла в холодные воды реки Эридан. Сестры Фаэтона, гелиады, горько
оплакивали брата. Плач гелиад был столь безутешен и долог, что
растроганный Зевс обратил их в деревья с печально шелестящими
листьями, сквозь кору которых солнечною смолою сочились сле-
зы, стекая в речные воды и превращаясь в чудесный камень янтарь.

Этот золотистый камень, упомянутый в «Метаморфозах»
Овидия, известен с доисторических времен. Кусочки его были
найдены в Моравии в пещере кроманьонца. Первобытные ху-
дожники вырезали из них фигурки людей, зверей, птиц, разные
украшения. На охотничьей стоянке в Верхних Пиренеях нашли
янтарный амулет, которому около девяти тысяч лет. А самую
древнюю янтарную мастерскую (Hl—II тысячелетия до н.э.) об-
наружили в Латвии, севернее Лиепаи. Первое упоминание о ян-
таре встречается на шумерской клинописной глиняной табличке
X века до н. э. Янтарь упоминается и в «Одиссее» Гомера. Древне-
римский ученый Плиний Старший (ок. 24—79) первым указал на
органическое происхождение янтаря. «Доказательством того, что
янтарь образовался из выделений сосны, служит запах соснового
дерева, возникающий при горении янтаря», — написал он в «Есте-
ственной истории».

Ныне под янтарем понимают разные виды ископаемых смол —
айкаит, амбрит, амброзин, бирмит, копалит, — обладающих
идентичными свойствами и широчайшим спектром цветов — от
молочно-белого и даже бесцветного до черного. Разные народы
именовали янтарь по-разному. Персы называли эту застывшую
смолу кахраба, сирийцы — харпакс, турки — кехрибар, арабы —
алактрун или анбар (отсюда испанское название атЬаги англий-
ское — amber), греки — электрон. В древнеславянской «Голуби-
ной книге» ее называют «латырь-камень, всем каменьям отец»,
а в современном русском языке — янтарь. В. И. Даль в «Толковом
словаре живого великорусского я зыка» пишет: «Янтарь, алатырь —
ископаемая смолка, выкидываемая морем. Загадочный камень,
поминаемый в сказках и заговорах: вероятно, янтарь — I’penecKoe
электрон, переделанное на татарский лад». Но есть и другая вер-
сия этимологии этого слова — от литовского «гинтарас» — «защи-
щающий от болезней». Эту «ископаемую смолку» (химическая
формула С|( Н 6О4 с примесями серы, азота, солей) называют еще
солнечным камнем — по теплому, золотисто-коричневому цвету
основной массы янтаря.

Янтарь встречается во многих местах, но главным районом
его добычи издревле было юго-восточное побережье Балтийского
моря, которое финикийцы называли Ба-Алтис. Там в эпоху эоце-
на (30 млн лет назад) пышно произрастала сосна Pinus succinifera,
смоляные капли и натеки которой, погребенные под землей,
превращались в янтарь-сукцинит. Его смывало в море, а затем
выбрасывало на берег, и у местных жителей, собиравших сол-
нечные дары холодных вод, особенно обильные после штормов
и бурь, родилось множество чудесных легенд, связанных с ян-
тарем.

Осенью 1862 года в сильнейший шторм волны вынесли на
берег в районе Пальмникена (ныне поселок Янтарный Калинин-
градской области) почти две тонны янтаря! Буря, свирепствовав-
шая в ночь с 22 на 23 декабря 1878 года, произвела на побережье
сильные опустошения и выбросила такую массу янтаря, какой
местные жители не собирали годами1. В 1914 году во время штор-
ма к северо-востоку от Пальмникена море вынесло почти тонну
янтаря. Всего, по подсчетам ученых, за три тысячелетия жители

1 Статистика по добыче янтаря до 1880 г. не велась. С 1880 но 1938 г.
в результате разработок Пальмникенского месторождения было добыто
7734т янтаря.

балтийского побережья собрали примерно 125 тысяч т янтаря —
от кусочков массой менее грамма до глыб в несколько кило-
граммов. Рекордсменами являются найденные в прошлом веке
в районе Пальмникена два куска янтаря массой 12 и 9,7 кг.

Янтарь обладает чудесными свойствами. От трения в нем вы-
рабатывается статическое электричество и магнетизм. Именно
благодаря янтарю человечество познакомилось с этими явлени-
ями. В некоторых языках янтарь даже называют «вор», «похити-
тель», «грабитель», то есть камень, притягивающий что-либо. А от
греческого названия янтаря — электрон — получило свое название
и само явление — электричество. Германские племена не знали об
этой способности янтаря, зато часто видели, как он горел, издавая
пьянящий запах. Отсюда и его немецкое название Bernstein — «го-
рючий камень», а также использование янтаря в церквях для вос-
курения во время богослужений.

Янтарь издавна применяют в лечебных целях, особенно как
антисептик. Древние египтяне использовали его при мумифика-
ции. В Древней Греции и Риме им лечили от малярии, простуды,
желтухи, от отравлений, бесплодия, опухолей, глазных и детских
болезней. В изданной в 1551 году книге А. Аурифабера приведено
46 рецептов медицинского использования янтаря. А в армянском
медицинском трактате 1492 года впервые описана методика полу-
чения янтарной кислоты, которая с тех пор используется в меди-
цине. Великий французский микробиолог Луи Пастер в 1858 году
писал: «Янтарной кислотой нельзя пренебрегать даже в неболь-
ших количествах». А его немецкий коллега Роберт Кох в 1886 году
исследовал на себе целебные свойства янтарной кислоты. Дым от
горящего янтаря излечивает кашель, а лучшие прозрачные разно-
видное! и янтаря применяют для лечения зоба, ангины, головной
боли, глазных и ушных боле шей. Янтарь эффективен также при
лечении мастопатии, кист и бесплодия. Его используют в лечеб-
ных зубных пастах, в мазях от ревматизма, из него получают ви-
тамин ДЗ.

Считается, что янтарь бережет от сглаза, поэтому янтарь ис-
пользуют в качестве оберега. Еще Аль-Биру ни в своей «Минера-
логии» (1038) писал: «Причиной пристрастия к янтарю является
то, что он отвращает вред от дурного глаза». В Древней Руси зажи-
точные люди надевали на нянек и кормилиц нитки янтаря, что-
бы защитить от сглаза своего ребенка. А в Германии до недавнего
времени дети носили янтарные бусы, чтобы у них безболезненно
росли крепкие и здоровые зубы. Считается, что янтарь дает сво-

ему владельцу творческий импульс, укрепляет физические силы,
поддерживает оптимизм и бодрость. От него исходит только поло-
жительная энергия, и он противостоит черной магии.

Из янтарной крошки получают лак, кислоту и масло. Янтар-
ный лак предохраняет древесину от гниения, поэтому им издрев-
ле покрывали суда, им же покрыты скрипки великих итальянских
мастеров. Вспененное янтарное масло отделяет ценные руды от
пустой породы. Янтарная кислота увеличивает урожай злаков
и овощей, а ароматный дым при сжигании янтаря ускоряет со-
зревание плодов. Десятая часть всего добываемого янтаря содер-
жит инклюзии — включения флоры и фауны, по которым мож-
но познать животный и растительный мир давно ушедших эпох.
Янтарь консервирует и пузырьки палеоатмосферы, давая ученым
уникальную возможность для ее изучения. Продукты переработки
янтаря используются в ряде современных производств. И конеч-
но же, красота этого камня издревле используется в ювелирном
и прикладном искусстве.

* * *

Всё это сделало янтарь - подлинное чудо природы — средст-
вом наживы для правителей, торговцев и алчных дельцов. Янтарь
очень ценился в южных странах, где его обменивали на золото,
медь, изделия из железа и бронзы, дамасскую сталь, шелка и пря-
ности. Балтийский янтарь был найден при раскопках гробниц на
территории античных государств, в Египте, на Аравийском полу-
острове.

Янтарь доставляли знаменитым путем «из варят в 1реки» и
продавали на торжищах Великого Новгорода. Киева, Владимира,
Ря зани. На рынки Египта, Греции и Южной Италии янтарь посту-
пал по Черному морю, а финикийцы везли его вокруг Европы че-
рез Гибралтарский пролив. В древности за янтарем предпринима-
лись даже специальные экспедиции. Самую известную совершил
в середине IV века до н. э. выдающийся ученый и путешественник
Пифей, отправившийся на весельном паруснике «Артемида» из
Массалин (нынешний Марсель) вокруг Иберии (Пиренеи) к бе-
регам Альбиона и далее по волнам Ба-Алтиса. Своим плаванием
Пифей подтвердил существование Британских островов и Ислан-
дии и привез из дальнего рейса олово и целый корабль янтаря.

В начале ХШ века добычу и продажу балтийского янтаря взяли
в свои руки изгнанные из Палестины рыцари ордена меченосцев

и Тевтонского ордена, отправленные Ватиканом на завоевание
прибалтийских земель. Долгое время торговля янтарем служила
основным источником пополнения орденской казны, прино-
ся немалый доход и Ватикану. После поражений от Александра
Невского в 1240-х годах и в битве при Грюнвальде в 1410 году эти
ордены прекратили свое существование, но наследники средне-
вековых рыцарей — прибалтийские бароны и прусские короли —
по-прежнему ценили янтарь, а местные янтарных дел мастера со-
здавали для них изумительные шедевры, слава о которых iремела
но всему миру.

В середине XVII века янтарь в Европе стал основным матери-
алом для изготовления высокохудожественных изделий. Тогда в
городах балтийского побережья — Кёнигсберге, Данциге, Любеке,
Эльбинге — сложились цеха мастеров-янтаршиков, приобретав-
ших янтарь в государственной казне. Они делали из него ювелир-
ные украшения, роскошные вазы и рамы для зеркал, светильни-
ки, бокалы, трости, шкатулки, курительные трубки, эфесы шпаг,
четки и прочее.

Часть этих изделий оставалась в Пруссии, Саксонии и Бран-
денбурге. Что-то продавали в другие страны или преподносили
в качестве высочайших даров, которые ввиду их ценности даже
заносили в описи дворцовых сокровищ. В списках драгоценно-
стей французского двора изделия из янтаря значатся с XIV века.
Людовику XIII принадлежали янтарные шахматные фигуры и
доска. Страстным любителем янтаря слыл «король-солнце» Лю-
довик XIV. Прусский и саксонский янтарь поставляли в Польшу,
Австрию, Венецию, Персию, Турцию, Китай, Африку, и всюду он
ценился очень высоко.

В XVII—XVIII веках поток янтарных даров хлынул в Россию.
Особенно щедрыми они были в царствование Алексея Михай-
ловича, когда упрочились связи Москвы с Бранденбургом и при
высочайших встречах происходил традиционный обмен подарка-
ми: от Москвы — меха и парча, от Бранденбурга — янтарь и кони.
В 1649 году кёльнский судья Генрих Рейер привез русскому царю
в дар от великого курфюрста шесть янтарных блюд для сладостей
и прочие янтарные «галантерейные вещи». В 1673 году посол кур-
фюрста Иоахим Скультениус доставил в подарок царю люстру на
восемь свечей из янтаря с серебром, отделанную золотом большую
вазу с резными фигурами из белого янтаря, драгоценный янтар-
ный ларец и несколько янтарных пластин. Через полтора года он
вновь посетил Москву с подарками от курфюрста, среди которых

было большое зеркало в пышно декорированной янтарной раме.
А в 1689 году в Москву приезжал тайный секретарь Иоганн Рейер
с извещением о вступлении на престол курфюрста Фридриха II
и подарками для русских царей1 на сумму в 2270 гульденов. В ито-
ге к концу XVII века в Оружейной палате Московского Кремля
сложилось одно из лучших в Европе собрание художественных
изделий из янтаря, среди которых были вещи уникальные, на-
пример роскошная золоченая люстра, подаренная царю Ивану
Алексеевичу, и бюро из янтаря и слоновой кости — дар царевне
Софье.

С переносом российской столицы в Санкт-Петербург туда пе-
решло и увлечение янтарем. Императорские и великокняжеские
дворцы новой столицы украшались янтарными изделиями. Мо-
нархам подражала знать. Богатую коллекцию янтаря хранили в
своем дворце на Фонтанке графы Шереметевы. Там были и рари-
теты — янтарные веши и массивные золотые ключи от ворот Риги,
поднесенные в 1710 году фельдмаршалу Б. П Шереметеву «яко
победителю» депутацией горожан. Участь этих коллекций оказа-
лась печальной. Собрание Оружейной палаты сгорело во время
пожара в царствование Анны Иоанновны (от него до нас дошло
не более тридцати не самых лучших вещей). А собрания Санкт-
Петербурга были разграблены и распроданы большевиками после
революции 1917 года. Уцелело немногое. Не пощадила история
и оказавшийся в России величайший шедевр, когда-либо создан-
ный янтарных дел мастерами, — Янтарный кабинет.

* * *

Рождению Янтарного кабинета способствовал случай. В XVII—
XVIII веках маяком европейской культуры была Франция. Вер-
саль Людовика XIV своим великолепием ослепил Европу. Все
европейские монархи с завистью смотрели на Версаль, желая со-
здать и у себя нечто подобное.

Тогда в Берлине работал даровитый зодчий и скульптор Ан-
дреас Шлютер (1660—1714), придворный архитектор прусского
короля Фридриха I, бывшего курфюрста Бранденбурга, короно-
вавшегося в 1701 году прусской короной. Шлютеру поручили пе-

1 В 1682—1696 гг. в России было двоецарствие: правили сыновья царя
Атексея Михайловича — Иван (старший) и Петр (младший), хотя реаль-
ной правительницей по причине малолетства монархов до 1689 г. была их
старшая сестра царевна Софья.

рестройку замка Шарлоттен-
бург и Большого королевского
дворца в Берлине. Чтобы со-
здать в королевских покоях ин-
терьер. какого не видывала Ев-
ропа, он решил использовать
запасы янтаря, скопившиеся
в дворцовых кладовых. Фрид-
рих I загорелся этой идеей и
повелел се осуществить. Сроч-
но были сделаны чертежи и
рисунки панелей и стен Ян-
тарного кабинета, и в том же
1701 году группа мастеров во
главе с «художественным и ян-
тарным мастером Его Датского
Величества»? Готфридом Воль-
фрамом начала работу.

До последнего времени
считалось, что автором проекта

Король Пруссии Фридрих /
(1657—1713)

Янтарного кабинета был Андреас Шлютер. Но директор дворцов
Объединения «Прусские дворцы и парки Берлина — Бранденбур-
га» Буркхард Герес, изучив архивные документы и графические
первоисточники, пришел к выводу, что формально автором про-
екта был не Шлютер, а его соперник и недруг Иоганн Фридрих
Эозандер — придворный интриган и любимчик королевы Софии
Шарлотты1, сумевший оттеснить Шлютера в тень. Замысел кон-
струкции и вида Янтарного кабинета принадлежал придворному
зодчему И. фон Гёте. Над созданием кабинета трудилась груп-
па придворных архитекторов и мастеров — Иоганн Арнольд Не-
ринг, Мартин Грюнберг, Ян де Бодт, ЖанЛуи Кайяр, Кристиан
Эльтестер и Филипп Герлах-младший. К делу были также при-
влечены резчики Готфрид Вольфрам, Готфрид Турау и Эрнст
Шахт.

Изначально кабинет предназначался для украшения дворца
королевы Шарлотты в Шарлоттенбурге. После ее смерти в фев-
рале 1705 года янтарными панелями хотели облицевать галерею в
Ораниенбурге, а затем Фридрих I повелел устроить янтарный ка-

1 София Шарлотта Ганноверская (1668-1705) — герцогиня Браун-
швейга и Люнебурга, с 1701 г. — первая королева Пруссии.

Большой королевский дворец в Берлине. Литография XVIII в.

бинет в Большом королевском дворце в Берлине. Работа длилась
12 лет. За это время прусские мастера создали из разноцветного
янтаря двадцать две мозаичных панели с орнаментальным деко-
ром. Под янтарь подложили серебряную фольгу, отчего он словно
ожил, светясь изнутри, что производило необычайное впечатле-
ние. Увидев в 1711 году еше не готовый Янтарный кабинет, Фрид-
рих 1 и его придворные были восхищены. Король повелел завер-
шить дело. но сделать это не удалось.

В феврале 1713 года Фридрих 1 скончался. На прусский трон
взошел его сын Фридрих Вильгельм I, отличавшийся легендар-
ной скупостью. Он посчитал затею отца разорительной, сократил
расходы казны, уволил интригана Эозандера и отстранил от дел
янтарных мастеров. Работы по сборке Янтарною кабинета были
прекращены. Из составленной особой описи видно, что «только
часть [янтарных] панно была закончена, всё остальное представ-
ляло собой отдельные детали будущей отделки и просто куски ян-
тарного набора»1. Бесхозные янтарные панели разных размеров

1 Воронов М. Г., Кучумов А М. Янтарная комната. Шедевры декора-
тивно-прикладного искусства из янтаря в собрании Екатерининского
дворца-музея. Л.: Художник РСФСР, 1989. С. 31 (далее: Воронов М.Г.,
Кучумов А. М. Янтарная комната).

и полуфабрикат сложили в бер-
линском Цейхгаузе1. Но потом
панели доставили в королев-
ский дворец и собрали из них
небольшой янтарный интерьер
в Табачной коллегии нового
короля. Бог весть, как сложи-
лась бы его судьба, если бы не
«дипломатический случай».

В 1712 году русский царь
Петр I, направлявшийся к сво-
им войскам в Померанию,
встретился в Берлине с Фрид-
рихом I, надеясь найти союз-
ника в войне против шведов.
Надежды были не напрасны.
Еще в 1697 году, путешествуя
по Европе, Петр I встречался
с Фридрихом, тогда еще бран-
денбургским курфюрстом, и по-

Король Пруссии

Фридрих Вильгельм / (1688— 7 740)

дарил ему украшенный алмазами золотой скипетр, с которым тот
через четыре года короновался как король Пруссии и который
стал одним из символов прусской монархии. Такое не забывается,
и потому через 15 лет два монарха встретились как старые друзья.
А в перерыве между переговорами и застольями прусский король
показал гостю панели Янтарного кабинета, находившиеся в од-
ной из комнат третьего этажа новою королевского дворца, пере-
строенного при участии Шлютера. Янтарное чудо и сам дворец
произвели на Петра неизгладимое впечатление. Он познакомил-
ся с опальным архитектором и пригласил его в Санкт-Петербург,
куда тот вскоре и приехал. Шлютер участвовал в постройке не-
скольких петербургских дворцов, но в 1714 году умер. Он не раз
говорил парю о Янтарном кабинете, распаляя его интерес. Петр
мечтал этот кабинет заполучить, дабы украсить им Кунсткаме-
ру — хранилище всяких редкостей, которые русский царь прика-
зал свозить со всего света в свою новую столицу. И тут такая воз-
можность представилась.

1 Цейхгйуз (нем. Zeughaus — «дом материалов») — здание или поме-
щение для хранения военных запасов (обмундирования, снаряжения,
вооружения, провианта и пр.).

Петр Великий (1672—1725)

Фридрих Вильгельм 1 по-
мимо жадности отличался
страстью к военному делу, за
что получил прозвище «солдат-
ский король». Он пустил на во-
енные нужды накопленные от-
цом богатства, обобрал народ,
создал одну из крупнейших в
Европе армий и решил при-
брать к рукам Померанию, для
чего нужно было заключить во-
енный союз с Россией против
Швеции, в котором нуждался
и Петр 1. А чтобы прочнее скре-
пить этот союз. Фридрих Виль-
гельм решил подарить Петру
части Янтарного кабинета, ко-
торыми тот любовался в быт-

ность на троне его отца, Фридриха I. И когда в ноябре 1716 года
на встрече двух монархов в Габельберге был заключен военный
союз Пруссии и России, царь Петр получил то, о чем втайне меч-
тал. Вдобавок Фридрих Вильгельм подарил ему увеселительную
яхту «Либурника», славившуюся роскошью отделки. Петр на ра-
достях написал жене: «Катеринушка, друг мой сердешнинкой,
здравствуй! О здешнем объявляю, что наш приезд сюда не даром,
но с некоторою пользою. <...> Король подарил меня изрядным
презентом яхтою, которая в Посдаме зело убранная, и кабинетом
янтарным, о чем давно желали»1.

Петр в долгу нс остался. Зная об увлечении прусского короля
великанами, из которых тот формировал свою гвардию, в июле
1718 года он отправил ему в дар «пятьдесят пять человек больших
гренадеров, толикое число и так больших, колико и в землях моих
до сего времени мог найти», а также построенную в Петербурге
баржу, токарный станок и кубок «нашей собственной ручной ра-
боты» и просил Его королевское величество «сей малый презент
братски принять». В ответном письме прусский король в самых
лестных выражениях благодарил своего «любезнейшего брата,
кума и друга».

1 Письма русских государей и других особ царского семейства. Т. 1.
М.: Тип. С. Орлова 1861. С. 5.

Такие «презенты» Петр посылал Фридриху Вильгельму регу-
лярно. а тот из каждой партии русских великанов отбирал самого
крепкого и заказывал с него портрет в парадном прусском мун-
дире для украшения залов дворца Шарлоттенбург в Берлине. Три
таких пор фета при Николае I оказались в России и сначала кра-
совались в Зимнем дворце, а потом их от везли в Царское Село, где
они висели рядом с Янтарной комнатой, напоминая собой о той
давней политической сделке.

Судьба Янтарного кабинета была решена. Вскоре янтарные
панели и детали убранства кабинета были упакованы в восемнад-
цать больших ящиков и морем отправлены в Мемель (ныне Клай-
педа), где по приказу Петра I их ожидала специальная миссия во
главе с обер-гофмаршалом П.М. Бестужевым-Рюминым, чтобы
доставить драгоценный груз санным путем в Россию. Но непогода
не позволила сразу сделать это. Только весной через Курляндию
(с остановкой в Риге) обоз с деталями Янтарного кабинета под
надежной охраной был отправлен в русскую столицу.

В начале июля 1717 года груз прибыл в Санкт-Петербург, где
его встретил столичный генерал-губернатор светлейший князь
А. Д. Меншиков и разместил в своем роскошном дворце на Неве.
По сему поводу 5 июля Меншиков отправил в Париж депешу сво-
ему патрону, где сообщал: «Кабинет ентарный Вашему величест-

Усадьба и дворец светлейшего князя А. Д. Меншикова в С.-Петербурге,
где в июле 1717г. были впервые показаны прибывшие
в Россию части Янтарного кабинета. Гравюра А. Зубова. 1715

Летний дворец Петра 1. Арх. А. Шлютер.
1710—1714. Акварель К. Бегерова. 1820-е гг.

ву от короля прусского подаренный я пересматривал и поставлен
в ящиках тех, в коих привезен, в большой палате', где собираются
гости, в котором гораздо немного или почти мало, чтоб попорти-
лось. Некоторые маленькие штучки повыпадали, однакож закле-
ить, а хотя б иных и не было, то можно вновь вставить. Истин-
но сказать, что самая диковинка, которой на свете подобной не
видал»1 2. Так состоялась первая в России экспозиция разобран-
ного Янтарного кабинета, детали которого выставили вдоль стен
Большой (Ассамблейной) палаты Меншиковского дворца и там
же произвели их первую реставрацию, подклеив и заменив выпав-
шие в дороге небольшие фрагменты3.

1 Упомянутая в письме «большая палата, где собираются гости», —
это Большая, или Ассамблейная, палата. Так именовался главный зал
Меншиковского дворца, который позднее, когда во дворце разместил-
ся кадетский корпус, был превращен в церковь, значительно расширен
и перестроен.

2 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 9.
Кн.ЗЗ.Л. 103 об.

3 См.: Мосякин А. Г. Янтарная комната и персоны Петровской эпо-
хи // Труды Государственного Эрмитажа. [Т.| 107: Петровское время в
лицах — 2020: материалы научной конференции / Государственный Эр-
митаж. СПб.: Изд. Гос. Эрмитажа, 2021. С. 292—300.

В Мсншиковском дворце детали Янтарного кабинета нахо-
дились по меньшей мере до конца октября 1717 года, когда царь
Петр вернулся в Россию из второго европейского турне. Подарку
прусского короля он был очень рад, но смонтировать Янтарный
кабинет не смог. Не хватало соединявших янтарные панели пи-
лястр (их не успели собрать), но главное — не было подходящего
по размерам зала. А посему с конца 1717-го по 1743 год Янтарный
кабинет в разобранном виде хранился в служебных помещениях
старого Летнего дворца, построенного для Петра I Шлютером в
его Летнем саду'. И тут участь реликвии внезапно переменилась.

* * *

В ночь с 25 на 26 ноября 1741 года в результате дворцового пе-
реворота на русский трон взошла дочь Петра Великого Елизавета.
Она развернула в Санкт-Петербурге и его окрестностях гранди-
озное строительство с целью придать столице имперский блеск.
Воплощает ее замыслы в жизнь придворный обер-архитектор
Бартоломео Франческо Растрелли — сын приехавшего в Россию
при Петре 1 итальянского скульптора, создавший ряд построек
в Курляндии и на Украине, но гениально раскрывшийся в Пе-
тербурге. Императрица поручает ему перестроить Зимний дворец
Анны Иоанновны на Неве и обновить его парадные интерьеры,
используя для этого лежащие втуне янтарные панно.

29 января 1743 года обер-гофмаршал Императорского двора
граф Бестужев-Рюмин велит гоф-интенданту Ивану Шаргород-
скому «забрать имеющийся в ведомстве Камерцалмейстерской
конторы Большой Янтарный кабинет, каков он в своем состо-
янии находится, для убрания в Зимнем Ея императорского ве-
личества доме покоев. <...> Для исправления и починки оиаго
по наилучшему искусству благоволите употреблять итальянца
Мартелли»1 2.

1 Летний сад — памятник садово-паркового искусства первой тре-
ти XVIII в. в цешре С.-Петербурга. Заложен по повелению Петра I в
1704 г. и первоначально был регулярным (с геометрически правильной
планировкой, цветниками, партерами и пр.), но потом стал пейзажным,
с высаженными деревьями. Занимает одноименный остров, омывае-
мый реками Невой, Фонтанкой, Мойкой и Лебяжьей канавкой. Летний
сад стал любимым местом прогулок петербуржцев, там любил гулять
Л. С. Пушкин.

2 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 49—50.

Создатель русской
Янтарной комнаты
Ь. Ф. Растрелли (1700-1771)

Поскольку Александр Мар-
телли был мастером лепного,
литейного, штукатурного, но
не янтарного дела, Растрелли
решил заменить недостающие
янтарные пилястры узкими
высокими зеркалами в рокай-
льных золоченых рамах. С тру-
дом «52 стекла доброй работы»
купили во Франции. Но тут
возникла другая проблема.

В деталях Янтарного каби-
нета было только три янтарные
рамы со старыми зеркалами,
а нужно было четыре. Узнав об
этом, прусский король Фрид-
рих И, добивавшийся располо-
жения русской императрицы,

приказал своему ста тс-министру барону фон Лесгевангу срочно

изготовить янтарную раму и выделил на это две тысячи талеров.
Кёнигсбергские мастера сделали всё в наилучшем виде. В ноябре
1745 года янтарная рама в сопровождении мастера Я. Зура при-
была в Петербург и после подгонки заняла подобающее ей место
в уже почти смонтированном кабинете, где места стыков янтар-
ных панелей украсили зеркальные пилястры, а в янтарные рамы
вместо зеркал были вставлены картины немецкого художника
Гроота. В январе 1746 года в перестроенном Зимнем дворце
рядом с парадной опочивальней императрицы появилась янтар-
ная «аудиенц-камора», превращенная в зал официальных прие-
мов, где Елизавета принимала важных иностранных гостей. Мол-
ва об этом янтарном зале разнеслась по Европе.

Однако в Зимнем дворце Янтарный кабинет находился недол-
го. Весной 1743 года тщеславная императрица решила создать в
Царском Селе на месте старого дворца Екатерины 1 новую лет-
нюю парадную резиденцию, которая своим величием и блеском
затмила бы знаменитые резиденции европейских монархов. Сна-
чала проектом занимался М.Г. Земцов. Но вскоре он умер. Ею
помощники оказались несостоятельными, и тогда императрица
поручила строительство Растрелли, который разработал гранди-
озный проект прекрасного дворца и парков, положив в основу
всего ансамбля идею «славы всероссийской».

Найденное им решение было гениальным. Стоявший на высо-
кой террасе дворец своими размерами, четким ритмом членений,
торжественной пышностью форм производил величественное
впечатление. А нежно-голубые стены, белые вертикали колонн
и пилястр, серебристая крыша, сверкающие золотом скульптура,
лепнина и церковные главки на фоне парка и неба создавали не-
обычайный эффект парения 330-метровой громады здания. Рас-
трелли продумал и порядок осмотра ансамбля. Всем подъезжав-
шим сначала являлся парковый фасад дворца, йотом — золоченые
луковки церкви, затем через боковую решетку парадного двора
постепенно становился виден главный фасад во всей его протя-
женности и пластической моши. А в завершение через парадные
ворота гостей подвозили к сверкавшей золотом парадной лестни-
це дворца и через Золотую анфиладу1 великолепных залов (общим
числом 57) вели к императрице, гордо восседавшей в Большом
зале, украшенном гигантским (около 900 кв. м) плафоном «-Три-
умф России». Эффект от всего увиденного был потрясающий.

И этот каскад великолепия императрица Елизавета возжела-
ла увенчать: она повелела «убрать одну камору агатовыми разных
цветов каменьями», о чем 27 сентября 1753 года Растрелли уве-
домил начальник Кабинета Ее Императорского Величества барон
И. А. Черкасов. Растрелли приступил к работе, но наткнулся на
неожиданное препятствие. Петергофская гранильная фабрика не
располагала запасом этого поделочного камня, а на его доставку
с Урала требовалось много времени. И тогда, выслушав 11 июля
1755 года доклад Растрелли о ходе работ в «агатовой каморе»,
императрица вспомнила о Янтарном кабинете, находившемся в
Зимнем дворце, и велела обер-архитектору перенести его в Цар-
скосельский дворец и создать парадный Янтарный зал.

По приказу Ее Величества солдаты местного гарнизона пе-
ренесли на руках янтарные панели в Царское Село. В конце
1755 года по проекту Растрелли и под надзором мастера Мартелли
Янтарная комната была в основном собрана, нс без проблем. Ведь
первый Янтарный кабинет площадью 36 кв. м, собранный в Зим-
нем дворце, был намного меньше Янтарного зала Екатерининско-
го дворца1 2. отчего Растрелли вынужден был заново скомпоновать

1 Названа так из-за обилия золота в декоративном убранстве дворца.
На позолоту его внешнего и внутреннего декора ушло 100 кг червонного
золота.

2 Плошадь Янтарного зала Большого Екатерининского дворца со-
ставляет 96 кв. м, высота потолка — 7 м, размеры янтарных «декора-
ций» — 55 кв. м (при весе янтаря 860 кг).

композицию зала и детали его убранства. Он разместил панели
симметрично на трех стенах, а четвертую, северо-западную, стену
заняли окна, выходящие на парадный двор'. Композиция комна-
ты была трехъярусной. Нижний ярус покрывали панели высотой
0,87 м с янтарными вензелями Фридриха I и прусскими орлами.
Средний (главный) ярус включал восемь огромных стенных ян-
тарных панелей высотой 3,7 м, разделенных на четыре части для
удобства сборки. Эти панели Растрелли отделил 24 двойными зер-
кальными пилястрами в резных золоченых рамах, увенчанными
капителями в виде женских головок, вырастающих из завитков
рокайля. В центре зеркал-пилястр он поместил золоченые бронзо-
вые светильники с фигурками попугаев. Янтарный вензель Елиза-
веты Петровны украсил большую раму, подаренную императрице
Фридрихом II. сыном Фридриха Вильгельма I. Верхний ярус стен
(аттик) был затянут холстом и расписан под янтарь художником
Иваном Бельским. Поверх росписи зодчий разместил пышные
резные рамы, гирлянды цветов и фигуры купидонов, поддержи-
вающих рокайльные вазы. Два роскошных резных десюдепорта1 2
оформили двери полинии Золотой анфилады.

На стенах среднего яруса вместо картин Гроота Растрелли по-
местил в роскошных янтарных рамах четыре панно, выполненных
во флорентийской «Мастерской твердых камней» выдающегося
камнереза и гравера Луи Сириеса. В начале 1750-х годов в этой ра-
ботающей поныне мастерской для австрийского двора было сде-
лано по два одинаковых экземпляра панно, и один из них австрий-
ская императрица Мария Терезия подарила Елизавете Петровне,
желая заручиться ее поддержкой в назревавшей войне с Пруссией.
Панно были выполнены из разноцветной яшмы в технике фло-
рентийской мозаики по эскизам художника Джузеппе Дзокки и
изображали аллегории пяти человеческих чувств. Они органично
вписались в янтарный зал, увенчанный плафоном венецианско-
го художника Франческо Фонтебассо «Мудрость, охраняющая
юность от соблазнов любви», а пол представлял собой наборный

1 В путеводителях по Большому Екатерининскому дворцу стены Ян-
тарной комнаты называются по сторонам света, хотя на самом деле по
сторонам света сориентированы ее углы, а янтарем облицованы юго-за-
падная, юго-восточная и северо-восточная стены.

2 Десюдепорт (от франц, dessus de porte — «над дверью») — декора-
тивная композиция в интерьере, расположенная над дверным прое-
мом, чаще скульптурная или рельефная, иногда в виде живописного
панно.

паркет из ценных пород дерева (палисандр, клен, красный сан-
дал, орех) по рисункам В. И. Неелова.

Растрелли блестяще выполнил возложенную на него работу.
Но янтарные панели очень капризны. Перепады температуры и
влажности воздуха влияли на деревянную основу панно, разрушая
клеевой состав, отчего янтарные пластинки отпадали и разбива-
лись. Для присмотра за янтарем нужен был опытный специалист.
Гофинтендантская контора пригласила из Пруссии янтарных дел
мастера Фридриха Роггенбука, занявшего в 1758 году должность
пожизненного хранителя Янтарной комнаты. Под его руководст-
вом и по велению императрицы Екатерины 1) в 1760-е годы брига-
да прусских и русских мастеров окончательно собрала Янтарную
комнату в новом величественном дворце, позднее получившем
название Большой Екатерининский. За четыре года работы, на
которую дополнительно ушло 450 кг янтаря, было сделано восемь
янтарных филенчатых панелей под зеркальные пилястры, янтар-
ный десюдепорт в юго-восточной стене, восемь узких янтарных
пластин, помещенных между зеркалами-пилястрами, и резные
детали карниза. Под карнизом разместили гирлянды вишневого
цвета, объединившие всю композицию интерьера. Кроме того,
по рисунку Роггенбука был изготовлен изящный янтарный кон-
сольный столик с изогнутой ножкой, служивший подставкой для
часов, вмонтированный в восточном углу. Интерьер дополняли
наборные английские комоды и китайский фарфор. А в засте-
кленных витринах, стоявших в простенках между окон, разме-
щалась одна из лучших в Европе коллекций янтарных изделий
XVII—XVIII веков, изготовленных немецкими, польскими и пе-
тербургскими мастерами.

* * *

К 1770 году работы по созданию Янтарной комнаты были за-
вершены. В парадной резиденции Ели заветы I и Екатерины 11 по-
явился истинный шедевр, и уникальность его состояла не только
в материале, из которого он был создан, но и в его потрясающем
эстетическом воздействии. На закате солнца Янтарная комна-
та мерцала чарующим светом. Его испускали разнообразные по
форме и фактуре кусочки янтаря желто-коричневой гаммы, спле-
тенные в сплошную мозаику, которую обогащали выполненные
из более темного янтаря резные гирлянды и медальоны. Знаток

сокровищ Русского императорского дома барон А. Е. Фёлькерзам1
так описал ее в журнале «Старые годы» (1912. ноябрь):

Янтарная комната представляет смесь стилей барокко и роко-
ко и является настоящим чудом не только по большой ценности
материала, искусной резьбе и изяществу форм, но главным обра-
зом благодаря прекрасному, то темному, то светлому, но всегда те-
плому тону янтаря, придающему всей янтарной комнате невыра-
зимую прелесть. Все стены зала сплошь облицованы мозаикой из
неровных по форме и величине кусочков полированного янтаря,
почти однообразного желтовато-коричневого цвета. Резными ре-
льефными рамами из янтаря стены разделены на поля, середину
которых занимают четыре римских мозаичных пейзажа с аллего-
рическими изображениями четырех из пяти человеческих чувств.
Картины эти исполнены мозаикой из цветных камней и вставле-
ны в рельефные янтарные рамы. Какой массы труда потребова-
ло создание этого единственного в своем роде произведения!..
Несмотря на все технические затруднения, непрочный хрупкий
материал отлично приспособлен к барочным формам орнамента;
наряду с этим он украшает рамки и панно, барельефы, маленькие
бюсты, разные фигуры, гербы, трофеи и т. п. Вся эта декорация
производит одинаково приятное впечатление как при солнеч-
ном, так и при искусственном свете. Здесь нет ничего навязчиво-
го, крикливого; вся декорация настолько скромна и гармонична,
что иной посетитель дворца, пожалуй, пройдет по этому залу, не
давая себе отчета в том, из какого материала создана облицовка
стен, коробки окон и дверей и орнаменты на стенах. Больше всего
напоминая мрамор, янтарная облицовка, однако, не производит
впечатления холода и пышности, присущих мрамору, и при этом
по красоте далеко превосходит облицовку из самого драгоценно-
го дерева. Янтарная комната двухсветная и выходит тремя окна-
ми до полу на площадь дворца. В простенках - зеркала, тоже до
полу, в лепных золоченых рамах - рокайль. Посреди зеркал нахо-
дятся золоченые бра, богато украшенные таким же орнаментом.
Витрины под окнами полны всяких безделушек из янтаря; здесь

1 А Е. фон Фёлькерзам (нем. Magnus Conrad Armin von Folkersam;
1X61—1917) — искусствовед, коллекционер, художник-создатель эксли-
брисов, генеалог, многолетний хранитель Галереи драгоценностей Им-
ператорского Эрмитажа (из нее возник Алмазный фонд СССР/России),
камергер Его Императорского Величества. Потомок древнего лифлянд-
ского дворянского рода Фелькерзамов, внук губернагора Лифляндской
губернии Е Ф. фон Фёлькерзама.

имеются шахматные фигуры, табакерки, коробочки и т. п. На од-
ной из стен янтарем выложены года 1709 и 1760, относящиеся
к изготовлению и установлению Янтарной комнаты.

Неописуемо хороша Янтарная комната была ночью, при горя-
щих свечах, когда зеркала и кусочки янтаря искрились, отражали
и многократно усиливали световые эффекты, создавая сказочную
мистерию. Продумано было и местоположение комнаты: она на-
ходилась между грандиозным Большим залом (где устраивались
пышные балы и приемы, участники которых могли любоваться
янтарным чудом) и изящным Картинным залом, сплошь увешан-
ным «картинами главнейших живописцев Италии». Там Елиза-
вета Петровна, а позже и другие русские монархи вели важные
переговоры, в ожидании которых иностранцы располагались в
Янтарной комнате, вызывавшей всеобщее восхищение.

Дочь Петрг! Великого и ее преемница Екатерина Великая до-
бились своего. По изыску и роскоши убранства с Большим Екате-
рининским дворцом в Европе мог соперничать разве что Версаль,
но там не было янтарного чуда. Более того, ни в одном из велико-
лепнейших дворцов мира никогда ничего подобного не существо-
вало. Янтарная комната уникальна, это величайшая националь-
ная реликвия России. Но, вопреки расхожему мнению, широкой
известности Янтарная комната до Октябрьской революции (да и
после) не имела. Ведь она была частью императорского дворца,
где бывали немногие. О ней знали гости дворца, специалисты,
но простые люди в лучшем случае о ней лишь что-то слышали.

Первая статья о Янтарной комнате вышла в 1877 году в жур-
нале «Русский вестник»1. Накануне 300-летия Дома Романовых
вышло еще несколько публикаций, где описывалась или упоми-
налась Янтарная комната1 2. А в 1913 году историк Царского Села
С. Н. Вильчковский3 составил для Николая 11 «Всеподданейший

1 Шученко К. А. Янтарная комната Царскосельского дворца // Рус-
ский вестник. Т. 132. 1877. ноябрь. С. 386—392.

2 Бенуа А.Н. Царское Село в царствование императрицы Елизаве-
ты Петровны. СПб., 1910; Вильчковский С.Н. Царское Село. СПб., 1910;
Фёлькерзам А. Янтарь и его применение в искусстве // Старые годы. 1912.
ноябрь; Успенский А. И. Императорские дворцы. СПб., 1913.

3 С. Н. Вильчковский (1871 — 1934) — помощник начальника Царско-
сельского дворцового управления, полковник (с 1917 г. — генерал-май-
ор) л.-гв. Преображенского полка. С 1920 г. жил в эмиграции; сначала
в Югославии и Берлине, потом во Франции, где и умер. Похоронен на
кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

доклад о создании и реставрации Янтарной комнаты», где впер-
вые подробно ее описал. Этот доклад погиб во время Великой
Отечественной войны1. После Октябрьской революции, когда
бывшие императорские резиденции превратились в «народные
музеи», туда стати водить экскурсии, и широкие массы впервые
увидели Янтарную комнату. Появились советские публикации о
пей. Первую сделал в 1919 году в голодном Петрограде Эрих Гол-
лербах1 2 3.

Янтарную комнату стали изучать специалисты, в том числе
выдающийся минералог академик А. Е. Ферсман, отмечавший
необычайные эстетические качества янтаря и сделанной из него
комнаты’. О Янтарной комнате узнали за рубежом, прежде всего
в Германии, где уехавший из России Вильчковский опубликовал
о ней статью4. В начале 1930-х годов, когда советское правитель-
ство распродавало культурно-историческое достояние России
якобы для нужд индустриализации5, интерес к Янтарной комнате

1 Выписки из работы С. Н. Вильчковского сделал перед войной
А. М. Кучумов.

2 Э Ф Голлербах (1895—1942) — российский историк искусства, ху-
дожественный и литературный критик, библиограф, библиофил и ху-
дожник-график. Дружил с Н.А. Бердяевым, 3.1 иппиус, В. В. Розановым,
Г. К. Лукомским. Жил и работал в Царском Селе, о котором написал ряд
статей и книг. В 1919 г. опубликовал в петроградском журнале «Вестник
искусств» статью «История создания Янтарной комнаты».

3 См.: Ферсман Л. Е. Драгоценные и цветные камни России. Т. 1. Пг.:
4-я гос. тип., 1920.

4 Вильчковский С. Н. Янтарная ком нала в Царском Селе // Русское
искусство. Берлин, 1923. С. 77—84.

5 Этим преступлением перед отечественной культурой советские
чиновники хотели закрыть свои провалы в работе. Инициатива ио рас-
продаже культурного достояния России исходила от конторы Внештор-
га «Антиквариат» и руководства Наркомата торговли СССР, который
в 1926 г. возглавил А. И. Микоян. Его ведомство провалило работу по
экспорту — источнику валютных поступлений, за что подвергалось же-
стокой критике на XV. XVI съездах ВКП(б) и партийных конференциях.
Чтобы залатать дыры в своей работе, Микоян и директор «Антиквариата»
А. М. Гинзбург предложили правительству распродать культурное досто-
яние страны, суля баснословную выручку. Им поверили, и в 1928—1933 гг.
прошла безумная эпопея музейных распродаж, которая ничего, кроме
вреда, не принесла. Обещанных миллиардов на индустриализацию она
не дала. Через Наркомторг валом продали более 6 тысяч т (!) культурных
ценностей, сбив цену и выручив за них менее 20 млн руб. — по три рубля
за «килограмм Рембрандта». Это было преступное разбазаривание в ги-
гантских размерах ценнейшего национального достояния. Был нанесен

проявляли немецкие антикварные фирмы, желавшие ее купить,
но приход к власти Гитлера расстроил их планы.

Любопытный факт. Всего известно 86 фотографий интерье-
ров подлинной Янтарной комнаты, включая дореволюционные,
советские и фотографии Янтарного кабинета в Кёнигсбергском
замке. Из них 85 — черно-белые и лишь одна цветная. Это цветной
слайд, сделанный в 1917 году (методом автохром на стекле) комис-
саром-хранителем Большого Екатерининского дворца Г. К. Лу-
комским. который сделал тогда цветные фотографии интерьеров
дворца (см. вклейку).

Янтарную комнату периодически реставрировали. В XVIII веке
производился мелкий ремонт и починка коллекции янтарных
вещей. Капитальная реставрация, обошедшаяся императорской
казне в 75 977 руб. 42 коп., была проведена в 1830—1833 годах.
В 1890-е годы понадобились новая реставрация и ремонт, ибо,
как сказано в докладе Царскосельского дворцового управления
министру Императорского двора, «Янтарная комната утратила
свой привлекательный вид». Под надзором скульптора Импера-
торского Эрмитажа М. А. Чижова и хранителя музея А. И. Сомова
мастерами Петергофской гранильной фабрики такая работа была
проведена. Но так как специалистов по янтарю к тому времени в
России не осталось, то при ремонте применялись чуждые янтар-
ному делу материалы и технологии. Осыпавшиеся места заделы-
вали гипсом и мастикой, янтарные панели покрывали дешевым
лаком и даже олифой, что портило их внешний вид. Последняя
косметическая реставрация с подклейкой отпавших кусков ян-
тарной мозаики была произведена в 1930—1933 годах скульптором
И. В. Крестовским.

В таком виде Янтарная комната представала перед довоенны-
ми посетителями Екатерининского дворца. И хотя лицезрели ее

удар по репутации Советского Союза. На распродажах нажились в основ-
ном немецкие антикварные фирмы, которые по дешевке всё скупали,
а потом втридорога перепродавали. Остатки «даров Микояна» конфис-
ковали при Гитлере нацисты, продавали их на международных api рын-
ках, а вырученная валюта пополняла казну Третьего рейха. В контексте
тех событий возник и интерес немецких антикварных фирм к Янтарной
комнате. См.: Williams R.C. Russian Ari and American Money, 1900—1940.
Cambridge, Mass.; Harvard University Press, 1980; Мосякин А. Г. Продажа //
Огонек (Москва). 1989. № 6—8, 19; Эрмитаж, который мы потеряли. До-
кументы 1920—1930-х гг. / сост. Н.М. Серапина. СПб.: Нева, 2001; Жу-
ков Ю. Н Сталин. Операция «Эрмитаж». М.: Концептуал, 2019 и др.

Янтарная комната. 1910-е гг.

еще немногие, трудами великих мастеров она превратилась из мо-
наршего каприза в произведение искусства мирового значения,
названное восьмым чудом света. 224 года оно находилось в Рос-
сии, 186 лет украшало Екатерининский дворец. А потом в судьбе
уникальной реликвии началась великая драма, перипетии кото-
рой поныне волнуют мир.

Глава 2

ГАЛОЧКА В СПИСКЕ ХОЛЬСТА

Вторая мировая война — величайшая трагедия в истории
человеческой цивилизации, приведшая к гибели не только де-
сятков миллионов людей, но и тысяч памятников культуры и
творений искусства, к разграблению и уничтожению культур-
но-исторического наследия целых народов. Под грохот пушек
вершился вселенский круговорот сокровищ: из одних стран в
другие в гигантских количествах перемешались золото, произ-
ведения искусства, драгоценности, собрания музеев, дворцов,
библиотек, реликвии церквей, архивы, имущество миллионов
людей. Начавшая войну нацистская Германия исповедовала
идею господства «арийской расы», призванной строить новый
мировой порядок и решать судьбы «неполноценных» народов
и стран. На этом зиждилась и «культурная» политика Третьего
рейха, делившая немецкую и мировую культуру на «арийскую»
и «неарийскую», «полноценную» и «неполноценную», свою и
вражескую.

Родоначальниками такой политики разделения культуры
были большевики. Еще Михаил Бакунин заметил, что марксист-
ское учение об антагонистических классах — не что иное, как со-
циальный расизм. В. Ульянов (Ленин) распространил марксист-
ское учение о враждебных классах на сферу культуры. В своей
работе «Критические заметки по национальному вопросу» (1913)
будущий вождь мирового пролетариата разделил русскую и ми-
ровую культуру на социалистическую (пролетарскую), которую
надо лелеять и развивать, и «буржуазно-черносотенно-клери-
кальную», которую нужно преследовать и изгонять. Отсюда воз-
никла большевистская концепция, согласно которой культура и
искусство должны служить государственной идеологии. Эти идеи
переняли идеологи Третьего рейха. Лев Троцкий по этому поводу
писал: «У Гитлера, как и у Муссолини, все заимствовано и под-
ражательно. Муссолини совершал плагиату большевиков. Гитлер

подражал большевикам и Муссолини»1. Но идеологи рейха на-
полнили концепцию большевиков своим содержанием, заменив
классовый принцип разделения общества и культуры расовым,
а абстрактные классовые критерии конкретными (в том числе
финансовыми) интересами германской нации и государства. Хотя
началось всё с идеологии.

Уже в мае 1933 года — через три месяца после прихода Гит-
лера к власти — была проведена обще германская «Акция про-
тив негерманского духа». Ее инициатором и организатором вы-
ступил Национал-социалистический союз студентов Германии,
с 1931 года находившийся пол контролем НСДЛП. В циркуляре,
разосланном в местные отделения союза, говорилось, что в целях
борьбы с «бесстыжей злостной пропагандой иудаизма» Немецкий
студенческий союз «планирует четырехнедельную акцию общего
действия против еврейского духа, за национально ориентирован-
ное мышление и восприятие немецкой литературы». Акция долж-
на была начаться 12 апреля 1933 года публикацией «Двенадцати
тезисов против негерманского духа» и завершиться публичным
сожжением литературы, «разлагающей» немецкую нацию. Этому
предшествовала мощная пропагандистская кампания. Активи-
сты союза повсюду развешивали афиши и плакаты, распростра-
няли листовки, давали сообщения в прессе и по радио. Во всех
немецких университетах создавались «комитеты по борьбе с не-
германским духом». Их целью было избавиться от неугодных про-
фессоров, «очистить» библиотеки от книг, чуждых нацистской
идеологии, и содействовать тому, чтобы университеты покончили
с «еврейским духом» и стали оплотом «здорового» германского
национализма. Кульминация действа пришлась на ночь 10 мая,
когда на площадях многих немецких городов запылали костры из
тысяч книг, знаменуя собой рождение «культурной» политики но-
вой Германии, призванной очистить «арийскую расу» от тлетвор-
ного влияния «неполноценных» народов и отделить «арийскую»
культуру от «вражеской».

После публичного сожжения «вредных» книг была проведена
чистка немецких библиотек, а затем власти взялись за музыку и
изобразительное искусство. Все модернистские течения начала
XX века — кубизм, фовизм, экспрессионизм, сюрреализм, «новая
вещественность», Баухауз и прочие — были признаны «жидоболь-
шевистскими», опасными для германской нации и всей «арий-
ской расы». В средствах массовой информации такие произвело -

1 Троцкий Л. Д. Сталин: в 2 т. Т. I М.: Терра, 1990. С. 9.

ния искусства преподносились как непонятная народу «отрыжка
больного сознания» их творцов. Отвергались также предтечи мо-
дернизма — импрессионизм и постимпрессионизм.

Все эти художественные явления Гитлер назвал «дегенера-
тивным искусством», а Имперское министерство пропаганды,
возглавляемое Геббельсом, принялось травить творцов этой «кра-
молы». Художников шельмовали в прессе, им запрещали выстав-
ляться и вообще заниматься живописью, третировали их семьи.
Многие мастера вынуждены были эмигрировать, другие прекра-
тили работать и умерли в нищете, а некоторые свели счеты с жиз-
нью. В 1939 году во двор берлинской пожарной команды были
свезены для сожжения 1004 «дегенеративные» картины и скуль-
птуры, 3825 рисунков и гравюр. Досталось и старым мастерам. Ге-
ниального Рембрандта, якобы писавшего картины на еврейские
темы, окрестили «художником гетто», а над шедевром Лукаса
Кранаха Старшего «Юдифь с головой Олоферна» устроили пу-
бличный суд за «антиарийский сюжет».

В 1936 году началась генеральная чистка немецких музеев.
Был разгромлен лучший в Германии (и один из лучших в Евро-
пе) музей современного искусства Фолькванг (Folkwang) в Эссе-
не, ликвидирована коллекция современного искусства во Дворце
кронпринцев в Берлине. В короткие сроки из полутора сотен му-
зеев и частных галерей было изъято более 16 тысяч «крамольных»
произведений 1400 художников и скульпторов. Нацистское ру-
ководство решило устроить из них грандиозную выставку «выро-
жденческого» искусства, призванную дискредитировать культуру
авангарда и внушить немцам отвращение к ней. Курировал про-
ект министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геб-
бельс, а воплощал президент Имперской палаты изобразительных
искусств Адольф Циглер. Для выставки под названием «Дегене-
ративное искусство» (Entartete Kunst) было отобрано 650 работ
современных мастеров', конфискованных в тридцати двух музеях

1 Среди них значились Эрнст Барлах, Макс Бекман. Ханс Беллмер.
Рудольф Беллинг, Жорж Грос, Отто Дикс, Иоханнес Иттен, Генрих Кам-
пендонк, Василий Кандинский, Эрнст Людвиг Кирхнер, Пауль Клее,
Оскар Кокошка, Ловис Коринт, Вильгельм Лембрук, Эль Лисицкий.
Франц Марк, Паула Модерзон-Беккер, Оскар Молл, Пит Мондриан.
Ласло Мохой-Надь, Эдвард Мунк, Эмиль Нольде, Отто Панкок, Макс
Пехштайн. Ханс Рихтер. Кристиан Рольфе, Отто Фрейндлих, Рауль Ха-
усман, Карл Хофер. Бернгард Хётгер, Марк Шагал, Курт Швиттерс, Ос-
кар Шлеммер, Карл Шмидт-Ротлуф, Курт Шгёрмер, Макс Эрнст, Атек-
сей Явленский.

Германии. Выставка открылась 19 июля 1937 года в галереях ар-
хитектурного комплекса в мюнхенском парке Хофгартен — через
день после открытия Большой немецкой художественной выстав-
ки в мюнхенском Доме немецкого искусства. Обе выставки по-
сетило высшее руководство рейха, чтобы одобрить одну и охаять
друтую. Пояснения Гитлеру давал лично Геббельс.

Дабы усугубить впечатления публики, экспонаты Entartete
Kunst были развешаны и расставлены в неподходящих для этого
тесных помещениях, скученно, а стены украшали вырванные из
контекста высказывания художников и издевательские реплики
организаторов действа. «Посмотрите, как большевистские аген-
ты в искусстве пытались развращать наших сыновей и дочерей!» —
это относилось к русскому авангарду. Пикассо геббельсовские
острословы обозвали «диверсантом от искусства», а импрессио-
нистов и постимпрессионистов объявили «дегенератами и развра-
тителями сознания», коих надо «повесить рядом с их картинами».
Шедевры Моне, Ренуара, Ван Гога, Гогена и немецких экспрес-
сионистов сопровождались табличками: «Так душевнобольной
видит природу». А дополняли экспозицию фотографии калек
и корчащих гримасы пациентов сумасшедших домов, призванные
усилить негативное впечатление.

Но вопреки стараниям властей вышел казус: выставку «деге-
неративного искусства», до лета 1941 года объездившую 12 немец-
ких городов, посмотрели около 3 млн зрителей, а выставку «пра-
вильного» немецкого искусства — около 420 тысяч. Такой интерес
немцев к «больному» явлению насторожил руководство рейха и в
то же время подсказал идею, имевшую далеко идущие последствия.

Помимо обычной публики большой интерес к передвижной
выставке «дегенератов» проявили западные антикварные фирмы и
аукционные дома. Власти это заметили. А весной 1938 года Герман
Геринг, тайком собравший в своем имении Каринхалле неплохую
коллекцию «вырожденческого» искусства, и министр финансов
рейха Людвиг фон Крозиг предложили Гитлеру организовать на
государственном уровне продажу произведений «дегенеративного
искусства», а вырученную валюту пустить на закупки продоволь-
ствия и сырья для военной промышленности. Стоимость творе-
ний «дегенератов» на мировом арт-рынке тогда составляла от не-
скольких сотен до 12—15 тысяч швейцарских франков за единицу
(редко больше). При средней цене одной вещи в 7 тысяч франков
от продажи 16 тысяч изъятых работ можно было выручить 112 млн
швейцарских франков. При золотом паритете в 0,290 г золота за

Аукцион по продаже произведений «дегенеративного искусства»
в Германии. 1930-е гг.

швейцарский франк это было эквивалентно 32,5 т золота, тогда
как золотой запас рейха в начале 1938 года был вдвое меньше.
Арифметика убедительная. Гитлер идею одобрил, и делу был при-
дан особый статус.

В марте 1938 года по указанию Гитлера и Геринга был создан
Комитет по конфискации, который занялся изъятием и продажей
произведений «дегенеративного» искусства. С целью их полной
конфискации 31 мая 1938 года был издан специальный закон, ко-
торый обязывал граждан рейха сдавать государству «идеологиче-
ски вредные» произведения. Был обнародован список «вредных»
художников, и законопослушные немцы понесли в закрома госу-
дарства всю имевшуюся у них «крамолу». В отдельных случаях за
сданные картины давали небольшие деньги, но евреям не платили
ничего. 26 апреля 1938 года появился закон «О взятии на учет всей
еврейской собственности», а после «хрустальной ночи» 9—10 но-
ября германские евреи были лишены всего. В апреле 1939 года
вышел закон «О конфискации всех ценностей, принадлежащих
евреям», согласно которому 628 принадлежавших немецким евре-
ям художественных галерей и антикварных магазинов было лик-
видировано, а их собственность экспроприирована1.

1 См.: Mason Т. Sozialpolitikim Dritien Reich: Arbeiterklasse und Volksge-
meinschaft. Westdeutscher Verlag, Opladen, 1977; Johnson E.A. Terror: Gestapo,

В итоге нацисты изъяли у германских граждан, прежде всего
евреев, десятки тысяч произведений искусства с целью продажи
за валюту. Основным хранилищем работ стал старинный замок
Шёнхаузен (Schonhausen). А вторым по вместимости спецхраном
были подвалы Имперского министерства пропаганды — ведом-
ства Геббельса, который одной рукой клеймил «дегенеративное»
искусство, а другой — собирал и продавал. Спешно была подо-
брана команда арт-дилеров. В нее вошли Бернхард Бёмер, Карл
Бухгольц, Хильдебранд Гурлитт и Фердинанд Меллер, которые в
мае 1938 года организовали в Швейцарии первый аукцион немец-
кого «дегенеративного» искусства, где было выставлено 125 ра-
бот. Поначалу торги шли не слишком успешно. Но после того как
в 1939 году нацисты устроили массовое сожжение произведений
«дегенеративного» искусства, маршаны1 со всего света ринулись
в Германию, чтобы скупить их, иначе могли всё потерять. Это
был ловкий рекламный ход. С этого момента до весны 1945 года
и позже торговля конфискованными в Германии художественны-
ми ценностями успешно проходила не только там, но и в Швей-
царии, нейтральных и оккупированных европейских странах,
Великобритании, Америке, Турции, Северной Африке, Японии
и на Ближнем Востоке, принося в казну рейха многомиллионные
барыши. Это подвигло нацистских вождей на гораздо более мас-
штабное предприятие.

* * *

В предвоенные годы в Германии, на 1ребне Великой депрес-
сии начала 1930-х годов пребывавшей в катастрофическом состо-
янии, произошло экономическое чудо. Его творцом был выдаю-
щийся немецкий финансист, президент Рейхсбанка и министр
экономики Ялмар Шахт (1877—1970), чья хитроумная финансово-
экономическая политика позволила Германии совершить колос-
сальный рывок. С 1934 по 1939 год валовой внутренний продукт
страны увеличился в два с лишним раза, а объем военного произ-
водства вырос в десять раз! Германия стала самой мощной в Ев-
ропе военно-промышленной державой, и при этом существенно
повысился уровень жизни народа. Была практически ликвидиро-

Juden and gewohnliche Deutsche. Siedler, Berlin, 2001; Petropoulos J. Art as
Politics in the Third Reich. University of North Carolina Press, 1999.

1 Маршаны (от франц, marchand — купец) - торговцы произведени-
ями искусства.

вана безработица (с 6,02 млн человек в 1932 году до 400 тысяч в
1938-м). Уровень зарплаты вырос почти в два раза при возросшей
покупательной способности рейхсмарки. Повсюду были откры-
ты дешевые столовые, посетители которых говорили: «При Гит-
лере право на голод отменено». Государство заботилось о семье.
Для молодоженов строилось социальное жилье, семьям с детьми
предоставлялись не менее чем трехкомнатные квартиры. Стиму-
лировалась рождаемость — за пять предвоенных лет она выросла
с 59 до 89 новорожденных на тысячу женщин. В Германии рабо-
тала программа народного автомобиля — «фольксваген-жук» це-
ной 990 рейхсмарок (при средней месячной зарплате рабочего в
145 рейхсмарок, а инженера - около 300 рейхсмарок). К 1943 году
власти планировали оснастить все немецкие домохозяйства «на-
родным телевизором». А по линии Немецкого народного фронта
осуществлялись программы культурного досуга и туризма, каких
тогда не могла позволить себе ни одна другая страна.

В Германии был создан широкий слой людей, имевших по-
стоянную работу и достойный по тем временам уровень жизни.
Вожди Третьего рейха первыми осознали значение такого соци-
ального слоя (потом его назвали средним классом) как фунда-
мента власти и стабильности общества. После войны эту идею
перехватили американцы. Но именно в предвоенной Германии
впервые был создан средний класс, ставший опорой правящего
режима, что имело важное военно-политическое значение. Выта-
щив немецкий народ из ужаса безработицы, нищеты и безысход-
ности времен Великой депрессии, нацистский режим создал себе
твердую почву под ногами и мог начинать большую войну, будучи
уверен в поддержке широких народных масс, которым к тому же
промывала мозги геббельсовская пропаганда.

Однако в аспекте грядущей большой войны у Германии были
серьезные проблемы. Версальский мирный договор наложил на
страну гигантские репарации (132 млрд золотых марок)1, которые
она выплачивать не могла. С 1924 года Германию по плану Дауэса
кредитовали американские и английские банки, за счет чего вы-
плачивались репарации, однако рос государственный долг. При-
дя к власти, Гитлер отказался платить «версальский оброк», но
Уолл-стрит и Сити продолжили кредитовать Берлин, спонсируя
развитие военной машины Третьего рейха. К лету 1939 года гос-

1 Эквивалентно 47 312 т золота, что в шесть раз превышает современ-
ный заявленный золотой запас США.

долг Германии достиг 47.3 млрд рейхсмарок. Это составляло 39^
ВВП страны и само по себе было некритично. Однако в случае
войны эти долги повисли бы на шее Германии вместе с оставши-
мися репарациями. Шахт предупреждал Гитлера, но тот ему отве-
тил: «Война всё спишет. А если мы нс выиграем войну, все и так
пойдет прахом. Так что чем больше долгов, тем лучше».

Но были и проблемы, которые на войну нс спишешь. Главная
из них — отсутствие стратегического сырья, без которого военная
промышленность не могла работать, а армия сражаться. Ощущал-
ся дефицит желешой руды, ее приходилось завозить из Сканди-
навии, Люксембурга. Бельгии, Франции и их колоний. Не было
бокситов. Германия закупала их. Не было нефти, без которой ме-
ханизированная германская армия не могла двигаться. До войны
нефть Германии поставляла рокфеллеровская империя Standard
Oil, но во время войны этот источник был бы перекрыт. У Герма-
нии не было олова, платины, каучука (его заменили искусствен-
ным). Не было и шести стратегических минералов, без которых
военная промышленность функционировать не могла. Это воль-
фрам, молибден, никель, хром, марганец и кремний. Все это при-
ходилось покупать за золото и валюту, а их-то и не было. В начале
1938 года золотой запас Германии оценивался в 17 млн долларов
США. При тогдашней стоимости тройской унции золота (31,1 г)
в 35 долларов это составляло 15,1т — сущий мизер, этого не хвати-
ло бы даже на месяц ведения войны.

Гитлеровское руководство сознавало остроту проблемы. Не-
хватка стратегического сырья и финансовых средств была одной
из главных причин ставки Гитлера и его генералов на блицкриг —
молниеносную войну. Вести длительную войну Германия не мо-
гла, и рассчитывать на американские и английские займы тоже не
приходилось.

Где взять золото и валюту? И тут выход из положения под-
сказала успешная распродажа произведений «дегенеративного»
искусства. Ведь война в Европе предполагала оккупацию многих
стран, где находилась огромная масса золота и культурно-истори-
ческих ценностей, которые можно было изъять и пустить в про-
дажу через нейтральные и дружественные Германии государства
(Швейцарию, Швецию, Испанию. Португалию, Турцию, Арген-
тину, Ватикан и др.), а вырученную валюту потратить на закупки
стратегического сырья и продовольствия. Эта мысль осенила го-
ловы нацистских вождей после аншлюса Австрии, где им доста-
лись огромные богатства, и они начали воплощать ее в жизнь.

* * ♦

Перво-наперво была учреждена «культурная разведка» рей-
ха, призванная выявлять искомые ценности в разных странах.
Возглавил ее Нильс фон Хольст — глава отдела внешних связей
Государственных музеев Берлина, ставший доверенным лицом
Гитлера по конфискации культурных ценностей. К работе были
привлечены крупнейшие немецкие музейщики, историки, искус-
ствоведы. Под разными предлогами они ездили по европейским
музеям, библиотекам, архивам, изучая их и выявляя наиболее
ценные раритеты. Данные «культурной разведки» стекались в
акты и картотеки германских спецслужб и искусствоведческих
институтов, где они накапливались, систематизировались и жда-
ли своего часа. Эксперты Хольста изучали также каталоги музеев,
частных собраний, аукционов, выставок.

Итогом работы ведомства Хольста стали два документа: «куль-
турная карта»? Европы с указанием мест нахождения основных
«запасов» сокровищ и «список Кюммеля», который составил для
рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса 77-летний дирек-
тор Государственных музеев Берлина (начальник доктора Холь-
ста) Отто фон Кюммель. Этот список содержал все произведения
немецкого искусства, вывезенные за границу после 1500 года и
подлежавшие по нацистскому закону возвращению на родину. Все
произведения из списка Кюммеля следовало возвратить в немецкие
города, где они изначально находились, или разместить на родине
Гитлера в городе Линце — в музее фюрера и Арийском культур-
ном парке, который поручили соорудить Альберту Шпееру. Парк
предполагалось разбить на берегу Дуная в окрестностях Линца.

Вслед за этим во всех видах вооруженных сил (кроме военно-
морского флота) были созданы подразделения «солдат и офице-
ров культуры», которые, по словам сменившего Шахта министра
экономики рейха Вальтера Функа, «надежно, верно, мастерски
владея оружием, будут служить нашему делу». В вермахте за кон-
фискацию исторических и культурных ценностей отвечал началь-
ник войсковых архивов, библиотек и музеев. Спецподразделения
«солдат и офицеров культуры» были созданы во всех главных ми-
нистерствах и ведомствах, включая гестапо, полицию и структу-
ры СС. Функционировал подчинявшийся лично рейхсфюреру
Гиммлеру совет Научно-исследовательского и учебного обшествгз
Ahnenerbe («Наследие предков»). Сотрудники совета изымали ар-
хеологические коллекции, специальную литературу и проводили
на оккупированных территориях раскопки.

Рейхсминистр иностран-
ных дел Йоахим фон Риббен-
троп создал под крышей своего
министерства подразделения,
призванные изымать мидов-
ские архивы и документацию
в оккупированных странах,
а затем учредил Батальон осо-
бого назначения под командо-
ванием штурмбаннфюрера СС
Эберхарда фон Кюнсберга. Ба-
тальон состоял из четырех рот
специалистов, задачей которых
было изъятие архивных и би-
блиотечных материалов и от-
правка их в Германию. Первая
рота батальона была придана

Барон-грабитель Э. фон Кюиеберг германскому экспедиционно-
му корпусу в Африке, вторая —
группе армий «Север» (воевавшей под Ленинградом), третья —
Центрально-Европейской армейской группе, четвертая — Южной.

Под ограбление Европы была подведена идейная база, осно-
ванная на работах любимого Гитлером английского философа
Хьюстона Стюарта Чемберлена, который утверждал, что возник-
новением своей цивилизации Европа обязана германцам. Отсюда
возникли две ключевые идеи «культурной» политики национал-

социализма: уничтожение культур «неполноценных» и «вра-
ждебных» германцам народов и возвращение «на историческую
прародину» всех немецких произведений искусства. В 1940 году
рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс издал соответствую-
щий приказ. А эксперты Геббельса подготовили тринадцать уве-
систых томов с описаниями предметов искусства, которые были
созданы руками немцев или когда-либо находились в немецком
владении, из всех музейных фондов Европы — с целью их конфи-
скации. Идеологию грабежа разработал главный идеолог Третьего
рейха — рейхсминистр по делам оккупированных восточных тер-
риторий Альфред Розенберг, который учил: «Достаточно уничто-
жить памятники культуры народа, чтобы он уже во втором поко-

лении перестал существовать как самостоятельная нация».

В ведомстве Розенберга в дополнение к «карте сокровищ», сде-
ланной ведомством Хольста, была составлена «культурная карта»

Европы, где все народы и стра-
ны делились по расовому при-
знаку: «свои», «союзные», «ци-
вилизованные», «варварские»,
евреи и цыгане. Первых гра-
бить было нельзя, вторых — по
взаимному согласию, третьих —
на усмотрение властей рейха,
прочих — грабить безжалостно
и беспощадно. Наложение ев-
ропейской «карты сокровищ»
на «культурную карту» Хольста
вкупе со «списком Кюммеля»
определяло алгоритм пове-
дения оккупантов в той или
иной стране. После вторжения
во Францию был создан Осо-

бый штаб рейхсляйтера Розен-
берга — Einsatzstab Reichsleiter
Rosenberg (ERR)\ раскинувший
свои щупальца на всех оккупи-
рованных территориях Евро-

Идеолог «культурной» политики
Третьего рейха А. Розенберг

пы и превратившийся в крупнейшую организацию расхитителей
культурных ценностей. Своих подчиненных Розенберг напутство-
вал: «Не оставлять без внимания ни один мало-мальски примет-
ный музей, архив, собор, церковь. Все ценное описать, собрать,
вывезти». С таким наказом, двумя картами в планшетах и кальку-
ляцией стоимости в головах Германия начала «культурно-финан-
совое» покорение Европы.

* * *

Еще до начала Второй мировой войны в сентябре 1939 года
Третий рейх ограбил Австрию и Чехословакию. Затем грабе-
жу подверглись Польша, страны Бенилюкса и Франция, Дания,
Норвегия, Югославия, Греция, Албания, а в конце войны — ра-
нее союзные рейху Италия, Венгрия и Румыния. Грабили но-раз-
ному. Так как Австрия после воссоединения с Германией весной
1938 года вошла в состав «тысячелетнего рейха», там конфискова-

1 В немецких документах он также именуется как Зондерштаб
{Sonderstab} рейхсляйтера Розенберга.

ли только собственность и финансовые активы «врагов рейха» и
евреев, в том числе богатства австрийской ветви клана Ротшиль-
дов. Добыча составила 78 т золота (включая 65 т золотого запаса
Австрии) и художественные ценности на сумму минимум в 70 млн
рейхсмарок. Чехословакию пограбили в щадящем режиме, при-
своив с помощью Банка Англии почти весь золотой запас страны
(24.5 г)1 и ряд государственных и частных коллекций произведе-
ний искусства. В Бельгии и Нидерландах гитлеровцам достались
почти целиком золотые запасы этих стран (200 т и 172 т соответст-
венно) и огромные культурные ценности.

Страшному разграблению подверглась Франция, где поми-
мо коллекций французских Ротшильдов и других богатых евре-
ев нацисты захватили часть сокровищ государственных музеев,
включая Лувр. Масштаб разграбления Франции был столь значи-
тельным, что для работы там создавались особые грабительские
зондеркоманды. В 1940 году в пику айнзацштабу Розенберга во
Франции была создана зондеркоманда барона фон Кюнсбер-
га (SK Kunsberg), которая насчитывала 304 «солдата и офицера
культуры». В Греции немцам досталась половина золотого запа-
са (46 т), еврейские ценности в Салониках и античные раритеты.
А Польшу, как «варварскую» страну, которую Гитлер презирал
и ненавидел, буквально опустошили.

Швейцарская независимая комиссия экспертов под руковод-
ством профессора Ж.-Ф. Бержье, изучив гроссбухи швейцарских
и германских банков времен Второй мировой войны, установила,
что общие золотые трансакции гитлеровского Рейхсбанка с 1 сен-
тября 1939-го по 30 июня 1945 года составили 909,2 млн долларов
(808 т), из них золото на 475 млн долларов (422 т) было награбле-
но из национальных банков других стран1 2. А вместе с золотом не
из Рейхсбанка (фонды частных банков, НСДАП, СС, нацист-
ских бонз) получится, что с момента аншлюса Австрии в марте
1938 года и до дня капитуляции в мае 1945-го в распоряжении
Третьего рейха находилось не менее 920 т золота, что в 61 раз пре-

1 Перед германской оккупацией в марте 1939 г. правительство Чехо-
словакии вывезло золотой запас в Банк Англии. Но так как по Мюн-
хенскому соглашению от 30 сентября 1938 г. чехословацкое золото
надлежало передать Германии, по настоянию Гитлера британский пре-
мьер-министр Н. Чемберлен и глава Банка Англии М. Норман перед са-
мой войной продали его. а деньги перевели в гитлеровский Рейхсбанк.

2 Эти данные были представлены на Международной конференции
по нацистскому золоту, состоявшейся 2—4 декабря 1997 г. в Лондоне.

вышает золотой запас Германии перед присоединением Австрии!
Таким был золотой навар войны.

Кроме того, была награблена гигантская масса культурно-
исторических ценностей. По мнению экспертов Нюрнбергского
трибунала, похищенные гитлеровцами коллекции произведений
искусства по своему количеству и качеству были сопоставимы
с собраниями Лувра, Британского музея, нью-йоркского музея
Метрополитен и ленинградского Эрмитажа, вместе взятых! «Исто-
рия не знает, — сказано в Обвинительном заключении Нюрнберг-
ского международного трибунала. — такой огромной коллекции,
собран ной в столь короткие сроки и при помощи таких методов».
Гитлеровцы успели составить 39 увесистых томов каталога награ-
бленных произведений искусства. Однако американский проку-
рор, полковник Стори, отметил, что если бы гитлеровцы завер-
шили полную инвентаризацию и каталогизацию украденных ими
культурных ценностей, то это могло бы составить 300—400 томов.
А ведь предметов особой культурной и исторической значимо-
сти в общей массе награбленных ценностей было не более 3—4%.
Была еще конфискованная земля и недвижимость, прочие лик-
видные активы. Но львиную долю военной добычи составили
обычные предметы быта, конфискованные у десятков миллионов
людей. Это мебель, посуда, ковры, одежда и другие вещи, которы-
ми торговали антикварные, комиссионные магазины и ломбарды
на всех континентах. Во время Второй мировой войны наблю-
дался бум в антикварной и комиссионной торговле, вызванный
небывалым предложением награбленного товара. Конечно, такие
вещи стоили многократно дешевле полотен Рембрандта или Ру-
бенса. но их была огромная масса и они приносили в казну рейха
большой доход.

17 октября 1944 года Альфред Розенберг доложил начальни-
ку Имперской канцелярии Хансу Ламмерсу, что для вывоза всех
изъятых его организацией ценностей понадобилось 1418 000 ва-
гонов! Даже если в каждом вагоне было только 5 т груза, суммар-
но это составит 7 млн т! Кроме того, 427 тысяч т ценностей было
вывезено водным транспортом, а сколько вывезли автотранспор-
том, неизвестно. И всё это, за исключением вещей, отбиравших-
ся в немецкие музеи, библиотеки, коллекции Гитлера, Геринга
и других нацистских бонз, шло в продажу через банки и систему
комиссионной, антикварной и ломбардной торговли в Германии,
Европе и по всему миру.

Охотничий замок Г. Геринга Каринхалле,
набитый награбленными сокровищами

Лейб-Iрабителем Третьего рейха был «наци Ns 2» рейхсмар-
шал Геринг, чей охотничий замок Каринхалле под Берлином был
с пола до потолка набит награбленными произведениями искус-
ства и бытовыми вещами — от элитных вин из ротшильдовских
погребов до одеколонов и туалетного мыла. Его излюбленным
местом грабежа была Франция. Он много раз туда приезжал и го-
ворил: «Я намереваюсь пограбить», — и вволю грабил. Розенберг
устраивал для него специальные выставки похищенного добра.

По оценкам независимой комиссии международных экспер-
тов. созданной летом 2009 года по настоянию бывшего министра
финансов ФРГ Пеера Штайнбрюка для изучения секретных доку-
ментов гитлеровского Министерства финансов, только во время
Второй мировой войны грабительские действия нацистов попол-
нили казну Третьего рейха по меньшей мере на 119 млрд рейхсма-
рок, что составило не менее 30% всех расходов на войну. Это не
считая ценностей, конфискованных в 1930-е годы у немецких
евреев, а также огромных ценностей, изъятых при аншлюсе Ав-
стрии и оккупации Чехословакии. С их учетом названная цифра
должна быть увеличенг! минимум до 125 млрд рейхсмарок. Кро-
ме того, гитлеровские маршаны и финансисты распродали да-

леко не все награбленные ценности, многое в конце войны они
спрятали в тайниках или вывезли за границу для будущих нужд
национал-социализма. Эти ценности не вошли в доходную часть
баланса Имперского министерства финансов, поскольку дохода
от них получено не было. Офомная масса награбленного не была
учтена в бумагах гитлеровского Минфина еше и потому, что это
добро продавалось уже после войны в разных странах и прибыль
от его продаж ведомство Людвига фон Крозига получить не успе-
ло. И наконец, добычей войны попользовались нацистские вожди
(особенно Гитлер и Геринг), гауляйтеры, гестаповцы, чиновники
и орды гитлеровских вояк.

Это был грабеж вселенских масштабов. Доставшуюся гитле-
ровцам с 1938 по 1945 год добычу в виде золота, драгоценностей,
культурно-исторических, бытовых ценностей, недвижимости и
других активов можно оценить в 170—180 млрд рейхсмарок, что
втрое превышает военные расходы Германии за пять предвоенных
лет (60 млрд рейхсмарок). Такой массы награбленных ценностей
Третьему рейху хватило бы на семь лет ведения мировой войны.
И он ее вел пять с половиной лет, реализуя присвоенные богатст-
ва через Швейцарию, Швецию, Испанию, Португалию, Турцию,
Ватикан, латиноамериканские страны и закупая на вырученную
валюту продовольствие, промышленное оборудование и жизнен-
но важное для военной индустрии стратегическое сырье1.

Особое место в предвоенных грабительских планах ведомств
Хольста, Розенберга и Риббентропа занимал Советский Союз1 2,
в первую очередь те места и музеи, где хранились произведения
«арийского» искусства (работы немецких и старых европейских
мастеров). С целью изучения собраний советских музеев, архивов
и библиотек Москву, Ленинград, Вильнюс и Таллин в 1940 году

1 См.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая ми-
ровая война.

2 В 1941-1944 гг. на временно оккупированной территории Укра-
ины, Белоруссии, Латвии, Литвы, Эстонии и РСФСР нацисты унич-
тожили 1839 культурно-бытовых учреждений, зданий высших учебных
заведений, театров и библиотек; разрушили 82 тысяч школ; разграбили
427 музеев из 992 имевшихся в стране (включая мемориальные музеи
А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого. II. И. Чайковского, А. П. Чехова и др.);
сожгли и осквернили сотни древних церквей и монастырей. По данным
Центра хранения историко-документальных коллекций Российской Фе-
дерации, за годы войны только из 73 особо ценных советских музеев гит-
леровцы похитили 565 723 экспоната, из которых найдена и возвращена
лишь пятая часть.

посетил шеф «культурной разведки* Третьего рейха Нильс фон
Хольст. а его разведчики побывали также в Минске, Киеве, Одес-
се и Львове. Летом 1941 года Хольст снова собирался приехать
в Ленинград, но началась война. Вояжи по советским городам со-
вершали и эмиссары Розенберга. К началу войны грабительские
ведомства нацистской Германии располагали списками боль-
шинства самых ценных предметов культуры и искусства, нахо-
дившихся в европейской части СССР.

Ведомство фон Хольста составило и сразу после начала вой-
ны передало немецкому командованию перечни особо ценных
объектов культуры, которые надлежало брать неповрежденными,
хотя получалось это не всегда. В районе действий группы армий
«Север» имел хождение специальный перечень, который вклю-
чал 55 объектов культуры с точным указанием их местонахожде-
ния; в том числе 17 музеев, 17 архивов, 6 церквей, 15 библиотек,
монастырей и бывших частных владений. В этом перечне зна-
чились Эрмитаж, Русский музей и пригородные дворцы-музеи
Ленинграда, где особо была отмечена Янтарная комната, вклю-
ченная в «список Кюммеля» наряду с некоторыми другими ока-
завшимися в СССР «немецкими» творениями искусства. Она
была создана прусскими мастерами для первого прусского коро-
ля Фридриха и подлежала вывозу на родину, в фатерланд. То есть
похищение Янтарной комнаты было заранее спланированным
актом. В 1940 году ею не случайно интересовался Хольст. Но ра-
ботники ленинградских музеев, принимавшие любознательного
немецкого гостя, о его намерениях ничего не знали.

Глава 3

НАШЕСТВИЕ ВАРВАРОВ
И ОСТАВЛЕННЫЕ СОКРОВИЩА

В воскресенье 22 июня 1941 года ленинградцы, пользуясь сол-
нечной погодой, сменившей дождливые дни. заполнили аллеи
парков и музейные залы города и его пригородов. Но в полдень
мирная жизнь закончилась: заместитель председателя Совнарко-
ма В. М. Молотов объявил по радио о том. что на рассвете гитле-
ровская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая
Отечественная война — самая страшная война за всю историю
России. Сразу после выступления Молотова ленинградские пар-
ки обезлюдели, дворцы-музеи закрылись. Гам состоялись ми-
тинги. В 14 часов на плошали перед Екатерининским дворцом в
Пушкине выступил директор музея Владимир Иванович Ладухин,
призвавший коллег к исполнению профессионального и 1 раждан-
скою долга. Сам он. как и другие мужчины — сотрудники музеев,
вскоре ушел на фронт, а на плечи оставшихся женщин легла тяже-
лая и ответственная работа. «С этого дня. — вспоминала научный
сотрудник, а в будущем замдиректора по научной части Пушкин-
ских дворцов-музеев Вера Владимировна Лемус1, — содержанием

1 В. В. Лемус (1905—1981) принадлежит к легендарному поколению
ленинградских музейных работников, которым пришлось не только хра-
нить экспонаты бывших царских резиденций и спасать их коллекции в
годы Великой Отечественной войны, но и возрождать царскосельские
дворцы. Окончив в 1934 г. Московский университет, Лемус поступила
на работу в Екатерининский дворец-музей, где возглавила методический
отдел. Летом и осенью 1941 г. участвовала в эвакуации и спасении со-
кровищ Пушкинских музеев и потом хранила их в сырых подвалах Иса-
акиевского собора. Весной 1942 г., истощенная голодом, была эвакуиро-
вана из блокадного Ленинграда в Горьковскую область, где работала на
подсобном хозяйстве Сормовского завода, а в июне ее командировали
в Сарапул, где она хранила вывезенные туда ценности Екатерининского
и Александровского дворцов. В 1944 г. Лемус возвратилась в Ленинград и
работала в Центральном хранилище музейных фондов (ЦХМФ). В 1957—
1972 гг. была заместителем директора по научной работе Дирекции двор-
цов-музеев и парков г. Пушкина, а когда в 1957 г. началась реставрация

и смыслом нашей жизни стала работа по отбору, упаковке и от-
правке в глубь страны старинных картин, мебели, обивочных
тканей, фарфора и множества других предметов историко-худо-
жественного значения. В Пушкинских ансамблях их было более
72 тысяч»1. А во всех пригородных ленинградских дворцах-музе-
ях — сотни тысяч.

Еще в 1936 году по решению советского правительства в при-
городных дворцах-музеях Ленинграда началась работа по отбору
наиболее ценных произведений искусства, которые подлежа-
ли эвакуации в глубокий тыл в случае войны* 1 2. Секретный пакет
с планом эвакуации, известным только директорам музеев и се-
кретарям парторганизаций, хранился в директорских сейфах для
вскрытия в час X. а составляла эвакуационные списки специаль-
ная комиссия, куда входили известные искусствоведы (профес-
сора Э. К. Кверфельд, С. П. Яремич и др.), представители Лен-
горсовета и Дирекции музеев. В итоге из общего числа музейных
предметов, находившихся тогда в пригородных дворцах Ленин-
града (477 386 единиц), в эвакосписок был отобран и включен
4871 наиболее ценный экспонат. Дтя их вывоза была заготовлена
специальная тара и упаковочный материал, выделен железнодо-
рожный транспорт, а народным комиссаром хозяйства РС ФСР
отведены эвакобазы в городах Горький и Сарапул.

В соответствии с этим планом с первого дня войны начались
работы по эвакуации ценностей пригородных ленинградских
дворцов-музеев. Однако сложность состояла в том, что спасать
пришлось не 4781 музейный экспонат, предусмотренный планом,
а сотни тысяч! Катастрофически не хватало тары, транспортных
средств, рабочих рук. Вся тяжесть эвакуации легла на плечи му-
зейщиков, в основном женщин. А главное — не хватало времени.

Екатерининского дворца, возглавила работу научного отдела музея,
занимавшегося этим делом. Под ее руководством были восстановлены
Картинный зал, Парадная лестница. Кавалерская столовая; воспроизве-
дена обстановка личных комнат Павла I. Китайской Голубой гостиной,
Опочивальни Марии Фёдоровны и других залов. Вера Владимировна
также занималась просветительской деятельностью, организацией вы-
ставок и научных конференций.

1 И з исторической справки В. В. Лемус «Об эвакуации музейных
ценностей из г. Пушкина (1980 г.)». URL: https://www.colta.ru/articles/
speciaIs/19167-ya-stoyala-i-smotrela-kak-gorit-to-chto-ya-hranila.

2 Факт удивительный. Очевидно, изначально рассматривалась воз-
можность войны с Финляндией, случившейся зимой 1939/40 г. Такая же
работа проводилась в Эрмитаже и других ленинградских музеях.

Эвакуация ценностей пригородных дворцов-музеев Ленинграда.
Лето 1941 г.

Работа шла героическая. Ценности, предусмотренные эвакопла-
ном, вывезли в первую очередь, потом взялись за остальное. Но тут
кончились упаковочные ящики, пришлось делать новые. Сначала
их изготавливали по размерам каждого предмета, что тормозило
работу, поэтому стали сколачивать типовые ящики нескольких
размеров и на глаз определяли, какую вешь куда положить. Для
изготовления тары использовали любой подручный материал: до-
ски из хозяйственных построек, ломали заборы, разбирали бро-
шенные избы. Но как вывозить, если нет транспорта? А тут нача-
лись бомбежки и артобстрелы, с 13 сентября - непрерывные.

Дворцы поначалу судьба миловала, но нарки были изуродова-
ны. В Павловске, Пушкине и Гатчине пришлось вырубать парко-
вые деревья для строительства фортификационных сооружений,
а потом снаряды стали крушить и дворцы. Сотрудники дворцов-
музеев пытались защитить здания от бомбежек и артобстрелов:
окна крест-накрест заклеивали бумагой или заколачивали, на
чердаки ставили емкости с песком и водой для тушения пожаров,
но это не помогало. Работать становилось небезопасно: военным
и милиции было не до дворцов, а окрест уже орудовали мароде-

ры. Эвакуация тем не менее продолжалась, прерываясь лишь при
бомбежках; при артобстрелах работы шли. Лишь поздно вечером
измотанные сотрудники музеев садились ужинать, как правило
кашей да картошкой с хлебом.

В такие ящики упаковывались музейные экспонаты

Трудности день ото дня нарастали. Ведь каждый эвакуируе-
мый предмет нужно было не просто загрузить в подручный транс-
порт. Надо было сверить его по описям и убедиться, что его можно
эвакуировать. Только после тшательной проверки актировалось
соответствующее решение и музейный экспонат подвергался не-
обходимой обработке, упаковывался и укладывался в ящик. Каж-
дый предмет завертывался в бумагу или полотно (иной еще и в
вату или войлок), некоторые затем клались в отдельную коробку.
На обертке или коробке наносился шифр предмета, а в описях от-
мечалось, в какой ящик предмет уложен. Особенно сложно было
эвакуировать крупные музейные веши. Дворцовые люстры, если
это было возможно, разбирали и упаковывали по частям. Но мно-
гие предметы (люстры, украшенные нежными гирляндами из фар-
форовых цветков и листиков и др.) не поддавались ни демонтажу,
ни упаковке. Такие хрупкие вещи приходилось снимать и прятать
в тайниках. Иногда в ящики укладывали разобранные мебельные
гарнитуры известных мастеров, а из других гарнитуров вывозили
отдельные образцы, чтобы потом их можно было восстановить.
Нов целом громоздкую мебель грузить было некому, да и не на
что. Хорошо, если изредка удавалось найти полуторку или нанять
подводу. Хотя дело было не только в этом.

По свидетельству В В. Ле-
мус, «загружать транспорт ме-
белью было запрещено, так как
одной из главных задач являл-
ся вывоз изделий из цветного
металла, ч тобы он не достался
врагу». Поэтому «судьба со-
брания художественной брон-
зы оказалась более счастливой
по сравнению с коллекциями
фарфора или мебели. Бронза
как стратегический материал
подлежала обязательной эва-
куации, благодаря которой из-
делия художественной брон-
зы царскосельского собрания
сохранились почти в полном
объеме»1. Причем вывозили не
только художественную брон-
зу. но и любой цветной ме-

В. В. Лемус. 1960-е гг.

талл, который занимал место произведений искусства. Мебе-

лью, книгами и прочим пришлось пожертвовать.

Музейщики отбирали из каждого мебельного гарнитура по
несколько образцов, бросая всё остальное на произвол судь-
бы. Из пригородных ленинградских дворцов была эвакуирована
лишь десятая часть мебели. Только в Екатерининском дворце
было оставлено и пропало при оккупации более 2600 предметов
мебели. А гут еще в середине июля 1941 года по приказу Ленгорсо-
вета в пригородных дворцах-музеях провели сокращение штатов,
из-за чего в штате Екатерининского дворца осталось пять чело-
век (замдиректора по науке Г. Ф. Попова, научные сотрудники
В. В. Лемус, Е.Л. Турова, бухгалтер, завхоз), а в примыкавшем
к нему Александровском дворце — всего лишь двое. Чиновники
экономили деньги за счет внештатных сотрудников. Люди груди-
лись и бесплатно, но это усложняло работу’. А фронт стремительно
приближался к Ленинграду.

Головной болью музейщиков была дворцовая и парковая скуль-
птура. Отправить ее в далекое путешествие не решались (да и как?),

1 Эвакуация музейных ценностей из г. Пушкина (1941 — 1945 гг.). Ин-
тернет-публикация на основе воспоминаний В. В. Лемус (далее: Воспо-
минания В В Лемус).

но и оставлять было нельзя. Скульпторы решили хоронить в земле
и замуровывать в дворцовых подвалах. Парковую скульптуру сни-
мали с пьедесталов и в специальных футлярах закапывали, а захо-
ронения маскировали, нанося расположение «могил» на парко-
вые планы. Вот как вспоминал ту героическую эпопею директор
объединенных после начала войны Петергофских и Ораниенба-
умских дворцов-музеев и парков Мартин Михайлович Ребанэ1:

Из парковой скульптуры эвакуировали главным образом по-
золоченные бронзовые фигуры, носившие подписи их мастеров.
Остальные бронзовые фигуры спрятали в гроте, тщательно зама-
скировав и засеяв травой вход в грот. Что же касается мраморных
статуй, то дело в отношении их осложнилось. Большинство из них,
причем особо ценные экземпляры, оказались в таком плохом со-
стоянии, что об эвакуации их не могло быть и речи, если даже
были бы транспортные возможности. Поэтому решили захоро-
нить их в земле поблизости от их постоянного места «жительства».
Инженер А. М. Архипов срочно разработал и предложил способ,
как это сделать. Для захоронения каждой статуи были вырыты
нужных размеров ямы. Дно и стены этих ям были «облицованы»
хорошо утрамбованной глиной, чтобы ограничить приток в яму
воды. Затем на дно ямы насыпался довольно толстый слой сухо-
го песка и на него был положен ящик со скульптурной фигурой.
Каждая же фигура в ящик укладывалась в тщательно выдолблен-
ные в поперечинах «пазы», чтобы она устойчиво лежала в «ложе»

1 М. М. Ребанэ (1889—1973), родился в г. Валке Лифляндской губер-
нии в бедной многодетной эстонской семье. В юности грудился батра-
ком на ферме, работал в типографии и аптеке. Затем ушел в армию и в
голы Первой мировой войны прошел путь от рядового до поручика, был
награжден за храбрость Георгиевским крестом. С энтузиазмом принял
Октябрьскую революцию, вступил в ряды РКП(б), активно участвовал в
Гражданской войне и был награжден боевым орденом Красного Знамени.
Затем занимал ряд ответственных должностей в разных партийных, со-
ветских и профсоюзных учреждениях. В 1933 г. стал заместителем дирек-
тора по научной и массово-политической работе в Гатчинском дворне-
музее и парке. В 1937 г. был репрессирован, гго оправдан по «бериевской»
амнистии и в декабре 1939 г. назначен на пост директора Ораниенбаум-
ского дворца-музея и парка. С началом Великой Отечественггой войны
стал директором объединенных Петергофских и Ораниенбаумских музе-
ев и парков и руководил эвакуацией музейных ценностей Ораниенбаума
и Петергофа. Едва не умер в блокадную зиму 1941/42 г. и был отправлен
в гыл па излечение. После войны жил и работал в Эстонии, возглавляя
в 1950-е гг. Этнографический музей Эстонской АН. Умер в Таллине.

и вокруг нее было достаточное воздушное пространство. Заколо-
ченный ящик сверху и с боков засыпался песком, поверх которого
настилался и утрамбовывался слой глины. Только после того, как
вокруг ящика со скульптурой была создана такая своего рода кап-
сула, яма засыпалась землей и покрывалась дерном или засева-
лась. Такая работа была довольно кропотливая, а времени очень
мало. Кроме парковых работников здесь были заняты работники
разных специальностей большого петергофского хозяйства. В это
же время демонтировались фонтаны. Детали их были спрятаны
в подвалах Большого дворца около Большого каскада. Не повез-
ло только «Самсону». Разрезать его на части нам не разрешили.
Весом же он более девяти тонн, и сдвинуть его с места у нас не
было ни приспособлений, ни сил. Так он и остался обложенным
в первые дни войны мешками с песком1.

Места для захоронений выбирали очень тщательно. В Павлов-
ске «могилы» рыли в основном на газонах. Свежевскопанная зем-
ля быстро зарастала травой, а ранний листопад надежно укрывал
тайники. Благодаря этому почти вся бронзовая скульптура Пав-
ловского паркгз была надежно захоронена или законсервирована,
за исключением памятников Павлу 1 у входа во дворец и Марии
Фёдоровне в парке. Л вот из 112 мраморных парковых скульптур
до прихода немцев удалось спрятать лишь 14. В других дворцах-
музеях происходило то же самое. Музейные ценности — всё, что
было возможно, — эвакуировали в глубокий тыл, скульптуру пря-
тали на месте. Л когда в начале сентября 1941 года немцы окру-
жили Ленинград, ценности стали перевозить в подвалы Исааки-
евского собора. Но многое (как статую «Самсона») невозможно
было ни спрятать, ни вывезти.

В начале сентября 1941 года ситуация сложилась трагическая.
8 сентября немецкие войска заняли Шлиссельбург, по суше взяв
Ленинград в кольцо. В те дни в штабе Ленинградского фронта и
в войсках царила растерянность. Командующий фронтом, глав-
ный сталинский маршал К.Е. Ворошилов во главе стрелкового
батальона собрался пойти в штыковую атаку, чтобы погибнуть
в бою. Это были самые критические дни обороны города. Деся-
того сентября в Ленинград прилетел генерал армии Г. К. Жуков
с запиской от Сталина: «Товарищу Ворошилову сдать дела фрон-

1 Судьба императорских резиденций под Ленинградом в годы вой-
ны глазами их хранителей. URL: https://www.colta.ru/articles/specials/
19167-ya-stoyaIa-j-smotrela-kak-gorit-to-chto-ya-hranila.

та. товарищу Жукову принять Ленинградский фронт в течение
24 часов с часа прибытия в Ленинград». Оценив ситуацию. Жуков
понял, что деблокировать город может только встречный удар в
направлении Мги, осуществленный войсками измотанного в боях
Ленинградского фронта и свежей 54-й армии, которой коман-
довал маршал Г. И. Кулик1. В ночь на 15 сентября в телефонном
разговоре Жуков просил Кулика немедленно организовать такой
удар, тот предпринял лобовую атаку, но она захлебнулась в крови.
А наутро войска группы армий «Север» (Nord) под командованием
фельдмаршала Вильгельма фон Лееба возобновили наступление
на Ленинград; 17 сентября шесть дивизий вермахта при поддер-
жке крупных сил авиации предприняли отчаянную попытку про-
рваться к Ленинграду с юга. Утром 18-го Лееб нанес удар на стыке
двух армий Жукова, а 18—19 сентября подверг Ленинград жесто-
чайшим бомбардировкам и артобстрелам.

Для пригородов Ленинграда это были страшные дни. С 13 по
15 сентября велась сильная вражеская бомбардировка и артилле-
рийский обстрел города Пушкина, территории дворцов и парков.
Днем 15 сентября в центральную часть Екатерининского дворца,
подвалы которого использовались как бомбоубежище, со сторо-
ны плаца попал снаряд, пробивший стену и разрушивший Малую
столовую и Рабочий кабинет Александра I в бельэтаже. Другой
снаряд сбил золоченую металлическую обшивку одной из главок
дворцовой церкви, сорвав часть прилегавшей кровли. От взрывов
огромное здание Екатерининского дворца содрогалось, как при
землетрясении, оконные стекла со страшным грохотом падали
наземь. В ночь на 16 сентября загорелся и сгорел Китайский дво-
рец в Александровском парке.

Поработавшие в Пушкинских дворцах женщины не покинули
свои боевые посты. Лишь рано утром 16 сентября, получив кате-
горический приказ из райкома ВКП(б), Т.Ф. Попова, В. В. Ле-
мус и Е.Л. Турова оставили Екатерининский дворец и пешком
отправились в Ленинград, что уже было небезопасно. Им повез-

1 В феврале 1942 г. маршал Г. И. Кулик предстал перед Специальным
присутствием Верховного суда СССР за сдачу немцам Керчи и Ростова-
на-Дону. Перед этим он был выведен из состава ПК ВКП(б), а в марте
разжалован в генерал-майоры. После войны был заместителем команду-
ющего Приволжским военным округом (ПВО). В январе 1947 г. аресто-
ван по обвинению в подготовке заговора против руководства СССР, а в
августе 1950 г. расстрелян вместе с командующим ПВО генерал-полков-
ником В. Н. Горловым. В 1956 г. оба были реабилитированы

ло: в пути их подобрал ехавший
в город последний поезд. А ди-
ректор Павловского дворца-музея
А. И. Зеленова покинула Пав-
ловск вечером 16 сентября, когда
немецкая мотопехота уже снова-
ла на окраине парка, двигаясь ко
дворцу. Загрузив последнюю ма-
шину с музейными экспонатами,
она ушла в Ленинград. 17-го чи-
сла немцы захватили Павловск,
а мотопехота и разведчики врага
просочились в парки, окружав-
шие Екатерининский дворец.

Пушкинские дворцы-музеи
опустели. Они осиротело и безна-
дежно ждали своей участи. Неко-
торые были частично разрушены,
другие сгорели. Евгения Леони-
довна Турова1, находившаяся тогда
в Александровском дворне, запи-
сала в своем дневнике: «Я стояла
и смотрела, как горит то, что я хра-

нила, — всё это было как во сне, когда хочешь кричать и нет го-
лоса, хочешь бежать, а ноги налиты свинцом. Я медленно пошла

Замдиректора по научной работе
1". Ф. Попова вместе с двумя
коллегами -женщинами
последней покинула
Екатерининский дворец

1 Е.Л. Турова (1911 — 1971) с февраля 1935 г. — экскурсовод, с 1939-го -
научный сотрудник, хранитель архитектурных сооружений Екатери-
нинского парка. С сентября 1941 по июль 1942 г. — научный сотрудник,
хранитель музейных фондов г. Пушкина дирекции Пригородных двор-
цов-музеев в Объединенном хозяйстве музеев в Исаакиевском соборе.
С июля 1942 по октябрь 1943 г. по командировке райкома ВКП(б) —
комиссар, затем — замполит оборонной трассы Октябрьского района
(Карельский перешеек); при этом продолжает выполнять обязанности
научного сотрудника Отдела музеев и парков Управления культурно-
просветительских предприятий Ленгорисполкома. С октября 1943 г. —
научный сотрудник Дирекции пригородных дворцов-музеев; затем и. о. ди-
ректора, а с июля 1944 по апрель 1945 г. — директор Двориов-музеев
г. Пушкина. С мая 1945 по январь 1948 г. — инспектор сектора музеев
г. Пушкина. В январе 1948 — октябре 1951 г. — главный хранитель двор-
цов-музеев г. Пушкина, затем и. о. директора Центрального хранилища
музейных фондов. С августа 1952 г. — снова главный хранитель дворцов-
музеев г. Пушкина; с декабря 1955 г. по ноябрь 1971-го — старший науч-
ный сотрудник Ленинградского музея городской скульптуры.

прочь. Что должен делать хранитель, когда все рушится? Не знала
я. что делать»1.

Угром 18 сентября передовые отряды немецкой мотопехоты
ворвались в Пушкин, а к полудню пехотные и танковая диви-
зии 18-й армии вермахта заняли город. Сотрудники пушкинских
и Павловского дворцов-музеев до конца исполнили свой долг.
В сложившихся обстоятельствах они вынуждены были уйти,
оставив на произвол судьбы дорогие их сердцу дворцы с массой
бесценных сокровищ. Титаническую работу ио эвакуации собра-
ний Гатчинского дворца, пострадавшего от вражеских снарядов
и бомб, провели главный хранитель С.Н. Балаева и небольшой
коллектив сотрудников музея. Но им удалось эвакуировать лишь
четверть музейных ценностей. Оставшееся имущество было раз-
мещено в подвалах дворца, часть крупной скульптуры была захо-
ронена в парке, другая часть закрыта мешками с песком. 9 сентя-
бря сотрудники музея покинули Гатчину. А в Петергофе работы
ио эвакуации и консервации музейных ценностей продолжались
до 20 часов 22 сентября, когда бои шли уже в непосредственной
близости от дворцов. Музейщики проявили подлинный героизм.
Но, несмотря на их титанические усилия, из-за острого дефици-
та времени, транспорта, рабочих рук и организационных проблем
многого сделать не удалось.

К середине сентября 1941 года, когда пригороды Ленингра-
да заняли вражеские войска, из 180 228 памятников культуры и
искусства, взятых на музейный учет во время предвоенной гене-
ральной инвентаризации, 116 346 музейных экспонатов и почти
все книги из дворцовых библиотек остались на оккупированной
территории. Тем нс менее неимоверными усилиями музейных ра-
ботников удалось спасти 63 882 предмета искусства — треть цен-
ностей пригородных дворцов-музеев Ленинграда. Часть из них
во время войны была укрыта в подвалах Исаакиевского собора,
а 55 вагонов с музейным имуществом (40 765 предметов) тремя
эшелонами — 1.6 и 13 июля — были отправлены в Горький, а от-
туда в Новосибирск, куда музейные ценности прибыли 22 декабря
1941 года — на 45-й день после отправления из Горького. До нача-
ла 1944 года сокровища пригородных ленинградских дворцов хра-
нились в Новосибирском театре оперы и балета. Два последних
эшелона с музейными ценностями 20 и 22 августа 1941 года ушли
из Ленинграда в Сарапул.

1 См.: Судьба императорских резиденций под Ленинградом в годы
войны глазами их хранителей.

Из 22 133 единиц хранения, включая фотоматериалы и доку-
менты, состоявших перед войной на учете в Павловском двор-
це-музее, было вывезено 12 977, из них 7662 предмета искусства.
Из Гатчинского дворца вывезли 11 929 единиц хранения из 54 030,
из Большого Екатерининского дворца — 11 387 из 42 172, из Алек-
сандровского дворца в Пушкине — 6212 из 30 382, из дворцов-му-
зеев Петер] офа — 14 500 из 31 511. Высокий процент эвакуации
ценностей петергофских дворцов (Большого, Монплезира, Эр-
митажа, Марли) получился за счет эвакуации документов, фото-
материалов (вывезено 60%) и книг (13%). При этом из Большого
Петергофского дворца было вывезено лишь 22% предметов искус-
ства. Из Гатчинского дворца эвакуировали лишь около 1% книг
и другой печатной продукции, из Екатерининского и Александ-
ровского дворцов удалось вывезти больше. Всё остальное было
законсервировано, спрятано или оставлено на милость судьбы и в
итоге погибло или было похищено оккупантами, за исключением
около 200 скульптур, спрятанных сотрудниками музеев в дворцо-
вых подвалах и окрестных парках1. Среди сокровищ, оставшихся
на оккупированной врагом территории, была и Янтарная комната.

* * *

Вот что пишет о причинах ее оставления Вера Владимировна
Лемус: «Этот вопрос решала специальная комиссия Ленгориспол-
кома, выехавшая в Пушкин во главе с председателем Евгенией
Тихоновной Фёдоровой. Демонтировать хрупкие мозаичные ян-
тарные панно двухсотлетней давности без специалистов-рестав-
раторов казалось варварством. Попытка вынуть их из стен силами
неквалифицированных рабочих угрожала осыпанием янтарных
пластин и разрушением всего художественного произведения.
При этом до последней минуты оставалась надежда на то, что
вражеские войска будут задержаны вдали от Пушкина. Однако
остановить врага удалось лишь у стен Ленинграда. Чтобы не раз-

1 Подробнее см.: Обзор мероприятий по консервации зданий, парков
и экспонатов и но вывозу музейных ценностей. Справка-отчет Управле-
ния культурно-просветительских предприятий Ленсовета (УКППЛ) от
25/X-194I г. Архив Л. М. Кучумова. Карточки № 235, 240, 252: Культур-
ные ценности — жертвы войны. Интернет-проект Министерства куль-
туры Российской Федерации. 2006—2013; Третьяков Н. С. Пригородные
дворцы-музеи Ленинграда. Война и победа. СПб.: ГМЗ «Павловск»,
2008; Мосякин А. Г. Жемчужное ожерелье Санкт- Петербурга.

рушать драгоценное произведение искусства, было принято ре-
шение провести консервацию Янтарной комнаты на месте. Для
этого панно дополнительно заклеили марлевой тканью и заложи-
ли ватиновыми чехлами. Окна зала зашили двумя рядами досок,
заполнив пространство между ними песком»1.

А вот свидетельство другого участника событий: «Никто не
мог предвидеть тех страшных событий, которые произошли в
июне 1941 года. В первый же день войны в музее развернулась ра-
бота по спасению уникальных художественных сокровищ. <...>
Янтарную комнату тоже решили эвакуировать. Прежде чем при-
ступить к снятию панно, для предохранения янтарной мозаики от
возможного осыпания во время предстоящих работ ее заклеили
тонкой бумагой. Однако пробное снятие одного узкого панно по-
казало, что, несмотря на предосторожности и проклейку бумагой,
мозаика отваливается от деревянной основы большими участ-
ками. Стало ясно, что снять янтарные панно без значительных
повреждений не представляется возможным. Чтобы не подвер-
гать памятник разрушению, по согласованию с представителем
Лен горсовета было принято другое решение — произвести рабо-
ту по консервации и защите янтарного убора на месте. Для это-
го янтарные панно дополнительно заклеили марлевой тканью и
закрыли чехлами из ватина. Окна Янтарного зала зашили двумя
рядами толстых досок, а пространство между ними заполнили пе-
ском. Художественный паркет из цветного дерева тоже засыпали
песком»1 2.

В таком виде Янтарная комната оставалась до 18 сентября
1941 года, когда враги заняли Пушкин. Началась вакханалия.
Представление о первых часах оккупации дает выписка из днев-
ника боевых действий 18-й армии группы армий «Север»: «Наши
войска только что замкнули кольцо вокруг миллионного Ленин-
града. Царский замок (дворец) находился в зоне боев и был дося-
гаем для орудий кронштадтских фортов. Русские бомбы разбили
большой зал, были выбиты все двери и окна. Не только ветер и
дождь имели свободный доступ в замок, но и солдаты испанской
“Голубой дивизии”3. В помещении, где находилось “порногра-

1 Воспоминания В. В. Лемус.

2 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 160—161.

3 Голубой цвет был цветом испанских фашистов, как коричневый
цвет был цветом их германских единомышленников. Отсюда название
добровольческой дивизии численностью более 18 тысяч человек, кото-
рую Ф. Франко создал сразу после нападения гитлеровской Германии на

1итлеровские захватчики в одном из залов Екатерининского дворца.
Сентябрь 1941 г.

фическое” собрание Екатерины II, пришлось досками зашивать
окна. Натиск солдат был ужасен. На роскошном паркете валялись
древние, в дерьме, карты, мебель перевернута, с многих диванов
и кресел срезаны ценнейший, ручной работы шелк и гобелено-
вая ткань, все это шло на портянки. В стенах Янтарной комнаты
зияли огромные дыры: солдаты выковыривали янтарь штыками,
много янтаря было рассыпано и растоптано»* 1.

Чтобы остановить разгул солдатни, германскому командова-
нию пришлось выставить возле дворца охрану. Но затем начался

Советский Союз и 13 июля 1941 г. отправил на Восточный фронт, где она
была придана вермахту как 250-я пехотная дивизия. «Голубая дивизия»
воевала под Ленинградом, Новгородом и Псковом. Воинской славы не
снискала, зато отличилась низкой дисциплиной и грабежами. На совес-
ти «голубых» вояк многие пропавшие ценности царскосельских дворцов.
В последние часы перед бегством в конце января 1944 г. они разграбили
Александровский дворец. Ими же был похищен и вывезен в Испанию
знаменитый плафон Д. Валериани «Пир богов на Олимпе», украшавший
павильон Эрмитаж. Он не найден по сей день.

1 Иванов К). И. Пятая версия. Исчезнувшие сокровища: поиски,
факты и предположения. М.: Политиздат, 1991. С. 33—34 (далее: Ива-
нов К). И. Пятая версия).

планомерный грабеж. Судьба дворцов оккупантов не интересо-
вала. «Цивилизованные» германцы и их фюрер уготовили двум
русским столицам особую участь. Москву Гитлер хотел стереть с
липа земли и создать на ее месте искусственное море. А об участи
Ленинграда говорят тома Нюрнбергского международного трибу-
нала. «Фюрер решил сровнять Ленинград с землей», — сообщил
16 июля 1941 года Мартин Борман в секретной директиве Вер-
ховному главнокомандованию вермахта (ОКВ). В соответствии
с ней начальник оперативного управления ОКВ генерал-лейте-
нант Альфред Йодль издал приказ: «Ленинград перед его взятием
должен быть разрушен». А в приказе начальника штаба герман-
ских военно-морских сил разъяснялось, как это должно быть сде-
лано: «Предполагается окружить город тесным кольцом и путем
обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки
с воздуха сровнять его с землей». Взятый в плен под Ленингра-
дом командир орудия 910-го артиллерийского полка фельдфебель
Фриц Капке на допросе показал: «Дтя обстрела города на батаре-
ях имелся специальный запас боеприпасов, отпускавшихся сверх
лимита и в неограниченном количестве. <...> Все знали, что об-
стрелы Ленинграда направлены на полное разрушение города».
С 4 сентября 1941-го по 22 января 1944 года на город обрушилось
148,5 тысячи артиллерийских снарядов и было сброшено более
100 тысяч авиабомб разной мощности. Из 300 исторических зда-
ний Петербурга — шедевров зодчества XVIII—XIX веков — было
разрушено и повреждено 187.

Ленинград гитлеровцы не взяли. Но за 872 дня блокады в го-
роде погибло более миллиона человек (не считая военных), из них
лишь 3% стали жертвами артобстрелов и бомбежек, а 97% умерли
мучительной смертью от голода. Вокруг города захватчики разру-
шили, разграбили, сожгли гг осквернили всё. Стихийные грабежи
начались с гтервых часов оккупации, о чем свидетельствует при-
веденная выше выписка из дневника боевых действий 18-й ар-
мии вермахта. А в конце сентября — начале октября 1941 года
в пригороды Ленинграда прибыли эмиссары Гитлера — барон
Э. фон Кюнсберг и граф Э.-О. Сольмс-Лаубах и произвели отбор
ценностей лично для фюрера. Затем там стали шарить ищейки
из второй роты Особого батальона Риббентропа и грабители из
Кунсткомиссион (Kunstkommission), созданной при айнзанштабе
рейхсляйтера Розенберга. Вволю ггограбили пригородные дворцы
Ленинграда и главнокомандующие группы армий «Север» — гене-
рал-фельдмаршал В. фон Лееб и сменивший его в январе 1942 года

Пожар Большого Петергофского дворца
в момент захвата Петергофа немецкими войсками

генерал-полковник (потом фельдмаршал) Г. фон Кюхлер, а также
подчиненные им офицеры вермахта и солдаты. Наряду с немца-
ми в разграблении пригородных ленинградских дворцов активно
участвовали легионеры испанской «Голубой дивизии», квартиро-
вавшей в Пушкине.

За два года пребывания под властью оккупантов город Пуш-
кин, его великолепные дворцы и парки были превращены в руи-
ны. В парадных залах Большого Екатерининского дворца разме-
щались казармы. Дворцовая церковь стала конюшней. У пандуса
Камероновой галереи расстреливали людей. В дворцовых под-
валах устроили склад боеприпасов. В Александровском дворце
разместились военный штаб и гестапо с тюрьмой. Большой Пе-
тергофский дворец загорелся от артобстрела в день вступления
немцев в город, горел три дня и выгорел целиком, потому что
немецкое командование не позволило местному населению поту-
шить огонь. Петергофский павильон Эрмитаж немцы превратили
в артиллерийскую площадку, а рядом, в Петровском дворце Мон-
плезир, немецкая солдатня устроила сортир.

Банкет «солдат фюрера» по случаю захвата Петергофа.
Конец сентября 1941 г.

Большой Екатерининский дворец после изгнания оккупантов. Зима ! 944 г.

Руины центральной части Павловского дворца. 1944 г.

В Павловске вырубка парка (район Белой березы и др.) для
строительства оборонительных сооружений началась еще в июле-
августе 1941 года по приказу председателя Слуцкого' гориспол-
кома Ушаковой (Подсвировой). Немцы продолжили это дело и
вырубили 70 тысяч деревьев, изуродовав Павловский парк. Они
взорвали все мосты и плотины, вывели из строя систему водо-
снабжения. Южный служебный корпус дворца фашисты приспо-
собили под офицерский госпиталь, в комнатах первого этажа раз-
местили казармы, а музейные залы центрального корпуса заняло
гестапо. Здесь пытали, а в Галерее Гонзага расстреливали людей.

Пожалуй, ярчайшим свидетельством того, что сотворили ок-
купанты с великолепными пригородными дворцами-музеями Пе-
тербурга, была надпись на стене Гатчинского дворца, которую в
январе 1944 года увидели советские солдаты-освободители: «Здесь
мы были. Сюда мы больше не вернемся. Когда придет Иван, всё
будет пусто». Так и было. Иноземные захватчики сожгли, раз-
грабили и разбили всё, что могли. Созданная весной 1944 года
Чрезвычайная государственная комиссия СССР, расследовавшая
преступления гитлеровцев против русской и мировой культуры,

1 В 1918-1944 гг. город Павловск именовался Слуцком в честь рево-
люционерки В. Слуцкой.

Немецкое военное кладбище у памятника императрице
Александре Фёдоровне в Павловском парке. 1943 г.

определила масштаб вандализма оккупантов под Ленинградом,
и эти выводы вошли в обвинительное заключение Нюрнбергско-
го трибунала’. Только ущерб, нанесенный внутреннему убранству
и коллекциям Павловского дворца-музея, был оценен госкомис-
сией в 1,031 млн золотых рублей. Погибла уникальная дворцо-
вая мебель, предметы быта, обгорело и осыпалось декоративное
убранство дворца, было уничтожено или повреждено 98% парко-
вых насаждений, а сам парк заминирован. По счастью, спрятан-
ную летом 1941 года дворцовую и парковую скульптуру немцы не
нашли. Дворец в Гатчине был разграблен и сожжен, оккупанты
уничтожили 7 тысяч деревьев, взорвали все мосты. В пушкинских
парках было взорвано 35 мостов, 50 плотин и дамб, уничтожено
или повреждено 94% зеленых насаждений. В Петергофе разру-
шили уникальный водовод, по которому подавалась вода к фон-
танным комплексам Ущерб, нанесенный войной и оккупацией
Большому Петергофскому дворцу, был оценен госкомиссией в
2.25 млн золотых рублей, Большому Екатерининскому дворцу —
в 2.065 млн золотых рублей, а Гатчинскому дворцу — в 3.72 млн
золотых рублей. По тем временам это были огромные суммы,
хотя полностью подсчитать ущерб, причиненный вражеским на-

1 Предварительные выводы комиссии были опубликованы 3 сентя-
бря 1944 г. в «Правде».

Руины Большого Петергофского дворца. Весна /944 г.
Фито М. Величко

шествием ленинградским музейным комплексам, невозможно,
да и вряд ли уместно ограничиться оценкой лишь материального
ущерба.

* * *

Два года и четыре месяца оккупанты хозяйничали под Ленин-
градом, и все это время музейные работники и общественность
города ничего не знали о судьбе дворцово-парковых ансамблей.
И потому сразу после освобождения ленинградские деятели
культуры направились в пригороды, чтобы увидеть все своими
глазами. Вечером 22 января 1944 года, когда Москва салютовала
двенадцатью залпами из 124 орудий освободителям Мги, оконча-
тельно разорвавшим кольцо блокады, в еще дымящиеся пригоро-
ды Ленинграда, рискуя жизнью, поехала группа ленинградских
журналистов. Среди них был известный литератор, фронтовой
корреспондент ТАСС Павел Николаевич Лукницкий1. В 1971 году

1 П.Н. Лукницкий (1900—1973) — русский советский поэт и публи-
цист-прозаик, известный собиратель материалов об А. Л. Ахматовой и
Н.С. Гумилёве. Учился в Ленинградском институте живого слова, окон-
чил литературно-художественное отделение факультета общественных
наук ЛГУ (1925); член Союза писателей СССР с 1934 г. Военный кор-
респондент ТАСС, был дважды контужен, имел боевые награды. После
войны жил в Москве, но похоронен на блокадном Серафимовском клад-
бище в Ленинграде.

в московском издательстве «Советский писатель» вышла потря-
сающая книга его военных дневников «Ленинград действует», где
приведены жуткие свидетельства того, что являли собой пригоро-
ды Ленинграда, его дворцы и парки в первые часы и дни после
освобождения. Вот строки из его дневниковых записей.

Пушкин (25 января и ночь на 26 января). Частями 110-го кор-
пуса генерала И. В. Хазова взят Пушкин! в 10 часов 30 минут утра
с корреспондентом «Правды» Н. И. Вороновым выезжаю в Пуш-
кин. День пасмурен. <..,>

Пулковское шоссе. <...> всюду разбитые немецкие огневые
позиции - надолбы, укрепления, рвы, траншеи, спирали Бруно,
нагромождения изорванной колючей проволоки, сети камуфля-
жа, порванные, ненужные. Впереди - зубцы остатке^ Пулковской
обсерватории на облысевшей, голой горе. Вокруг - вспаханные
нашей артиллерией снежные поля.

А до самого Пушкина на дороге, вдоль нее и по всему полю
до горизонта - сплошь воронки, и между ними - черные комья
выброшенной земли, разбитые немецкие пушки, танки, ручное
оружие. Всё исковеркано. И бесчисленные трупы гитлеровцев,
в позах, в каких их застала смерть; в куртках, плащах, валенках
и сапогах, выбеленных касках. Кровь на снегу, кровь на дороге.
От некоторых трупов, вмурованных гусеницами в снежное полот-
но дороги, остались только расплывчатые плоские изображения1.

Трупы наших воинов везде уже убраны. <...> Машина с трудом
пробирается по бревнам, которыми саперы перекрыли взорван-
ные мосты. <...> При въезде в Пушкин на воткнутом в землю ше-
сте крашенный белой краской щит, на нем большими черными
буквами объявление:

ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА

ТОТ, КТО ПЕРЕЙДЕТ ЭТУ ЛИНИЮ
ПО НАПРАВЛЕНИЮ ЛЕНИНГРАДА,
БУДЕТ РАССТРЕЛЯН БЕЗ ОКЛИКА

1 При наступлении советских войск под Ленинградом в январе 1944 г.
проводилась мощная артиллерийская подютовка с использованием ре-
активных систем залпового огня («Катюша»). На немецкие позиции об-
рушился шквал огня. Немецкий военнопленный Р. Харринг надопросе
показал: «Огонь русской артиллерии буквально смешал с землей всё,
даже самые мошные, инженерные сооружения, которые мы возводили
и совершенствовали в течение двух лет». Немцы дрогнули и отступили,
бросив военную технику, оружие и амуницию Пулковское шоссе и поля
вокруг были усеяны трупами немецких солдат и офицеров или тем, что
от них осталось.

Под чертой написано то же мелкими буквами по-немецки.
А левее надписи - череп с костями.

Искромсанный рваным металлом парк. Черный снег, усыпан-
ный ветками деревьев. Зияющие казармы авиагородка.

И вот, наконец, Пушкин!.. Город русской поэзии!

От побитых стальными осколками и пулями Орловских ворот
берем вправо, минуем уцелевшие руины, мчимся вдоль озера по
аллее к (воротам «любезныхсослуживцев»), стрепетом всматри-
ваюсь в даль, сквозь чащу бурелома, в который npei ращен парк.
Оскалена ломаными стропилами потемневшая крыша турецкой
бани. Чесменская колонна - слава богу! - цела.

Справа ряд домов - одни полуразбиты, другие сожжены или
разрушены до основания. Через озеро видна Камеронова гале-
рея, рядом - Екатерининский дворец. Сердце сжимается: что мы
увидим, когда приблизимся вплотную к нему?..

Увязая в глине, шагаем вдоль канала, спешим к Екатеринин-
скому дворцу, освещенному пробившими тучи солнечными луча-
ми. Еще не подойдя к нему, видим, что, казавшийся из-за озера
целым, дворец сохранил только остов. Синеет церковь, но ее ку-
пола оголены, листы позолоты с них содраны, торчат стропила.

Арка к лицею цела. Слева - кухня-руина. Со стороны парка
выломаны окна. Внутри разгром. Здесь гитлеровцами был устро-
ен гараж. Валяются пустые канистры, ошметки одежды, обрывки
фашистских газет.

Парк сплошь завален сучьями, насыпанными обстрелом. Па-
вильон Эрмитаж просвечивает насквозь. Вековые деревья в про-
славленном парке спилены, минированные завалы расположены
вокруг Эрмитажа так, что можно понять намерение гитлеровцев:
они хотели устроить гигантский костер, в котором запылал бы весь
Эрмитаж. Пули наших автоматчиков помешали им сделать это.

Оливковые фигуры, украшавшие прекрасное здание, разби-
ты, оконные рамы вырваны, здание словно побывало в когтях
исполинского чудовища; стены его исцарапаны, изорваны, изгло-
даны снарядами.

Вхожу внутрь, останавливаюсь: крыша пробита, подъемные
механизмы испорчены, оголены; валяются куски позолоты, об-
ломки дворцовой мебели. Запустение, грязь, но, кроме внутрен-
ней отделки, здание реставрировать возможно.

Как в петергофской Александрии, так и здесь, в Екатеринин-
ском парке, огромные лысины с множеством пней стали могиль-
ными памятниками широкошумным дубравам, В создание этих
парков свой творческий гений вложили известнейшие художники,

многие поколения трудолюбивых садовников холили и оберегали
их. В этих парках двести лет подряд гремела музыка, фейерверка-
ми и смехом рассыпались веселые празднества. В тени этих лип,
серебристых ив, могучих дубов сосредоточенный, задумчивый
Александр Пушкин слагал стихи. <...> Ни одной скульптуры, ни од-
ной статуи! даже ни одной узорчатой скамьи не увидел я здесь
сейчас. Только зеленые зловещие коробки мин торчат из-под та-
ющего в аллеях снега.

Выходим обратно - к Большому дворцу, под арку. Лицей со-
хранился, в нем, очевидно, жили немцы. Стекла, однако, выбиты,
внутри всё разорено. Направляемся к главному зданию.

Оконные проемы похожи на пустые глазницы, рамы поло-
маны или исчезли совсем, под стенами груды кирпичей. Внутри
дворца - хаос провалившихся, пустых залов, ободранные до кир-
пича стены. Всё разбито1 видны кое-где только поблескивающие
куски золоченых фризов, раздробленные остатки медальонов,
орнамента, барельефов. Эти остатки усугубляют впечатление,
производимое разрушениями. Ни Янтарной комнаты, ни Большо-
го зала, ни других прославленных на весь мир залов. Куда дева-
лись янтарь, паркетные полы, сделанные из амаранта, розового и
черного дерена, мозаика, шелка старинных русских мануфактур7
Где великое множество находившихся здесь сокровищ? Уничто-
жены7 или вывезены в Германию? Знакомый с юности дворец
предстает мне в прахе, в пепелище, в удручающем разорении..

Идем дальше. В залах, примыкающих к Зубовскому флигелю, -
вонь и смрад, в них гитлеровцы устроили казарму. Окна прикрыты
неокоренными бревнами, напиленными из тех же парковых веко-
вых деревьев. Снаружи к флигелю примыкают блиндажи...

Выходим из дворца молчаливые, удрученные.

Длинный флигель Циркумференции завален навозом, двери
из комнат в коридор вырваны, в каждой из комнат - стойло для
лошадей. Это сюда указывала стрелка у третьего пруда, на кото-
рой написано по-испански: Caballos alposo, измалевано изобра-
жение лошади. Бродяги из испанской эсэсовской «Голубой диви-
зии» устроили здесь конюшни!

Череп и скрещенные кости на камне под кружевными ворота-
ми, у въезда на дворцовый плац со стороны Зубовского флигеля.
Это, по-видимому, «памятник» лошади какого-нибудь из имени-
тых испанских фашистов А рядом - шест с объявлением по-не-
мецки: «Место свалки». Среди лома, тряпья, мусора - выброшен-
ный на снег беломраморный, лежащий навзничь, амур.

Спиной к окну первого этажа в Зубовском флигеле - мрамор-
ная Венера. Ее оплетает зеленый шнур. Он тянется дальше, в под-
вал. В подвале-огромная авиабомба. Под сводами Камероновой
галереи - две другие 250-килограммовые бомбы, соединенные
тем же шнуром. Арки под галереей заделаны блиндажными пе-
рекрытиями Шнур тянется дальше, в парк, под снегом до само-
го Грота. Здесь часовой механизм адской машины должен был
включить ток. Не успел! Наши солдаты только что, перед моим
появлением здесь, проследив направление шнура, извлекли
его из-под снега у лестницы Камероновой галереи, перерезали,
предупредили чудовищный взрыв. Я сфотографировал флажок,
поставленный на месте, где разъединен шнур. И другой, черный
гитлеровский флажок, с надписью: Sammelplatz Moller,

Камеронова галерея осталась цела, хоть в ней нет ни бронзо-
вого бюста Ломоносова, ни других фигур. К лестнице сбоку при-
валены груды ящиков с боеприпасами, такие же груды - в Гроте.

Обойдя Большой дворец, поглядег на голое место у лицея,
где был памятник Пушкину, мы возвращаемся к нашей машине.
Немногословно совещаемся: куда ехать теперь?..

В последнюю неделю января 1944 года Павел Николаевич
Лукницкий объездил все находившиеся в оккупации пригороды
Ленинграда и обо всем оставил буквально написанные кровью
дневниковые записи, читать которые без волнения и гнева невоз-
можно. Хотя это нс единственные свидетельства того, что являли
собой пригородные дворцы и парки Ленинграда в первые дни по-
сле освобождения. 31 января 1944 года в пригороды на малень-
ком автобусе отправилась группа ленинградских искусствоведов,
художников, писателей и журналистов. Им предстояло побывать
в Пушкине, Павловске, Петергофе и Гатчине, чтобы составить
общее представление и дать первый отчет о состоянии этих па-
мятников истории и культуры. То, что увидели выжившие в бло-
каду представители ленинградской интеллигенции, потрясло их.
«Гробовые» впечатления о той поездке Вера Михайловна Инбер
изложила в своем «Ленинградском дневнике». А вот как описала
всё увиденное искусствовед Марина Александровна Тихомирова1,
приехавшая в свой родной Петергоф:

1 М. А. Тихомирова (1911 — 1992), родилась в С.-Петербурге. Окончив
в 1931 г. отделение истории материальной культуры и искусствознания
Ленинградского историко-лингвистического института, работала стар-
шим научным сотрудником в Музее города, а затем в Военно-морском

Первое, что встало перед глазами за разрушенными воротами
и оградой Верхнего сада, - неописуемый хаос каких-то обломков,
полузасыпанных снегом, громадный противотанковый ров, пере-
секающий весь сад, а за ним обгорелые руины Большого дворца,
без золотых куполов, черно-красные среди сверкающего на сол-
нце ослепительно-белого снега. Но это было только началом тра-
гических открытий того памятного дня. <...> Картина разрушений
вставала поистине ужасающая.

Большой дворец был не только сожжен, но и подорван в цен-
тральной своей части, вместе с серединой террасы. Там, под про-
валом, чудом уцелела только одна стена. И ветер раскачивал ее,
грозя обрушить.

Нижний парк сверху казался снежной пустыней с мертвыми
черными деревьями, опутанными проводами. А под ободран-
ным, полуразрушенным Каскадом в захламленном Ковше стоял
пустой пьедестал «Самсона».

Страшен был тогда этот разоренный и заброшенный парк в
безлюдье, в тяжкой, мучительной тишине. Там пришлось проби-
раться узкими тропинками между высоких сугробов, под обло-
манными ветвями деревьев, мимо колючих проволок и немецких
надписей, говорящих о том, что здесь минные поля. Идти, как по
совсем незнакомым местам, и видеть всё новые и новые руины:
разбитые в куски мраморные колонны Львиного каскада, полу-
разрушенную Золотую гору со ступенями, лишенными золотой
обшивки, обгорелые останки дворца Марли, который был со-
жжен совсем недавно. И наконец, Эрмитаж, где не осталось его
подъемного стола с затейливым механизмом, а наверху стояло
орудие, дуло которого, направленное на Кронштадт, высовыва-
лось из пробитой стены верхнего зала. Нужно было на все смо-

музее РККА. Летом 1935 г. пришла в Петергоф в качестве экскурсовода
и проработала там до сентября 1940 г. После начала Великой Отечест-
венной войны участвовала в эвакуации музейных ценностей, а в марте
1943 г. была назначена хранителем имущества Петергофских дворцов-
музеев в Исаакиевском соборе. В 1944 -1947 гг. — хранитель дворцов-му-
зеев и парков Петродворца, участвовала в первоначальном восстанов-
лении петергофских фонтанов. В конце 1947 г. по состоянию здоровья
покинула Петергоф и стала главным хранителем Летнего сада и дворца-
музея Петра I. Но Петергоф оставался объектом ее научных изысканий.
Марина Александровна участвовала в подготовке материалов для его
реставрации и в заседаниях экспертных комиссий. Умерла в Петербурге
и похоронена на Волховом кладбище.

Директор дворцов-музеев и парков Петродворца Я. И Шурыгин
и их хранитель М. А. Тихомирова. 1944 г.

треть, трезво оценивая степень разрушения, как-то побеждая не-
посредственное ощущение ужаса1.

* * *

Слово «ужас» звучит рефреном во всех воспоминаниях оче-
видцев, кто в январские дни 1944 года побывал в окрестностях
Ленинграда. Гнетущее ощущение катастрофы усугублялось тем
фактом, что во всех некогда многолюдных спутниках двухмил-
лионного города не было людей. В концлагерях под Гатчиной —
в поселках Сиверский. Рождествено. Вырица — и в самой Гатчине
(Дулаг-154) было умерщвлено 35 тысяч гражданских лиц и 80 ты-
сяч военнопленных. Еще 17 тысяч гатчинцев было угнано в раб-
ство в Германию. И все же в Гатчине чудом уцелело около 3 ты-
сяч человек. Пушкин. Павловск, Петергоф были безлюдны, как

1 Тихомирова М.А. Памятники. Люди. События. Л.: Художник РСФСР,
1984. С. 82-84.

леденящий душу лунный пейзаж. Куда делись их жители? Было
известно, что из Петергофа, превращенного немцами в особо
укрепленный пункт обороны, уже на третий день после его захва-
та все гражданское население было изгнано, и каждый выживал
как мог. О судьбе жителей Пушкина и Павловска никто ничего
не знал. Свет на это проливает увиденная Лукницким надпись на
двери разрушенного дома в Тайцах, в которой говорилось о том,
что «немецкие бандиты» насильно угоняют местных жителей в
рабство в Германию. Такие свидетельства встречаются в исто-
рической и мемуарной литературе. Рабочая в Государетвенном
архиве Калининградской области, я наткнулся на переведенный
с немецкого языка доклад «О судьбе жителей города Пушкина»,
где приводятся немецкие документы, проливающие на это свет.
Вот несколько записей:

05.10.1941. Л. А. К. сообщает. В Пушкине 20 000 жителей, ра-
бочих фабрик, женщин и детей не имеют никакого обеспечения.
Их ожидает голодная участь. Мужская часть населения уведена
в лагеря. Армия беспощадно отклонила возможность снабжения
гражданского населения.

08.10.1941. Предложение Л А. К. из Пушкина. Имеющихся
здесь 20 000 голодающих женщин и детей, живущих в погребах
и т. п., нет возможности прокормить и содержать. Это состояние
трудно переносимо для войск. Крайне нежелательно. Угроза за-
ражения чумой. О. Б. приказывает: перегнать жителей в тыловой
лагерь «А» с помощью полевой жандармерии. Распределить
у Красногвардейска1 по отдельным деревням. Пушкин немедлен-
но освободить.

26.10.1941, Оставшиеся 10 000 гражданского населения будут
отправлены из Пушкина в область тыловой армии.

05.12.1941. Сообщения из О. Б. Для шефа: касательно города
Пушкина. Страна совершенно голодная, население голодает и
разбегается в области, имеющие хоть какие-либо возможности
их (людей. - А. М.) прокормить. Приказы теперь не помогут, надо
действовать силой.

29.12.1941. С 1 января 1942 войсками СС и полицией должны
быть эвакуированы оставшиеся 2000 жителей из Пушкина. Мар-
шрут следования через Тайцы в Веймар1 2.

1 Так называлась Гатчина в 1929- 1944 гг.

2 Государственный архив Калининградской области (далее: ГЛКО).
Ф. 1183. On. 1. Д. 287. Л. 26, 26 об.

Не будем разбираться с
аббревиатурами, но скажем,
что речь в документах идет
о командовании 18-й армии
вермахта и ее командующем
Г. фон Кюхлере, которые от-
казались кормить население
пригородов Ленинграда, об-
рекая людей на голодную
смерть1. За грн месяца насе-
ление Пушкина уменьшилось
в десять раз! А под Веймаром,
куда под дулом винтовок угна-
ли последних жителей города,
находился концлагерь Бухен-
вальд. Возле него — подземные
военные заводы, где произво-
дилось секретное оружие Тре-
тьего рейха — ракеты Фау-J и
Фау-2. На этих заводах на из-
мор работали военнопленные
и остарбайтеры1 2. Долго никто

не протягивал. В тех бухенвальдских «копях», видимо, окончили
дни свои угнанные в Германию жители Пушкина. Та же участь
постигла жителей других ленинградских пригородов. Кормить их
оккупанты не желали, а десятки тысяч голодных, грязных людей
таили угрозу болезней. Они были опасны для оккупационных
войск, и от них избавились. Уцелеть удалось немногим: тем, кто

Палач Ленинграда генерал -
фельдмаршал Г. фон Кюхлер

1 Г. фон Кюхлер (нем. Georg Karl Friedrich Wilhelm von Kiichler, 1881 —
1968), с января 1942 г. возглавлявший группу армий «Север» и руково-
дивший осадой Ленинграда, 30 декабря 1947 г. предстал перед амери-
канским военным трибуналом в Нюрнберге вместе с другими высшими
военными чинами вермахта (генерал-фельдмаршалами В. фон Леебом
и Г. Шперле). Он обвинялся в ведении агрессивной войны, военных пре-
ступлениях и преступлениях против мирного населения. Был оправдан
по обвинению в ведении агрессивной войны (было признано, что вое-
начальники исполняли приказы руководства гитлеровской Германии),
но признан виновным в совершении военных преступлений и престу-
плений против мирного населения и приговорен к 25 годам заключения.
Однако через семь лет палач Ленинграда вышел на свободу и тихо умер
в своем доме в Гармиш-Паргенкирхене.

2 Рабочие из оккупированных стран и территорий Восточной Европы.

жил на окраинах Пушкина, Павловска. Гатчины или спрятался
в парках и окрестных лесных массивах. Повезло и тем, кого ок-
купанты оставили для своих хозяйственных нужд, — дворникам,
уборщицам, кочегарам, возчикам, сапожникам, переводчикам и
врачам. Все остальные временным хозяевам этих мест были не
нужны. Не нужны были европейским варварам и разграбленные
ими дворцы — их либо изуверски взрывали, как Большой Петер-
гофский дворец, либо поджигали хитрыми методами.

* ♦ *

Взрыву и поджогу подлежал и Большой Екатерининской дво-
рец. Был приказ германского командования сделать это в тот
момент, когда немецкие войска покидали город. Но обер-лейте-
нант Ханс Мерле — начальник штаба батальона 215-й немецкой
пехотной дивизии, занимавшей позиции у дворца, — приказ не
выполнил. Через 62 года он, уже пожилой немецкий адвокат, по-
ведал руководителю центра «Примирение» Юрию Леонову удиви-
тельную историю о спасении от полного уничтожения Екатери-
нинского дворца, в подвалах которого было заложено несколько
мощных бомб. По словам Мерле, ночью 23 января 1944 года он
получил два приказа командования дивизии: взорвать бомбу под
дворцовой церковью и начать отход. «Получилось так, что при-
казы взаимно исключали друг друга. Один был нелепым, второй
являлся долгожданным. В случае исполнения первого приказа
из-за взрыва неминуемо возник бы переполох, противник тотчас
же перешел бы к активным действиям. Другой приказ был более
чем своевременным. Он имел целью бесшумно и незаметно поки-
нуть свою позицию и скрытно оторваться от врага. К тому же мы
эту авиабомбу вообще не видели, в подвал церкви не спускались.
До нас всё к взрыву уже подготовили саперы. Но мы сразу же ре-
шили, что не будем устраивать шума», — рассказал Мерле1.

Стены Екатерининского дворца не взлетели на воздух, но сам
дворец был полностью разорен, хотя отделка интерьеров примы-
кающей к Зубовскому корпусу половины дворца осталась отно-
сительно целой. Директор Павловского дворца-музея Л. И. Зеле-
нова, побывавшая вместе с другими музейщиками в пригородных
дворцах в первые дни после освобождения, вспоминала: в Пуш-

1 Лебедев Ю. М. Бессмысленный и преступный приказ. Почему обер-
лейтенант Мерле не взорвал церковь в Екатерининском дворце? // Исто-
рия Петербурга. 2009. № 2.

кине их обрадовало, что все дворцовые здания и павильоны целы,
хотя в Екатерининском дворце «в пробитые зеркала над камина-
ми воткнуты трубы из стоящих прямо на паркетах печей-время-
нок, в знаменитой “Табакерке” вся нижняя часть стен, чуть ли
не на метр от пола, отколота, а уникальные плафоны выдраны
клочьями». Поляну перед Александровским дворцом «украсило»
эсэсовское кладбище с газонами, обрамленными поребриком из
побеленных известью кирпичей, а перед главным входом поя-
вился могильный камень с эсэсовской руной. Залы Александров-
ского дворца были «страшно захламлены и загажены», но архи-
тектура Кваренги сохранилась. В письме от 31 января 1944 года
к А.М. Кучумову, находившемуся в Новосибирске, Зеленова
подробно описывает увиденное в Пушкине. По ее словам, бла-
годаря тому что саперы вовремя разрядили мощные авиабомбы
под Камероновой галереей, была спасена и галерея, и примыка-
ющий к neii дворец. Агатовые комнаты не только не пострадали,
но даже были «украшены» оккупантами: «У бандитов там было
кино, и они соорудили из остатков сгоревшей Растреллневской
части эстраду и балкон, украшенные с чисто “арийским вкусом”:
вперемешку наличниками из анфилады и китайскими деталями.
Целы церковь и все кэмероновские залы, если можно назвать
“целостью” разбитые вдребезги на уровне “арийского” роста сте-
ны (но то, чего не достать было с пола молотком, — уцелело)»1.

То есть в конце января J944 года парадные залы южной по-
ловины Екатерининского дворца и личные покои императрицы,
занимавшие Зубовский корпус, хотя и были повреждены, но со-
храняли свою уникальную отделку. Однако уже в феврале Зеле-
нова сообщает Кучумову: «Если при первом нашем коллективном
осмотре мы еще успели посмотреть на искалеченные, но еще не
уничтоженные залы Камерона (табакерка, спальня, столовая), ви-
дели антикамеры с вырезанными в лапшу плафонами, то теперь
(после вторичного взрыва бомб замедленного действия) уцелели
изо всей внутренней отделки дворца — только “часть” Большого
зала Растрелли да нижний этаж с (рудами навоза и обломками ко-
ронационных карет, в которых ездили фрицы (залы первого этажа
были конюшней)»1 2.

За короткий период между посещениями города Пушкина Ан-
ной Ивановной Зеленовой в разминированном саперами Екате-

1 Зеленова А. И. Статьи, воспоминания, письма. СПб.: Арт-Палас,
2006. С. 132.

2 Там же. С. 142.

рининском дворце вспыхнул сильный пожар, уничтоживший его
южную половину. Свет на те драматические события проливают
воспоминания подполковника Ю. М. Кончаева. В 1944 году он
был заместителем начальника Управления пожарной охраны Ле-
нинграда и руководил операцией по спасению дворца. Вот что он
пишет: «Во втором часу ночи 1 февраля 1944 года на командном
пункте штаба противопожарной службы города раздался тревож-
ный звонок. Звонил телефон прямой связи Смольного. Дежур-
ный по штабу Ленинградского фронта полинии войсковой связи
получил сообщение о большом пожаре Екатерининского дворца
в городе Пушкине, несколько дней назад оставленном фашист-
скими захватчиками. Военный совет фронта обратился к пожар-
ной охране с просьбой оказать возможную помошь и спасти дво-
рец от полного уничтожения огнем»'.

Срочно был сформирован сводный отряд в составе десяти
экипажей пожарных, который выехал к месту бедствия, где взо-
рам пожарных предстала страшная картина. Полыхал второй этаж
главного корпуса Екатерининского дворца; в огне были парадные
Арабесковый и Лионский залы, а также чердак Зубовского кор-
пуса. Пламя вырывалось из окон в сторону Собственного сади-
ка. Единственный насос располагался в парке на пруду. Двумя
стволами бойцы 31-й пушкинской пожарной команды пытались
сдержать огонь, но в сторону Зубовского корпуса не было бранд-
мауэра, а центральная лестница дворца была разрушена, что
усложняло борьбу с огнем, грозившим полностью уничтожить
Большой зал. который и так разгромили враги. Стены зала были
изрезаны, зеркала разбиты, золоченая резьба сорвана; на полу ва-
лялись обломки декора; наборный паркет на три четверти был ра-
зобран, а плафонная роспись сохранилась только над половиной
зала. Оценив ситуацию. Кончаев решил: всё, что не уничтожили
оккупанты, должно быть сохранено; огонь надо остановить в за-
лах антикамер.

Прибывшие на подмогу пожарные экипажи быстро протяну-
ли рукава от насосов, установленных на пруду; к окнам второго
этажа приставили выдвижные лестницы; с крыши спустили спа-
сательные веревки, по которым можно было поднимать рукава.
На чердаке Третьей антикамеры боевой расчет пушкинской по-
жарной команды сдерживал огонь, стараясь не допустить его на
чердак Большого зала. Иначе — дворцу конец. «Восемнадцатиме-

1 Скрябин М. Е., Кончаев Ю. М. Огонь в кольце. Л.: Стройиздат, 1989.
С. 137.

тровый пролет между стенами дворца был перекрыт деревянными
балками очень крупного сечения, — пишет Кончаев. — Подшивка,
черный пол и пол чердака представляли собой массу хорошо про-
сушенной древесины, которая с треском горела, поднимая клубы
искр. Большие пустоты в перекрытиях, достигающие полуметра,
служили путями распространения огня — скрытыми и очень труд-
нодоступными для тушения»1.

Внезапно раздался страшный грохот и треск: в ближайшей
к Большому залу Первой антикамере рухнули два звена перекры-
тий, и боевой расчет пушкинской 31-й команды оказался в завале.
Все пожарные бросились спасать товарищей. С помощью ломов
они оттащили от стен обвалившуюся перегородку и извлекли из-
под завалов двух пожарных, особо не пострадавших. Затем выта-
щили еще двоих. Без сознания, с тяжелыми ожогами шеи и рук
их отправили в госпиталь, и битва с огнем продолжилась. И тут
раздался душераздирающий крик: «Беда! Беда!» На первом этаже
Зубовского флигеля были обнаружены три огромные авиабомбы!
Саперы сняли с них взрыватели, но вывезти начиненные взрыв-
чаткой тяжеленные заряды не смогли. Если бы огонь перекинул-
ся со второго этажа на первый, произошел бы взрыв чудовищной
силы и весь комплекс дворцовых зданий превратился бы в кир-
пичное крошево. Кончаев срочно отправил гонца за минерами
и приказал вывести из дворца людей, оставив только ствольщикгз
на первом этаже подавать воду и смачивать перекрытия.

Трактор с саперами прибыл через 40 минут. При иомоши
веревок и салазок бомбы через окна кое-как удалось вытащить,
погрузить на сани и увезти в глубь парка. Остаток ночи, утро и
следующий день пожарные продолжали бороться с огнем. К ве-
черу 1 февраля из Ленинграда прибыли свежие подразделения.
Но лишь на третьи сутки операция была завершена. Огонь был
остановлен у стен Большого зала дворца, что спасло его от окон-
чательной гибели. В результате слаженных профессиональных
действий Ленинградской пожарной команды «был предотвращен
подготовленный фашистами взрыв мощных авиабомб, сохранена
значительная часть Зубовского флигеля», — заключает подпол-
ковник Кончаев1 2.

Что же было причиной страшного пожара? Долго бытовала
версия, что его учинили разместившиеся там красноармейцы:

1 Там же. С. 143.

2 Там же. С. 145.

Бомба, заложенная немцами под Зубовским корпусом
Екатерининского дворца. Февраль 1944 г.

мол, затопили в 20-градусный мороз буржуйки, от них загорелся
пол и вся прилегающая к Зубовскому корпусу половина дворца,
а виновники пожара сбежали. На первый взгляд версия выглядит
правдоподобно, если бы не одна деталь: точно так же — вскоре
после освобождения и разминирования — сгорели Павловский
и Гатчинский дворцы, где никаких красноармейцев не было.
Сразу после освобождения Петергофа начальник Управления по
делам искусств Ленгорисполкома В. А. Колобашкин и главный
архитектор города Н. В. Баранов, раздобыв у военных джип, прое-
хались по еще дымившимся пригородам Ленинграда. Сначала они
побывали в Петергофе, потом в Пушкине, Павловске и Гатчине.
Вот что спустя много лет рассказал о тех поездках Владимир Ан-
тонович Колобашкин:

В Петергофе скорбно постояли у руин дворца. Проваливаясь
в метровом снегу, подошли к полуразрушенному Марли. Обра-
довались при виде относительно целых Эрмитажа и Монплезира,
довольно хорошо сохранившегося Коттеджа.

Через несколько дней с такими же трудностями оказались
в Пушкине.

Большой дворец произвел удручающее впечатление: сорван-
ная крыша, выломанные окна и двери, выгоревшие залы па-
радной растреллиевской анфилады, искалеченная, заваленная
обломками мраморная лестница. Наполовину уничтоженный
Большой зал.

До Павловска - три километра. Добрались, перекатываясь
с сугроба в сугроб, вовсю работая лопатами. Еще издали стало
ясно: дворец уцелел! По пояс в снегу выбрались к зданию. Вошли
внутрь. Пустые глазницы окон, в расхристанных залах гуляет ве-
тер, потолки в бурых пятнах протечек. Кое-где обвалилась штука-
турка. Не беда! Главное, что почти весь лепной декор на месте.
И уже не пугает, что под ногами хрустят покореженные от сыро-
сти паркеты, валяются сорванные с петель некогда полированные
двери. Все это можно восстановить. Возвращались в Ленинград
оживленно-радостные. А через сутки дворец запылал. Дружно,
с нескольких сторон. А в городе ни единого жителя. Только не-
большая тыловая армейская команда. Воды нет. Пожарным по
бездорожью не приехать. Брошенное на произвол судьбы - ту-
шить некому! - здание горело несколько дней. Этот затянувшийся
пожар снял кинооператор. <...>

По сходному сценарию развивались события в Гатчине. Дво-
рец загорелся после того, как советские войска, преследуя про-
тивника, покинули город. Вот и ищи виновника трагедии. С одной
стороны, дьявольская немецкая педантичность в исполнении
приказов: даже драпая со всех ног, гитлеровцы не забыли вклю-
чить часовые механизмы зажигательных шашек - миноискатель
их не берет. А с другой - наша русская беспечность - раз написано:
«Проверено. Мин нет», - значит, и беспокоиться нечего. А о ми-
нах-зажигалках на радостях не подумали. Оставалось одно: о слу-
чившемся умолчать1.

То же самое в ночь на 1 февраля произошло в Екатерининском
дворце. Там, как перед этим в Павловске и Гатчине, сработали не-
мецкие зажигательные мины с таймерами, но мины непростые,
обнаружить их советские минеры не смогли. Об этих «чудо-за-
жигалках» упоминают знаменитые диверсанты Третьего рейха,
и это достижение немецкой военной инженерии показал мне в
Калининграде выпускник Военно-инженерной академии имени
В. В. Куйбышева, полковник запаса Авенир Петрович Овсянов.

1 Метлицкий Б. Г. Пламя над дворцами // Невское время. 1991.
8 января.

Это было универсальное диверсионное устройство J-Feder 504.
пригодное для всех типов мин. По форме это бутылеобразная
конструкция из пластика с механическим таймером в виде двух
зубчатых дисков с заводом на время от одного часа до 21 дня.
Устройство крепилось сверху на деревянный ящик с зажигатель-
ной магниевой или иной смесью, в нужный момент взрывалось,
воспламеняло смесь, которая разлеталась в стороны, сжигая все
вокруг. Миноискатели эти штучки не брали, а немцы научились
их ловко прятать, найти такие мины было непросто даже опыт-
ным саперам. В конце января 1944 года от таких зажигательных
мин сгорели Гатчинский и Павловский дворцы, а потом Екатери-
нинский дворец - уже после того, как Павловск, Гатчину и Пуш-
кин освободили советские войска.

Таким образом, в Екатерининском дворце немецкое коман-
дование устроило двойную ловушку. Дворец должен был либо
взлететь на воздух в ночь с 23 на 24 января 1944 года, либо сгореть
в ночь на 1 февраля с возможным подрывом заложенных в подва-
лах мощных бомб. Если бы это произошло, от комплекса выдаю-
щихся памятников культуры, созданных гением великих зодчих,
художников и мастеров, не осталось бы ничего. Слава богу, этого

Таким был Большой тронный зал Екатерининского дворца после бегства
европейских варваров из г. Пушкина. 1944 г.

не случилось. Но в начале 1944 года некогда великолепные приго-
роды Санкт-Петербурга — Ленинграда являли собой ужасающую
картину. Всё было разрушено, разграблено, сожжено. По засне-
женным руинам Екатерининского дворца гулял ледяной ветер,
над парадным Большим залом зиял гигантский пролом, а на месте
Янтарной комнаты не было ничего, лишь обгоревшие кирпичные
стены, выбитые окна и пушистый январский снег Всех, видевших
эти картины, брала оторопь. А пришедшие на пепелище работ-
ники дворца-музея задавались вопросом: что теперь делать? Где
оставленные в 1941 году сокровища и что стало с Янтарной ком-
натой? Сразу возникло две версии: комната погибла или ее украли
немцы. Склонялись к последней, и вскоре она подтвердилась.

Глава 4

ЛОЖНАЯ МОГИЛА ВОЗЛЕ СТАТУИ ХРИСТА

Осенью 1944 года в руках советской комиссии по розыскам
и возврату похищенных оккупантами культурных ценностей
оказался мюнхенский журнал «Пантеон» за август—сентябрь
1942 года со статьей «Янтарная комната Фридриха I в Кёнигсберг-
ском замке». Ее автор, директор Государственных художествен-
ных собраний Кёнигсберга, доктор искусствоведения, крупней-
ший специалист по янтарю, Альфред Роде писал:

Последняя глава в этой богатой событиями истории прусско-
го памятника культуры вписана во время жестокой войны между
Германией и Россией в 1941 году. <...> Царское село, современ-
ный Пушкин, оказалось расположенным на передней линии сра-
жения. Дворец в Царском селе был сильно разрушен во время
бомбардировки. Большой зал
был проломлен, окна и двери
выбиты; наряду с военными
разрушениями замок был под-
вержен разрушениям от ветра и
ненастной погоды. По заданию
шефа государственных музеев
два офицера - гауптман доктор
Пенсген и ротмистр доктор граф
Сольмс-Лаубах, оба искусство-
веды по образованию, - осмо-
трели Царскосельский дворец
и установили, что необходимо
срочно спасти Янтарную комна-
ту. В течение 36 часов демонтаж
Янтарной комнаты произвели
шесть человек из строительного
батальона под руководством ун-

Доктор А. Роде. 1930-е гг.	тер-офицера. Янтарная комната

была доставлена из Царского села в Кёнигсберг, где передана
администрацией Государственных замков и парков (директор до-
ктор Галль) в собрание произведений искусства г. Кёнигсберга к
дальнейшим заботам о ней. Янтарная комната Фридриха I верну-
лась на свою родину, которая представляет собой единственное
место в мире добычи немецкого янтаря и является лучшим укра-
шением Кенигсбергского музея, этой сокровищницы искусства1.

Доктор Роде сыграл роковую роль в судьбе Янтарной комнаты:
именно его стараниями сокровище похитили из Екатерининского
дворца и доставили в Кёнигсберг. Роде являл собой весьма любо-
пытную личность, но в то же время довольно типичную для Гер-
мании тех времен. «Верноподданный чиновник, специальность —
историк искусства», — так писал о себе он сам. Но именно эти
верноподданные, тихие немцы составляли опору гитлеровского
режима. Очень хорошо этого человека и ту эпоху характеризует
личная анкета, поданная Роде 3 февраля 1942 года в Рейхскуль-
туркаммер (Имперское объединение работников культуры) для
вступления в эту организацию. Вот выдержки из нее:

Кёнигсбергский замок. Фото начала XX в.

1 См.: Rohde A. Das Bernsteinzimmer Friedrichs 1 im Konigsberger
Schlo// Pantheon, Bd. XXX, XV. Jahrg. H. 8/9, 1942. S. 200-203; Gleiche//
Die Kunst fur Alle. Verlag F. Bnickmann. Munchen, 1942. S. 210—213.

Двор Кёнигсбергского замка в конце XIX в.

Имя опрашиваемого: доктор Роде Альфред Франц Фердинанд.

Домашний адрес: Кёнигсберг, Пруссия, Бекштрассе, 1.

Место и дата рождения: Гамбург, 24.1.1892.

Гражданство: Германия.

Вероисповедание (и ранее по национальной принадлежно-
сти): лютеранин-евангелист, католик.

Семейное положение: женат.

Место и дата регистрации брака: Гамбург, 10.9.1921.

Имя и фамилия жены до замужества: Ильза Флинч.

Место и дата рождения: Гамбург, 20.5.1896.

Вероисповедание (и ранее по национальной принадлежно-
сти): евангелическое лютеранское, католичка.

Дети: Лотти и Вольфганг.

Ваша профессия: искусствовед.

Чем занимаетесь в настоящее время: директор музея.

Имеются ли у вас гражданские права и право на ношение фор-
мы; да.

Состоите ли под опекой или были ранее опекаемы: нет.

Имеете ли судимость за политическое или криминальное пре-
ступление: нет.

К какой политической партии принадлежали раньше: не вхо-
жу ни в какую политическую партию.

Состоите ли в каких-нибудь организациях (пацифисты, крас-
ная помощь. Лига борьбы за права человека, масонские ложи
и пр.): не состою, не состоял.

Являетесь ли членом НСДАП: нет.

Сражались ли за германский рейх или его союзников: do.

Ваше воинское звание: лейтенант.

Были ли членом рейхскультуркаммер: нет.

Не подавали ли заявления в другую организацию: нет.

Когда начали свою литературную деятельность: 1912.

Когда и где появилась в печати заша работа Hamburger
Nachrichten.

Название работы: «Нидерландские художники в Гамбурге»1.

Были ли в вашей жизни осложнения: нет.

Каков гонорар за ваши ученые труды:

а)	в текущем году: -

б)	в прошлом году: 750 марок.

Ваша работа в газетах с 15 декабря 1933 г.: временная работа
в кёнигсбергских газетах.

Ваша работа в журналах с 15 декабря 1933 г.: временная рабо-
та в кёнигсбергских журналах по искусствоведению.

Публикации ваших книг: «Научный инструмент» (1929),
«Кёнигсберг - Пруссия» (1929), «Янтарь - немецкий материал»
(1937), «Книга о янтаре» (1937), «Художники Кёнигсберга поко-
ления Симона Даха» (1938), «Художники кенигсбергского бидер-
майера» (1940), «Молодой Коринт» (1942).

Доклады: непостоянное сотрудничество с докладами об
искусстве.

Какова основная область вашей деятельности: искусствовед-
ческая работа.

Примечание: Мне известно, что в соответствии с §7 Уста-
ва рейхскультуркаммер я обязан давать только правдивые от-
веты и что в соответствии с § 7 статьи 11 в случае ложных
ответов подвергнусь положенному наказанию или исключению
из членов союза.

Хайль Гитлер! весьма обязан, Альфред Роде, директор1 2.

1 Дата публикации статьи о нидерландских художниках в газете «Гам-
бургские новости» неизвестна, но это было до Первой мировой войны.

2 ГАКО. Ф 1183. Оп. 1.Д. 79.Л. 36-37.

Читая эту анкету, невольно вспоминаешь кадры из великого
фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм», где пока-
заны простые немцы, жившие обыденной жизнью, ни во что не
вникавшие и сотворившие коричневый рейх. Хотя, как отмеча-
ют знавшие Роде люди, ни до прихода Гитлера к власти, ни по-
сле национал-социалистом он не был, а скорее придерживался
социал-демократических взглядов. Будучи скрытным человеком,
Роде душу никому не раскрывал, но его немногочисленные дру-
зья были людьми левых политических взглядов. На левизну Роде
указывает и тот факт, что он скупал произведения современного
искусства, которое в Третьем рейхе считалось «дегенеративным».

Альфред Роде участвовал в Первой мировой войне, где был
контужен, и это мучило его всю жизнь. Судя по ответу на вопрос
о вероисповедании, родители Роде были католиками, а вот сын
зачем-то стал лютеранином. В начале 1920-х годов Роле изучал
историю искусств в Марбурге, Мюнхене и Париже. Его диссер-
тация называлась «Алтарь Папы и мастер Бертрам из Минделу»,
а свою профессиональную карьеру он начал в музеях Гамбурга.
Некоторое время Роде работал в художественном музее города
Бреслау (ныне Вроцлав), а с 1926 года и до апреля 1945-го являлся
директором Художественных собраний Кёнигсберга — крупней-
шего музея Восточной Пруссии, размещавшегося в бывшем Ко-
ролевском замке.

11о приезде в Кёнигсберг Роде заявил о себе не только как
искусствовед, но и как пытливый краевед. Он объездил и обходил
всю Восточную Пруссию, а в Кенигсберге изучил даже городские
подземелья. Постепенно основной сферой интересов Роде стал
янтарь, и страсть его к этому камню доходила до фанатизма. Его
статьи и книги о янтаре, выходившие в Лейпциге, Кёнигсберге,
Берлине, принесли ему европейскую известность и поныне счи-
таются классическими для специалистов. Будучи директором Ху-
дожественных собраний Кёнигсберга, Роде занимался активным
пополнением, систематизацией и изучением городских янтарных
коллекций, каких в Кёнигсберге было п ри1. Он приобретал у част-
ных коллекционеров художественные изделия из янтаря, катало-
гизировал коллекции, устраивал выставки. Роде также принимал
активное участие в деятельности основанного в 1X42 году Союза

1 Помимо собрания янтаря в бывшем Королевском замке в Кёнигс-
берге было еще два музея янтаря: Янтарный музей и Геологический му-
зей Кёнигсбергского университета, размещавшиеся в примыкавших друг
к другу зданиях на улице Lange Reihe, 4 и пересекавшей ее Bernsteinstrape.

художников Пруссии. По инициативе Роде в залах Кенигсберг-
ского замка-музея ежегодно проводились выставки работ восточ-
нопрусских художников.

В быту’ Альфред Роде был скромен, его уважали коллеги по
работе. Непосредственный начальник Роде обер-бургомистр Кё-
нигсберга Хельмут Билль так отзывался о нем: «Он был честным
и до конца отдававшимся работе человеком». Но, будучи замет-
ной фигурой в культурной жизни Кёнигсберга, Роде сблизился
с нацистским руководством города и самим гауляйтером Вос-
точной Пруссии — матерым нацистом Эрихом Кохом, который
вверял ему награбленные произведения искусства. А 8 ноября
1944 года Кох дал Роде полномочия «предпринимать любые меры
по охране, перемещению и эвакуации произведений искусства
из Пруссии». Можно сказать, что Альфред Роде был централь-
ной фигурой культурного истеблишмента Кёнигсберга, да и всей
Восточной Пруссии, хотя грабежей своего патрона якобы не одо-
брял. Доктор Герхард Штраус, сыгравший особую роль в судьбе
Янтарной комнаты и бывший в 1943—1944 годах сотрудником Ин-
спекции по охране памятников Восточной Пруссии, рассказал:
«Я точно припоминаю, как Роде с большим негодованием отно-
сился к нацистам — грабителям произведений искусства — во вре-
мя показа мне в замке картин из Киева». Тем не менее эти кар-
тины, как и украденную Янтарную комнату, доктор Роде в конце
войны по указанию Коха прятал. Этот уникальный шедевр Роде
мечтал заполучить еще в начале 1930-х годов, когда руководство
СССР распродавало сокровища советских музеев. Переговоры об
этом велись, но сделке помешал приход к власти Гитлера. Меч-
та Роде сбылась через десять лет, и он радостно сообщил об этом
миру в своей статье, опубликованной в журнале «Пантеон».

* ♦ *

Через два года эта статья оказалась в руках ленинградских му-
зейщиков. Она была иллюстрирована пятью фотографиями, на
которых бросалось в глаза отсутствие одной из украшавших Ян-
тарную комнату флорентийских мозаик, части зеркал и предметов
убранства, зияла пустотой янтарная рама. Но статья доказывала,
что похищенная немцами Янтарная комната в своей основе цела,
и задала вектор поиска — Восточная Пруссия, Кёнигсберг. Туда
весной 1945 года одна задругой и прибыли две комиссии из Мо-
сквы. Первую, прибывшую в поверженную столицу Восточной

Пруссии через неделю после ее капитуляции, возглавлял про-
фессор М ГУ Д. Д. Иваненко, который вместе с сопровождавшими
его офицерами 50-й армии составил акт об обнаружении ценно-
стей в помещениях Королевского замка, где говорилось:

25 апреля 1945 года при осмотре помещений Кёнигсбергского
замка-музея (SchloB.) в угловой комнате второго этажа, примыка-
ющей к церковной башне (юго-западное крыло замка), обнару-
жены следующие предметы: 20 кресел из Царского села двор-
ца, имеющих на внутренней стороне старые русские наклейки
со штампом «Царскосельские дворцовые» (сокращенно «ЦДП»)
и инвентарные номера. Рядом с ярлыком «ЦДП» наклейки и но-
мера Кенигсбергского замкового музея. Большая часть кресел по-
вреждена. В этой же комнате обнаружено 12 рам от картин Киев-
ского музея. Полотна изъяты. Одна из рам принадлежала полотну
картины Айвазовского «У Константинополя». В одной из сравни-
тельно сохранившихся комнат первого этажа в южной части замка
обнаружена дарственная книга (Donator-Buch) художественного

Профессор Д. Д. Иваненко.
1950-е гг.

отдела замка-музея, содержащая
инвентарную опись различных
предметов и собрания янтаря.

На стр. 141 под номером 200
от 5 декабря 1941 года в дарст-
венную книгу занесена Янтар-
ная комната из Царского села из
143 предметов: зеркала, наполь-
ные столики, стенные панели,
а также ящики с янтарем (три. -
А. М.). Кроме того - вкладыш, акт
на приемку Янтарной комнаты
от Государственного управления
по делам музеев. Подписи: Ива-
ненко Д. Д., Кролик И.Д., Маха-
лов В. И.1

К акту имеется приписка:
«Подпись принявшего сдела-
на чернилами и неразборчи-
ва. Другие следы похищенной
немцами Янтарной комнаты

' ГАКО.Ф 1183. Оп. 1.Д.288.Л. 7.

Руины Кенигсбергского замка. Весна 1945 г.

установить не удалось». Благодаря найденной «Дарственной кни-
ге» в руках поисковиков оказался документ, удостоверявший, что
детали конструкции и убранства Янтарной комнаты в декабре
1941 года оказались в Кёнигсбергском замке-музее, в распоряже-
нии его директора А. Роде.

А в конце мая 1945 года из Москвы в Кёнигсберг с целью вы-
явления ценностей, похищенных фашистами из советских музе-
ев, прибыла бригада Комитета по делам культурно-просветитель-
ских учреждений при Совнаркоме РСФСР, которую возглавляла
Т.А. Беляева — сотрудник Государственной библиотеки СССР
им. В. И. Ленина.

В поисковую бригаду входили также сотрудник Государствен-
ной Театральной библиотеки И. И. Пожарский и доктор истори-
ческих наук, сотрудник Государственного Исторического музея
А. Я. Брюсов. Эти люди работали автономно, перед каждым сто-
яла конкретная задача, и у каждого был свой фронт работ. Беля-
ева занималась розыском книг, Пожарский искал похищенные
рукописи русских писателей, поэтов и композиторов, а профес-
сор Брюсов, приказом Ставки прикомандированный к штабу
11-й гвардейской армии, искал произведения искусства. В соот-
ветствии с научным чином он имел звание подполковника, но во-

енный мундир был ему не к лицу. Вместе с Брюсовым работал
А. В. Максимов, в дни штурма Кёнигсберга старший лейтенант
инженерного управления 1-го Прибалтийского фронта, а после
войны — инженер калининградского института «Гражданпроект»,
главный архитектор Калининграда и искатель Янтарной комна-
ты1. Вот что он позднее рассказал о Брюсове калининградскому
писателю Юрию Николаевичу Иванову: «Александру Яковле-
вичу было в то время уже шестьдесят лет. Он страдал бессонни-
цей и активным склерозом. Мягкий, податливый, забывчивый.
Иногда он выходил из своего номера в гимнастерке с полковни-
чьими погонами и гражданских брюках, а то — в полной военной
форме и шляпе, которую зачем-то засунул в набитый бумагами
портфель. Мечтатель, мыслитель, влюбленный в своего брата, ве-
ликого русского поэта Валерия Яковлевича Брюсова, множество
стихотворений которого знал наизусть и любил декламировать:
“О, плывите! О, плывите!// Тихо зыблемые сны!// Словно змеи, слов-
но нити, // Вьются, путаются, рвутся // В зыби волн огни луны"»1 2.

И вот такому человеку поручили искать похищенные гитле-
ровцами музейные ценности. А помощниками у него были два
молодых офицера-переводчика из штаба 3-го Белорусского фрон-
та: 30-летний гвардии капитан Чернышов (Брюсов написал о нем
в дневнике: «Симпатичный и очень неглупый человек. Закончил
факультет иностранных языков в Москве. Музыкально одарен.
Работать с ним приятно и легко») и младший лейтенант Заброд-
ский. Л вместе с ними были два немца. Одного из них — сгор-
бленного старика в круглых очках, придававших ему сходство с
Гиммлером, — Брюсов встретил среди развалин Кёнигсбергского
замка, он брел куда-то по двору. Брюсов приказал его арестовать.
На допросе немец назвал свое имя — Альфред Роде и признался,
что работал в музее замка и вернулся якобы дня того, чтобы по-
мочь русским в расчистке завалов. Старик выглядел встревожен-
ным, но заявил, что ничего не знает о вывезенных из Советского
Союза культурных ценностях. Брюсов не обратил на него внима-
ния, но взял к себе на работу, так как других работников музея
под рукой не было. Немец кое-как сотрудничал, но был сильно
расстроен, при виде разрушений замка его глаза наполнялись сле-

1 А В. Максимов был внуком Д. И Менделеева, хранил архив вели-
кого ученого, восстанавливал его поместье и сделал зарисовки разрушен-
ною войной Кёнигсберга.

2 Иванов Ю. Н. Пятая версия. С. 143.

Профессор /1. Я. Брюсов. 1950-е гг.

зами. По совету Роде Брюсов
взял в свою группу другого
немца — Пауля Фейерабенда,
с которым случайно встретил-
ся во Временном гражданском
управлении Кёнигсберга.

Характеризуя своих по-
мощников, Брюсов в начале
июня 1945 года записал в сво-
ем дневнике: «Роде — старик
на вид с трясущейся правой ру-
кой. Одет неряшливо (нароч-
но?). Искусствовед. Имеет ряд
научных трудов. Алкоголик.
Доверия не внушает. Мне всё
сдается, что он знает больше,
чем говорит, а когда говорит,
то нередко лжет. Если на него
нс смотреть, но следить издали

или исподтишка, то его рука перестает дрожать. Уверяет, что луч-
шие коллекции были эвакуированы, но он не знает, куда; когда
я его спросил — не в Растенбург ли? — то он тотчас воскликнул:
“Так вы их нашли?1’» В общем, чудаковатый старик. «Матерого
фашиста» Брюсов увидел в нем позже1.

А вот что Брюсов написал о другом помощнике, якобы рабо-
тавшем в музее замка: «Фейерабенд — пройдоха, враль, но полез-
ный человек. Выдает себя за бывшего члена ком. партии, но был в
замке до момента сдачи, и комендант замка перед сдачей передал
ему якобы весь замок. Имел имение, автомобиль и прочее (пока-
зывает фотографии), но не мог получить даже среднего образо-
вания, якобы из-за недостатка средств». Па самом деле ни ком-
мунистом, пи музейным работником Пауль Фейерабенд не был.
При нацистах он был директором знаменитого кёнигсбергского
ресторана Blutgericht («Кровавый суд»), 200 лет размещавшегося

1 Основная документация о деятельности поисковой группы
А. Я. Брюсова в 1945 г. (включая его дневник) была засекречена и впер-
вые опубликована в книге Н.В. Петровского «Шедевры, обожженные
войной» (М., 2020). Дневник профессора Брюсова до начала 1990-х гг.
хранился в спецхране Государственной библиотеки СССР в Москве, где
автор с ним работал. Приводимые здесь и далее выписки из дневника
Брюсова были сделаны мною тогда.

в бывших пыточных камерах в подвале северного крыла Кёниг-
сбергского замка. Для нас важна строка из дневника Брюсова
о том. что Фейерабенд «был в замке до момента сдачи» и отвечал
за сохранность находившихся в замке ценностей. Запомним этот
факт.

Был в команде Брюсова и еше один «силуэт» — некто Фрид-
рих, заведовавший отделом древностей в кёнигсбергском музее.
Брюсов пишет: «Взят на работу (как архитектор и скульптор)
в бригаду по установке памятника павшим советским бойцам.
Ему, кажется, всё равно, кому ставить памятники — весел и игрив».

Так с подачи профессора Брюсова выглядела его команда
«кладоискателей», которые в первые послевоенные месяцы ра-
зыскивали в Восточной Пруссии Янтарную комнату. «Работа ве-
дется непрерывно, — записал в дневнике Брюсов. — И в конеч-
ном итоге мы добились успеха: более тысячи предметов, среди
которых итальянская живопись, фарфор и много серебряных
изделий». Но никаких следов Янтарной комнаты обнаружить не
удалось. У Брюсова появились подозрения, что сокровище из
замка уже кто-то вывез. Он записывает в дневнике: «Расчистка
в поисках Янтарной комнаты велась еше до нашего прибытия.
Работы начались в южном крыле замка. Я заметил уже освобо-
жденную от обломков небольшую комнату». Встревожил Брюсова
и тот факт, что информация о «Дарственной книге», найденной
в замке 25 апреля корреспондентом «Правды» профессором Ива-
ненко, майором политотдела 50-й армии Кроликом и офицером
разведотдела 69-го стрелкового корпуса Махаловым, появилась
в «Правде» лишь через три недели. За это время кто-то мог найти
и вывезти Янтарную комнату.

И уж совсем странным было то, что со дня нахождения «Дар-
ственной книги» ее никто не видел, она исчезла, а вместе с ней
исчезла вся информация о музейных ценностях Кёнигсбергско-
го замка. В переписке доктора Роде со страховым обществом
«Агрипина» (письма от 8 и И декабря 1945 г.) было сказано, что
«вследствие воздушного налета на Кёнигсберг... все документы
Кёнигсбергского замка погибли, не сохранились даже описи ве-
щей», поэтому Роде «не может установить, где что находится»1.
Пропасть «Дарственная книга» нс могла, так как Иваненко пе-
редал ее ответственным армейским офицерам; значит, ее изъяли.
Зачем и кто?! Теряясь в догадках, Брюсов попытался встретиться

1 Петровский Н.В. Шедевры, обожженные войной. М.: Ашсторус,
2020. С. 177-178.

с Иваненко, еше находившимся в Кёнигсберге, но майор Кролик
воспрепятствовал этому.

Застопорились и сами поиски. Потому что Роде водил Брюсо-
ва за нос, а тот, по его признанию, не знал, кем был «помогавший»
ему в розысках старик «с трясущейся правой рукой», которого он
взял на работу и позволил получать продуктовые карточки. Брю-
сов долго не ведал, что рядом с ним находится важная персона,
бывший приближенный гауляйтера Восточной Пруссии и рейхс-
комиссара Украины Эриха Коха, крупнейший специалист по ян-
тарю и хранитель похищенной Янтарной комнаты, который знал
о ней всё. Когда же Брюсов как-то узнал, что при нацистах доктор
Роде был директором музея Кёнигсбергского замка, и сказал ему
об этом, он отнесся к этому безразлично. Зато когда до профессо-
ра Брюсова дошли слухи, что некие произведения искусства были
вывезены из Кёнигсберга и где-то спрятаны, Роде сразу оживился
и воскликнул: «Вы их нашли?» Он всё время выглядел подавлен-
ным, разозленным и явно что-то скрывал. Как и приятель Роде,
«пройдоха, враль» Фейерабенд. И уж, конечно, Брюсов не читал
статью своего «помощника» в журнале «Пантеон», где тот, пора-
довавшись возвращению Янтарного кабинета на историческую
родину, написал: «Несомненно, что этот чудесный янтарный ше-
девр никогда, ни при каких обстоятельствах не вернется в Рос-
сию, ибо подобное сравнимо лишь с одним: разрушением всего
того, что мы именуем Великой Германией».

Оставим вопрос, как Роде (случайно или неслучайно) оказал-
ся в команде Брюсова, и констатируем факт: старый немец ловко
обманывал русского профессора, настойчиво убеждая, что де-
тали Янтарной комнаты вместе с мебелью графини Кайзерлинг
и ценностями из ленинградских дворцов были сложены в Боль-
шом Орденском зале Кёнигсбергского замка, где якобы сгорели
при штурме Кёнигсберга 6—9 апреля 1945 года. Хотя потом выяс-
нилось, что с 5 по 12 апреля Альфреда Роде в замке не было, он
прятал награбленные сокровища Коха в его загородном поместье
Гросс-Фридрихсберг и определенно ничего знать не мог. 10 июня
1945 года Брюсов записал в своем дневнике: «Роде вдруг заявил,
что комната находилась в северном крыле дворца, в большой зале.
<...> Осмотр большой залы показал, что. к сожалению, и Янтар-
ная комната, и мебель Кайзерлинга сгорели. Были найдены под-
вески от царскосельских дверей (медные), обгорелая резная лепка
Янтарной комнаты, железные пластинки с винтами, которыми
части комнаты были прикреплены к стенкам ящиков». Большой

Орденский зал Кенигсбергского замка, где якобы находились и
сгорели панели Янтарной комнаты, сам Брюсов тщательно не ос-
мотрел. Исходя из полученных сведений он сообщил в Москву:

Комната эта, упакованная в ящики, стояла в Королевском за-
мке в гор. Кёнигсберге в большой зале Орденского помещения
вместе с ящиками, в которых была упакована мебель Кайзерлин-
га. <...> Осмотр помещения, где, по словам бывших сотрудников
Кёнигсбергского музея, стояли ящики с Янтарной комнатой и ме-
белью Кайзерлинга, обнаружил явные следы большого пожара -
массу пепла, покрывающего пол, мелкие остатки сгоревших до-
сок от ящиков, остатки резной лепки и медные большие подвески
от дверей (возможно, от двух дверей, которые, по словам Роде,
были сняты немцами и Царскосельском дворце и привезены вместе
с Янтарной комнатой). По всем данным. Янтарная комната сгоре-
ла между 9 и 11 апреля 1945 года, так как некоторые из красноар-
мейцев, осматривавших замок 11 апреля, никаких ящиков в боль-
шой зале Орденского помещения, по их словам, не видели1.

Докладная Брюсова о гибели Янтарной комнаты от пожара,
основанная на сведениях неких красноармейцев, через коменда-
туру Кёнигсберга ушла по инстанции в Москву. Но тут произошла
загадочная история.

* * *

25 июня 1945 года в дневнике Брюсова появилась запись:
«В Шлоссе найдено много документов, показывающих, что Роде
стоял во главе охраны музейных ценностей во всей Восточной
Пруссии. Он вывозил отсюда вещи в замки. Он подготовил вы-
воз Янтарной комнаты в Саксонию. Но от него ничего нельзя до-
биться. Он не лжет, но говорит очень мало, только тогда, когда
мы и без нею что-нибудь открываем». И далее: «Я никак не могу
добиться, чтобы с Роде поговорили по-серьезному, а не гладили
его по головке и не манили “системой пряника”. По добру он ни-
чего не скажет, по-моему, матерый фашист». Но кто «гладил по
головке» Роде и какой пряник ему обещали?

1 Докладная записка Л. Я. Брюсова в Комитет по делам искусств и
культурно-просветительных учреждений при Совете министров РСФСР.
29 июля 1945 г. // Центральный государственный архив литературы и
искусства Санкт-Петербурга (далее: ЦГАЛИ СПб.). Ф. 46Х. On. 1. Д. 119.
Л. 36, 36 об.

В этом здании в 1945- 1946 гг. располагалась первая
советская комендатура Кёнигсберга. Фото автора

С этой записью связана история, которая в публикациях
о Янтарной комнате обросла массой детективных подробностей.
Тексты варьируются, но суть такова. Как-то раз, в конце своей
кёнигсбергской миссии, страдавший бессонницей профессор
Брюсов со своими помощниками вышел прогуляться в город.
Стояла звездная ночь, погода была чудесная, и, бродя по Кёнигс-
бергу, «экскурсанты» направились к руинам Королевского замка.
И вдруг они заметили, что в его северном крыле из разбитого окна
на втором этаже струится дымок и виднеются отблески пламени.

Крайне заинтригованные, офицеры вынули пистолеты, тихо
поднялись по лестнице и в одной из комнат увидели у открыто-
го потайного сейфа в стене доктора Роде! Сидя на корточках, он
доставал из папки какие-то бумаги, быстро просматривал их и
бросал в разведенный на полу костер. Потрясенные открывшим-
ся зрелищем, «гости» на мгновение оцепенели. Но в следующий
миг один из помощников Брюсова схватил Роде за шиворот и с
криком поднял его. От неожиданности и страха старик обмяк,
повалился на пол, а офицеры принялись тушить сапогами огонь
и выхватывать из костра бумаги. Добыча была богатой. Уложив
все в планшеты и папки. Брюсов и его помощники отвели Роде
в комендатуру Кёнигсберга, а документы отдали для изучения

Вход в комендатуру, куда в июне 1945 г.
А. Я. Брюсов привел на допрос А. Роде.
Фото автора

и перевода. А когда через неделю Брюсов прочел переведенный
материал, то его прошиб холодный пот, ибо выяснилось, что Роде
жег музейные архивы Кёнигсберга, в том числе бумаги по Ян-
тарной комнате, о судьбе которой хитрый немец, очевидно, знал
всё и просто водил Брюсова за нос. Незадачливый профессор тут
же послал в комендатуру своего адъютанта узнать о судьбе Роде.
Но там ему сообщили, что доктор Роде — крупный ученый, пре-
ступлений не совершал, просто жег свои старые бумаги, а потому
его выслушали и на следующий день отпустили. А допрашивала
Роде в комендатуре военная контрразведка - Смерш!

Этот сюжет обескуражил Брюсова и до конца жизни не да-
вал ему покоя. Но на самом деле всё было иначе. Вот как описал
случившееся тогда сам А. Я. Брюсов в письме к руководителю ка-
лининградской Государственной геолого-археологической экс-
педиции Е. Е. Стороженко, по заданию правительства РСФСР за-
нимавшейся поисками Янтарной комнаты: «Уже к концу нашего
пребывания в Кёнигсберге, обшаривая последние закутки замка,
я набрел в юго-восточной части двора на небольшое помещение

в частично сохранившейся башне. Роясь здесь в пепле от пожара,
я нашел ряд документов, на которых стояла подпись Роде. Тща-
тельно собрав их, я пошел в одну из зал Орденского помещения,
где А. Роде и его жена сидели за работой по составлению описей
находимых нами при раскопках вещей. Разбирая за столом най-
денные мною документы, я обнаружил, что часть из них представ-
ляет собою копии переписки музея с различными учреждениями
и лицами, а часть — личную переписку Роде. Но интересней всего
было то, что некоторые документы относились к предполагав-
шейся эвакуации Янтарной комнаты»1.

Брюсов собрал найденные документы и отнес их для перевода
в военную комендатуру Кёнигсберга, куда доставил и испуганно-
го Альфреда Роде. Это здание называли Серым домом, хотя это
вовсе не угрюмая постройка в стиле «коричневый ампир», а со-
хранившийся до наших дней милый особняк в стиле модерн из
красного кирпича с красной крышей, чудесной деревянной лест-
ницей; стены облицованы мореным дубом, двери и окна из жел-
того мозаичного стекла. У входа, выложенного серыми гранитны-
ми плитами, — мемориальная доска1 2. Когда военные переводчики
перевели найденные Брюсовым документы, то ахнули. Там были
секретные материалы Третьего рейха по планам эвакуации и за-
хоронения в тайниках вековых культурно-исторических ценно-
стей Восточной Пруссии и личных драгоценностей ее граждан,
изъятых по указанию Коха, а также ценностей, награбленных
гитлеровцами в СССР и Европе! А занимался захоронением этих
сокровищ на территории Восточной Пруссии и сопредельной
Саксонии доктор Роде.

Всего в замке было найдено и переведено 50 документов, в том
числе письма Роде о Янтарной комнате прусским и саксонским
аристократам и некому доктору Циммерману в Берлин, два
письма Роде к Гитлеру и записка гауляйтеру Коху, в которой Роде
давал «государственную гарантию, что Янтарная комната хранит-
ся в достаточно надежном месте, в третьем ярусе бункера, вход за-

1 Пит. по: Бирюков В. Г. Янтарная комната. Мифы и реальность. М.:
Планета, 1992. С. 42 (далее: Бирюков В. Г. Янтарная комната).

2 Здание на пр. Мира. 65. На мемориальной доске слева от входа над-
пись: «В этом здании с 10 апреля 1945 года по 7 апреля 1946 года разме-
щалась военная комендатура и гражданское управление - первые совет-
ские учреждения города». Справа на углу — другая доска: «В этом здании
с апреля 1945 года работал первый военный комендант города-крепости
Кёнигсберг Смирнов Михаил Васильевич (1903—1994), генерал-майор,
кандидат военных наук, член редколлегии журнала "Военная мысль*’».

маскирован». Кроме того, в Сером доме у Роде взяли показания
«О судьбе русских музеев, которые были вручены мне для сохра-
нения и под мою ответственность», где он рассказал о ценностях
киевских, минских и харьковских музеев, а также о Янтарной
комнате из Царского Села, указав место, где находились янтар-
ные панели. Брюсов, как официальное лицо, попросил передать
ему копии переводов найденных бумаг, но особисты отдали ко-
пии только нескольких документов (они потом всплыли в пу-
бликациях о Янтарной комнате), содержание и местонахождение
остальных неизвестно. Засекретили и самого Брюсова. Вплоть до
смерти в 1966 году во всех статьях и книгах о Янтарной комнате
он шифровался как «профессор Барсов».

* * *

Так в конце июня 1945 года профессор Брюсов понял, что ра-
ботавший с ним рядом тщедушный старик владел самой секретной
информацией Третьего рейха. Но больше всего московского учено-
го потряс другой факт: допросив доктора Роде, особисты Смерша
отпустили его, сказав, что особых претензий к Роде у советских во-
енных властей нет, хотя Смерш в Восточной Пруссии охотился за
функционерами гитлеровского режима. А тут беспрепятственно
отпустили такую важную птицу! Вот что рассказал об этом Алек-
сандр Брюсов летом 1947 года Арсению Максимову, беседуя тет-
а-тет в своем рабочем кабинете в Историческом музее в Москве:

Когда меня назначили на сию миссию, я совершенно не был
к ней подготовлен. Я не знал, что Роде был именитым специали-
стом по янтарю, обладателем огромной коллекции янтаря, в ко-
торой насчитывались десятки тысяч уникальных экспонатов. Я не
знал, что за плечами этого тщедушного немца десяток авторских
свидетельств, признанных планетой. Я не предполагал, что Янтар-
ная комната была в Кёнигсберге где-то тщательно спрятана, а сам
Роде знал всё! Наконец, не ожидал и того, что блюстители поряд-
ка поверят ему и без моего разрешения выпустят этого матерого
золка на свободу, а эти три документа (письма Гитлеру и записка
Коху. - А. М.), подписанные самим Роде, ярко свидетельствовали
о том, что именно он, Роде, и был им нужен! У него все ключи ко
многим разгадкам черных дел, происходивших в последние дни
владычества Германии над Европой. А меня, старика, оставили
в дураках1.

1 Иванов К) Н. Пятая версия. С. 153—154.

Брюсова можно понять. Со-
ветские карательные органы,
хватавшие всех по малейшему
подозрению в связях с наци-
стами, нс могли отпустить че-
ловека, посвященного в сокро-
венные тайны Третьего рейха,
близкого к гауляйтеру Коху и
ведшего переписку с Гитле-
ром. А отпустили Роде потому,
что он сдал всю известную ему
информацию по нацистским
тайникам на территории Вос-
точной Пруссии и Саксонии.
Не мог не сдать, ведь в совет-
ской зоне оккупации находи-
лись его жена и дети. Слухи об
этом поползли по Кенигсбергу.
В 1955 году сын Альфреда Роде
Вольфганг рассказал: в конце

А. В. Максимов. 1960~е гг.

войны отец говорил ему, будто не боится прихода русских, ибо со-
весть его чиста и он укажет новым властям, где искать похищен-
ные у них ценности киевских и минских музеев, хотя о Янтарной
комнате он умолчал. А вот что поведал арестованный Смершем
бывший обер-бургомистр городах. Вилль: «Во время пребывания
в советском лагере в Елабуге я услышал о том. что доктор Роде
предпринимал попытку сообщить Советам места захоронения
сокровищ искусства»1. Он их сообщил. Поэтому Роде выпустили,
разрешив и дальше работать в группе Брюсова.

Но это уже не имело значения, потому что вскоре после до-
проса в комендатуре Роде и его жена загадочно исчезли. Вот что
поведала об этом со слов «профессора Барсова» газета «Извес-
тия»? в 1960 году, после выхода первых публикаций о тайне Ян-
тарной комнаты: «И вот супруги Роде не пришли на работу на
второй и третий день (после того как Роде отпустили. — А. М.).
Тогда было решено послать к ним домой одного из сотрудников,
чтобы узнать, что с ним случилось. В качестве ответа была при-
несена справка немецкого врача, которая подтверждала внезап-
ную смерть от дизентерии Альфреда Роде и его супруги. Неделей

1 ГАКО. Ф 1183. Оп. 1.Д. 287.Л. 31-32.

позже профессору Барсову был вручен перевод документов, кото-
рые Роде не успел сжечь. В них говорилось, что знаменитая Ян-
тарная комната еще находилась в Кёнигсберге. Принялись искать
врача, который засвидетельствовал смерть супругов Роде. Ока-
залось, что он исчез из Кёнигсберга. Было решено вскрыть (экс-
гумировать) трупы. Но, как выяснилось, никто не знал места их
захоронения. А соседи умерших сказали, что за день до их смерти
они были совершенно здоровы. Их похоронили, видимо, какие-
то незнакомые люди. После этого возникло предположение, что
они были отравлены ядом*1.

Когда в Сером доме узнали об исчезновении супругов Роде,
начались поиски. В особняк Роде на Бекшграссе, 1. срочно от-
правилась оперативная группа Смерша. Прибыв на место, опе-
ративники обнаружили, что дверь дома Роде открыта, вещи в
комнатах разбросаны, дверцы шкафов распахнуты, ящики пись-
менного стола выдвинуты. Там кто-то рылся и что-то искал. Со-
седка из дома напротив сообщила, что неделю назад видела, как
к супругам Роде пришли трое мужчин и куда-то их увели. Кто это
были — русские или немцы, — сказать не могла. Среди бумаг, раз-
бросанных в кабинете Роде, оперативники нашли медицинскую
справку, написанную 25 февраля 1945 года доктором Кеккером —
лечащим врачом Роде, где говорилось: «Господин д-р Роде болен
тяжелым прогрессирующим параличом. Совершенно не пригоден
для выполнения физической работы. Срок нетрудоспособности
определен в несколько месяцев»1 2. Странная справка. При таком
диагнозе больные лежат в лежку, а доктор Роде всю зиму и весну
1945 года, вплоть до падения Кёнигсберга, метался по Восточной
Пруссии, захоранивая по приказу Коха «сокровища рейха». Воз-
можно, справка была нужна ему, чтобы освободиться от т рудовой
повинности (рытья окопов, траншей, строительства баррикад),
хотя такую персону, как Роде, и без этой справки могли освобо-
дить. В общем, загадка.

Куда важнее был телефонный справочник, по которому опера-
тивники выяснили адрес доктора Кеккера. Они направились туда,
но квартира Кеккера была пуста, и ее тоже кто-то распотрошил.
В кабинете на полке стояли папки с медицинскими карточками
пациентов, и среди них — карточка Альфреда Роде. Выяснилось,
что на стационарное лечение Кеккер обычно направлял его в кли-

1 ГАКО. Ф. 1183. Он. 1.Д.287.Л. 32.

2 Иванов Ю. Н. Пятая версия. С. 155.

нику на Йоркштрассе. Оперативники отправились туда. В книге
приемов клиники имелась запись, что супруги Роде были достав-
лены в бессознательном состоянии с диагнозом «желудочное кро-
вотечение» тремя не назвавшими себя родственниками и на сле-
дующий день скончались. Хотя, по словам их соседки, за два дня
до исчезновения супруги Роде были вполне здоровы. В больнице
оперативникам выдали справку о смерти супругов Роде и выпи-
ску об их захоронении на старом кладбище Королевы Луизы возле
пруда Хаммертайх.

Заметим, что коль скоро супругов Роде доставили в больницу
«родственники», то говорили они. конечно же, по-немецки. А че-
рез некоторое время в комендатуру позвонил некий доктор Эр-
ман, якобы лечивший А. Роде, сообщил о смерти супругов Роде
ог кровавой дизентерии и назвал номер могилы, где они якобы
похоронены. Оперативники проверили информацию. Никакого
доктора Эрмана в природе не существовало, но в указанном им
месте на кладбище Королевы Луизы, у статут! Иисуса Христа, воз-
вышался холмик с деревянным крестом, на котором химическим
карандашом было написано: «Ильза Роде и Атьфред Роде». Ко-
мандование Смерша решило вскрыть могилу. В декабре 1945 года
десять пленных гренадеров 217-й Восточно-Прусской дивизии
под надзором военных особистов разрыли холмик на глубину 5 м,
но ничего не обнаружили.

С тех пор доктора Роде и его жену никто не видел. Даже их
дети, жившие после войны в Западной Германии, долго ничего
не знали о судьбе своих родителей. Лишь в июльском номере за
1950 год немецкого ежемесячного журнала Ostpreuftenwarte была
опубликована заметка под названием «Речь у надгробия Аль-
фреда Роде», где говорилось: «К нам только что поступило пе-
чальное известие о том, что осенью 1945 года в больнице на Йорк-
штрассе в Кёнигсберге умер доктор Атьфред Роде — директор
Кёнигсбергских художественных собраний. <...> Роде занимал-
ся всесторонней деятельностью, хотя он не был известен среди
горожан, так как из-за своей замкнутости не любил вращаться
в обществе. Но все, кто работал с ним, с этим образованным,
благородным человеком, никогда не забудут его. Почему Роде
остался в Кёнигсберге, нам неизвестно. По всей вероятности,
ему не хотелось покидать своего поста, хотя замок уже представ-
лял собой выгоревшую развалину. Таким образом, он стал жер-
твой конца войны, как и тысячи его товарищей по несчастью.
Доктор Ф. Г. Узе».

Кто убил супругов Роде и где упокоились их останки — неиз-
вестно. Вряд ли это сделали советские спецслужбы, выпустив-
шие доктора Роде на свободу после того, как он указал им место-
нахождение известных ему тайников с сокровищами. Это было не
в их интересах. Выпустив Роде, советские особисты намеревались
отслеживать его контакты. На такого живца можно было пой-
мать крупную рыбину из местных нацистских бонз, которых Роде
хорошо знал. Наверняка Роде убрали свои. В архивах Лубян-
ки есть упоминание о специальных группах нацистской развед-
ки «Ост-1», оставленных после войны на территории Восточной
Пруссии, чтобы приглядывать за предателями и карать их’. Види-
мо, эти люди следили за Альфредом Роде, и когда тот побывал на
допросе в Сером доме, его решили убрать.

Таких смертей в Кёнигсберге тогда было немало. В своем
дневнике Брюсов пишет, что не раз пытался расспросить немцев
о спрятанных сокровищах искусства, но они на контакт с ним не
шли. Советскую военную администрацию местное население на
сей счет информировало, но это для информаторов плохо закан-
чивалось. Один местный житель утверждал, что обнаружил тай-
ник нацистов, где среди прочего было несколько больших ящиков
с янтарем. А на следующий день его нашли повешенным на дереве
со связанными за спиной руками. Точно так же погибли два ин-
форматора-немца, обещавшие показать оккупационным властям
тайник с ценностями. Такие случаи описывают и другие совет-
ские поисковые комиссии. Немцы боялись говорить с русскими
об этом. Но больше всего Брюсова удручало то, что местные воен-
ные власти скрывали от него информацию о найденных нацист-
ских тайниках с ценностями, хотя он возглавлял официальную
правительственную комиссию по их поискам!

Профессор не мог понять, что происходит, но смерть «помощ-
ника» его не удивила. Доктор Роде, ключевой свидетель по «делу
Янтарной комнаты», стал не столько жертвой войны, сколько
ее темных тайн, в которые оказался посвящен. Но у профессора
Брюсова остались два важных свидетельства. Во-первых, фраг-
мент показаний Роде в комендатуре Кёнигсберга, касавшийся
судьбы ценностей, похищенных немцами из советских музеев,
где говорилось:

В ноябре 1941 года я получил от немецкого командования се-
верной группы нойск Янтарную комнату из Царского села, кото-

1 Независимая газета. 2003. 15 июля.

рую я разместил в Кёнигсбергском замке в подходящем помеще-
нии. За четыре недели до англо-американского налета1 Янтарная
комната была переведена в безопасное помещение, так что она
не пострадала от налета. В последнее время имущество Янтарной
комнаты было запаковано в ящики и размещено в северном кры-
ле Кенигсбергского замка, в силу чего сохранилось всё до 5 апре-
ля 1945 г.1 2 (см. вклейку).

Эта дата — канун штурма города советскими войсками. Было
также свидетельство Роде о том, что уже после капитуляции кё-
нигсбергского гарнизона вечером 9 апреля 1945 года «имущество
Янтарной комнаты», запакованное в ящики п размещенное в Ор-
денском зале северного крыла Кёнигсбергского замка, якобы сго-
рело при пожаре, возникшем по невыясненной причине. Брюсов
эту информацию тщательно не перепроверил, а его докладная в
Москву о гибели янтарных панелей при пожаре между 9 и 11 апре-
ля 1945 года явилась основанием для прекращения поисков Ян-
тарной комнаты. В Москве сочли, что «восьмое чудо света» сго-
рело. став жертвой страшной войны. Всё выглядело трагично и
просто. Хотя на самом деле было совсем не так, и это выяснилось
очень скоро.

1 В ночь на 30 августа и 2 сентября 1944 г. Кёнигсбер! подвергся
массированным бомбардировкам англо-американской авиации. Город
был очень сильно разрушен, а почти весь Кёнигсбергский замок сгорел.
Во время этих бомбардировок погибли десятки тысяч мирных жителей.

2 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 119. Л. 39.

Глава 5

РОЖДЕНИЕ ТАЙНЫ

В марте 1946 года директор Центрального хранилища музей-
ных фондов пригородов Ленинграда А. М. Кучумов и заведующий
сектором музеев отдела культуры Ленгорсовета С. В. Трончин-
ский по мандату советского правительства прибыли в Восточную
Пруссию для поисков похищенных немцами музейных ценно-
стей. Они уже знали о «пожарной» версии Брюсова, а Кучумов
перед отъездом в Кёнигсберг встретился с ним в Москве и внима-
тельно его выслушал. Брюсов передал Кучумову имевшиеся у него
документы по Янтарной комнате, в том числе предоставленную
ему в июне 1945 года в комендатуре Кёнигсберга копию показа-
ний А. Роде «О судьбе русских музеев...», в итоге оказавшуюся в
кучумовском архиве1. Кучумов принял информацию к сведению,
но «пожарная» версия московского профессора, никогда воочию
не видевшего Янтарной комнаты, не убедила ее бывшего храни-
теля. И человек, досконально знавший Янтарную комнату, начал
искать со своим коллегой похищенное сокровище в разрушенном
Кёнигсберге. Но прежде чем поведать об этом, надо хотя бы крат-
ко рассказать об Анатолии Михайловиче Кучумове, которого мне
посчастливилось знать в последние годы его жизни.

* * *

Будущий легендарный советский музейщик родился 27 мая
1912 года в Ярославле. Его родители были ремесленниками. Мать
клеила футляры в знаменитой петербургской ювелирной фирме
Фаберже, а отец был высококлассным краснодеревщиком. В годы
революции родители отправили сына на родную Ярославщину,
где он жил и учился в древнем русском городе Мологе (позже

1 Дубликат этих показаний А. Я. Брюсов показал в 1947 г. А. В Мак-
симову, который напечатал текст на машинке и передал писателю
К). Н. Иванову, опубликовавшему его в книге «Пятая версия».

затопленном при сооружении
Рыбинского водохранилища).
Важную роль в судьбе юноши
сыграл художник Василий Ва-
сильевич Цицын, закончивший
Академию художеств в Петер-
бурге. Юный Толя Кучумов
помогал ему создать в Молоте
уездный музей. «Старый и мо-
лодой», как их называли мест-
ные жители, ходили по разру-
шенным окрестным усадьбам,
осматривали брошенные цер-
кви, и музей быстро пополнялся
интересными находками: карти-
нами, мебелью, фарфором, ико-
нами, спасенными от гибели.

В 1930 году Толя Кучумов
уехал к родителям в Ленинград,
где устроился чернорабочим
на склад, а все свое свободное

А. М. Кучумов. 1930-е гг.

время отдавал изучению горо-

да. Ешс не поблекшее великолепие бывшей имперской столицы

заворожило провинциального юношу, его тянуло к прекрасному.
Поступив учиться на электрохимика в школу фабрично-заводско-
го ученичества (ФЗУ) имени Л. Я. Карпова, он записался в вечер-
ний кружок .для заводской молодежи при Государственном Эр-
митаже. Лекции там читали ведущие научные сотрудники музея,
они давали также кружковцам разные задания. И вот холодной
весной 1932 года любознательного паренька из Мологи посла-
ли в Детское Село (бывшее Царское Село, ныне город Пушкин)
ознакомиться с памятниками архитектуры, а он там в заснежен-
ном парке упал в канал и до нитки промок. Проходившая мимо
старушка привела его обсушиться в прихожую сказочного дворца
и. пока бедолага пил чай, выведала у него кто он и откуда, а потом
сказала: «Да иди к нам, у нас набирают».

Паренек хоть и робел, но все же пришел, — и через день.
5 апреля 1932 года, в Большом Екатерининском дворце Объеди-
нения Детскосельских и Павловского дворцов-музеев появил-
ся новый инвентаризатор. Как позже выяснилось, сердобольная
старушка оказалась бывшей горничной герцогини Мекленбург-

ской. В Екатерининском дворце она работала билетершей и раз-
давала тапочки посетителям. В те годы в пригородных ленин-
градских дворцах-музеях скромно трудились многие «осколки»
старой России — люди высочайшей образованности и культуры,
отвергнутые советской властью как «классово чуждые элементы».
К прилежному, пытливому юноше сначала приглядывались, по-
том начали обучать: как правильно брать и протирать музейные
предметы, как ставить на них инвентарные номера; просвещали
насчет фаянса и фарфора, мебельных и шпалерных мастерских,
рассказывали об истории и коллекциях Екатерининского дворца.
Юноша жадно впитывал в себя эти сведения, попутно занимаясь
самообразованием. Он также окончил курсы музейных работни-
ков при Эрмитаже и за короткий срок обрел такие знания, каких
и в академии не пройти.

1 августа 1932 года Анатолий Кучумов был зачислен научно-
техническим сотрудником Екатерининского дворца-музея. В рас-
поряжении по дворцу старшего научного сотрудника А. Матвеева
от 5 августа сообщалось: «Научный сотрудник тов. Кучумов явля-
ется моим помощником по хранительской части. В его ведении
и под ответственностью хранятся описи имущества из дворца-
музея согласно моих распоряжений. Коменданту' и заместителю
коменданта предлагаю: ключи от помещений, запасов, кладовых
и прочих музейных помещений выдавать только мне и тов. Кучу-
мову. Без тов. Кучумова никто нс имеет права входить в закры-
тые помещения Екатерининского дворца. Ст. научный сотрудник
Екатерининского дворца-музея А. Матвеев»1.

20 октября 1932 года Кучумова назначили временно испол-
няющим обязанности библиотекаря научного отдела. 7 января
1933-го он стал научным сотрудником 11 разряда дворца-музея,
а 1 апреля — экскурсоводом 1 разряда. Ему доверили рассказывать
людям об истории и коллекциях одного из крупнейших музеев
России! И он рассказывал, да так, что послушать его приходили
солидные мужи с университетскими дипломами и знанием не-
скольких языков. Это были лучшие годы его жизни. Вспоминая
их незадолго до смерти, он мне сказал: «Это был мир красоты.
Жили трудно, но прожил бы так же...»

Анатолий Кучумов профессионально рос на глазах. 21 ноября
1935 года 23-летнего парня назначили исполняющим обязанное -

1 Эта и другие приведенные в тексте выписки из личного архива
А. М. Кучумова сделаны с его разрешения автором в 1990 г. в Доме вете-
ранов архитекторов г. Пушкина, где тогда жил Кучумов.

ти хранителя Екатерининского дворца-музея. Среди объектов
его хранения значилась и Янтарная комната. 6 ноября 1937 года
А. М. Кучумов стал хранителем Александровского дворца-музея,
а 29 марта 1938 года - его директором. К тому времени дворец —
шедевр Джакомо Кваренги, где с 1905 по 1917 год жил император
Николай 11 с семьей. — был доведен до жалкого состояния. В ле-
вом корпусе дворца разместился дом отдыха сотрудников НКВД,
а на втором этаже правого крыла, где ранее находились комнаты
детей Николая II. открыли детский дом имени юных коммунаров.
Лишь в центральной части здания осталось несколько музейных
залов. Но новый молодой директор задумал немыслимое: восста-
новить, насколько возможно, исторический облик дворца и со-
здать в нем мемориальный музей Николая II и его семьи. И это
в 1938 году — в разгул ежовщины. Людей сажали и расстреливали
без разбору, а он решил создать вместо дома отдыха НКВД му-
зей царя, которого большевики именовали кровавым! Друзья от-
говаривали его от этой мысли, а местные чиновники тряслись от
страха. Тогда Кучумов написал письмо Сталину, и, ко всеобщему
изумлению, советский вождь идею одобрил. Гак стараниями Ку-
чумова в бывшем Царском Селе был создан музей царской семьи.
Война помешала Кучумову завершить его замысел, но то, о чем он
мечтал тогда, осуществилось в наши дни.

К началу Великой Отечественной войны Кучумов был уже
одним из виднейших музейщиков Ленинграда. Он сразу же четко
организовал эвакуацию ценностей вверенного ему музея. Эваку-
ационным планом предусматривался вывоз в глубокий тыл лишь
12 экспонатов из собрания Александровского дворца. Кучумов в
недельный срок организовал эвакуацию 800 музейных предметов,
включая люстры, ковры, фарфор, мебель и произведения из мра-
мора. Но всё вывезти было невозможно, основную часть дворцо-
вого имущества пришлось оставить. Предвидя его участь, в конце
июня 1941 года Кучумов с ножницами и скальпелем в руках про-
шелся по залам дворца и отрезал кусочки ткани от штофной обив-
ки стен, мебели, от занавесок, а также сфотографировал образцы
мебели и предметы декоративного убранства. Потом всё это он
вклеил в альбомы, которые хранил у себя до самой смерти (я их
видел). Позже по ним были воссозданы интерьеры и убранство
Александровского дворца.

30 июня 1941 года Кучумова назначили ответственным сопро-
вождающим первого эшелона вывозимых в тыл музейных сокро-
вищ Ленинграда, а 31 июля он стал ответственным хранителем

всех музейных ценностей, эвакуируемых из пригородных двор-
цов-музеев Ленинграда в Горький (Нижний Новгород). 1 августа
приказом Управления культуры Ленгорсовета ему было выдано
удостоверение № 58, где говорилось: «Тов. Кучумов А. М. являет-
ся ответственным хранителем музейных ценностей Пушкинских,
Павловских и Петергофских дворцов-музеев, эвакуированных из
Ленинграда в г. Горький. Ответственность за сохранность музей-
ных вещей на все время эвакуации лежит на т. Кучумове. Управ-
ление культурно-просветительских предприятий Ленгорсовета
просит партийные и советские организации г. Горького оказы-
вать ему полное содействие в размещении и сохранении вешен
в г. Горьком на всё время войны. Начальник Управления Иса-
ков». И i-за угрозы бомбежек из Горького ценности ленинград-
ских дворцов пришлось отправить в Новосибирск, куда с двумя
сотрудницами музеев поехал и Кучумов. Рядом с ним была его
жена и помощница Анна Михайловна.

Время в Новосибирске тянулось невообразимо долго. И са-
мым мучительным была не жизнь впроголодь, не морозы, не
воспоминания о тяготах долгого двухмесячного пути, а трево-
га за судьбу оставленных под Ленинградом сокровищ и осоз-
нание того, что ты — в тылу. Анатолий Михайлович рвался на
фронт, писал рапорты, но всякий раз получал отказ. Ему прика-
зали беречь как зеницу ока культурное достояние страны. И он
его берег — конечно, не в одиночку. В военное лихолетье ленин-
градские музейные ценности хранили: в фойе Новосибирского
театра оперы и балета — Г.Д. Нетуханина, 3. М. Скобликова и
супруги Кучумовы; в Сарапуле — Т.А. Баженова, Н.И. Василь-
ева, М. В. Дергачева, М.А. Елыпина, В. И. Иванов, И.Д. Карпо-
вич. М.А. Легздайн. И. В. Лемус, Е. Н. Матвеева. Н.Д. Соколова;
в Исаакиевском соборе блокадного Ленинграда — С. Н. Балаева,
супруги 3.А. и Н. В. Вейс, А. И. Зеленова, В. В. Лемус, М.А. Тихо-
мирова, Е. Л. Турова, И. К. Янченко. Общий надзор за оставшими-
ся в Ленинграде культурными ценностями осуществляли началь-
ник Управления по делам искусств Ленсовета К). М. Загурский
и начальник Государственной инспекции по охране памятников
Ленинграда Н Н. Белехов. Но Кучумов был юридически и мате-
риально ответственным лицом за сохранность огромных музей-
ных ценностей, эвакуированных из Ленинграда в Новосибирск.
И все вывезенные под его надзор сокровища искусства в целости
вернулись обратно.

После войны Кучумов работал директором Центрального хра-
нилища музейных фондов пригородов Ленинграда (ЦХМФ) и од-

повременно — с весны 1944 года — возглавлял правительственные
комиссии по поиску похищенных фашистами культурных ценно-
стей. Где он их только не находил! В окопах и блиндажах, в подби-
тых танках и автомобилях, в замках, квартирах и ресторанах, у во-
еннопленных и на черном рынке. Портретный фонд Гатчинского
дворца (465 портретов) и негатеку (2500 негативов) Павловского
дворца Кучумов обнаружил в подвалах Рижского замка. Уникаль-
ные паркеты Екатерининского дворца отыскал на берлинском
элеваторе под грудой зерна, а часть архивных документов, двор-
цовой мебели и книг, не ведая того, собрал на минном поле, благо
мины были противотанковые. Только в эстонском городе Выру
Кучумов и его помощники загрузили вагон похищенных музей-
ных ценностей. Из Берлина вывезли десять вагонов украденных
ценностей в Ленинград, восемь — на Украину, три — в Новгород.
За пять лет самоотверженной работы в Эстонии, Латвии, Восточ-
ной Пруссии и Берлине Кучумов и члены его поисковой группы
нашли и возвратили в пригородные дворцы-музеи Ленинграда
более 20 тысяч произведений искусства и памятников культу-
ры. Всего же через ИХ МФ. куда отовсюду свозили похищенные
культурные ценности, которые затем отправляли законным вла-
дельцам, прошло более 200 тысяч предметов искусства, истории
и культуры, атрибуцией и передачей которых в пострадавшие от
фашистской оккупации музеи, библиотеки и архивы России, Ук-
раины, Белоруссии и республик Прибалтики занимался Кучумов.

В 1956 году Кучумов стал главным хранителем Павловского
дворца-музея и проработал в этой должности двадцать лет, пока
его не сразил тяжелый недуг. При его активном участии были
возрождены из руин и пепла великолепный Павловский дворец и
парк. Это заслуга многих людей, но прежде всего директора Пав-
ловского дворцово-паркового музейного комплекса А. И. Зелено-
вой и главного хранителя Павловского дворца-музея А. М. Кучу-
мова. Благодаря ему сформировался современный облик музея,
он смог найти и вернуть сотни вещей и документов, пропавших из
дворца во время войны или изъятых в довоенное лихолетье. А на-
писанные им путеводители и исследования о Павловском дворце
и его коллекциях просто бесценны1.

1 Кучумов А. М. Павловск. Путеводитель по дворцу и парку. Л.: Лени з-
лат, 1975: Кучумов А. М., Величко М.А. Павловск. Дворец и парк. Л.: Ав-
рора, 1976; Кучумов А. М. Убранство русского жилого интерьера XIX века.
Л.: Художник РСФСР, 1977; Его же. Русское декоративно-прикладное
искусство в собрании Павловского дворца-музея. Л.: Художник РСФСР,

В это время к Анатолию Михайловичу пришла слава подвиж-
ника, он был уже всемирно известен. Его знали крупные музей-
щики. ученые, коллекционеры Старого и Нового Света, монархи,
аристократы, политики, бизнесмены. Стены его комнаты № 128
в Домс ветеранов архитекторов в Пушкине (где он доживал свои
дни) украшали подаренные ему портреты британского лорда Бэд-
форда, Рональда Рейгана, четы Горбачёвых. В его папках хра-
нились письма со всех уголков земли. Его ученица — профессор
Гарвардского университета Сюзанна Масси — основала Общество
друзей Павловска, членами которого стали многие сиятельные
особы1. Я был свидетелем того, как в августе 1990 года в Греческом
зале Павловского дворца друзья Павловскг! — представители се-
мейств Ротшильдов, Гетти, Фордов, английские лорды, арабские
шейхи, русские князья и дипломаты стоя аплодисментами при-
ветствовали появившегося в инвалидной коляске человека с уди-
вительно умными, живыми глазами* 1 2.

В 1986 году «за выдающийся вклад вдело сбережения нацио-
нальной культуры» А. М. Кучумов вместе с группой ленинградских
архитекторов, художников и реставраторов был удостоен звания
лауреата Ленинской премии СССР. Он стал единственным искус-
ствоведом, получившим эту высшую советскую награду, хотя за
плечами у него было лишь неполное среднее образование и ФЗУ.
Кучумов удостоился также чести стать первым почетным гражда-
нином города Павловска. 13 октября 1993 года Анатолия Михай-
ловича не стало. Он похоронен на старом кладбище в Павловске,
где покоятся многие известные люди. В этой же могиле захоронен
прах его супруги, пережившей мужа лишь на один год3.

1981; Его же. Государственный музей-заповедник «Павловск». Л.: Лен-
издат, 1981.

1 В 1980-е гг. С. .Масси была советником президента США Р. Рейгана
по русским делам и научила его русским поговоркам, которые он любил
употреблять. Она выпустила в США книгу «Павловск. Жизнь русского
дворца» (СПб.. 1997; первое издание в США в 1990 г.), материалы для
которой предоставил А. М. Кучумов. В мае 2021 г. Масси приехала из
Америки в Россию и публично (с телеэкрана) попросила у президента
Российской Федерации В. В. Путина российское гражданство. 30 декаб-
ря того же года она его получила, вызвав шквал критики у себя на родине.

2 Предваряла это событие статья автора этих строк «Четыре гобелена
с пасторалями Буше», опубликованная 20 августа 1990 г. в газете «Вечер-
ний Ленинград».

3 См.: Мосякин А. Г. Эпоха и личность; Анатолий Михайлович Кучу-
мов. СПб.: Genio Loci. 2021.

A. M. Кучумов в день вручения диплома и знака лауреата
Ленинской премии СССР, Август 198b г. Фото из архива автора

* ♦ *

Но вернемся к весне 1946 года, когда А. М. Кучумов и его кол-
лега С В. Трончинский прибыли в Восточную Пруссию в поисках
похищенных немцами музейных сокровищ, главным из которых
была Янтарная комната. Кучумов знал, что с декабря 1941 года
она находилась в Кёнигсбергском замке, с него и началась работа.
При детальном осмотре помещений бывшего Королевского замка
(включая подвалы и подземные ходы, ведущие за пределы замко-
вой территории) Кучумов и Трончинский нашли большое число
фрагментов мебели из Екатерининского дворца, шесть обгорев-
ших бронзовых замков со шпингалетами от дверей Лионского
зала, массу битого китайского и японскою фарфора из собраний
царскосельских дворцов. С особой тщательностью были осмотре-
ны помещения южного и северного корпусов замка, где могла на-
ходиться Янтарная комната, и Большой Орденский зал, где она
вместе с мебелью Кайзерлингов якобы сгорела. Около входа в зал
с лестницы в слое гари искатели нашли гри обгоревшие, обесцве-
тившиеся мозаичные картины и по деталям установили, что это

были флорентийские мозаики из убранства Янтарной комнаты.
Этот факт говорил в пользу выводов комиссии Брюсова. Однако
последующий осмотр убедил исследователей в прямо противопо-
ложном. Вот что позднее написал об этом Кучумов:

Во-первых, если предположить, что мозаики были упакованы
вместе с янтарными панно, будучи вделанными в них, ящики не
могли бы по своим габаритам поместиться на той площади (меж
двух дверей и окна), где они были найдены. Мозаики лежали сло-
женными одна на другую, и это отвергает возможность упаковки
их вместе с панно. Большие габариты янтарных панно и высокий
рельеф янтарных рам, окружающих мозаики, не могли позволить
упаковку трех или четырех панно в один ящик. Если бы мозаики
горели вместе с панно на некоторой высоте от пола, имея между
собой прослойку из самих панно (дубовые доски и янтарь) и упа-
ковочного материала, они должны были, падая, рассыпаться на
мелкие куски, так как клей-мастика при высокой температуре бы-
стро теряет свои связующие свойства. В дейстгительности рису-
нок мозаик был найден при раскопке не нарушенным, несмотря
на полное разрушение и обесцвечивание камня. Лишь при при-
косновении мозаики вместе с шиферной основой рассыпались на
мелкие части. Это говорит о том, что здесь находились и сгоре-
ли вместе с мебелью графини Кайзерлинг лишь мозаики, упако-
ванные отдельно от янтарных панно. Ведь мозаики укреплялись
сверх янтарных панно на крюках и их легко можно было снять.

Во-вторых, отделка Янтарной комнаты имела двадцать четы-
ре пилястры толстого зеркального стекла, обрамленных деревян-
ной золоченой резьбой. При осмотре гари расплавленного стекла
не было обнаружено совсем. Следовательно, зеркальные пиля-
стры находились в другом месте, возможно, вместе с Янтарной
комнатой, поэтому версия о гибели янтарных панно в данном по-
мещении отпадает1.

* ♦ *

Это было мнение профессионалов, выгодно отличавшееся от
мнения Брюсова, не осведомленного о деталях отделки Янтарной
комнаты, а потому не сумевшего уличить Роде во лжи. Помимо
зеркальных пилястр, на месте пожара отсутствовали металличе-
ские крепления янтарных панелей и мозаичных картин, которые

1 Воронов М.Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 170—171.

не могли сгореть. К тому же, считал Кучумов. трудно представить,
что Альфред Роде — знаток и фанатичный ценитель янтаря, мог
оставить уцелевшие панели Янтарной комнаты в разрушенном
пожаром крыле замка, поместив их под сводами зала, не имевше-
го даже крыши*. Значит, Роде их где-то спрятал.

Сопоставив все эти факты и доводы, Кучумов и Трончинский
пришли к выводу: «Приведенные выше обстоятельства позволяют
с полным основанием отвергнуть сообщение Роде о гибели Ян-
тарной комнаты в огне пожара в Орденском зале Кёнигсбергского
замка, доверчиво принятое за истину профессором Брюсовым».
Отсюда напрашивался вывод, что «Янтарная комната была со-
хранена и укрыта в безопасном месте при участии Роде. Выдви-
нутая им версия о гибели Янтарной комнаты в пожаре Орденско-
го зала должна была отвлечь внимание комиссии от дальнейших
поисков»1 2.

Ленинградцы тут же сообщили «наверх» о своих выводах. Вот
что сказано об этом в докладной «К вопросу о судьбе Янтарной
комнаты Екатерининского дворца», составленной А. М. Кучу-
мовым в 1950 году и хранившейся под грифом «для служебного
пользования»3:

Само собой напрашивается вывод, что Янтарная комната
была сохранена и укрыта в безопасном месте, которое несомнен-
но должно быть известно Роде. Версия о гибели Янтарной ком-

1 А. М. Кучумов и С. В. Трончинский не знали, что до пожара в Кё-
нигсбергском замке в ночь с 10 на 11 апреля 1945 г. над Орденским залом
была крыша, сгоревшая при пожаре и обвалившаяся. Завалы потом ра-
зобрали, и весной 1946 г., когда Кучумов и Трончинский осматривали
Орденский зал, крыши над ним уже не было, что сбило их с толку.

2 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 172.

3 Все материалы работ поисковых комиссий и групп, занимавшихся
поисками Янтарной комнаты и других культурных ценностей, пропав-
ших во время Второй мировой войны (группы Д.Д. Иваненко, А.Я. Брю-
сова, А. М. Кучумова и др.), материалы Калининградской поисковой
экспедиции 1949 г., а также Калининградской геолого-археологической
экспедиции (1964-1987) были засекречены и хранились в архиве КГБ
СССР/ФСБ России. Часть материалов до сих нор засекречена, а часть
недавно рассекретили и передали на хранение в Государственный архив
Российской Федерации (ГгХРФ). Там на титуле значится: «Министерство
культуры РСФСР. Комиссия по розыскам Янтарной комнаты и других
музейных ценностей». Всего 13 дел. включая «подлинные документы гг
документы печати комиссии». Здесь и далее впервые приводятся выпи-
ски и документы из рассекреченных дел.

наты в пожаре Орденского зала, выдвинутая Роде, должна была
отвлечь внимание комиссии [Брюсова] от дальнейших поисков.

Ошибка проф. Брюсова заключалась в том, что он слишком
доверчиво отнесся к показаниям Роде, положившись на слово
коллеги - музейного работника, забыв, что имеет дело с ярым на-
цистом фанатиком.

Мало знавший сам Янтарную комнату и детали ее отделки,
проф. Брюсов не мог проверить правильность показаний Роде
путем раскопки места пожара, а потому не сумел уличить его в
ложности сообщений и добиться правильных сведений о судьбе
Янтарной комнаты.

Взяв под сомнение заключение проф Брюсова о гибели ян-
тарных панелей, были приняты меры к розыску Роде, для уста-
новления истины. Через немецкого бургомистра города, путем
опроса жителей, знавших Роде, было установлено, что он покон-
чил самоубийством в немецкой больнице в конце декабря 1945 г.

Таким образом, наиболее верный путь открытия местонахо-
ждения Янтарной комнаты был утрачен. Оставалась единственная
зозможность получить дополнительные сведения о янтарных па-
нелях через других лиц, связанных с музеем замка. Однако рабо-
тавшие вместе с Роде д-р Герт и инспектор Хенкензифкен бежали
из города (в настоящее время в американской зоне). С большим
трудом, через местных жителей удалось установить нескольких
близких знакомых Роде1.

Информация о самоубийстве Роде и дата его смерти здесь
ошибочны. Роде и его жену «трое родственников» увели из дома
в клинику на Йоркштрассе еще в июле, где они и скончались от
отравления (их пустую могилу раскапывали в декабре). Но после
смерти Альфреда Роде и его жены кратчайший путь к пропавшей
Янтарной комнате действительно был утерян. Кучумов начал по-
иски и составил список персон, близких к доктору Родс. Помимо
названных выше, это были бывший директор ресторана «Крова-
вый суд» Пауль Фейерабенд, друживший с Роде академик живо-
писи Эрнст Шауман и инженер Байер, руководивший в Кёниг-
сбергском замке строительными работами. Кучумов этих людей
разыскивал, подробно расспрашивал, многое узнал. 1 io до неко-
торых не добрался, в их числе был и инспектор Кёнигсбергского
замка Фридрих Хенкензифкен, который уже после смерти Кучу-
мова преподнесет всем сюрприз.

1 ГЛРФ Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 32.

Вот что потом Кучумов поведал писателю Юрию Иванову о
своих розысках весной 1946 года: «В зале, где была размещена Ян-
тарная комната, не обнаружилось осколков зеркал (какой бы ни
был пожар, зеркала бы не расплавились!), но я обнаружил фло-
рентийские мозаики, три штуки. Взял саперную лопатку, долго
рылся, искал зеркальные стекла, но не нашел. А вот двери сгоре-
ли: остались только медные детали от них. В марте 1946 года ра-
зыскал в клинике на Йоркштрассе доктора Штаммшига, он ска-
зал, что Роде умер от кровавой дизентерии, от отравления или сам
отравился»1.

Разочарование Кучумова и Трончинского было безгранично.
Доктор Роде мертв, а в наличии имелись три факта. Первый — это
показания Роде о том, что «имущество Янтарной комнаты было
запаковано в ящики и размещено в северном крыле Кёнигсберг-
ского замка, в силу чего все сохранилось до 5 апреля 1945 года».
Утром 6 апреля, после четырех дней мощных артобстрелов город-
ских укреплений, начался штурм города, а 9 апреля в 21:30 комен-
дант Кёнигсберга Отто фон Ляш, получив ультиматум советского
командования, отдал приказ о капитуляции гарнизона города-
крепости Кёнигсберг. Второй факт состоял в том, что через сутки
после капитуляции в бывшем Королевском замке вспыхнул по-
жар, уничтоживший мебель и предметы искусства, находившиеся
в Большом Орденском зале. В огне сгорело много вещей из Ека-
терининского дворца, включая три флорентийские мозаики из
убранства Янтарной комнаты. Но самое интересное заключалось
в том, что в момент пожара в бывшем Королевском замке янтар-
ных панелей уже не было - они исчезли! Сопоставив все факты,
Кучумов и Трончинский направили докладную в Москву, в кото-
рой опровергли выводы профессора Брюсова, согласно которым
«имущество Янтарной комнаты» сгорело при пожаре в Кёниг-
сбергском замке 10 или 11 апреля 1945 года, и поставили вопрос
о начале ее официальных розысков.

Так родилась тайна Янтарной комнаты, поныне будоражащая
мир. Хотя для самого Кучумова главное стало ясно еще во время
командировки в Кёнигсберг весной 1946 года, когда он допросил
бывшего директора ресторана Bhitgericht Пауля Фейерабенда, до
последнего момента сидевшего рядом с ящиками с янтарными
панелями. Но эти сведения обескуражили Кучумова, поэтому он
никому о них не сообщил, а положил себе в папку, куда через че-

1 ГАКО. Ф 1183. Оп. 1.Д. 287. Л. 3.

Двор Кёнигсбергского замка в 1930- 1940-е гг. Слева — музейный корпус,
где с весны 1942 г. экспонировалась «немецкая» Янтарная комната

тыре года лег еще один документ, проливший свет на дальнейшую
судьбу Янтарной комнаты. Эти важные документы находились
в архиве Анатолия Михайловича, а после его смерти вместе с дру-
гими бумагами были переданы на хранение в ЦГАЛИ. В 2011 году
я обнаружил эти документы и в 2014-м впервые факсимиле опу-
бликовал1. Но до этого к разгадке тайны Янтарной комнаты был
длинный путь с множеством вопросов, ответы на которые пред-
стояло найти. Давайте по порядку разберемся в этом.

1 См.: Мосякин А. Г. Жемчужное ожерелье Санкт-Петербурга. Ч. 5.

Глава 6

ЯНТАРЬ, ПОЛИТИКА И ГЕНШТАБ

Много лет назад писатель Евграф Кончин в книге «Картины,
опаленные войной» написал: «Оставление Янтарной комнаты яв-
ляется до сих пор самой глухой загадкой. Глухой, интригующей
и какой-то зловещей». С этим трудно не согласиться. После вой-
ны музейщики, деятели культуры, советские официальные лица
по-разному объясняли ее. Самое нелепое объяснение, какое мне
доводилось читать, заключалось в том, что Янтарную комнату хо-
тели спрятать от немцев, закрыв янтарные панно ватой, марлей
и картоном. Хотя как можно спрятать то, о чем говорилось во всех
публикациях о Екатерининском дворце?! Даже немецкие солда-
ты. ничего не знавшие о Янтарной комнате, сразу обнаружили ее
и начали штыками ковырять обшивку янтарных панелей.

Другой бытовавший в советские времена миф утверждал, что
летом 1941 года Янтарную комнату не смогли эвакуировать в тыл,
потому что ее демонтаж был чреват разрушением янтарных пане-
лей. Якобы именно поэтому комиссия из представителей мест-
ных властей и дирекции музея приняла решение о консервации и
укрытии Янтарной комнаты. Но шесть немецких солдат и офицер
из тылового батальона вермахта за 36 часов разобрали янтарные
панели, целехонькими упаковади в 27 ящиков, которые грузови-
ками, а потом по железной дороге были доставлены в Кёнигсберг!
Перед снятием и упаковкой янтарных панелей приехавшие из
Германии мастера провели профилактические работы, укрепив
янтарную мозаику и подготовив панели к вывозу, на что ушло
несколько дней. А советские специалисты три месяца не могли
этого сделать, опасаясь разрушений, и вместо демонтажа «закон-
сервировали» янтарные стены.

Судя по описанию Анатолия Михайловича Кучумова1, это
была довольно странная консервация: янтарные панели заклеили
марлевой тканью и закрыли чехлами из ватина; окна Янтарного

1 См. гл. 3 наст. изд.

зала зашили двумя рядами толстых досок, а пространство между
ними заполнили песком; паркет из цветного дерева тоже засыпа-
ли песком, а большие фарфоровые вазы, стоявшие вдоль дворцо-
вых стен под окнами, наполнили водой. Любой военный инженер
подтвердит, что это классическая защита объекта от ударной вол-
ны при взрыве, так как доски, песок и вода гасят волну. Консер-
вируя Янтарную комнату таким способом, ее спасали от немец-
ких бомб. Конечно, при прямом попадании это бы не спасло, но
при взрыве где-то поблизости от дворца ударная волна гасилась
бы. Потому и пол Янтарного зала засыпали песком, чтобы кусоч-
ки янтаря в случае осыпания падали бы на песчаную подушку и
не разбивались. То есть в первые недели войны была проведена
страховочная консервация Янтарного зала на случай бомбежки,
а воду в вазах можно было использовать для тушения возникшего
пожара.

Вот что пишет Вера Владимировна Лемус: «В это время еще не
возникала мысль о возможности захвата Пушкина гитлеровски-
ми полчищами. В основном ориентировались на защиту' музей-
ных помещений от пожаров и сотрясений во время бомбежек, от
осколков снарядов дальнобойных орудий. Чердачные перекрытия
над Большим залом и церковью смазали суперфосфатом. Ценные
наборные паркеты закрыли ковровыми дорожками ворсом вниз
и засыпали песком. Окна сначала заклеивали бумагой; позднее
марлей и плотной материей, предохранявшей от осыпания стекол.
Во всех залах были установлены ящики с песком и бочки с водой,
а к ним лопаты, щипцы, совки. В качестве дополнительных резер-
вуаров использовали большие японские вазы — ‘’бочонки”»1.

По мере приближения фронта к Ленинграду было два реше-
ния судьбы Янтарной комнаты: эвакуировать в глубокий тыл или
оставить на месте с угрозой попадания в руки врага. Выбрали вто-
рое. Почему? Просматривая архив писателя К). Н. Иванова, ко-
торый возглавлял Калинишрадское отделение Советского фонда
культуры, занимался поисками Янтарной комнаты и имел откро-
венные беседы сА.М. Кучумовым, я наткнулся на запись одной
из таких бесед. Говоря об эвакуационных списках, составлявших-
ся перед войной в пригородных дворцах-музеях Ленинграда, Ку-
чумов сказал: «Эвакуационные списки составлялись в 1936 году.
Потом, в 1939—1940 годах, уточнялись. Но перед приходом нем-
цев в Царское Село этих документов в горисполкоме вообще не

1 Воспоминания В. В Лемус.

оказалось». И далее рубленые фразы со слов Кучумова: «Попова —
замдиректора. Комиссия — консервация Екатерининского двор-
ца — панели укрыли марлей, досками окна были закрыты и камин,
пол засыпали песком»1. Это значит, что замдиректора по научной
работе Екатерининского дворца-музея Т Ф. Попова возглавля-
ла комиссию по консервации Янтарной комнаты; указан способ
консервации.

А вот свидетельство В. В. Лемус:

Списки были составлены в 1936 году заведующими дворцами
при участии авторитетных искусствоведов, представителей адми-
нистрации и членов Ленгорисполкома. Но перечень вещей в них
был очень коротким, так как включал только те экспонаты, кото-
рые считались тогда абсолютно уникальными. По всем ленинград-
ским пригородным музеям - 4871, по дворцам-музеям г. Пушки-
на в списках числилось всего 276 предметов из Екатерининского
дворца-музея (ЕДМ) и семь предметов из Александровского двор-
ца-музея (АДМ). Позднее эти планы были пересмотрены в связи с
тем, что в результате первой научной инвентаризации, проведен-
ной в 1938-1940 гг., появились новые критерии оценки отдельных
произведений (были обнаружены авторские подписи и другие
данные для наиболее правильной атрибуции вещей). Перечень
предметов, подлежащих эвакуации, значительно расширился.
Однако к моменту возникновения реальной необходимости вы-
воза ценностей из Пушкина, ввиду нападения на Советский Союз
фашистской Германии, эти списки оказались затерянными (выде-
лено Лемус. - А. /И.)1 2.

То есть важный правительственный документ об эвакуации
в случае войны ленинградских музейных ценностей загадочным
образом исчез. Когда 22 июня 1941 года в кабинете директора Ека-
терининского дворца-музея В. И. Ладухина должны были вскрыть
сургучный пакет с утвержденным эвакуационным списком, его
там не оказалось. Музейшики кинулись в Ленгорсовет, где храни-
лись дубликаты эвакосписков, — а их там нет! Объяснить пропажу
никто не мог, хотя Ладухин должен был что-то знать, ведь за та-
кой документ он отвечай! головой. Но директор никому ничего не
сказал. Совершенно очевидно, что исчезновение эвакосписков из
пушкинских дворцов-музеев и Ленгорсовета было неслучайным
и что изъяли списки отнюдь не уличные воришки, ведь речь шла

1 ГАКО. Ф 1183.ОИ. 1.Д. 287.Л.4, 7.

2 Воспоминания В. В. Лемус.

о секретном правительственном документе. Не менее странным
является и тот факт, что в довоенной инвентарной книге Екате-
рининского дворца-музея, составленной но итогам инвентариза-
ции конца 1930-х годов, янтарные панели вообще нс значились!
В книге есть запись: «Янтарный зал». Далее идет список экспо-
натов: комод, мозаики, предметы из янтаря, которые находились
в зале. А описания главного сокровища — янтарных панелей -
нет, они как бы отсутствуют. Почему?! Это действительно злове-
щая тайна, и разгадку ее надо искать не в музейной сфере.

* * *

Еще в советские времена возникла версия, что непонятное
оставление Янтарной комнаты в 1941 году было связано с предво-
енными советско-германскими отношениями, которые развива-
лись волнообразно. После подписания в апреле 1922 года Рапал-
льского договора связи между Советской Россией и Веймарской
республикой приобрели дружественный и даже союзнический
характер. Страны тесно сотрудничали в разных сферах, включая
военно-техническую. Шел обмен в области военного образова-
ния. Самые яркие примеры — немецкий танковый гений Хайнц
Гудериан, окончивший танковое училище в Казани, и будущий
советский маршал М. Н. Тухачевский, обучавшийся в Германии.

После прихода к власти Гитлера советско-германские отно-
шения обострились и стали даже враждебными, особенно с гер-
манской стороны, которая не отвечала на реверансы советского
руководства и вместе с Италией и Японией ковала антисоветский
альянс. Великобритания и Франция хотели воспользоваться этим
и, замирившись с Гитлером, натравить его на СССР. Но политика
умиротворения, проводившаяся Лондоном и Парижем, привела
к экономическому, политическому и военному усилению гитле-
ровской Германии, которая разорвала путы Версальского мира
и вынудила западные демократии сначала заключить с Гитлером
пакты о ненападении, потом допустить аншлюс Австрии, а в сен-
тябре 1938 года пойти на Мюнхенский сговор и отдать Чехослова-
кию на растерзание Гитлеру и примкнувшей к нему Подвиге.

Не встретив дружелюбия в Берлине, Москва попыталась сфор-
мировать антигитлеровскую коалицию с Лондоном и Парижем.
16 апреля 1939 года нарком иностранных дел М. М. Литвинов при-
нял английского посла в Москве и предложил заключить на слу-
чай войны с Германией трехсторонний договор о взаимопомощи
между Великобританией, Францией и СССР, к которому могла

бы присоединиться Польша. Это предложение вызвало острые
дебаты в британской палате общин. Уинстон Черчилль умолял
правительство «взглянуть горькой правде в глаза: без надежного
фронта на Востоке невозможна надежная зашита на Западе, а без
России невозможно создать надежный Восточный фронт». Но
премьер-министр Невилл Чемберлен заявил, что «скорее уйдет
в отставку, чем заключит договор с Советами». Провал на англо-
французском направлении привел 3 мая 1939 года к отставке нар-
кома Литвинова.

Между тем, выступая 31 мая перед Верховным Советом СССР,
новый нарком иностранных дел В. М. Молотов снова предложил
Великобритании и Франции заключить трехсторонний оборо-
нительный договор о взаимопомощи с гарантиями странам Цен-
тральной и Восточной Европы на случай агрессии неназванной
третьей страны. Лондон под давлением Парижа был вынужден
откликнуться на это предложение, и в июне 1939 года в Москве
начались вялые англо-советские, а затем англо-франко-советские
переговоры, которые член Политбюро ЦК ВКП(б) А.А. Жданов
в статье, опубликованной 29 июня в «Правде», назвал «разгово-
рами о договоре», ведущимися для политических спекуляций.
Доказательством тому являлся состав участников переговоров
с западной стороны. Сначала Foreign Office послал в Москву вто-
ростепенного дипломата, что оскорбило Кремль. А когда 23 июля
Париж и Лондон все же решили направить в Москву достаточно
представительную делегацию1, то она только 5 августа не спеша
поплыла пароходом в Ленинград, а в Москву прибыла лишь 11 -го.

Такое поведение объяснялось скрытым желанием западных
демократий столкнуть лбами нацистскую Германию и Совет-
ский Союз, а их потаенные планы выдавала Польша. 21 ноября
1938 года польский посол в Вашингтоне граф Е. Потоцкий со-
общил в Варшаву: «Желанием демократических государств было
бы, чтобы там, на Востоке, дело дошло до военного конфликта
Германского рейха и России. Может случиться так, что Германия
слишком удалится от своей базы и окажется обреченной на затяж-
ную и ослабляющую ее войну. Только тогда демократические госу-
дарства атаковали бы Германию и заставили ее капитулировать»1 2.

1 В нее входили от Великобритании адмирал Р. Драке, маршал авиации
Ч. Барнет и генерал-майор Т. Хейвуд, а от Франции — генерал Ж. Думенк.

2 Этот и другие трофейные документы польского МИДа о непри-
глядной политике Полыни накануне войны приведены в книге: Polnische
Dokuinente zur Vorgcschichte des Krieges. Erste Folge. Berlin, 1940.

В Москве знали об этом. Поэтому советское руководство от-
неслось к переговорам с англичанами и французами весьма серь-
езно, назначив главой делегации наркома обороны К. Е. Вороши-
лова и начальника Генштаба РККА маршала Б. М. Шапошникова.
Однако выяснилось, что прибывшие в Москву военные не имеют
полномочий что-либо подписывать. А когда советская сторона
предложила совместными усилиями дать отпор Германии в слу-
чае нападения на Польшу, то встретила жесткое противодействие
не только Лондона и Парижа, но и Варшавы, которая отказалась
даже предоставить свои аэродромы для советских военных само-
летов, нацеленных на Германию. На это поляков подбил началь-
ник британского Генерального штаба Э. Айронсайд, находив-
шийся в Варшаве.

В Берлине пристально следили за ходом московских перего-
воров. Ведь если бы стороны подписали трехсторонний военный
договор, то при нападении на Польшу немцам пришлось бы вое-
вать на три фронта: против Польши, союзных полякам Велико-
британии и Франции, а также против СССР. Такая перспектива
пугала политическую и особенно военную верхушку Германии.
Боялся этого и Гитлер, решивший в конце мая 1939 года изме-
нить свой курс в отношении СССР, что встретило позитивный
отклик со стороны Кремля. Началась сложная дипломатическая
игра с участием германского посла в Москве графа Вернера фон
дер Шуленбурга и советских дипломатических и торговых пред-
ставителей в Берлине, накал которой нарастал по мере прибли-
жения даты нападения Германии на Польшу. Вячеслав Молотов
вел тонкую игру с целью заключения выгодного для СССР поли-
тического договора вкупе с кредитно-торговым соглашением и
территориальными протоколами и смог дожать своего оппонента
Иоахима фон Риббентропа.

Около полуночи 14 августа 1939 года, когда на Дальнем Вос-
токе у реки Халхин-Гол разворачивался советско-японский во-
енный конфликт, трехсторонние московские переговоры зашли
в тупик. До вторжения Германии в Польшу оставалось лишь две
недели. Берлин предложил Москве «скорейшее выяснение гер-
мано-русских отношений», ибо промедление «будет фатальной
ошибкой». Москва ответила согласием, и уже через неделю были
подписаны важнейшие советско-германские договоры, радикаль-
но изменившие военно-политическую картину мира’.

1 О событиях лета 1939 г. См.: Год кризиса: документы и материалы.
1938—1939: в 2 т. М_: Политиздат, 1990; Канун и начало войны: докумен-

23 августа в Москве был подписан Договор о ненападении,
вошедший в историю как пакт Молотова—Риббентропа. Через
месяц — 28 сентября - был подписан Германо-советский договор
о дружбе и границах с секретными территориальными протокола-
ми. А 19—20 августа заключено Германо-советское кредитно-тор-
говое соглашение, открывшее двери для широкого экономиче-
ского и военно-технического сотрудничества двух стран. По нему
Германия предоставила СССР кредит в 200 млн рейхсмарок и обя-
залась поставить Советскому Союзу станки, промышленное обору-
дование и военную технику (включая новейшие образцы), а СССР
обещал погасить кредит поставками сырья и продовольствия.

Всего до 22 июня 1941 года по этому кредитно-торговому со-
глашению и дополнительным соглашениям от 11 февраля 1940-го
и 10 января 1941 года СССР поставил в Германию разного сырья
и продовольствия на 637,9 млн рейхсмарок, не считая транспорт-
ных услуг. Германия же поставила в Советский Союз промыш-
ленного оборудования и военной техники на 409,1 млн рейхсма-
рок, из них 81,5 млн пришлось на военные поставки. Так как
советский экспорз товаров и транспортные услуги превосходили
по стоимости немецкие поставки, Германия согласилась оплатить
дисбаланс золотом, и она платила.

Период между 15 августа 1939-го и 22 июня 1941 года можно
назвать «медовым двухлетием» в отношениях СССР и Германии
и их вождей. В декабре 1939 года Гитлер тепло поздравил Сталина
с юбилеем. В телеграмме фюрера, опубликованной в советских га-
зетах, говорилось: «Господину Иосифу Сталину. Ко дню Вашего
шестидесятилетия прошу Вас принять мои самые сердечные по-
здравления. С этим я связываю свои наилучшие пожелания. Же-
лаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего
народам дружественного Советского Союза».

Сталин должен был чем-то ответить. И это обстоятельство, по-
лагали некоторые историки, определило участь Янтарной комнаты.

* * *

В феврале 1997 года по российскому телевидению показали
пресс-конференцию в Москве. Там с громким заявлением высту-
пила группа исследователей, которые на основе неких докумен-

ты и материалы. Л.: Лениздат, 1991; Ширер У. Взлет и падение Третьего
рейха. М.: Воениздат, 1991. Т. 1. С. 511—577; Риббентроп И. фон. Мемуа-
ры нацистского дипломата. Смоленск: Русич, 1998. С. 178—192 и др

тов и рассказов очевидцев пришли к выводу, что накануне вой-
ны бригада советских реставраторов во главе с А. О. Барановским
тайно изготавливала копию Янтарной комнаты, которую Сталин
якобы хотел подарить Гитлеру. Потом эта история обросла «фак-
тами» и в своем законченном виде излагается так. В 1939 году, сра-
зу после подписания пакта Молотова—Риббентропа, в Кремль на
встречу со Сталиным пригласили делегацию деятелей советской
культуры во главе с писателем А. Н. Толстым. На ней Сталин об-
рисовал значение советско-германского замирения и спросил де-
ятелей культуры: что Советский Союз мог бы подарить Германии
в знак дружбы между советским и немецким народами? Толстой
предложил подарить Янтарную комнату, предварительно сделав
«для себя» копию. «Оригинал находится в плачевном состоя-
нии, требует реставрации и особого режима хранения, так что не
жаль», - якобы сказал Толстой. Но Сталин решил иначе: подлин-
ную Янтарную комнату отреставрировать и оставить в Пушкине,
а копию подарить немцам. Гитлер имел особые виды на Янтарную
комнату (о чем мы еще расскажем), и такой подарок пришелся бы
ему по душе. Куратором проекта был назначен Толстой, а техни-
ческую часть работ поручили Барановскому, заказав сразу две ко-
пии. В кратчайшие сроки — за полтора года — группе мастеров под
руководством Барановского якобы удалось полностью скопиро-
вать комнату и даже сделать еше учебный макет. А в начале июня
1941 года подлинную Янтарную комнату якобы заменили копией,
которая и досталась немцам, а подлинник уже во время войны от-
правили через Арманда Хаммера в Америку в благодарность или
оплату за ленд-лиз. Там янтарный шедевр и затерялся в банков-
ских подземельях.

В этой версии, распространенной в Интернете, нелепо почти
всё, так как за полтора года изготовить копию Янтарной комна-
ты было невозможно из-за отсутствия нужной массы янтаря и
хороших мастеров-янтарщиков. В лучшем случае можно было
сделать два-три янтарных панно низкого качества. А уж вымы-
сел про замену подлинника копией просто смехотворен, так как
подмену тут же обнаружили бы работники Екатерининского двор-
ца, а вслед за ними об этом узнал бы весь музейный Ленинград.
Но вот мысль относительно подарка Сталина Гитлеру казалась за-
служивающей внимания.

Ведь накануне войны с Янтарной комнатой происходили
странные вещи. Она была очищена от «лишних» предметов: мебе-

ли. застекленных горок с янтарными изделиями, модели конной
статуи прусского короля Фридриха II. которая располагалась в
центре зала. Остались только янтарные панно на стенах, с кото-
рых делали фотографии. Причем это были не только панорамные
снимки каждой из трех янтарных стен, а и фото отдельных пане-
лей и мелких деталей с подписями мастеров-резчиков Ф. Рогген-
бука и К. Эша с датами. Понаблюдать за этим приезжало высокое
начальство из Москвы. Делалось всё это якобы в связи с намечен-
ной на лето 1941 года реставрацией Янтарной комнаты, второй
после частичной реставрации 1933—1935 годов. И здесь возникла
гипотеза: не была ли связана эта странная суета с идеей подарка
Сталина Гитлеру? Гипотеза была сомнительной, но объясняла,
почему в составленную перед войной инвентарную опись цен-
ностей Екатерининского дворца-музея янтарные панели не были
включены и почему эвакуационные списки, куда могла попасть
Янтарная комната, загадочно исчезли. Решался вопрос о важном
политическом даре, поэтому реликвию не стали вносить в эвако-
список и особую тару для эвакуации янтарных панелей перед вой-
ной тоже не заготовили.

Когда еше при жизни Л. М. Кучумова я готовил публикацию
об этом, то написал: «Альтернатива была крутой: спасти пане-
ли, пусть даже частично разрушенные, и впоследствии их вос-
становить, или стопроцентно потерять всё. Выбрали почему-то
второе. Логично будет предположить, что в Ленгорсовете с до-
военных времен лежала некая бумага с титулованной подписью,
имевшая определенные виды на Янтарную комнату, и чиновни-
ки. убоявшись ее нарушить, намеренно тянули дело и в конце
концов соблюли “букву закона”, согласившись на убийствен-
ную “консервацию”». Прочтя это, Кучумов подчеркнул слова
«с титулованной подписью», а на полях карандашом пометил:
«Увольнение штатов. Екат — 5, Алек - 2»1. То есть в Ленгорсове-
те лежал-таки документ, касавшийся Янтарной комнаты. И этот
документ вместе с эвакосписками исчез. Изъять их мог только
НКВД. Отсюда понятно молчание В. И. Ладухина — ему прика-
зали молчать.

1 Имеются в виду Екатерининский и Александровский дворцы Цар-
ского Села. Текст неопубликованного материала с пометками А. М. Ку-
чумова хранится в архиве автора.

Так выглядела Янтарная комната накануне воины

* * ♦

Всё это порождало разные интригующие версии. Между тем
в Государственном архиве Российской Федерации нашлись до-
кументы, проливающие свет на загадку «оставления» Янтарной
комнаты немцам. Согласно им расширенные эвакосписки, со-
ставлявшиеся перед войной в пригородных дворцах-музеях Ле-
нинграда с ведома Ленсовета, должны были быть увязаны с об-
щим планом эвакуации материальных ресурсов страны во время
войны, который составлялся Генеральным штабом Рабоче-кре-
стьянской Красной армии и утверждался правительством СССР.
Перед войной нарком просвещения РСФСР В. П. Потёмкин два-
жды обращался в Генштаб РККА с ходатайством о пересмотре му-
зейных эвакопланов. В одном из писем говорилось:

«В 1939 г Наркомпрос РСФСР обращался в Генштаб Красной
Армии и в Совнарком РСФСР с просьбой дать указания о коррек-
тировке эвакоплана, на что получил устное указание впредь до
получения специальных установок Генштаба к корректировке
эвакоплана не приступать, т. к. в настоящее время Генштаб пере-
сматривает вопросы эвакуации в целом. Никаких установок по
этому вопросу от Генштаба Красной Армии и Совнаркома РСФСР
Наркомпрос в 1939 и 1940 гг. не получал. Прошу Ваших указаний
по вопросу о корректировке эвакоплана Наркомпроса РСФСР»1.

Но от вет военного ведомства на запросы Наркомпроса РСФСР
был отрицательным. А в начале 1941 года военный отдел Ленгор-
исполкома уведомил Управление культурно-просветительских
предприятий (УКП П) Ленсовета, что «пересмотр плана ралрузки
Управлением может быть произведен только при общем пересмо-
тре плана, что зависит от центральных правительственных орга-
нов, и о чем будут даны особые указания»1 2. 11о их не последовало.
Поэтому в начале войны ленинградские музеи должны были ру-
ководствоваться эвакопланом 1936 года, коим предусматривалась
эвакуация 4871 музейного экспоната в восьми вагонах3 за четыре

1 ГАРФ <6. А-2306. Оп. 75. Д. 74. Л. 36-37.

2 Фатигарова Н. В. Музейное дело в РСФС Р в годы Великой Отече-
ственной войны // Музеи и власть: государственная политика в области
музейного дела. XVHI-XX вв.: сб. науч. тр. М., 1991. С. 177.

3 Для вывоза музейных ценностей г. Пушкина выделялся один вагон,
как и для Петергофа. Для художественных сокровищ Павловска дали два
вагона, для Гатчины — четыре.

дня. Предвоенные эвакосписки, составленные ленинградскими
музейщиками и Ленсоветом, были изъяты НКВД или уничтоже-
ны. Ладухин и Исаков знали об этом, но по понятной причине
молчали. Началась эвакуация по «малому» эвакоплану, который
музейные работники выполнили раньше срока. А потом им при-
шлось спасать сотни тысяч предметов разных габаритов и веса -
кто как мог и на чем только мог. Многое удалось спасти, но боль-
шая часть национальных сокровищ России досталась врагу.

Таким образом, вина за то, что эвакуация ценностей приго-
родных дворцов-музеев Ленинграда летом 1941 года проводилась
по далекому от реалий эвакоплану, хаотично, героическими тру-
дами горстки музейных работников (в основном женщин).лежит
ни Генштабе РККА, не составившем общий план эвакуации мате-
риальных ресурсов страны на случай воины. Советским генералам,
строившим планы наступательных операций «малой кровью на
чужой территории», было не до того. Жертвой этого разгильдяй-
ства стала и Янтарная комната, оставшаяся в Пушкине. В конце
нюня 1941 года ее решили законсервировать.

воспоминаний В. В. Лемус: «То. что входило в перечень
1936 года, было упаковано в первые два дня. Дальше, по ходу
работы, хранители музейных коллекций сами отбирали наибо-
лее ценные веши, в соответствии с инструкцией, разработанной
Управлением культурно-просветительных предприятий Ленсове-
та». А что было делать с Янтарной комнатой? Прежде всего следо-
вало принять защитные меры на случай бомбежки (что было сде-
лано при участии ленинградских чиновников после консультации
с военными специалистами), а потом уже решать вопрос относи-
тельно эвакуации. Но сделать это было совсем не просто. Одно
дело эвакуировать небольшие музейные предметы и даже мебель
и совсем другое — Янтарную комнату. И проблема тут не в отсут-
ствии специальной тары (се можно было изготовить), а в том, что
в эвакосписок 1936 года Янтарная комната не вошла, а предвоен-
ный эвакосписок исчез. Могли ли музейщики решиться на эваку-
ацию? Могли, рискуя головой.

Участь тех, кто летом 1941 года настаивал бы на эвакуации Ян-
тарной комнаты, могла быть печальной. Ведь такие призывы оз-
начали уверенность в том, что ближайшие пригороды Ленин! рада
захватят немцы. А это в военное время уже паникерство. 6 июля
1941 года Президиум Верховного Совета СССР принял специ-
альный указ «Об ответственности за распространение в военное

время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения».
Этот указ давал органам Н КВД право вести «решительную борьбу
с паникерами, провокаторами, болтунами и другими дезорганиза-
торами тыла и нарушителями общественного порядка». А теперь
представим, что в том же июле или августе 1941 года какой-то
ленинградский чиновник или музейный работник заявил о необ-
ходимости срочно эвакуировать Янтарную комнату, так как враг
может захватить пригороды Ленинграда. Что стало бы с этим че-
ловеком?

Директор Павловского дворца-музея Иван Кондратьевич Ми-
крюков проявил инициативу. Спасая летом 1941 года собрание
античных скульптур Павловского дворца, он решил замуровать
их в сводчатых дворцовых подвалах или зарыть в парке. Микрю-
ков понимал, что горстка сотрудников музея (в основном жен-
щин) не в состоянии вывезти тяжелые скульптуры, а спасти их от
врага можно только спрятав на месте. И он их спрятал — и спас
бесценные скульптуры. Но замуровывание и закапывание музей-
ных ценностей не предусматривалось предвоенным планом эва-
куации, утвержденным правительством. Это было самовольное
решение директора, и его арестовал НКВД, обвинив в саботаже,
что в условиях военного времени грозило расстрелом или десят-
ком лет лагерей. Арестанта с трудом вызволила Анна Ивановна
Зеленова1, убедив чекистов в правильности действий Микрюкова.

'А. И. Зеленова (1913—1980) — искусствовед, литературовед, мно-
голетний директор Павловского дворца-музея и парка (1941 — 1979).
Родилась в С.-Петербурге в семье заводских рабочих. С 1921 по 1930 г.
училась в 41-й фабрично- заводский девятилетке (б. Петршуле). В 1931 г.
окончила чертежно-конструкторские курсы и преподавала черчение
в институте Гипроспецмет. В 1933—1938 гг. училась на экскурсионно-пе-
реводческом отделении Ленинградского университета и литературного
факультета Л ГП И, получив специальности искусствоведа и литерату-
роведа. В 1934—1936 гг. работала экскурсоводом в Эрмитаже, Русском
музее и пригородных дворцах-музеях, проявляя особенный интерес к
Павловскому музейному комплексу с его уникальным парком. С 1936 г.
работала в Павловском дворце-музее в качестве научного сотрудника.
Перед войной стала заместителем директора музея по научной части,
а 21 августа 1941 г. была назначена директором музея и ответственным
лицом за эвакуацию музейных экспонатов. В сжатые сроки организовала
эвакуацию и тайное захоронение наиболее ценной части музейных фон-
дов. В блокадном Ленинграде продолжала работу по сохранению и сис-
тематизации ценностей пригородных дворцов. В начале февраля 1944 г.,
сразу после освобождения Павловска от немецких войск, вернулась
в разрушенный и сожженный Павловский дворец, чтобы начать рабо-

Директор Павловского дворцово-паркового комплекса А. И. Зеленова.
Фопю 1945 г. Википедия

Его выпустили, но с директорства сняли, а вместо него 21 августа
1941 года назначили Зеленову.

Этот случай отбил у ленинградских чиновников и музейного
руководства желание заниматься Янтарной комнатой. Нет в пла-
не эвакуации — значит, нет, и всё тут. Люди боялись брать на себя
ответственность, хотя по меньшей мере один человек, Анатолий
Михайлович Кучумов, готов был это сделать. В полночь 30 июня
1941 года он уехал в Горький сопровождающим первого эшелона

ты по его восстановлению, и сыграла выдающуюся роль в воссоздании
Павловского музейного комплекса. Ее называли «мамой» возрожденно-
го Павловска, ставшего в 1978 г. первым воскрешенным из руин двор-
цово-парковым ансамблем пригородов Ленинграда. Благодаря усилиям
Зеленовой после войны в Москве было принято решение о воссоздании
и других пригородных дворцово-парковых комплексов города. В 1966 г.
Анна Ивановна была удостоена звания Заслуженный работник культу-
ры РСФСР, а в январе 1979-то была вынуждена уволиться с должности
директора Павловского дворца-музея и парка из-за разногласий с «пар-
тийной верхушкой» Ленинграда. Через год она умерла от инфаркта и по-
хоронена на старом Павловском кладбище.

эвакуируемых из Ленинграда музейных ценностей и остался там
встречать следующие. Кучумов был в курсе всего происходящего
в царскосельских дворцах. Он входил в состав комиссии, которая
в конце июня приняла решение о консервации Янтарной комна-
ты, но по мере приближения линии фронта к Ленинграду понял,
что реликвию надо спасать.

Из Горького Кучумов телеграфировал и звонил музейному на-
чальству в Ленинград, настаивая на эвакуации Янтарной комнаты
и убеждая, что сможет ее организовать. Это было реально. Перед
войной у Кучумова сложились дружеские отношения с местными
пожарными, которые помогли ему провести эвакуацию ценностей
Александровского дворца1. Их можно было попросить о помощи
и теперь, когда дело касалось Екатерининского дворца, и особен-
но Янтарной комнаты. Но начальство запретило Кучумову поки-
дать Горький, а когда он на свой страх и риск отважился приехать
в Ленинград, ему пригрозили трибуналом и сказали, что решение
о консервации Янтарной комнаты принято «наверху» и отменить
его ленинградские чиновники не в силах. Как мне рассказывал
Кучумов, было указание из Москвы: Янтарную комнату до особо-
го распоряжения не трогать. Об этом ему сообщил С. К. Исаков,
в 1941-1944 годах возглавлявший Управление культурно-просве-
тительских предприятий Ленсовета. Однако каких-либо докумен-
тов, касающихся этого вопроса, после войны Кучумов не нашел,
а Исаков умер и уже не мог ничего сказать. Но кто «сверху» мог
дать такое указание и почему?

Решение о так называемой консервации было принято в пер-
вые дни войны. После 22 июня янтарные панели стали оклеивать
тонкой бумагой, готовя к вывозу. Потом были пробные снятия,
при которых наблюдалось осыпание мелких частиц янтарной мо-
заики. Затем состоялся научно-технический совет с участием ле-
нинградских чиновников, в котором принимал участие Кучумов,
в ночь на 1 июля уехавший из Ленинграда в Горький. А потом
началась консервация. На рукописи моего неопубликованного
материала Кучумов написал: «Консервация — в июле». Но чем
примечательны те трагические дни войны, кроме катастрофи-
ческого развития ситуации на фронтах и обращения советского
вождя со словами «братья и сестры» к своему народу? Двумя со-
бытиями.

1 См.: Мосякин А. Г. Эпоха и личность: Анатолий Михайлович Кучу-
мов. С. ЗЯ—40.

27 июня 1941 года вышел секретный приказ И. В. Сталина
№ 285-06/э об эвакуации «материальных, культурных и прочих
ценностей». Согласно этому приказу началось невиданное в исто-
рии перебазирование советской промышленности с запада на
восток, а в кладовые Гохрана и Госбанка СССР стали свозиться
все наличные ценности, которые могли быть предметом продажи,
банковского залога и других финансовых операций для нужд вой-
ны. В короткие сроки надо было собрать и оценить все финан-
совые активы страны. Золотовалютные резервы СССР для войны
были невелики, хотя в последнее время появились публикации,
где утверждается, что к началу войны золотой запас был самым
большим за всю историю советского государства, а также Рос-
сийской империи и достигал 2800 т*. Эта цифра вызывает недо-
умение.

* ♦ *

Придя к власти, большевики растратили доставшуюся им
часть огромного золотого запаса царской России, который к на-
чалу Первой мировой войны составлял 2 млрд 189 млн золотых
рублей (1695 т). Из них золото на 1 млрд 731 млн рублей (1340 т)
хранилось в Государственном банке, в обращении находились зо-
лотые монеты на сумму 464 млн рублей, а еше золотые активы на
144 млн рублей были депонированы за границей2. Во время войны
Николай 11 и его министр финансов 11. Л. Барк опрометчиво вы-
везли треть золотого запаса империи (498 т) в Банк Англии, в залог
под кредиты для оплаты военных поставок, погашения долгов и в
целях сохранности. Англичане отоварили четверть этого золота,
а остальное после Февральской революции присвоили1. В октябре
1917 года Временное правительство вывезло часть золота (3,8 т)
в Банк Швеции для военных закупок. В итоге к моменту Октябрь- 1 2 3

1 Рудаков В В., Смирнов А. 11. Золото России. М.: Кругозор-Наука,
2006. С. ПО.

2 См.: Катасонов В Ю. Золото в экономике и политике России. М.:
АнКИЛ, 2009. С. 65,78.

3 Нежелание возвращать России золото, вывезенное в 1914—1917 гг.
в Банк Англии, стало одной из причин предательства Лондоном своего
русского союзника и участия в заговоре против Николая II, приведшего
к Февральской революции и падению русской монархии. Это позволило
англичанам захватить «царское» золото, так как и Временное правитель-
ство, и большевики не признавали себя правопреемниками Российской
империи, которой это золото до 1917 г. принадлежало.

ского переворота русское золото оказалось в Великобритании,
Франции, США, Японии и Швеции, а остаток царского золото-
го запаса — 852,5 т стоимостью 1 млрд 101 млн рублей - достался
большевикам. Хранилось это золото в основном в Нижнем Нов-
городе и Казани. Судьба его сложилась по-разному. Казанский
«золотой клад» стоимостью 651,5 млн рублей в августе 1918 года
захватили каппелевцы1 и переправили в Омск, в распоряжение
Российского правительства А. В. Колчака, который закладывал
золото в иностранных банках, получая кредиты на закупку ору-
жия, боеприпасов и военного снаряжения. Часть «золота Колча-
ка» была расхищена; часть золота присвоили чехословацкие ле-
гионеры и вывезли его в Прагу, но золото на сумму в 409,6 млн
рублей в мае 1920 года большевики вернули себе1 2.

Однако распорядиться «царским» золотом новые хозяева Рос-
сии толком не смогли. По секретному Русско-германскому фи-
нансовому соглашению от 27 августа 1918 года большевики вы-
везли 93,5 т золота в берлинский Рейхсбанк, где его захватили
французы. А в 1920—1921 годах большевистские вожди вывез-
ли через Прибалтику и Швецию в американские и европейские
банки более 600 т золота, чтобы откупиться от широкомасштаб-
ной интервенции Антанты, намечавшейся в конце 1918 — нача-
ле 1919 года. Русское золото через страны Балтии (прежде всего
Эстонию) поступало в Швецию, где его переплавляли, «отмывая»
от двуглавых орлов, клеймили шведскими клеймами и как якобы
шведское продавали на мировых биржах. Оттуда оно расходилось
по миру, а главным его получателем был Федеральный резервный
банк Нью-Йорка (головной банк ФРС США). За счет «царского»
золота также оплачивались тайные закупки для Красной армии
и финансировалась мировая пролетарская революция (Комин-
терн). Золото вывозилось за границу под видом закупок тысячи

1 Каппелевцы — военнослужащие воинских частей Народной армии
Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания (КОМУЧа)
и белой армии Восточного фронта в годы Гражданской войны, назван-
ные по фамилии их командира — Генерального штаба подполковника,
впоследствии — генерал-лейтенанта Русской армии Владимира Оскаро-
вича Каппеля.

2 Подробнее см.: Бразолъ Б.Л. Царствование императора Николая II
(1894-1917) в цифрах и фактах. Нью-Йорк, 1958; Золотой эшелон //
Исторический архив. 1961. Ху 1; Сироткин В. Г. Золото и недвижимость
России за рубежом. М.: Международные отношения. 1997: МосякинА.Г.
Судьба золота Российской империи в срезе истории. Ч. V, VI; Его же.
Балтийский оффшор // Балтийский курс (Рига). 1999. Осень/зима и др.

паровозов в Швеции, а вырученная от его продажи валюта осе-
дала на секретных партийных счетах в иностранных банках, от-
крытых на имя Ленина и его доверенных лиц. Так формировалось
«золото партии» на случай потери власти большевиками. Кури-
ровала сие предприятие «золотая тройка Политбюро» (В. И. Ле-
нин, Л.Д. Троцкий и нарком финансов Н. Н. Крестинский).
Ответственными перед Совнаркомом и Политбюро за золотова-
лютные операции за границей были замнаркома по иностранным
делам М. М. Литвинов и нарком внешней торговли Л. Б. Красин
с группой товарищей, а провернул аферу с закупкой шведских
паровозов' глава Русской железнодорожной миссии за границей
«ленинский нарком» К). В. Ломоносов1 2. Помимо золота больше-
вики распродавали ценности, изъятые у населения, и сокровища
Гохрана3.

К началу Генуэзской конференции в апреле 1922 года Совет-
ская Россия располагала запасом ценностей в виде золота, пла-
тины, серебра и иностранных банкнот на 251,4 млн золотых ру-
блей, из них банковского золота (включая румынское) было на
217.9 млн рублей (169 т), а иностранной валюты — всего на 700 ты-
сяч рублей4. С началом нэпа, при активном сальдо внешней тор-
говли, золотовалютные резервы СССР немного выросли, соста-
вив на 1 октября 1924 года 410 млн золотых рублей. Потом они
снова начали сокращаться — до 332 млн золотых рублей к 1 октя-
бря 1927 года, а к началу 1930-х годов резервы драгоценных метал-
лов и валюты советского государства составили 391,1 млн рублей

1 В марте 1920 г., по предложению наркомаЛ. Б. Красина, для закуп-
ки 1000 паровозов в Швеции советское руководство выделило 300 млн
рублей золотом (232.5 т чистого драгметалла). Договор был заключен с
маломощной шведской фирмой Nydqvist&Holm, выпускавшей 40 парово-
зов в год. К маю 1922 г. шведы передали Советской России лишь 36 паро-
возов. после чего договор с ними был аннулирован, а почти 200 т золота,
выделенного на эти закупки, к сентябрю 1921 г. «испарились» в паровоз-
ном дыму. Это была одна из самых грандиозных афер XX века.

2 См.: Мосякин А. Г. Золото Российской империи и большевики.
1917—1922 гг. Документы с комментариями и анализом: в 3 т. М.: Ме-
ждународные отношения, 2021.

3 Первые в СССР публикации об этом в журналах «Огонек» (1989.
№ 6—8), «Наше наследие» (1991. № 2, 3), в газетах «Труд» (1990. 20 сент.),
«Вечерний Ленинград» (1990. 19—20 нояб.) и др. принадлежат автору этих
строк.

4 См.: Секретная записка Наркомфина РСФСР «т. Фотиевой. Прошу
передать тов. Ленину» от 3 февраля 1922 г. // Л. Г. Мосякин. Ленин и ре-
волюция. Диктатура пролетариате! и русофобия. М.: Вече, 2024. С. 147.

(из них на золота приходилось 285,7 млн)1, чего не хватало даже
для текущих нужд страны, не говоря уже о нуждах индустриализа-
ции, которую развернули большевики.

Добыванию золота любыми путями было придано перво-
степенное значение. ОГПУ стало изымать золото у населения.
В 1931 году заработал Торгсин, который за драгоценные металлы
и валюту продавал иностранцам предметы искусства и роскоши,
а советским гражданам — продовольствие. За пять лет своей дея-
тельности Торгсин добыл на нужды индустриализации 287,3 млн
золотых рублей, коих хватило на сооружение десяти индустри-
альных гигантов, включая Магнитогорский металлургический
комбинат. Днепрогэс. Горьковский автомобильный и Сталинград-
ский тракторный заводы1 2. Стахановскими темпами наращива-
лась золотодобыча, которая в начале 1920-х упала почти до нуля.
В 1927 году было учреждено ЛО «Союззолото» с головным офисом
в Иркутске, позже преобразованное во Всесоюзное объединение
«Цветметзолото», которому удалось превзойти дореволюционную
золотодобычу — 63,6 тв 1913 году, но не в пять раз, как об этом пи-
шут некоторые современные авторы. Добывать ежегодно по 300 т
золота Советский Союз тогда физически не мог, это произошло
в 1980-е годы3.

Накануне Великой Отечественной войны СССР существенно
пополнил свои золотые резервы за счет золотого запаса Испании
(510 т), тайно вывезенного летом 1937 года из Картахены в Одес-
су в обмен на советскую военную помощь правительству респу-
бликанцев в Мадриде4. Но тогда Советский Союз расплачивался
золотом за иностранные кредиты на индустриализацию, а также
за закупки промышленного оборудования и товаров за границей.
В 1931 — 1934 годах только через Ригу была вывезена 261 т золо-
та. По данным Всемирного совета по золоту (И7СО, золотой за-
пас СССР в 1935 году составлял 626 т5 *. Если к этой цифре приба-
вить довоенную добычу (около 500 т), то получится, что к началу
войны золотой запас Госбанка и Гохрана не превышал 1200 т,

1 Катасонов В. Ю. Золото в экономике и политике России. С. 90—91.

2 Осокина Е. А. Золото для индустриализации: Торгсин. М.: РОССПЭН,
2009. С. 76-77.

3 В 1932 г. в СССР было добыто 31,9 т золота, в 1936 г. — 138,<8 т,
в 1938 г. - 112,4 г, в 1939 г. — 104,1 г, в 1941 г. — 174,1 т. Максимум золота
(304 т) СССР добыл в 1988 г.

4 См.: Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. М.: Олма-пресс. 1997. С. 52.

5 Green Т. Central Bank Gold Reserves. An historical perspective since

1845. Nov.. 1999. P. 17.

а с учетом вывезенного в СССР золотого запаса Испании — 1700 т.
Но за счет продажи этого золота делались военные закупки для
республиканского правительства в Мадриде и значительная
его часть была израсходована. А в 1940 году нарком торговли
А.И. Микоян ездил по миру с секретной миссией, покупая за
золото стратегические товары для нужд войны. Так что к июню
1941 года золотой запас СССР не превышал полутора тысяч тонн,
а этого для нужд войны было мало. Ведь оплачивать нужно было
не только собственные военные расходы, но и ленд-лиз — постав-
ки (в основном из США) оружия, военных материалов, обору-
дования и продовольствия на условиях аренды или по льготным
лизинговым схемам.

Ленд-лиз — неотъемлемая часть истории Великой Отечест-
венной войны. Он сыграл немаловажную роль в великой победе
советского народа, хотя достался непросто, потому что нападение
нацистской Германии на Советский Союз правящие круги США
встретили неоднозначно.

С одной стороны, 24 июня президент Ф. Рузвельт заявил о го-
товности предоставить России «всю ту помощь, какую мы смо-
жем», а исполняющий обязанности госсекретаря С. Уэллес заве-
рил советского посла К. А. Уманского в том, что «любая просьба
о материальной помощи, с которой Советское правительство
обратится к Соединенным Штатам, будет немедтенно принята
во внимание». С другой стороны, бывший американский посол
в Москве У. Буллит и группа влиятельных конгрессменов высту-
пили против этого. Сенатор-республиканец Р. Тафт заявил, что
«победа коммунизма в мире будет для США гораздо более опас-
ной, чем победа фашизма». А сенатор-демократ, будущий прези-
дент США Г. Трумэн цинично изрек: «Если мы увидим, что вы-
ифывает Германия, нам следует помогать России. А если будет
выигрывать Россия, нам следует помогать Германии. И пусть они
убивают друг друга как можно больше».

Но линия Рузвельта победила. В середине июля 1941 года на-
чались американо-советские переговоры, а в конце июля с особой
миссией по ленд-лизу в Москву прибыл личный представитель
президента США Г. Гопкинс. Окончательно вопрос был решен на
трехсторонней (СССР, США, Великобритания) конференции в
Москве 28 сентября — I октября 194 J года, после которой Сталин
получил письмо от президента США, где тот обязался принять все
меры для обеспечения «поставок на сумму до 1 миллиарда долла-
ров». Стороны договорились, что безвозвратно утраченная в боях

техника оплате не подлежит. Однако за оборудование, станки,
качественные военные материалы и продовольствие Советский
Союз должен был рассчитаться.

Но как? Для оплаты поставок по ленд-лизу стоимостью мил-
лиард долларов требовалось 800 т золота. Л реальные поставки
превысили эту сумму в десять раз. Годовая золотодобыча даже
в 200 т не покрывала потребностей войны. Платить за ленд-лиз
было нечем. Рузвельт предложил, чтобы «по задолженности,
образовавшейся в результате ленд-лиза, не взималось никаких
процентов и чтобы Советское правительство начало покрывать
ее платежами через пять лет после окончания войны». Сталин от-
ветил согласием. Но это произошло в конце 1941 года. А в сере-
дине июля, когда переговоры только начинались и их исход был
неясен, проблема пополнения резервов Гохрана — золотом, сере-
бром, платиной, драгоценными камнями, любыми вещами, имев-
шими продажную или залоговую ценность, — стояла остро как ни-
когда. Ведь если бы администрация США не отсрочила выплаты
по ленд-лизу, то для его оплаты пришлось бы сгрести всё: валюту,
банковское золото, драгоценности (включая реликвии Алмазно-
го фонда и Оружейной палаты), музейные сокровища, церковные
ценности, раритеты спецхранов, имущество граждан.

Важнейшая работа по собиранию финансовых активов была
поручена НКВД, в чьем ведении находилась вся система добычи,
транспортировки, переработки и хранения драгоценностей в виде
ископаемых драюценных металлов и камней и изделий из них.
Перед войной огромные ценности Гохрана СССР — золотой за-
пас страны, сокровища Алмазного фонда и прочее — находились
в распоряжении Лубянки в виде особого Отдела госхранилнша,
куда доступ без санкции руководства НКВД был запрещен1. По-

1 С 1934 г. Государственное хранилище ценностей СССР (Гохран)
находилось в ведении Главного управления госбезопасности НКВД
СССР. 20 июня 1939 г. был образован 5-й спецотдел НКВД, куда вошли
Гохран и Гознак. После того как 3 февраля 1941 г. Наркомат внутренних
дел СССР был разделен на НКВД и НКГБ СССР, 5-й спецотдел НКВД
был реорганизован в Отдел госхранилища, преобразованный 31 июля
1941 г. в 6-й спецотдел НКВД СССР. Когда в апреле 1943 г. Наркомат
внутренних дел вновь разделили на НКВД и НКГБ. то 6-й спецотдел
(Гохран) был переименован в 3-й спецотдел НКВД СССР. А постанов-
лением Совета министров СССР от 29 марта 1949 г. Гохран передали из
ведения МВД в ведение МГБ. где был создан Спецотдел (Гохран) МГБ
СССР. Лишь в 1960 г. Гохран вернулся под крыло Минфина как его
Третий специальный отдел, преобразованный в 1979 г. в Третье главное

еле того как 20 июля 1941 года разъединенные в начале февраля
наркоматы госбезопасности и внутренних дел вновь были сли-
ты в единый НКВД во главе с Л. П. Берией, а 31 июля лубянский
Отдел госхранилища был преобразован в 6-й спецотдел НКВД,
там закипела работа по аккумуляции всех ценных активов стра-
ны, которая велась по нескольким направлениям'. Это касалось и
музеев. Ведь советскую индустриализацию в начале 1930-х годов
финансировали за счет продажи культурных ценностей, включая
собрания Эрмитажа и пригородных ленинградских дворцов-му-
зеев. Такой опыт учитывался во время войны. Это был крайний
случай, но его имели в виду.

Органы госбезопасности отвечали за сбор, эвакуацию и со-
хранность всех драгоценностей, включая золото, платину, се-
ребро, драгоценные камни и жемчуг, изделия из драгоценных
металлов и камней и приравненные к ним вещи. А таковыми яв-
лялись уникальные янтарные панели, стоимость которых на по-
рядок превышала стоимость равной по весу массы золота. Немцы
оценили Янтарную комнату в 200 млн рейхсмарок — огромные по
тем временам деньги. Для Лубянки Янтарная комната представля-
ла нс художественную, а большую финансовую ценность и могла
быть затребована в Гохран. Поэтому когда в июле 1941 года нача-
лись переговоры по ленд-ли зу, поступило указание из Москвы до
особого распоряжения Янтарную комнату не эвакуировать, о чем
сообщил Кучумову чиновник Ленгорсовета, не сказав, однако,
от кого указание поступило. И понятно, почему не сказал, ведь
«указали» из НКВД. Но так как переговоры по ленд-лизу и его
оплате затянулись, не было и окончательного решения по пово-
ду Янтарной комнаты. К тому же в первые месяцы войны НКВД
переживал крупные пертурбации и кадровую чехарду, чекисты
тысячами уходили на фронт, царила неразбериха и было не до
Янтарной комнаты. Хотя, как недавно выяснилось, в последний
момент сокровище все же пытались вывезти.

управление при Министерстве финансов СССР, которому в 1987 г. вер-
нули старое название — Государственное хранилище ценностей СССР.
А до этого главная сокровищница страны, где хранился золотой запас
и фонд драгоценных камней, 40 лет находилась в ведении специальных
служб. Причем с 1934 по 1954 г. это было структурное подразделение
НКВД—МВД-МГБ СССР. По свидетельству генерала НКВД П.А. Су-
доплатова, чтобы кому-то попасть в Гохран для инспекции или изъятия
ценностей, помимо подписи главы советского правительства (В.М. Мо-
лотова, И. В. Сталина), требовалась ви ja шефа Лубянки.

1 См.: Мосякин 4. Г. За пеленой янтарного мифа. Гл. 6, 18.

* * ♦

14 мая 2003 года 89-летний житель Вольфсбурга Вернер Рих-
тер зашел в редакцию газеты Wolfsburger Nachrichten. Он прочитал
в разделе о культуре заметку под названием «Комната готова»,
где сообщалось о воссоздании Янтарной комнаты из царского
дворца под Санкт-Петербургом, которая со времен войны счи-
тается пропавшей. Бывший военнослужащий танковой диви-
зии, воевавший под Ленин!радом, вспомнил об одном сентябрь-
ском дне 1941 года. Его воспоминания под названием Raub des
Bernsteinzimmers beobachtet газета тут же опубликовала, и вот что
там юворилось.

На момент начала Второй мировой войны Рихтер был поли-
цейским в Лейпциге. В 1940 году его призвали в вермахт, в так
называемую полицейскую дивизию в Югербоге, а в 1941 году эта
дивизия воевала в России и дошла до Ленинграда. В середине сен-
тября Рихтер в качестве передового наблюдателя артиллерийской
батареи получил приказ разведать, не занят ли русскими дворец
царицы Екатерины и ее наследников в предместье осажденного
города. Рихтер подобрался к дворцу в Царском Селе так близко,
что мог не только фотографировать, но и наблюдать, как во дворе
на три полуторки грузили ящики. Этим занимались под надзором
советских солдат и офицеров немецкие военнопленные, что было
видно по деталям их одежды, хотя они были без головных уборов.
После этого во дворе раздались выстрелы, значение которых Рих-
тер понял не сразу.

Потом его смена - Хельмут Тухольке и Роберт Гофман, тоже
бывшие полицейские, — стали свидетелями того, как в ночь на
18 сентября дворец был занят без боя передовым отрядом унтер-
офицера Йеннервайна. Позже они обнаружили у ограды убитых
немецких военнопленных, которых видел Рихтер, когда те за-
гружали машины. Три частично наполненных музейными цен-
ностями грузовика так и стояли во дворе: военные бросили груз
и ушли к Ленинграду. В грузовиках было восемь или девять ящи-
ков. В них среди прочего находились шкафы в стиле барокко и
зеркала. А через два дня Рихтер и его сослуживцы узнали от офи-
церов, что там было также убранство Янтарной комнаты. Само же
помещение, по словам Рихтера, было пусто. На стенах остались
лишь какие-то деревянные детали и прикрытые мешковиной ян-
тарные панно. По сему поводу 20 сентября 1941 года немецким
командованием был составлен акт, а находившиеся в грузовиках

трофеи к тому времени увезли. О том, что это были за трофеи, мы
расскажем особо.

Из этого свидетельства следует, что в последние часы перед
захватом немцами города Пушкина, когда работники Екатери-
нинского дворца уже покинули его, некие лица в советской во-
енной форме, используя немецких военнопленных, загружали на
полуторки музейные ценности. Кто были эти люди — неизвестно,
но солдаты и офицеры Красной армии сражались на передовой.
Очевидно, это были сотрудники НКВД, которые намеревались
вывезти ценности из Екатерининского дворца. Какие и зачем —
мы не знаем. Но, по свидетельству В. Рихтера, в грузовиках поми-
мо старинных шкафов и зеркал находились предметы из янтаря.
Не исключено, чго в последний момент сотрудники Ленинград-
ского управления Н КВД получили приказ эвакуировать янтарные
панели. Они прибыли в Екатерининский дворец, но снять со стен
тяжелые панно, не зная даже, как они крепятся, не сумели. На
машины загрузили всё что смогли, но ко дворцу уже подходили
немцы. Тогда они избавились от военнопленных и отправились
восвояси, бросив во дворе полуторки, наполовину груженные му-
зейным добром, так как ехать на них было небезопасно.

К полудню 18 сентября Пушкин заняли войска 18-й армии
вермахта. К тому времени Екатерининский дворец был пуст, но в
подвалах сидели мирные люди, прятавшиеся от снарядов и бомб.
Они стали кричать, чтобы в них не стреляли. Но немецкие солда-
ты бросили гранату в дверь, ведущую в подвал, от которой погибли
женщины и дети, сидевшие у винтовой лестницы ближе к выходу.

Кто-то выдал комсомольцев и коммунистов, и их тут же рас-
стреляли под аркой, соединяющей дворцовую церковь и Пушкин-
ский лицей. Так начался ужас оккупации. А за этим последовали
события, аукнувшиеся в наши дни.

Глава 7

КРАЖА ВО СПАСЕНИЕ И КОМОД ОТ ШТАЗИ

Янтарная комната — это не цельная шкатулка из янтаря,
а сборная конструкция из янтарных панелей, изделий из янтаря,
зеркальных пилястр и мозаичных картин, которые определенным
образом крепились к стенам и соединялись между собой. Обли-
цовка Янтарного кабинета при Фридрихе I состояла из 12 настен-
ных и 10 цокольных панелей. В центре четырех широких стенных
панелей располагались роскошные янтарные рамы, обрамлявшие
зеркала. На янтарных панелях среднего размера в центре были
расположены зеркала в более легком резном обрамлении, нал, ко-
торыми выступали вырезанные из янтаря накладные королевские
короны. Другие геральдические символы — прусский орел и вен-
зель Фридриха I — FR (Friedrich Rex) — чередовались на цокольных
панелях. Узкие янтарные пластины были оформлены гравировка-
ми по янтарю с изображениями морских пейзажей.

По описанию же Янтарного кабинета, сделанному при его
распаковке в Санкт-Петербурге 8 февраля 1743 года подпоручи-
ком Василием Скрипицыным и мастером Александром Мартел-
ли. он включал в себя;

Восемь «больших, стенных, широких» янтарных панелей высо-
той 3.69 м; из них четыре штуки «с окошками» шириной в основа-
нии 1,37 м и четыре штуки «со стеклами зеркальными» — две шири-
ной 1,545 м и две шириной 1,77 м; плюс две высокие узкие панели
(3,69x0,56 м) и две совсем узкие пластины размером 3,69x0,25 м;

Восемь цокольных янтарных панелей высотой 0,87 м и шири-
ной в основании от 1.82 м до 1,38 м; плюс две малые панели высо-
той 0,87 м и шириной 0,65 м и 0,53 м;

«Доска плоская без карнизов» высотой 0.89 м и шириной
0,53 м, три зеркальные рамы, «да к двум рамам стекла зеркальные»
высотой 1,2 м и шириной 0,8 м.1

1 Воронов М. Г., Кучумов Л. М. Янтарная комната. С. 233-235. В под-
линнике документа размеры даны в аршинах и вершках. Большие стен-

В таком виде доставленный из Берлина Янтарный кабинет
собрали в Зимнем дворце, заменив зеркала на картины худож-
ника И.-Ф. Гроота. Затем при сборке этой конструкции в Екате-
рининском дворце архитектор Б. Ф. Растрелли, столкнувшись с
проблемой несоответствия площади старого Янтарного кабинета
и нового просторного зала дворца, вынужден был перекомпоно-
вать композицию и детали. В итоге когда Янтарный кабинет соби-
рали в Большом Екатерининском дворце, к его первоначальной
конструкции добавились 24 зеркальные пилястры, закрывавшие
стыки янтарных панелей, столько же золоченых бронзовых бра
и четыре флорентийские мозаики с аллегорическим изображени-
ем пяти человеческих чувств, выполненные в 1752 году во фло-
рентийской «Мастерской твердых камней» камнереза и гравера
Л. Сириеса. Их поместили в янтарные рамы, одну из которых по-
дарил императрице Елизавете Петровне прусский король Фрид-
рих II. Довершили убранство янтарные детали, изготовленные
в 1760-е годы под надзором хранителя Янтарной комнаты Ф. Рог-
гснбука (филенчатые цокольные и узкие стенные пластины, кон-
сольный столик, детали карниза, десюдепорт), предметы мебели,
собрание изделий декоративно-прикладного искусства из янта-
ря, а в центре зала была установлена модель конного памятника
Фридриху II в Берлине скульптора Х.-Д. Рауха.

Художественные изделия из янтаря и часть предметов убран-
ства Янтарной комнаты летом 1941 года были эвакуированы.
«В число предметов, эвакуированных в первую очередь, — пишет
В. В. Лемус, — вошли все изделия из драгоценных металлов, хра-
нившиеся в особой кладовой и частично экспонированные в ви-
тринах дворцовых залов: янтарные ларцы, шкатулка, шахматы и
прочие предметы из коллекции Янтарной комнаты (92 предмета),
восточное оружие, отделанное серебром, бирюзой, кораллами. —
из Турецкой комнаты Александра 11 (246 единиц хранения); един-
ственная в ЕДМ русская шпалера по рисунку худ. И. Гроота; две
итальянских мозаики XVIII века из Агатовых комнат»1. Но основ-
ные части конструкции и детали Янтарной комнаты остались на
месте, и с первых дней оккупации началось их разграбление.

ные панели состояли из пластин размером 75x80 см и 110x150 см, что
облегчало их сборку; таких пластин было 22. При сборке Янтарной ком-
наты в Екатерининском дворце добавились пластины под зеркальными
пилястрами. Всего цокольных панелей и пластин было 24.

1 Воспоминания В. В. Лемус.

* * ♦

Вот что через много лет поведал очевидец событий, немец-
кий офицер Ханс Хундсдёрфер: «Двигаясь к Ленинграду в составе
6-й танковой дивизии, я побывал в Царском Селе в тот день, когда
его заняли наши войска. Пораженный, я бродил по чудному парку
и вошел во дворец. Он был почти не поврежден. <...> Полы в не-
которых залах были засыпаны слоем песка, а большие китайские
вазы стояли наполненные доверху водой. Наши утомленные соо-
течественники немедленно расположились в залах дворца со все-
ми возможны ми удобствами и без особого респекта перед дивной
обстановкой.

Повсюду можно было видеть солдат, уснувших на драгоцен-
ных диванах и кушетках прямо в своих грязных сапогах. На ро-
скошных дверях были приколочены грубые доски с надписями:
“Занято подразделением №...” Я дошел до Янтарной комнаты.
Стены в ней были заклеены толстым картоном и загорожены щи-
тами. Я видел двух своих соотечественников — они ради любопыт-
ства отдирали от стенки картон. Картон был сорван, и показалась
дивно сверкающая янтарная панель, она обрамляла мозаичную
картину. Когда солдаты стали вытаскивать штыки, чтобы выло-
мать несколько “сувениров на намять”, я вмешался. В следующий
раз я видел Янтарную комнату уже в более жалком состоянии.
Картон был содран во многих местах, рельефы оббиты, осколки
янтаря покрывали пол вдоль стены»1.

В первые часы и дни оккупации Екатерининский дворец спа-
сли от полного разгрома солдатней немецкие штабные офицеры.
И в те же дни из Екатерининского дворца была похищена одна из
четырех флорентийских мозаик, скорее всего та самая, которую
увидел Хундсдёрфер. Как позже выяснилось, присвоил мозаичное
панно обер-лейтенант инженерно-строительных войск вермахта
Вильгельм Ахтерман, руководивший разборкой Янтарной комна-
ты. Украденную мозаику он привез потом в Германию. Он немало
рисковал, поскольку в начале октября 1941 года за Янтарной ком-
натой в Пушкин приехали личные посланники Гитлера, и если
бы узнали, что картину похитил Ахтерман, его бы расстреляли.
Скорее всего, Ахтерман совершил свой дерзкий поступок еще до
приезда эмиссаров фюрера, потому что позже дворец был взят
под усиленную охрану и незаметно вынести что-либо было не-
возможно.

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 46—47.

Обер-лейтенант в. Ахтерман,
похитивший осенью 1941 г.
мозаику «Осязание и обоняние»

В 1997 году сын похитите-
ля, Ханс Ахтерман. решил про-
дать мозаичную картину. Как
сообщалось, она висела у него
на кухне. Сначала он обратил-
ся к профессору Бременского
университета Вольфгангу Эйх-
веде. Потом через адвоката —
к дельцам антикварного рынка,
а те позвонили шеф-редактору
журнала Spiegel Ш гефану /Кусту
и сказали, что продается моза-
ика, похищенная в 1941 году из
знаменитой Янтарной комна-
ты. В редакции журнала поду-
мали, что это либо ошибка,
либо подделка, но на всякий
случай сообщили в полицию.
А затем в ходе снятой на видео-
камеру спецоперации полицей-
ские в присутствии журнали-

стов изъяли из сейфа бременского нотариуса мозаичную картину,
в которой эксперты Царскосельской янтарной мастерской и той
самой флорентийской мастерской, где вещь была изготовлена,
признали подлинную мозаику «Осязание и обоняние», входив-
шую в убранство Янтарной комнаты.

Родилась сенсация. Реликвию изъяли, а ее владельца и адво-
ката Кайзера, принимавшего участие в незаконной сделке, аре-
стовали. Кайзер получил два года условно и был оштрафован на
90 тысяч марок, а Ахтермана выпустили на свободу, и он вско-
ре умер. Владелицей мозаики стала его дочь, у которой изъять ее
оказалось юридически весьма сложно. Разрешил ситуацию бре-
менский бизнесмен Берн Хаккермайер, выкупивший мозаику за
200 тысяч марок. А 29 апреля 2000 года в Тронном зале Большо-
го Екатерининского дворца при участии официальных лиц ФРГ
и президента России В. В. Путина реликвия была торжественно
возвращена законному владельцу. В ответ Россия передала Гер-
мании документ на право вывоза 101 произведения графики из
собрания бременского музея Кунстхалле, оказавшегося после
войны в Москве. Этот документ министр культуры Российской
Федерации М.Е. Швыдкой передал государственному министру,

уполномоченному ио делам культуры и средств массовой инфор-
мации ФРГ М. Науману. Так по иронии судьбы похититель фак-
тически спас раритет от гибели. Теперь эта единственная мозаика
из прежней Янтарной комнаты находится во дворце. Сначала она
стояла на греноге рядом с восстановленной копией, а потом ее от-
несли в музейные запасники и изредка показывают на выставках.
Отличить копию от оригинала практически невозможно.

* * *

И в том же 1997 году, когда пресса муссировала историю с
флорентийской мозаикой, в редакцию журнала Spiegel позвонил
некий берлинский адвокат и сказал, что у его клиента есть ко-
мод из убранства Янтарной комнаты, который он хочет продать.
Штефану Аусту это показалось уж слишком. И все же он сообщил
в полицию. Вешь была изъята, и, ко всеобщему изумлению, по-
звонивший в Spiegel адвокат не обманул. Приглашенные экспер-
ты ведущих западных фирм признали в комоде подлинник конца
XVIII века, а выведенные на задней стенке комода инвентарные
номера с кириллицей указывали на возможную принадлежность
вещи Екатерининскому дворцу под Санкт-Петербургом. По со-
вету экспертов редакция журналгз сделала запрос в Царское Село
и через пару дней получила факс, подтвердивший, что «номер
на комоде совпадает с инвентарным номером в списках музея».
В итоге похищенный в годы войны комод, как и украденную мо-
заику, вернули в Россию, и теперь они украшают интерьер воссо-
зданной Янтарной комнаты.

Но сюжет с комолом породил и вторую сенсацию, связан-
ную с историей его приобретения. А куплен он был — ни много
ни мало — в антикварной фирме, созданной Министерством гос-
безопасности ГДР, известным всему миру как Штази1. Возглавлял
эту фирму статс-секретарь Министерства внешней торговли ГДР
и полковник Штази Александр Шальк-Голодковский — крупней-
ший аферист XX века. Этот человек, родившийся накануне при-
хода Гитлера к власти и состоявший в гитлерюгенде, в 1970-е годы
получил ученую степень по закрытой тематике МГБ и стал тене-
вым функционером Социалистической единой партии Германии
(СЕПГ), ведавшим тайными финансово-экономическими связя-
ми руководства ГДР с Западом.

В 1981 году Шальк-Голодковский принимал участие в пере-
говорах между канцлером ФРГ Гельмутом Шмидтом и предсе-

1 Нем. Slasi, от Staatssicherheit — государственная безопасность.

Флорентийская мозаика «Осязание и обоняние» и комод
в Янтарной комнате. Во время Великой Отечественной войны
были похищены и найдены в ]997г. в Германии

дателем Государственного со-
вета ГДР Эрихом Хонеккером
о предоставлении кредитов. А в
1983 году Шальк (как его назы-
вали коллеги по партии и жур-
налисты) руководил успешно
завершившимися переговора-
ми с премьер-министром Бава-
рии Францем Йозефом Штра-
усом о предоставлении ГДР
миллиардного кредита. В ка-
честве признания его заслуг
в 1986 году А. Шальк-Голодков-
ский был введен в состав Цент-
рального комитета СЕПГ, где
состоял до начавшихся осенью
1989 года процессов объедине-
ния Германии. Тогда в газетах
появились публикации о внеш-
неторговых махинациях Шаль-
ка, и 3 декабря 1989 года он был

Полковник Штази
,4. Шальк-Голодковский

выведен из состава ЦК СЕПГ. Опасаясь физического устранения,
4 декабря Шальк с супругой Зигрид бежал в Западный Берлин,
сдался местным властям и был помешен в следственный изоля-
тор. Экстрадиция Шальк-Голодковского по запросу генераль-
ной прокуратуры ГДР была отклонена. Зато западногерманским
правоохранительным органам он дал признательные показания
о своей многолетней деятельности по линии Штази, и когда не-
которые детали его показаний кто-то слил в прессу, то все ахнули.

Под началом этого неприметною чиновника, ставшего круп-
ным партийным функционером, действовала малоизвестная фир-
ма «Ко-Ко» («Коммерческая координация»), в штаб-квартире ко-
торой работали 113 сотрудников Штази. У фирмы имелось более
200 филиалов в обеих Германиях и десятках других государств,
а главной задачей было добывание твердой валюты в казну ГДР,
на нужды восточногерманской разведки и узкого круга партийных
бонз. Шальк-Голодковский открыл по всему миру около тысячи
подконтрольных ему банковских счетов, через которые прошло от
50 до 100 млрд западногерманских марок.

Сфера деятельности «Ко-Ко» была необычайно широкой
и включала как легальную коммерцию, так и теневые операции

и аферы. Фирма занималась закупкой и перепродажей в страны
третьего мира крупных партий оружия и боеприпасов. Она торго-
вала за валюту производившейся в ГДР разнообразной печатной
продукцией, не брезговала наркотиками и даже делала бизнес на
политзаключенных и диссидентах — правительство ФРГ тайно вы-
купало их у ГДР по цене около 100 тысяч западногерманских ма-
рок за голову. Важную сферу деятельности фирмы Шальк-Голод-
ковского составлял промышленный и политический шпионаж,
а ее клиентами были многие известные политики Запада, в том
числе лидер Христианско-социального союза ФРГ, многолетний
премьер-министр Баварии Ф.-Й. Штраус. Выяснилось также, что
полковник Штази имел контакты с западногерманскими спец-
службами, включая Федеральную разведывательную службу (BN1)}.

Особой сферой деятельности Шальк-Голодковекого была
торговля произведениями искусства и антиквариатом, чем за-
нималась фирма «Искусство и антиквариат», тесно связанная
с антикварными фирмами Запада, спецслужбами восточноев-
ропейских стран, BND и черным рынком. А весомую долю цен-
ностей, которыми торговало детише лейб-антиквара Штази, со-
ставляли оказавшиеся на территории обеих Германий и третьих
стран награбленные сокровища Третьего рейха, да какие! В конце
1970-х годов в реставрационную мастерскую под Лейпцигом из
фирмы «Искусство и антиквариат» поступили два комода кон-
ца XVIII века с инвентарными номерами на задней стенке: ЦДЛ
№ 3320 / ЦПУ № 217 и ЦДП № 5986 / ЕДМ № 348. Краснодерев-
щик Йохан Эрнст, увидев написанные кириллицей буквы, понял,
что комоды украдены из русских музеев, переписал их инвентар-
ные номера, что потом позволило идентифицировать эти вещи.

Мастер не ошибся. Это были комоды, похищенные из Янтар-
ной комнаты Екатерининского дворца. Фирма 111 ал ьк-Гол од ко в-
ского, прекрасно зная это, была обязана вернуть их законному
владельцу, но делать этого не собиралась, хотя ГДР была бли-
жайшей союзницей СССР. После реставрации оба комода были
возвращены заказчику для реализации. Первый комод через фир-
му Шальк-Голодковекого оказался в частном жилище под Бер-
лином, где его в 1997 году и выявила по наводке журнала Spiegel
германская полиция. Он возвращен в Царское Село. А вот второй
комод бесследно исчез. О его судьбе наверняка знает Шальк-Го-
лодковский, но...

После объединения Германии против лейб-коммерсанта Шта-
зи было заведено несколько уголовных дел, его дважды арестовы-
148

вали власти ФРГ и держали в знаменитой берлинской тюрьме Мо-
абит. Но он вышел сухим из воды, получив лишь условные сроки.
Причина проста. «Если Шальк заговорит, то правительство ФРГ
уйдет в отставку», — писали газеты и были правы. В конце концов
дела великого комбинатора были замяты1. В январе 1990 гола хра-
нитель многих колючих тайн поселился со своей женой на уют-
ной вилле на берегу Тегернзее в Баварии. Он написал интересные
мемуары «Немецко-немецкие воспоминания», но о комодах из
Янтарной комнаты и друтх сокровищах Третьего рейха, которы-
ми торговала его фирма, не упоминает. Слишком опасна была эта
информация для многих известных и важных персон в обеих Гер-
маниях. Поэтому Шальк тихо доживал свой век в райском уголке
горной Баварии и до конца жизни молчал.

1 Неприкасаемым оказался и шеф разведки Штази М. Вольф, кото-
рого правящие круги <4>РГ побоялись трогать, дабы не вызвать вал скан-
дальных разоблачений.

Глава 8

ПОД КОЛПАКОМ У ЛУБЯНКИ

То, что мебель из Янтарной комнаты оказалась у антикваров
Штази, — не случайность. За нафабленные сокровища Третьего
рейха во время войны и после между советскими, немецкими,
американскими, британскими и прочими спецслужбами развора-
чивались настоящие баталии. И каждая стремилась облапошить
конкурентов, а искателей сокровищ пустить по ложному следу
или попросту убрать. Специальные трофейные команды, шедшие
за передовыми частями западных союзников и Красной армии,
вскрыли тысячи тайников с сокровищами, награбленными Тре-
тьим рейхом. Вокруг них-то и начались игры спецслужб. С совет-
ской стороны в поисках сокровищ участвовали как Особые поис-
ковые группы Лубянки (НКВД-Н КГБ) и военной контрразведки
Смерш, таки гражданские поисковые комиссии, обязанные тесно
сотрудничать с кладоискателями в погонах. Под колпаком у этих
кладоискателей летом 1945 года работала в Кёнигсберге комиссия
А.Я. Брюсова. С ними тесно сотрудничала и поисковая комиссия
А. М. Кучумова, обязанная сдавать трофейным командам Н КВД—
НКГБ все найденные драгоценности (драгметаллы, камни и из-
делия из них), а также архивные документы. Кроме того, к ним
должны были поступать также предметы искусства и памятники
культуры, не имеющие отношения к советским музеям. Деятель-
ность особых поисковых групп была засекречена, и вокруг них
происходили странные вещи.

О том, что детали похищенной Янтарной комнаты оказались
в разрушенном Кёнигсберге, в Москве узнали в конце апреля
1945 года1 от посланного туда профессора МГУ Д.Д. Иваненко.
Кучумов. работавший тогда в Прибалтике, тут же направил те-
леграммы в Ленгорсовет, Государственный комитет по охране
памятников и Комитет по архитектуре при правительстве СССР
(его возглавлял И.Э. Грабарь) с просьбой командировать его, как

1 Правда. 1945. 15 мая.

бывшего хранителя Янтарной комнаты, в Кенигсберг для выяс-
нения ситуации. Но вместо специалиста, хорошо знавшего пред-
мет поисков, в Кёнигсберг поехал профессор археологии Брюсов,
всю жизнь занимавшийся карельскими древностями и никогда не
видевший Янтарную комнату. А когда Брюсов прибыл в Кёнигс-
берг, майор И. Д. Кролик из политотдела 50-й армии, входивший
в поисковую группу Иваненко и подписавший 25 апреля 1945 года
вместе с ним и офицером разведотдела 69-го стрелкового корпу-
са В. И. Махаловым акт об обнаружении ценностей в помещени-
ях Королевского замка, не дал Брюсову встретиться с Иваненко.
По свидетельству Брюсова, Кролик назойливо опекал Иваненко,
не давая поговорить с ним, - видимо, оба они знали нечто такое,
чего Брюсову знать нс следовало. Тогда же загадочно исчезла най-
денная Иваненко «Дарственная книга» Кёнигсбергского замка-
музея, содержавшая опись деталей Янтарной комнаты и других
сокровищ, прибывавших в замок с оккупированных гитлеровца-
ми территорий. Конечно же, всё это было неслучайно.

После войны — до середины 1960-х годов — вся информация
о Янтарной комнате шифровалась и цензурировалась. Первый
цикл очерков о пропавшем сокровище вышел в июле 1958 года
в газете «Калининградская правда»1. Их написал некто В. Дмит-
риев, но это псевдоним. Автором статей был второй секретарь
Калининградского обкома КПСС Вениамин Дмитриевич Кро-
левский, который с 1949 года возглавлял Калининградскую ко-
миссию по поискам Янтарной комнаты, в работе которой дея-
тельное участие принимало МГБ. Переводчики этого ведомства
(КГБ) спешно перевели статьи Кролевского на немецкий язык,
и в 1959 году они. с сокращениями и изменениями, были опу-
бликованы в виде очерка в журнале Freie Welt (ГДР). Этот жур-
нал находился под плотным колпаком Штази. Один из бывших
его кураторов, некто герр Штольц, уже после ликвидации ГДР
признался в разговоре с английскими журналистами К. Скотт-
Кларк и Э. Леви: «Вы никогда не поймете Freie Welt, если не пой-
мете природу дезинформации». А когда англичане спросили его,
какая дезинформация содержалась в статье о Янтарной комнате,
он ответил: «Фальшивкой была не сама история, хотя некоторые
детали в ней могли быть преувеличены. Скрывался источник ин-
формации», - каковым являлся КГБ1 2.

1 Калининградская правда. 1958. 6, 9, 12 июля.

2 Об этих исследователях и их книге о Янтарной комнате у нас речь
впереди.

В.Д. Кролевский (Дмитриев),
автор первых публикаций
о пропавшей Янтарной комнате.
1950-е гг.

Соавтором Кролевского
стал доктор искусствоведения,
чиновник Министерства народ-
ного образования ГДР Герхард
Штраус, во время войны рабо-
тавший в гитлеровской адми-
нистрации Восточной Пруссии.
Этот человек сыграл особую
роль в судьбе Янтарной ком-
наты. В отличие от Кролев-
ского он знал правду, однако
излагал выгодную КГБ и Шга-
зи версию событий. Эти ста-
тьи имели резонанс не только
в Германии, они привлекли
внимание к теме, но направи-
ли исследователей по ложному
пути. В 1960 году в Калинин-
граде вышла книга В. Дмитри-
ева «Дело о Янтарной комнате»
такого же содержания, а че-

рез год он в соавторстве с В.П. Ерашовым издал в Риге по сути
ту же самую книгу под названием «Тайна Янтарной комнаты».
Эти публикации заложили основу всей последующей «янтари-
ады» и вбросили в мировое информационное пространство ряд
мифов и мистификаций, гуляющих в публикациях о Янтарной
комнате.

* * *

Когда журнал Freie Welt опубликовал очерк Кролевского и
Штрауса, из которого немцы узнали об исчезнувшей Янтарной
комнате, его авторы обратились к читателям с просьбой сообщить
любые известные им сведения. Пришло около тысячи откликов!
Среди них было письмо молодого человека по имени Рудольф,
который уверял, что от своего отца знает что-то важное о судь-
бе Янтарной комнаты. При личной встрече он согласился сооб-
щить Кролевскому известную ему информацию и даже показать
в Кёнигсберге возможное местонахождение янтарных панелей.
Но так как его отец был высокопоставленным офицером СС, они
условились, что во всех публикациях Рудольф будет выступать под

псевдонимом Рингель. Его дали ему еще при допросе в Штази, пе-
ред поездкой в ССС Р. И вот что он рассказал.

В 1944 году, когда семья Рингелей жила в Кёнигсберге, Ру-
дольф с отцом побывал в Кёнигсбергском замке, где видел Ян-
тарную комнату, которая поразила его своей красотой. В декабре
1944 года семью Рин геля (глава семейства остался в Кёнигсберге)
вывезли куда-то в деревню. Ее перевозили с места на место, пока
она не оказалась в Саксонии, в местечке Криммичау. Отец в во-
енной форме пару раз навешал семью, привозил продукты и сразу
же исчезал. После окончания войны семья Рингелей в полном со-
ставе поселилась в Эльстерберге. Осенью 1947 года отец Рудоль-
фа внезапно умер. Л незадолго до смерти в разговоре с сыном он
вдруг вспомнил о той экскурсии и намекнул, что кёнигсбергские
ценности вместе с Янтарной комнатой спрятаны в надежном ме-
сте и что он принимал в этом участие. А когда после его смерти
Рингели собрались летом 1949 года переехать на другую кварти-
ру, мать поручила Руди разобрать вещи, хранившиеся в подвале.
И вот, занимаясь этим, он нашел в куче подмокшего угля кожа-
ный офицерский планшет с отсыревшими бумагами, среди кото-
рых были эсэсовские пропуска с фотографией отпа и несколько
листов с машинописным текстом, вложенных в книгу. В двух ли-
стах речь шла о Янтарной комнате. В одной бумаге говорилось,
что его отцу поручается эвакуировать Янтарную комнату в опре-
деленное место, а текст на другом листе представлял собой сооб-
щение о выполнении задания. В планшете был также план Кёниг-
сберга с отмеченным на нем маршрутом от Королевского замка к
зданию на улице Ланге Райе вблизи от улицы Штайндамм. Кроме
того, среди бумаг, которые можно было прочесть, Рудольф нашел
расписку о том, что от его отца и некоего офицера люфтваффе
(фамилию он не запомнил) приняты ящики с ценностями, не-
сколько коробок и мешков. Рудольф не придал значения находке,
но испугался, что из-за этих бумаг могут всплыть какие-то факты
деятельности отца в СС, и якобы по наказу матери всё сжег, хотя
потом сожалел об этом.

Рассказ заинтриговал Кролевского и его коллег. Рудольфа
пригласили в закрытый для иностранцев город Калининград, что-
бы он помог найти тайник, о котором говорил его отеп. Там гостя
подвергли допросу в управлении КГБ, и он воспроизвел (якобы
по памяти) содержание найденных им отцовских бумаг, а также
рассказал о своем отце, о семье и своих намерениях. Вог его по-
казания:

Мой отец, Густав Георг Рингель, родился 18 августа 1905 года.
Профессии он не имел. До 1931 года работал в разных местах,
в том числе и на почте. В 1931 году был выдвинут на руководящую
политическую работу в местной группе НСДАП Шлосстайх. Во вре-
мя переворота 1933 года он перешел из СА1 в СС, где служил и
во время войны, когда он находился в особой группе войск, под-
чинявшейся непосредственно Главному управлению имперской
безопасности1 2. К концу оойны он был в чине оберштурмбаннфю-
рера, имел награды.

Дома отец был невыносим, постоянно придирался к моей ма-
тери и бабушке. Фактически он с нами не жил, а только время от
времени приходил домой (Егерхофштрассе, 13) Однажды в доме
гауляйтера Коха, которого отец считал своим названым братом,
он избил мою мать за то, что она не вступила в партию. В тот вечер
мать выставила отца за дверь, и он окончательно переехал жить
на Шарнхорстштрассе, 24. Это было в 1940 году.

В 1944 году во время бомбардировки (в конце августа.-А. М.)
рухнул наш дом, и мы были вынуждены переехать на квартиру
отца, в которой он все равно почти никогда не бывал. В декабре
1944 года мы переселились в Ельстерберг - Фогтланд. В феврале
1945 года, когда уже пал Кёнигсберг (это произошло 9 апреля. -
А. М.), отец неожиданно появился у нас, утверждая, что выбрался
из Кёнигсберга на подводной лодке.

Во время войны отец заболел туберкулезом, подал прошение
о пенсии и получил ее. Его отношение ко мне немного улучши-
лось, но с матерью отец так и не примирился.

1 СА — SA, штурмовые отряды (нем. Sturmabteilung), штурмовики;
также «коричневорубашечники» (по аналогии с итальянскими «черно-
рубашечниками») — боевая организация Национал-социалистической
немецкой рабочей партии (НСДАП) в Германии.

2 Главное управление имперской безопасности (Reichssicherheits-
hauptamt, РСХА) — руководящий орган политической разведки и поли-
ции безопасности Третьего рейха. Создано 27 сентября 1939 г. в резуль-
тате объединения Главного управления полиции безопасности и службы
безопасности (СД). РС ХА было одним из 12 главных управлений СС со
штатом в 3 тысячи сотрудников, подчинялось рейхсфюреру СС Г. Гим-
млеру и располагалось в Бертине на Принц-Альбрехтштрассе. Первым
начальником РСХА был обергруппенфюрер СС Р. Гейдрих. После его
убийства в Праге чешскими патриотами 27 мая 1942 г. РСХА возглавлял
сам Гиммлер. Его заменил обергруппенфюрер СС и генерал полиции
Э. Кальтенбруннер. который был назначен на этот пост 30 января 1943 г.
и занимал его до конца Второй мировой войны.

Примерно за месяц до смерти он начал со мной говорить о
разных вещах. Он хвастался своими делами. Среди прочего отец
также говорил о том, что последние дни и недели перед остав-
лением Кёнигсберга он как будто бы принимал участие в захоро-
нении различных ценностей. Он говорил о церкви в Кнайпхоф,
о пассаже на Кёнигштрассе, о Ластадиншпейхерн и других местах,
которые я, естественно, уже не могу припомнить.

Среди прочего он упоминал также, что Янтарная комната,
часть коллекции янтаря и военный архив были доставлены в бун-
кер № 3 на Штайндамм. На мой вопрос, где расположен бункер,
он только улыбнулся и ответил, что это меня не касается, я еще
мал и глуп, чтобы это понять. Разговор на эту тему возобновлялся
еще несколько раз, но отец становился вдруг замкнутым, и беседа
прерывалась.

Умер отец 17 октября 1947 года. Он не оставил ничего, кро-
ме одного драгоценного камня, который находился у меня, и не-
скольких костюмов. Примерно в январе или феврале 1948 года
в подвале я нашел книгу, в которой обнаружил отпечатанные на
тонкой бумаге вторые экземпляры приказов и донесений об их
выполнении. Здесь в двух записях упоминалось о вывозе Янтар-
ной комнаты.

Я прочел все документы, хотя понял из них очень мало, пото-
му что там были военные заметки, о которых я ранее не имел ни
малейшего представления. Постепенно всё это забылось.

Только в начале 1959 года, когда в журнале «Фрайе Вельт» по-
явилась статья, посвященная розыску Янтарной комнаты, я снова
вспомнил о рассказах отца, а также о найденных мною записках.
Случайно в это время на нашем предприятии были товарищи из
райкома СЕПГ, с которыми я посоветовался - следует ли мне об
этом заявить. Я опасался, что у меня из-за моего отца могут быть
неприятности. Товарищи мне сказали, что я должен обо всем сра-
зу же сообщить, если даже я так мало знаю.

Поэтому я написал в редакцию «Фрайе Вельт». Вскоре из Бер-
лина в Ельстерберг приехали сотрудники журнала, и я им расска-
зал что знал. Через некоторое время меня пригласили в Берлин,
а затем в Советский Союз. Я с радостью принял приглашение,
надеясь хоть в какой-то степени загладить то непоправимое, что
сделал мой отец. Рудольф Рингель1.

'Дмитриев В., Ерашов В. Тайна Янтарной комнаты. Рига: Латвий-
ское гос издательство, 1961. С. 318—321.

* * ♦

Эти показания требуют разъяснений. Говоря о перевороте
1933 года, когда отец Руди, по его словам, перешел из С А в СС,
Рингель-младший, возможно, имел в виду события в ночь с
30 июня на 1 июля 1934 года, известные как «ночь длинных но-
жей», когда Гитлер с помощью верных ему частей СС разгромил
верхушку штурмовых отрядов (СА). а их вождя — Эрнста Рёма —
расстрелял. Но. возможно, под переворотом Р. Рингель подра-
зумевал приход к власти Гитлера в 1933 году. Тогда многие акти-
висты СА вступили в личную гвардию фюрера, что позволило им
сделать карьеру в рейхе. В польскую кампанию Густав Рингель
получил ранение в легкие. А туберкулез, которым он якобы тяже-
ло болел, был удобной ширмой, позволившей после войны особо
важному офицеру СС прикинуться инвалидом и получать пенсию
от немецкого государства. Если бы у отца Руди была тяжелая фор-
ма туберкулеза, он не смог бы участвовать в секретных операциях
по захоронению сокровищ рейха, чем занимался вплоть до конца
войны. Заметим также, что Густав Рингель был персоной, прибли-
женной к гауляйтеру Восточной Пруссии Эриху Коху, которому
благоволил Гитлер. И наконец, напомним, что Рингель — фами-
лия вымышленная, которую Руди и его отцу присвоили в Штази,
а потом ее использовал В Д. Кролевский.

И вот, приехав в августе 1959 года на свою родину, чтобы за-
гладить вину отца, молодой человек долго бродил по Калинин-
граду, что-то высматривал, но ничего не нашел и уехал обратно.
«У меня тогда создалось впечатление, — вспоминал потом Кро-
левский, — что парень просто морочил нам голову, решив под
благовидным предлогом побывать в городе своего детства. Тем
не менее этот эпизод я описал, изменив, правда, по его просьбе
фамилию отца, назвав последнего Густавом Георгом Рингелем»'.
Это имя попало в книгу В. Дмитриева и в издание, предпринятое
совместно с В. Ерашовым, и разошлось по миру, попав во всевоз-
можные публикации о Янтарной комнате.

Через тридцать лет В.Д. Кролевский покаялся журналисту
В. Г. Бирюкову: «Рингельдля меня — лакмусовая бумажка, с помо-
щью которой легко определить, насколько самостоятелен тот или
иной автор очередного опуса о Янтарной комнате, пользовался ли
он какими-то иными источниками или опирался на мою книгу.
За минувшие после тех публикаций годы произошло немало ку-
рьезных случаев, когда профессиональные журналисты или писа-

1 Бирюков В. Г. Янтарная комната. С. 45.

тели использовали вымышленные мною и Ерашовым персонажи,
выдавая их за реальных людей. Тем самым они вводили в заблу-
ждение своих читателей и сбивали на ложный след энтузиастов,
занимающихся поисками Янтарной комнаты»1.

Мифический обер- или штурмбаннфюрер СС Густав Рингель
и его сын Рудольф гуляют по десяткам публикаций и книг. О Рин-
геле увлеченно рассказывал в своих статьях, книгах и телевизи-
онных фильмах известный советский писатель Юлиан Семёнов,
ни разу не усомнившись в реальности персонажа. О Рингеле кра-
сочно повествует в своей статье «По следам Янтарной комнаты»,
переведенной на многие языки, известный польский журналист
Юзеф Снечински. По его версии, Густав Рингель прибыл в Ке-
нигсберг после обращения гауляйтера Восточной Пруссии Эриха
Коха в Берлин с просьбой помочь вывезти из Кёнигсберга нахо-
дившиеся там документы и ценности. Прибывший из Берлина
оберштурмбаннфюрер СС при содействии обер-бургомистра го-
рода Хельмута Вилл я занялся перевозкой Янтарной комнаты и за-
хоронением ее в тайнике. По версии Снечински, посланник Гим-
млера остался в Кёнигсберге и после прихода советских войск.
Он якобы возглавил отряд «Вервольфа»1 2, который но его приказу
ликвидировал Альфреда Роде с женой.

Отец и сын Г’ингели фигурируют и в упомянутой мною книге
Э. Леви и К. Скотт-Кларк о Янтарной комнате. Авторы бестсел-
лера даже привели протокол допроса Рин геля-младшего в Штази,
который вел член группы полковника Г. Сейферта, представив-
шийся англичанам как Уве Гесслер. Товарищ Гесслер рассказал
им, что нашел сведения про отца Руди — служащего почтовой ох-
раны по фамилии Рингель, комиссованного после польской кам-
пании. Но этот Рингель не мог быть отцом Рудольфа, поскольку
фамилия и Руди, и его отца была другой! Англичане вскользь ука-
зали. что это псевдоним, но настоящей фамилии Рингелей не на-
звали. видимо, потому, что бывшие сотрудники Штази, с которы-
ми они за деньг и общались, не раскрыли ее. Между тем протокол
допроса, приведенный в книге Скотт-Кларк и Леви, весьма ин-
тересен. Рассказ Руди про отца и его планшет вы звал вопросы не
только у Кролевского, но и у Ш гази, потому что восточногерман-
ская госбезопасность долго не могла идентифицировать личность

1 Там же. С. 49.

2 Нем. Werwolf — оборотень; отряды самообороны, созданные в са-
мом конце войны для проведения диверсионных и карательных акций на
территории, занятой советскими войсками.

отца. В эту историю был втянут КГБ. Назревал скандал. Ситуа-
ция разбиралась на уровне заместителя министра госбезопасно-
сти ГДР генерал-полковника Бруно Битера, который в августе
1978 года приказал подвергнуть Рингеля перекрестному допросу,
подозревая его в злостной лжи. Вот фрагмент того допроса:

Гесслер: Не найдено никаких упоминаний о штурмбаннфюре-
ре СС или эсэсовце такого же ранга с этой фамилией. Как зы это
объясните?

Рингель: Мой отец был фанатичным нацистом. Он вступил
в нацистскую партию 1 мая 1937 года. Всем известно, что именно
он сжег синагогу в Кёнигсберге1. Он носил разные мундиры: ко-
ричневый, серый и черный. У него на эполетах точно были двой-
ные серебряные стрелы (эсэсовские руны. - А М.). В семье ис-
пользовали несколько имен. Возможно, отец записался в СС под
одним из них.

Гесслер: Почему после 1945 года ваш отец хранил документы,
которые могли привести его в камеру смертников?

Рингель: Мой отец был тупоголовым пруссаком. Теперь мне
кажется, что я унаследовал эту фамильную черту.

Гесслер: Как вы нашли эти письма?

Рингель: Это произошло во время уборки подвала. Я нашел
откидной планшет с именем своего отца. Он был заперт на замок
и почти сгнил. Но внутри оказались документы, в которых гово-
рилось о Янтарной комнате. В одном из них его называли штурм-
баннфюрером. Я помню нацистского орла, а также то, что на нем
стоял гриф РСХА. Тогда я сжег все бумаги, потому что думал, что
лучше их уничтожить.

Гесслер: При каких обстоятельствах вы контактировали с пред-
ставителями властей Советского Союза?

Рингель: В журнале Freie Welt напечатали просьбу к читателям.
Я написал в Берлин и сказал, что хочу сделать заявление. Ко мне
приехали редакторы Freie Welt (имена закрашены. - А. М). Потом
я летал в Москву и Калининград.

Гесслер: По словам властей Советского Союза, вы заявили им,
что Янтарная комната спрятана в церкви в Понарте (южный район
Кёнигсберга. - А. М.), в здании, которое взорвали нацисты. В По-
нарте была всего одна церковь, и ее не взрывали в 1945 году. Что
вы теперь скажете?

1 В «Хрустальную ночь» с 9 на 10 ноября 1938 г. в Кёнигсберге были
сожжены четыре синагоги, чудом уцелела одна, разбомбленная в августе
1944 г. англичанами.

Рингель: Должно быть, это ошибка в переводе. Я никогда не
делал подобных заявлений. Я говорил только о дороге из Кёниг-
сбергского замка к церкви Штайндамм.

Гесслер: Являются ли все сделанные вами заявления относи-
тельно Янтарной комнаты порождением вашей фантазии?

Рингель: Сейчас мне было бы легче всего сказать, что я всё
выдумал. Но я действительно это помню. Я готов еще раз всё об-
думать, и если вспомню что-нибудь еще, то свяжусь со Штази’.

Допросам подвергались также мать и сестра Руди. Они под-
тверждали его сведения, но Штази подтвердить их никак не могла!
Это закончилось отставками офицеров, расследовавших историю
отца и сына Рингелей. А сам Руди в итоге попал в тюрьму по об-
винению в сознательной дезинформации властей СССР и ГДР.
Личность отца Руди Рингеля удалось идентифицировать только
в конце 1980-х. Он действительно был штурмбаннфюрером СС
и получил повышение в звании. Сложности с идентификацией
его личности можно объяснить либо тем, что он входил в узкий
круг офицеров, выполнявших особые задания руководства рей-
ха, чьи фамилии шифровались, либо тем, что отец Руди служил
в нацистской разведке СД (ведомстве Вальтера Шелленберга),
архивы которой оказались у американцев и добраться до которых
Штази никак не могла. В показаниях Р. Рингеля обращает на себя
внимание одна деталь: во всех советских публикациях о Янтарной
комнате, где есть история с планшетом отца Руди, говорится, что
там была карт а Кёнигсберга, на которой указан маршрут от замка
до комплекса музейных зданий и гаража гестапо на улице Ланге
Райе. Рингель это якобы рассказал на допросе в КГБ. А на допросе
в Штази через 19 лет он сказал о дороге от замка к Шгайндамм-
кирхе, под которой тоже было хранилище ценностей.

Вышедшую после визита Рудольфа Рингеля в Калинин!рад
книгу В. Дмитриева (Кролевского) «Дело о Янтарной комнате»
созданное при участии КГБ агентство печати «Новости» (АПН)
быстро перевело и распространило по миру, внеся в текст «мало-
существенные» поправки. Описывая историю с Руди Рингелем,
автор сделат важную оговорку: «Назовем его (свидетеля. - А. М.)
Рингель», — что указывало на псевдоним. В распространенной же
версии АПН фигурирует просто Рингель как реальное лицо, из-за

1 Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. Тайная история ве-
личайшей мистификации XX века. М.: Эксмо, 2006. С. 272—273 (далее:
Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната).

чего приведенные в книге документы, которые видел и воспро-
извел по памяти Рудольф, обрели статус подлинных документов
некоего Рингеля. Изменено и название места, где была спрятана
Янтарная комната. Надопросе в Калининграде в 1959 году Рин-
гель говорил о бункере № 3 (Б. HI). В книге же, изданной АПН.
вместо римской цифры HI появилась русская заглавная буква Ш
(в немецком транслитерируется как SCH). А вкупе со словом
«бункер» (нем. Bunker} получилась аббревиатура BSCH, которая
вошла в десятки публикаций о Янтарной комнате и сбила с толку
многих, даже серьезных, исследователей. Некоторые стали трак-
товать литеру «В» как начальную букву в слове Bernsteinzimmer
( Янтарная комната), a SCH - как место, где ее спрятали. А если бы
кто-то решил сравнить немецкий текст с русским, то подлог бы не
обнаружился, так как в советских печатных машинках отсутству-
ющую римскую цифру III заменяли заглавной русской буквой Ш.
В общем, трюк сработал, а насчет BSCH фантазии разыгрались!
Так агентство печати «Новости» ловко направило исследователей
тайны Янтарной комнаты и ее искателей по ложному пути.

Потом появилось несколько вариантов радиограммы, яко-
бы отправленной Г. Рингелем в Берлин о завершении операции,
а ее текст оброс «мясом» — мне встретилось пять разновидностей!
Одну из них, якобы отправленную не из Кёнигсберга, а с «матери-
ковой» Германии, в Штази считали подлинной. Там было сказа-
но: «Операция ‘’Янтарная комната” завершена. Объект помещен
на хранение в BSCH. Подходы взорваны. Потери в результате дей-
ствий противника». Но текст ее тоже фигурировал в публикаци-
ях В. Дмитриева (Кролевского). Архивную подлинность придали
и документам псевдо-Рингеля, составленным со слов его сына.
А печать авторитетности на них поставил Юлиан Семенов, кото-
рый в своем четырехсерийном телефильме о Янтарной комнате,
показанном в конце 1970-х годов, подал «документы Рингеля»
не как воспроизведенные по памяти листки из фронтового план-
шета, найденного в куче угля, а как подлинники, обнаруженные
в закрытых эсэсовских архивах. В результате игры, которую вели
дезинформаторы КГБ, поиски Янтарной комнаты превратились
в головоломку, не имеющую решения.

Компетентные органы контролировали и практическую ра-
боту по поискам Янтарной комнаты. Вот что пишет журналист
В. Г. Бирюков о деятельности поисковой комиссии В.Д. Кролев-
ского: «Было бы нелишне познакомиться с некоторыми други-
ми материалами, относящимися к деятельности этой комиссии,

только не в авторском пересказе, а в оригинале. К сожалению,
находятся они в архивах КГБ и недоступны. Несмотря на пред-
принятые не раз попытки, мне так и не удалось получить там ин-
тересующие и не содержащие никаких государственных секретов
документы: мне вежливо отказывали, ссылаясь на их отсутствие.
Однако имеющиеся у меня данные говорят об обратном: Кролев-
ский получал записи Рудольфа “Рин геля” из этого учреждения,
где с молодым человеком беседовали. Там же состоялась беседа
и с профессором Брюсовым, приехавшим в Калининград во вто-
рой раз отнюдь не по собственной инициативе»1.

* *

С чем это было связано, мы еше скажем. Пока же отметим вот
что. Изучив все эти подделки и умолчания, я усомнился в искрен-
ности Кролевского, который сетовал на то, что поездка «Рин-
геля» в Калининград была бесполезной и юноша просто нашел
предлог, чтобы побывать в городе своего детства. На самом деле
в Калининградском управлении КГБ гостю был устроен плотный
допрос, в ходе которого появились тексты бумаг из фронтового
планшета его отца. Их привел в своих книгах Кролевский, а мне
удалось найти подлинные тексты в архиве. Они свидетельствуют
о том, что поездка Руди Рингеля, настоящая фамилия которого
Вист, в город своего детства не была пустой. А сравнение архив-
ных документов с текстами, приведенными в книгах Кролевско-
го. указывает на то. что Кролевский привел их с одной важной
купюрой. Судите сами. Вот тексты найденных мною документов.
Целиком они публикуются впервые. Заголовки даны в Калинин-
градском У КГБ1 2.

Операция «Грюн»

КДО. Секретно

Приказ № Берлин, декабрь 1944 г.

Оберштурмбаннфюрер Вист

Предполагается, что в ближайшее время для Кёнигсберга
наступит операция «Грюн». Вам необходимо, как условились,
взять под охрану эвакуацию Янтарной комнаты и, если все при-

1 Бирюков В. Г. Янтарная комната. С. 84.

2 Копии текста документов хранятся в архиве автора. На папке, в ко-
торой они хранились в КГБ, лаконичная надпись: «Рудольф Вист в Ка-
лининграде. Август 1959 г.».

готовления закончены, поместить ее на известном зам объекте,
так как отправка в Германию будет невозможна. Границы бун-
кера III: Книппродештрассе - Штайндамм - Ланге Райе. Визиры:
с улиц Якобштрассе, Гезекуспляц (визировать в направлении
Штайндаммштрассе). После проведения операции входы, как
условились, замаскировать, а в случае, если здание еще сохрани-
лось, - взорвать. За исполнение приказа вы несете полную ответ-
ственность. После операции вы со своими людьми отправитесь к
пункту, где вас встретят или получите дальнейшие указания.
Перевозка как условились. Об исполнении проведения операции
сообщите курьером.

Хайль Гитлер. Подпись неразборчива.

Перевела документ: Вагнерман
Верно: Шапошникова.

Запись пика ганий Р. Рингеля (Виста)

Заголовок (или гриф) как обычный. Примерное изложение.

В Главное управление имперской безопасности - Министер-
ство ВВС. Отдел (?)

Приказ выполнен. Акция «Янтарная комната» окончена. Вхо-
ды, согласно предписанию, заминированы. Взрыв дал результат.
Много жертв от «действий противника». Возвращаюсь в пункт
(неразборчиво). Подпись моего отца.

В конце примерное содержание маленькой записки, которая
относится к операции. Р. В.

Передаю руководителю транспорта 30 ящиков плит янтаря и
ящики коллекций янтаря, согласно приказу Главного управления
имперской безопасности - Министерства ВВС. Подпись охраны.

Транспорт принял. Подпись моего отца.

Эта записка была от руки, а две другие напечатаны на машин-
ке. В общей сложности семь листов.

Калининград, август 1959 г. Руди Вист.

Перевела: Вагнерман.

Верно: Шапошникова.

Сразу возникает сомнение: неужели Руди запомнил эти тексты
и хранил их в голове десять лет?! Поверить в такое трудно. Одно из
двух: либо этот текст был «восстановлен по памяти» на допросе в
КГБ. либо Руди в 1948 году сделал выписки с бумаг отца и привез
их в Калининград. Важно вот что: в документах Калининградского
У КГБ названа подлинная фамилия отца и сына Рингелей — Вист.
Оберштурмбаннфюреру Висту адресован приказ на выполнение

операции «Грюн». Подпись «Руди Вист» стоит под вторым доку-
ментом. Инициалы «Р В.» означают то же самое. А вот как выгля-
дят тексты этих документов в книге В.Д. Кролевского.

Документ I

ПРИКАЗ

Оберштурмбаннфюрер Рингель

Предполагается, что в скором времени в Кёнигсберге будет
проведена операция «Грюн». По этой причине вам необходимо
провести акцию янтарной комнаты и доставить ее в известный
вам Б. III. <...> После проведения операции выход, как условились,
замаскировать, в случае, если здание еще сохранилось, - взор-
вать. За выполнение приказа вы несете полную ответственность.
После выполнения вернетесь к известному пункту, где вас встре-
тят или получите дальнейшие указания. Подпись неразборчива.

Документ 2

В Главное управление имперской безопасности

Приказ выполнен. Акция янтарной комнаты окончена. Входы
согласно предписанию заминированы. Взрыв дал нужные резуль-
таты. Георг Рингель.

Передано руководителю транспорта 30 ящиков с плитами ян-
таря и ящики коллекций янтаря согласно приказу Гла> него управ-
ления имперской безопасности. Подписи охраны.

Ниже: транспорт принял. Георг Рингель1.

Как видим, в приведенных текстах есть некоторые разно-
чтения, которые можно отнести к редакторской правке. Перевод
приказа, сделанный Вагнерман, весьма корявый. Это относится
и к первому предложению, исправленному в книге Кролевско-
го, и к фразе «так как отправка в Германию будет невозможна»
(по смыслу вместо «так как» должно быть «если»). С корявостью
перевода связаны и приведенные в русском тексте приказа визи-
ры и ориентиры бункера III. Если их наложить на карту Кёниг-
сберга 1938 года, то прямого визирования не получится, а гра-
ницы бункера будут размыты и четко не обозначены. Очевидно,
что слова про «визиры» и «границы» здесь надо понимать не как
координаты бункера, а как указатели движения по улицам к иско-
мому объекту, обозначенному на карте как «бункер III». Учитывая
размытость ориентиров, это мог быть и известный по публикаци-

1 Дмитриев В , Ерашов В Тайна Янтарной комнаты С. 321—322.

ям комплекс зданий Геологического и Янтарного музеев на углу
Ланге Райе и Янтарной улицы (Bernsteinstrafte), и что-то другое.

В тексте приказа, приведенного в книге Кролевского, после
слов «в известный Вам Б. III.» стоит многоточие, а в переводе
Вагнерман указаны ориентиры секретного бункера, куда надле-
жало спрятать Янтарную комнату и другие сокровища, а входы
в бункер для маскировки взорвать. Не вызывает сомнений, что
в книге Кролевского многоточие появилось по настоянию КГБ.
Ведь в документе обозначено место, где надлежало спрятать
большие ценности. Поэтому в тексте приказа ориентиры этого
места убрали. Из сопоставления текстов также ясно, что псев-
доним Руди Виста — Рингель — уже был в КГБ, а Кролевский
использовал его.

Отсюда следует, что в августе 1959 года Рудольф Вист сообщил
КГБ местоположение тайника в центре Калининграда, где могли
находиться сокровища. Поисками таких тайников на протяжении
всей советской истории занималась Лубянка, а информация о них
засекречивалась. Поэтому была засекречена и калининградская
миссия Р. Виста. Из текста документов также видно, что никако-
го бункера < Ша» или BSCH в Кёнигсберге не существовало. Был
бункер III, причем эта цифра могла означать вовсе не номер бун-
кера, а номер яруса в бункере.

На склоне лет Вениамин Кролевский признался Валерию Би-
рюкову, что в конце 1950-х — начале 1960-х годов существовала
строгая цензура на сообщения о Янтарной комнате, поэтому ряд
имен и фактов в его публикациях был изменен: Барсов вместо
Брюсова. Рингель вместо Виста, Б. Ш. вместо Б. III. и прочее.
И эта запущенная Кролевским конспирация продолжалась вплоть
до распада СССР. Да и в публикациях последних лет встречаются
профессор Барсов, отец и сын Рингел и. путаница с бункером.

* * *

Мы с ныне покойным главным архивистом Калининград-
ской области Анатолием Павловичем Бахтиным долго корпели
над приведенными документами, но так и не смогли определить
место нахождения указанного там бункера. Тогда я решил прой-
тись и внимательно осмотреться по названным в документе Кали-
нинградского КГБ ориентирам: выйти на указанную там площадь
Гезекуспляц (Gesekus Platz) и «визировать в направлении Штайн-
дам м штрассе».

Steindammerrechte Strafte (ныне проспект Ленина) была глав-
ной улицей Кёнигсберга. Она тянулась на несколько километров
от центральной площади города у Северного вокзала (сейчас там
стоит православный собор) до Королевского замка, а у старейшей
в городе, ныне не существующей Штайдаммер-кирхи улица сво-
рачивала на юг к замку, возле которого находилась Гезекуспляц со
зданием почты и телеграфа. Но тут я обнаружил, что на предвоен-
ных картах Кёнигсберга такой площади нет! Я нашел ее на плане-
карте города 1905 года, спустился к ней по южному «аппендиксу»
Штайндамм штрассе ( гам сохранилась старая каменная брусчат-
ка), стал спиной к руинам бывшего Королевского замка и начал
«визировать в направлении Шгайндаммштрассе».

Сейчас на бывшие Штайндаммштрассе и Гезекуспляц сверху
выходит улица Коперника, а в Кёнигсберге на нее выходил пере-
улок Ober Roll berg, который выше сливался с улицей Коперника
(Kopernicus Strafte). Так вот, став на месте Гезекуспляц спиной
к руинам замка и глядя через брусчатку Штайндамм на улицу
Коперника, я увидел, что на месте дома на углу бывшей улицы
Штайндамм и переулка Ober Rollberg ныне пустое место. Как по-
лагали, этот дом, как и другие дома вокруг, был разрушен в январе

Пустырь на месте дома, стоявшего в начале 1945 г. на пересечении
улицы Штайндамм и переулка Ober Rollberg. Фито автора

1945 года при бомбежке города советской авиацией. Но вот что
странно: примыкавшие к нему старые дома по улицам Коперника
и Штайндамм совершенно не пострадали! Похоже, что разрушил-
ся этот дом не от взрыва бомбы. Л теперь вспомним, что некий
дом в этом месте в январе 1945 года должен был взорвать Густав
Вист, маскируя вход в известный ему бункер «Б. III». Не тот ли
это дом?! Я поделился своей догадкой с Анатолием Павловичем.
Он со свойственным ему скептицизмом поначалу не согласился
со мной, что-то пробурчал, но позже свое мнение изменил.

* * *

Так что полезную информацию из показаний Рудольфа Виста
(Рингеля) в Калининградском УКГБ мне удалось извлечь. Но вся
история с планшетом Рингеля/Виста выглядела весьма туманно.
Можно, конечно, предположить, что она была сфабрикована. Но
кем?! Простым работягой Руди Вистом, который откликнулся на
публикацию о Янтарной комнате в журнале Freie Welt и решил по-
мочь в поисках, рискуя быть разоблаченным на первом же допросе
в Штази? Это абсурд. В группе полковниках. Сейферта, искавшей
Янтарную комнату, «внимательно изучили прошлое Руди Виста».
Дело было не в нем. Вот свидетельство У. Гесслера: «В документах
нацистов мы нашли множество ссылок, удостоверявших историю
семьи Вист. И все эти ссылки подтвердили то, что мы подозревали
с самого начала, — документы, найденные Руди Вистом в подвале
дома, были неверно интерпретированы КГБ»1.

Хотя на самом деле всё было куда серьезней, потому что в ро-
зысках Янтарной комнаты Лубянка вообще не хотела сотрудни-
чать со Штази- и самостоятельно вела поиск. В октябре 1980 года
полковник Штази Штольц, расследовавший деятельность группы
Сейферта, сообщил заместителю министра госбезопасности ГДР
генералу Нейберу: «Не подлежит сомнению, чю в послевоенные
годы Советский Союз проводил на территории ГДР масштабные
мероприятия по поиску Янтарной комнаты», которая, как пола- 1 2

1 См.: Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 251, 270.

2 В октябре 1980 г. руководство Штази попросило КГБ помочь в по-
исках Янтарной комнаты, но ответа не последовало. 21 января 1982 г.
секретариат Штази утвердил план сотрудничества с иностранными раз-
ведслужбами в деле проведения операции «Пушкин» (поиски Янтарной
комнаты). Генералы Штази Лейбер и Кобургер обратились к руководст-
ву КГБ с предложением провести совместное расследование, но Лубянка
на сотрудничество опять не пошла.

гали Сейферт и его коллеги, в конце войны была вывезена в Гер-
манию. В КГБ же считали, что она осталась в Восточной Пруссии.
Отсюда расхождения и взаимное недоверие спецслужб. Видимо,
и бумаги из планшета Густава Виста, которые якобы по памяти
в 1959 году воспроизвел его сын. были «интерпретированы» КГБ
в нужном для себя русле. Отсюда недоверие к ним и к Руди Висту
со стороны Штази. Лишь в 1982 году, тщательно изучив всю име-
ющуюся информацию, в Штази пришли к выводу, что «с большой
долей вероятности основная часть Янтарной комнаты была спря-
тана в 1945 году в Кёнигсберге»1. Поиски в ГДР были прекраще-
ны. В этом контексте нужно рассматривать всю историю с «бума-
гами из планшета» и операцией «Грюн».

По моей просьбе А. П. Бахтин проверил факты биографии, из-
ложенные Р. Вистом надопросе в Калинин! раде ком УКГБ. Всё
совпало. Ныне исчезнувшая Егерхофштрассе некогда соединяла
Фордерроссгартен с СА-штрассе (сейчас улицы Клиническая и
Фрунзе). Это был рабочий район с дешевыми, как правило, од-
нокомнатными квартирами с туалетом «в виде толчка» и одним
краном на кухне с холодной водой (данные на 1931 г.). В январе
1941 года в доме 13 на Егерхофштрассе проживали четыре рабо-
чих семьи, четыре вдовы с детьми, парикмахер, порт ной. А во дво-
ре дома во флигеле на втором этаже жил Gustav JVyst, почтальон.
Фамилия по написанию редкая, но читается как «Вист». В горо-
де по адресу Erlenweg, 3 проживал только один его однофамилец
(или родственник) - рабочий Вилли Вист.

Когда в 1940 году, по рассказу Руди, мать выгнала отца из
общего дома на Егерхофштрассе, он переехал в свою квартиру
на Шарнхорстшграссе, 24 (сейчас ул. Каменная, 24). Поданным
на январь 1941 года, дом принадлежал Луизе Киттман, жившей
на 2-м этаже. В квартире напротив проживал директор шко-
лы Клинкен. В доме также жили: егерь Гирнус и аптекарь Ленц
(1-й этаж); старшая учительница Мекленбурги, учитель средней
школы Грабински (3-й этаж); дипломированный бизнесмен По-
вельс (4-й этаж). Судя по всему, это был восьмиквартирный дом,
а Густав Вист жил на 4-м этаже вместе с Повельсом, но по этому
адресу не числился, так как был прописан на Егерхофштрассе, 13.

Этот дом находился в другой части города (примерно в 4,5 км)
от особняка Эриха Коха, располагавшегося по адресу Оттокар-
штрассе, 22—24 (сейчас ул. Огарёва). Поэтому информация, что

1 Скотт-Кларк К., Леви 9 Янтарная комната. С. 283.

они жили по соседству, неверна. Нов показаниях Руди Виста ее
нет, она была в досье Штази. То. что штурмбаннфюрер СС был
прописан в рабочем районе, не удивляет. Ведь Густав Виет вышел
из низов общества, был безработным и, видимо, подался в СА за
заработком. Штурмовикам в коричневых рубашках платили день-
ги. и многие рабочие парни подались в СА, чтобы прокормить
себя и семью. Их вознес потом гитлеровский режим, которому
они были благодарны и верно служили. Густав Вист был одним
из них. Не удивляет и то. что с 1931 по 1941 год он всё числился
почтальоном, хотя уже давно им не был (в польскую кампанию
воевал). Это косвенно указывает на то. что Вист работал в СД, где
у каждого офицера была гражданская биография. Всем известный
штандартенфюрер СС Штирлиц числился инженером Бойзеном
из народного химического предприятия, а штурмбаннфюрер Вист
числился почтальоном. Офицерам СД даже запрещали носить
форму вне работы. Мне удалось найти фотографию Виста с се-
мьей, сделанную во время войны. Они сидят на скамейке: слева,
в штатском костюме и белой рубашке с галстуком, Густав Вист,

Штурмбаннфюрер СС Г. Вист с семьей. 1940г.
Фоню из архива автора

справа, в летнем платье, его жена, а в центре — Руди Вист, испод-
лобья глядящий в объектив, на снимке ему лет пять-шесть.

Такая вырисовывается картина, которая в книгах Кролев-
ского существенно искажена. Поэтому, когда я с этими издани-
ями ознакомился, они вызвали у меня недоверие. Но задолго до
этого в достоверности приведенной в них информации и в опи-
равшемся на них сонме опусов усомнился еще один человек. Его
очень смутило, что никто из повествовавших одеяниях обер- или
штурм-баннфюрера СС Г. Рингеля «не назвал источника доку-
ментов, не юворя уже о том. чтобы предъявить какую-нибудь
достоверную копию». Не поверил он и в феноменальную память
тринадцатилетнего мальчика Руди Рингеля. который через десять
лет не только точно воспроизвел записи из планшета отца, но и
узнал в них... «руку Гиммлера», как о том сообщалось. Звали это-
го человека Пауль Энке, он был офицером разведки Штази.

Глава 9

РАССЛЕДОВАНИЕ ПОДПОЛКОВНИКА ЭНКЕ

В первом на немецкой земле государстве рабочих и крестьян,
как называли Германскую Демократическую Республику, по-
иску сокровищ, награбленных Третьим рейхом, придавалось
государственное значение, а поиски Янтарной комнаты шли на
уровне руководства страны и спецслужб. В разведке ГДР с кон-
ца 1950-х годов функционировало специальное подразделение
по розыску Янтарной комнаты и других сокровищ, которое воз-
главлял полковник Штази Ханс Сейферт, а его деятельность ку-
рировали министр госбезопасности Эрих Мильке и его заместите-
ли — генерал-полковник Б. Битер, а затем генерал-майор Нойбер.
Это подразделение выполняло две функции. Во-первых, оно
контролировало и при необходимости направляло по ложному
пути работу кладоискателей. Среди них, заметим, был и всемирно
известный писатель Жорж Сименон, искавший Янтарную комна-
ту, которого Штази ловко водила за нос. Но главной их задачей
было вести везде, где это возможно, поиски сокровищ, которые
Штази продавала за валюту через фирму А. Шальк-Гол од конско-
го. В этом секретном подразделении с 1970 по 1981 год работал
подполковник Пауль Энке, действовавший как старший научный
сотрудник потсдамского Центра документации Управления госу-
дарственных архивов МВД ГДР доктор Пауль Колер. По заданию
руководства Энке занимался поисками Янтарной комнаты и сде-
лал несколько важных находок. Результаты своей деятельности
он изложил в книге «Янтарная комната — отчет»', которая стала
сенсацией.

1 Enke Р, Bcmsteinzimmer — Report: Raub, Verschleppung und Suche
ernes weltbekannten Kunstwerkes. Berlin: Verlag der Wirtschaft, 1986. Об-
ширные выдержки и j этой книги были опубликованы в журнале «Вокруг
света» (1990. № 5—8). Автор был представлен лаконично: Пауль Энке,
историк, ГДР,

* * *

Пауль Энке родился в 1925 году в Магдебурге в рабочей про-
тестантской семье. По настоянию родителей в семилетием возра-
сте вступил в молодежную христианскую организацию. Однако
после прихода к власти Гитлера переменил взгляды, в 1935 году

стал членом гитлерюгенда, а в
1942-м ушел добровольцем на
фронт. Служил в радиотехниче-
ской бригаде флота на Балтике,
бывал в Кёнигсберге, где ви-
дел Янтарную комнату7, a 8 мая
1945 года попал в Курляндии в
плен. Находился в лагерях для
военнопленных в Москве и Ле-
нинграде, а в июне 1949 года его
перевели в «центральную шко-
лу 2041» в Курске, где под над-
зором МГБ ковались кадры бу-
дущего немецкого государства
рабочих и крестьян. Пройдя по-
лугодовой курс политической
подготовки, Энке вернулся на
родину и в январе 1950 года
поступил на службу в народ-
ную полицию ГДР. В 1957 году
он получил диплом юриста,

Подполковник разведки Штази
П. Энке

окончив элитную Академию имени В. Ульбрихта, и начал внеш-
татное сотрудничество с органами госбезопасности. А в октябре
1964 года после тщательной проверки Пауль Энке был принят
в штат Министерства госбезопасности ГДР на подполковничью
должность в директорат наблюдений и расследований. Ему был
присвоен личный номер 011—747. В 1968 году он прошел спецпод-
готовку и через два года стал офицером отдела специальных опе-
раций, войдя в секретную группу по поискам Янтарной комнаты.
Эта операция, которую курировал министр госбезопасности ГДР
Эрих Мильке, в 1981 году получила кодовое название «Пушкин»,
ей полагалось особое финансирование и кадровое обеспечение.

Перво-наперво Энке попытался установить подлинное имя
и фамилию оберштурмбаннфюрера СС Г. Рингеля. Это оказалось
непростой задачей, но он ее решил. А помог в этом подполков-

нику Штази,.. А.М. Кучумов. который вместе с В.Д. Кролевским
и А. Я. Брюсовым участвовал в калининградской миссии сына
Рингеля, знал его настоящую фамилию, а значит, и фамилию его
отца. Ко времени фазы активной деятельности Энке Брюсова уже
нс было в живых, а Кролевский был болен. Оставался Кучумов,
с которым научный сотрудник потсдамского Центра документа-
ции завязал переписку, выуживая у него нужную информацию.
Казалось бы, Энке мог всё узнать по линии КГБ. но в деле о Ян-
тарной комнате Штази вела свою игру, поэтому респондентом
Энке стал Кучумов. Приведу выдержки из их переписки, обнаро-
дованные мною, как и многое в этой книге, впервые.

Д-р Пауль Энке - А. М. Кучумову. 118, Берлин - Грюнау, Вальд-
фогельвег N? 4, ГДР. 24 июня 1976 года.

Многоуважаемый Анатолий Михайлович!

Шлю вам сердечный привет и хочу еще раз поблагодарить вас
за возможность проведения обмена мнениями в апреле с. г.

<,..> Как вы, наверное, вспомните, мы говорили о роли, ко-
торую в связи с сокрытием Янтарного кабинета играл «Рингель»,
а вы были так любезны назвать мне его правильную фамилию.
Так как речь идет об эсэсовском фюрере, нетрудно было устано-
вить точные личные данные этого Виста, так как об этом круге лю-
дей еще имеются точные персональные материалы.

При помощи полученных данных я старался узнать детали о
Висте Хансе, что мне и удалось. Самым главным - так как это ка-
сается нашего совместного дела - является факт, что этот фюрер
СС Вист уже 15 июня 1943 года погиб при катастрофе в Олшани/
СССР У меня официальное свидетельство о его смерти. Этим мож-
но исключить то, что этот «Рингель» - Вист мог играть роль при
сокрытии Янтарного кабинета.

Но еще остается возможность, что я неточно написал эту фа-
милию или же что ВИСТ не был эсэсовским офицером. В таких
случаях, конечно, надо выбрать другие пути, чтобы получить ука-
зания на места пребывания и деятельности этого лица во время
войны. Если вы, уважаемый Анатолий Михайлович, были бы в со-
стоянии решить эту загадку, то прошу Вас сообщить мне точные
данные этого «Рингеля», может быть, его сына Рудольфа. Само
собой разумеется, что я не обращаюсь к последнему лично, а так-
же не назову фамилию в публикациях. Данные исключительно
служат как вспомогательное средство при дальнейшем поиске
указаний, косвенных улик и прямых доказательств местонахожде-
ния Янтарного кабинета. <...>

В конце моего письма еще маленький вопрос. Появлялась
ли когда-нибудь в ходе ваших исследований фамилия ПОПП или
ПОППА. Он пользовался доверием КОХА в высокой степени. Че-
рез него Кох укрывал часть произведений искусства.

Сердечно приветствую Вас, уважаемый Анатолий Михайло-
вич, и (-.аших сотрудников в Павловске и Пушкине. С коммунисти-
ческим приветом, Ваш Пауль Энке.

В письме также говорится о светильниках в коллекции
Э. Коха — возможно, из Янтарного кабинета: 132 свечи на 12 пяти-
свечниках и 24 настенных светильника на три свечи1. А вот другое
письмо.

Д-р Пауль Энке-А. М. Кучумову. Берлин, 22 октября 1976 года.

Многоуважаемый Анатолий Михайлович!

<...> Второй вопрос относится к мужчине, который в 1945 году
транспортировал «личное» собрание произведений искусства
КОХА в Кёнигсберге в среднюю Германию, а также укрыл боль-
шинство произведений таким образом, что эта часть до сих пор
еще не была найдена. Фамилия этого мужчины ПОПП или ПОППА
Он должен был работать «управляющим домом» Коха. Во всяком
случае, он пользовался наивысшим доверием Коха. В противопо-
ложном случае он не отправил бы его в путь с многочисленными
драгоценными картинами (доказано, что некоторые из них явля-
ются собственностью киевских музеев) и большим собранием се-
ребряных ценностей. Вследствие развития положения на фронте
ПОППУ или ПОППЕ больше не удалось вывезти и укрыть прибли-
зительно одну треть ценностей кохского собрания. В 1948 году
искусствовед Ксения Агафонова обнаружила эту часть ценностей
и организовала их перевозку в СССР. В тогдашнее время она, на-
верное, была сотрудницей Эрмитажа.

Можете ли вы сообщить мне какие-либо сведения относи-
тельно ПОППА или ПОППЫ? Прежде всего, его настоящая фами-
лия, имя, день рождения и др

А теперь по последнему вопросу (но он почти исчерпан). Во вре-
мя отпуска жена моя и я опять путешествовали по Тюрингии и
Саксонии. Мы посетили нескольких граждан, которые могли бы

1 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Он. 1. Д. 121. Л. 16-18. II. Энке в переписке с
А. М. Кучумовым использует свои подлинные имя и фамилию, при этом
называясь доктором. Знал ли Кучумов о том, что Энке является сотруд-
ником Штази, мне неизвестно. Но без санкции КГБ такая переписка
была бы невозможна.

дать нам указания, полезные для нашего дальнейшего поиска Ян-
тарного кабинета. Таким образом мне удалось найти и «РИНГЕЛЯ»,
а также и его сына. Имя отца было Альберт, а сына - Рудольф.

Но СС-штурмбаннфюрера (майора) с этой фамилией не было.
Доказано, что существовал СС-штандартенфюрер (полковник), ко-
торый носил эту фамилию. Он был ректором Мюнхенского уни-
верситета и несколько лет тому назад еще жил в ФРГ. С Янтар-
ным кабинетом он не имел никакой связи. Поэтому необходимо
другим образом выяснить загадку «РИНГЕЛЯ» и его сына. Может
быть, решение этой загадки поможет нам идти вперед по пути
к обнаружению Янтарного кабинета.

Интересно было бы для меня то, что именно Рудольф сооб-
щил о деятельности, функции, чине своего отца. Ведь опублико-
ванное в литературе и печати не дает узнать, что является истиной
и что фантазией.

С чувством сердечной дружбы, с коммунистическим приве-
том Энке1.

* * *

Как видим, хотя Кучумов в июне 1976 года назвал Энке на-
стоящую фамилию Руди Рингеля, а имя своего отца Руди сооб-
щил еще в 1959 году, идентифицировать его оказалось делом
нелегким, поскольку Густав Георг Вист в общих списках СС не
значился. Мы не знаем, когда Штази удалось идентифицировать
отца Рудольфа Виста, но это имя всплыло в Германии уже после
воссоединения страны, хотя Р. Вист жил в ГДР. на глазах у Шта-
зи. и его допрашивали в связи с поездкой в Калининград. И вот
что странно: сначала ему поверили, а потом обвинили в лжесвиде-
тельстве и «сообщении ложной информации советским органам».
Однако Пауль Энке в своих публикациях не назвал ни полного
имени, ни фамилии отца Руди, хотя встречался с ним и его род-
ственниками. Вот что он пишет: «Мы занялись перепроверкой
его рассказа, опросили других членов семьи, их родню, и выясни-
лось, что — за исключением некоторых незначительных неточно-
стей — Рудольф помнил всё очень обстоятельно»1 2. Почему Энке
по линии Штази не мог установить личность его отца, непонятно.
Возможно, причиной тому были внутриведомственные препоны:
Энке работал в разведке, а допрашивала Р. Виста контрразведка.

1 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Он. 1.Д. 121. Л. 20, 20 об. 21.

2 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 43.

Но, скорее всего, Рингель был элементом игры, которую наряду
с КГБ вела Штази. Поэтому в публикациях Пауля Энке отец Руди
Виста проходит под псевдонимом Георг Рингель. Вот как Энке
изложил его биографию:

В конце 1920-х годов он был безработным. Вступил в на-
цистские штурмовые отряды - СА. В 1933 году он был уже в ох-
ранных эсэсовских отрядах. В 1937 году - член нацистской пар-
тии. Войну начал в Польше. В боях с польским сопротивлением
получил ранение в легкое, стал инвалидом. Однако, несмотря
на болезнь, он продолжал выполнять особые поручения гау-
ляйтера Коха.

В 1944 году, в обстановке строгой секретности, всю семью Рин-
геля вывезли из Кёнигсберга в какую-то деревню. Глава семейст-
ва оставался в Кёнигсберге. Семью же перевозили всё дальше на
запад, пока она не оказалась в Саксонии, в местечке Криммичау.
5 февраля 1945 года там появился Георг Рингель. Он привез свою
военную форму, штатский костюм, автомат, пистолет и, к боль-
шой радости домашних, продукты. На следующий день он заявил
в полиции, что прибыл на постоянное жительство1, и неожиданно
пропал. Его не было дома десять дней. В марте и апреле он снова
исчезал.

Когда в Криммичау вошли американские войска, Георг Рин-
гель, как и все остальные мужчины, явился для регистрации.
Он заявил, что является инвалидом войны, в нацистской партии
не состоял, ни в каких нацистских организациях не числился. Не-
сколько позже все-таки всплыло, что он был членом нацистской
партии, но об остальных подробностях его биографии местные
жители и власти не догадывались. Рингель получал пенсию
по инвалидности и еще какие-то деньги - неизвестно откуда.
В феврале 1946 года семья переехала в Рудные горы, в Оберш-
лему. О причинах переезда жена и дети не знали. Через год - еще
переезд, теперь - в Эльстерберг. Там в октябре 1947 года Георг
Рингель умер1 2.

Отлучки Г. Рингеля (Виста) в феврале, марте и апреле 1945 года
были связаны с выполнением особо секретных заданий по захо-
ронению сокровищ Третьего рейха. Деньги, которые он после

1 П. Энке и У. Гесслер нашли в местном архиве запись о том, что
6 февраля 1945 г. заезжий эсэсовец зарегистрировался в полицейском
участке.

2 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 8. С. 43.

войны получал «неизвестно откуда», происходили из финансовых
фондов СС, которыми распоряжался узкий круг лиц. включая не-
безызвестного Огто Скорцени. Вист и Скорцени — оба выполняли
секретные операции, но о лейб-диверсанте рейха знают все, а о
Висте мало кто слышат. Потому что он работал с сокровищами,
притом сокровищами СС, а они любят тишину.

В письмах Энке Кучумову обращает на себя внимание интерес
Штази к персоне по фамилии Попп или Поппа. Его тоже долго не
удавалось распознать. Было известно только, что этот человек яв-
лялся приближенным гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха
и управлял его хозяйством в усадьбе Гросс-Фридрихсберг. Лишь
со временем удалось узнать некоторые подробности его жизни.
В начале польской кампании (или перед самой войной) Кох по-
пал в какую-то криминальную историю — надо полагать, крупно
проворовался. Так крупно и так нагло, что встал вопрос о снятии
его с должности гауляйтера. Дело было строго засекречено, а от
расправы Коха спас Геринг. После этого в окружении гауляйте-
ра появился обер-лейтенант люфтваффе Альберт Попп. Он был
доверенным лицом Геринга, связывавшим двух нацистских бонз.
И когда в начале 1945 года Кох начал прятать награбленные со-
кровища, то поручил это дело Поппу, который прятал их вместе
с Вистом. Это тот самый офицер люфтваффе, который в январе
1945 года вместе с Г. Вистом прятал в Кенигсберге в «бункере 111»
Янтарную комнату и фамилию которого Руди Вист позабыл.

В феврале 1945 года транспорт с награбленными сокровищами
Коха прибыл в Тюрингию, где ценности временно разгрузили в
Веймарском земельном музее. Вот что пишет Пауль Энке: «Этой
операцией в Веймаре руководил некий А. Попп. В нашей картоте-
ке уже были собраны сотни имен людей, причастных к “культур-
грабительству”, но фамилии Попп в ней не было. Мы проверили
ближайшее окружение Коха. Безрезультатно! Затем “прочесали”
видных нацистских деятелей и обнаружили целую группу с фа-
милией Попп, даже с собственным генералом СС! Впрочем, ге-
нерала звали Эмиль. Однако этот Эмиль Попп оказался дальним
родственником гауляйтера Саксонии Мучмана! Среди племян-
ников Мучмана нашелся Альберт Попп, член нацистской партии
с 1929 года, а с 1944 года — фюрер летного корпуса саксонского
отделения партии. Один знакомый директора Веймарского музея
случайно видел, как загружали привезенные в музей ценности.
Мы разговаривали с ним через тридцать пять лет после окончания

войны, однако этот 80-летний человек помнил, что начальником
транспорта был летчик, а фамилия его была Попп»1.

Вист и Попп вдвоем провернули несколько крупных спе-
цопераций, которые крышевало не только Главное управление
имперской безопасности (РСХА), но и руководство люфтваффе
(Геринг). Поэтому сообщение о выполнении операции «Грюн»,
как видно из приведенных ранее показаний Рудольфа Виста, его
отец Георг Вист направил руководству не только РС'ХА, но и ВВС
(Герингу). В самом конце войны Попп и Вист выполняли особые
задания Бормана, связанные с захоронением сокровищ Третьего
рейха. Попп с семьей жил тогда в Эльстерберге, а в его кварти-
ре и возле нее стояла гора каких-то ящиков. 11 апреля 1945 года
Альберт Попп покинул Эльстерберг с колонной грузовиков, дви-
гавшейся в направлении Райхенбаха. В ночь на 12 апреля из Эль-
стерберга на грузовике Красного Креста была вывезена его семья,
за рулем сидел офицер люфтваффе. Их привезли в Родевиш (под
Ауэрбахом), где находился Попп со своей командой. 13 апреля все
они в сопровождении нескольких эсэсовцев поехали дальше —
в Йоганнгеоргенштадт, где находилась штаб-квартира Поппа и
его людей. Там были авиационные мастерские, которыми руко-
водил Попп, и туда же прибыли летчики из саксонского легного
корпуса.

25 апреля Попп вызвал к себе офицера люфтваффе, который
вывозил его семью из Эльстерберга, и дал ему особое поручение:
пробиться в Берлин и передать некий секретный пакет чрезвы-
чайной важности Гитлеру или Борману — только им и никому
другому. В случае опасности пакет надлежало уничтожить. Попп
выделил своему курьеру охрану из четырех человек, мотоцикл
с коляской и водителя. Однако пробиться в Берлин спецкурьеру
нс удалось. Четверо охранников из его сопровождения были уби-
ты, а он вынужден был вернуться обратно и 1 мая вручил Поппу
нераспечатанный пакет.

С этим офицером в 1980-е годы встречались сотрудники Шта-
зи. Он рассказал им эту историю и в который раз спросил себя: что
это была за тайна, ради которой в последние дни войны рискова-
ли жизнью шесть человек и четверо из них погибли? Скорее все-

1 Энке П. Янтарный кабинет. После войны А. Попп бежал на Запад.
В ГДР жила его жена, которая помимо своих детей воспитывала детей
М. Мучмана. Самого бывшего гауляйтера Саксонии, переквалифициро-
вавшегося в сельскохозяйственного рабочего, в 1946 г. арестовало МГБ,
и он сгинул в застенках Лубянки.

го, это было связано с сокровищами и документами рейха, кото-
рые захоранивали Вист и Попп. А в самом конце апреля 1945 года
Альберт Пони вывез в Берхтесгаден сестру и племянницу Гит-
лера. Узнав о подписании Германией акта о капитуляции, Попп
со своими людьми и техникой отправился в Цвикау. где сдался
американцам, Для них он был просто офицером люфтваффе, слу-
жившим в тыловых ремонтных частях, так что особых претензий
к нему у новых хозяев Европы не было.

После войны Альберт Попп и Густав Вист с семьями жили по
соседству — сначала в районе чешских Рудных гор, где находились
нацистские тайники, а потом в Эльстерберге. Жили тихо по чу-
жим паспортам. Но в 1947 году Вист в возрасте 42 лет внезапно
скончался, а Попп словно испарился. Хотя потом он появлялся
в Рудных горах, что-то высматривал или искал, но что — мы уже
не узнаем. Умер Альберт Попп в 1978 году в возрасте 74 лет. Чем
он занимался все эти годы — неизвестно. Как и Густав Вист, он
был посвящен в высшие секреты Третьего рейха и, как Вист, унес
их с собой в могилу.

* * *

Разобравшись с Рингелем—Вистом и ею окружением, Пауль
Энке с коллегами двинулся дальше. Очень долго не удавалось вы-
яснить. кто и когда похитил Я нтарную комнату и кто такие доктор
Пенсген и граф Сольмс-Лаубах, упомянутые в статье Альфреда
Роде в журнале «Пантеон». Как показали немецкие военноплен-
ные, во дворцах под Ленинградом орудовали две бригады нацист-
ских культурграбителей: 2-я рота Особого батальона ведомства
Риббентропа и созданная в 1941 году при айнзацштабе Розенберга
специальная комиссия — Kunstkom mission, призванная «изымать
дворцовое и музейное имущество в оккупированных районах Рос-
сии и отправлять в Германию». Захваченный в плен в 1942 году
оберштурмбаннфюрер СС Норман Фёрстер описал, как проис-
ходил вывоз ценностей из Екатерининского дворца, но не назвал
даты. С января 1942 года он возглавлял команду культурграбите-
лей в составе группы армий «Юг», грабивших Украину, а значит,
преступление в Пушкине было совершено раньше. Косвенной
уликой стал каталог вывезенных из СССР в Германию предме-
тов культуры и искусства, выпущенный ведомством Риббентро-
па в марте 1942 года, где упоминались вещи из Екатерининского
дворца, йодаты вывоза тоже не было.

Пауль Энке разыскал любопытный документ — докладную
Риббентропа Гитлеру относительно заявления ТАСС в ноябре
1942 года о расхищении нацистами советских культурных цен-
ностей. В докладной говорилось: «Из Екатерининского дворца
в безопасное место осенью 1941 года был вывезен Янтарный ка-
бинет. подарок прусского короля Фридриха I (его сына. — А.М.)
Петру 1, причем были вынуты отдельные детали. Кабинет времен-
но разместили в Кёнигсбергском замке. Таким образом, это уни-
кальное произведение искусства сохранено от разрушения. Тогда
же, помимо того, было вывезено 18 грузовиков наиболее ценной
мебели и других произведений искусства, и прежде всего картин,
в Кёнигсберг для их лучшей сохранности»1.

Маркировка культурных ценностей, вывозившихся гитлеровцами
из Екатерининского дворца

Риббентроп, конечно же, врал. Если и нужно было от кого-
то спасать Янтарную комнату, то от фашистских захватчиков,
нещадно уничтожавших и присваивающих культурное достояние
всей Европы. Но о Янтарной комнате Риббентроп проявил удиви-
тельную заботу, а в его докладной указано время ее похищения —
осень 1941 года. В дальнейшем Энке установил дату похищения
абсолютно точно, как и связанные с ним обстоятельства.

22 сентября 1941 года за обедом в узком кругу Гитлер снова
заговорил о волновавших его сокровищах ленинградских музеев.
Кто-то упомянул о знаменитом петергофском фонтане «Нептун»,

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 47.

Граф-грабитель

Э. О. Сольмс-Лаубах

сделанном в XV]I веке в Нюрн-
берге и уже двести лет «разлу-
ченном с родиной». Фонтан,
как и Янтарная комната, был
включен в «список Кюммеля»
и подлежал вывозу в Нюрнберг.
Фюрер вскипел, и тут же в штаб
группы армий «Север» полетел
приказ: фонтан демонтиро-
вать и отправить в Германию,
а также отобрать и вывезти все
наиболее ценные предметы
искусства из пригородных ле-
нинградских дворцов и музе-
ев города. В конце сентября в
пригороды Ленинграда прибы-
ли два матерых культурграби-
теля: Нильс фон Хольст и рот-
мистр резерва граф Эрнст Отто
Сол ьм с - Л аубах, вы п ол н я bi11 ие

особые поручения фюрера. Еще I сентября 1941 года Хольста на-
правили в Смоленск, захваченный группой армий «Центр», с за-
данием помочь в организации штаб-квартиры ведомства Розен-
берга, занимавшегося грабежом культурных ценностей. Л в конце
сентября Хольст был в составе подразделений группы армий «Се-
вер», находившихся в городе Пушкине возле Екатерининского
дворца. В письме от 26 сентября за подписью адъютанта Гитлера
ему вменялось в обязанность сохранение «произведений искус-
ства из царских дворцов Красного (Царского. - А. М.) Села, Пе-
тергофа и Ораниенбаума, а затем и Петербурга», чтобы вывезти
их в Германию. Хольст приступил к выполнению приказа, а вме-
сте с ним в пригородах Ленинграда находился граф Сольмс-Лау-
бах — искусствовед по особым поручениям фюрера, отбиравший
для него самые значимые произведения. Летом 1940 года Гитлер
поручил Сольмс-Лаубаху произвести отбор шедевров Лувргг для
«музея фюрера» в Линце, а осенью 1941 -го тот выполнял его пору-
чения под Ленин!радом.

С заданием фюрера граф-грабитель справился: он демонти-
ровал «Нептуна» (а заодно и золоченые статуи Большого Петер-
гофского каскада, никакого отношения к Германии не имевшие)
и вывез из пригородных ленинградских дворцов «18 грузовиков
наиболее пенной мебели и других произведений искусства», о чем

сообщил потом в своей докладной Риббентроп. На обеде у фюре-
ра речь зашла и о Янтарной комнате. Янтарь считался немецким
камнем, потому что почти вся его добыча находилась в Восточной
Пруссии. А значит, это уникальное «творение прусских мастеров»
по закону рейха должно было находиться в Германии. Последовал
приказ из рейхсканцелярии, и наряду с петергофским фонтаном
«Нептун» на историческую родину была возвращена Янтарная
комната. Граф Сольмс-Лаубах позднее признался в ее похищении,
правда, превратив себя лишь в свидетеля, а не в исполнителя ак-
ции. В пригородах Ленинграда этот грабитель находился до сере-
дины октября, что может служить ориентиром для установления
времени похищения сокровища, но не раскрывает имя похитителя.

* * *

Альфред Роде в своей статье в журнале «Пантеон» написан, что
Янтарную комнату украли «по заданию шефа государственных
музеев два офицера — гауптман доктор Пенсген и ротмистр до-
ктор граф Сольмс-Лаубах». Но были и другие свидетельства. Вот
что рассказал упомянутый выше «доктор» Н. Фёрстер на допросе
в Москве 10 ноября 1942 года о деятельности под Ленинградом
2-й роты Особого батальона Риббентропа: «Штаб батальона на-
ходился в Берлине, улица Германа Геринга, 6. Конфискованный
материал помещается в залах магазина фирмы “Адлер” на Гар-
денбергштрассе. Перед нашим отъездом в Россию майор (штурм-
баннфюрер СС. — А. М.) фон Кюнсберг передал нам приказ Риб-
бентропа — основательно “прочесать” все научные учреждения,
институты, библиотеки, музеи, дворцы, перетрясти архивы и на-
кладывать руку на всё, что имеет определенную ценность. <...>
В Царском Селе рота захватила и вывезла имущество Большого
дворца-музея императрицы Екатерины. Со стен были сняты ки-
тайские шелковые обои и золоченые резные украшения. Набор-
ный пол сложного рисунка увезли в разобранном виде (его потом
нашел на берлинском элеваторе Кучумов. — А. Л/.). Из дворца
императора Александра вывезена старинная мебель и богатая би-
блиотека в шесть-семь тысяч книг на французском языке и свыше
пяти тысяч книг на русском языке. Среди отобранных книг было
очень много исторической и мемуарной литературы на француз-
ском языке и большое количество произведений греческих и рим-
ских классиков, являющихся библиографической редкостью»1.

1 Цит. ио: Левшп Е. И. Осталось только на фотографиях. М.: Про-
гресс, 1986. С. 142-143.

Стало быть, следы ведут к Риббентропу, и его докладная Гит-
леру вроде бы подтверждает это. Однако третий свидетель — за-
хваченный в плен в феврале 1944 года капитан медицинской
службы 61-й пехотной дивизии Хельмут Антее, давший ценные
показания о разграблении Павловского дворца, — надопросе ука-
зал на Кунсткомиссион. По его словам, «в 1941 и 1942 году всё
ценное имущество пушкинских дворцов эта комиссия грузила
в эшелоны и вывозила в Германию. <...> Как мне известно, в Ека-
терининском дворце в городе Пушкине имелась комната, стены
которой были выложены янтарем. Янтарь был собран и вывезен
в Германию»1. Расследование Чрезвычайной государственной
комиссии Совета министров СССР подтвердило показания Фёр-
стера и Лнтеса. Но вот неувязка: в документах Особого батальона
Риббентропа и зондерштаба Розенберга о Янтарной комнате нет
ни слова, а граф-грабитель Сольмс-Лаубах в списках названных
организаций не значился. Не было ничего и в документах 18-й ар-
мии вермахта, захватившей Пушкин и Павловск.

Так кто же похитил Янтарную комнату? Ьолее сорока лет это
оставалось загадкой, и лишь долгие кропотливые поиски Пауля
Энке привели к результату. Переворошив гору немецких военных
архивов, он выяснил, что осенью 1941 года под Ленинградом на-
ходилось еще одно военное соединение — 50-й армейский корпус,
в штабных документах которого за октябрь 1941 года Энке нашел
три заветные записи, сделанные в Красногвардейске (Гатчине):

1.10. Красногвардейск. Для обеспечения сохранности пред-
метов искусства в район действий корпуса прибыли ротмистр
граф Сольмс и гауптман Пенсген.

14.10. Красногвардейск. Транспортировка экспертами по искус-
ству ротмистром графом Сольмсом и гауптманом Пенсгеном
предметов искусства из Гатчины и Пушкина, среди них облицовка
стен Янтарного зала из замка в Пушкине (Царское Село), в Кёниг-
сберг.

16.10. Красногвардейск. Ротмистр граф Сольмс и гауптман
Пенсген, завершив свою деятельность (сохранение предметов
искусства), покидают штаб корпуса1 2.

Позднее, работая в Госархиве Калининградской области,
я нашел перевод рапорта за подписью гауптмана Блюмштайна,

1 Правда. 1944. 3 сентября.

2 Энке П. Янтарный кабинет// Вокруг света. 1990. № 6. С. 48.

направленного командованию 50-го корпуса 18-й армии группы
армий «Север», где говорилось: «Все предметы искусства из двор-
ца Царское Село по возможности будут увезены до Сиверской,
и там всё будет упаковано. <...> Поскольку на вокзале Сиверская
еще имеется несколько вагонов, всё это будет отправлено в Кё-
нигсберг». Среди вывозившихся предметов искусства упомянута
Янтарная комната. Это было поручено 3-й роте 553-го резервного
батальона 50-го армейского корпуса1.

Доктор Нерлинг из айнзапштаба Розенберга сообщал: «Рот-
мистр Сольмс отправил пять железнодорожных вагонов в Кёниг-
сберг через станции Сиверская, Луга, Псков, Рига... Среди от-
правленных ценностей были Янтарная комната, а также ценная
живопись и мебель»1 2.

Теперь можно утверждать, что Янтарная комната была похи-
щена в середине октября 1941 года двумя немецкими офицера-
ми по особым поручениям при участии командования вермахта.
За эту спецоперацию культурграбители были повышены в званиях
(ротмистр резерва Эрнст Отто Сольмс-Лаубах стал полковником,
а гауптман Пенсген — майором) и награждены лично фюрером.
К краже также был причастен гауляйтер Восточной Пруссии Эрих
Кох — одна из самых зловещих фигур гитлеровского рейха. В ок-
тябре 1941 года Сольмс-Лаубах отправил ему секретное письмо,
где говорилось; «Уважаемый товарищ по партии Эрих Кох! До-
кладываю о выполнении операции ’'Янтарная комната”. Ящики
с янтарем доставлены из Царского Села на станцию Сиверская.
Вместе с янтарем в Кёнигсберг отправляются и другие сокровища
Екатерининского дворца: царская посуда, наборный, из ценных
пород дерева, паркет, мебель из царских покоев: кресла, диваны,
пуфики, столики и столы, отделанные бронзой. К сожалению, не
удалось отыскать многое, что не было вывезено русскими из двор-
ца, что было ими закопано, в том числе и двадцать пять ценней-
ших бронзовых фигур из Концертного зала дворца»3.

Однако позже Сольмс-Лаубах изменил свое отношение к Коху.
В 1966 году «коричневый граф»4, ставший директором Музея худо-

1 ГАКО Ф. 1183. On. 1. Д. 287. Л. 27. 11оследняя цифра в номере ба-
тальона плохо видна; возможно, там цифра 5.

2 Enke Р. Bernsteinzimmer — Report. S. 139.

3 Труд. 1989. 28 ноября.

4 Так за глаза называли Э. О. Сольмс-Л аубаха, намекая на его на-
цистское прошлое. Тем не менее Франция наградила графа орденом По-

жественных промыслов (Museum fur Kunsthandwerk) во Франкфур-
те-на-Майне. сделал удивительное признание: «Отдельные детали
Янтарной комнаты были тщательно упакованы в ящики и через
Плсскау (Псков. — Л. 4/.) отправлены в Ригу, где они должны были
оставаться нераспечатанными до конца войны. В конце концов
эти ящики каким-то образом попали из Риги в Кёнигсберг, где по
приказу гауляйтера Коха их противозаконно вскрыли»* 1.

То есть Сольмс-Лаубах фактически обвинил Коха в краже
Янтарной комнаты. В процитированной выше докладной Риб-
бентропа Гитлеру тоже говорится, чго Янтарный кабинет лишь
«временно разместили в Кёнигсбергском замке». Так кому он
предназначался?

четного легиона за то, что он вернул французам культурные ценности,
награбленные Гитлером.

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 47.

Глава 10

ПРЕРОГАТИВА ФЮРЕРА И ХОД КОНЕМ

В конце сентября и октябре 1941 гола в Пушкине находился
Нильс фон Хольст — шеф «культурной разведки» Третьего рейха,
о котором пора рассказать подробнее. Он был особо доверенным
лицом Гитлера в деле конфискации культурных ценностей и за-
нимался преимущественно «восточным направлением». В его де-
партаменте день за днем методично накапливалась информация
о собраниях советских музеев, архивов, библиотек. В числе про-
чих ее поставляли сотрудники германского посольства в Москве,
совершавшие повсюду «ознакомительные экскурсии». В 1940 году
Хольст входил в немецкую архивную комиссию, работавшую в
Советской Эстонии. В начале 1941 года его ввели в состав «куль-
турной комиссии», работавшей в Советской Литве, а затем в Ле-
нинграде и Москве. Готовясь к этой командировке, 15 ноября
1940 года Хольст обязал начальников всех подразделений своего
департамента подготовить для него сообщения «обо всех произ-
ведениях, хранящихся в русских музеях, которые могли бы с лю-
бых точек зрения стать ценным вкладом в немецкую культурную
сокровищницу». На территории бывшего Советского Союза этот
тип оставил зловещий след. В странах Балтии им были разграбле-
ны многие архивы и музеи (в частности, из рижского Музея зару-
бежного искусства был украден шедевр Энгра «Рафаэль и Форна-
рина»). А 26 сентября 1941 года Гитлер назначил Хольста главным
надсмотрщиком за сохранностью ценностей, награбленных в при-
городах Ленинграда, «а затем и в самом Петербурге». Хольст поль-
зовался авторитетом среди немецких экспертов, так как лишь он
один мог информировать Гитлера о достойных его внимания про-
изведениях искусства, найденных под Ленинградом. Присутствие
Хольста рядом с Сольмс-Лаубахом и Пенсгеном указывает на то,
что Янтарная комната предназначалась для Гитлера и что реше-
ние ее судьбы находилось в его руках. Косвенно это подтверждает
и упомянутая докладная Риббентропа, и тот факт, что исполни-
тели акции были обласканы Гитлером и по-царски награждены.

Поэтому на Янтарную комнату' не покусились орудовавшие под
Ленинградом грабители из Особого батальона Риббентропа и
розенберговской Kunstkommission — сокровище предназначалось
фюреру для задуманного им грандиозного проекта.

* ♦ *

Гитлер замыслил превратить свою родину, австрийский го-
род Линц, в интеллектуальный и культурный центр мира. Наряду
с административными зданиями, висячим мостом через Дунай,
олимпийским стадионом, «дворцом мироздания» (с системами
Птолемея, Коперника и Гербигера — автора теории мирового
льда) там предполагалось создать величайший «музей народов»,
где Гитлер хотел разместить собранную им коллекцию «арийско-
го» искусства. Эта идея якобы осенила Гитлера в 1938 году, когда
они с Муссолини посещали миланскую галерею Амброзиана.

Административно курировал предприятие рейхсляйтер на-
цистской партии и начальник партийной канцелярии Мартин
Борман. За финансовое обеспечение отвечал шеф Имперской
канцелярии Ханс Ламмерс. А лейб-архитектор фюрера Альбер!
Шпеер, построивший здание рейхсканцелярии и стадион для
партийных съездов в Нюрнберге, на основе сделанных Гитлером
эскизов разработал проект циклопического архитектурно-парко-
вого ансамбля в спиле «коричневого ампира», никак не вязавше-
гося с обликом живописного древнего города на берегах Дуная.

За образец личного супермузея Гитлер взял существовавший
в Париже в начале XIX века Музей Наполеона*. Фюрер начал со-
бирать коллекцию, которую составляли произведения искусства,
награбленные в оккупированных европейских странах, а также
приобретенные эмиссарами фюрера в Европе на аукционах, в ан-
тикварных магазинах и у частных лиц. Этот проект получил назва-
ние «Особая миссия Линц». Деньги на него были. В 1933 году по
инициативе крупнейших германских промышленников и банки-
ров был создан «Фонд Адольфа Гитлера», куда каждый немецкий
предприниматель был обязан передавать четыре раза в год мини-
мум пять промилей (тысячных долей) от суммы доходов, получен-
ных в предыдущем году. В итоге набралось 300 млн рейхсмарок,
которыми фюрер распоряжался по своему усмотрению. Гитлер
также владел книжным издательством, а за издание своей книги

1	См.: Козлов Г. Коллекции великих тиранов// Вокруг света. 2005. № 3.

«Майн кампф», тиражи которой в мире уступали лишь Библии,
получил около 4 млн долларов. Кроме того, Имперская почта
выплачивала Гитлеру гонорары за право печатать его изображе-
ние на почтовых марках, а с 1937 по 1945 год их было выпушено
50 миллионов! Гитлер был состоятельным человеком и мог поку-
пать дорогие картины. После прихода к власти он израсходовал на
эти пели 163 млн рейхсмарок.

Дилетантским коллекционированием произведений искусст-
ва Гитлер увлекся еше в начале 1920-х годов, а его первым совет-
ником был фотограф будущего фюрера Генрих Гофман. Потом
личным искусствоведом Гитлера стал берлинский антиквар Карл
Габершток, по чьим советам фюрер купил ряд картин, которыми
украсил рейхсканцелярию, свой «коричневый дом» в Мюнхене
и виллу в Берхтесгадене. Агенты Габерштока инкогнито ездили
по Европе, скупая для Гитлера произведения искусства. В коллек-
цию поступали также подарки от разных особ и стран, и это было
вполне законно.

Всё изменилось после аншлюса Австрии в марте 1938 года,
когда в руки нацистов попало столько сокровищ, что пройти
мимо них Гитлер не мог. Он попросил Габерштока найти специ-
алиста, который помог бы ему в отборе вещей для музея в Линце.
И антиквар назвал 59-летнего Ханса Поссе — одного из лучших
музейщиков Германии, самого молодого директора Дрезденской
картинной галереи. Правда, Поссе презирал «коричневых» и был
не в ладах с местным партийным руководством. Гауляйтер Сак-
сонии Мартин Мучман решил отстранить его от должности как
неблагонадежного, и Поссе ждал ареста. Но 18 июня 1939 года
его вызвали в Берлин на аудиенцию к Гитлеру, который последо-
верительной беседы предложил Поссе осуществить тайную меч-
ту любого музейщика — создать лучший в мире музей — «музей
фюрера германской нации» в Линце. Гитлер знал, что Поссе был
крупнейшим знатоком живописи старых мастеров. К тому же се-
мья сестры Гитлера Ангелы Раубаль и отец Поссе были давно зна-
комы. И наконец, Поссе, как никто другой, умел отстаивать свою
точку зрения, что было важно для качества коллекции.

Вот что пишет об этом в своих мемуарах А. Шпеер: «Вскоре
после назначения Поссе Гитлер продемонстрировал ему все свои
сделанные ранее приобретения у себя в бомбоубежище, где во-
обще хранил свои сокровища. Для Поссе, Гитлера и меня прине-
сли кресла, и эсэсовская обслуга одну за другой демонстрировала

Леиб-искусствовед Гитлера
X. Поссе

Европс в поисках экспонатов.

нам картины. Гитлер нахва-
ливал свои любимые полотна
общепринятыми формулами,
однако Поссе не поддался ни
на положение Гитлера, ни на
его подкупающую любезность.
Профессионально и неколеби-
мо он отверг многие из этих
чрезвычайно дорогих прио-
бретений: “не подходит” или
“не соответствует уровню га-
лереи, как я ее себе представ-
ляю”. Как и обычно, когда
Гитлер имел дело со специали-
стом, он безропотно принимал
критику»1.

Поссе с энтузиазмом взял-

ся за дело. На него работали де-
сятки антикваров и секретных
агентов гестапо, рыскавших по
Поссе имел приоритетное право

на отбор вещей. Поначалу это была живопись, но специальным
распоряжением № 10 811 Б от 25 июля 1941 года шеф Имперской
канцелярии X. Ламмерс наделил его также правом отбирать «кон-
фискованные скульптуры, книги, мебель, геммы, оружие, ковры
и т.п. В случае, если они по своему качеству считаются произве-
дениями искусства». Поссе выбирал или покупал только шедевры
старых мастеров, уникальные драгоценности и редкий антиква-
риат. Хотя окончательное решение, прислушиваясь к его советам,
принимал Гитлер. Это называлось «прерогативой фюрера», и на
отобранную им вещь уже никто претендовать не мог.

Методы собирательства были брутально просты. Сразу по-
сле оккупации какой-либо страны все художественные ценности
«врагов» и «неполноценных народов» объявлялись «прерогативой
фюрера» и поступали в распоряжение Поссе, который отбирал
лучшее для «миссии Линц». У евреев он имел право забирать всё.
К прочим применялись уговоры и меры психологического воз-
действия. Владельцу нужного Гитлеру шедевра Поссе делал пред-

1 Шпеер А. Воспоминания. Смоленск: Русич, 1998. С. 247.

ложение. от которого тот не мог отказаться, не рискуя своей судь-
бой. В итоге шедевр переходил к Поссе.

Отбор вещей для музея фюрера был строжайший. Так, из мно-
гих тысяч конфискованных в Австрии произведений искусства
в октябре 1939 года Ханс Поссе отобрал лишь 85 бесспорных ше-
девров, в основном из коллекций австрийских Ротшильдов. Од-
нако 31 июля 1940 года 20-страничный список отобранных для
музея в Линце вещей включал уже 469 картин выдающихся мас-
теров XV- XIX веков.

Три с половиной года Поссе верой и правдой служил Гитлеру,
собрав для него из награбленных в Европе сокровищ выдающуюся
коллекцию произведений искусства. Он отобрал для «музея наро-
дов» в Линце 1200 первоклассных картин старых мастеров, пред-
ставлявших все ведущие европейские школы. 7 декабря 1942 года
Поссе скончался от рака горла. Как говорили имевшие с ним дело
коллекционеры и музейщики, он «подавился добычей». Гитлер
устроил любимому искусствоведу пышные похороны, на которых
с траурной речью выступил Геббельс. «Доктор Поссе, — сказал
он, — с беспримерным проникновением в суть дела, с усердием
ученого и рвением коллекционера блестяще выполнил личные
поручения фюрера и в этой миссии превзошел всё достигнутое
им ранее. До последнего своего часа он неутомимо трудился над
выполнением особого задания и в результате этой деятельности
увенчал самым блестящим свершением свою столь богатую успе-
хами жизнь». За гробом бывшего противника нацизма шла вся
нацистская верхушка. А город Линц посмертно присвоил Хансу
Поссе звание почетного гражданина.

Гитлер не сразу оправился от такой утраты. После смерти Пос-
се у него больше не было лейб-искусствоведа, а его обязанности
фюрер распределил между несколькими персонами. Экспергом
по картинам, скульптуре, мелкой пластике и ведущим искусст-
воведом стал профессор Г. Фосс, работавший в музее Висбадена
и сменивший Поссе на посту директора Дрезденской картинной
галереи. Специальным распоряжением начальника Имперской
канцелярии X. Ламмерса № 6868/Е от 12 июня 1943 года Фосс был
наделен теми же правами, какие раньше имел Поссе. Экспертом
фюрера по монетам и медалям стал хранитель нумизматической
коллекции венского Художественно-исторического музея доктор
Ф. Дворжак. Экспертом по коллекционному оружию был назна-
чен профессор М. Рупрехт (музеи Вены и Нойбурга), а экспертом

Шахта Альт-Аусзее, превращенная гитлеровцами в крупнейшее хранилище
награбленных культурных ценностей. Май 1945 г.

по книгам и рукописям — доктор Ф. Вольфхард из хранилища
Грундльзее — Обер-Донау1.

Они продолжили дело Поссе, работая с командами искусство-
ведов. арт-дилеров и сексотов7. Всего с 1938 по 1945 год для «мис-
сии Линц» было отправлено около 30 тысяч произведений искус-
ства. На оценку искусствоведам фюрера попало 6775 предметов,
и з которых в коллекцию Гитлера был отобран 4731 экспонат «осо-
бой художественной и исторической значимости». Коллекцию
для музея фюрера собирали почти до конца войны, хотя ситуация
заставила прекратить строительство в Линце. С началом воздуш-
ных бомбардировок коллекция Гитлера была разделена на части
и спрятана в разных местах, в основном в соляной шахте Альт-
Аусзее под Зальцбургом, где ее в мае 1945 года нашли и присвоили
американцы1 2 3 * * *.

1 ГАКО. Ф. Р-II32. Он. 1.Д. 12. Л. 3-4.

2 Сексот — секретный сотрудник.

3 После войны основная часть коллекции Гитлера (около 3 тысяч

произведений) стала собственностью Министерства финансов ФРГ, ко-

торое тайно использовало эти вещи в финансовых целях. В 2004 г. адво-

катское бюро, представляющее интересы Объединения жертв холокоста

Американские «кладоискатели» изучают сокровища шахты Альт-Аусзее,
держа в руках шедевр Я. Вермеера «Астроном». Май 1945 г.

Костяк музея фюрера в Линце должны были составить ше-
девры старых мастеров немецкой, нидерландской, итальянской,
голландской, фламандской и французской школ, а также уни-
кальные произведения декоративно-прикладного искусства. Ни-
каких импрессионистов, а тем паче модернистов вроде Матисса
или Пикассо! Главное место в экспозиции отводилось Северному
Возрождению: работам Дюрера, Хольбейна, Кранаха Старшего
и Альтдорфера. А открывать экспозицию должен был Гентский
алтарь Яна и Хуберта ван Эйков, что имело не только эстетиче-
ское, но и политическое значение. По условиям Версальского
мирного договора несколько створок алтаря, купленных Герма-
нией в XIX веке, были возвращены Бельгии. И вот, покорив Ев-
ропу, Гитлер забрал весь алтарь, отплатив Бельгии и всей Европе
за версальское унижение. Кроме шедевров Северного Возрожде-

«Авраам», подало в ныо-йоркский суд иск на 125 млрд евро к Минфи-
ну <РРГ, обвинив его в незаконном использовании культурных ценно-
стей, изъятых у евреев во времена Третьего рейха. О коллекции Гитлера
и «миссии Линц» см.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища
и Вюрая мировая война; Аксенов В.Е. Любимый музей фюрера. СПб.:
Олма-Пресс Нева, 2001 и др.

ния предпочтение отдавалось гениям итальянского Ренессан-
са: Микеланджело. Леонардо, Тициану — и корифеям живописи
XVII века: Рубенсу, Рембрандту. Халсу. Хотя нацистские борзо-
писцы корили Рембрандта за связи с амстердамским еврейством
и называли художником гетто, Гитлер причислил великого гол-
ландца к лучшим «арийским» мастерам. Особенное удовольствие
фюреру доставлял эрмитажный «Портрет Титуса». В 1930 году
этот шедевр Рембрандта был продан советским правительством
французскому нефтяному магнату Галусту’ Гульбенкяну, оказался
во Франции и во время оккупации был отправлен в музей Лин-
ца. Гитлер также любил малых голландцев и Вермеера, в частно-
сти его картину «Астроном», изъятую у парижских Ротшильдов,
и полотно «Сенокос» Питера Брейгеля Старшего, захваченное
в Чехословакии. Иг французов предпочтение отдавалось Буше
и Шардену.

Многое определяли личные пристрастия Гитлера. Его люби-
мым сюжетом был «Леда и лебедь»1, поэтому купленная в Италии
копия XVI века с утраченного оригинала Леонардо да Винчи, ото-
бранная для музея в Линце, украшала рабочий кабинет фюрера.
Гитлер любил немецких романтиков XIX века, особенно Каспа-
ра Фридриха. А высшим достижением мирового искусства счи-
тал весьма унылую дюссельдорфскую школу, из которой вышли
поздние русские пейзажисты-передвижники. Были у Гитлергз
и причуды. Ему нравился немецкий бытописатель и пейзажист
Карл Шпицвег — художник даже не второго, а третьего ряда, но
его работы оказались н музее фюрера. Другим любимцем Гитлера
был австрийский художник-академист Ханс Макарт, писавший
портреты дам в роскошных туалетах с пышными перьями, — тоже
не бог весть какая величина в живописи. Тем не менее для Ма-
карта и еще двух любимых художников Гитлера — швейцарца Ар-
нольда Бёклина и австрийца Фердинанда Вальдмюллера - в музее
выделялся отдельный зал.

По мере продвижения германских войск в глубь СССР Гит-
лер проявлял всё больший интерес к советским сокровищам
искусства, которые могли пополнить его музей в Линце. 20 июля
1941 года Гитлер поинтересовался у Розенберга предполагаемыми
размерами советской «культурной добычи». А через четыре дня
вышел специальный указ о том, что «прерогатива фюрера» рас-

1 Этот факт специалисты связывают с сексуальными отклонениями
Г итлера.

пространяется «на все оккупированные немецкими войсками об-
ласти. то есть как на уже занятые восточные области. <...> так и на
те русские территории, которые еще предстоит занять». При этом
Гитлера особо не интересовали Украина, Белоруссия и Прибалти-
ка, поэтому он отдал их на откуп своим алчным рейхс комиссарам
и генерал-губернаторам, которые на свое усмотрение делали фю-

Шедевр П. Рубенса «Святые Григорий Великий, Мавр. Папиан
и Домитилла». 1607. Из коллекции Гитлера

А'. Макарт. «Женщина в шляпе». 1855—1884. Из коллекции Гитлера

реру подарки1. А вот Ленинград и его пригороды фюрера очень
интересовали. Поэтому именно в группу армий «Север» был на-
правлен Нильс фон Хольст, а для разграбления сокровищ старого
Петербурга Розенберг создал специальную команду — Кунстком-
миссион.

И конечно, одним из самых вожделенных сокровищ была на-
ходившаяся в Екатерининском дворце Янтарная комната, кото-
рая могла занять совершенно особое место в Линцском музейном
комплексе. Каких-либо проектов для нее А. Шпеер не состав-
лял — война помешала. Но если бы война победоносно закончи-
лась. то для Янтарной комнаты был бы построен отдельный зал.
где Гитлер мог любоваться ее чарующей красотой и лечить свои
душевные и физические недуги. Ведь янтарь обладает целебны-
ми свойствами, у него положительная энергетика. Гитлер верил
в способность янтаря исцелять от судорог, ревматизма, неврозов
и прочих болезней. Поэтому Янтарная комнатг! представляла для
Гитлера исключительный интерес. Она могла стать неким мисти-
ческим центром всего музейного комплекса в Линце, где Гитлер
получал бы не только эстетическое удовольствие, но и заряд цели-
тельной энергии, излучаемой янтарем. Вот как обосновал пред-
назначение Янтарной комнаты Гитлеру Пауль Энке:

«Первое. Сама уникальность обьекта обусловливала его осо-
бую ценность, а следовательно, на него должна была распростра-
няться “прерогативг! фюрера”.

Второе. Гитлер лично направил фон Хольста в Ленинградскую
область следить за сохранностью “эвакуированного”. Очевидцы
в Пушкине отмечали, что Хольст пользовался особым авторите-
том среди прочих экспертов. Как представитель верховной власти
он подробно информировал фюрера о том, какие произведения
искусства попали в его поле зрения.

Третье. Обычная процедура в подобных случаях требовала
возврата Янтарной комнаты в Кёнигсберг: ведь она была изготов-
лена тамошними мастерами. “Возвращение творений немецких
художников на свою историческую родину” - такова была поли-
тика нацистов.

1 Одним из таких подарков стали 27 первоклассных рисунков Дюре-
ра из Львовскою городского .музея. Они были подарены музею при его
основании в 1820 г. князем Г. Любомирским. В 1941 г. эти рисунки были
изъяты генерал-губернатором X. Франком и подарены Герингу, а тот
преподнес их Гитлеру. Рисунки так понравились фюреру, что он всё вре-
мя хранил их в своей ставке «Волчье логово» и даже возил на фронт.

Четвертое. Отчет Альфреда Роде, директора кёнигсбергского
музея, где сказано, что Янтарная комната “передана управлением
государственных замков и парков (директор д-р Галль) в собра-
ние произведений искусства г. Кёнигсберга для дальнейшего хра-
нения”. Такие слова позволяют с достаточной определенностью
заключить, что гауляйтер Кох лично не был связан с выбором ме-
ста для хранения Янтарной комнаты: характер Коха был известен
всем, и Роде непременно упомянул бы его, если бы Кох имел хоть
малейшее отношение к отправке экспоната в музей.

Таким образом, решение судьбы Янтарной комнаты как уни-
кального произведения искусства было “прерогативой фюрера”.
Конкретные приказы и распоряжения, следовательно, могли
исходить от Гитлера, его секретаря Бормана или из имперской
и партийной канцелярий»1.

Но как случилось, что предназначенное для музея фюрера
уникальное сокровище вместо Линца оказалось в Кёнигсберге?
Способствовали тому законы рейха и активность двух человек —
Альфреда Роде и Эриха Коха.

* * *

Будущий «хозяин» Восточной Пруссии Эрих Кох родился
19 июня 1896 года в небольшом немецком городке Эльберфельд
в Рейнской области, в многодетной семье потомственного рабо-
чего-протестанта, чем всегда очень гордился. Как сын пролета-
рия, он не смог поступить в институт и окончил торговую школу,
но и^-за презрения к «еврейскому ремеслу» стал типографским
рабочим. Па мировую войну Кох ушел добровольцем. Придя из
окопов, работал на железной дороге, был активистом правых по-
лувоенных организаций, а в 1922 году вступил в НСДАП, став од-
ним из руководителей партийной организации Рура и областным
казначеем. В 1923 году он активно участвовал в антифранцузских
акциях в Рейнской области, за что был арестован французскими
оккупационными властями.

В марте 1926 года Кох вторично вступил в восстановленную
Национал-социалистическую рабочую партию Германии, полу-
чив партийный билет № 90. В 1925 году его представили Георгу
Штрассеру — учителю и сопернику Гитлера, который по досто-
инству оценил Коха и вскоре сделал его заместителем гауляйтера
Рура. В 1926 году Кох впервые встретился с Гитлером. По свиде-

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 48.

тельству очевидцев, «низкий, плотно сбитый Кох испытывал ком-
плекс неполноценности относительно своей внешности и даже
стал носить усы в стиле Гитлера». Но это ему не помогло. Во время
разгрома Гитлером внутрипартийной оппозиции в июле 1928 года
Кох был исключен из партии, но вскоре восстановлен и уже 1 ок-
тября назначен гауляйтером Восточной Пруссии1. Штрассер ска-
зал ему: «Партия направляет вас, Кох. в Восточную Пруссию и
поручает вам ответственнейшее задание: создать там восточное
крыло нашего движения».

И Кох его создал. Приехав с 30 марками в кармане в Кёниг-
сберг. он быстро приобрел авторитет средн местных нацистов,
создал преданные ему штурмовые отряды и с их помощью под
красно-коричневым знаменем (которое сшила ему из своего вы-
ходного платья верная жена Клара) стал утверждать на землях
Восточной Пруссии «новый порядок», нещадно громя коммуни-
стов. поляков и евреев. Вскоре Кох стад одной из самых заметных
фигур в нацистской партии и за свой жестокий «нордический»
нрав получил прозвище Железный Эрих. Успешной была и его
политическая карьера. В 1929 году Кох стал членом ландтага Вос-
точной Пруссии, руководителем фракции НСДАП. затем осно-
вал Preufiische Zeirung («Прусскую газету»), а 14 сентября 1930 года
стал депутатом рейхстага.

Но главной для Коха оставалась должность гауляйтера Вос-
точной Пруссии, которая делала его местным фюрером. А когда
в сентябре 1933 года Коха избрали обер-президентом Восточной
Пруссии, он сосредоточил в своих руках всю полноту партийной
и государственной власти, что позволило ему проводить эффек-
тивную военную и социально-экономическую политику. Кох со-
здал в Восточной Пруссии мощную военную промышленность,
построил первый в Германии автобан Берлин - Кенигсберг и был
очень популярен среди земляков.

1 Гауляйтер (нем. Gauleiter) — высшая партийная должность в НСДАП
областного уровня. Слово Leiter означает «руководитель», a Gau — наи-
менование партийных округов, территориально совпадавших с избира-
тельными округами на выборах в рейхстаг (первоначально было 33 гау,
потом стало 43). Должность гауляйтера была ключевой в структуре влас-
ти Третьего рейха. Гауляйтер осуществлял политическое руководство
вверенной ему частью рейха и должен был «творчески действовать в этих
пределах», имея широкие полномочия и независимость. Он нес персо-
нальную ответственность перед Гитлером за свои действия, назначался
и смещался фюрером и подчинялся только ему или по его поручению
заместителю фюрера по партии (позже — начальнику партийной канце-
лярии М. Борману).

Э. Кох на параде в Кёнигсберге. 1930-е гг.

В 1940 году Кох гордо доложил Гитлеру: «Мой фюрер, вос-
точное крыло нацизма налилось неиссякаемой силой. Это крыло
готово к любому полету, хоть до Урала». «Готовьтесь. — ответил
Гитлер, — полет предстоит большой». Поняв намек, Кох создал
217-ю Восточно-Прусскую пехотную дивизию «народных гре-
надеров» — одну из лучших в вермахте, замкнувшую в сентябре
1941 года кольцо окружения вокруг Ленинграда. А на рассвете
22 июня Кох (единственный из нацистских бонз) с солдатами
этой дивизии был на передовой, откуда позвонил Гитлеру и до-
ложил об успешном начале похода на восток. Кох имел звание
обергруппенфюрера СС, дружил с Борманом и был любимцем
Гитлера, который наградил его почетным золотым значком пар-
тии, назначил рейхскомиссаром (фактически палачом) У'краины
и рейхскомиссаром... Москвы! Осенью 1944 года в своем гау Кох
первым создал фольксштурм1, его затея понравилась Гитлеру и
стала обще германской.

1 Фольксшгурм (нем. Volkssturm) - отряды народного ополчения
Третьего рейха, аналог советских дивизий народного ополчения. Но со-
ветские дивизии были добровольческими, а батальоны фольксштурма
формировались по приказу Гитлера от 18 октября 1944 г. о тотальной мо-
билизации мужского населения от 16 до 60 лет, не состоящего на воен-

Бывший особняк Э. Коха в Калининграде.

Справа )ркерное окно кабинета Коха. Фото автора

Как и прочие нацистские бонзы, Эрих Кох был «ценителем
прекрасного» и отличался ненасытной жадностью. Являясь пра-
вителем огромных территорий, он подверг их тотальному разгра-
блению. На Украине и в Белоруссии Кох похитил шедевры киев-
ского. одесского и харьковского Музеев западного и восточного
искусства, киевского Музея русского искусства, минского Музея
изобразительных искусств, ценности сотен церквей и монасты-
рей. Он опустошил музеи и храмы Псковской, Новгородской и
Ленинградской областей, рижского Художественного музея и дру-
гих музеев стран Балтии. Вместе с генерал-губернатором Хансом
Франком Кох вволю пограбил Польшу. Когда в 1944 году было
подавлено варшавское восстание, Кох попросил «усмирителя»
поляков генерала СС Эриха фон Бах-Залевского отправить ему
все ценности из подлежавших уничтожению варшавских домов,

ной службе. Дивизии народного ополчения сражгыись в военной форме
и, получив боевую закалку, становились кадровыми частями Красной
армии. Фольксштурмовцы воевали в гражданской одежде, их формиро-
вания не переводились в разряд кадровых частей вермахта, хотя коман-
довали ими армейские офицеры. К маю 1945 г. было сформировано око-
ло 700 батальонов фольксштурма.

и тот их отправил. За годы войны Кох присвоил горы произведе-
ний искусства, которые хранил в своем кёнигсбергском особняке
и в обширных имениях на территории Восточной Пруссии. Укра-
ины и Центральной Германии.

В 1980-е годы в веймарском архиве был найден «Перечень
музейных предметов, представленных в земельный музей гау-
ляйтером Кохом, Кёнигсберг, 9 февраля 1945 г.». Это был музей
в Веймаре, через который Кох вывозил в тюрингские тайники на-
грабленные им сокровища. Перечень включал тысячи ценнейших
произведений искусства: картины XVI-XIX веков, старинные го-
белены, антикварную мебель, массу изделий из серебра (столовые
приборы и сервизы, ювелирные украшения, подсвечники) и сере-
бряный лом. В коллекции Коха было и множество работ русских
художников XVIII—XIX веков, которые он изъял в основном из
киевского Музея русского искусства. Когда Кох эти работы изымал,
у него возник диспут с киевскими и немецкими искусствоведа-
ми на тему «нордического искусства» и «славянского недоискус-
ства», которое так нравилось рейхскомиссару Украины. Тогда
Кох заявил оппонентам, что о чисто славянском искусстве мож-
но говорить, только имея в виду XVI—XVII и более ранние века.
С XVIII века, когда влияние европейского «нордического искус-
ства» на Россию стало определяющим, вся русская живопись об-
рела «нордический характер», и потому в его интересе к русскому
реалистическому искусству нет ничего крамольного. Этот ловкий
демагогический маневр позволил Коху забрать из киевских музе-
ев всё, что он пожелал, и создать свою «украинскую коллекцию».
Особую страсть Кох испытывал к историческому оружию’.

В конце войны Кох повел себя как мерзкий трус. Еще в сере-
дине января, когда не было прямой угрозы окружения Кёнигсбер-
га, гауляйтер и комиссар обороны Восточной Пруссии покинул
город и перебрался в Пиллау1 2 на берегу Балтийского моря. Там он
разместился в лучшей гостинице рядом с портом, а в Кёнигсбер-
ге оставил своего первого зама и груду граммофонных пластинок
с записями своих речей. Бегство Коха держали в тайне. Каждые

1 Стены особняков и замков Э. Коха украшали польский коронаци-
онный меч Щсрбец, сабля Стефана Батория, шпага А. В. Суворова, зо-
лотая сабля Ь. де Толли (проданные большевиками) и прочие раритеты.
После захвата Москвы Кох намеревался присвоить коллекции Москов-
ского Кремля и стать обладателем богатейшего в мире собрания истори-
ческого оружия.

2 С 1946 г. — Балтийск.

несколько дней радио Кёнигсберга транслировало одну из запи-
сей его речей, призывающих население, армию и фольксштурм
оборонять город до последнего патрона и ждать победы, которую
должно было принести «тайное оружие фюрера». Вот что вспоми-
нал последний комендант Кёнигсберга Отго фон Ляш:

В конце февраля 1945 года, когда блокада крепости была про-
рвана, Кох прислал сюда 12 крайсляйтеров и своего заместителя
Гросгерра, чтобы по-старому держать в руках партию и население.
Наряду с восстановлением ненужных управленческих органов эти
посланцы гауляйтера занимались оборудованием и ремонтом его
имения во Фридрихсберге. А помимо этой, хотя и ненужной, но
все-таки безобидной, работы, Кох возложил на своих людей еще
и задачи военного характера, которые они выполняли без пред-
варительного обсуждения с военными инстанциями и вопреки
всем протестам. Так, например, в городе начали - где надо и где
не надо - возводить баррикады, затеяли грандиозное переобору-
дование административного здания партии под бункер Коха, а на
парад-плац - сооружение посадочной площадки для самолетов.
Это, разумеется, не означало, что он намерен был собственной
персоной оставаться в этой крепости до самого конца. Наоборот,
он уже приготовил на случай бегства внутрь Германии необходи-
мые самолеты и корабли. У меня в крепости в те недели, когда
кольцо окружения оставалось разомкнутым, Кох не появлялся.
Он был только один раз, - кажется, заскочил на несколько часов
в Кёнигсберг, да и то вечером или ночью. Он, наверное, боялся
показываться жителям Кёнигсберга, после того как позорно сбе-
жал, бросив нас на произвол судьбы1.

Но это было в начале 1945 года. А осенью 1941-го Кох получил
во владение Украину со всеми ее богатствами и начал грабить, по-
лучая от этого безмерное удовольствие. И, конечно же, он был не
прочь заполучить Янтарную комнату, вырвав ее из лап конкурен-
тов, что ему и удалось.

* * *

Всё началось с письма доктора Роде, направленного гауляйте-
ру Коху 9 августа 1941 года, при подходе немецких войск к Ленин-
граду. «Считаю крайне необходимым, — писал Роде, — обратиться

1 General Lasch О. So fiel Kdnigsberg. Kampf und Untergang von
Ostpreussens Hauptstadt. Miinchen: Grafc und Unzer Verlag, 1958. S. 77.

к Вам по следующему вопросу. В то время как наши отважные во-
ины, а в их числе и гренадеры 217-й Восточно-Прусской дивизии,
преодолевая ожесточенное сопротивление врага, продвигаются
к Петербургу, в огне войны гибнут многие культурные и истори-
ческие ценности мирового значения. Не исключено, что такая
участь может постигнуть и замечательнейшее произведение рук
выдающихся мастеров, Янтарную комнату, национальную гор-
дость Германии, находящуюся ныне в Екатерининском дворце
города Пушкина (Царское Село). Необходимо принять все меры
для возвращения этого шедевра в лоно родины и, поскольку она
сделана из прусского янтаря, в Восточную Пруссию, в Кёнигс-
берг. Как директор Музея искусств Кёнигсберга, я гарантирую ее
принятие и размещение в одном из помещений Кёнигсбергского
замка»1.

А ровно через месяц, когда город Пушкин был еще в руках
советских войск, в помещении ресторана Blutgericht состоялась
пресс-конференция, которую организовали три доктора: обер-
бургомистр Кёнигсберга Хельмут Вилль, Альфред Роде и Герхард
Штраус. На ней «обер-бургомистр сказал: “В русских, литовских,
латышских, эстонских, украинских и белорусских землях ско-
пилось огромное количество германских исторических и куль-
турных ценностей, которые попали туда разными путями. Среди
них и знаменитая Янтарная комната”. Роде добавил: “Мы обра-
тились к нашему гауляйтеру, господину Эриху Коху, с просьбой
о возвращении этих истинно германских ценностей на родину,
в Восточную Пруссию, где Янтарная комната будет немедленно
восстановлена в своем первозданном виде!”, — а градоначальник
торжественно пообещал выделить необходимые средства. В за-
ключение устроители действа ответили на вопросы журналистов
и представителей общественности, после чего всех угостили ста-
рым добрым вином из подвалов “ Блютгерихта” и пуншем "Наша
победа"»1 2.

Обратите внимание: 9 августа 1941 года Роде определенно знал,
что Янтарная комната из Екатерининского дворца не вывезена,
а 9 сентября «общественность» Кёнигсберга была уверена в ско-
ром ее прибытии в этот город. Это было самонадеянно, ведь Ян-
тарная комната предназначалась Гитлеру. К тому же в Ригу тогда
уже прибыл со своим оперативным штабом Альфред Розенберг,

1 Иванов К). Н. Пятая версия. С. 58.

2 Там же. С. 65.

а рядом с ним разворачивала «боевые порядки» 2-я рота Особого
батальона Риббентропа. И все же надежды у Роде были. Во-пер-
вых, на Коха. А во-вторых, командующим 18-й армией группы ар-
мий «Север» был старый друг Альфреда Роде и поклонник прус-
ского янтаря генерал-полковник Георг фон Кюхлер, сразу после
захвата Пушкина сообщивший другу, что Янтарная комната цела
и на своем месте. Роде попросил его демонтировать комнату, но
Кюхлер знал, что это «прерогатива фюрера», и не мог этого сде-
лать, тем более что вместе с передовыми частями вермахта под
Ленинград прибыли Нильс фон Хольст и ищейки Розенберга, ко-
торые начали шарить по дворцам.

И тут вдело вмешался Кох. Он написал Гитлеру убедительное
письмо, в котором попросил фюрера временно — до сооружения
музея в Линце - разместить Янтарную комнату в Кёнигсбергском
замке, поскольку комната была сделана прусскими мастерами из
прусского янтаря для первого прусского короля, короновавше-
гося в этом замке. Гитлер, пребывавший в эйфории от побед на
Восточном фронте, согласился, тем более что это соответствовало
закону рейха о возвращении немецких реликвий на историческую
родину, каковой для Янтарного кабинета была Восточная Пруссия1.

Со стороны Коха это был ход конем, благодаря которому пар-
тия была выиграна. «Кох оказался сильнее Розенберга, он взял
верх. Кох не отдал комнату в распоряжение Оперативного штаба
Розенберга и пригрозил Розенбергу, чтобы он больше не пред-
принимал никаких действий но этому вопросу», — признался
потом начальник этого штаба Герхард Утикаль1 2. А в начале октя-
бря 1941 года, по согласованию с командующим группой армий

1 И звестно лишь содержание письма Э. Коха Гитлеру. Само письмо
могло храниться в архиве партийной канцелярии — в архиве М. Бор-
мана. — но этот архив, как и его хранитель, исчезли. Как сейчас уста-
новлено, Борман погиб в начале мая 1945 г. при попытке вырваться из
штурмуемого советскими войсками Берлина. Документы, касавшиеся
деятельности немецких музеев, хранились в архиве Управления государ-
ственных замков и парков, которому подчинялся кёнигсбергский музей
А. Роде. Управление во главе с директором Э. Галлем оставалось в Бер-
лине, когда город заняли советские войска, но 20 февраля 1946 г. доктор
Галль бежал, прихватив с собой все архивные материалы. В ФРГ он стал
директором Баварского государственного управления замков, садов и
озер, профессором Мюнхенского университета. Умер Галль в 1958 г.,
спрятав или уничтожив важные документы, которые могли пролить свет
на судьбу многих значительных произведений искусства.

2 Иванов Ю. Н. Пятая версия. С. 79—80.

«Север* генерал-фельдмаршалом В. фон Леебом. в Пушкин в по-
мощь графу Сольмс-Лаубаху прибыл «специальный порученец»
Коха — доктор Роде. Он быстро оценил обстановку и доложил
Г. фон Кюхлеру, что для демонтажа Янтарной комнаты потребу-
ется шесть-восемь солдат. Генерал-полковник туг же предоставил
в распоряжение Роде шестерых солдат и офицера из резервного
(строительного) батальона, одобрительно кивнул: «Действуй-
те!» — и приказал усилить охрану Екатерининского дворца и ни-
кого туда не впускать.

Таким образом, лицами, непосредственно ответственными за
хищение Янтарной комнаты, были любимец фюрера Эрих Кох,
граф-грабитель Эрнст Отто Сольмс-Лаубах, военный преступник
Георг фон Кюхлер и Альфред Роде, определивший дальнейшую
судьбу сокровища. В краже также принимали участие Нильс фон
Хольст и гауптман Пенсген. Роде привез с собой группу мастеров,
которые подготовили Янтарную комнату к эвакуации. За двое су-
ток комната была разобрана и упакована в 27 ящиков. Но в по-
следний момент сокровище попытались перехватить грабители
Риббентропа, о чем свидетельствует хранящаяся в Государствен-
ном архиве Калининградской области записка без подписи от
14 октября 1941 года от АОК-18, адресованная «графу, специали-
сту по искусству»: «Группе “О. Н. Г.” фон “К” комнату не отда-
вать! Ускорить работы. Комнату отдать группе с полномочиями
“ЭК”». И далее приписка: «В Петергофе, упакованный в ящики,
лежит дорогостоящий фарфор, охраняемый танковым дивизио-
ном. Граф, специалист по искусству, уведомлен».

Расшифруем: АОК-18 — командующий 18-й армией вермахта
генерал-полковник Г. фон Кюхлер;

граф, специалист по искусству — граф Э. О. Сольмс-Лаубах;

О. И. Г. фон К — отряд особого назначения «Гамбург» под ко-
мандованием барона Э. фон Кюнсберга;

ЭК — Эрих Кох1.

Была решена и проблема с транспортом. Кох предоставил
18-й армии колонну грузовиков, которые подвозили на фронт бое-
припасы, а обратно шли порожняком. На них и загрузили награ-
бленные под Ленинградом сокровища, в том числе панели и пред-
меты убранства Янтарной комнаты, которые в середине октября
1941 года вместе с другими ценностями ленинградских дворцов
через станцию Сиверская отправились в дальний путь: сначала

1 Иванов Ю. Н. Пятая версия. С. 32—33.

в Ригу, где упакованные детали Янтарной комнаты некоторое
время пролежали в подвалах Рижского замка, а потом в Кёнигс-
берг, где 5 декабря 1941 года они были занесены в «Дарственную
книгу» художественного отдела Кёнигсбергского замка-музея.
Вопрос о дарении прояснил позднейший отчет А. Роде, где было
сказано, что Янтарная комната «передана Управлением государ-
ственных замков и парков (директор д-р Галль) в собрание про-
изведений искусств г. Кёнигсберга для дальнейшего хранения»1.
Сама же комната прибыла в Кёнигсберг еше в начале ноября, гак
как 13 ноября Роде выставил несколько янтарных панелей в Му-
зее янтаря для публичного обозрения, о чем сообщила пресса. /X я
нашел переведенный с немецкого в 1987 году любопытный доку-
мент — «Обзор по вопросу о надлежащих компетенциях в отноше-
нии объекта (Янтарной комнаты. — Я. М.) с октября 1941 г.», где
говорится:

Объект был смонтирован в кёнигсбергском орденском замке,
находившемся в ведении управления замками и парками в Бер-
лине, в октябре/ноябре 1941 г. (позже. - А. М.). Попечителем ЯК
был д-р Альфред Франц Фердинанд Роде - тогдашний директор
Художественных собраний Кенигсберга, размещавшихся в южном
крыле орденского замка г. Кёнигсберга. Роде был выдающимся
специалистом по янтарным произведениям искусства. Роде был
служащим города Кёнигсберга/Пр21 2. Он опекал объект как спе-
циалист по уходу и реставрации. В многочисленных газетных
сообщениях утверждалось, что объект якобы находился в ком-
петенции восточно-прусского гауляйтера Эриха Коха, однако это
не так. Глава правительства Восточной Пруссии фон Ведельштедт,
он еще жив, наотрез отверг это утверждение и привел пример,
когда в середине ноября 1941 г. официально открывалась выстав-
ка Янтарной комнаты, лично он открывал ее, как высший чинов-
ник провинции восточной Пруссии, а Кох при этом даже не при-
сутствовал3.

Из этого следует, что даже после того как Янтарная комната
прибыла в Кёнигсберг, ее судьба еще решалась на высшем уров-
не — Бормана и Гитлера, что подтверждает вывод, сделанный Пау-
лем Энке. Лишь в конце ноября Борман дал указание Управлению
государственных замков и парков, которое возглавлял Э. Галль,

1 Энке П. Янтарный кабинет// Вокруг света. 1990. № 6. С. 48.

2 Г1р2 (Пруссия-2) — административный район.

3 ГАКО. Ф Р-1132. Он. 1.Д. 12. Л. 26.

передать Янтарную комнату в Кёнигсберг и временно разместить
в Кенигсбергском замке (о чем позднее доложил Гитлеру Риббен-
троп).

5 декабря 1941 года комната была занесена в «Дарственную
книгу» Кёнигсбергского замка-музея, что юридически оформило
процедуру. Хранителем Янтарной комнаты, вошедшей в собра-
ние Государственных художественных собраний Кёнигсберга,
был назначен Альфред Роде, а гарантом сохранности сокровища
выступал Эрих Кох. Обер-бургомистр Хельмут Билль выделил
средства на реставрацию, а Роде нашел на третьем этаже южного
(музейного) крыла замка, выходящего на реку Преголя, подходя-
щее помещение № 37 и собрал лучших прусских мастеров, чтобы
они смонтировали Янтарную комнату на новом месте. Мастера
под присмотром Роде приступили к сборке янтарного зала, по-
лучившего название «немецкий Янтарный кабинет» - в отличие
от «русской» Янтарной комнаты, собранной в Екатерининском
дворце гениальным Растрелли. Янтарные панели пришлось ре-
ставрировать, так как часть янтарной мозаики выпала, а часть раз-
рушилась. В убранстве зала не хватало флорентийской мозаики,
бронзовых золоченых бра, плафона и некоторых деталей, расхи-
щенных еше в Пушкине немецкой и испанской солдатней. Нос
этой работой янтарных дел мастера справились.

Куда существен ней было другое. «Немецкая» Янтарная комна-
та, которую Роде считал «своей», была значительно ниже по высо-
те и меньше по площади «русской» комнаты, поэтому деревянный
фриз, украшавший янтарный зал в Царском Селе, в Кёнигсберге
не поместился. Продольные стены обоих залов (напротив окон)
были практически равны по длине, поэтому продольную стену
янтарного зала Екатерининского дворца Роде один в один пере-
нес в «свой» Янтарный кабинет. А вот торцевые («анфиладные»)
стены залов были разные, что отчетливо видно из сопоставления
их фотографий (см. вклейку). Торцевая стена «немецкого Ян-
тарного кабинета» была наполовину меньше аналогичной стены
Екатерининского дворца. Площадь «русской» Янтарной комнаты
составляет 96 кв. м, а площадь «немецкого» кабинета не превыша-
ла 70 кв. м. Образовались лишние детали (две большие стенные
панели, дюжина цокольных панелей и янтарных пластин, шесть
зеркальных пилястр), которые Роде хранил отдельно.

Перед Альфредом Роде стояла непростая задача. И он решил
не копировать шедевр Растрелли, а из имевшихся в наличии дета-
лей создать новую Янтарную комнату, не похожую на три преды-

душие. собранные для Фридриха I в Берлине, а потом для русских
императриц в Зимнем и Екатерининском дворцах. Роде решил
подогнать имеющиеся детали к местным условиям и по возмож-
ности не реставрировать поврежденные места, чтобы не нару-
шать подлинность уникального произведения искусства. И это
ему удалось. Прусские мастера подогнали янтарные панно под
размеры помещения, украсили зеркальные пилястры хрусталем,
сделали новое освещение зала, наполнили его изделиями из янта-
ря - и получился новый Янтарный кабинет, который Роде считал
своим, а называл «немецким». В великолепии он уступал парад-
ному Янтарному залу Растрелли и скорее походил на большую ян-
тарную шкатулку, но в целом «немецкий Янтарный кабинет» как
уникальный памятник искусства существовал.

В конце марта 1942 года монтаж Янтарного кабинета был за-
вершен, и вскоре его открыли для всеобщего обозрения. На цере-
монию открытия собралось все прусское нацистское руководство,
деятели культуры, чиновники, представители общественности,
корреспонденты местных и берлинских газет, поместивших об
этом событии восторженные сообщения. В частности, 12 апреля
1942 года об этом написала берлинская газета Lokale Zeitung. А вот

«Немецкий Янтарный кабинет» в Кёнигсбергском замке.
Фото из журнала «Пантеон». 1942 г.

как вспоминал это событие, сидя в польской тюрьме, Эрих Кох:
«Как сегодня помню тот день, когда доктор Роде пригласил меня
на торжественное открытие Янтарной комнаты. Мы очутились в
каком-то сказочном мире. Стены зала до потолка были покрыты
резным янтарем. Сверкали тысячами искр зеркала в хрустальных
рамах, оправленных в янтарь. В янтарные панели были вмонти-
рованы картины старых мастеров. Резьба по янтарю была столь
миниатюрна, что приходилось рассматривать ее в увеличительное
стекло». Впечатленный всем увиденным, Кох сказал: «За Янтар-
ную комнату отвечаете жизнью! Запомните это, Роде», — и Роде
запомнил1. Ведь если бы с Янтарной комнатой что-нибудь случи-
лось, отвечать за нее перед Гитлером пришлось бы Коху.

Но драгоценную добычу у Коха и Роде едва не отнял Ханс По-
ссе, который осенью 1942 года посетил Кёнигсберг, чтобы ото-
брать из свезенных туда награбленных ценностей экспонаты для
музея фюрера в Линне. Ему показали и собранную в Кёнигсберг-
ском замке Янтарную комнату, от лицезрения которой посланец
Гитлера пришел в восторг и заявил Коху, что это чудо света при-
дется отправить «дорогому фюреру». Кох с этим не согласился и
даже повздорил с гостем. Однако Поссе настаивал на своем, и не-
известно, как бы всё обернулось, но вскоре после возвращения из
Кёнигсберга Поссе скончался. Янтарная комната осталась во вла-
дении Коха и Роде. Но Поссе, несомненно, сказал Борману, что
отобрал Янтарную комнату для «музея фюрера» в Линце. Одна-
ко пока янтарное сокровище было выставлено в Кёнигсбергском
замке и им могли любоваться все. Видевший ее кёнигсбергский
коммерсант Отто Смака потом вспоминал: «Комната пострадала
при перевозке, отдельные куски янтаря и фигуры, очевидно, были
вынуты и похищены, однако общее впечатление производила
приятное. <...> По объяснениям гида, не хватало некоторых де-
талей, зеркала частью были побиты, и имелось несколько пустых
мест на стенах»1 2. В таком виде Янтарный кабинет два года и три
месяца украшал один из залов Кёнигсбергского замка.

Доктор Роде гордился и восхищался своим сокровищем,
но сознавал, что собранный им Янтарный кабинет был украден
Кохом при его участии. Профессор Герхард Штраус, который в
1943—1944 годах был сотрудником Инспекции по охране памят-
ников Восточной Пруссии, а после войны стал директором Ин-

1 Иванов К). Н. Янтарная комната. С. 90.

2 ГЛРФ Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 124.

статута истории искусств в ГДР. вспоминая, как Роде показы-
вал ему в 1942 году в Кенигсберге Янтарную комнату и другие
награбленные в Советском Союзе культурные ценности, сказал
А. В. Максимову: «И вот что меня еше поразило: таинственность,
с какой мне всё это показывал Роде. В какой-то полутемной ком-
натке замка, понизив голос, буквально шепча в ухо, Роде сообщил
мне о том, что Кох сохранил за собой полное право распоряжаться
теми произведениями искусства, которые попали в Кёнигсберг.
Он, Кох, и никто другой!» Янтарная комната была «прерогативой
фюрера», но Кох мечтал иметь такую же и в своем имении под
Белостоком начал втайне от Гитлера создавать копию. А тем вре-
менем в судьбе самой Янтарной комнаты разыгрались драматиче-
ские события.

1 Иванов Ю. И. Янтарная комната. С. 91.

Глава 11

ШЕСТЬ ОПЛАВЛЕННЫХ SOCKELPLATTEN

В начале 1944 года начались регулярные бомбардировки Кё-
нигсберга советской и англо-американской авиацией. Во время
одной из них бомбы упали в районе улицы Штайндамм непода-
леку от Кёнигсбергского замка, над сокровищами которого нави-
сла серьезная угроза. Альфреду Роде предлагали демонтировать
Янтарный кабинет, но он долго противился и лишь в конце июля
пошел на это. Янтарные панели были разобраны, упакованы в де-
ревянные ящики и вместе с предметами убранства Янтарного зала
помещены в глубокие подвалы замка под рабочим кабинетом
Роде.

А менее чем через месяц Кёнигсберг подвергся страшным
бомбардировкам английской авиации. Первая была проведена
в ночь на 27 августа 5-й группой ВВС Великобритании в соста-
ве 174 бомбардировщиков «ланкастер». Налет не был особенно
успешен, большинство бомб упало на восточную окраину города,
было сбито четыре бомбардировщика. В ночь на 30 августа в воз-
дух поднялись 189 «Ланкастеров» той же 5-й группы королевских
ВВС, сбросивших 480 т бомб на центр города. И хотя немецкие ис-
требители сбили 15 бомбардировщиков, последствия налета были
ужасающими. А в ночь на 2 сентября состоялся третий налет. По
имеющимся оценкам, в результате этих бомбардировок было раз-
рушено 20% промышленных объектов и 41% всех домов Кёнигс-
берга. Исторический центр города — районы Альтштадт, Лебенихт
и Кнайпхоф, — где не располагалось ни одного военного объек-
та, был уничтожен. От Кафедрального собора XIV века остались
только стены. Королевский замок, старое и новое здания Кёниг-
сбергского университета, все кирхи Старого города были превра-
щены в руины. Тысячи жителей погибли, более 200 тысяч человек
остались без крова. Тогда впервые были применены напалмовые
бомбы. По сути, это было военное преступление и акт террориз-
ма. По своим последствиям эти бомбардировки могут сравниться
лишь с ковровой бомбардировкой англо-американпами Дрездена

в середине февраля 1945 года. Пережившие этот ад жители города
назвали ночь на 30 автуста 1944 года ночью террора.

Во время этих налетов Альфред Роде, рискуя жизнью, нахо-
дился на своем рабочем месте. Он решил погибнуть вместе с Ян-
тарной комнатой, однако судьба миловала его. Королевский за-
мок полыхал как свеча, но та его часть, где находились Роде и
янтарные панели, каким-то чудом уцелела. От пережитого ужаса
доктор Роде поседел и у него обострилась болезнь Паркинсона,
которой он страдал еще со времен Первой мировой войны. Со-
стояние его здоровья резко ухудшилось, он стал ходить с палоч-
кой, руки у него сильно тряслись. И тогда же Роде начал какую-то
игру, дезинформируя всех относительно Янтарной комнаты.

Вот что спустя много лет рассказала Паулю Энке школьная
подруга дочери Атьфреда Роде, учительница истории фрау Амм:
«Я родом из Кёнигсберга, там и училась. В сорок третьем — сорок
пятом годах я была на одном семестре с дочерью доктора Роде —
Лотти. Мы с Лотти дружили. Я у них часто обедала. Однажды
за обедом доктор Роде рассказал нам о судьбе Янтарной комна-
ты. Мне было очень интересно, и он пообещал мне ее показать.
И сдержал слово, показал мне, студентке, это дивное чудо. <...>
А потом у нас начались ужасные воздушные налеты. В августе
сорок четвертого. На вторую ночь, когда был большой пожар,
я ночевала у знакомых, недалеко от центра города. На следующий
день я побежала в центр города, чтобы узнать, живы ли родные
и близкие, знакомые. Около полудня я зашла в замок и встрети-
ла во дворе доктора Роде. Он выглядел очень расстроенным, лицо
было серым. Мы поздоровались, и я спросила: “Что с Янтарной
комнатой?” Он ответил: ‘ Всё погибло”, — и повел меня в незна-
комый сводчатый подвал, где показал какую-то странную желто-
ватую массу, похожую на горку меда, из которой торчали обуглен-
ные деревяшки. На доктора Рода было жалко смотреть! Больше
мы с ним на эту тему не говорили»’.

Роде солгал подруге своей дочери — погибло далеко не все.
Но что это за желтоватая масса, «из которой торчали обуглен-
ные деревяшки»? Это прояснила бывшая управляющая Кёниг-
сбергским замком фрау Крюгер. Она жила в подвале южного
крыла замка, откуда шел еше один ход, к более глубоким подва-
лам — старинным погребам, где были спрятаны главные ценно-
сти замкового музея, в том числе Янтарная комната. Но для двух

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 49.

ящиков с облицовкой Янтарной комнаты в нижних подвалах не
хватило места, и они лежали прямо под дверью жилища фрау
Крюгер. А дальше... Вот что пишет Энке: «Когда фрау Крюгер по-
сле бомбардировки вернулась из убежища и попыталась войти к
себе в квартиру, ей это не удалось: из подвалов замка в лицо била
волна очень горячего воздуха. Онг! подождала, пока старые стены
поостынут, и вошла. Пробираясь к своей двери, она увидела, что
оба деревянных ящика обгорели и лопнули, а янтарь расплавился
и. словно мед, растекся по полу»'.

Вот что в декабре 1949 года рассказал А. М. Кучумову доктор
Г. Штраус, который во время войны работал в Инспекции по
охране памятников Восточной Пруссии и курировал работу кё-
нигсбергских музеев: < В начале 1944 года я впервые предупредил
доктора Роде о том. что оставлять комнату на третьем этаже, ко-
торый может легко сгореть, нельзя, так как предполагалось, что
будут большие налеты авиации. После многих предупреждений,
сделанных мною доктору Роде, в комнате перед окном был уста-
новлен деревянный щит, защищавший от осколков через окно.
Щит находился на высоте одной трети окна. Только в июле или
августе месяце Янтарная комната была демонтирована. 30.VII1 и
2.IX. 1944 года были налеты английской авиации. Немного позже
я был в Кёнигсберге и в замке. Замок полностью сгорел, но внеш-
ние стены стояли. Также сохранилось большинство сводов поме-
щений. Я встретил случайно во дворе замка доктора Роде. Перед
входом в подвал на южной стороне двора стояло много больших и
маленьких ящиков. Здесь были части Янтарной комнаты. Доктор
Роде сказал мне, что комната находилась в подвале южного кры-
ла и во время налета авиации никаких повреждений не получила.
Возможно, он сказал о том, что он хотел поставить ящики в поме-
щение со сводами (Рыцарский зал в северной части). Сейчас я с
точностью этого уже не помню»1 2.

А вот что профессор Штраус рассказал писателю К). Н. Ивано-
ву про посещение Кёнигсбергского замка после бомбардировки
30 августа: «Осмотрев развалины исторических памятников, я на-
правился в замок и там вновь увидел доктора Роде и его Янтарную
комнату. Ящики, в которые она была упакована, стояли во дворе
замка, у одного из подъездов южного крыла. Роде, очень взволно-
ванный, нервный, несчастный, сказал, что он извлек их из подва-
ла, чтобы они охладились: замок сгорел, и в подвалах поднялась

1 Энке 11. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 49.

2 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1.Д. 119. Л. 16-17.

очень опасная для дерева температура. “ Надо прятать. — бормотал
Роде. — Увозить комнату, спасти, но никто не дает разрешения на
это... Но я знаю, где спрячу Янтарную комнату!”»1

Вопрос о потерях художественных собраний Кёнигсберга из-
за бомбежек прояснила докладная Альфреда Роде берлинскому
начальству, датированная 2 сентября 1944 года, где говорилось:

Г-ну тайному советнику профессору, доктору Циммерману.
Берлин, Kaiser-Friedrichsstrasse am Lustgarten
Глубокоуважаемый г-н тайный советник!

Несмотря на полное разрушение Кенигсбергского замка
взрывными и зажигательными бомбами, меры противовоздуш-
ной защиты, которые мы приняли, оправдали себя. «Художест-
венные собрания» до сих пор не потеряли ни одной значительной
картины из своего владения. Так же и то, что было Вами выдано
нам (Kunstsammlungen), то есть итальянцы полностью сохрани-
лись. Так же и обе миниатюры герцога Альберта и Анны Софии
Прусских, которые лежали в дворцовом бункере (Hofbunker).

К этому бункеру мы потеряли ключи к железной двери, так
что мы пока не можем войти в это помещение. Прошу вас сооб-
щить г-ну директору, профессору Шмидту (Берлин, дворцовый
музей), что все выданные им нам вещи тоже сохранились (камен-
ные изделия и янтарные предметы). Также г-ну директору, докто-
ру Галлю, что Янтарная комната осталась неповрежденной, кроме
шести цокольных плит (Sockelplatten). Правда, я потерял весь мой
управленческий и научный аппарат и библиотеку. Роде, директор2.

Таким образом, жертвой чудовищных бомбардировок Кёнигс-
берга в конце августа 1944 года стали не только жители города, его
дома, памятники истории и культуры. При пожаре разбомбленно-
го замка шесть цокольных панелей Янтарной комнаты обгорели и
оплавились, в какой степени — неизвестно. Но по меньшей мере
частично они осыпались, так как связывающий янтарную мозаи-
ку клей не выдерживает высоких температур. Так Янтарная ком-
ната понесла первые серьезные потери. И с этого момента судьба
похищенного чуда света начинает складываться трагично.

Глава 12

ПРУССИЯ - КЛАДБИЩЕ СОКРОВИЩ

После Сталинградской битвы и поражений на Восточном
фронте в 1943 году, свержения режима Муссолини в Италии
и Тегеранской конференции (27 ноября — 1 декабря 1943 г.), на
которой три лидера антигитлеровской коалиции обсудили пла-
ны послевоенного обустройства мира, верхушка Третьего рейха
задумалась о своей судьбе и судьбе награбленных ею богатств.
На протяжении всей войны их закладывали в банки и продавали
в Швейцарии, Швеции, на Пиренейском полуострове и в латино-
американских странах, сбывали через Турцию и Ватикан, попол-
няя казну рейха валютой, необходимой для работы его военной
машины. Но многое оставалось в целости и сохранности; коллек-
ции Гитлера. Геринга и других нацистских бонз. Был и также золо-
тые резервы Рейхсбанка, фонды СС, нацистской партии, банков
и корпораций. Учитывая открывшуюся безрадостную перспекти-
ву, всё это нужно было надежно спрятать. И пока Геббельс призы-
вал немецкий народ к тотальной победоносной войне, гитлеров-
ская верхушка готовилась к худшему.

Уже к концу февраля 1944 года был составлен перечень объек-
тов. где можно было бы захоронить наличные финансовые акти-
вы рейха (золото, драгоценности, произведения искусства, куль-
турно-исторические раритеты и проч.). Этот перечень включал
более полусотни соляных шахт на территории Германии, Австрии
и Чехии. По своим параметрам (влажность, температура, вмести-
мость, глубина) эти шахты подходили для сокрытия ценностей.
Из их числа были выбраны наиболее подходящие, и 14 марта
1944 года секретной директивой Верховного главнокомандования
вермахта программа захоронения сокровищ Третьего рейха в IX
и XI оборонительных округах Германии была введена в действие.

А после высадки союзных войск в Нормандии 6 июня 1944 года
гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох написал Гитлеру письмо
с предложением спрятать особо важные документы рейха, золо-
то и награбленные культурные ценности в хранилищах особого

назначения, которые следовало построить в Восточной Пруссии
и других районах Германии. Всё, что будет сокрыто в этих храни-
лищах, предполагалось использовать для выживания нацистской
элиты и на нужды будущих борцов за дело национал-социализма.
В них намечалось спрятать не только документы и ценности, но
также оружие, взрывчатку и продовольствие на длительный срок.
Было намечено также создание «Вервольфа», в чье ведение всё это
предполагалось передать.

Идея Коха была принята, а разработанный позднее план, упо-
минавшийся под кодовым названием «Закат солнца»1, стал од-
ним из главных секретов рейха. Это название несло в себе особый
смысл: как за закатом неизбежно следует рассвет, так и за возмож-
ным поражением национал-социализма в текущей войне в буду-
щем наступи! его возрождение. Ради этого следовало сберечь на-
грабленные сокровища. Руководил этой грандиозной операцией
рейхсляйтер Мартин Борман. В нее, кроме высшего руководства
рейха, были посвящены единицы. В соответствии с этим планом
с конца лета 1944 года на юге и востоке Германии, в Австрийских
Альпах и чешских Рудных горах началось сооружение и обустрой-
ство тайников. Под них приспосабливались калийные шахты,
штольни, подземные военные заводы, сооружались и специаль-
ные бункеры. Входы в тайники тщательно маскировались — как
правило, их замуровывали или взрывали. Строили хранилища по
проектам немецких инженеров под надзором СС военнопленные,
которые по окончании работ подлежали ликвидации. Степень се-
кретности была такой, что по завершении строительства храни-
лищ уничтожали не только работавших там военнопленных, но в
особых случаях и солдат строительных частей вермахта, а также
проектировщиков.

По мере приближения конца войны эта программа прини-
мала всё больший размах, и в нее включалось всё больше объек-
тов. К началу 1945 года это были уже любые места (замки, поме-
стья, особняки, хозяйственные постройки, монастыри, церкви,
бомбоубежища), где можно спрятать сокровища. Наращивалось

1 Это название обнаружил 1) Энке в документах по операциям с
захоронением ценностей, которые проводили Г Вист и А. Попп. Было
ли это название официальным и общегерманским, определенно сказать
нельзя, поскольку архивы М. Бормана и рейхсканцелярии, где эта ин-
формация может быть, были захвачены американцами. Сведения о ме-
стонахождении этих документов есть, но сами документы засекречены.

и строительство подземных хранилищ, предназначенных дня осо-
бо значимых документов и ценностей. 13 конце войны в кладби-
ща сокровищ превратились целые регионы, например горный
район Зальцкаммергут («Кладовая соли») в Австрийских Альпах,
в окрестностях озер Грундльзее. Грюнзее и Топлицзее. Туда в конце
войны свозились ценности со всей Европы, там в соляных шахтах

М. Борман курировал программу
захоронения награбленных
сокровищ Третьего рейха

Альт-Аусзее и Ьад-Аусзее были
оборудованы крупнейшие тай-
ники, где хранилась коллекция
Гитлера и другие сокровища
рейха. Такие же районы были в
Нижней Саксонии, Тюрингии,
Баварских Альпах и других ме-
стах. Предусматривался и вы-
воз ценностей за рубеж1.

10 августа 1944 года Мартин
Борман собрал в отеле «Мезон
Руж» в Страсбурге крупных
немецких банкиров, промыш-
ленников и функционеров
режима для решения судьбы
золотовалютных резервов Тре-
тьего рейха на случай пораже-
ния в войне. К тому времени
нейтральные страны, куда Гер-
мания вывозила награбленные
богатства, одна за другой пре-
рывали экономические отно-
шения с гибнущим рейхом,

и пользоваться прежними ад-
ресами было уже нельзя. К тому же американская и британская
разведки сканировали основной маршрут перемещения ценно-
стей: Рейхсбанк — Швейцарский национальный банк, и посему
нужно было искать альтернативные варианты. Не просто для
того, чтобы что-то куда-то спрятать, а с целью инвестировать
имевшиеся в распоряжении рейха финансовые средства и ценно-
сти в будущее Германии — в новые немецкие предприятия в Фа-
терланде и по всему миру, призванные работать на возрождение
национал-социали зма.

1 См.: МосякинА.Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая ми-
ровая война.

? Б. fooi;ioi.4 jtuli. ihucht Pautschl .nd in 7o8tc.es box hoimov.r.

\ C. Schacht Bartonslebon Voi Bolnstodt fir Aa'<&' ia, Borl,jn- д >n-
Aorf, *ntsflacho БОСС qs.

7. Schacht Braunscbtfoig/liunoburg bei HolxxJtodt.

A= 9.3.44 fand eiuc Bajprochun^ эхе Herm rtog.Baurat Dr. G г о a -
f a voa Hoeroebanant Hxlleshoixi statt. Dia Baaprachnng orgab,
daa die o.a. Schaehtc vorlnnfig von Arboitsatub fir untorirdiecho
Vorlugor ager. gesperrt ainl, AsjB ab»r nosh keina cndgtlltigo Ent-
aethoidwsg Act iber vorliegt, ob tuts-ichlich dio o.a. beabsxohtigtcn
F.-rtigunge- in don SeuucLtoh oxfolgon. Aus dieaon Grmdk wird dio
vox Cborkoaiiando dor 7ohreacht Al Stab Ini. l/)Tr.37G/44 g.K. voa
4.3. 44 ongaordnota UbarprifUng dor 3tillgclobten und bisher och
niciit ausgonutsten Kalisch-ichto gonoinaaa lit Reg. Baurut Dr. Gro.n-
ва in Wohr^roia XI lurchrofiihrt. Paa Eraabnia Aor V’bqrux^JXm.;
wild l-.ufand das Ъ'..г.т1гХэсЪиХХа'о1/"”or dee 7a2rVrbinxo:L'.anodo IX
ЭТёг-хТтат. Ез -•ifS. iadddH aSTOnf hid^bwioser., Jo2 die SVonirC-
de¥ Wxickto vcrunaaichtlich orot in 2 bio 3 Auchan beenict
aein kann.

Лее WchraictfonftaoffijiH

йсв Eiththreiehommoroo IX

Aj_ 65 u 10 (SciAg)

gezi Uxller - Eantnoch.

е»|«чн|.и*

Ax. ХЙЙ

194 4

g Au3xertx_n.i.: .X
1 iuoforti 5uv:

Abt. II Dt.~64	44 g.Kico.

Ur Aserewf tap*<

Betr.; Aua-utzun bczw.Prainachung
□till^olu tor Kaliochachta I .r
Bini* аг.хг(1 von Giitern oior Auf-
rahao von ?ertiguneca.

Вэгп£Ч Poxtigvd Schroicsn Inl.l Гт.376/44
vox 4.v.1944.

Oberkctzxsndo dar Wehnoncbt
- Wehmxrtochnft.'otab -

Inland Д.Abt.

g.JLdoa.

In der Anlago iibcrroicht die Dxesototclle Abschr^ft
einea Voraf Boricntoo dee W*n О Ta Uo XI ( Kr. 7/44 g.Xdoa.
Abt. A von io.3.44.) nit der Bitta un Kuxmtnienahne-

Директива о начале захоронения сокровищ Третьего рейха.

17.03.1944 г. Из архива Г. Штайна (ГА КО)

Behplm« Knmmandosachef
KrkuEdune-* b~tr r~rr T-i

zu Wehrwlrtechaftaoffiller dea Tahrkniskoesi&ndo IX

voa 6.3.44 Hr. 61/44 g Kdoa.

Rair.t Grubenx*uao fUr di* Aufuahno von FertlgungsethtteD bub luft-
gofkhrdoten Ooblotoxi.

loaltlon -42

K»llwtrt»GlllcUtif Saxntedt - Sall-Chemie AG» in Berlin-
Ц»Д«™сЫЦ—»U*e---------—-

Des Work kasurt mir fur lagerung in Frt^e. Bevettorung

— ~>t SohAerigksiton, da der Schacht die eln&lehenden Tetter
fUr Н.Мша Ahrbargen

In der 5?O a Sohle Bind 3500 qa. nutzbaro lagerflAche in
Stracken von 3 und 4 atr. Brelte. Вахш fUr 1 POrderglela
naxae frolbloiben, eodaei die nitshare Pl/iche atua 2300 qa
betrftgt. An Sinlagerung let vorbandon:

a)	Tan der Pa. Continental -Hannover vac. Schacht bis
auf 800 atr. oatlich той Schacht in der Vorblndunge-
etrocko nach FtLntanhal 1»

b)	Pa. Continental-Hauaovor voa Schacht nach Westen
atfatllche Strecken.

Xa warden tKgllch 2 Taggcr-a Gnral ein-und aucga-
lagort.

c)	Rearesbekloidungsaat Hannover hat von der Stelle
800 atr. vga Schacht bla sur Stelle 1320 atr. тог
dea Schacht nach der Verblndungsatrecko FUret enhall
ко inagesaat 520 atr. Schachtlftng* und elnige Qucr-
otreeken balegt, andean inngosaat 3200 qa. Grund-
flMcba auagemitat Aad.

Die 550 atr. Sohle let althln durch die Continental veil
bolagt.

62g atr» Sohle. Bel 3 atr. durchnchnit tlichex Strackenbrei-
to alnd 2200 qa. Xagezroua vorhanden, von dxj die Strecken-
breito ahsualehen 1st. sodasa ca. 1400 qa. mtzbare PlKche
verfUgbar Sind. Dlese Sohle 1st eur Zelt frel und nicht
belagt.

700 atr. Sohle, Bur besohxtfnkte lagexaSgllahkolt la Strecken
von 110d qa. in 3-3.50 atr.Brelte. Bach Abzug des Glels-
rauE.es Torblelben ala mtabare PlKche 750 qa. Dber dlesen
Baua 1st bisher noch nicht verfUgt.

750 atr, Sohle. In der 750 atr. Sohle eInd vorhandent
4500 qa. sutsbare Strecke In 4 bla 4 1/2 atr.Brelte. Kach
Absug der Glelsatreoke blelben ca. 3000 tfbrlg, ferner
grOsaare Kaaaern von 1000 bls 1200 qa Irundflache. Aul die—
ear Sohle 1st jederr verfdgbaro Rana belegt von der Continen-
tal-Haxmover alt Ananahae der SUdstrecke. He road 800 atr.
lang '«nd 4 atr. brelt let. Jodoch aacht die Bewetterung
Schvlorigkelten. Ans в erdea lat die Strecke tellvaise auf
150 atr. IMnge la Ton su Bruoh gegangen und Mies vleder
aufgwwelligt verden. Pernor lat die 300 ntr.lange Sylvinit-
S tree ко frel. die unbevettart 1st, fernor Quenching nach
Teaten auf 500 atr. I*nga von Broaaachlag 3 gmcc&en nach
Wooten. Dioeo Strecken Bind in don 4500 qa nutzbare FlAche
nicht onthaltcn, da die Kdglichkelt der Blnlagerucg sehr
zwoifolhaft 1st.

Лист из списка соляных шахт для захоронения культурных ценностей.
Март 1944 г. Из архива Г. Штайна (ГА КО)

Для захоронения золота, культурных раритетов, документов
и фальшивых денег, которые изготавливала под надзором СС
группа заключенных в концлагере Заксенхаузен, использовали
даже озера. Самый известный случай связан с австрийским озером
Гоплицзее, где весной 1945 года были захоронены фальшивые ан-
глийские фунты стерлингов (найденные после войны экспедицией
немецкого журнала «Штерн»), а во взорванных штольнях, проби-
тых в окрестных отвесных скалах, по имеющейся информации,
были спрятаны золото и важные ценности1 (см. вклейку).

После совещания в Страсбурге с особой миссией — найти без-
опасные гавани для сокровищ рейха — по городам и весям отпра-
вился посланник Бормана и германских деловых кругов, некто
«герр Клаус». Его миссия была настолько секретной, что в раз-
ведсводках союзников она упоминается лишь как Klaus mission.
Известно также, что вояж состоялся в августе—октябре 1944 года.
Судя по всему, миссия Клауса была успешной, поскольку более
100т золота, атакже массу валюты и разных ценностей стоимостью
нс менее полумиллиарда долларов того времени стратеги рейха
смогли надежно спрятать и использовать в своих целях. За счет
золота и капиталов, вывезенных из Германии с 1944 по 1947 год,
немцы купили или учредили по всему миру около 800 предпри-
ятий, банков и фирм. Из них 215 в Швейцарии, 112 в Испании,
58 в Португалии. 35 в странах Аши и более 340 в Центральной и
Южной Америке. Золото, валюта и ценности, вложенные Треть-
им рейхом в нацистское будущее Германии, работали на послево-
енное процветание ФРГ.

* * *

Первой германской территорией, где программа захоронения
сокровищ получила небывалый размах, в силу географического
положения стала Восточная Пруссия. Тайники там начали стро-
ить еще весной 1943 года. А когда летом 1944-го война прибли-
зилась к прусским границам, в Кёнигсберге и окрестных замках,
поместьях, церквях начались работы по захоронению исконно
прусских и свезенных туда за время войны культурных и прочих
ценностей. Поскольку на территории Восточной Пруссии не было

1 См.: МосякинА. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая миро-
вая война. Ч. IV; Его же. Фальшивки и мистификации. От искусства до
политики. М.: Изд. дом «Тион», 2024. Ч 111.

пригодных соляных шахт, по приказу гауляйтера Коха там стро-
ились подземные бункеры, где кроме прусских сокровищ надле-
жало спрятать нафабленное за войну «достояние рейха», которое
Кох считал своей законной добычей.

Отличием Восточной Пруссии от прочих германских земель
был не только масштаб строительства хранилищ особого назна-
чения, но и их основательность. Под эту акцию была подведена
теоретическая база в виде разработанных после Первой мировой
войны и доработанных в 1938 году планов эвакуации немецкого
культурного достояния в случае угрозы захвата врагом Восточной
Пруссии. Эти планы предусматривали «вывоз ценностей в сводча-
тые подземные и наземные склепы, дома пасторов, часовни, цер-
кви, замки, усадьбы, родовые имения и особняки», среди которых
значились владения гауляйтера и чиновников его администрации.
Кроме общих планов был издан специальный документ «По пово-
ду глубины захоронения исторических и прочих ценностей», где
говорилось: «Изучение тысячелетней практики показало следу-
ющее. Первое. Могильные захоронения. Надо иметь в виду, что
обычное, глубиной 2—3 метра, может быть отрыто и опустоше-
но лишь одним человеком за одну ночь. Поэтому богатые люди
хоронили своих родных в могилы глубиной до 5 метров. Такую
вскрыть за одну ночь, даже вдвоем-втроем, невозможно. Чтобы
добыть нечто, находящееся на глубине 6—8 метров, уже требуется
длительное время и большое количество людей, ас 10—11 метров
необходима специальная землеройная техника, весьма большое
количество работников и устройство шахты. Это под силу лишь
специальной организации, государству»1. Исходя из этого и соо-
ружались тайники.

А чтобы исключить вывоз ценностей за пределы подвластных
ему земель, Кох издал директиву, строго предписывавшую: «При
эвакуации промышленных предприятий обратить внимание на
то, что хозяйственные ценности и иное имущество разрешает-
ся располагать только внутри провинции Восточная Пруссия»1 2.
И хотя похищенные им собрания украинских музеев Кох в начале
1945 года вывез в Тюрингию (где их потом нашли), все прусские

1 Иванов Ю. Н. Пятая версия. С. 171.

2 Третий рейх имел довольно сложное административно-террито-
риальное устройство, сочетавшее в себе земли, народнохозяйственные
районы и вольные города. Так как в 1919—1939 гг. Восточная Пруссия
была отделена от остальной Германии территорией Польши (Польский
коридор), она выделялась в отдельную провинцию.

культурно-исторические ценности и личное имущество согра-
ждан любимец Гитлера приказал схоронить в родной земле.

* * *

С осени 1944 года работа по захоронению сокровищ приня-
ла в Восточной Пруссии небывалый размах. Везде, где возможно
и целесообразно, сооружались тайники. А кроме них строили глу-
бокие бункеры, оборудованные по последнему слову техники. Чу-
дом уцелевший участник строительства потом вспоминал: «Одна
бригада из пленных строила что-то в черте Кёнигсберга, а вто-
рая — в пригороде. Я слышал разговоры парней, из которых сделал
заключение, что они делают бетонные казематы на большой глу-
бине. Всё это тщательно изолировалось от 1 рунтовых вод. Вода от-
водилась по трубам в городскую канализацию или в овраги. Верх
сооружения, потолок которого тоже из бетона, лежит на глубине
12 метров. Сверху трамбовалась глина. Потом высаживалисьдере-
вья. А в другой бригаде говорили о каких-то подкопах под здания
на огромной глубине. Приходили все мокрые, грязные, говорили
об обвалах. Всех потом расстреляли»1.

А вот документ, найденный мною в архиве:

Антон Шмидт, тел. 090084 512	3.5.87 г.

Фельзенштрассе 12 88 61	Амердинген, 30.4 87 г.

В начале июля 1944 года я был мобилизован в морской порт
в Киле. 20 июля (эту дату я хорошо запомнил, так как в этот день
было покушение на Гитлера) была создана команда специального
назначения, в которую меня направили. Морем мы направились
в Пиллау, где наша группа была включена в специальную подрыв-
ную команду. Вблизи от Пиллау, северо-восточнее порта, в на-
правлении на Кёнигсберг на лесистом холме был мощный бункер
глубиной более 30 метров. Там постоянно находилось примерно
20 человек. Эти люди занимались тем, что изымали из бункера
различные материалы военного назначения: малые, на одного
человека, подводные лодки, морские мины («зееминен»), ракеты
Фау-1 и Фау-2, всевозможные взрыватели боеприпасов и пр. Всё
это грузилось на автомашины и вывозилось В начале августа на
грузовиках же привезли тяжелые ящики с ценностями, которые
мы сгружали и на маленьких вагонетках переправляли в глубины
бункера. На них было написано: «совершенно секретно». И всё

1 Северная правда (Кострома). 1991. 8 марта.

это очень строго охранялось. После этого местность была закрыта
в широкой округе. <.,.> Что было в ящиках, никто не знал. И сколь-
ко было ящиков, я тоже не знаю, по крайней мере несколько де-
сятков. Кажется, всё это было взорвано. А. Шмидт1.

Захоранивали любые ценности, какие можно было захоро-
нить. Львиную долю составляли личные вещи жителей Восточ-
ной Пруссии — их по призыву местных властей надлежало сдать.
В Калининградском отделении Советского фонда культуры об
этом было много любопытных свидетельств. Приведу некоторые
из них. Вот что сообщила в 1970-е годы в советское консульство
в Лейпциге бывшая жительница Кёнигсберга Фрида Бауман:

Весной 1943 года были большие волнения в церковной лю-
теранской общине Вимаркт, вызванные неожиданными для
прихожан большими земляными работами. Отец сказал: «туда
русских военнопленных по ночам гоняют. Там какой-то тайный
бункер строится». В 1944 году фирма «Петерайт», владелец ко-
торой - личный друг Эриха Коха, после бомбежки англичан пе-
ревозила все запасы вин из ресторана «Блютгерихт» на склады
своего предприятия, а с вином - и какие-то ящики. Отец, кото-
рый работал на «Петерайт», сказал: «теперь Пауль Цемке владеет
и янтарем!» Ящики с предприятия куда-то исчезли, как считает
отец, - в тот бункер, что на кладбище Лютерфридхоф. <...> Позд-
ней осенью 1944 года в наш дом был перевезен крепкий, вме-
стительный ящик с надписью: «Эрнст Заагер, Вимаркт, 5а». Это
фамилия моего отца и наш адрес, а с ящиком прибыли полити-
ческие чиновники и сказали, чтобы мы сложили сюда все самое
ценное, что у нас есть. Мол, для победы Германии над врагом. Как
мы ни сопротивлялись, нас заставили сложить всё самое ценное,
что у нас было; серебряные и золотые старинные вещи, фарфор,
хрусталь и прочее. Отец сказал: «сотни таких ящиков отправляют
в тот бункер. В том бункере и Эрих Кох имеет свои два отсека».
Потом отец сказал, что в бункер можно попасть из морга на лиф-
те! Работы там уже были прекращены, охрана снята, но остались
груды щебня и песка. И вот однажды, как мне рассказывал отец,
на предприятии появился Эрих Кох, он искал Пауля Цемке, тре-
бовал ключи, а Цемке исчез. Кох был взбешен. Потаенный вход
через морг был замурован. Отец меня водил туда, по Шонфлис-

'ГАКО.Ф 1183. On. I. Д. 288. Л. 21.

сераллее. «Запомни этот отдельный дом, этот забор, - говорил
он мне. - Всё находится там, запомни навсегда». И еще он мне
сказал, что ценности туда привозили не в ящиках, а в гробах! Что-
бы не привлекать внимания. Пауля Цемке я неожиданно увидела
в сентябре 1946 года в Дании, в лагере для беженцев. Я спросила:
«Где те сотни гробов с ценностями, которые вы отобрали у кёниг-
сбержцев?» Он растерялся, начал что-то бормотать, а я сама испу-
галась и тотчас ушла из лагеря. Позже я узнала, что он разыскивал
меня вместе с лагерной полицией. 8 начале 1950-х Цемке снова
организовал свою фирму «Петерайт» в Гамбурге, и некоторые кё-
нигсбержцы у него работали. В 1956 году фирма была объявлена
банкротом, и Пауль Цемке исчез, куда-то уехал, но куда1?

А вот что рассказала в 1945 году будущему главному архитек-
тору Калининграда А. В. Максимову местная немка — жена дирек-
тора авиасборочного завода: «Когда наше командование увидело,
что русские войска могут быстро взять Кёнигсберг, то было объ-
явлено в газетах и по радио, чтобы мы, жители города, во избежа-
ние потерь своих ценностей в результате войны организованно,
без паники принесли их во двор замка и сдали на государственное
хранение. Наутро у ворот замка собралось множество народу со
своими реликвиями.

Кто нес их на себе, кто вез на тележках. Когда дошла очередь
до меня, то приняли лишь только орденское серебро, доставшееся
моей семье в наследство, и пять картин известных старых масте-
ров». На вопрос Максимова насчет письменных гарантий немка
ответила: «О, никаких бумаг они не давали. Дали только государ-
ственную гарантию. Это превыше всего!» А на вопрос, куда же они
эти ценности дели, последовал ответ: «Это их секретное дело. При
мне мои вещи упаковывали в фанерную тару, а затем в цинковую
тару, которую при мне тщательно запаяли и. выкачав воздух, ис-
пытали на воду. Всё делалось аккуратно, быстро и надежно»1 2.

И еще письмо: «Золото, серебро, драгоценггости, ожерелья,
золотые часы и прочие ценности были сданы нами, сотрудница-
ми фабрики г-на Шнайдера, по призыву партии к нам, настоя-
щим немцам, когда родина в опасности! Всё это было уложено
в ящики, в одном из которых и все мои драгоценности. Лишь об-
ручальное кольцо я себе оставила, подарок мужа, который погиб

1 Иванов К). Н. Пятая версия. С. 363-364.

2 Там же. С. 365.

в страшной битве под Мозырем. Случайно мне удалось узнать,
что ящики с драгоценностями были вывезены в замок, где яко-
бы формировался транспорт для отправки всех этих несметных
богатств в Пиллау. Удалось ли всё это вывезти? Осталось ли всё
это в Кёнигсберге? Ходили слухи, что многое упрятано в тайных
бункерах на глубине 10 метров, имейте это в виду во время вашего
поиска. А. Функе, Дюссельдорф»'.

Особое значение имело захоронение музейных ценностей.
В соответствии с упомянутой выше директивой Коха в июле
1944 года городской Комитет трех - высший исполнительный ор-
ган власти во главе с обер-бургомисзром X. Виллем — издал поста-
новление о мерах по обеспечению сохранности университетско-
го оборудования и ценностей кёнигсбергских музеев. Музейные
собрания Кёнигсберга (с учетом опыта Первой мировой войны)
следовало разместить в поместьях и замках Восточной Пруссии
и в самом Кёнигсберге1 2. Ведь город строился как неприступная
крепость — ключевое звено обороны в системе замков-крепостей,
воздвигавшихся местными правителями (потомками тевтонских
рыцарей) в балтийских землях. В XVII веке Кенигсберг был обне-
сен мошной крепостной стеной с могучими бастионами и окру-
жен рвом. В середине XIX столетия было создано новое кольцо
мощных укреплений. Потом в радиусе 8-11 км от центра города
возвели еще один оборонительный пояс, включавший крепость
Фридрихсбург и 15 фортов. Каждый форт имел свою казарму,
окруженную стеной и рвом, а между фортами соорудили более
мелкие, но тоже мощные укрепления. В обшей сложности в кре-
постных сооружениях Кёнигсберга насчитывалось 1242 поме-
щения. где можно было спрятать всё что угодно. Вместительные
хранилища имелись и в окружавших город древних тевтонских
замках. Гак что было где прятать.

Все наличествующие музейные ценности (исконно прусские
и награбленные) разделили на категории. Янтарная комната и
уникальный музейный палеоянтарь3 — их именовали «Золотом

1 Иванов К). И. Пятая версия. С. 41.

2 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 6. С. 49.

3 В Восточной Пруссии было четыре крупнейших музея янтаря, где
хранились образцы, относящиеся к доисторическим временам: три в Кё-
нигсберге и один в Пальмникене. Их коллекции были спрятаны водном
из хранилищ особого назначения в Кенигсберге, найдены в июне 1945 г.
поисковой группой профессора А. Я. Брюсова, переданы им военной ко-
мендатуре и затем бесследно исчезли.

Пруссии», — а также ритуальное серебро Тевтонского ордена
(«Серебро Балтики») и другие орденские реликвии были отнесе-
ны к важнейшим прусским сокровищам. Для них изготавливали
специальную тару и прятали в особые бункеры. Существовали
технологии захоронения с использованием «густого парафино-
вого покрытия» Предметы, покрытые парафином, паковались во
влагонепроницаемые ящики-футляры, которые могли храниться
даже под водой. Лица, посвященные в эти тайны, уничтожались.
В начале 1945 года при попытке бежать из Кёнигсберга был убит
выстрелом в затылок местный маг Ханс Lllypp, по чьим «руниче-
ским советам», как полагают, выбирали места для тайников. Воз-
можно, Шурра, как потом и Роде, ликвидировали работавшие на
территории Восточной Пруссии агенты спецгруппы «Ост-1», уби-
равшие предателей и тех, кто слишком много знал.

Несколько хранилищ ценностей находилось в Кёнигсберге.
Было подвальное хранилище в районе комплекса Геологического
и Янтарного музеев и гаража гестапо на перекрестье улиц Ланге
Райе и Бернштайнштрассе. В музее янтаря был подвал, его окна
на высоте полуметра выходили на улицу. Там хранились музейные
ценности. Там же можно было хранить экспонаты Художествен-
ных собраний Кёнигсберга, так как муниципальный музей янта-
ря являлся филиалом музеев Кёнигсбергского замка, директором
которых был доктор Роде.

Под хранилище были приспособлены подвалы Штайндамм-
кирхе. Бывший первый военный комендант 1-го района Кали-
нинграда (ныне Ленинградского) С. К. Рычков вспоминал: «Летом
1946 года ко мне обратился немец Франц Билев, освобожденный
в апреле 1945-го Красной армией из кёнигсбергской тюрьмы и
работавший тогда водителем школьного автобуса, который сооб-
щил, что будучи заключенным, неоднократно привлекался в ка-
честве водителя для перевозки различных грузов внутри города.
Запомнилась январская поездка 1945 года, когда из орденского
замка Кёнигсберга перевозились какие-то грузы в предполагае-
мые им подвалы Штайндаммской кирхи. Грузы заносились в кир-
ху другими людьми, и где они складировались, ему неизвестно»1.

А вот запись показаний самого Ф. Билева в КГБ: «В январе
1945 г. его и нескольких шоферов из тюрьмы, где они находились,
взяли на работу' по перевозке грузов. Несколько автомашин, на од-
ной из них работал Билев, перевозили из замка большое количест-

1 Цит. по: Там, где святили реку (09.09.2007) // Сайг Kenig.org.

во яшиков разных размеров к кирхе на Штайндамм, где. как понял
Франц, находился бункер. Погрузку и разгрузку ящиков произ-
водили специальные люди. Ящики складывались у кирхи, а затем
этими людьми уносились в бункер. Видимого входа в бункер он не
заметил и предполагал, что вход находился в кирхе. Примерно че-
рез четыре дня кирха неприятным образом была уничтожена»1.

Старейшую в Кёнигсберге церковь взорвали эсэсовцы (ско-
рее всего, Г. Вист, находившийся тогда в городе) для маскиров-
ки входа в подземный бункер, сооруженный рядом. Это делалось
в рамках операции «Закат солнца» по захоронению культурных
ценностей Восточной Пруссии и награбленных гитлеровцами со-
кровищ. В январе 1945 года, после начала фатального наступления
советских войск на Висле, в Кенигсберге было взорвано несколь-
ко церквей, музеев и зданий, где находились входы в подземные
хранилища ценностей.

В конце войны возле Штайндаммской кирхи шли строитель-
ные работы, а потом на месте разрушенной «неприятным обра-
зом» церкви находили разбитые мраморные скульптуры и стулья

Авторская зарисовка места нахождения бункера возле Шта йндамм кирхи

1 Выписка из справки Калининградского У КГБ от 22 апреля I960 г.
(тов. Горюнова) // Тайны Кёнигсберга. Бункер Брюсова. URL: hups://
gid39.su/bijnker-bryusova/.

Старейшая в Кёнигсберге Штайндаммская кирха (1930-е гг.).
Рядом с ней, со стороны сквера, был сооружен бункер
для хранения ценностей. Фото из архива автора

из дворцов-музеев Царского Села с наклеенными на них этикет-
ками с надписью «ЦДП». С этой церковью связана целая поиско-
вая эпопея. 5 февраля 1967 года ТАСС сообщило, что советские
власти уверены в том, что Янтарная комната находится на терри-
тории бывшей Восточной Пруссии. После этого Эрих Кох при-
знался, что отдал приказ Альфреду Роде и Хельмуту Биллю спря-
тать это «невосполнимое сокровище» в бункере под городской
церковью на Штайндаммштрассе. А в конце февраля 1967 года
в Калининграде работала поисковая экспедиция, в которой уча-
ствовал А. М. Кучумов. Результаты ее работы не обнародовались,
но в бумагах Кучумова есть зарисованная от руки схема нахожде-
ния бункера возле Ill гайндаммской кирхи1. Я срисовал ее. Бункер
при осмотре оказался пуст. Значит, кто-то его «обчистил», и это
не немцы.

Л вот письмо, отправленное 7 августа 1944 года доктором Роде
через обер-бургомистра Кёнигсберга X. Билля тайному советнику
Г. Циммерману в берлинский Музей кайзера Фридриха в ответ на
сообщение 323—IX 1/6 от 2 августа:

Высокочтимый тайный советник Циммерман!

Размещение предоставленных Вами во временное пользова-
ние вещей, как Вы увидите из прилагаемого перечня, в противо-
воздушном отношении является безупречным. Малые форматы
уложены в ящики вместе с нашими картинами. Ящики стоят в
Вильденхофе под Цинтоном в имении графа Шверина - абсолют-
но отдаленной местности

Средние форматы (семь картин) поставлены на первом этаже
замковой башни - также в абсолютно надежном месте. Для этих
семи картин я уже сейчас собираюсь заказывать ящики, конечно
при условии наличия досок. Вот только две картины из-за их боль-
шого формата поставлены в особое бомбоубежище замка, также
считающееся надежным.

Обе миниатюры «Кенигсвизер» и «Розе» упакованы в одном
ящике и помещены в бункер за пределами замка. Это современ-
ный подземный с отоплением и вентиляцией бункер, в котором
размещены мои величайшие ценности (картины Франса Халса,
К. Д. Фридриха и др.). Я бы рекомендовал Вам оставить их здесь,
так как тут надежнее, чем в Берлине.

Их отправку в данный момент я хотел бы задержать и отсове-
товать Вам, так как недавно составленные два отправления в Бер-

1 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. ГД. 119. Л. 12 об.

лин и Дрезден где-то пропали в результате воздушного нападения
войск противника.

Так обстоит дело с воздушной безопасностью, которая здесь
надежнее, чем на западе; террористических налетов мы здесь не
ожидаем, русская авиация здесь действует очень слабо. На ми-
нувшей неделе я несколько дней провел в районе Инстербурга1
и сам убедился в этом.

Совсем иначе стоит вопрос о возможной эвакуации, который
еще не возник для его обсуждения и о котором нам не дано право
говорить. Когда 10 дней тому назад д-р Галль поручил своему чи-
новнику Мерцу осуществить эвакуацию ценностей замка в г. Кас-
сель, и это мероприятие уже находилось в стадии осуществления,
то обер-президент (Кох. - А. М.), как только узнал об этом, тут же
запретил осуществление этого мероприятия, чтобы не возбудить
паники в народе. Во всяком случае, если что возникнет, я в пер-
вую очередь буду иметь в виду ваши картины.

С глубочайшим почтением к Вам, ваш Роде1 2.

Как видим, у Роде имелся «современный с отоплением и вен-
тиляцией бункер», где он хранил свои величайшие ценности.
О существовании бункера за пределами Кёнигсбергского замка
знала и управляющая замком фрау Крюгер, у дверей которой во
время бомбежки 30 августа 1944 года обгорели два ящика с янтар-
ными панелями. Она полагала, что бункер находится в Ботаниче-
ском саду и что туда после бомбардировок перенесли Янтарную
комнату. Про два бункера в районе Понарт на юге Кёнигсберга
рассказал, сидя в польской тюрьме, Эрих Кох.

Сокровища зарывали и вокруг замка. Удивительную исто-
рию поведал польский крестьянин Вацлав Флерковский, кото-
рого вместе с пятью поляками и j лагеря Шахау, работавшими на
очистке цехов артиллерийского завода Ostwerke, в марте 1945 года
отправили на работу в замок. Им выдали инструмент и приказали
быстро разобрать брусчатку, поднять плиты тротуара и выкопать
глубокую траншею, идущую от внешней стены замка к трамвай-
ной линии, проходившей по улице под определенным углом.

Копать мерзлый грунт тяжело, к вечеру яма углубилась лишь
на полтора метра, и старшему эсэсовцу пришлось дать в помощь
полякам десять немецких солдат. Дело пошло быстрее, и к полу-
ночи глубина траншеи вдвое превышала человеческий рост. И тут

1 С 1946 г. — Черняховск.

2 ГАКО. Ф Р-1132. Он. 1.Д. 12. Л. 10-11.

у начала траншеи, примыкавшей к каменному фундаменту' замка,
разверзлась дыра, ведущая в холодное, сырое и темное подземелье,
откуда доносились скрежет и голоса людей. Т ам тоже кипела работа:
во тьме горели карманные фонари, мелькали людские тени. Когда
пол утро траншея была прокопана, едва державшимся на ногах по-
лякам приказали уложить на дно прокопа квадратные деревянные
щиты, укрепить земляные стенки досками, сверху положить брус
и всё засыпать землей. Потом они восстановили кладку брусчатки
на мостовой, а также нарушенный участок тротуара вдоль стены
замка. Пришедший проверить работу' штатский немец (уж не Роде
ли? — А. Л/.) был доволен. Судя по описанию, работа шла у замко-
вого бомбоубежища Унфрида. Такие торцовые траншеи длиной
12—14 м, шириной около 2 м и глубиной в 4,5 м, возможно, рыли
по всему периметру замка и что-то туда закладывали'.

С середины января 1945 года работы кипели и в самом замке.
«По сведениям, полученным от жителей города, — вспомина-
ет А. М. Кучумов, — в 1945 году, незадолго до капитуляции Кё-
нигсберга. на территорию замка завозилось большое количество
строительных материалов (цемент, кирпич, арматура и т. п.). Оче-
видно, там велись строительные работы. Кроме того, во дворе за-
мка производилась заделка и запайка каких-то больших ящиков
в цинк»1 2. В 1946 году в своих отчетах в Москву Кучумов описы-
вает, как они с Трончпнеким осматривали подвалы замка и тон-
нели, которые вели за его пределы. Судя по описаниям, подзем-
ные ходы были многочисленными и запутанными. Частично они
были затоплены. В некоторых вода могла быть отравлена или на-
ходиться под током. Другие осыпались и были полны зловонных
газов. Находиться там было опасно. Кучумов сообщает о гибели в
подземельях замка 40 человек, но от чего они погибли, не пишет.
В таких подземельях можно было спрятать многое.

Этот перечень можно продолжать долго. В конце войны Эрих
Кох и его приспешники ограбили свой народ, конфисковав все
личные и семейные ценности, запаяли их в вакуумные контейне-
ры и, как им казалось, надежно спрятали. Были спрятаны также
сокровища Тевтонского ордена, музейные и церковные ценно-
сти. архивные документы, ценности прусских банков и прочее.

1 Косарев А. Тайна Вацлава Флерковского // Суббота (Рига). 2004.
16—22 июля. Унфрида —древняя оборонительная башня Кёнигсбергско-
го замка. Под ней были глубокие и просторные подвалы, которые ис-
пользовались как бомбоубежище.

2 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 189.

Что-то, включая часть награбленной «коллекции Коха», было вы-
везено в глубь Германии. Но львиная доля богатств, собранных в
Восточной Пруссии на протяжении столетий, а также сокровищ,
награбленных в ходе войны, осталась на месте. Стараниями Коха
и его подручных Восточная Пруссия была превращена в крупней-
шее в Европе кладбище сокровищ. Захоронение самых ценных из
них поручили директору Художественных собраний Кёнигсберга
Альфреду Роде. Он слыл знатоком города и окрестностей, знал,
что где можно спрятать, и пользовался доверием Коха. Ему также
вменялось в обязанности вести переписку с владельцами окрест-
ных поместий и замков насчет обустройства там тайников. Сразу
после ужасных бомбардировок Кёнигсберга в конце августа — на-
чале сентября 1944 года Роде приступил к работе. А главным для
него сокровищем была лежавшая в подвалах Кёнигсбергского за-
мка уже поврежденная Янтарная комната.

Глава 13

КЁНИГСБЕРГСКИЙ КАПКАН

Еще в июле 1944 года оберштурмбаннфюреры СС Простман
и Эбрат предложили Коху вывезти Янтарную комнату на юг или
запал Германии. Но Кох с ними не согласился и издал директиву
о захоронении восточнопрусских сокровищ в пределах вверен-
ной ему провинции, поручив это дело Альфреду Роде. 6 сентября
Роде написал письмо потомку древнего саксонского рода, круп-
ному эсэсовскому чину, «светлейшему князю» Александру цу
Дона-Шлобиттену (1899—1997), владевшему огромным родовым
замком Шлобиттен в Восточной Пруссии, с просьбой предоста-
вить два-три помещения в замке для размещения художественных
собраний Кёнигсберга, включая Янтарную комнату'.

11 сентября эсэсовский князь ответил обер-бургомистру Кё-
нигсберга Биллю письмом, где говорилось: «Подвальные поме-
щения здесь очень сырые, поэтому они не могут приниматься
в расчет для принятия художественных произведений вообще.
Однако сравнительно небольшое и более или менее сухое поме-
щение (так же как и одно сырое) в подвале я готов предоставить
в распоряжение, но для помещения Янтарной комнаты и этот по-
греб нс является подходящим»'.

Роде написал письма владельцам и других поместий и замков
(графу фон Шверину, господину Лау — владельцу поместья под
И Петербургом) и по заданию Коха в поисках надежных убежищ
ездил в Саксонию. Найдя два подходящих замка (Крипштайн и
Вексельбург близ Рохлица), в начале декабря 1944 года Роде вер-
нулся обратно и доложил в управление культуры Кёнигсберга:
«Так как помещения могут быть предоставлены только в очень
ограниченном размере, то саксонские учреждения указывают, что
эти помещения должны быть заняты только невозместимыми ху-
дожественными произведениями»1 2. К их числу относились и де-

1 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 182—183.

2 Там же. С. 183.

тали Янтарной комнаты, спрятанные в подвалах Кёнигсбергского
замка. В дневнике сопровождавшего Роде помощника есть запись
от 8 декабря о том. что по возвращении в Кёнигсберг доктор «не-
медленно займется подготовкой к отправке Янтарной комнаты
и других уникальных произведений искусства». Но тогда он этим
не занялся, хотя 31 декабря из рейхсканцелярии пришло указание
Бормана об эвакуации восточнопрусских ценностей в глубь Гер-
мании.

Лишь 12 января 1945 года Роде сообщил в управление куль-
туры города: «Я упаковываю Янтарную комнату в ящики и кон-
тейнеры. Как только это будет выполнено, то, по распоряжению
провинциального хранителя, эти панели должны быть эвакуиро-
ваны в Саксонию, а именно: они будут перевезены в Вексельбург
у Рохлица. Так как ответственность за янтарные панели приняло
на себя городское управление, то я прошу получить согласие на
эту меру господина обер-бургомистра»1.

* * *

Но было уже поздно, ибо в тот самый день началось мощное
наступление советских войск на Висле. Русские танковые корпу-
са, прорвав оборону немцев, рассекающими клиньями устреми-
лись на запад — к Берлину и на север — на Кёнигсберг. В городе
и окрест воцарились смятение и хаос, которые усиливались тем,
что эвакуация была запрещена. Вот что пишет об этом в своих
мемуарах «Так пал Кёнигсберг» комендант города-крепости Отто
фон Ляш: «11 января 1945 года прошло совещание с заместите-
лем рейхскомиссара Даргелем по поводу эвакуации гражданского
населения. В ответ на предложение генерала Ляша и других лиц
Даргель заявил: “Восточную Пруссию будем удерживать, об эва-
куации не может быть и речи’’»1 2.

Пребывая в неопределенности, сотрудники Кёнигсбергского
замка-музея начали готовить вывоз Янтарной комнаты. Исполь-
зуя одеяла, матрацы и подушки, они аврально уложили янтарные
панели в 25—30 ящиков, и побывавший 15 января в замке доктор
Штраус узнал от Роде, что Янтарная комната уже упакована (о чем
накануне тот сообщил и своему сыну Вольфгангу). Но Роде не
знал, как быть дальше. Обер-бургомистр Билль не решался распо-

1 Там же. С. 184.

2 General Lasch О. So fiel Konigsberg. S. 32.

рядиться ее судьбой, ведь комната была «прерогативой фюрера»
и особый приказ на ее эвакуацию должен был поступить из Бер-
лина от рейхсляйтера Бормана, который в апреле 1942 года был
назначен его личным секретарем. В обязанности Бормана входило
«наблюдение за резиденциями фюрера» и «переустройство города
Линца», куда должна была попасть Янтарная комната. Но прика-
за из Берлина не поступало. В замке творилась неразбериха. Роде
метался, куда-то что-то вывозил, где-то прятал, а про Янтарную
комнату рассказывал небылицы. Вот что поведал А. М. Кучумову
в апреле 1946 года директор ресторана «Блютгерихт» П. Фейера-
бенд о происходившем в замке в те январские дни:

Во двор замка пришли две машины, высоко нагруженные
ящиками Некоторые маленькие ящики были сгружены в Прус-
ском музее, остальные остались на машинах. Я спросил доктора
Роде, что это за гигантские ящики, помещенные на машинах. Роде
сказал мне, что это янтарные стены из России. Сейчас же после
прибытия машин доктор Роде имел совещание с обер-бургоми-
стром доктором Виллем в городском управлении. Машины, пол-
ностью нагруженные, оставались всю ночь во дворе замка. На
следующий день машины с грузом ушли. Около полудня Роде
пришел ко мне купить несколько бутылок вина в запас на дорогу -
он должен был уехать на несколько дней. Он действительно после
этого отсутствовал три недели. По возвращении Роде рассказал
мне, что был в каком-то большом имении и там много поработал.
<...> Место и название имения Роде мне не назвал. Впоследствии
доктор Роде сказал мне, что дело шло о Янтарном зале из России,
который находился упакованный на машинах1.

Альфред Роде солгал, так как в середине января 1945 года он
не рискнул бы самостийно — без приказа Бормана — вывезти Ян-
тарную комнату за пределы Кёнигсберга и где-то захоронить, это
могло стоить ему головы. К тому же, по признанию обер-бург омм-
етра Кёнигсберга Хельмута Виляя, «вывоз этого невосполнимого
произведения искусства был запрещен руководством провинции.
Ведь в случае уничтожения Янтарной комнаты ответственность за
это нес в первую очередь Кох и его помощники из руководства
провинции»'.

Так что Роде мог только на время где-то пристроить в без-
опасном месте ящики с Янтарной комнатой, потому что дер- 1 2

1 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 184- 185.

2 ТАКО. Ф 1183. On. I Д 287. Л. 31.

жать их во дворе замка или в грузовиках было опасно — их могли
разбомбить. И он спрятал ящики с янтарными панелями в свой
хофбункер возле замка, а потом передал их на попечение обер-
штурмбаннфюреру СС Густаву Висту, приехавшему в Кёнигсберг
с уже приводившимся приказом Бормана: «Вам необходимо взять
под охрану эвакуацию Янтарной комнаты и, если все приготов-
ления закончены, поместить ее на известном вам объекте (бун-
кере Б. Ш. — А. После проведения операции входы замас-
кировать. а в случае, если здание еше сохранилось. — взорвать».
Как мы знаем, Вист приказ выполнил, а место взрыва автору этих
строк удалось найти1. Сам же доктор Роде в это время на три не-
дели уехал устраивать тайники для захоронения сокровищ Пруссии
в восточнопрусских и саксонских замках. Он занимался своим
делом, пребывая в уверенности, что янтарные панели находятся
под присмотром Виста в надежном месте, о котором Роде сооб-
щал в Берлин тайному советнику’ Циммерману.

Однако события в Кёнигсберге приняли неожиданный обо-
рот. Из Берлина поступил приказ на срочную эвакуацию Ян-
тарной комнаты. Ее извлекли из бункера, доставили на Южный
вокзал города, и тут... Вот что рассказала Паулю Энке дочь Роде —
Лотти: «В середине января ящики привезли на главный вокзал1 2,
но увезти их из города было уже невозможно, так как железно-
дорожное сообщение прервалось. Вернулись ли ящики в подвалы
замка, я не знаю»3.

А вот другое свидетельство — советского военнопленного
В.С. Фёдорова, который в январе 1945 года был направлен на
«общие работы» в Марауененский военный госпиталь, где сжигал
отрезанные во время операций руки и ноги в крематории на быв-
шей Гранцер аллее, а также помогал грузить раненых, которых
отправляли из госпиталя на Южный вокзал. В середине января
1945 года, когда они перетаскивали раненых солдат из грузовиков
в вагоны, он своими глазами видел, как в два последних вагона
поезда, с красными крестами на крышах, грузили большие длин-
ные ящики. Кругом стояла эсэсовская охрана. Офицер в черном
прорезиненном плаще покрикивал на проходящих мимо людей:
«Бигге, вег, вег!» — обходите стороной, хотя мало кто обращал
внимания на эти ящики. Вокзал был забит женщинами с детьми.

1 См. гл. 8 наст. изд.

2 В Кёнигсберге было два вокзала: главный — Южный и Северный
в центре юрода.

3 Энке П. Янтарный кабинет// Вокруг света. 1990. № 7. С. 51

стариками и демобилизованными солдатами-инвалидами. Они
осаждали поезд, со всех сторон слышались крики: «Возьмите!
Не оставляйте нас тут! Возьмите хоть детей!..» В ответ на них ряв-
кали — «Вег, вег!» — мордатые, в касках, надвинутых на самые бро-
ви. солдаты. Несколько грузовиков с ящиками стояли на площа-
ди перед вокзалом рядом с грузовиками с ранеными, а такие же,
как Фёдоров, пленные красноармейцы таскали ящики на вокзал.
Вдруг его окликнул высокий худой парень в прожженной ши-
нельке: «Браток, не найдется ли курнуть?» У Фёдорова было что
«курнуть», и он. раскурив сигаретку и затянувшись пару раз. про-
тянул ее «братку». Спросил: «Чего грузишь, камрад?» — «Янтарь
с замку», — ответил тот, прежде чем солдат, охранявший грузови-
ки, крикнул: «Иваи, арбайтен!»1

Этому можно верить. Поздним вечером 22 января на кёниг-
сбергском Южном вокзале готовился замаскированный под
Красный Крест спецпоезд для начальства, куда, видимо, предпо-
лагалось загрузить Янтарную комнату. Но поезд неожиданно пе-
редали для эвакуации гражданских лиц. За ним вышел экспресс,
и тут появилась информация, что советские войска прорвались
к Велау1 2, в 40 км южнее Кёнигсберга, перерезав кружную желез-
нодорожную ветку, по которой могла пройти эвакуация. А утром
23 января советские танкисты вышли к Балтийскому морю запад-
нее Кёнигсберга, перерезав прямой путь на запад. Эвакуация по
железной дороге стала невозможна. До 31 января Янтарную ком-
нату можно было вывезти на грузовиках в Пиллау, а оттуда морем
переправить в глубь Германии. Такая попытка была предпринята,
но она едва не закончилась плачевно. В конце января колонна
грузовиков, груженных янтарными панелями, которая двигалась
из Кёнигсберга в Пиллау, подверглась налету советской авиации,
и сокровище едва не погибло. Морем переправлять было тоже не-
безопасно.

В последних числах января из кёнигсбергской гавани ушли
четыре корабля. Два из них — «Гойя» и «Вильгельм Густлофф»3 —

1 Иванов К). И. Пятая версия. С. 10—11.

2 С 1946 г. — Знаменск.

3 Пассажирский десятипалубный круизный лайнер. Спущен на воду
5 мая 1937 г. на гамбургской верфи «Блюм и Фосс». В сентябре 1939 г.
был передан ВМС и переоборудован в плавучий госпиталь на 500 коек,
а в 1940 г. — в плавучую казарму. Использовался как учебное судно
2-й учебной дивизии подводного плавания в порту Готенхафен (Гдыня).
30 января 1945 г. был потоплен советской подводной лодкой С-13 под

были потоплены, а два — «Бранденбург» и легкий крейсер «Эм-
ден» — достигли портов назначения. На «Эмдене» кроме на>*ра-
бленной «украинской коллекции» и драгоценностей Коха были
вывезены германские исторические реликвии: саркофаг фельд-
маршала Пауля фон Гинденбурга, гроб Фридриха Великого, Тан-
ненбергские знамена времен Первой мировой войны, некоторые
музейные ценности и документы. Из Киля эти реликвии перепра-
вили в Потсдам, а оттуда в соляные шахты «Пруссия» и «Саксо-
ния», где их тщательно спрятали и замуровали. В апреле 1945 года
тайники обнаружили американцы, которые всё из шахт извлекли
и увезли. То, что крейсер «Эмден», загруженный прусскими ре-
ликвиями. не пошел ко дну, было удачей.

Об эвакуации самолетами при господстве авиации противни-
ка не могло быть и речи. Оставался один маршрут — по льду за-
лива Фрише-Хафф’ к Фришхафской косе (Фрише-Нерунг, ныне
Балтийская) с последующим вывозом через территорию Польши
в Германию. Такая попытка была предпринята. В архиве Георга
Штайна есть документ о том, что «Янтарную комнату и другие
большие ценности отправили в январе 1945 года с санным обо-
зом по маршруту Кёнигсберг — Хайлигенбайль (Балы а) и далее по
льду в направлении на Эльбинг». И тут произошла драма, о кото-
рой после войны рассказал майор в отставке Дмитрий Ефимович
Груба — бывший командир танкового взвода.

* * *

Эти события разыгрались 23 января 1945 года в 8 км от местеч-
ка Толкимед (ныне Толькмицко), когда тридцатьчетверки лей-
тенанта Грубы выкатились на берег залива Фрише-Хафф и тан-
кисты увидели, как по льду в направлении Фришхафской косы
движется под охраной обоз из пяти-шести саней, запряженных
двумя лошадьми.

Приняв обоз за убегавших эсэсовцев, танкисты по приказу
Грубы дали по нему несколько залпов прямой наводкой. И сани,

командованием А. И. Маринеско. Гибель судна считается крупнейшей
катастрофой в морской истории. По официальным данным, в ней поги-
бло 5348 человек, хотя, по опенкам историков, потери могли превысить
9000 человек. Была версия, что на «Вильгельме Густлоффе» находилась
Янтарная комната, но в обнаруженном списке грузов она не значилась.

1 Ныне этот залив в России именуют Калининградским, в Польше —
Вислинеким.

и лошади ушли под лед. а почти все сопровождавшие обоз воен-
ные сдались в плен. Среди них оказался гражданский тип, кото-
рый в состоянии шока выпалил Грубе в лицо: «Знаете ли вы, что
утопили? — Bernsteinzimmer — Янтарную комнату из вашего Екате-
рининского дворца!» Но молоденький командир и его танкисты
лишь недоуменно пожали плечами. Тогда немец предложил им
отправиться в близлежащее местечко Кадыны, в бывшее имение
внука кайзера Вильгельма II. Он провел танкистов в подваль-
ное помещение, показал на стенку и сказал: «Ломайте!» Танки-
сты сломали стенку и обнаружили тайник, где стояли огромные
ящики, набитые хрустальными, с бронзовыми орлами, люстрами,
зеркалами, разной бронзовой и хрустальной утварью. «Это всё,
что осталось от Янтарной комнаты», — с дрожью в голосе сказал
немец. Как понял из его слов Груба, хранившиеся в тайнике цен-
ности по приказу из Кёнигсберга были погружены на сани (лед
тонкий, машины бы провалились) и отправлены в направлении
Эльбинга. «Теперь всё это на дне залива», — с горечью подытожил
немец.

Эта история с разными драматичными «довесками» приводит-
ся во многих публикациях о Янтарной комнате. Между тем суще-
ствует рассказ самого Грубы членам созданной правительством
РСФСР Калининградской геолого-археологической экспедиции,
более 20 лет занимавшейся розысками пропавших в конце войны
культурных и иных ценностей, включая Янтарную комнату'. Вот он:

Во время войны я служил в 5-й танковой армии Ротмистрова
в 249-м батальоне. Младшим лейтенантом командовал взводом
тридцатьчетверок. Мы обходили Кенигсберг с юга, прорываясь
к Фришхафскому (ныне Калининградскому) заливу. Идем вдоль
берега, справа - лед залива, слева - небольшая возвышенность.
Мороз градусов 20, дело-то было в январе 1945-го. Прошли Толки-
мед, глядим - километрах в двух по льду тянется обоз, пять-шесть
саней, в каждые запряжены по две лошади, рядом по два охран-
ника Уходят на Фришхафскую косу, она километрах в восьми от
берега, по ней немцы драпают из Кёнигсберга на Данциг, другой
дороги у них нет, Эльбинг-то мы уже взяли. Командую: «А ну, ре-
бята, огонь по гадам! Не дадим им убежать!». Так, из трех танков
прямой наводкой мы этот обоз и потопили. Выпустили по 15 сна-
рядов, били по площади. Сани заметались, а потом всё потонуло
в ледяном крошеве.

Тем временем на берегу нам сдались около 40 солдат и один
штатский, лет 50, холеный, похожий на управляющего. Он мне

и говорит на ломаном русском языке: «Если сохраните жизнь,
большой секрет открою...»

-	Черт с тобой, - говорю, - будешь жить! А он и говорит: «Вы
знаете, что потопили в заливе? Bernsteinzimmer!» И тут же пере-
вел: «Янтарную комнату!»

-	А ты не врешь? - сказал я, хотя тогда не знал, что это такое.

Но он мне объяснил. И добавил, что сейчас покажет. После
этого он уверенно повел нас в Кадыны - имение прусского принца
Людвига Фердинанда, внука кайзера Вильгельма II. Там большой
дворец - замок под черепичной крышей. Мне рассказали, что пе-
ред войной тут жил не только принц, но и наследник российского
престола, великий князь Кирилл Владимирович, родня принца.
Даже типография газеты была - не то «Свободная Россия», не
то «Русское слово». В доме стояли печатные машины. Был здесь
и эмигрантский банк, на двухэтажном особняке вывеска по-рус-
ски: «Банк». В самом здании высокие потолки.

Немец говорит: «Идемте в подвал». Проходим через гале-
рею в небольшую комнату. Немец показывает на стену и говорит:
«Ломайте, здесь в один кирпич уложено!» Ломаем, кирпич крас-
ный, свежий, штукатурка не застыла, стена сама сыплется. Через
пролом увидели четыре огромных ящика, метра полтора на два.
Взломали, развернули несколько слоев черной и коричневой бу-
маги, а там - хрустальные люстры, меченные двуглавыми орлами
размером 5 на 6 сантиметров. Открыли ящик поменьше, в нем
зеркала в золотой оправе, упакованы добротно, с мягкими про-
кладками и распорками. А немец и говорит: «Это все, что оста-
лось от Янтарной комнаты. Панели погрузили на сани, а на эти
ящики саней не хватило. Машину лед не выдержит. Теперь поня-
ли, что уничтожили?»

Немца сдали в штаб батальона. О ценностях я доложил ком-
бату Кармеляну, а тот - генералу Полубояринову, заместителю
командующего 5-й танковой армией. Он приезжал, смотрел. <...>
Кстати, нашли мы и еще один тайник, под лестницей, а в тайни-
ке - бидоны с сахаром и другими продуктами, салфетки и многое
Другое1.

Этот военный эпизод Дмитрий Ефимович вспомнил в
1973 году, когда прочел в «Известиях» статью о поисках в Польше

1 Копия рассказа Д. Е. Грубы членам Калининградской геолото-ар-
хеологической экспедиции хранится в архиве автора; см. также: Ива-
нов Ю. Н. Пятая версия. С. 378—379.

Янтарной комнаты. Он тут же написал письмо главе советского
правительства Л. Н. Косыгину. И* аппарата премьер-министра
письмо отправили в Министерство культуры РСФСР, а в итоге
оно оказалось у начальника Калининградской геолого-археоло-
гической экспедиции Елены Евгеньевны Стороженко. В декабре
1980 года состоялось совещание участников экспедиции и экспер-
тов, на котором выступил Груба. В принятом итоговом документе
было сказано: «В результате анализа фактов участники совещания
пришли к единодушному выводу, что в потопленном 23 января
1945 года обозе находились большие культурные ценности. Зна-
чительная вероятность, что в нем находилась демонтированная
Янтарная комната»1.

Щемящую сердце убедительность рассказу Грубы придает
упоминание о гигантских ящиках (в таких перевозились янтар-
ные панели), а также о зеркалах и хрустальной утвари. Ведь в
Екатерининском дворце янтарные панно ритмично разделялись
24 зеркальными пилястрами, изготовленными в 1740-е годы
во Франции, а в Кёнигсберге их украсили хрусталем. Невольно
вспоминаются слова Коха в день открытия Янтарной комнаты
в Кенигсбергском замке: «Сверкали тысячами искр зеркала в хру-
стальных рамах, оправленных в янтарь». И потом немец, расска-
завший Грубе про Bernsteinzimmer, спасал свою жизнь, зачем ему
было врать? Он сказал правду. Слова Грубы подтверждает и сви-
детельство некого Герхарда — жителя германской деревушки Удер
близ Геттингена, который 22 января 1945 года видел специальный
конвой гауляйтера Восточной Пруссии, перевозивший панели
Янтарной комнаты. По его словам, командовал конвоем штурм-
баннфюрер СС (Вист? — А. Л/.), который говорил по телефону
с Кохом и Герингом.

Скорее всего, в санном обозе, потопленном танкистами Гру-
бы, находились ценности этого спенконвоя. На обозные сани
идеально ложились как цокольные янтарные панели, так и разде-
ленные на четыре части большие стенные панели. Что там было,
мы точно не знаем. Но попытка вывезти по льду какие-то детали
Янтарной комнаты не удалась, и больше санных обозов не было.
Место потопления обоза сейчас находится в территориальных во-
дах Польши. Организовать там поиски в начале 1980-х годов не
удалось, поскольку в Польше было введено военное положение* 2,

' ГАКО. Ф. 1183. Оп. 1.Д. 288. Л. 31-33.

2 Военное положение в Польше (13 декабря 1981 — 22 июля 1983) -
период военного правления в ПНР, осуществлявшегося Военным сове-

хотя комиссия Стороженко настаивала, что «проведение поиска
абсолютно целесообразно». Сейчас по политическим причинам
это вряд ли возможно. Еще какие-то ценности лежали в январе
1945 года в подвалах имения Кадыны, но об их судьбе Груба ни-
чего не знал, так как вскоре после этого был тяжело ранен и долго
лечился.

* * *

Ну а теперь попробуем составить цельную картину.

31 декабря 1944 года рейхсляйтер М. Борман дал указание эва-
куировать восточно-прусские ценности в глубь Германии, вопре-
ки директиве Э. Коха, предписывавшей «хозяйственные ценности
и иное имущество располагать только внутри провинции Восточ-
ная Пруссия», где многие сокровища уже были захоронены в тай-
никах. Это касалось и Янтарной комнаты, спрятанной в начале
августа 1944 года в подвалах Кёнигсбергского замка.

12 января 1945 года началось мощное наступление советских
войск в Польше. И в тот же день директор Художественных собра-
ний Кёнигсбер1а А. Роде уведомил городское управление культу-
ры. что Янтарная комната упаковывается.

15 января в Кёнигсбергский замок с надзорной миссией при-
ехал доктор Г. Штраус и выяснил, что Янтарная комната упакова-
на. но Роде нс знает, куда ее отправлять, и ждет указаний. Без при-
каза из рейхсканцелярии он не имел права что-либо с ней делать,
поскольку это была «прерогатива фюрера». А днем ранее с Роде
последний раз виделся его сын Вольфганг, которому он сказал,
что Янтарная комната будет надежно спрятана.

Затем в Кёнигсберг прибыл посланник Бормана оберштурм-
баннфюрер СС Г. Вист с приказом провести операцию «Грюн».
Ему надлежало «взять под охрану эвакуацию Янтарной комнаты»
и «поместить ее на известном объекте, если отправка в Германию
будет невозможна». Этим объектом являлся бункер III, координа-
ты которого были прописаны в приказе. Вист выполнил приказ
Бормана, о чем сообщил в Берлин.

Сообщение сопровождала записка командира охраны замка
о передаче руководителю транспорта 30 ящиков с янтарными пли-

том национального спасения и неформальной «Директорией» во главе
с генералом Войцехом Ярузельским.

тами и коллекциями изделий из янтаря. Руководителем транспор-
та был Г. Вист, ему помогал А. Попп, и это был транспорт с Ян-
тарной комнатой. При вывозе из Пушкина в октябре 1941 года
она была упакована в 27 больших ящиков, а еще в трех находились
изделия из янтаря и янтарный лом. о чем свидетельствует запись
в «Дарственной книге» Кёнигсбергского замка-музея, найденная
в апреле 1945 года профессором Д.Д. Иваненко. Выполнив при-
каз, Вист отправился в назначенный ему пункт, а 5 февраля был
уже со своей семьей в Криммичау.

Очевидно, приказ на операцию «Грюн» Вист получил в пер-
вые дни 1945 года, а документы о ее выполнении датируются в
публикациях не ранее 16 января. Это свидетельствует о том, что
поначалу Борман не хотел рисковать Янтарной комнатой, отправ-
ляя ее по фронтовым дорогам в дальний путь, и решил надежно
спрятать сокровище в Кёнигсберге. Но стремительность совет-
ского наступления и вызванная им паника вынудили Бормана
изменить ранее принятое решение, и он приказан эвакуировать
Янтарную комнату. Возможно, такой приказ поступил бы раньше.
Но в начале января 1945 года Борман вместе с другими нацист-
скими бонзами находился в Арденнах, где немцы вели успешное
наступление. Потом рейхсляйтер ездил осматривать подземные
сооружения на вилле Гитлера в Берхтесгадене, затем был в ставке
фюрера — и лишь вечером 20 января смог отдать распоряжение
о вывозе янтарных панелей.

Приказы на эвакуацию «сокровищ фюрера» отдавались толь-
ко фельдъегерской почтой. По фронтовым дорогам фельдъегерь
с пакетом мог прибыть в Кёнигсберг поздно вечером 21 января.
После этого ящики с янтарными панелями срочно изъяли из бун-
кера 111, доставили на кёнигсбергский Южный вокзал, чтобы от-
править в Берлин, но было уже поздно — советские войска перере-
зали пути вывоза по железной дороге. Попытка вывезти янтарные
панели на грузовиках до Пиллау не удалась. И в это время на льду
залива Фрише-Хафф появился санный обоз с янтарными пане-
лями, который 23 января потопили советские танкисты. Однако
вопрос, что это были за панели, пока остается открытым.

Если бы в середине января Борман находился в Берлине, то
Висту не пришлось бы прятать Янтарную комнату — он бы по-
грузил ее в поезд и отправил по назначению. Но по стечению об-
стоятельств всё сложилось иначе, и Янтарная комната оказалась
в капкане. Вот что пишет об этом А. М. Кучумов: «Учитывая, что

с середины января 1945 года железнодорожное сообщение Ке-
нигсберга с остальной Германией было прервано, сухопутным
путем яшики могли быть вывезены лишь в окрестности Кёнигс-
берга. Переброска ящиков с Янтарной комнатой в Германию са-
молетом или морским путем могла быть осуществлена и поздней,
примерно до середины марта 1945 года. Но это был путь слиш-
ком опасный ввиду близости фронта и господства нашей авиации
в воздухе. Поэтому не исключена возможность, что городское
управление, принявшее на себя ответственность за янтарные пан-
но, укрыло эти ящики в одном из многочисленных подземных
убежищ Кёнигсберга»1.

1 Воронов М. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 185—188.

Глава 14

ИГРА В ДУРАКА С ГИТЛЕРОМ

Когда разворачивались эти события, доктора Роде в Кёниг-
сберге не было. Как свидетельствует П. Фсйерабенд, упаковав к
15 января Янтарную комнату7 и погрузив ее детали на машины,
доктор уехал из города и отсутствовал три недели. Роде знал, что
транспорт с янтарными панелями передадут посланцу Берлина
(Г. Висту), который спрячет их в надежном месте, потому особо
не волновался и объезжал поместья и замки Восточной Пруссии
и Саксонии, выполняя миссию, возложенную на него гауляйте-
ром Кохом. Работа была большая — десятки адресов! Вот что рас-
сказал доктор Г. Штраус в декабре 1949 года на допросе в МГБ
о некоторых местах захоронения сокровищ:

А) Замок Лохштедт под Пиллау: материалы библиотеки Уни-
верситета и Государственного архива. Эти материалы находились
в подвале в южной части замка под двойным полом На книгах
(10-20 кубических метров) лежал большой лист картона с надпи-
сью по-русски: «Ценное культурное имущество, вскрывать толь-
ко в присутствии офицера культработы». Этот материал я нашел
в замке и вместе с советским военнопленным по имени Степан
(из Донбасса) упаковал и спрятал в подвале.

Б) Дворец Шлобиттен (в настоящее время польская террито-
рия у города Эльбинг). В Шлобиттен отправлялась старая мебель,
картины и т. д. населения Кёнигсберга и, пожалуй, также из музея.
Об этом я узнал от Хельмута Гельса, в настоящее время в Гамбур-
ге, и от фрау Кломп из комиссии по вопросам охраны памятников.

В) Дворец Лангхайм (на шоссе от гор. Варнетвайн на Растен-
бург). Сюда вывозились ценные библиотечные предметы и дру-
гие собрания исторического института Университета. Очень ве-
роятно, что сюда вывозились также ценности археологического
института. Эти сведения я получил от Форрингер (в настоящее
время в городе Галле) и через рабочего института Чухоль.

Г) Произведения искусства должны быть вывезены также
в гор. Тильзит. Речь идет о ценностях кёнигсбергских церквей.

Д) Отделом по вопросам памятников для размещения иму-
щества был предусмотрен также дворец Лабнзу. Туда должны
быть отправлены фотопластинки (негативы) и архитектурные пла-
ны. Об этом я узнал от фрау Кломп.

Е) Был также разговор о вывозе предметов искусства в Цитен
и в одно имение на острове Земланд.

Ж) Часть архива отдела по вопросам памятников лежала в
подвале западного крыла Кёнигсбергского замка (второй вход
справа, рядом с большой башней замка).

3) Картины из музея находились также в бункере на улице
Нассергартен или Ланге Райе.

Подпись: Штраус.

Перевел: капитан Б. Щукин. 12.XII-49 г.1

Захоронением этих ценностей помимо Роде занимались со-
трудники Инспекции по охране памятников (где работал Штра-
ус) и Управления замков и парков Восточной Пруссии. Но глав-
ным ответственным лицом был именно Роде, который с сентября
1944 года большую часть времени проводил за пределами Кёнигс-
берга, посещая замки Саксонии и Пруссии.

♦	♦ jfc

Когда летом 1944 года города и веси Восточной Пруссии укра-
сили плакаты: «Пруссия была и останется немецкой!» — се гауляй-
тер начал паковать чемоданы. Сначала Эрих Кох отправил н Цен-
тральную Германию часть личного имущества и награбленных
сокровищ, а в октябре обратился к гауляйтеру Саксонии Мартину
Мучману с письмом, в котором просил разрешения разместить
на подведомственной ему территории наиболее ценные произ-
ведения искусства из Восточной Пруссии. Мучман дал согласие,
и 4 декабря 1944 года в Дрезден приехал Альфред Роде. Прежде
всего он отправился в местечко Вексельбург, где был старинный
графский замок и монастырская церковь. Роде нашел, что замок
можно переоборудовать под хранилище, и попросил освободить
его от жильцов (замок занимали военнопленные англо-американ-
ские офицеры). 11 декабря местному начальству пришел приказ
из Берлина: «Обеспечить конфискацию помещений в Вексель-
бурге в пользу государственных коллекций из Кёнигсберга», —
а в самом Кёнигсберге надлежало упаковать Янтарную комнату.

1 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. ()п. 1.Д. 119. Л. 20-21

Замок Вексельбург в Саксонии, куда в конце войны А. Роде хотел
отправить «свою» Янтарную комнату

Среди бумаг доктора Роде, которые в июне 1945 года нашел в Кё-
нигсбергском замке профессор Брюсов, об этом есть сообщение
и приписка: «В Вексельбург».

Служащий упомянутой монастырской церкви Готфрид Фусси
после войны вспоминал: «В декабре 44-го приезжал доктор Роде
из Кёнигсберга. Он искал, куда бы спрятать кёнигсбергские цен-
ные вещи. Осмотрев замок и церковь, он остался доволен. Замок
и церковь подлежали конфискации для размещения этих ценно-
стей». Но их там не разместили. Фусси объяснил почему: ^Неза-
долго до капитуляции был проездом один чиновник из дрезден-
ского Министерства народного образования. Он рассказывал, что
транспорт из Кёнигсберга не смог к нам пробиться, потому что
уже перекрыли железную дорогу. А когда пришли американцы,
они просматривали ящики, но никакого янтаря не нашли. Да и
других особо ценных вещей тоже»1. Впрочем, что там было ценно-
го и не очень, мы не знаем — американцы вывезли всё.

Альфред Роде посетил также замок Крибштайн — один из луч-
ших памятников немецкого Средневековья, где у музеев Дрездена
были просторные отапливаемые хранилища. Однако в сентябре

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 7. С. 54. Види-
мо, вагоны с Янтарной комнатой, которые в ночь на 22 января 1945 г. не
смогли выехать из Кёнигсберга, направлялись в Вексельбург.

1944 года по приказу сверху ценности дрезденских музеев из этих
помещений переместили. К приезду Роде они были свободны и
рассматривались как удобное место для хранения кёнигсбергских
музейных ценностей. В одном из документов говорится: «В за-
мке Крибштайн для государственных коллекций из Кёнигсберга
можно предоставить четыре помещения в надвратной постройке,
которые недавно освободили от дрезденских Госсобраний. <...>
Господин доктор Роде 8 декабря выехал обратно в Кёнигсберг,
чтобы распорядиться об отправке коллекций»'.

19 декабря управляющий замком Крибштайн получил изве-
щение Имперской железной дороги о том, что из Кёнигсберга к
нему направляются два вагона с грузом и он должен обеспечить
их разгрузку. Вскоре вагоны под охраной СС прибыли на место.
Их разгрузили, содержимое на лошадях перевезли в замок и раз-
местили согласно приказу. В начале апреля 1945 года замок Криб-
штайн без боя заняли советские войска. Содержимое хранилищ
осмотрели сотрудники советской правительственной комиссии
и обнаружили там коллекцию скульптуры из Дрездена и мно-
жество похищенных в СССР произведений искусства, которые
были отправлены в Москву. А в начале 1946 года в хранилище
побывали специалисты из Дрезденской картинной галереи и за-
брали свои экспонаты. Ни те ни другие следов Янтарной комнаты
не нашли.

Но чаще всего Альфред Роде наведывался в замок Вильден-
хоф — владение графов фон Шверинов в 40 км юго-западнее Кё-
нигсберга (ныне поселок Дзиково в Польше). Сохранилось его
письмо хозяину замка: «Уважаемый г-н граф! В ближайшее вос-
кресенье я рассчитываю приехать в Вильденхоф, чтобы осмо-
треть помещения, предназначенные для размещения наших кар-
тин...» В начале декабря доктор Роде приехал в Вильденхоф, где
пристраивал собрания ограбленных Кохом украинских музеев и
церковные ценности. Хранителем сокровищ являлась П. А. Куль-
женко — бывший директор киевского Музея русского искусства.
В сентябре 1941 года она осталась в Киеве с брошенными на про-
извол судьбы коллекциями своего музея, сотрудничала с немца-
ми, а осенью 1943-го отправилась с украинскими музейными и
церковными ценностями в Восточную Пруссию, где по приказу
Коха находилась в замке Вильденхоф, коротая дни с его хозяйкой,
графиней фон Шверин.

1 Там же.

Замок Вильденхоф, в подвалах которого Э. Кох
спрятал награбленные им сокровища

В начале января 1945 года граф фон Шверин с семьей покинул
родовое гнездо, а в ночь с 17 на 18 января отступавшие из Прибал-
тики эсэсовские части сожгли замок. Судьба находившихся там
сокровищ неясна по сей день. Есть сведения, что перед тем. как
поджечь замок, эсэсовцы перепрятали часть сокровищ. Адольф
Рихтер из ФРС рассказал Паулю Энке, что Альфред Роде якобы
поведал ему о том, как в замке Вильденхоф погибли замечатель-
ные картины и... Янтарная комната. В августе I960 года в замке
провели раскопки, в которых участвовали польские археологи,
искусствоведы и криминалисты. Они нашли множество постра-
давших от времени и огня предметов: изделия из фарфора и сло-
новой кости, старинные медали, оклады икон. Следов янтаря там
не было.

Вот что показал надопросе в комендатуре Кёнигсберга в кон-
це июня 1945 года доктор Роде: «В декабре 1943 года мне были
переданы ценности Киевского музея под особым наблюдением
ассистентки Киевского музея Кульшенко (Кульженко. — А.М.).
Имущество было упаковано в 98 ящиков и отправлено в замок
Вильденхоф. В ящиках находилось, кроме картин западноевро-
пейского искусства, примерно 800 икон. Это самое значительное
собрание икон в мире. Кроме того, там было много живописи, ли-

тографии. Ящики и Кульшенко
я видел в декабре 1944 года»1.

В июне 1945 года Полина
Кульженко вернулась на Укра-
ину и некоторое время жила и
работала в селе Синя вино Ки-
евской области, а потом была
арестована МГБ. Ей грозило
25 лет лагерей якобы за сдачу
немцам культурного достоя-
ния Украины. Но Кульженко
скостили срок до 10 лет — по-
лагаю, за то, что она выдала
органам дознания некую важ-
ную информацию. А в том, что
Кульженко знала многое, сом-
неваться не приходится. Вый-
дя на свободу, она жила под
присмотром КГБ в Костроме,

П.А. Кульженко. 1970-е гг.

где работала в местном художественном музее и вела затворни-
ческий образ жизни. Тихо умерла в преклонном возрасте, унеся
в могилу все свои тайны.

* * *

Разъезжая в конце 1944 года по замкам и поместьям Восточ-
ной Пруссии и Саксонии, Альфред Роде не мог заняться эвакуа-
цией Янтарной комнаты. Он смог упаковать ее только в середине
января 1945 года — и тут же снова уехал. А когда через три недели
вернулся, то узнал печальную новость: в его отсутствие части Ян-
тарной комнаты изъяли из бункера и пытались разными путями
вывезти в глубь Германии, но безуспешно. И тут Роде осознал, что
Янтарной комнате грозит смертельная опасность: при эвакуации
она может погибнуть, а для Роде это было страшнее собственной
смерти. К тому же еще в апреле 1942 года Кох предупредил его, что
за сохранность Янтарной комнаты он отвечает головой. Но глав-
ное, Роде сам не хотел расставаться с сокровищем, о котором меч-
тал всю жизнь и которое с таким трудом заполучил.

Спасти уцелевшие детали Янтарной комнаты можно было
только одним путем: не вывозя их никуда. Но Роде не мог не вы-

1 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Оп. 1.Д. И9. Л. 39.

полнить приказ Бормана или Коха. Однако он мог под разными
предлогами эвакуацию отложить, спрятав разобранную Янтарную
комнату где-то в надежном месте, пусть даже до прихода русских.
Ведь он говорил сыну, что не боится русских, так как совесть его
чиста, а если новые власти его прижмут, он укажет им. где искать
похищенные у них сокровища, что потом и произошло. Облегча-
ло задачу то, что в январе 1945 года Кох сбежал из Кёнигсберга
в Пиллау, куда потом перенес свой штаб, и не мог контролировать
действия Роде. Да ему было и не до того! Кох думал, как спасти
свою шкуру и награбленные им богатства. Ни в победу Германии,
ни в обожаемого когда-то фюрера он больше не верил и Роде осо-
бо не теребил, а у того было поле для маневра.

Музейное помещение, где весной 1942 года Роде собрал при-
везенную из Царского Села Янтарную комнату, было значитель-
но меньше парадного Янтарного зала Екатерининского дворца.
На фотографиях «немецкого Янтарного кабинета» из журналов
«Пантеон» и KunstJiirAlle (1942) можно насчитать 16 зеркальных
пилястр, тогда как в Екатерининском дворце их было 22. Треть
деталей Янтарной комнаты были «лишними». Роде сложил их и
хранил отдельно и, если что, мог ими пожертвовать — отправить
«дорогому фюреру». Комнату же, собранную своими руками, Роде
решил во что бы то ни стало оставить при себе. Это была опасная
игра, но Альфред Роде, отправив из Кёнигсберга сына и дочь, на-
чал ее — даже раньше драматических событий января 1945 года.

Об этом свидетельствуют документы, найденные в июне 1945-го
А. Я. Брюсовым в Кёнигсбергском замке, с которыми он познако-
мил А. В. Максимова. Это переписка Гитлера, Коха и Роде о Ян-
тарной комнате. В декабре 1944 года Гитлер приказал доставить
комнату в Берлин, Борман спустил это указание Коху, а тот довел
его до сведения Роде. Но хранитель сокровища — после уверений
в высочайшем почтении и преданности — написал Гитлеру: «Мой
многоуважаемый фюрер! <...> Янтарная комната реставрирует-
ся, так как за последние столетия она пришла в ветхость». Роде
врал - никакой реставрации не было. С начала августа 1944 года
Янтарная комната в разобранном виде лежала в подвалах Кёниг-
сбергского замка.

Это насторожило Гитлера, которого подчиненные уже обма-
нывали. В 1943 году Розенберг решил сделать ко дню рождения
фюрера необычный подарок. Он заказал лучшим фотомастерам
Германии серию из 400 роскошно оформленных альбомов с ре-
продукциями шедевров, награбленных ведомством Розенберга

для будущего музея фюрера в Линце. 20 апреля первые 39 альбо-
мов (по другим сведениям - 25) Розенберг торжественно подарил
Гитлеру1. Альбомы были великолепными, вот только попало туда
и то, что по пути в Линц осело в Каринхалле и других резиденциях
рейхсмаршала Геринга, коллекции которого Гитлер хорошо знал.
Поэтому, получив эти альбомы, Гитлер понял, что его облапоши-
ли. Розенберг надолго попал в опалу, а создание музея в Линце
было объявлено «личной заботой фюрера» и доверено исключи-
тельно Борману и группе профессора Фосса, которому было при-
казано срочно отобрать лучшие из лучших произведений искусст-
ва и надежно спрятать их в бомбоубежищах.

Гитлер, обманутый Герингом, нс хотел, чтобы его обманул
и Кох. Поэтому через некоторое время он напомнил тому о янтар-
ных панелях. Кох снова уведомил Роде, а он, выразив почтение
фюреру, опять написал: «Реставрация Янтарной комнаты завер-
шается, и на днях она будет упакована». И ее в середине января
1945 года упаковали. Но тут началась чехарда с приказами: то пря-
тать, то вывозить. А когда в конце января советские войска взя-
ли Кёнигсберг «в подкову» и из рейхсканцелярии пришел приказ
доставить Я нтарную комнату в Берлин, Роде отказался его испол-
нять, хотя на нем Кох начертал резолюцию красным карандашом:
немедля исполнить приказ Гитлера. Роде ответил Коху: «Желез-
ные дороги перерезаны красными. Морем отправить не рискуем,
оно активно контролируется противником. В воздухе постоянно
висит авиация союзников. Даю государственную гарантию, что
Янтарная комната хранится в достаточно надежном месте, в тре-
тьем ярусе бункера, вход замаскирован. Доктор фон Роде»7.

Обратите внимание: Роде пишет о «третьем ярусе бункера»,
вход в который замаскирован. Это расшифровывает аббревиату-
ру «Б. III», которая встречается во многих документах о Янтарной
комнате. Римская цифра «три» означает не номер бункера, а номер
яруса в бункере, где в начале 1945 года хранилась Янтарная ком-
ната. Бункер был трехъярусным, так «Б. III» и надо воспринимать.

Записка Роде говорит о том, что после неудавшейся эвакуации
«немецкой» Янтарной комнаты в Берлин ее временно поместили
в бункер (скорее всего, Б. Ill), где вход был замаскирован искус-
ственным взрывом, который осуществил Георг Вист. Там ящики 1 2

1 Уникальные альбомы, подаренные Розенбергом Гитлеру, конфиско-
вали американцы, и сейчас они хранятся в Национальном архиве США.

2 Версия Максимова // Северная правда (Кострома). 1991. X марта.

с янтарными панелями ожидали приезда хранителя Янтарной
комнаты доктора Роде. Когда в начале февраля 1945 года он вер-
нулся из трехнедельной командировки, то извлек из бункера через
запасной вход части Я нтарной комнаты и отвез их поближе к себе,
в замок, где они потом и находились.

Гитлер из-за событий на фронтах позабыл о них, а Кох не
беспокоил Роде. Лишь однажды, приехав в конце марта (по дру-
гим сведениям, в первых числах апреля) 1945 года в Кёнигсберг и
увидев ящики с янтарными панелями во дворе замка, Кох устро-
ил Роде разнос, не имевший никаких последствий, потому что
вскоре после этого Кох сбежал из Восточной Пруссии. Перенеся
в начале 1945 года свой штаб из осажденного Кенигсберга в Пил-
лау, 24 апреля Кох улетел самолетом на Хельскую косу, а 27-го на
ледоколе «Восточная Пруссия» покинул территорию гау. Через
Засниц и Копенгаген он прибыл во Фленсбург, где, по свидетель-
ству Л. Шпеера, 5 мая явился к назначенному Гитлером рейхспре-
зиденту К. Деницу и потребовал дать ему подводную лодку, чтобы
уплыть в Южную Америку, на что получил презрительный отказ.
После этого униженный бывший хозяин Восточной Пруссии пе-
реквалифицировался в садовники1.

* * *

А накануне последнего визита Коха в Кёнигсберг произошло
ЧП: группа налетчиков, переодетых в военную форму, похитила
часть музейных сокровищ, хранившихся в Кёнигсбергском замке,
включая летали убранства Янтарного кабинета. Об этом свиде-
тельствуют документы, ксерокопии которых имеются в архиве ав-
тора. Вот их русские переводы.

1	После капитуляции Германии Кох жил под чужим именем в бри-
танской зоне оккупации, копаясь в небольшом саду у своего дома.
В 1948 г. получал пособие по безработице (18 марок). А в мае 1949 г. не-
осторожно выступил на собрании беженцев, был опознан и арестован
британскими оккупационными властями, которые выдали его советской
оккупационной администрации. Правительство СССР почему-то пере-
дало Коха Польше, где в октябре 1958 г. начался суд, приговоривший его
к смертной казни через повешение, которую заменили на пожизненное
заключение. Содержался Кох в старинной тюрьме в Барчево в весьма
комфортных условиях. В 1960-е гг. с ним неоднократно беседоват поль-
ский журналист С. Орловский, опубликовавший серию сенсационных
статей, где среди прочего Кох выдвигал версии о местонахождении Ян-
тарной комнаты. Умер Кох 12 ноября 1986 г. в возрасте 90 лет.

Документ 1	№ 263К/45

10 марта 1945 г,

Господину Постоянному представителю полицайпрезидиума,
Оберрегинунгсрату (подполковнику полиции. -А. М.) Адерхольду
сообщаю, что г ночь на 10 марта 1945 г. из Королевского замка
похищены 7 ящиков с ценными и особо ценными предметами.
Преступники действовали особо дерзко, имели подготовленные
комплекты фальшивых документов. Внешняя охрана северного
крыла [замка] была введена в заблуждение, внутренняя - нейтра-
лизована.

Среди похищенного - часть предметов из коллекции Немец-
кого Янтарного кабинета (4 ящ.), золотые изделия из коллекции
музея «Пруссия» (1 ящ.), картины из собрания XVI-XVIII вв. (2 ящ.).

По сообщению источника «Михель», к хищению причастна
преступная группа, которую возглавляет Клаус Штеффман. Круг
лиц, причастных к правонарушению, и адреса явочных квартир
в настоящее время устанавливаются. По имеющимся данным,
ценности в настоящее время укрыты в одном из тайников, ис-
пользовавшихся ранее для хранения контрабандных товаров.

Общий контроль за операцией осуществляет представитель
Управления РСХА V В1 (подразделение по особо опасным престу-
плениям.—А. М.) Максимиллиан Штоффен.

Регирунгсасессор (майор полиции. - А. М.) Зигмунд Зеллер.

Документ 2	Предписание 37b № 343/45

16 марта 1945 г.

По данным криминальной полиции, к хищению ценностей
из Королевского замка, совершенному в ночь на 10 марта 45 г.,
причастна преступная группа, которую возглавляет Клаус Штефф-
ман. В настоящее время ведется проверка явок данной группы на
Шарнхорстштрассе и Стейнштрассе в Амалиенау, Шиффердекер-
штрассе и Шульцштрассе в Понарте.

Прошу выделить в помощь Криминальной полиции восемь
человек не в униформе, крепкого сложения и расторопных для
проведения мероприятий по задержанию участников преступной
группы.

Переданным сотрудникам следует поступить в распоряжение
представителя V Bl РСХА криминалрата Максимиллиана Штоффена.

Полковник-лейтенант (подполковник. - А. М.)

Охранной полиции Стрехлов.

Документ 3 (без номера)

23 марта 1945 г.

Доклад

Сообщаю, что подозреваемый в организации ограбления
Королевского замка Клаус Штеффман и двое его подручных за-
стрелены при задержании. С нашей стороны получили тяжелые
ранения двое сотрудников полиции порядка. Местонахождение
остальных членов группы не установлено. Точный круг до сих пор
не определен.

Обнаружить похищенные ценности в настоящее время не
представляется возможным в связи с тем, что два возможных ме-
ста их укрытия недоступны. Здание на Шульцштрассе разрушено
в результате артиллерийского обстрела, здание на Стейнштрассе,
где располагалась другая явка, уничтожено при бомбардировке
города 21.03 Если ценности укрыты в подвалах, то до окончания
боевых действий возможности к их поиску мы не имеем.

Считаю целесообразным направить выделенный для задер-
жания группы Штеффмана личный состав на более важные в на-
стоящее время участки. Регирунгсасессора Зеллера, по вине кото-
рого сорвалась операция, следует отправить на передовую.

Криминалрат Максимиллиан Штоффен.

Итак, в ночь на 10 марта 1945 года бандой известного крими-
нальной полиции Клауса Штеффмана было похищено семь ящи-
ков с музейными ценностями Кёнигсбергского замка, включая
четыре ящика «предметов из коллекции Немецкого Янтарного
кабинета», собранного в замке весной 1942 года. При задержании
22 или 23 марта Штеффман и двое его подельников были убиты,
а место нахождения украденных сокровищ полиции установить
не удалось. По их предположению, бандитский схрон находился
либо в районе Амалиенау, либо в I Тонарте. Судя по всему, были
похищены не янтарные панели, а именно предметы убранства из
янтаря, украшавшие Янтарный кабинет. Похитить и незаметно
спрятать большие ящики с цокольными, а тем более с огромными
стенными панелями было невозможно, а вот предметы из янта-
ря - да. Засыпанные при бомбежках и артобстрелах, похищенные
сокровища, вероятно, и сейчас захоронены там.

Между тем ситуация на фронте и в тылу менялась. Советские
танки утюжили Пруссию. На трещавший фронт двигались не-
мецкие войска, а им навстречу по дорогам, косе Фрише-Нерунг
и Куршской косе тянулись обозы беженцев, атакуемые советски-

9Ufltetungdprdf(&ent.

Tit. 363%^

$ernfprr$rr ЗЛО? 1.

Owe *л *н 'ыютх w>MaA*
я— «ЧИ**"

Г

u do*

JWefjdfcrg фг), 1О‘ЦЛ™ -
siaMrMV* %« Pi*i«h a

1

Исгг *t4>dic<jr Vortrotor
in" Poli .iprU-idunto*
01 . rrejiwruajrat
«kderlu-ld

kitteiluajj, I* der Nad<t ium.10. Uara I945-iad ‘iebea a«-tea
mit do» *.er£YCllea uad ba-oader- trirtrollea Gefea-t&tdea au- den
A0ait--ohlo-' nxtvoadot »oxdwju _

Dxq Verbrecher wares bu-cader- fr.cb., h*ttea die Tcrtereitetea
tefftl-ebtea	de- Dukumoatv vorLereitet^ Der ли.--ожг1>с de-

ijK^etuafc de- bordfldf^l- wurde dot^u-ebt, dur ixaere auutrall-xo* t«

Dio ooute be true eiaea Tell der Gefea-tbade *u« dor ЧыыьХиад
d«- Deut-ehea Bera-texa habiaett- /tier л*-1еж/, Goldwarea au«
der •’um.iuju do- *rreu—e»-* /91» ла.-to»/? Get hide »u~ de- **«a-
niu»t dar XVI-XVIII JtLhrh. /ако! Ka-tsik/.

L&ut kalduBg der *iu.ebei* quelle, «.-n Haub i«t die B«jide batei-
llctf die Al*u- ^tefTtca».» leitet. Der j£rei- vo> Рег-мже», betei-
li-t a* 1 Vr Tieeht-Turletawit, u»d ihre Traffpu»kte werdea darxelt
CUbittOlt.

b.ut do» Vv«ri.iutdo»eM &rke»iti—e»t -i»d die oatv-eadeta» G->jo»
-t-*ado ruraoit i* eiaetr. der Ver-teeke, die frtther f i- die -ufbo-
n^brua^ der *>ehdbU4i01»«t‘'j* verweadet wordea w»re».

Dii *11{ияе!же auntrolle dber die Opo-atioa Ubt der Vortrotor
der Ve-Kaltu«i V BI ««.ximilli&a e,toffea аич.

*d rruad Heller
Refl aru» f--«> "П--or

Донесение криминальной полиции Кёнигсберга об ограблении
Королевского замка в ночь на 10марта 1945 г. И i архива автора

Dar Boiehlahabei
der Ordnuagtpolizei

im Wehrltrel» I

371 Nr Л43. . ./ 45

VC

® Ctalotar* (h|.	b-.-i

StrUk to-Ы

L»ut л1£*ьож vo* der Eriaifc*lpc 11 ж el i-t «л dem R*ub voa
лв’'1-.сов» *u- dem Sa>i8-ber<e" •Ukloi-’, (a^ehahe* 1ж de1' hacht
iia IC. МЧгж 1945, ч1ж8 Важ1> becoilitt, die Kl*u- ’1teffm*jui

fdhrt. лЖже^вжЬеН-ксжЬг.lie* к 4еж folceadaa •1гч"~вж ?г”1еж
la dla-ar Zeit iu^ebcefahrt: “eharah r«t-, им4 •teiM-tr*»-~e 1ж
*m*liem*uj Ichif<jrdeckir-, ил4 4chul>-tr*--a 1ж Рож*гг.

leb ai--uehe, iu da? Hilf-s dar дгхь.1л«Ipolixei *ehv >ibt
aelfcrmld1'la	jao.uifl tZiOMlere и^жлет* fur die Divchfaarwn

djr fe-trfahn^ dar rexlMbmer der . beM£<iM<uui te« d«*le жи еж1^ем1еж

Die uberjabомам Ва«оЛвж -olle* ~1еЪ жиг V-rfujuMj dam Vert-
rater V BI ’’•Ял dem Kriain<l'**t Ы<х1п111Хам "Loff »* - U' Паж.

Cber-tlt*. ie? •obutipoliiei
4trehl л» /	...

Донесение криминальной полиции Кёнигсберга об ограблении
Королевского замка и принимаемых мерах к розыску преступников
и похищенных сокровищ. 16 марта 1945 г. Из архива автора

DER POLIZEIPRASIDENT IN KONIGSBERG (PR.)

im« u нш«гм	turn znouN

Л* de»

Eerr ’’velivft rtreter
de- bsiur1' at in la* I-*t
Dr. Dr. Kuefaer

1945

Berish?

Uitt-Jilua*.

Der VerdHehtlfe 1» detz. ^*ubdberf«ll auf d«- abais-ber-
car “enlc*-- Elau- -taf*a«aa _uad -oiae beidea Geta£lfea
wurdea wehread der Verhaftua* er-eho—ea. U*-erer-elt-
-lad swel Ord»u«{-poll el-tea -ehwer verlttst.

Der Verbleib der re-tllihei Baadeamitflieder wurde
aisht fe-t<e-tellt. Der ca»«ue Por-oaoakrel- i-t »oeh
su bu-txnues.

D«- Dieba-*ut 1-t derseit aieht aw<11 eh aufzufiadea,
«ufjruad der T-.t~«ehe, da—> die beidea abgliehea Ver-
-teeke, Uhhbbttkbtobb uazus-aglieh jewordo» -lad. Der B«u
fa der ‘ahuls-te*— j i-t durch Be-ehu-- ser-tdrts<t*~
Geb&ude 1» der *tei»»Vru--o. wo el* Treffpoakt je-iehtet
w»r, i-t bei d8r-Botnbardleru»< der “t»dt * SI.Mtrx
.ueh ^er-t&rt.

не»» die wert< co»-t£»do 1» Keller» ver-teekt ««.re»,
d«*b h.bea wir Ьехже Ui$<llehl eit die-e vor dea »»de
Bomb«rdieru»<e» su -uehn».

leh hulte e- fur «*cebr«cht, die Uber»dbe»o» fur die
Fe-ta«hibe der -teftc«»»s-uppe beasts» 1» die viehtxxerea
Abteiluajea su koaan*adlerea. Der He<iarua<-«--e—*or -eller
der die «lleialge 4ehuld «a dea deheitara die-о- ix»<-i*fe-
trMft, -olte «a die vorder-ta Eroat c^-chiet werdea.

k*xinilli«a -toffea
KriJ9ia«lr«t

Донесение криминальной полиции Кёнигсберга о ликвидации банды
К. Штеффмана, ограбившей Королевский замок, и пропаже похищенных
бандитами ценностей. 23 марта 1945 г. Из архива автора

ми штурмовиками. Всюду валялись припорошенные снегом тру-
пы людей и лошадей, пожираемые одичавшими псами. Картина
была ужасная. Куршская коса поныне устлана костями мужчин,
женщин и детей, погибших в те дни. 4 февраля 1945 года коса была
уже очищена от фашистов. Но 19 февраля немецкие части с севе-
ро-запада и из Кёнигсберга сделали отчаянный рывок навстречу
друг другу и восстановили сухопутное сообщение между Кёниг-
сбергом и Пиллау. Снова наладилось снабжение Кёнигсберга и
появилась возможность эвакуировать ценности. С 26 февраля по
6 апреля 1945 года, когда начался штурм Кёнигсберга, это было
возможно, хотя события в городе и вокруг него развивались тра-
гически.

В те ужасные дни простые люди спасали себя и своих близких,
а нацистские бонзы — награбленные богатства. «Дары войны»
вывозили через Пиллау эмиссары фюрера, их переправлял в тай-
ники Кох, тащили армейские офицеры и генералы. Л вот Роде
свою Янтарную комнату тогда не вывез, хотя мог, за что получил
взбучку от Коха. Он не сделал этого, потому что не хотел. Играя
в свою игру. Роде оставил сокровище при себе и сам остался при
нем. Прочие же ценности расползлись из Кёнигсберга по миру,
и судьба их сложилась по-разному.

Глава 15

ТЮРИНГЕНСКИЙ СЛЕД

В сердце Тюрингии — сказочной земли Германии, которую
воспевал Гёте, — высится древний замок Рейнхардсбрунн. Его воз-
вели в XI веке монахи-бенедиктинцы, позже он стал собственно-
стью герцогов Саксонско-Кобург-Готской династии. Последний
владелец замка, герцог Карл-Эдуард, был ярым нацистом. Еще
до прихода Гитлера к власти он вел с ним обширную переписку
и позже стал главой немецко-английского фашистского общест-
ва, президентом германского Красного Креста, членом рейхстага,
группенфюрером СА, а его замку суждено было войти в историю.

С начала 1944 года неподалеку от замка, возле города Гота,
в строжайшей тайне началось строительство запасной военной

Замок Рейнхардсбрунн. где в начале 1945 г. находилось
несколько янтарных панелей

столицы Третьего рейха и главной ставки фюрера. Крупные рабо-
ты развернулись на старом армейском полигоне к северо-востоку
от городка Ордруф1, где соорудили аэродром и подземный бункер
со ставкой Гитлера. В окрестных юрах был построен подземный
город с помещениями для рейхсканцелярии и штаба Верховного
главнокомандования, военными заводами и жилыми помещени-
ями для 40 тысяч чиновников. А в многочисленных штольнях
соляной шахты — на объекте «Ольга S III», соединенном с основ-
ными строениями широким тоннелем, находились гигантские
склады вооружений, боеприпасов, обмундирования, продоволь-
ствия и хранилища для разного рода ценностей. Всё это строили
военнопленные и узники двух окрестных концлагерей, которые
почти все были умерщвлены.

С 25 января 1945 года доступ в округ Гота был закрыт, и туда
стало переезжать руководство рейха. Первыми перебрались чи-
новники МИДа. 31 января, когда советские войска вышли к Оде-
ру, министр финансов фон Крозиг предложил эвакуировать в рай-
он «Ольга» правительство, руководство Рейхсбанка и наличный
золотой запас. Опасаясь, что отъезд руководства рейха из Берли-
на посеет панику, Гитлер согласился лишь на эвакуацию остатка
золотого запаса. Вскоре из Берлина на юг отправились 24 вагона,
груженные золотом (около 100 т), платиной, иностранной валю-
той, ценными бумагами и рейхсмарками. 12 февраля начальник
германского Генерального штаба Гудериан приказал перевести
штаб в район «Ольга». С 1 февраля рейхсканцелярия арендовала
замок Рейнхардсбрунн для нужд ставки Гитлера, а 9 марта нача-
лась подготовка к ее переезду на новое место. Старинный замок
превращался в жилище фюрера и получил название «Вольфстурм»
(«Волчья башня»). В горе рядом с замком был пробит железно-
дорожный тоннель, через который Гитлер, не выходя из ваго-
на. мог перебраться в свою подземную ставку, которую нарекли
«Вольфсберг» («Волчья гора»).

К весне 1945 года весь комплекс сооружений был готов к рабо-
те. Однако события на фронте вынудили Гитлера остаться в Берли-
не, и акции «Вольфсберг» был дан задний ход. По на месте несо-
стоявшейся запасной столицы рейха остались пустующий замок
и разветвленная сеть подземных сооружений, куда в конце войны
стали прибывать транспорты с ценностями со всех концов Гер-
мании. По имеющимся данным, в конце 1944 — начале 1945 года

1 Кодовое название города — Ольга.

в особый район «Ольга» и прилегающие к нему места прибыло
около сотни таких транспортов.

9 февраля 1945 года в замок Рейнхардсбрунн из Кёнигсбер-
га пришла колонна грузовиков, набитых ящиками с произведе-
ниями искусства. Сопроводительный список насчитывал сотни
ценнейших предметов, а некоторые вещи были помечены над-
писью «М.Л. Фосс» и треугольником с латинской буквой В. Это
означало, что они предназначены для музея фюрера в Линце, ди-
ректором которого после смерти Ханса Поссе стал Герман Фосс.
В списке значилась и масса произведений русского искусства
XVI11-XIX веков, главным образом картины художников-реали-
стов из музеев Украины. Это была «украинская коллекция» Коха,
дополненная вещами, награбленными из других мест. В Веймар-
ском архиве есть такая запись: «Гауляйтер Кох, Кёнигсберг, от-
правил коллекцию произведений искусства в 7 юрингию».

Обстоятельства доставки коллекции были странными. Транс-
порт прибыл под командованием человека, который не являлся ни
искусствоведом, ни музейным работником и был озабочен лишь
тем, чтобы поскорее сдать ценный груз. Он передал все вещи оп-
том, без сверки с описью и довольствовался распиской директора
Веймарских художественных собраний Вальтера Шайдига, кото-
рый, в свою очередь, просто обозначил груз как «музейные пред-
меты из Кёнигсберга». Эти «предметы» отнесли в Тюрингенский
земельный музей в Веймаре и сложили в проходе между двумя
залами нижнего этажа, где они могли погибнуть от бомбардиро-
вок, начавшихся следующей ночью. Так со столь значительной
коллекцией искусства могли обойтись только в том случае, если
замок Рейнхардсбрунн и Веймар были лишь перевалочными пун-
ктами, откуда ценности надлежало переправить дальше. И дей-
ствительно, в начале апреля 1945 года две трети коллекции Коха
были вывезены из Веймара и где-то спрятаны, а треть спрятать не
успели — эти вещи были найдены, идентифицированы и отправ-
лены в Советский Союз.

Через Рейнхардсбрунн весной 1945 года один за другим шли
транспорты с сокровищами, направлявшимися в расположенные
неподалеку соляные шахты Меркерс и Граслебен, которые прев-
ратились в сказочные пещеры Аладдина. Там хранился остаток
золотого запаса гитлеровской Германии, а кроме того, валюта и
неизмеримые по своей ценности коллекции искусства. В середи-
не апреля 1945 года в этих шахтах появились американцы во главе
с Верховным главнокомандующим силами союзников в Европе

генералом Дуайтом Эйзенхауэром. Но до того здесь произошла
загадочная история, сыгравшая спустя много лет роковую роль
в судьбе Пауля Энке.

* ♦ *

Продвигаясь в 1980-е годы по следу Янтарной комнаты, под-
полковник Штази Пауль Энке оказался в окрестностях города
Готы, где местные жители рассказали ему удивительную историю
о том, как вскоре по окончании войны ученики профтехучилища,
располагавшегося в замке Рейнхардсбрунн. играли янтарными
камешками, найденными на чердаке. Энке разыскал некоторых
из тех бывших учеников, и они дополнили рассказ интересней-
шими деталями. Оказывается, одна сторона «золотистых камней»,
которыми они играли, была отшлифована, на другой виднелись
остатки гипса или клея. А еще на чердаке замка лежали какие-то
янтарные плиты! Ничего не ведая о ценности янтаря, мальчишки
бросали гладкие камешки по поверхности окрестных прудов.

У Энке перехватило дух. Он бросился на чердак, облазил весь
замок, но никаких янтарных панелей или следов янтаря не нашел.
Тогда он решил осмотреть пруды и ценой немалых усилий добил-
ся разрешения осушить их. Начались работы, и тут выяснилось,
что в начале 1950-х годов в пруды попали какие-то химикаты и
их пришлось чисти । ь — осушать и вычерпывать придонный фунт,
который вывезли неведомо куда. Но Энке не отчаялся, продолжил
поиск и нашел еще одного очевидца - бывшего обер-лейтенанта
Альфреда Кайлювайта, который в 1941 году вывозил культурные
ценности из-под Ленинграда, а со второй половины 1944-го уча-
ствовал в вывозе ценных грузов из Восточной Пруссии. И вот что
он рассказал.

В начале января 1945 года в Кёнигсберге по приказу гауляйтера
Коха была сформирована транспортная колонна из восьми боль-
шегрузных грузовиков и одного бензовоза ятя транспортировки
особо ценного груза. Сначала эта колонна привезла в Кёнигсберг
ценности, награбленные в польских церквях. А накануне начала
наступления советских войск (12 января) в Кёнигсбергском за-
мке на грузовики погрузили другие ценности (в том числе ящики
с частями Янтарной комнаты) — и транспорт под командовани-
ем Кайлювайта тронулся в путь. Выезжая из замка, один из гру-
зовиков зацепился бортом за ворота Альбрехтстор, от удара ящик
с янтарем развалился. Рассыпавшиеся детали кое-как собрали,

и колонна отправилась в Западную Пруссию, где грузовики по-
ставили на железнодорожные платформы. Конечным адресатом
транспорта был район Рудных гор — Шнсеберг, но неожиданно
груз переадресовали в Тюрингию. В Ильменау грузовики сняли с
поезда, и дальше в сопровождении конвоя они двинулись в лес
между Ильменау и Шлейзингеном, где Кайлювайт оставался с ко-
лонной до тех пор. пока его не отозвали в начале февраля в Берлин.

Этот рассказ вызывает недоверие. Ведь Кайлювайт утвер-
ждает, что части Янтарной комнаты вывезли из Кёнигсбергско-
го замка накануне начала советского наступления на Висле, хотя
документально установлено, что 12 января 1945 года Янтарная
комната еще находилась в замке. Герхард Штраус утверждает, что
она была там и 15 января, Густав Вист погрузил ее в бункер не ра-
нее 16 января, а дочь Роде сообщает, что ее не смогли вывезти по
железной дороге неделю спустя. Но в рассказе Кайлювайта есть
одна деталь, придающая ему убедительность. Это упоминание
о ящике с янтарем, рассыпавшемся от удара о ворота замка. Такое
не придумаешь, а главное — тому есть независимое подтвержде-
ние. Осматривая в 1949 году руины Кёнигсбергского замка, Гер-
хард Штраус обнаружил в воротах Альбрехтстор раздавленные ку-
сочки янтаря! О странной находке он сообщил членам советской
поисковой комиссии, вместе с которой работал, а затем доложил
министру образования ГДР, и этот факт отражен в официальном
отчете профессора Штрауса об итогах поисков в замке.

Но кто такой Кайлювайт? В Калининграде я обнаружил два
документа из архива легендарного искателя Янтарной комнаты
Георга Штайна (о нем речь впереди). Первый документ — текст
письма Штайна к инженеру Земельною управления в Доннере -
берге г-ну Динеру, где говорилось:

Весьма уважаемый г-н дипломированный инженер!

[Получил] сообщение из ГДР такого содержания:

«Некий Кайлювайт Манфред {Альфред. - А. М.), прожива-
ющий в последнее время также под именами Эффенберг и Рас-
муссен, в возрасте около 65 лет, до 1945 года находился в районе
Ланкишкен/Мелавишкен и Шулки1 - это в северной части восточ-
ной Пруссии и Мемельской области. Он был начальником специ-

1 Ланкишкен (прав. — Лаукишкен, Laukischken) и Мелавишкен — де-
ревни на территории современной Литвы. В слове «Шулки», видимо,
ошибка в транскрипции, и речь идет о нынешнем польском городе Су-
валки (Suwatki, нем. — Suwalken), ранее находившемся в Пруссии.

ального транспорта, в котором вывозилась Янтарная комната и
ранее оставленные в здании администрации собора Фрауэнбурга
польские церковные и национальные сокровища и другие сокро-
вища искусства». Епископ Фрауэнбурга Кала, позже Франкфурта-
на-Майне, напрасно протестовал, не позволяя вывозить эти со-
кровища.

Конвой, состоявший из полугусеничных машин, в Браунсберге
(Восточная Пруссия) был погружен в железнодорожные вагоны
и до момента прорыва советских войск на г. Эльбинг (25.01.1945)
убыл в Шнееберг, но он туда не прибыл, а был перегружен г- Иль-
менау (Тюрингия, ГДР).

Этот Кайлювайт поддерживал связь с Партийной канцелярией
(Борманом). В ГДР имеются сведения, подтверждающие эти данные.

Примечания: епископ Кала - умер, но его долголетний секре-
тарь, профессор Фульде мог бы подтвердить факт вывоза сокро-
вищ искусства из апартамента епископа во Фрауэнбурге. Епископ
Кала до конца войны находился в концлагере в Австрии. Жаль, что
его дневник исчез.

Примите наилучшие пожелания и привет от всегда вашего
Георга Штайна1.

Второй документ — «Протокольная запись для рейхсляйтера
относительно служебного груза, находящегося в Верхней Силе-
зии» от 25 января 1945 года. Ее составил начальник Оперативного
штаба А. Розенберга оберштурмбаннфюрер СС Г. Утикаль* 2, и там
говорится:

При выполнении эвакуационных мероприятий из Берлина
летом 1943 года весь основной материал Оперативного штаба
Розенберга был вывезен в Ратибор (Верхняя Силезия), а осталь-
ное - в Плесе (Верхняя Силезия). В соответствии с поступившим

' ГАКО. Ф. Р-1132. Он. 1.Д. 12. Л. 8-9.

2 Герхард Утикаль (род. в 1912 г.) по распоряжению А. Розенберга
с лета 1940 г. руководил Штабом рейхсляйтера Розенберга. Занимался
систематическим разграблением оккупированных территорий под пред-
логом необходимости использовать конфискованные предметы культу-
ры и искусства в идеологических целях. Принимал участие в создании
награбленного золотого запаса Третьего рейха и хранилищ для него.
Спрятанное Г. Утикалем золото предназначалось для восстановления
национал-социализма после войны. Под начальством Утикаля айнзац-
штаб Розенберга стат крупнейшей организацией культурграбителей в
Европе. После войны некоторое время жил в ФРГ, потом его следы по-
терялись. Якобы он уехал в Южную Америку.

три месяца назад указанием гауляйтера о перебазировании цен-
ных материалов из Верхней Силезии было установлено, что ра-
бочая база Оперативного штаба будет полностью утрачена, если
Верхняя Силезия попадет в руки большевиков.

В связи с тем, что для Оперативного штаба не предвиделись
новые возможности для продолжения его деятельности и не
было в достаточном количестве транспортных средств, поэтому
весь материал был оставлен в Верхней Силезии. Независимо от
этого, начальник участка Шнайдер области Майнфранкен добил-
ся возможности для перебазирования наших грузов, которые
были оставлены в Плессе. Уполномоченный и доверенный член
НСДАП Шнайдер в Плессе и член НСДАП Серрин разными путями
добились и получили транспорт для погрузки материала.

Для осуществления запланированного на вторую половину
января месяца с. г. вывоза груза я назначил по просьбе Шнайдера
его сотрудника Калльвейта (Кайлювайта. - А. М.), откомандиро-
ванного в Лангенай в распоряжение начальника участка д-ра Ге-
ригка. Однако в результате резко изменившейся военной обста-
новки эту задачу выполнить не удалось. Из всего оставшегося в
Плессе груза удалось погрузить в железнодорожные вагоны по
накладной вермахта всего лишь шесть центнеров самого драго-
ценного материала. Теперь нужно ждать, дойдет ли этот матери-
ал до Берлина1.

Из этих документов следует, что обер-лейтенант Кайлювайт
действительно служил в айнзацштабе рейхсляйтера Розенберга,
где выполнял ответственные задания. Его информации можно ве-
рить. тем более что ее подтвердила Маргарет Кюн — преемница
доктора Галля (начальника Роде) на его посту. «Янтарную комнату
вывезли на юго-запад, в Центральную Германию. Она там, в Тю-
рингии», — сказала она. Ее слова подтвердили другие свидетели,
указавшие, что эвакуацией занимался некий доктор Рюле. О де-
ятельности этого «доктора» рассказал Паулю Энке Альфонс К.
из Польши, во время оккупации работавший шофером в познан-
ском Музее кайзера Фридриха. Весной 1944 года Альфонс К. от-
возил директора этого музея Зигфрида Рюле в Кёнигсберг за цен-
ной нумизматической коллекцией и услышал разговор о том, что
директор должен принять на хранение большую янтарную работу,
которую следовало поместить в крепость Варта-Штеллюнг (меж-

1 ГАКО. Ф 1183. On. 1. Документы из архива Г Штайна.

ду Познанью и Франкфуртом-на-Одере), где находилось храни-
лище Познанского музея.

Коллекцию монет в трех больших чемоданах отправили в кре-
пость сразу же по возвращении, а позднее, зимой, из Кёнигсбер-
га прибыло несколько военных грузовиков. Начальник колонны,
майор, сел вместе с директором Рюле в его служебный автомобиль,
и Альфонс К. повел «Мерседес» во главе колонны в Мезериц. По
дороге директор и майор говорили о заминированной соляной
шахте, о ее вентиляции и о хранении янтарной работы. В Мезери-
це к колонне присоединились солдаты. Близ станции под назва-
нием Парадиз груз с машин (это были деревянные ящики длиной
до 2 м, пронумерованные, с надписью «Кёнигсберг») перенесли в
два железнодорожных вагона. Пока шла разгрузка, Альфонсу К.
приказали съездить в крепость, в хранилища, и привезти чемо-
даны с монетами и два ящика с золотой церковной утварью. Их
погрузили в те же вагоны. Майор закрыл вагоны, после чего Аль-
фонс К. отвез его и своего директора в Познань. Что было в тех
длинных ящиках с надписью «Кёнигсберг», Альфонс К. не знал,
но по габаритам они очень похожи на те, в каких перевозили Ян-
тарную комнату, и направлялся груз тоже на юг1.

И, наконец, в архиве Штайна есть документ, озаглавленный
«Эвакуация ценностей, лично проведенная генеральным директо-
ром д-ром Зигфридом Рюле, под кодовым наименованием Музей
императора Фридриха». Там говорится, что доктором Рюле «были
отправлены два транспорта из Кёнигсберга. <...> Содержимое
ггервого транспорта: коллекции моггет, почтовых марок главной
почтовой дирекции Кёнигсберга и коллекция серебряных изде-
лий гильдий университета “Альбертина”, отправленные в апреле
1944 года в Познань. Содержание второго транспорта: Янтарная
комната, сначала доставлена в Охотничий дом, близ г. Галлов,
восточнее г. Штеттина. <...> Затем по железной дороге упакован-
ные грузы доставлены до г. Бух севернее Берлина (окраина). Там
находился подземный железнодорожный вокзал, где наготове
стояли специальные поезда Гитлера, Геринга, Гиммлера. <...> От-
туда транспорт вначале пошел в Веймар, где груз был складирован
в Тюрингенском земельном музее»1 2.

После войны часть ценностей, которые перевозил Рюле, оты-
скалась в трех разных хранилищах на территории ФРГ и соляной
шахте Альт-Аусзее в Австрии, где хранились величайшие сокро-

1 Энке П. Янтарный кабинет // Вокруг света. 1990. № 7. С. 52.

2 Иванов Ю. И. Пятая версия. С. 374—375.

вища, награбленные Третьим рейхом (Гентский алтарь, «Мадон-
на Брюгге» Микеланджело, большая часть коллекции Гитлера
и др.). Так что, похоже, Кайлювайт сказал правду. В начале ян-
варя 1945 года из Кёнигсбергского замка на восьми грузовиках
в глубь Германии была отправлена крупная партия культурных
ценностей, включая изделия из янтаря, которые кружным путем
в начале февраля прибыли в Тюрингию и были временно разме-
шены в замке Рейнхардсбрунн. Причем там был не просто янтарь,
а янтарные плиты.

В замке ящики с янтарем находилась недолго. Жена бывше-
го привратника замка сказала, что они стояли «в проходе под
залом предков» недели две-три. Потом их увезли, но на полу за-
мка (в щелях между плитами) еще долго валялось много янтар-
ных осколков. А горничная замка утверждала, что ящики увезли
буквально за несколько дней до появления американцев в начале
апреля 1945 года, а пролежали они в замке около двух месяцев.
При погрузке в машину один ящик разбился, и янтарные плиты
некоторое время валялись неубранные. Потом немецкие солдаты
и люди в штатском, некоторое время жившие в замке, подняли их
на чердак. Она твердо помнила, что все «гости» покинули замок
5 апреля 1945 года вместе с отступавшими немецкими частями,
а янтарные плиты и камешки нашли потом на чердаке ученики
местных курсов и стали швырять их в пруд.

Что это за янтарные плиты? Судя по описанию ящиков (узкие
двухметровой длины), это могли быть цокольные панели Янтар-
ной комнаты. Однако до 15 января все детали комнаты находи-
лись в Кёнигсбергском замке. Они были упакованы в 30 ящиков,
их под расписку принял у начальника охраны Густав Вист. Тогда
что же попало в Рейнхардсбрунн?!

Здесь надо напомнить важный факт. «Немецкая» Янтарная
комната, собранная в апреле 1942 года в Кёнигсбергском замке,
была примерно на треть меньше царскосельской, и после ее сбор-
ки остались лишние детали. «Немецкую» комнату, разобранную в
начале августа 1944 года и подготовленную к эвакуации в середи-
не января 1945-го, сначала спрятали в бункер (операция «Грюн»),
потом ее оттуда изъяли и в ночь с 22 на 23 января попытались вы-
везти из Кёнигсберга в Берлин. Л когда из-за военной обстановки
этого сделать не удалось, «немецкую» комнату доставили с Юж-
ного вокзала сначала обратно в бункер, а потом Л. Роде вывез ее
в замок и поместил в чудом сохранившийся от бомбежек Орден-
ский зал. Судьба «лишних» деталей была иной.

В архиве Г. Штайна есть выписка о движении Янтарной ком-
наты по разным местам Кёнигсберга. Там сказано, что с 15 августа
1942-го по февраль 1943 года Янтарная комната находилась в Ко-
ролевском замке; с февраля 1943-го по июль 1944 гола она храни-
лась в кёнигсбергском филиале Рейхсбанка, находившемся рядом
с замком; а с июля 1944 года детали Янтарной комнаты пребывали
в поместье Коха Гросс-Фридрихсберг в пригороде Кёнигсберга
Модиттене, где 12 июля их видел директор городского архива Аль-
фред Хайн’. Но это не могла быть «немецкая» комната — она всё
это время экспонировалась в замке! Документ из архива Штайна
зафиксировал перемещения «лишних» деталей, оставшихся при
сборке.

Кроме того, в принадлежавшем Коху замке Тихенау под Бе-
лостоком по приказу гауляйтера прусские мастера тайно изго-
тавливали копии панелей Янтарной комнаты, которую Кох хотел
собрать в Гросс-Фридрихсберге, чтобы потешить свое тщеславие.
В Тихенау «была направлена женщина-искусствовед, специалист
по янтарю, завезено большое количество янтаря и уже смонти-
рованы янтарные панели, украшенные изящными янтарными
изделиями»1 2. После начала советского наступления в Белоруссии
в конце июня 1944 года Кох вывез из Тихенау в Гросс-Фридрих-
сберг все свои богатства, в том числе дубликаты янтарных панно.
Их, полагаю, и видел во дворе поместья господин Хайн. Таким
образом, под крылом у Коха оказалась часть подлинных янтарных
панелей и сделанные с них дубликаты. В Берлине об этом ничего
не знали, и гауляйтер решил прибрать янтарные сокровища к ру-
кам. Когда советские войска вышли к Кёнигсбергу, Кох вместе с
Роде начал их перепрятывать и частями отправлять в глубь Герма-
нии, вместе с другими награбленными богатствами.

Первый транспорт — его сопровождал обер-лейтенант Кайлю-
вайт - ушел из Кёнигсберга накануне начала советского наступ-
ления 12 января 1945 года. Туда, наряду с награбленными поль-
скими и другими ценностями, в Кёнигсбергском замке загрузили
ценный янтарный i руз. Скорее всего, это были ценности город-
ского Музея янтаря, взорванного через несколько дней, видимо,
Г. Вистом при проведении операции «Грюн», потому что под зда-
нием музея были подвалы, служившие хранилищем для музейных
ценностей. Часть его коллекций загодя перенесли в примыкавшее

1 Иванов К). Н. Пятая версия. С. 205.

2 Там же. С. 207.

небольшое здание Геологического музея на Ланге Райе, 4, а часть
перевезли в замок, так как муниципальный музей янтаря был
филиалом Художественных собраний Кёнигсберга. Доктор Роде
забрал подведомственные ему музейные ценности и отправил их
в глубь Германии. Отправлять вместе с ними «немецкую» Ян-
тарную комнату без приказа из Берлина он не хотел и не мог.
а приказ поступил позднее. Что же касается якобы загруженных
в транспорт янтарных панелей, то это могли быть только «лиш-
ние» детали Янтарной комнаты, оставшиеся в замке. Скорее все-
го, цокольные пластины, оплавившиеся при пожаре замка 30 ав-
густа 1944 года, о которых Роде сообщал в Берлин. Они были
бракованными, ни Коху, ни Роде были не нужны, и их отправи-
ли в глубокий тыл.

А в 20-х числах января три транспорта ушли из Гросс-Фрид-
рихсберга. По приведенному выше свидетельству жителя дере-
вушки У дер (видимо, бывшего эсэсовца), 22 января отправился
первый: специальный конвой с сокровищами Коха, который со-
провождал обер- или штурмбаннфюрер СС (полагаю. Вист). Его
судьба неизвестна. 23 января под охраной эсэсовцев по льду за-
лива Фрише-Хафф ушел второй транспорт — санный обоз с ян-
тарными панелями, потопленный советскими танкистами. Затем
был еще один, третий, транспорт. А. Хайн после войны вспоми-
нал: «26 января 1945 года по приказу Эриха Коха предпринимается
попытка вывезти Янтарную комнату из Фридрихсберга вместе со
старинными русскими иконами и прочими ценностями на Зем-
ландский полуостров, чтобы оттуда из рыбацкого порта Нойкурен
отправить ее на каком-либо из средств в Данциг, или еще даль-
ше, в Гамбург или Киль»’. Потом предпринимались еще попыт-
ки переправить «лишние» янтарные панели и дубликаты в глубь
Германии или спрятать их в Восточной Пруссии. Сведения об
этом весьма противоречивые. Но достоверно известны два факта:
«немецкая» Янтарная комната Кёнигсберга не покидала, а один
из отправленных Кохом транспортов прибыл в Тюрингию. Там
наряду с «украинской коллекцией» Коха были янтарные плиты,
которые до апреля 1945 года находились в замке Рейнхардсбрунн.

Советской комиссии по розыску похищенных гитлеровцами
культурных ценностей было известно, что «коллекцию Коха» вы-
везли на грузовиках в предполагавшуюся ставку Гитлера в Тюрин-
гии (объект «Ольга»), где с конца 1944 года полным ходом шли

1 Гам же. С. 205.

подготовительные работы. По документам «коллекция Коха» в на-
чале февраля 1945 года прибыла в Тюрингию, где была временно
размещена в Тюрингенеком земельном музее в Веймаре, а потом
на грузовиках со знаком швейцарского Красного Креста куда-то
вывезена. Треть «коллекции Коха» вывезли из Веймара 9 апреля.
Вторую греть — на следующий день, за несколько часов до того,
как в Веймар ворвались американские танки. А остаток награ-
бленной коллекции остался в веймарском музее. В начале мая
1945 года ее описал доктор Шайдиг — этот список потом нашли в
веймарском архиве и по нему проводили атрибуцию. Эти художе-
ственные ценности были изъяты советским военным командова-
нием и отправлены в СССР. Судьба же большей части «коллекции
Коха» до сих пор неизвестна. Трудно также определенно сказать,
какие янтарные панели прибыли из Кёнигсберга в Тюрингию —
подлинные «лишние» или их дубликаты, но какие-то янтарные
плиты (несколько штук) и изделия из янтаря там были, это факт.

* * *

Сопровождали ценный груз под видом гражданских лиц уже
известные нам персоны. Знакомый директора Веймарского музея
вспомнил, что начальником транспорта был офицер люфтваффе
по фамилии Попп — Альберт Попп! Пауль Энке выяснил, что он
не только управлял хозяйством Эриха Коха, но и был племянни-
ком друга Коха, гауляйтера Саксонии Мартина Мучмана, к кото-
рому в октябре 1944 года Кох обращался с просьбой разместить
где-нибудь в Саксонии награбленные им сокровища. Попп был
членом нацистской партии с 1929 года, в 1944-м стал фюрером
летного корпуса саксонского отделения партии, а его родствен-
ник Эмиль Попп был генералом СС. Вместе с Поппом в замке
Рейнхардсбрунн гостил оберштурмбаннфюрер СС Густав Вист.
Но куда они направились из замка в начале апреля 1945 года, при-
хватив с собой ящики с янтарем и много чего еще? Энке устано-
вил, что Вист и Попп участвовали в сверхсекретной операции по
захоронению сокровищ Третьего рейха.

В марте 1945 года между руководством СС (в лице Гиммлера
и Кальтенбруннсра) и президентом Международного комитета
Красного Креста швейцарцем К. Я. Буркхардтом было достигнуто
соглашение на поставку крупных партий продовольствия для за-
ключенных концлагерей Тюрингии, по которому из Швейцарии
в Веймар было доставлено 1,5 млн продовольственных посылок.

Используя ситуацию, руководство Главного административно-
хозяйственного управления СС арендовало у Красного Креста
два грузовика, куда были погружены произведения искусства,
находившиеся в Тюрингенском земельном музее и замке Рейн-
хардсбрунн, которые ночью с 10 на 11 и с 11 на 12 апреля были
вывезены в неизвестном направлении. Смешавшись с грузови-
ками Красного Креста, шедшими в концлагерь Бухенвальд, Вист
и Попп в два захода вывезли из Веймара большую часть «коллек-
ции Коха» и другие сокровища, включая находившиеся в замке
Рейнхардсбрунн ящики с янтарем, кроме одного, который раз-
бился, когда его выносили из замка, и потом снесли на чердак.

После выполнения операции эта парочка рассталась: Вист от-
правился к своей семье, а Попп - в авиамастерские в Йоганнге-
оргенштадте. В конце апреля 1945 года он поручил доверенному
офицеру пробиться с охраной в Берлин и передать лично Гитлеру
или Борману сверхсекретный пакет. Курьер пробиться не смог,
вернулся обратно и возвратил пакет Поппу. Что было в пакете —
неизвестно, но, по мнению Энке, это был рапорт о завершении
операции «Закат солнца». Война заканчивалась, сокровиша рейха
были захоронены, участникам акции надо было замаскироваться
и лечь на дно, что они и сделали.

Учитывая военную обстановку и то, что за двое суток Вист и
Попп сделали две поездки, Пауль Энке предположил, что «кол-
лекция Коха» и другие ценности могли быть спрятаны на уда-
лении 150—180 км от Веймара — в районе от Шандау до Ризы по
течению Эльбы. Возможно, это были пещеры на западе Рудных
гор, у Карловых Вар, на которые претендовал штаб Розенбер-
га, но Борман их не отдал. В Рудных горах обосновался Густав
Вист. Сюда же, в местечко Родевиш (под Ауэрбахом), 13 апреля
1945 года прибыл с семьей из Эльстерберга и Альберт Попп, здесь
он потом не раз бывал. Где-то здесь, по мнению Энке, могли быть
спрятаны сокровища, в том числе кёнигсбергские ящики с янта-
рем. Хотя был возможен и другой вариант — огромные калийные
шахты в Нижней Саксонии и Тюрингии, приспособленные под
хранилища ценностей. Энке начал разрабатывать эти версии и...

7 декабря 1987 года Пауля Энке нашли мертвым. Ему было
63 года, на здоровье не жаловался. Обстоятельства его смерти не
выяснены до сих пор. На похоронах (на кладбище в Восточном
Берлине) присутствовали только самые близкие люди и коллеги
по работе. Пришел и редактор издательства Wirtschaft Гюнтер Вер-
муш, где годом ранее вышла книга Энке о Янтарной комнате. Под

моросящим дождем гроб с телом разведчика и искателя Янтарной
комнаты опустили в могилу. Соболезнований в газетах не было.
Личное дело Энке под номером KSH404/82 было отправлено
в архив Штази, который после объединения Германии разобрали
спецслужбы ФРГ. СССР и США.

Когда англичане Скотт-Кларк и Леви встретились в бер-
линском Swissotel с бывшим коллегой Энке «герром Штольцем»
(псевдоним) и спросили его о загадочной смерти Пауля, он, «по-
давив смешок и прижав к губам обтянутую замшевой перчаткой
руку», сказал: «Энке умер. Неожиданно. В относительно молодом
возрасте. Мы все были шокированы. Bernsteinzimmer Report — это
единственное, что он успел опубликовать»1. Это значит, что всё
остальное ему опубликовать не дали.

В Штази быстро нашли замену усопшему в лице «товарища
Вермуша». Как отмечают в своей книге Скотт-Кларк и Леви, в за-
писке для руководства ведомства на сей счет было сказано: «После
внезапной смерти товарища Энке важно найти человека, который
мог бы продолжить его работу и в то же время быть доступным для
публики. Товарищ Вермуш, который в полной мере подходит для
выполнения этой задачи, согласился сотрудничать после беседы
с Сейфертом». Правда, за два года, которые остались до упразд-
нения ГДР, товарищ Вермуш ничем особым не отличился1 2.

Но вместе с Паулем Энке поисками сокровищ Третьего рейха,
в том числе Янтарной комнаты, много лет занимался тихий садов-
ник из провинциального городка Штелле Георг Штайн, ставший
главным искателем захороненных богатств «коричневых нибе-
лунгов» и разоблачителем их мрачных тайн.

1 Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 217.

2 Там же. С. 238-243.

Гл а в а 16

ПОДВИГ СЛУЖЕНИЯ

Георг Шгайи родился в 1924 году в Кёнигсберге. Его отец Ро-
берт Штайн был известным ученым и общественным деятелем
Восточной Пруссии, вице-президентом прусской Торгово-про-
мышленной палаты и возглавлял местное отделение Немецкой
народной партии, оппонировавшей и коммунистам, и нацистам.
1 марта 1933 года в ландтаге Восточной Пруссии перед лицом все-
го местного чиновничества Р. Штайн отказался дать клятву вер-
ности назначенному Гитлером гауляйтеру Э. Коху, после чего стал
его смертельным врагом. Сестра Георга Штайна, Доротея-Луиза,
была ассистенткой у профессора Цизермана и доктора Роде, затем
работала в Управлении музеев Кенигсберга, а в конце войны по-
пала в гестапо. Сам Георг Штайн в 1942 году был призван в армию
и воевал пехотинцем на Восточном фронте — на Курской дуге, по-
том в родной Восточной Пруссии, где чудом уцелел в кровавом
Хайлигенбайльском котле, и в марте 1945 года попал в плен. О Ян-
тарной комнате он слышал от своей сестры, видел ее перед уходом
на фронт и вновь увидел в конце войны, когда в составе передо-
вого отряда «Герцог» 52-го армейского корпуса стал участником
эпизода, определившего его послевоенную жизнь.

Вот что он об этом потом написал: «Морозным утром 28 ян-
варя 1945 года нами на дороге из Тиренберга в Гермау была обна-
ружена колонна грузовиков, водители которых разбежались. На-
шим батальоном командовал обер-лейтенант Унгерн-Штернберг.
Он приказал эти грузовики отправить в ближайший населенный
пункт. Как мне удалось узнать, этот груз следовал в рыбный порт
Нойкурен, чтобы оттуда быть отправленным в г. Засниц (остров
Рюген). На запрос командованию морской части в Кёнигсберге,
который я сделал лично по указанию командира батальона, — что
делать с грузом — мне сказали, что никто ничего о нем не знает.
После этого ящики были нами вскрыты, и мы установили, что в
них были самые ценные предметы из янтаря и янтарные панели
из-под Ленинграда. Что со всем этим делать? Надо бы закопать

в землю, но мороз — до 20 градусов! И было принято решение: эти
80 ящиков из шести грузовиков спрятать в подвале под старой
кирхой»1.

Л среди бумаг Штайна я нашел такую записку: «Георг Штайн в
период Второй мировой войны служил в саперном подразделении
вермахта дивизии “Герцог”, которое 26 января 1945 г. выступи-
ло из Мемеля через Куршскую косу на Земландский полуостров.
28 января 1945 г. ими была обнаружена брошенная колоннгт 1рузо-
виков. Командир батальона приказал отбуксировать автомашины
в ближайшее село. Груз был определен как “важный государст-
венный”. При вскрытии ящиков были обнаружены коллекции из
Ленинграда и якобы части Янтарной комнаты. В связи с тяжелой
военной обстановкой командир батальона отдал команду спря-
тать ящики в подвале под старой орденской церковью в той же де-
ревне. 1 февраля 1945 г. деревня немцами была оставлена, а когда
6 февраля немецкие части вновь овладели деревней, церковь была
полностью разрушена. Попыток извлечь ящики ими не предпри-
нималось, было не до того»1 2 3.

Это был транспорт, который Эрих Кох 26 января приказал
отправить через Нойкурен и Данциг в Германию. То, что в гру-
зовиках находились детали Янтарной комнаты, сомнений не вы-
зывает. «Когда я сопровождал найденные ящики с ценностями
из Царского Села в Фишхаузен, чтобы потом переправить их в
подвалы замка Лохштедт, я видел собственными глазами сопро-
водительные документы, которые были подписаны Фердинандом
Блунком и доктором Дзюбба. Из документов следовало, что сре-
ди сокровищ Царского Села находились и части Янтарной ком-
наты, по крайней мере три поля», — вспоминал Штайн’. Доктор
Дзюбба — это приближенный к Коху восточнопрусский магнат,
близкий знакомый доктора Роде. Вместе с гауляйтером Кохом,
обер-бургомистром Кёнигсберга Виллем и командующим груп-
пой армий «Север» фон Кюхлером он участвовал в торжествен-
ном открытии экспозиции Янтарной комнаты в Кёнигсбергском
замке в апреле 1942 года. «Так в мою жизнь вошло это понятие —
Янтарная комната», — скажет через много лет Георг Штайн.

После войны, побывав в советском плену. Штайн вел тихую
жизнь садовника в уютном городке Штелле и был уверен, что Ян-
тарную комнату давно нашли. Но когда в 1967 году после автомо-

1 Иванов Ю. И. Пятая версия. С. 8-9.

2 ГАКО. Ф. 1183. Он. 1.Д. 287. Л. 22-23.

3 Иванов Ю. И. Пятая версия. С. 205.

Г. Штайн после нахождения похищенных нацистами сокровищ
Пскова-Печерского монастыря. 1970-е гг.

бильной аварии он попал в больницу, то из газетной заметки узнал,
что она так и не найдена. Он очень этому удивился и решил разы-
скать сокровище. Преодолевая политические и бюрократические
препоны, угрозы в свой адрес, простой садовник начал изучать
архивы и публикации в прессе, консультироваться с историками,
искать свидетелей, шаг за шагом погружаясь в тайны сокровищ
«коричневых нибелунгов». Родственники, друзья и соседи относи-
лись к его затее весьма снисходительно, а чиновники отмахива-
лись. как от назойливой мухи. Но Штайн упорно работал и со вре-
менем начал делать удивительные открытия. В начале 1970-х годов
он нашел легендарные «сокровища стеклянных ящиков».

* * *

«Сокровища стеклянных ящиков меня увлекают всё больше
и больше, — записал тогда Штайн в своем дневнике. — Речь идет
о громадном собрании древнерусских церковных предметов, име-

ющих огромную историческую и материальную ценность: иконы
в золотых окладах, украшенные драгоценными камнями, церков-
ные головные уборы и шитые золотом торжественные наряды свя-
щенников, чаши и прочее. Всё это хранилось в одном из русских
соборов и было обнаружено “знатоком искусства” из 1-й роты
батальона Особого назначения барона Кюнсберга, но попало не
в ведомство Риббентропа, а в айнзацштаб Альфреда Розенберга,
в Ригу, а оттуда перекочевало то ли в Саксонию и было упрятано
в шахты, толи в какой-то небольшой замок на юго-западе Герма-
нии. Всё неясно, туманно, неопределенно»’.

Но были ли в реальности эти «стеклянные ящики»? Да, были.
Это большие лари из горного хрусталя, в которых хранились бес-
ценные сокровища ризницы древнего Псково-Печерского мона-
стыря — единственного из древнерусских монастырей, не разгра-
бленного большевиками благодаря тому, что после подписания
в 1920 году Тартуского мирного договора между Советской Рос-
сией и Эстонией монастырь временно оказался на территории
Эстонского государства. Помимо печорских сокровиш, там хра-
нились ценности Афонского монастыря, масса церковной сере-
бряной и золотой утвари, древних икон и церковных книг в драго-
ценных окладах, дорогих священнических облачений и головных
уборов. А в ризнице монастыря хранилась очень редкая коллек-
ция серебряных талеров с 1723 по 1840 год, других монет и меда-
лей, а также массивный оклад из золота, серебра и золотая цепь с
медальонами, усыпанные драгоценными камнями, а кроме того —
драгоценный камень кубической формы размером 9x10 мм. После
начала войны эти уникальные сокровища были надежно спрята-
ны, и об их существовании гитлеровцы ничего не знали. Но тайну
монастырской ризницы кто-то выдал, и тогда на имя настоятеля
монастыря с подателем пришло письмо:

Гебитскомиссариат г. Плескау, 10.11.42 г.

Прошу выдать господину Фольбергу ключи к стеклянным ящи-
кам Комнаты сокровищ с целью тщательного ознакомления и фо-
тографирования. Заверяю вас, что все эти предметы останутся
принадлежностью Печорского монастыря, проводящаяся работа
имеет отношение лишь к историко-художественной деятельности
и ни в коей мере не угрожает сохранности предметов сокровищ-
ницы монастыря. Гебитскомиссар Беклинг1 2.

1 Иванов К). Н. Пятая версия. С. 218—219.

2 Там же. С. 321.

Конечно, это была ложь. Описав и сфотографировав ценности,
весной 1944 года «доктор Нерлинг» — начальник «Хауптарбайтс-
групп Остланд» («Главной рабочей группы Восток»?) айнзацшта-
ба Розенберга — похитил их. Имеется документ за его подписью
от 14 апреля 1944 года, где говорится: «Настоящим высылаю Вам
протокол передачи и перечень сокровищ православного греческо-
го монастыря Печоры, взятых во временное пользование штабом
Розенберга, вывезенных в Ригу с целью их реквизиции и отправки
в другое место или в рейх»1.

На сей счет имеется и другой документ:

Архиепископ КАУЕН
Заместитель экзарха
Рига. 30 мая 1944 г.

Господину генеральному комиссару РЕВЕЛЯ,
Отдел культурной политики

В приложении пересылаю протокол о передаче канцелярией
экзархата в Риге имущества православного монастыря ПЕЧУР в
штаб рейхсляйтера РОЗЕНБЕРГА. Начальник канцелярии. Подпись.

Справа вверху рукой настоятеля монастыря Павла Горшкова
начертано. «Изъято у меня при обыске»"*.

Настоятелю «совестливый» доктор Нерлинг отписал: «Риз-
ница остается собственностью монастыря. При благоприятных
условиях она будет возвращена. При опасности — отправлена зна-
чительно дальше от фронта»1 2 3.

И ее отправили, да так далеко, что после войны «сокровища
стеклянных ящиков» никто не мог найти. Штайн решил их разы-
скать. Два года он вел разную переписку, пока не вышел на след.
После этого он обратился за полномочиями к патриарху Русской
православной церкви Пимену и, получив их, начал решающую
атаку. Штайн выяснил, что в 1945 году сокровища Псково-Пе-
черского монастыря вместе с другими ценностями попали к аме-
риканцам, те передали их немцам, и под названием «Балтийских
церковных сокровищ» они оказались в запасниках Музея икон
города Реклингхаузен в Вестфалии, где никогда не выставлялись

1 Там же. С. 324.

2 Ксерокопия документа из следственного дела НКВД о сотрудниче-
стве настоятеля Псково-Печерского монастыря Павла (Горшкова) с гер-
манскими оккупационными властями хранится в архиве автора.

3 Иванов Ю. И. Пятая версия. С. 324.

для обозрения. Штайн выехал в Реклингхаузен и в запасниках
музея нашел украденные иконы, церковную утварь, коллекцию
старинных монет и наперстных крестов, российские и польские
ордена, церковные облачения, книги — правда, лежало всё это
не в хрустальных ларях, а в простых деревянных ящиках. В лари
культурфабители Розенберга положили что-то другое и где-то
их спрятали. Штайн оповестил о находке советское посольст-
во в Бонне, а через средства массовой информации — немецкую
и мировую общественность.

Его находка стала сенсацией. Правительство ФРГ сначала про-
тивилось возвращению ценностей законному владельцу (на них
стало претендовать «балтийское эмифантское правительство» Эс-
тонии), но под давлением Москвы и собственных граждан было
вынуждено это сделать. В мае 1973 года монастырские реликвии
были возвращены контейнером через Ленинградский морской
порт. До Псково-Печерского монастыря контейнер сопровождал
генеральный консул ФРГ в Ленин! раде Д. Боден. По спискам от
25 мая 1973 года монастырем было принято 12 ящиков и 504 пред-
мета; но 62 раритетов из вывезенных нацистами (в основном
драгоценностей) в наличии не оказалось. За этот подвиг Русская
православная церковь наградила Георга Штайна высшим тогда
церковным орденом Святого Равноапостольного князя Владими-
ра, и он стал первым человеком в Западной Европе, удостоенным
этой нафады.

Но за триумфом последовала драма. Проведение поисков по-
требовало больших финансовых затрат (113 тысяч западногер-
манских марок). Штайн попросил Московскую патриархию ком-
пенсировать их ему — «выдать обещанную часть сокровищ или
равноценно выплатить валютой или другими ценностями». При
этом Штайн уверял церковных иерархов, что в ФРГ находятся по-
хищенные в России офомные церковные ценности, «стоимость
которых намного превышает стоимость сокровищ Псково-Пе-
черского монастыря», и обещал их найти. Но руководство РПЦ
под давлением советских властей лишь поблагодарило 111 гайна за
подвижнический труд и отказалось что-либо компенсировать, за-
явив, что не давало ему никаких финансовых обязательств.

Не зная всех обстоятельств, трудно судить, кто был прав, но
суть дела, полагаю, в другом. Отыскав сокровища Псково-Пе-
черского монастыря, Штайн открыл ящик Пандоры. Возвращая
Советскому Союзу культурные ценности, награбленные нацист-
ской Германией, он тем самым задевал проблему немецких куль-

турных ценностей, вывезенных после войны в СССР. Москва не
была заинтересована в огласке столь щекотливой темы, а значит,
и в дальнейшей работе Штайна. Простейшим способом прекра-
тить ее было разорение «кладоискателя». Что и сделало советское
политическое руководство (а отнюдь не церковь), отказавшись
компенсировать его расходы. Это было тяжелым ударом для бла-
городного человека, но он не сломался и продолжил поиски, воз-
намерившись во что бы то ни стало найти Янтарную комнату'.

* * *

В процессе кропотливых поисков Штайн обратил внимание
на местечко Виттекинд близ Гёттингена. где было множество руд-
ников, глубоких пещер, штолен, шахт и где, по слухам, в конце
войны укрыли массу документов, книг и музейных ценностей. Го-
ворили, что в марте 1944 года Гёттингенский университет спрятал
в одной из шахт (в штольне на глубине 660 м) свою библиотеку,
а оставшуюся площадь заняли произведения искусства, архивные
документы и ценности Кёнигсбергского университета, «включая
особо ценную коллекцию из янтаря, стоимость которой неисчи-
слима, поскольку ее невозможно воссоздать». Другая штольня
этой шахты — на глубине 540 м — с 1936 года использовалась как
военный склад, где хранилось огромное количество боеприпасов,
а рядом с ними — масса ценнейших грузов. Кроме двух больших
штолен, в шахте были еше две поменьше — на глубине 595 и 720 м.
Их общая площадь составляла около 1500 кв. м. К тому же в 3 км
от шахты Виттекинд располагалась другая шахта по добыче ка-
менной соли, где была еще одна штольня на глубине 917 м, а обе
шахты соединялись подземными ходами.

В ночь с 28 на 29 сентября 1945 года в шахте Виттекинд в те-
чение нескольких минут раздалось три оглушительных взрыва,
после чего из ствола шахты вырвался сноп пламени высотой до
50 м, спаливший шахтные надстройки и близлежащие сооруже-
ния. 30 сентября в 6:15 угра шахту потряс еще один взрыв, зава-
ливший вход в нее. А в 1955 году в ствол шахты зачем-то закачали
1000 куб. м бурильного шлама, забетонировав вход до глубины
400 м. Когда же в 1978 и 1984 годах владельцы соседней старой
соляной шахты предложили правительству ФРГ расчистить взор-
ванную шахту, где могли уцелеть немалые ценности, то в Бонне
отнеслись к этому более чем прохладно.

Сопоставив эти факты. Штайн пришел к выводу, что в штоль-
нях шахты Виттекинд спрятаны похищенные нацистами цен-
ности. Нашлись свидетели и участники операции. Один из них
рассказал, что по возвращении из плена в 1948 году он заявлял об
этом в местную полицию, но на его сообщение не обратили вни-
мания. Штайн стал вникать в тайну шахты и вскоре выяснил, что
летом 1945 года англичане, оккупировавшие эту область Герма-
нии, извлекли на поверхность спрятанные в шахте сокровища —
книги, архивы, документы, два ящика с янтарем из Кёнигсберга,
предметы фарфорового сервиза Екатерины II из Екатеринин-
ского дворца Царского Села (разобранные местными жителями)
и полтора десятка огромных ящиков с прои зведениями искусства.
Но судя по рассказам побывавших внизу людей, это была лишь
малая толика того, что осталось в шахте на глубине 660 м и, оче-
видно. погибло при взрывах.

Но где извлеченные ценности? Штайн начал поиск, будучи
уверенным, что в шахте Виттекинд могли находиться части Ян-
тарной комнаты, раз там оказались янтарные собрания из Кёниг-
сберга. И его старания увенчались успехом. Он нашел сокровища,
извлеченные англичанами из шахты Виттекинд, в подвалах Гёт-
тингенского университета, где они пролежали в безвестности по-
чти сорок лет! Среди найденных раритетов была библиотека само-
го Гёттингенского университета — что несказанно обрадовало его
руководство — и ценнейшая коллекция палеоянтаря (1100 пред-
метов, некоторые возрастом около 5 тысяч лет), принадлежавшая
Геолого-палеонтологическому институту Кёнигсбергского уни-
верситета. В начале 1945 года ее эвакуировали в Гёттингенский
университет, а затем вместе с его имуществом разместили в шахте.
Потом англичане изъяли из шахты часть янтаря и прочих ценно-
стей, которые бывший директор янтарного собрания Кёнигсберг-
ского университета доктор Андре (имевший звание штандартен-
фюрера СС) спрятал в подвалах Гёттингенского университета,
а шахту сотрясла серия взрывов. Скорее всего, шахту взорвали ан-
гличане, чтобы скрыть факт хищения ценностей. Хотя это могли
сделать и специальные группы СД, вроде «Ост-1», которые оста-
вались на территориях, занятых Красной армией и союзниками,
чтобы карать предателей и взрывать секретные объекты рейха в
случае их обнаружения. Многие входы в хранилища особого на-
значения взрывали для маскировки; взрывали и сами хранилища,
это была обычная практика.

* * ♦

Янтарной комнаты в Виттекинде Штайн не нашел. Но вторая
столь крупная находка принесла ему славу главного кладоискате-
ля Германии, и притом удачливого. Это придало Штайну сил, и он
с удвоенной энергией продолжил поиски. Главной целью Штайна
была Янтарная комната, по следу которой он упорно шел, хотя за
ним уже следили, а «истинные патриоты» Германии начали угро-
жать. «Весьма высокочтимая свинья Георг Штайн! — говорилось
в одном из писем. — Ваша бурная деятельность, направленная на
поиски так называемых “русских исторических ценностей”, вы-
зывает все большее чувство возмущения и отвращения. Вы, прус-
сак, чей дом разрушен большевиками, из кожи вон лезете, чтобы
“отыскать” всё то, что оказалось якобы “похищено” нами, нем-
цами, в России. Вы забыли о сотнях немецких городов, разрушен-
ных русской авиацией и артиллерией, о своем родном Кёнигсбер-
ге, который превращен ими в бетонную казарму. И вы решаетесь
им помогать?! Мы презираем вас, Штайн. Вернитесь в свой сад.
Выращивайте свои вкусные яблоки и не лезьте не в свои дела! Мы
вас предупреждаем. Штайн! Друзья старого Кёнигсберга. Дор-
тмунд. 20 июля J978 г.»1.

Однако Штайн не унимался. Угрозы «патриотов» стали на-
пористее, усиливалось давление со стороны властей, которым не
нравилось, что Штайн находил документы, «порочившие» офи-
циальный немецкий взгляд на события Второй мировой войны.
Например, он обнаружил несколько документов, доказывавших
участие вермахта в разграблении оккупированных территорий
СССР, чего по официальной германской версии истории быть не
могло (грабили Розенберг и Риббентроп, а генералы воевали). Си-
туацию осложняла обстановка в семье. Изыскания ввергли Штай-
на в большие долги, и, чтобы не стать банкротом, ему пришлось
продать дом. Жена Штайна покончила с собой. Он стал очень
нервным, замкнутым, много пил, но продолжал поиски, проникая
всё глубже в темные тайны Третьего рейха, которые после войны
стали тайнами победителей. Он узнал, что руководство Герман-
ского национального музея в Нюрнберге хранит служебные днев-
ники личных искусствоведов Гитлера — Ханса Поссе и Германа
Фосса. Штайну не разрешили даже просмотреть их, сославшись
на то, что «еше жив целый ряд упомянутых в этих дневниках лиц».
Еще он узнал о секретных договорах по поводу перемешенных

1 Иванов К). И. Пятая версия. С. 134—135.

в ходе Второй мировой войны ценностей, которые заключили
правительства ФРГ и США, и многом другом.

В итоге скромный садовник оказался под колпаком у спец-
служб, которые ловко направляли его по ложному следу Янтарной
комнаты. Штайна пытались опорочить, поместить в психушку;
на него были покушения, замаскированные под попытки само-
убийства. Но он продолжал свое дело с непостижимым упорством,
которое трудно было объяснить. Мне удалось найти документ,
проливающий свет на эту загадку. Это показания Георга Штай-
на на польском процессе Эриха Коха в 1959 году, где он выступал
свидетелем и сказал:

Господин доктор Роберт Штайн (отец Г. Штайна. - A. IVL)
1 марта 1933 года выразил недоверие гауляйтеру Коху перед ли-
цом чиновников общим числом более чем 8000 человек (со всей
провинции) тем, что не сразу принес клятву на верность нашему
вождю в Штадтхалле Кенигсберга. Штайн был за это наказан как
по политической, так и по должностной линии. Господин Кох и те-
перь не может забыть этого события в ратуше. И если господин
Кох захочет мне препятствовать и не хочет знать истины, я всё рав-
но скажу. Вся моя семья была расстреляна в Кёнигсберге 6 апреля
1945 года по приказу господина Коха1.

Так вот оно что! В яростном упорстве, с каким Георг Штайн
искал и возвращал России сокровища культуры, украденные гит-
леровским режимом, была сильнейшая личная мотивация. Воз-
вращая награбленные Гитлером ценности, Штайн мстил за гибель
своей семьи. А желая найти и вернуть России Янтарную комнату,
Штайн хотел отомстить лично Коху, который в 1941 году сокро-
вище украл. Есть еще любопытная информация. Вот что написала
после находок Штайна в шахте Виттекинд в статье «Сокровища
искусства на глубине 660 метров» газета Hamburger Abendblatt:

Фермер Штайн в войну служил в штабе вермахта. Дружил
с обербургомистром Лейпцига Карлом Фридрихом Гёрделером1 2,

1 ГАКО. Ф. 1183. On. 1. Д. 287. Л. 26.

2 К.Ф. Гёрделер (нем. Carl Friedrich Goerdeler\ 1884—1945) — гер-
манский политический деятель, участник заговора против Гитлера.
В 1920—1930-е гг. был вторым бургомистром Кёнигсберга, в 1930—
1937 гг. — обер-бургомистр Лейпцига. Благожелательно отнесся к прихо-
ду к власти нацистов, считая, что только твердая власть может стабили-

который был казнен 2 февраля 1945 года за участие в заговоре
против Гитлера 20 июля 1944 года. Перед смертью он сказал ему:
«все награбленное во время войны должно быть возвращено вла-
дельцам». С тех пор Георг Штайн активно ищет похищенные со-
кровища, имея целью вернуть их владельцам. Особое внимание
он проявляет к Янтарному кабинету. Его сестра присутствовала
при демонтаже Янтарного кабинета, а его отец - вице-губернатор
Кенигсберга, заботился о том, чтобы это сокровище не погибло
в огне войны* 1.

В заметке есть неточности, обычные для такого рода публика-
ций: Штайн был не фермером, а садовником, а его отец находился
во власти до 1933 года и не мог во время войны спасать Янтар-
ную комнату. Официально. А не официально? И тут меня осенила
мысль: а что. если Роберт Штайн через свою дочь Луизу, рабо-
тавшую ассистенткой у Альфреда Роде, убеждал того не отдавать
Янтарную комнату Гитлеру, не вывозить из Восточной Пруссии,
а оставить ее на месте и вернуть русским?! Тот факт, что семья
Штайна была в дружеских отношениях с казненным «врагом фю-
рера» Гёрделером, говорит о том, что они были антифашистами.
Ведь не случайно весной 1945 года Луизу Штайн, ее отца и мать
арестовало гестапо. Воспользовавшись этим, Кох приказал рас-
стрелять семью Ш гайн, сведя личные счеты. И весьма возможно,
что именно Штайны сыграли ключевую роль в том, что Роде зате-
ял рискованную игру в дурака с Гитлером, решив не отдавать ему
янтарное сокровище. Это многое объясняет. Сестра и отец Геор-
га Штайна не смогли вернуть Янтарную комнату' законному вла-
дельцу, а он решил это сделать, исходя из личных чувств и идей-
ных убеждений. Штайн считал себя бойцом-антифашистом и на
этом фронте одержал немало побед, идя навстречу своей немину-
емой гибели.

Роковое для себя открытие Штайн сделал в начале 1987 года,
когда узнал тайну саксонской соляной шахты Граслебен. Полгода

зировать политическую и социально-экономическую ситуацию в стране.
В 1930-е гг. был рейхскомиссаром по ценам. Со временем разочаровался
в нацистском режиме и стал одним из руководителей консервативного
крыла антигитлеровского заговора. После провала заговора скрывался,
но был опознан и выдан властям. 2 февраля 1945 г. казнен по приговору
гитлеровского суда в тюрьме Плётцснзее.

1 Kunstschatz in 660 Meter Tiefe // Hamburger Abendblatt. 1977. № 174.
29 Juli. S. 5.

Графиня М. Денхофф у могилы И. Канта. 1989 г. Фото ГАКО

он проверял информацию, а в середине августа позвонил графине
Марион Денхофф — известной журналистке, совладелице и ре-
дактору гамбургского еженедельника Die Zeit\ которая помогала
ему в работе, и взволнованно сообщил, что разгадал тайну века.
23 августа они решили устроить в Мюнхене пресс-конференцию.
Но накануне брифинга Штайна нашли мертвым в лесу, в местечке
Альтдорф под Мюнхеном со вспоротым животом.

В газете «Известия» появился некролог: «Погиб известный
искатель исторических ценностей, похищенных нацистами в СССР
и вывезенных в Германию, садовник из Штелле Георг Штайн.
Более двадцати лет этот человек, большой друг нашей страны,
пытался разгадать тайну Янтарной комнаты. Его труп с многочи-
сленными ножевыми ранами был обнаружен в 40 км от Мюнхена,

1 М. Денхофф (1909—2002) родилась в Фридрихштайне (Восточная
Пруссия). Журналист, публицист, «1ранд-дама» политической журнали-
стики ФР1 Автор нескольких десятков книг, многие из которых посвя-
щены анализу истории Германии в XX веке. Единственная из участников
заговора против Гитлера в июле 1944 г., пережившая последствия поку-
шения на него. Помогала, в том числе финансово. Г. Штайну в его рабо-
те. В 1990-е гг. посетила свое родовое имение в бывшем Фридрихштайне,
от которого остались лишь хозяйственные постройки.

в развалинах старого замка (в лесу. — А. М.). Тайна Янтарной ком-
наты, которую, возможно, Георг Штайн разгадал, утла вместе
с ним. Обширный архив Штайна исчез».

Автором некролога был советский писатель Юлиан Семё-
нов, с которым Штайн дружил и переписывался. Они вместе
искали Янтарную комнату и не нашли. Но Семёнов умер ес-
тественной смертью, а Штайн погиб. Что же такого он узнал
перед смертью?

Глава 17

ОПЕРАЦИЯ SAFEHAVEN

Еше в начале войны грабительская деятельность Третьего
рейха попала в поле зрения британских и американских спец-
служб. Первая достоверная информация об этом поступила в ян-
варе 1942 года, когда посольство Великобритании в Вашингтоне
направило американскому Министерству финансов секретный
документ, где сообщалось, что в период с октября по декабрь
1941 года «более 21 тонны золота прошло через Базель маршрутом
_______	из Берлина в Берн в сопрово-

А. Даллес. 1940-е гг.

ждении официальных предста-
вителей Рейхсбанка». В Лондо-
не и Вашингтоне поняли, что
это военная добыча, которую
нацисты вывозят в Швейца-
рию, и решили всё разузнать.
Управлением стратегических
служб США (УСС) была со-
здана особая миссия, которую
возглавил професс иональный
юрист, дипломат и бизнесмен
Аллен Даллес, открывший в
ноябре 1942 года европейское
бюро американской разведки
в Берне. Швейцарская миссия
Даллеса прославилась секрет-
ными переговорами весной

1945 года с посланцем Гиммлера Карлом Вольфом. Но главной за-
дачей миссии был сбор и анализ финансово-экономической ин-
формации о Третьем рейхе и его связях с нейтральными странами
(особенно Швейцарией), куда нацисты вывозили награбленные
богатства.

Это определило состав шпионской команды, в которую наря-
ду с профессиональными разведчиками вошла группа миллиарде-

28Ъ

Здание Рейхсбанка в Берлине. Довоенная фотография

ров, представителей богатейших семейств Америки. В бернском
офисе УСС обосновались: Поль Меллон — сын «алюминиевого
короля» Америки Эндрю Меллона, которому большевики про-
дали 21 шедевр картинной галереи Эрмитажа; сыновья Джона
Пирпонта Моргана — Джуниус и Генри: представитель химиче-
ского концерна Дюпонов — Альфред Дюпон. Особую роль в окру-
жении Даллеса играл Геро фон Шульце-Геверниц — немец, им-
мигрировавший в США после прихода к власти Гитлера. Он имел
в Швейцарии деловые интересы и фамильную собственность. Его
отец — известный ученый в области международных отношений,
был депутатом рейхстага.. А сам Гевернии был женат на дочери
рурского магната Гуго Стиннеса-старшего. что дало ему широкие
связи в деловых и политических кругах Европы. Часто посещая
Германию, Геверниц заводил полезные для разведки знакомства
и выуживал важную информацию. Такая команда шпионов-мил-
лиардеров была призвана решать не только разведывательные, но
и важные политико-финансовые задачи с прицелом на послево-
енные времена, где награбленной Гитлером «добыче войны» отво-
дилась немаловажная роль. Американские «миссионеры» решили
разузнать, куда и как нацисты вывозят награбленные богатства,
а также что и где в послевоенной Европе можно прибрать к рукам.

Шпионский особняк миссии Даллеса в Берне,
на ул. Херренгассе, 23

Сам Аллен Даллес до командировки в Швейцарию работал
юрисконсультом в одной из крупнейших юридических фирм на
Уолл-стрит — Sullivan & Cromwell, где его компаньоном был стар-
ший браг, Джон Фостер Даллес, ставший потом госсекретарем
США. Фирма Sullivan & Cromwell обслуживала интересы крупного
бизнеса и была тесно связана с нефтяной империей Рокфелле-
ров Standard Oil, финансово-промышленной группой Морганов
и германскими концернами — знаменитым Стальным трестом,
электротехническим концерном Robert Bosch и химическим гиган-
том IG Farbenindustrie, сыгравшим важную роль в становлении на-
цистской диктатуры. Братья Даллесы были доверенными лицами
германских корпораций за океаном.

Американские и британские миссии с аналогичными целями
были отправлены в Мадрид, Стокгольм, Анкару, Рим, Буэнос-
Айрес и другие места. В результате к концу войны спецслужбы
и политическое руководство США, Великобритании и примкнув-
шей к ним деголлевской Франции имели довольно полное пред-

ставление о масштабах разграбления гитлеровцами Европы, пу-
тях, адресах и способах переправки награбленного.

Главными поглотителями похищенных гитлеровцами бо-
гатств были шесть стран. Это Швейцария и ее банки, куда на-
цисты продавали награбленное золото и культурные ценности,
выручая швейцарские франки, которые во время войны были
самой твердой валютой, на которую можно было купить всё. Это
Швеция, Испания, Португалия и Турция, где Германия закупа-
ла стратегическое сырье для военной индустрии, а также латино-
американские страны, в первую очередь Аргентина. Важными ка-
налами переправки ценностей были Хорватия и Ватикан. Часть
награбленных сокровищ контрабандой и по «межбанковскому
обмену» поступала в Великобританию и США. Ио это не бралось
в расчет, а вот с прочими награбленными богатствами западные
союзники решили разобраться.

При участии Госдепартамента и Министерства финансов
США американской разведкой была разработана секретная опе-
рация Safehaven («Безопасная гавань»), целью которой был поиск
ценностей, вывезенных нацистской верхушкой в третьи страны
или спрятанных в тайниках. Дтя этого были сформированы спе-
циальные поисковые команды так называемых монументалистов

Швейцарский национальный банк в Берне, куда стекалось золото,
награбленное Третьим рейхом

(monuments men), состоявшие из специалистов в области культуры
и искусства. В июне 1944 года с первыми группами союзных войск
н Нормандии высадился боевой отряд из 12 монументалистов; по-
том их ряды приумножились. Всего в этих подразделениях на За-
падном фронте, в Италии, Греции и на Балканах служило около
400 человек из 15 стран, в основном американцев и англичан. Идя
за авангардом союзных войск, монументалисты искали тайники
со всевозможными ценностями. Только в 1944 -1945 годах они
нашли на занятой союзными войсками территории Европы бо-
лее 5 тысяч тайников. Некоторые из них являли собой настоящие
пещеры Аладдина. За два года поисков на территории Германии
и других стран было найдено более 4,5 млн произведений искус-
ства и предметов культуры. Всего же в руках западных союзников
по окончании войны оказалось более 10,5 млн «бесхозных» пред-
метов искусства и антиквариата, не считая золота, драгоценностей
и разного рода документов. Почти всё было награблено нациста-
ми. Из этой огромной массы культурных ценностей законным

Монументалисты разгружают художественные ценности,
найденные в тайнике. 1945 г.

Европейские шедевры под охраной американцев

владельцам (музеям, частным лицам) вернулось лишь полтора
миллиона, остальное досталось союзникам, которые по-своему
решали проблему их обустройства. Часть найденных «сокровиш
рейха» вывезли в США (многое присвоили генералы и офицеры),
а часть осталась в Европе1.

* * *

Операция Safehaven была отнюдь не благотворительной. Пе-
ред западными державами-победительницами встала важная по-
литическая и экономическая задача: использовать награбленные
нацистами ценности для реституции, репараций и экономиче-
ского восстановления Европы. От формально нейтральных стран,
которые в годы войны активно сотрудничали с Гитлером, стали
гребовагь возвращения похищенных гитлеровцами богатств, но
те отказывались это сделать. Швейцарские власти и банки требо-

1 См.: Рюдель А. Мародеры. Как нацисты разграбили художественные
сокровища Европы: пер. со швед. М.: ACT, 2017. Гл. 4 (далее: Рюдель А.
Мародеры).

вали назвать конкретные счета и пароли, а союзники их не зна-
ли. Лишь когда американской разведке удалось найти в одном
из лагерей для перемешенных лиц штурмбаннфюрера СС Бруно
Мелмера, на чье имя в Швейцарском национальном банке (SNB)
был открыт специальный счет, куда поступало золото (зубные ко-
ронки, кольца, серьги и прочее) из нацистских лагерей смерти,
и Мелмер назвал этот счет, «швейцарские гномы»' сдались. В про-
тивном случае им грозило обвинение в пособничестве военным
преступлениям гитлери зма. И хотя они вернули союзникам лишь
пятую часть принятых из гитлеровского рейха богатств, процесс
пошел.

25 мая 1946 года представители правительств США, Велико-
британии, Франции и швейцарская дипломатическая миссия
подписали в Вашингтоне секретное соглашение о «возвращении
из Швейцарии золота, незаконно вывезенного Германией из ок-
купированных стран во время войны и отправленного в Швейца-
рию». Чуть ранее, 14 января, США, Великобритания. Франция,
а также десять стран — жертв гитлеровской агрессии подписали
Парижское соглашение по военным репарациям Германии, тре-
тья часть которого предусматривала возврат законным владель-
цам золота, награбленного нацистами в банках оккупированных
европейских стран. А в сентябре 1946 года западные союзни-
ки создали Трехстороннюю золотую комиссию — Tripartite Gold
Commission (TGC)1 2. Ее идея состояла в том, чтобы собрать всё гер-
манское легитимное и награбленное золото (looted gold) в общий
пул (Gold Pool TGC), а затем распределить между державами-побе-
дительницами и жертвами гитлеровской агрессии в соответствии
с понесенными каждой страной потерями и вкладом в победу над
нацизмом. Шгаб-кваргира Трехсторонней комиссии размести-
лась в Брюсселе, а местом хранения золотого пула стали кладо-
вые Федерального резерва США, куда на особые счета, открытые
TGC в Federal Reserve Bank of New York, поступало всё найденное
и конфискованное золото. Оно разделялось на банковское золото
в слитках (gold bars) и обращавшееся в виде монет и ювелирных
изделий монетарное золото (monetary gold). Предметом внимания
Трехсторонней комиссии были также награбленные нацистами

1 Прозвище швейцарских банкиров.

2 Поначалу золотых комиссий было две: Трехсторонняя комиссия по
реституции монетарного золота ( Tripartite Commission for the Restitution of
Monetary Gold) и комиссия по реституции банковскою золота в слитках,
но потом их объединили.

и вывезенные в разные страны культурно-исторические и художе-
ственные ценности, выделенные в категорию ценного имущества
(assets). Трехсторонняя комиссия работала под крышей полити-
ческого руководства Большой тройки (СШЛ, Великобритания,
Франция), действуя через своих эмиссаров.

Однако процесс изъятия проходил очень туго. Из всех «ней-
тральных» стран более-менее прилично повела себя только Шве-
ция. возвратившая 13,15 т ворованного золота и ценного имущест-
ва на сумму в 66.5 млн долларов. В соответствии с Вашингтонским
соглашением по нацистскому золоту Швейцарский националь-
ный банк перевел в Gold Pool TGC 250 млн «обеспеченных золо-
том швейцарских франков», что равно стоимости 52 т золота.
Швейцария также передала союзникам ввезенные из Германии
культурные ценности на сумму 28,3 млн долларов, а по секрет-
ному договору предоставила Великобритании крупный льготный
кредит. Львиная же доля награбленных Гитлером богатств осела
в Швейцарии1. Португалия вернула всего 3,99 т золота и ценного
имущества на сумму 4.05 млн долларов. Испания вернула assets на
32,8 млн долларов и символические 102 кг золота. Турция переда-
ла в TGC 3,24 т золота, а награбленных ценностей не отдала вооб-
ще, как и Ватикан. Что же касается Аргентины, то по секретному
договору с правительством США летом 1947 года Буэнос-Айрес
отправил «большому брату» корабль с золотом, и проблема тесных
связей Аргентины с гитлеровской Германией была снята.

В итоге союзники смогли вернуть лишь 12,7% ценного иму-
щества, вывезенного в третьи страны гитлеровским режимом,
и передать в Gold Pool TGC 336,34 т золота из более чем 900 т, на-
грабленных Третьим рейхом. Объяснялся столь небольшой улов
военно-политическими причинами. Началась холодная война,
и США нужны были новые союзники в противостоянии с СССР.
В обмен за их лояльность и приверженность блоку НАТО амери-
канцы прощали бывшим «нейтралам» всё. К тому же за счет на-
грабленных Гитлером ценностей финансировалось содержание
американских и британских военных баз в Западной Германии, на
Азорских островах и в Турции. После войны в Европе. Америке,
Северной Африке и на Ближнем Востоке процветал антикварный
рынок награбленного гитлеровцами добра, приносивший мно-

1 Поданным, озвученным на Лондонской конференции по нацист-
скому золоту (1997), в 1939—1945 гг. в Швейцарию из Германии было вы-
везено от 694,2 до 697,8 т золота, а также культурных ценностей на сумму
минимум в 500 млн долларов США в ценах того времени.

гомиллионные барыши, которые шли на обогащение верхушки
бывших нейтральных стран и подъем их экономик. За счет золота
и ценного имущества, полученного в Европе в результате опера-
ции Safehaven и вывезенного затем в качестве залога в кладовые
Федрезерва США, крупнейшие американские банки1 профинан-
сировали восстановление Европы по плану Маршалла. За счет
«военной добычи» восстанавливалась и Западная Германия1 2.

* ♦ *

Всё. казалось бы. хорошо. Но проблема заключалась в том, что
значительную часть ценностей, которые Европа заложила в аме-
риканские банки для получения денег на восстановление своей
экономики, составляли золото и ценное имущество, изъятые гит-
леровской Германией у европейских народов и стран, включая
так называемое «золото холокоста» — ценности, конфискованные
Гитлером у европейского еврейства. Еврейские организации ста-
ли требовать возвращения огромных богатств, конфискованных
нацистской Германией у жертв холокоста и оказавшихся у США
и их ближайших союзников. Претензии стали также предъявлять
ограбленные Гитлером европейские государства и частные лица.
Учитывая возможность крупных судебных исков, администрация
Дуайта Эйзенхауэра и конгресс приняли решение засекретить до
2055 года информацию о ценностях, перемещенных из Европы
в США после Второй мировой войны, и закрыть соответствую-
щие архивы. Аналогичное решение приняли правительства Ве-
ликобритании и других стран, участвовавших в 1945—1946 годах
в подписании упомянутых нами соглашений.

Табу не нарушали полвека. Лишь когда в 1995 году достояни-
ем гласности случайно стали закрытые документы о финансовых
связях швейцарских банков с гитлеровской Германией во время
Второй мировой войны и разразился грандиозный скандал, Запад
был вынужден немного приоткрыть завесу над этими тайнами.
В декабре 1997 года в Лондоне состоялась международная конфе-
ренция по нацистскому золоту, в которой участвовали представи-
тели правительств и крупнейших западных банков. На конферен-
ции прозвучал сенсационный доклад Швейцарской независимой

1 Bank of America, Chase National Bank (c 1955 r. Chase Manhattan
Bank), JP Morgan. National City Bank (ныне Citigroup). Wells Fargo.

2 Подробнее см.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища
и Вторая мировая война. Ч. IV, V.

комиссии экспертов под руководством профессора Ж.-Ф. Бержье,
исследовавшей на основе гроссбухов швейцарских и германских
банков тайные финансовые связи Третьего рейха и Швейцарской
Конфедерации. В нем впервые были названы реальные цифры
по нацистскому золоту и другим ценностям, перемешенным в
Швейцарию. А в декабре 1998 года под эгидой Госдепартамента
США в Вашингтоне состоялась международная конференция по
перемещенным в ходе Второй мировой войны культурным ценно-
стям. Но после этого на тему снова наложили табу.

А ведь помимо сокровищ, награбленных нацистами, в США
были вывезены и исконно германские ценности: золото, музей-
ные коллекции. Условия их пребывания в США и возможного
возврата Германии были прописаны в закрытых статьях Бонн-
ского (1952) и Парижского (1954) договоров, а также в отдельных
секретных соглашениях. По ним Германия обязалась держать
часть своего золотого запаса в американских банках (там до сих
пор хранятся сотни тонн немецкого золота, и Берлин не может
его получить). Л на тему музейных ценностей наложено строгое
табу - немецкие искусствоведы об этом даже не вспоминают, хотя
не все. Профессор Клаус Кольдман, много лет изучавший эту про-
блему, констатирует: «Страх перед грабительской Красной арми-
ей и постоянные бомбардировки союзников заставляли увозить
на запад культурные ценности. Свыше 1800 тайников, соляных
рудников, замков, бункеров и пещер, где были спрятаны драго-
ценные произведения искусства, находились в районах, позднее
оккупированных американскими войсками. В ге дни исчезли по-
следние следы произведений искусства, отобранных из немецких
музеев в апреле и мае 1945 года»1. С ША также получили право на
размещение и содержание за немецкий счет своих военных баз в
ФРГ и ведение там шпионажа, чем воспользовался Барак Обама,
прослушивая Ангелу Меркель. Это составило еще один секрет-
ный пласт информации.

Процесс поисков сокровищ сопровождался грабежами, к ко-
торым были причастны многие американские генералы и офи-
церы. В первые послевоенные годы в США проходили выставки
вывезенных из Европы произведений искусства, некоторые из
которых пришлось возвращать законным владельцам. Гранди-
озный скандал вызвало хищение группой американских офице-

1 Совершенно секретно. 1990. № 4; см. также: Аксенов В. Е. Любимый
музей фюрера. С. 293—294.

ров во главе с полковником Джеком Дюрантом драгоценностей
королевской династии Хессе. Летом 1945 года американское ко-
мандование на время арендовало их замок Кронверк под Франк-
фуртом-на-Майне под офицерский клуб. А когда через несколько
месяцев хозяева вернулись в замок, то обнаружили, что его посто-
яльцы и посетители клуба не только выпили все хранившиеся в
подвалах вина (включая 1600 бутылок наполеоновских времен),
но и украли фамильные драгоценности стоимостью 1.5 млн дол-
ларов. Похитителей нашли. В 1951 голу состоялся суд, на котором
обвиняемая Кестлин Нэш (жена полковника Дюранта) заявила:
«Если меня осудят, то и у тысяч других американских военнослу-
жащих такие же нечистые руки». Расхитители в погонах получили
разные сроки, а полковник Дюрант, как старший по званию, аж
15 лет. Но уже через год он и его подельники вышли по амнистии
па свободу. Этих офицеров судили в Германии. Американские
суды вообще смотрели сквозь пальцы на подобные шалости «по-
бедителей Гитлера», которые это знали и безбоязненно воровали.

Семья бывшего госсекретаря США
М. Олбрайт разбогатела
на «дарах войны»

В этот промысел были во-
влечены не только военные,
но и работавшие в Европе аме-
риканские дипломаты, чинов-
ники временных администра-
ций, юристы, медики и другие.
В 1990-е годы разразился гром-
кий скандал вокруг госсекре-
таря США Мадлен Олбрайт.
Оказалось, что 20 картин гол-
ландских мастеров XVII века
и собрание серебра, унаследо-
ванные госпожой Олбрайт от
своего отца Йозефа Корбела,
были увезены из дома, при-
надлежавшего австрийскому
промышленнику и землевла-
дельцу Карлу Небриху. Когда в

1945 году Прагу заняли советские войска, семья Небрих-Хармер
бежала в Австрию, а в их опустевший особняк вселили чиновника
первого послевоенного чешского правительства Й. Корбела с же-
ной и 10-летней дочкой Мадлен. А когда через полгода дипломата
Корбела перевели в Белград, он прихватил с собой имущество хо-
зяев особняка, вывезя его потом в США.

Потомки К. Нсбриха долго искали свою собственность, но вряд
ли бы нашли, если бы в конце 1980-х годов посол США в Венгрии
М. Олбрайт не посетила в Праге дом своего детства и тем выда-
ла себя. Потомки Нсбриха потребовали вернуть их имущество,
но Мадлен Олбрайт, тогда уже госсекретарь США. категорически
отказалась что-либо возвращать и заявила, что картины и серебро
ею «законно унаследованы», а австрийское семейство, владевшее
ими до 1945 года, «теперь не имеет на них никаких прав». Иро-
ния заключается в том, что именно Мадлен Олбрайт при админи-
страции Билла Клинтона развернула международную кампанию
за возвращение законным владельцам ценностей, похищенных
в годы войны. Под ее эгидой в декабре 1998 года в Вашингтоне
прошла конференция по перемещенным во время Второй ми-
ровой войны культурным ценностям, которые госпожа Олбрайт
призвала вернуть. К себе этот призыв она явно не относила.

Однако случаи с драгоценностями Хессе и имуществом Не-
брихов не идут ни в какое сравнение с тем, что творилось в круп-
ных хранилищах ценностей — соляных шахтах Тюрингии, Ниж-
ней Саксонии и Австрийских Атьи.

Глава 18

ПРОКЛЯТИЕ ШАХТЫ ГРАСЛЕБЕН

Свою первую крупную находку американцы сделали в нача-
ле апреля 1945 года, когда части 3-й армии под командованием
Джорджа Патона заняли городок Меркерс на юге Тюрингии, где
в местных калийных шахтах обнаружили спрятанные сокровища.
На тайник указала местная женщина-роженица в благодарность
за то, что американский патруль подвез ее к больнице. 12 апре-
ля главнокомандующий американскими вооруженными силами
в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр при свете шахтерских ламп
осмотрел сокровища, спрятанные на глубине 450 м. «Боже!» —
воскликнул потрясенный генерал. Перед ним штабелями стояли
ящики, набитые золотыми слитками немецкого Рейхсбанка (8 ты-
сяч штук по 12,5 кг) и произведениями искусства. Очевиден собы-
тия. американский лейтенант Лес Николс потом вспоминал: «Там
были бесценные произведения живописи, большое количество
золота и вал юта различных стран. Думаю, были алмазы и другие
ценности — и всё в огромных, просто невероятных количествах».
По американским данным, в шахтах Меркерса находилось: золо-
та на 238 млн долларов, немецкие бумажные деньги на 187 млн
долларов, 110 тысяч британских фунтов, 89 тысяч швейцарских
франков. 4 млн норвежских крон и 400 т шедевров искусства из
берлинских музеев, упакованных в 3 тысячи ящиков!

С этой первой «пещерой Аладдина» связано и первое крупное
хищение. 14 и 15 апреля 1945 года американцы отправили найден-
ные ими ценности на 29 грузовиках в чудом уцелевшее хранилище
Рейхсбанка во Франкфурте-на-Майне. И хотя транспорт с особо
ценным грузом эскортировали пять пехотных взводов, две пуле-
метные части, десять зенитных орудий, самолеты наблюдения
и бомбардировщики «мустанг», три грузовика по дороге бесслед-
но исчезли. В одном из пропавших грузовиков, возможно, были
20 деревянных ящиков с надписью «Управление гидротехниче-
ского строительства Кёнигсберга». Находившийся в шахте Мер-
керс представитель Государственных музеев Берлина профессор

Остаток золотого 'запаса Третьего рейха,
спрятанный в соляной тахте Меркерс. Весна 1945 г.

Пауль Рабе записал в своем дневнике, что эти ящики «отправ-
ляют раньше, чем личное дорогостоящее имущество Эриха Коха
и рейхсминистра Руста». Значит, там было что-то очень ценное.

Окрыленные успехом, заокеанские кладоискатели в генераль-
ских лампасах с утроенной энергией продолжили поиски, и вско-
ре им снова улыбнулась удача. В соляном руднике Граслебен под
Хельмштедтом обнаружилась другая часть сокровищ берлинских
музеев и прочие ценности. Вторая «пещера Аладдина» тоже была
разграблена. Когда 1 июня 1945 года англичане приняли рудник у
американцев, то поняли, что их союзники там основательно поко-
пались. В заявлении офицеров Британской службы по охране па-
мятников и произведений искусства (монументалистов) Николса
и Норриса говорится: «Позднее, когда ящики были доставлены из
Граслебена. оказалось, что из 6800 ящиков более половины вскры-
ты». Директор рудника Кисслер сообщил Норрису, что «амери-
канцы вывезли 10 процентов спрятанных там предметов». А когда
в хранилище художественных ценностей в замке Нелле1 британ-

1 Герцогский замок Целле в Нижней Саксонии был превращен союз-
никами в сборный склад найденных в тайниках прои введений искусства
и прочих ценностей.

Главнокомандующий союзными войсками в Европе Д. Эйзенхауэр,
командующий 12-й армейской группой генерал О. Брэдли
и командующий 3-й американский армией генерал Дж. Патон
осматривают в шахте Меркерс награбленные нацистами
шедевры живописи. 12 апреля 1945 г.

цы провели проверку и инвентаризацию вещей, извлеченных из
граслебенских тайников, директор хранилища Лотар Претцель
констатировал, что на множестве ящиков «имеются следы серь*
езного ограбления». Вот что пишет об этом профессор Кольдман:
«Складские описи соляного рудника Граслебен, которые могли

бы пролить на это свет, тотчас были конфискованы американской
Секретной службой и до сих пор числятся пропавшими»'. На след
этих сокровищ через много лет вышел Георг Штайн.

* * *

Прослеживая путь транспорта с ценностями, которые в апреле
1945 года на грузовиках Красного Креста были вывезены из Вей-
мара и замка Рейнхардсбрунн. Штайн выяснил, что сначала гру-
зовики двинулись в направлении Зальцкаммергут — Бад-Аусзее.
Но из-за быстрого продвижения американских войск к Нюрнбер-
гу колонна свернула на север, к соляной шахте Граслебен, где 1руз
под шифром «Музей кайзера Фридриха» был снят с машин и по-
мешен в ее глубоком забое. Когда Граслебен заняли американцы,
сокровища были найдены, изъяты и размещены в замке в Целле.
Оттуда офицеры штаба 9-й американской армии под командова-
нием генерала Уильяма Симпсона изъяли лучшие вещи и вывез-
ли в США. Среди вывезенных были ценности, проходившие под
шифром «Музей кайзера Фридриха», а также кёнигсбергские «из-
делия из янтаря».

Штайн, полагая, что вышел на след Янтарной комнаты, начал
делать запросы. Поскольку перевозки осуществлялись морем, он
обратился в страховые компании НА PAG и Lloyd, пытаясь полу-
чить сведения о перевозчиках и характере грузов, отправлявшихся
в 1945 году из Европы за океан, но ему ответили отказом или веж-
ливыми отписками. Штайн стал обращаться в архивы — результат
тот же. За Штайном установили плотную слежку и начали прес-
совать. С ним приключались странные истории: он оказывался

1	История похищения американцами сокровищ из соляных шахт
Граслебен и Меркерс впервые была изложена на с границах журнала Stern
в ноябре 1987 г. В статье делалось бездоказательное предположение, что
в 20 исчезнувших деревянных ящиках «гидротехнического управления»
Кёнигсберга могли находиться панели Янтарной комнаты. Сокращен-
ные переводы статьи с комментариями были даны в газетах «Советская
культура» (1987, 17 ноября) и «Московская правда» (1987, 26 ноября).
А затем публикацию об этом по материалам профессора К. Кольдмана
сделал еженедельник «Совершенно секретно» (1990, № 4), откуда ин-
формация перекочевала в книгу В.Е. Аксенова «Любимый музей фюре-
ра» (СПб., 2001).

2	Транспорт с ценностями Музея кайзера Фридриха был сформиро-
ван в Познани в январе 1945 г. По мере продвижения в глубь Германии
в него вливались сокровища разных немецких музеев, включая берлин-
ские. Но в документах транспорт проходил по своему начальному назва-
нию — «Музей кайзера Фридриха».

в бессознательном состоянии в разных местах и не мог объяснить,
как туда попа.!. Штайну было так тяжело, что он поехал в мона-
стырь на Афоне, встал на колени перед православной иконой
и просил Господа помочь ему. Он писал друзьям взволнованные
письма. В одном из них, отправленном 7 июля 1987 года из ме-
стечка Штарнберг в Регенсбург Альберту Рауху, говорилось:

Глубокоуважаемый господин доктор Раух!

Я сознательно несколько дольше пережидал, прежде чем дал
о себе знать, так как до начала этой недели находился в шоковом
состоянии, и лишь теперь могу снова ясно мыслить, размышлять
и планировать. Что же случилось? С декабря 1986 года мне уда-
лось совместно с экспертами ГДР изучить государственные архи-
вы в Потсдаме и Мерзебурге по вопросу Янтарной комнаты.

До 10 апреля 1945 года «ЯК» находилась в охотничьем замке
Рейнхардсбрунн под Готой, принадлежавшем герцогу Кобург-Гот-
скому. В ночь с 10 на 11 апреля 1945 года обергруппенфюрер СС
доктор Каммлер1 приказал перевести данный объект в Грасле-
бен-1, в соляную шахту, которая принадлежала Сольвейг кон-
церну, где он был помещен под инвент. номером 16+17 в забое
на глубине 430 метров, в разработке 3+4. При этой транспорти-
ровке были незаконно использованы грузовики Швейцарского
Красного Креста (Женева), которые находились в распоряжении
д-ра Мюзи. 15.04.45 года Граслебен был занят 9-й армией США,
которой командовал генерал Симпсон. А уже 10 мая 1945 года ча-
сти 9-й армии США вывезли экспонаты Янтарной комнаты через
Висбаден - Антверпен в Штаты. 6 апреля 1987 года гессенское ми-
нистерство культуры в Висбадене сообщило, что все акты, касаю-
щиеся этого дела, недоступны для ознакомления. По поручению
Дуайта Эйзенхауэра и категорическому указанию Пентагона они
хранятся в архивах военного департамента. В дальнейшем было
установлено, что с 1957 года существует соглашение между адми-
нистрацией США и ФРГ, подписанное со стороны немцев д-ром
Хабилем А. Глобке и графом Спукти (убитым в 1962 году в Гвате-
мала-сити), о том, что депоненты 16+17 наряду с другими культур-
ными ценностями должны быть задержаны и сохранены как за-
лог мирных переговоров по окончании Второй мировой войны1 2.

1 30 января 1944 г. X. Каммлер получил звание генерал-лейтенанта
войск СС, которому соответствует звание группенфюрера СС. А 1 марта
1945 г. он стал обергруппенфюрером СС - последним из получивших это
звание.

2 Автору удалось найти ксерокопию письма Г. Шгайна доктору
А Рауху.

г1

В’ •

Lift*. vc*ck«ic<

Mie* Cc t.&v*A

ciw«t
к

% I c ilf | 4*<*n 5ц UftVc be •
»«!<<

Uv<ke «.!%•»4 £Д«Д €••*’-

0.	44*.<\*i t»i '"«.beer

•**чч. d«. ®.ё$	*•!<«

Bt«c<!l*~ v n«i. U*a>li

У»‘чК«»Ч«ЯУ!	-<Я'

w.j StfcsXvplx . V»l*.JfejiAeXC4-fc3£n^ir

S».l (Sy^wic.1	т;1.г2Л?

"	—	им^йъ».^]

ic"*k Ь,Ан4 '’S'V hwiC n$’ici. »•*< K»-..


тс...- W.OmJc* *.rl, »lic 4ltSb> £»f Ьс\г|^<ч4сч

)<4c f.wS.cVi*•>>«.< '«(ясНсСК*

. ’•a**

V ‘J * J***5y**	

'•4c 3— Ji.

fickc W*S\v»n dCb *

.. .... E.K.-J

li*L 1*51 Ьая/cnUt'^

m D* n'.ACUii

чил О(« Л.Ч5 Я,
।.. iXOe.fc« <i<4 iCt.rKi

It **t* Dcp**^c ♦ 5*?	**«!<«(«

Л..ЛЛ По7







,U

»

.li FI».J-CbttX*< >u«.K><**h *»ic

Ксерокопия предсмертного письма Г. Штайна доктору А. Рауху (начало).
Из архива автора

•J

К

. Ц.--..Ч.-- eUl - S'»

4«nfc<l .?	f<*X**<

1ч /•$ A...I Г1Л-4 AwB * »1

1 C««c Чч«.»«,«^ еч ftrfcU.
,»«M $СЧ»**"»ч||* w <•kive.

/? ,Sk4
V <
Kfen* M

Лч ScW

, чЛ йЛ ' fttccm dc«* VSA * А*» frdVc ’ Л^<*4

ft» Ис ik U- y. !	•»»! 4r«

de* V&R	Am utuksit» Nf

Lff K*«-i««I*

r-

ХС4.Я5 «Vii». I Дс li

.14.а«,ад-2-.<

. r4S»»jA' ,; _•*

ci.ftt.ibd.c Itlva.K I IX«I t>l,ci> <«K V» *	1(r-t « 

p'.« d»4- 3< S«M’ •>•» F- ?« r».>n	V.J.4

6«U Irish .«k jib ^•eJ’Ay K!4.(s.k.<eU «<%'* J'"*
с<аК1сн liee.c'.I vk't* alk	b

dc’w cU«| bt««сч
.» . I* r>

л h.$K.v«.J

Jett*	• W|in<iw| Mt’* **• r *

т:.

It

Jc. V». . Ют C- 1l44.t.

y«*	Ww

SS^Fukjcck dtl

. 1ч<1$«" и к *«Kl к.Ч

д|1?1 J.r$C4 ScVn.ll kc>'.clt.bAL *С>чс У

. M...	t ]J, AlknUe.	^’Vr

Li. A*» hwynd.<$ 27.

.Ц « « -4.IW4 Ш #/•*!4 V	. < .4 ЧМ. 4 «»n  —

- 4tCJ .t.-cku-ii.. ha»i п«» ч w.1«, *.<•»< N»Vc
v«.d \»« »ar t.'.U. c.r deceit ."'«-«.It

ubkjylt

icU Wold-

»,.

Л«1-'«л





Ксерокопия предсмертного письма Г. Штайна доктору А. Рауху
(продолжение). Из архива автора

Ксерокопия предсмертного письма Г. Штайна доктору А. Рауху (конец).
Из архива автора

Это письмо вскрывает важные обстоятельства, связанные с
перевозкой ценностей из замка Рейнхардсбрунн в соляную шахту
Граслебен и их дальнейшей судьбой. Как мы уже отмечали, пе-
ремещение ценностей проводилось под видом продовольствен-
ных поставок швейцарскою Красного Креста в концлагерь Бу-
хенвальд. Крытые тентом грузовики с ценностями, при которых
находились Густав Вист и Альберт Попп, были размещены среди
колонны грузовиков Красного Креста с продовольствием, и отли-
чить их было невозможно. Георг Штайн установил, что командо-
вал спецоперацией группенфюрер СС Ханс Каммлер, а организо-
вали ее президент швейцарского Красного Креста Карл Буркхардт
и бывший президент Швейцарской Конфедерации Жан-Мари
Мюзи, имевшие давние связи с руководством рейха. Буркхардт с
довоенных времен выступал посредником между нацистской вер-
хушкой и лидерами западных государств и Польши при решении
острых и деликатных проблем. Так, в августе 1939 года, являясь
верховным комиссаром Лиги Наций в Данциге, он пытался ути-
хомирить Гитлера, который порывался «как молния обрушиться
всеми силами на поляков». Хотя, как пишет американский исто-
рик Уильям Ширер, Буркхардт «давно шел навстречу требованиям

немцев»1. Еще более темной лошадкой был доктор Мюзи. С конца
1930-х годов между верхушкой рейха и политическим руководст-
вом и банковскими кругами Швейцарии существовали тайные
договоры и связи, позволявшие нацистским бонзам использовать
швейцарские банки в своих интересах, вывозя туда награбленное
золото и другие ценности. Посредником в этих секретных опера-
циях выступал Мюзи.

А в начале 1945 года но просьбе между народных еврейских
организаций он вел секретные переговоры с Гиммлером об осво-
бождении за валютный выкуп узников нацистских концлагерей.
Стороны пришли к соглашению, что два раза в месяц немцы бу-
дут за деньги передавать Швейцарии по 1200 узников. Первый
эшелон с ними прибыл в Швейцарию в начале февраля 1945 года,
за что еврейские организации выплатили рейхсфюреру Гиммле-
ру 5 млн швейцарских франков, хранителем которых стал доктор
Мюзи. Эта сделка означала, с одной стороны, спасение от газо-
вых камер десятков тысяч человек, а с другой — пополнение казны
рейха и карманов его вождей. Но сделка получила огласку. Подня-
лась кампания в англоязычной прессе, где утверждалось, что по-
сле войны Швейцария готова предоставить убежище нацистским
правителям. Официальный Берн вынужден был оправдываться,
а Гитлер пришел от этого в ярость и запретил дальнейшую выдачу
заключенных.

Из письма Штайна доктору Рауху непонятно, что именно,
кроме частей Янтарной комнаты, перевозили в шахту Граслебен
Вист и Попп. Но участие в этом деле таких персон, как Каммлер,
Буркхардт и Мюзи, указывает на то, что в разграбленной амери-
канцами шахте находились сокровища исключительной ценно-
сти. Работая с документами Штайна, помимо процитированного
выше письма, я наткнулся на запись, датированную 26 января
1987 года:

События в соляной шахте Граслебен.

В эту шахту поступили ценности, доставленные 60 отдельны-
ми транспортами из разных частей рейха, в том числе архивы и
музейные ценности. Наряду с доставленными транспортом под
руководством Рюля, там также были музейные ценности Берлин-
ского музейного острова1 2 - золотые находки археолога Генриха

1 Ширер У. Взлети падение Третьего рейха. М : Воениздат, 1991. Т. 1.
С. 534.

2 Имеется в виду комплекс зданий Государственных музеев Берлина.

Шлимана, обнаруженные при раскопках в Турции (Троя), самые
ценные экспонаты Берлинских музеев, считавшиеся навсегда
утраченными. Граслебен был занят частями 9-й американской ар-
мии, где американцы обнаружили и изъяли захороненные сокро-
зища искусства и архивы.

Архивные материалы были помещены в крепость (замок)
Кайзерпфальц в Госларе/Гарц, а произведения искусства и музей-
ные ценности разместили на складе для произведений искусства
герцогского замка в Целле, севернее Ганновера; оба названные
хранилища находились под контролем английского военного ко-
мандования.

Офицеры штаба 9-й армии США под командованием гене-
рал-полковника (генерал-лейтенанта. - А М.) Симпсона набрали
себе в большом количестве произведения искусства и в спешном
порядке вывезли их по маршруту Бремерхафен - Англия - США,
захватив вместе с другими ценностями золотые находки из трои
и ценности, доставленные под кодовым названием «Музей кай-
зера Фридриха», д-ром Зигфридом Рюлем с Ж. Д. Станции Пара-
диз, близ Франкфурта-на-Одере1.

Из документа следует, что в шахте Граслебен было укрыто
60 транспортов музейных ценностей! В том числе, под условным
названием «Музей кайзера Фридриха» были спрятаны главные
сокровища Государственных музеев Берлина — крупнейшего му-
зейного комплекса Германии. Их захватили и вывезли американ-
цы. Это как если бы кто-то в России захватил главные ценности
Эрмитажа и Московского Кремля. Эти несметные сокровища
немцы считали утраченными. Но Штайн узнал правду и хотел со-
общить о ней всем, сорвав покров с государственной тайны, чего
не могли допустить ее охранители в ФРГ и США. Штайн понимал
значение такой информации, потому полгода ее проверял, и лишь
в середине августа 1987 года позвонил графине Марион Денхофф,
а та оповестила немецкие СМИ.

Но накануне сенсационной пресс-конференции, назначен-
ной на 23 августа, 111 тайну позвонили якобы два офицера из шта-
ба Каммлера и сказали, что обладают важной для него информа-
цией. Штайн поехал на встречу с ними и пропал. 21 августа труп
Штайна, как уже говорилось, нашли в буреломе на окраине леса
в местечке Альтдорф под Мюнхеном. При нем было обнаруже-
но два ножа, двое ножниц и скальпель, которыми он якобы на-

1 ГАКО. Ф Р-1132. Оп. 1.Д. 12. Л. 29-30.

Труп Г. Штайна, обнаруженный в лесу под Мюнхеном.
Фото из архива немецкой полиции

нес себе восемь колото-резаных ран в живот и способом хараки-
ри свел счеты с жизнью, хотя при харакири наносят один удар.
Есть веские основания полагать, что те офицеры были вовсе не из
штаба Каммлера, а из американских или германских спецслужб,
и встреча с ними стала для Штайна роковой. Примечательно и за-
ключение судмедэкспертизы о причине его смерти: самоубийство.

Откроем карты: сведения, изложенные Георгом Штайном
в предсмертном письме доктору Рауху, предоставил ему Пауль
Энке, который много лет поддержи вал с ним контакты и ушел
из жизни через три месяца после гибели Штайна. Крайне любо-
пытен еще один факт. После того как вывезенные из замка Рейн-
хардсбрунн ценности были спрятаны в шахте Граслебен, загадоч-
но исчез 44-летний обергруппенфюрер СС Ханс Каммлер — один
из руководителей Главного административно-хозяйственного
управления СС (ВФХА). Квалифицированный инженер, доволь-
но поздно примкнувший к нацистскому движению, до декабря
1941 года он занимал руководящие посты в Имперском мини-
стерстве авиации, где проявил себя с наилучшей стороны. Затем
по настоянию Гиммлера был переведен в ВФХА, где возглавил
управленческую группу «С», занимавшуюся строительством ка-
зарм для войск СС, концентрационных лагерей и промышленных
предприятий, на которых применялся рабский труд остарбайте-
ров и военнопленных.

Обергруппенфюрер СС X. Каммлер

Каммлеру доверяли самые
важные и секретные проек-
ты Третьего рейха. В глубоких
штольнях под Веймаром, неда-
леко от концлагеря Бухенвальд,
под его руководством было
налажено производство «ору-
жия возмездия» — баллисти-
ческих ракет Фау-2. А в конце
1944 года Каммлер был назна-
чен командиром армейского
корпуса особого назначения —
первого в мире соединения ра-
кетных войск стратегическо-
го назначения. Подчиненные
Каммлеру мобильные войска
производили с территории
Нидерландов (с улиц и парков
Гааги) обстрелы Лондона ра-
кетами Фау-2, которые прине-

сли большие разрушения и повлекли многочисленные жертвы.
За эти «подвиги» в начале 1945 года Ханс Каммлер был награ-
жден Рыцарским крестом с дубовыми листьями и мечами1. Он
также принимал участие в строительстве хранилищ особого на-
значения в горах Тюрингии и сооружении запасной столицы
рейха в районе Готы — подземелий объекта «Ольга S III». Кам-
млер хорошо знал эти места, поэтому в начале апреля 1945 года
ему поручили эвакуацию огромных ценностей, временно скла-
дированных в Тюрингенском земельном музее в Веймаре и за-
мке Рейнхардсбрунн.

1 Рыцарский кресте мечами и дубовыми листьями — 2-я степень во-
енного ордена Железного креста, высший орден нацистской Германии,
признание особой храбрости в бою или успехов в руководстве войсками
во время Второй мировой войны. Введен 1 сентября 1939 г. с восстанов-
лением ордена Железного креста. Имел пять степеней, появлявшихся
по ходу войны. Самой распространенной была низшая степень - собст-
венно Рыцарский крест (7384 награжденных). По возрастанию степеней
к кресту добавлялись различные элементы: дубовые листья, мечи и брил-
лианты. Четвертой степенью ордена были награждены 27 человек. А выс-
шей степени — Рыцарский крест Железного креста с золотыми дубовыми
листьями, мечами и бриллиантами - был удостоен только немецкий ас,
полковник Ханс-Ульрих Рудель.

Тщательно спланированная операция по перемещению со-
кровищ в соляную шахту Граслебен была проведена блестяще.
А дальше произошло нечто загадочное. По одной версии, после
завершения операции Каммлера застрелил его адъютант Шлей-
фер. Если так, то это был беспрецедентный случай в истории СС.
Застрелить своего шефа — генерала, любимца Гиммлера — Шлей-
фер мог только по приказу из Берлина, но от кого?! По другой вер-
сии. Ханс Каммлер застрелился сам 9 мая 1945 года в Праге. Эти
версии приведены в справочниках по Третьему рейху, хотя нет
доказательств убийства или самоубийства Каммлера, кроме пись-
менного свидетельства двух его помощников. Тело генерала и его
личные вещи тоже не были обнаружены. Начальник ракетных
войск стратегического назначения рейха и хранитель его великих
тайн как в воду канул.

Только в середине июня 2014 года прояснилась его судьба.
Журналисты The Times выяснили, что ни убийство, ни самоубий-
ство Каммлера весной 1945 года не имело места, это была дезин-
формация. Рассказа,! об этом журналистам сын американского
секретного агента Дональда Ричардсона — Джон. По его словам,
убийство Каммлера инсценировали американские спецслужбы,
агенты которых тайно вывезли генерала в США. В течение двух
лет американцы выжимали информацию из человека, который
знал секреты нацистских ракет и захороненных сокровищ рейха.
Джон Ричардсон заявил, что его отец лично допрашивал Кам-
млера. но молчал об этом более сорока лет, так как дал подписку
о неразглашении. Лишь перед смертью он исповедовался сыну.
По его словам. Каммлер покончил жизнь самоубийством нс в
Праге в 1945 году, а через три года после окончания войны в каме-
ре американской тюрьмы.

Так сокровища шахты Граслебен трагически связали судь-
бы трех разных людей: одного из высших чинов СС, прятавше-
го награбленные сокровища Третьего рейха, разведчика Штази,
который их упорно искал, и бывшего сапера вермахта, который
их находил. Архив Штайна, к счастью, уцелел. Его выкупил у на-
следников проживавший в Лихтенштейне русский меценат ба-
рон Эдуард Александрович фон Фальц-Фейн1 и подарил Совет-

1 Э.А. фон Фальц-Фейн (1912—2018) — барон, общественный дея-
тель Лихтенштейна и России, яркий представитель русской эмиграции
первой волны. Его отец — Александр Эдуардович — агроном, брат осно-
вателя заповедника «Ас кан ия-Нова» Ф. Э. Фальц-Фейна, мать Вера Ни-
колаевна — из семьи генералов и адмиралов русского флота Епанчиных.

Барон Э.А. фон Фальц-Фейн,
помогавший Г. Штайну в работе

скому фонду культуры. Ныне
документы Штайна хранятся
в Государственном архиве Ка-
лининградской области, мне
довелось с ними работать. Но
интересно вот что. После того
как барон Фальц-Фейн пере-
дач архив Штайна Советскому
фонду культуры, в 1990 году его
отправили из Лихтенштейна в
Москву дипломатической по-
чтой в шести больших короб-
ках, запечатанных сургучом.
По прибытии ценного груза
на Белорусский вокзал одна
коробка оказалась вскрытой.
Оттуда исчезла составленная
Штайном уникальная карта
сокровищ Европы, где было
помечено более 1400 мест с на-
цистскими тайниками. Исчез-

ли и важные документы о грабительской деятельности айнзац-
шгаба Розенберга. Где эти документы и карта — неизвестно.
Похитить их могли только спецслужбы, вопрос только — чьи?

* * *

Итак, факты и документы указывают на то, что вывезенные
из Кёнигсберга в конце января 1945 года некие части Янтарной
комнаты в начале февраля оказались в замке Рейнхардсбрунн,
а в апреле вместе с ценностями берлинских музеев и другими со-
кровищами были спрятаны в соляной шахте Граслебен в Нижней

В 1918 г. вместе с родителями покинул Россию и поселился сначала в
Германии, а потом в Лихтенштейне, где в 1936 г. создал Олимпийский
комитет и подготовил команду для участия в зимней Олимпиаде. Сво-
ей деятельностью сделал крохотный Лихтенштейн спортивной страной.
После Второй мировой войны проявил себя как большой друг, меценат
и патриот России. Нашел, выкупил и вернул в Россию многие кулыур-
ные ценности и документы. Удостоен ряда государственных наград Рос-
сийской Федерации. Погиб в ноябре 2018 г. при пожаре в своем доме
в Вадуце. Слал Данилевич Н. В. Барон Фальц-Фейн. Жизнь русскою ари-
стократа. М.: Изобразительное искусство, 2001.

Саксонии. 15 апреля сокрытые в этой шахте сокровища нашли
офицеры штаба 9-й американской армии под командованием ге-
нерал-лейтенанта У. Симпсона. Л 10 мая 1945 года «части 9-й ар-
мии США вывезли экспонаты Янтарной комнаты через Вис-
баден — Антверпен в Штаты». В другом документе назван иной
маршрут: Бремерхафен — Англия — США. Но оба указывают, что
некие части Янтарной комнаты оказались в руках американских
военных и были переправлены за океан.

В это был посвящен Верховный главнокомандующий экспе-
диционными силами в Европе, будущий 34-й президент США
Д. Эйзенхауэр, по поручению которого и «категорическому ука-
занию Пентагона» все документы, касающиеся этой акции, «хра-
нятся в архивах военного департамента» и «недоступны для озна-
комления». Попытка Пауля Энке и Георга Штайна проникнуть
в эту тайну стоила обоим жизни. Но исходя из сведений, которые
в письме доктору Рауху изложил Штайн, сокровища шахты Гра-
слебен вошли в пул залоговых ценностей, под которые американ-
ские банки финансировали послевоенное восстановление ФРГ
и Европы по плану Маршалла.

Судя по сведениям, собранным Энке, в замке Рейнхардсбрунн
и в шахте Граслебен оказалось несколько цокольных янтарных па-
нелей, так как служащие замка видели узкие длинные деревянные
ящики. Отромных деревянных ящиков, где могли бы находиться
стенные янтарные панели, в замке Рейнхардсбрунн никто не ви-
дел, да они бы не поместились в узких проходах замка. Если они и
были, то перед погрузкой в шахту Граслебен находились в другом
месте. Работая с бумагами Штайна, я наткнулся на интересное со-
общение баварского телевидения об отклике на сюжет о поисках
Янтарной комнаты, где было сказано:

«После этой передачи позвонил человек, это было 21 апре-
ля 1987 года. Не называя себя, он сообщил, что Янтарная ком-
ната, упакованная в 36 ящиков, каждый из которых длиной 4 м,
22—23 марта 1945 года была погружена на судно “Принц Евгений”.
30 апреля 1945 года это судно пришло в Копенгаген. 26 мая англи-
чане перегрузили с этого судна все ящики на английское судно
(куттер)1, а 5 января 1946 года все ящики в порту Бремерхафен,
на пирсе “Колумбуска” были переданы американцам. Эти ящики

1 Куттер - тип одномачтовою парусного судна XVII—XX вв. Исполь-
зовался для посыльной и разведывательной службы, а также в таможне
и береговой охране.

между 5 и 10 января 1946 года были погружены на американское
военное судно и отправлены в США. Эта акция под названием
Original order проводилась под руководством американского офи-
цера по имени Гуендер или Груеидер. Мюнхен 24.4.87 г.»1.

Эта анонимная информация не подтверждена из других источ-
ников, поэтому мы не будем ее комментировать, но отметим, что
в сообщении говорится о больших ящиках, опять фигурируют
Бремерхафен и англичане, совпадает и конечный пункт доставки
груза. Всё указывает на то, что в 1945 или начале 1946 года части
Янтарной комнаты были вывезены в США. Сколько их уплыло за
океан и каких - неизвестно. Неясно и другое: там были подлин-
ные фрагменты Янтарной комнаты или дубликаты, которые Кох
изготавливал для себя. Сведения об этих дубликатах туманные,
но нс учитывать их нельзя.

1 ГАКО. Ф 1183. ()п. 1.Д 288. Л. 21.

Глава 19

ЦАРСКИЕ ЯНТАРНЫЕ ГАРНИТУРЫ

Кроме янтарных панелей в США, видимо, оказались и изде-
лия из янтаря, украшавшие Янтарный зал Екатерининского двор-
ца. А завез их туда шеф гестапо Генрих Мюллер. Его судьба, как
и судьбгт начальника партийной канцелярии рейхсляйтера Мар-
тина Бормана, долго оставалась одной из тайн рухнувшего Тре-
тьего рейха. Оба в последние дни войны намеревались бежать из
Берлина. Борману это не удалось. Он погиб в первых числах мая
1945 года при попытке прорваться через кольцо советских войск,
а его останки спустя 27 лет были найдены, хотя легенд о его судьбе
ходит множество. В конце 1972 года при прокладке дороги у ста-
рого здания берлинского вокзала рабочими была вскрыта безы-
мянная могила, в которой обнаружены останки, идентифициро-
ванные как останки рейхсляйтера Бормана, хотя стопроцентная
идентификация (по ДНК) тогда была невозможна. 11 апреля
1973 года западногерманская прокуратура официально подтвер-
дила, что Борман погиб. На пресс-конференции во Франкфур-
те-на-Майне генеральный прокурор земли Гессен доктор Хорст
Гауф заявил: «Мартин Борман умер в ночь на 2 мая 1945 года меж-
ду 2 и 3 часами на железнодорожном мосту Ин вал идеи штрассе
в Берлине»1. В 1998 году останки Бормана были идентифицирова-
ны по анализу ДНК.

С Мюллером было иначе. Официально он погиб в последние
дни войны, в Берлине есть его могила с надгробным камнем, но
вопреки официальному свидетельству о смерти, в его кончину
верилось с трудом. В изданной в Париже в 1962 году книге Жака
Деларю «История гестапо» сказано: «Один лишь Генрих Мюл-
лер. примерный исполнитель и верный подручный Гиммлера,
избежал, по-видимому, подстерегавшей его смерти»1 2. В том, что

1 Frankfuner Allgemeine Zeitung. 1973. 12 april.

2 Деларю Ж. История гестапо; пер. с франц. Смоленск: Русич, 1998.
С. 457.

Шеф гестапо Мюллер

Мюллер жив. не сомневались
в Израиле. В 1968 году агенты
МОССАДа иронию!и в мюн-
хенскую квартиру первой жены
Мюллера, Софии, с целью до-
быть тому неопровержимые
доказательства. Но при обыске
квартиры они были арестованы
нагрянувшей гуда немецкой
полицией и оказались в тюрь-
ме, правда ненадолго.

В смерть Мюллера не вери-
ли и власти ФРГ. 25 сентября
1963 года на Кройцбергском
кладбище в Западном Берлине
с санкции прокуратуры была
вскрыта находившаяся в амери-
канской оккупационной зоне
бутафорская могила бывшего

шефа гестапо, в которой оказались кости трех человек, никакого
отношения к Мюллеру не имевшие. В 1973 году правительство
ФРГ выдало официальный ордер на арест Г. Мюллера и обратилось
за помощью к правительству США. где, по имевшимся данным,
нацистский палач спокойно доживал свой век. Но на запросы
немецкой стороны американцы не отвечали, отрицая факт при-
сутствия Мюллера за океаном. Хотя есть основания полагать, что
он там в достатке жил до глубокой старости и похоронен на като-
лическом кладбище Святой Марии в Окленде, штат Калифорния.

* ♦ ♦

Генрих Мюллер родился 28 апреля 1900 года в Мюнхене, в не-
богатой семье нижнего полицейского чина. Когда началась Пер-
вая мировая война, из вечерней школы пошел работать на самоле-
тостроительный завод, а в июне 1917 года поступил добровольцем
в авиационную группу, где обучился пилотированию. С апреля
1918 года в звании младшего фельдфебеля воевал на Западном
фронте, получив за воинскую доблесть два Железных креста, в том
числе за одиночную бомбардировку Парижа. В конце 1919 года
демобилизовался из распущенной армии и поступил на службу в
полицию Мюнхена, где под началом Вильгельма Фрика - активи-

ста гитлеровского «Пивного путча» 9 ноября 1923 года — пресекал
деятельность коммунистических организаций. Мюллер женился
на дочери одного из руководителей влиятельной католической
Баварской народной партии и. дабы соответствовать положению,
уже будучи взрослым человеком, получил среднее образование,
стал изучать языки, азы живописи и даже игры на фортепиано.
А в баварской политической полиции он прослыл профессиона-
лом высокого класса.

В 1932 году В. Фрик, первым среди нацистов ставший минист-
ром внутренних дел и просвещения в одной из германских земель
(Тюрингии), назначил Гитлера правительственным советником,
что дало ему германское гражданство и позволило через год стать
канцлером Германии. Придя к власти, Гитлер назначил Фрика
имперским министром внутренних дел, что открыло и перед его
людьми широкие перспективы. Через Фрика Мюллер вошел в
контакт с руководителями СС Генрихом Гиммлером и Рейнхар-
дом Гейдрихом, который оценил его профессиональные навыки
и перевел в Берлин, где в апреле 1934 года Мюллер вступил в СС
и в чине унтерштурмфюрера был зачислен в Главное управле-
ние безопасности (СД), занимавшееся борьбой с коммунистами.
А когда осенью 1939 года Гейдрих создал Главное управление им-
перской безопасности (РСХА), то Мюллер возглавил там IVynpaB-
ление — Тайную государственную полицию (гестапо)’ и вошел в
элиту Третьего рейха, хотя партийный аппарат этому противился.
В конце 1936 года начальник управления ГАУ Мюнхен — Нижняя
Бавария дал ему такую характеристику: «Обер-инспектор Генрих
Мюллер не является членом партии. <...> Он явно не был нацио-
нал-социалистом». Тем не менее в 1937 году Мюллер перескочил
три ступени иерархической лестницы и получил звание штандар-
тенфюрергг СС. А возглавив гестапо, вступил в НСДАП, ему было
присвоено генеральское звание бри гаде нфюрера СС, а в ноябре
1941 года Мюллер стал группенфюрером.

Карьере Мюллера способствовал эпизод, связанный с лич-
ной жизнью Гитлера. Любовницей будущего фюрера германской
нации была его племянница Гели Раубаль — дочь единокровной
сестры Гитлера Ангелы Раубаль-Гитлер, отцом которой был отец
Гитлера Алоис, а матерью — вторая жена Алоиса — Франциска
Матцельсбергер. Гели окончила школу в 1927 году, изучала меди-
цину в Мюнхене, брала уроки пения, а с 1929 года жила в мюнхен-

1 От нем. Geheime Staatspolizei.

ских апартаментах Гитлера на Принцрегентплац, 16. Связь Гели
с Гитлером началась еще в 1925 году (когда девушке было 17 лет)
и продолжалась до ее смерти. Этот роман предшествовал связи
Гитлера с Евой Браун, с которой он начал встречаться в 1930-м.
Гели знала, что у ее знаменитого дяди-любовника появилась но-
вая пассия, и тяжело это переживала. Она якобы была беременна
от Гитлера и после крупной ссоры в сентябре 1931 года застрели-
лась из его пистолета, хотя были сведения, что ее застрелил Гит-
лер. Расследовал эту7 историю инспектор мюнхенской полиции
Генрих Мюллер. Она могла стоить Гитлеру политической карье-
ры, но партийный функционер Мартин Борман1 уговорил Мюл-
лера дать нужную НСДАП версию о самоубийстве Раубаль, что
тот и сделал. С тех пор Мюллер стал человеком не только Фрика,
но и Гитлера, который не забыл его услуги и доверял ему, считая
своим «всевидящим оком», за что Мюллера ненавидела гитлеров-
ская верхушка.

Но главной причиной стремительного карьерного роста Мюл-
лера были его профессиональные качества. Он провел ряд бле-
стящих спецопераций. Самой грандиозной из них было состря-
панное в СД «досье Тухачевского», которое в 1937 году удалось
подбросить Сталину, и тот устроил разгром командных кадров
Красной армии. В конце августа 1939 года Мюллер руководил
организацией ложного нападения «поляков» на немецкую радио-
станцию в Глейвице, что дало Гитлеру повод для войны с Поль-
шей. 20 января 1942 года он был среди 15 участников Ванзейского
совещания, принявшего программу «окончательного решения
еврейского вопроса». А после покушения 20 июля 1944 года на
Гитлера Мюллер возглавил специальную комиссию РСХА, зани-
мавшуюся расследованием дел участников заговора, главные из
которых были расстреляны или повешены на крюках скотобой-
ни, а их истертый в порошок сожженный прах Мюллер высыпал
в унитаз и «дернул за цепочку», чем до слез рассмешил Геринга,
с которым у Мюллера были особые отношения.

1 М. Борман тогда входил в Имперское руководство НСДАП (Рейх-
сляйтунг) и заведовал партийной кассой взаимопомощи Когда 2 сентя-
бря 1929 г. он женился на Герде Бух — дочери председателя Следствен-
но-арбитражного комитета НСДАП, главного нацистского партийного
судьи В. Буча, свидетелями на свадьбе были А. Гитлер и Р. Гесс. Об эпи-
зоде со смертью Г. Раубаль см.: Павленко П. //. Мартин Борман. «Серый
кардинал» Ill рейха. Смоленск: Русич, 1998. С. 90—96.

* * *

Будучи профессионалом. Мюллер превратил гестапо в высо-
коэффективную организацию, наводившую ужас на всю Европу.
Сам же Мюллер стал в глазах европейцев одним из чудовиш Треть-
его рейха, хотя его ревностное служение режиму было показным,
ибо по натуре и складу ума Мюллер был циником. В Веймарской
республике он разгонял демонстрации гитлеровских штурмови-
ков. при Гитлере карал враюв нацистского режима. А когда летом
1944 гола он понял, что Германия войну проиграла, стал готовить
побег. Среди подчиненных Мюллер нашел напарника, имевшего,
как и он, лицензию на управление легкомоторным самолетом1,
и велел ему подготовить двухместный аэроплан. Такой моноплан
Fi-156 Storch («Лист») — аналог советского биплана Ан-2 — с весны

Моноплан Fi-156 Storch, на котором Г. Мюллер
с напарником бежали из Берлина

1945 года стоял в берлинском районе Тиргартен вместе с эскадри-
льей легкомогорных самолетов СС. Мюллер сделал швейцарские
паспорта на фамилии Шварцер и Л игл, а у австро-швейцарской
границы припас в сарайчике мотоцикл. Он был заядлым байке-

1 Г. Мюллер имел звание майора ВВС и был прикреплен к Мини-
стерству авиации как специалист по легким самолетам.

ром, и будучи уже шефом гестапо, в кожанке, шлеме и очках лю-
бил гонять на своем BMWR75 по Берлину, отводя душу.

У Мюллера имелись счета в швейцарских банках. А с лета
1944 года он начал переправлять в Альпийскую республику на-
грабленные гестапо картины, драгоценности и антиквариат,
используя действовавшие тогда сен-готардский и бреннерский
паспорта, владельцы которых могли беспрепятственно перево-
зить грузы через перевалы Сен-Готард и Бреннер, соединяющие
Северные и Южные Альпы. К тому же у Мюллера были хорошие
связи со швейцарской разведкой, а в Швейцарии окопались два
верных агента — Мали Массо и Поль Хауссенман. Так что про-
блем с переправкой денег и ценностей не возникало. Продумал
Мюллер и легенду о своей гибели. Накануне побега он дал ампулу
с ядом любовнице, сказав, что тоже примет яд. Потом появился
в рейхсканцелярии при всех наградах и в белом парадном кителе,
который раньше не надевал, дав всем понять, что это его послед-
ний парад. А для страховки подбросил в разных местах пару «сво-
их» трупов, чтобы запутать следы.

В начале мая 1945 года в развалинах в центре Берлина Смерш
обнаружил труп человека, одетого в форму группенфюрера СС
с удостоверением на имя Генриха Мюллера. Осенью 2013 года
в немецких СМИ появилась информация, что останки шефа ге-
стапо покоятся в одной из братских могил на старом еврейском
кладбище в Берлине.

Немецкий профессор Й. Тухель якобы нашел архивные до-
кументы, подтверждающие эту версию. Приводятся и показа-
ния могильщика, который якобы хоронил предполагаемое тело
Мюллера. По новой версии, покойника сначала похоронили во
временной могиле неподалеку от Министерства авиации Третье-
го рейха, однако в августе 1945 года тело Мюллера якобы нашли,
опознали и перезахоронили на еврейском кладбище, где постави-
ли надгробный камень. Труп шефа гестапо опять был опознан по
его генеральской форме и удостоверению СС, хотя этот маскарад
Смерш уже видел весной 1945-го. Здесь важно то, что ни жена,
ни дети Генриха Мюллера не участвовали в опознании его тела
(хотя американские оккупационные власти обязаны были про-
вести эту процедуру) и не хоронили его ни на старом еврейском,
ни на обычном берлинском кладбище в районе Нойкельн, где в
1963 году власти вскрыли его ложную могилу. Родные долго даже
не знали, погиб ли их муж и отец. И было бы уж совсем абсурдно,
если бы они устроили ему несколько могил.

Всё это были приготовления к бегству, а сделав их, Мюллер
лишь выжидал момент. 29 апреля 1945 года был последним днем
работы шефа гестапо на Третий рейх. Вечером, надев свою фор-
му майора люфтваффе, М юллер прибыл в Тиргартен, где его ждал
моноплан с дополнительным топливным баком под фюзеляжем
и пилотом в кабине. Около полуночи легкий «Аист» взмыл в
небо над горящим Берлином и, сделав пару остановок в пути,
в 4:30 утра приземлился под Зальцбургом у границы Австрии
и Швейцарии. Там беглецы переоделись в гражданское платье,
сели на мотоцикл и со швейцарскими паспортами пересекли гра-
ницу Швейцарии.

Некоторое время Мюллер — господин Шварцер — обитал в
Женеве, а потом купил дом на северо-западном берегу Женев-
ского озера, где тихо прожил три года, не вступая ни с кем в кон-
такт. Лишь изредка его навещал бывший заместитель по работе
в гестапо, штандартенфюрер СС Вилли Крихбаум. известный под
псевдонимом Вилли К. Теперь он трудился в созданной амери-
канцами Организации Гелена (разведывательной службе ФРГ)
и однажды предложил своему бывшему шефу поработать на ЦРУ.
Утомленный бездельем, Мюллер согласился.

Три недели осенью 1948 года вербовочные беседы с ним вел
резидент ЦРУ в Берне Джеймс Кроунтол, сменивший Аллена
Даллеса. Беседы получились содержательными, поскольку заочно
собеседники были знакомы. Кроунтол, как и Геверниц, подолгу
службы во время войны посещал Германию, устанавливая контак-
ты с окружением Гиммлера, а для себя покупал работы «дегене-
ративных» художников, которые выгодно продавал в Швейцарии
или через Швейцарию в США. используя каналы разведки. Вы-
воз купленных картин «дегенератов» разрешгшея законами рейха.
Страшнее было другое. Шпион-контрабандист был гомосексуа-
листом и посему попал в одну из постельных ловушек Мюллера,
кои тот именовал «прощай, крошка», ибо гомосексуализм в рей-
хе был равносилен смертному приговору. Мюллер не арестовал
швейцарского гостя лишь потому, что тот был деловым партне-
ром Геринга и высших чинов СС и мог ему пригодиться в продаже
краденых произведений искусства. Собеседники понимали друг
друга и ударили по рукам. Мюллер продал 11РУ за миллион долла-
ров свой бесценный архив гестапо. А за оказание консультацион-
ных и экспертных услуг американцы согласились платить ему по
50 тысяч долларов в год, что было тогда большими деньгами.

* * ♦

В ноябре 1948 года прошла операция по вывозу Генриха Мюл-
лера через Германию в США, в которой помимо агентов ЦРУ уча-
ствовал заместитель командующего американскими войсками в
Европе Джордж Экман. Факт пребывания бывшего шефа гестапо
в США и его связи с американскими спецслужбами являли собой
топ-секрет, в который были посвяшепы лишь несколько чело-
век, включая директоров ЦРУ Уолтера Смита и Аллена Даллеса,
а также президентов США Гарри Трумэна и Дуайта Эйзенхауэ-
ра. А ЦРУ проводило операции по дезинформации. В Берлине
создавались ложные могилы Мюллера. Распускались слухи, что
шеф гестапо был советским агентом и сбежал в СССР, намеренно
путая находившегося в советском плену генерал-лейтенанта вер-
махта В. Мюллера с группенфюрером Г. Мюллером. Всё делалось
для того, чтобы скрыть факт, что одна из самых зловещих фигур
Третьего рейха спокойно живет в оплоте западной демократии.

Бывший шеф гестапо с его опытом и знаниями американцам
был нужен. И хотя заокеанская политическая, интеллектуальная
и разведывательная элита произвела на Мюллера удручающее
впечатление, с 33-м президентом США у группенфюрера СС сло-
жились хорошие отношения. Трумэн удостоил Мюллера особой
чести, пригласив в январе 1949 года на свою инаугурацию. А тот
в мае радушно принимал высокого гостя у себя дома в Джорджта-
уне (пригород Вашингтона), угошая винами из ротшильдовских
погребов, играл ему на фортепиано и дарил украденные картины.
Мюллер привез с собой целый музей награбленного добра и поти-
хоньку его сбывал (в основном через фирму Christie's) или дарил
нужным людям. Среди вывезенных им ценностей были старинные
гобелены из Вены, картины Матисса и других «дегенеративных»
художников, были партитуры русских композиторов, рукописи
великих писателей и сокровища бывших царских резиденций под
Ленинградом, включая роскошные обеденные сервизы, портреты
царственных особ и изделия из янтаря.

Генрих Мюллер прожил в США 35 лет. Обзавелся второй се-
мьей, хотя о первой жене с детьми, оставшимися в Мюнхене, не
забывал, посылая им деньги. В 1950-е годы он инкогнито посещал
ФРГ. А в начале 1960-х познакомился с американцем немецкого
происхождения Грегори Дугласом, который стал его единствен-
ным другом в чужой стране. Они вместе коротали время, обедали
в местном французском ресторане, играли в шахматы, беседовали
о жизни. Мюллер подарил другу несколько картин и ценных лич-

ных вещей, включая эсэсовский перстень и кортик со своим но-
мером вСС и инициалами, генеральскую фуражку, некоторые на-
грады. парадную каску и кожаный плащ, которыми Дуглас очень
дорожил. Когда в 1983 году Мюллер скончался от сердечного при-
ступа. американская вдова передала Дугласу его личный архив,
который он изучил, а потом начал публиковать, вызвав громкий
скандал.

Из американских архивов туг же исчезли бумаги, проливав-
шие свет на обстоятельства пребывания в США одного из самых
зловещих символов Третьего рейха, а Дугласа стали прессовать.
Тем не менее в 1995—1999 годах он издал в США, а затем в дру-
гих странах записанные Мюллером на магнитофон «Вербовоч-
ные беседы», а также его дневники, ставшие мировой сенсацией1.
Подлинность этих книг исследователи подвергают сомнению,
не приводя весомых доказательств обратною. На меня их чтение
произвело впечатление отредактированных текстов. То есть не-
кую подлинную основу литературно отредактировали. На нее ука-
зывают некоторые детали, которые я назову. Поэтому, не вступая
в полемику о подлинности этих книг, приведу несколько фраг-
ментов, которые высвечивают неприглядный лик шефа гестапо
и американской правящей верхушки и полны свидетельств того,
как сокровища, награбленные нацистами в Европе, расползались
по Америке. Вот несколько дневниковых записей 1949 года.

* * *

18	марта. Сегодня рано утром к моему дому подъехали два
больших армейских грузовика и несколько солдат в полной фор-
ме стали разгружать содержимое. <...> Я натянул свои Lederhosen1 2
и провел счастливый день за распаковыванием ящиков и расста-
новкой содержимого по столам. <...> Почти все картины пред-
назначены для продажи, но несколько я оставил себе. <...> тут
находятся вещи, сделанные до 1914 года и позже, вплоть до
ЗО-х годов. Есть отвратительная картина Матисса, изображающая
женщину в красных штанах, возлежащую с голой грудью на кушет-
ке. Лицо как маска. Картина была из коллекции Бернхайма, а уже

1 Дуглас Г. Шеф гестапо Генрих Мюллер. 1.1. Дневники. Т. 2. Вер-
бовочные беседы. М.: Совершенно секретно, 2000 (далее: Дуглас Г. Шеф
гестапо...).

2 Доел, кожаные штаны (нем.); часть национального костюма бавар-
цев (обычно длиной до колен).

через пару недель будет висеть в доме помощника госсекрета-
ря, который уже сглотнул слюну, глядя на мои гобелены1. Он ни
малейшего понятия не имеет, кто я такой на самом деле, так что
я развлекал его баснями о том, как ускользнул через Швейцарию
от мерзкого гестапо!

Еще одно убожище - Мане из того же источника; изображена
деформированная женщина с глупой ухмылкой на толстой проле-
тарской роже. Тоже голая по пояс. Это не для меня. <...>

Мне нужно продать рисунки Фрагонара и золоченую чашу рабо-
ты Вийяра, которая мне понравилась. <...> Эти вещи у меня от Вайля,
у которого вкус получше, чем у Гуттмана, хотя Геринг сказал мне, что
некоторые экземпляры в его коллекции были настолько плохи, что
их следовало просто сжечь. Нет, у Гитлера были здравые идеи, когда
дело касалось произведений той дегенеративной эпохи.

Небольшой ящик с прелестными греческими золотыми ор-
наментами, чашами, тарелками и так далее. Из России. Чувствую
восторг, когда касаюсь этого «позаимствованного от сталинских
крыс искусства». Эти вещи упакованы вместе с рукописями Чай-
ковского, которые прекрасно сохранились. Я положил их под
пресс, и когда они станут выглядеть повыигрышней, я постараюсь
продать их одному из директоров Национальной галереи (в Ва-
шингтоне. - АМ.), у которого такие вещи вызывают восторг. <...>

Рукопись Чехова, в совершенно нормальном состоянии, ле-
жит на дне маленького ящика. Хорошо, что ящики не проверяли,
а то рядом лежит маузер М-2 и боеприпасы к нему. <...>

Одно из золотых греческих ожерелий - настоящая прелесть,
я подарю его Ирмгард за ее любовь. <...>

Был очень рад снова увидев прелестные финифти из коллек-
ции Ротшильдов. Так много великолепных предметов в моей кол-
лекции оттуда же, включая шахматы. И еще должен заметить, что
у Ротшильдов был хороший вкус к вину, у меня в погребе три ящи-
ка их вин, и в мыслях у меня ничего, кроме одобрения Ротшиль-
дов, когда я пью это зино. <...>

19	марта Я сложил все произведения, которые собираюсь
оставить себе, в дальней спальне, а остальные подготовил к даль-
нейшей перевозке в разные места. За раз можно отправить толь-
ко небольшие порции. <...> Тут есть великолепный обеденный
севрский сервиз, сделанный для Наполеона. Вполне достаточен

1 По их поводу Мюллер чуть ранее замечает: «Из Нью-Йорка при-
были настенные ковры, в выходные я велю их развешать. Они добавят-
ся к гем гобеленам, что уже висят в передней. Венский музей, наверное,
до сих пор их ищет».

для сервировки кофе и чая, но рассчитан всего на нескольких че-
ловек и должен помещаться в одном ящике серванта в столовой.

Я отобрал три картины, небольшие, чтобы они не выгляде-
ли ошеломляюще; одну я преподнесу президенту (Г. Трумэну. -
А. М.), моему непосредственному начальнику и моему едино-
верцу в Джорджтауне, этот подарок он должен воспринять как

Л11ЕА1СЛК COHSVUTS CEtCJUi I - , j.	'

ДРО 151.	US FORCES 2/.' f: .*й X.

с ’ ’1 ' Е =	" ’^“мс'о Аз!

ТО t С«—andlng Officer	ПАТХ: It Au-ort l'X<

И'-, **ТЛ Ifi C->U?
AJO JSL, V S force!
ДТП! AEUC - OJ ЗХГГХГС^ЯПХПГТП

гас..' I Political faction, S.J. BAX 17 7

SUBJECT t Г C J ЫИ, rrbxrieh, Mrn J8 April 1ЭТ0 la Umlch

F> rer SS Ot* rgrup-^epf\>Bt«rer

Fon-aroed herewith If a Eaden-^uertterbcrg^TvJ^lJc- уЗуЬУЕГаЯЧ»КF_______

Revert and/or Request on the afcre-enUc.nee Srbjeetfs) far v« ivcul а«с-.йййГо?
IZ'JC- 01X, for «Urn as indicated tele-!

( ) a. Information only. Ho action required.

FS b. The orisi.tailrc «sene* req-iesla infomation free US files or.
the tn-!-j and/cr quetti^as set forth (tn the attached translation) (below):

'< -tlaEreSStWWfip. . r:l  rlr-.r- c.-cS •

Subject1 a wife, Sochif psjcllcr, pee Diac tear, barn
dmd~ter^ LU.a^brtJb,	'_•. j'-?"L?jca<5

born	'boulter

9	'	rcaaon to bcllrvp that Subject «Ч’ be

Разрешение, выданное Г. Мюллеру американскими властями на право
переписки с семьей, оставшейся в ФРГ. Хранится в архиве армии США.
Из книги Г. Дугласа «Шеф гестапо Генрих Мюллер. Вербовочные беседы»

знак моего уважения. А три картины заменю двумя небольшими
Тьеполо. Тем самым я укреплю наши отношения и буду выглядеть
религиозным в глазах местной добропорядочной публики.

В музее мне посоветовали запечатать ящики с моими сокро-
вищами, потому что летом в Вашингтоне бывает очень влажно.
Деньги семье отосланы через швейцарский банк. Мне сказали,
там у них всё хорошо.

22 марта. Президент хочет провести большое переустройст-
во Белого дома, который находится не в лучшем состоянии, как
я успел выяснить. Когда Трумэн сказал, что прежние обитатели
оставили здание в полном беспорядке и жили там как «рвань», он
был совершенно прав. Мне прямо предложили возможное мое
участие в этом деле. У меня нет возражений.

На прошлой неделе я передал Трумэну великолепные подлин-
ники, через обычный канал, и получил от него очень теплое письмо.
Мне передали, что он очень одобрил подарок и прекрасно по-
нимает, сколько это стоит. Сейчас я установил связь с таким за-
ведением в Филадельфии, как Федеральная школа американско-
го искусства, и взамен на возвращение им картины Джорджоне
и нескольких набросков тушью разных итальянских художников
они согласились дать мне некоторое количество зеркал, ковров,
серебряной посуды и тому подобного.

Это я смогу также презентовать для осуществления проекта
Трумэна с чистой совестью, поскольку мой Джорджоне поддель-
ный. Однако он очень хорош, и люди из Национальной галереи
поддержат меня, подтвердив его подлинность, учитывая, что
один из них получил от меня автографы нотных записей русских
композиторов. В конечном счете, именно так дела и делаются1.

* * *

Приведенные выписки важны для нас нс описанием махина-
ций Мюллера или его шашней с Трумэном, а упоминанием о ру-
кописях великих деятелей русской культуры, оказавшихся в р>ках
нацистского преступника. Это не фальсификат! Американский
поддел ьшик вряд ли знал историю Великой Отечественной войны
и понятия не имел о том. что дом-музей П. И. Чайковского в Кли-
ну и открытый перед самой войной литературно-мемориальный
музей-заповедник А. П. Чехова «Мелихово» во время войны нахо-
дились в зоне немецкой оккупации и были разграблены, да и назва-

1 Дуглас Г. Шеф гестапо... Дневники. С. 50—57.

ния этих мест он не слышал. Поэтому приведенные нами выписки
правдивы. Они говорят о том, что бесценные рукописные парти-
туры Чайковского не погибли при разгроме немецкой солдатней
дома композитора в Клину поздней осенью 1941 года, а целы и
находятся в США. То же с рукописями Чехова и многим другим.

Судя по дневниковым записям, особую слабость Мюллер пи-
тал к вещам из русских императорских резиденций. Его дом был
набит книгами из романовских библиотек, екатерининскими сер-
визами, украшениями, гобеленами. Всё это было вывезено осенью
1941 года из-под Ленинграда. Упоминает Мюллер и про янтарь из
Царского Села. Вот фрагмент вербовочной беседы резидента ЦРУ
в Берне с бывшим шефом гестапо, где речь идет об украденных им
произведениях искусства:

Мюллер- Украденные? Чепуха! Когда Гитлер собрал вместе
всех импрессионистов и свалил их все в одну кучу с Клее и Кан-
динским, толстяк Герман [Геринг] получил огромную их часть.
Конечно, я тоже решил взять несколько работ. Моей жене не
нравились ренуаровские толстые монголоидные обнаженные,
висевшие в ее очень приличной гостиной, и я взял шесть Моне,
одного Мане и несколько маленьких вещей, которые дарил моим
бедным родственникам на рождество. Вы же, с другой стороны,
помогали старику Герману распродавать награбленное и не отри-
цаете этого...

Резидент: Нет нужды обсуждать это.

Мюллер: Но вы всё равно торговали украденными картинами.
И как много вы увезли вашей милой семейке в Америку? Одну?
две? Может быть, три или четыре, только чтобы уберечь их, ко-
нечно. Может, пять?

Резидент: Я не брал ничего, если хотите знать. <...> А вы про-
должаете приставать ко мне с подобными вещами.

Мюллер: А вы продолжаете приставать ко мне с царскими ян-
тарными гарнитурами. Теперь, когда я продал их вам, вы хотите
знать, есть ли у меня еще, не лежат ли сокровища где-нибудь по-
близости. Вы иногда бываете таким занудой Вы хотите отправить
янтарь вашей семье?

Резидент: А, вот они где! У вас еще действительно что-то есть?

Мюллер: Очень мало, и вы их не получите. С другой стороны,
Дюрер великолепно смотрится в моем кабинете, большое вам
спасибо1.

1 Дуглас Г. Шеф гестапо... Вербовочные беседы. С. 366—374.

У Грегори Дугласа не вызывает сомнений, что упомянутые
«царские янтарные гарнитуры» — это предметы из убранства Ян-
тарной комнаты Большого Екатерининского дворца. Это вполне
возможно, ведь Мюллер больше всего ценил вещи, «позаимство-
ванные» им у Ротшильдов и «сталинских крыс», а сервизами из
Екатерининского дворца он сервировал стол, принимая у себя
высоких гостей. Boi’ как описывает Мюллер один из таких прие-
мов, когда его посетил президент США:

Трумэн приехал ровно к восьми. Мы сели за стол к девяти,
все при параде. Я, как и было согласовано, надел все свои награ-
ды. <...> лакеи у меня стояли цепочкой вдоль коридора, и столо-
вая выглядела великолепно. Хрустальные канделябры и цветоч-
ные композиции на столе и стенах. На всех чашках и столовых
приборах красовался двуглавый российский орел Я решил не
рассказывать Трумэну, что всё это досталось мне из император-
ского дворца в Пушкине благодаря усилиям вермахта. <...> Когда
Гарри уезжал, я приказал одному из слуг погрузить в его автомо-
биль ящик с остатком «бурбона». «Бог мой, - сказал Трумэн, - вот
это я называю королевским подарком. Честное слово, этот ящик
мне дороже, чем звание почетного доктора в Гарварде!»1

Упомянутый столовый сервиз мог принадлежать Екатерине II,
а ее украденный в Царском Селе портрет украшал, по словам
Мюллера, его дом в Джорджтауне. Всё это нисколько не смущало
ни президента Трумэна, ни хозяина дома, который как-то сказал
Дугласу: «Мы крали у них, они крали у нас. а американцы крали
у всех подряд. Этика и мораль — отличные вещи, друг мой. Но они
не являются эффективным средством».

* * *

Таковы некоторые сюжеты, изложенные в книгах Дугласа.
После выхода в США их поспешили объявить фальшивкой, а за
ними последовали разные исследователи и историки. Но даже
если допустить редактирование текстов или устного рассказа (для
легкости чтения и интереса), следует подчеркнул», что книги со-
держат правдивую информацию, а их автор располагал множест-
вом фотокопий секретных документов о переправке Мюллера из
Швейцарии в США и его пребывании там, часть из них он при-

1 Дуглас Г. Шеф гестапо... Дневники. С. 222—226.

водит в своем двухтомнике. Мюллер подарил Дугласу много сво-
их вешей, чья подлинность сомнений не вызывает. Правдивость
книг Дугласа подтвердил сын Мюллера. Рейнхард. И наконец,
российский медиахолдинг «Совершенно секретно» снял в доме
Дугласа потрясающий фильм1, где показаны личные вещи Мюл-
лера (генеральская фуражка, форменный кожаный плащ, эсэсов-
ский кортик с номером) и произведения искусства, подаренные
им Дугласу, а хозяин дома рассказал журналистке Елене Сарки-
сян о своей многолетней дружбе с бывшим шефом гестапо. Книги
Дугласа заслуживают серьезного внимания, в них под словесной
шелухой скрывается важная информация. В доказательство при-
веду еще два факта.

Грегори Дуглас поисками Янтарной комнаты никогда не за-
нимался. То, что янтарные панели и детали убранства комнаты
могли оказаться в США. впервые установил Георг Штайн с помо-
щью Пауля Энке в 1987 году. Архивы же Мюллера попали к Дугла-
су раньше, когда эта тема еше не «засветилась», а Штайн и Дуглас
знакомы не были. Второй факт таков. В 1986 году вышла книга
Пауля Энке «Янтарный кабинет — отчет», где автор впервые про-
следил путь неких «янтарных плит» из Кёнигсберга в Тюрингию
и установил, кем Янтарная комната была похищена. Ее похити-
ли из Екатерининского дворца не ищейки Розенберга и Риббен-
тропа, грабившие пригороды Ленинграда, а немецкие военные
(вермахт), действовавшие по приказу командующего 18-й армией
группы армий «Север» генерал-полковника Георга фон Кюхле-
ра. при участии Альфреда Роде. А теперь вспомним приведенную
выше фразу из дневника Мюллера, что «всё это досталось мне из
Императорского дворца в Пушкине благодаря усилиям вермахта».
Заметьте, вермахта! Такой детали ни Дуглас, ни фальсификатор не
могли знать, зато это знал Мюллер.

Всё это подтверждает подлинность информации, изложенной
в книге Дугласа про «царские янтарные гарнитуры из Император-
ского дворца в Пушкине». А значит, можно обоснованно гово-
рить, что многие историко-художественные ценности, вывезен-
ные немцами осенью 1941 года из пригородных ленинградских
дворцов-музеев, оказались в руках у шефа гестапо, были пере-
правлены им в Швейцарию, а затем в США. И среди них — ян-
тарные изделия из Екатерининского дворца. Очевидно, это были

1 «Жизнь после смерти». Студия А. I. Боровика. Автор фильма Е. Сар-
кисян//Совершенно секретно-телеком, НТВ, 2000.

произведения декоративно-прикладного искусства из убранства
Янтарной комнаты. Но какие?

В «Дарственной книге» Кёнигсбергского замка-музея, куда
в начале декабря 1941 года под № 200 была занесена Янтарная
комната из Царского Села, упомянуто 143 предмета: «зеркала,
напольные столики, стенные панели, а также ящики с янтарем»,
где, видимо, были небольшие изделия из янтаря, которые летом
1941 гола не были эвакуированы из Екатерининского дворца.
До революции такие веши не находились в Янтарной комнате
постоянно. По мере ухудшения состояния или при поломках их
отдавали в дворцовую кладовую, оттуда забирали на реставрацию
и затем возвращали в Янтарный зал. Эта кладовая (как и мастер-
ская) с поломанными или требующими реставрации экспонатами
существовала и в советские времена, ее не вывезли в Новосибирск,
а находившиеся там изделия и янтарный лом вместе с прочим
имуществом Янтарной комнаты достались немцам и были при-
няты Альфредом Роде на хранение в Кёнигсбергский замок-му-
зей. Там вещи из этих ящиков наверняка были отреставрированы
и экспонировались. В начале 1945 года их могли отправить из Кё-
нигсберга в глубь Германии, где они теоретически могли попасть
к Мюллеру, хотя это очень маловероятно, поскольку к этим тран-
спортам гестапо отношения не имело. Куда вероятнее другое.

Вспомним события 17 сентября 1941 года, когда под надзором
офицеров НКВД немецкие военнопленные загружали в три гру-
зовые полуторки ценности Екатерининского дворца, и наряду со
старинной мебелью, зеркалами, посудой погрузили некое «иму-
щество Янтарной комнаты». Это были не янтарные панели и не
мозаики, а скорее всего, содержимое янтарной кладовой, кото-
рое не успели эвакуировать. С приходом немцев 18 сентября бро-
шенные грузовики с музейным добром стояли в парадном дворе
дворца. Немецкое командование конфисковало их. Обнаружен-
ные на оккупированных территориях Европы и СССР культур-
ные ценности вермахт обязан был взять под охрану и передать ге-
стапо'. И вермахт передал находившиеся в полуторках музейные

1 В захваченных гитлеровцами странах и на оккупированных терри-
ториях находились сотни тысяч объектов с культурно-исторически ми
ценностями. Помимо музеев, банков, ломбардов, замков, поместий, цер-
квей и монастырей, это была огромная масса частных домов и квартир,
где имелись предметы искусства, антиквариата и драгоценности. Все эти
объекты брались под охрану специальными подразделениями вермахта,
все ценное имущество передавалось трофейным командам гестапо, вы-

предметы из Екатерининского дворца агентам тайной полиции
(о чем был составлен акт), те переправили их в Германию, а там
они оказались «под колпаком» у Мюллера. Это правдоподобно.
Ведь Мюллер сам признает, что русские сокровища достались
ему благодаря усилиям вермахта, хотя ему надо благодарить тех,
кто загрузил их в полуторки. После войны на антикварных торгах
в США всплывали янтарные «безделушки», которые специали-
сты связывали с Янтарной комнатой. Думаю, это были вещи из
«царских янтарных гарнитуров» Мюллера, которые расползлись
по Америке. Работники Екатерининского дворца-музея узнава-
ли на аукционах некоторые из них, но точно атрибутировать не
могли из-за отсутствия в довоенной музейной описи фотографий
этих вещей1, а на их выкуп не было денег.

возилось на сборные склады, где с ним разбирались культурграбители
Розенберга. Кюнэберга, Риббентропа и др. Точно так же в 1944-1945 гг.
делали советские оккупационные власти. Ответственными за сохран-
ность объектов с культурно-историческими и иными ценностями были
военные коменданты занятых Красной армией населенных пунктов.
Под их надзором прикрепленные к штабам армий трофейные команды
вывозили найденные предметы культуры, искусства и антиквариата на
сборные склады, где с ними работали поисковые группы НКВД—НКГБ.
а также гражданские поисковые комиссии, занимавшиеся розысками
похищенных гитлеровцами культурных ценностей. Такими были комис-
сии И. И. Иваненко. А Я. Брюсова. А. М. Кучумова и др.

1 Опись произведений декоративно-прикладного искусства из Ян-
тарной комнаты Екатерининского дворца приведена в книге: Воро-
нов W. Г., Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 236—251.

Глава 20

ГЛАВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

Предварительно подытожим. Янтарная комната, похищенная
немцами в октябре 1941 года из Екатерининского дворца города
Пушкина (б. Царское Село), доставленная в Кёнигсбергский за-
мок-музей и собранная там в новом виде в апреле 1942 года, при
сборке разделилась на две части: «немецкий Янтарный кабинет»
и лишние детали, образовавшиеся вследствие того, что площадь
музейного помещения в Кёнигсбергском замке, где собрали «не-
мецкую» Янтарную комнату, была на треть меньше янтарного
зала Екатерининского дворца. Вся Янтарная комната считалась
«прерогативой фюрера» и предназначалась для «музея народов»,
который Гитлер задумал создать на своей родине в австрийском
городе Линц.

В Кёнигсберге, как докладывал Гитлеру Риббентроп, Янтар-
ная комната экспонировалась временно, хотя ни ее хранитель
Альфред Роде, ни гауляйтер Восточной Пруссии Эрих Кох расста-
ваться с сокровищем не хотели, а тщеславный Кох задумал создать
копию Янтарного кабинета, чтобы украсить им свою резиденцию
Гросс-Фридрихсберг под Кёнигсбергом. Собранные им янтарные
мастера с 1942-го по июнь 1944 года создавали копии янтарных
панелей в замке Коха под Белостоком. Сколько копий успели сде-
лать, неизвестно. Но в начале июля 1944 года их привезли в Гросс-
Фридрихсберг (где их видел директор городского архива А. Хайн).
Поэтому в январе 1945-го появилось еще несколько ящиков с ян-
тарными панелями, где, видимо, находились эти дубликаты, ко-
торые Кох старался разными путями переправить в Германию.

К апрелю 1945 года — последним дням Кёнигсберга как прус-
ской столицы — Янтарная комната в своем прежнем виде не су-
ществовала. Еще осенью 1941 года, вскоре после захвата города
Пушкина немецкими войсками, обер-лейтенант Вильгельм Ах-
терман, руководивший разборкой Янтарной комнаты, похитил
мозаику «Осязание и обоняние», висевшую на стене Янтарного
зала, найденную через полвека в Германии.

При бомбежке английской авиацией Кёнигсберга в ночь на
30 августа 1944 года от страшного пожара в подвалах Кёнигсберг-
ского замка оплавились шесть цокольных янтарных панелей,
о чем Альфред Роде сообщил своему начальству в Берлин.

В бумагах Георга Штайна есть информация: «Янтарную ком-
нату и другие огромные ценности отправили в январе 1945-го
санным обозом по маршруту Кёнигсберг — Хайлигенбайль или
Бальга, и далее по льду в направлении на Эльбинг»1. А 23 января
несколько янтарных панелей и зеркальных пилястр, вывозивших-
ся немцами на запряженном лошадьми санном обозе (5—6 саней)
по льду залива Фрише-Хафф к Эльбингу, было потоплено со-
ветскими танкистами под командованием младшего лейтенанта
Д. Е. Грубы. Были ли это подлинные панели или коховские под-
делки. неизвестно. Но наличие зеркальных пилястр косвенно
указывает на то, что это были «лишние» детали, оставшиеся при
сборке «немецкого Янтарного кабинета».

Тогда же. в январе. Эрих Кох отправил какие-то янтарные
панели в глубь Германии вместе с награбленной им «украинской
коллекцией» живописи. В начале февраля 1945 года они прибы-
ли в Веймар, где были временно размешены в Тюрингенском зе-
мельном музее, а затем вывезены в замок Рейнхардсбрунн. Судя
по описаниям, это были цокольные янтарные панели, упакован-
ные в длинные узкие деревянные ящики, 10—12 апреля 1945 года
ценности, находившиеся в замке Рейнхардсбрунн, в результате
спецоперации. которую под руководством обергруппенфюрера
СС Ханса Каммлера провели оберштурмбаннфюрер СС Густав
Вист и обер-лейтенант л юфтваффе Альберт Попп, были вывезены
в соляную шахту Граслебен в Нижней Саксонии, которую в сере-
дине апреля 1945 года опустошили американцы. Согласно доку-
ментам, которыми располагал Георг Штайн, это было сделано по
приказу командующего 9-й армией США генерала Уильяма Сим-
псона. Огромные ценности шахты Граслебен, включая собрания
Государственных музеев Берлина, сначала были размещены в гер-
цогском замке Целле, а 10 мая 1945 года части 9-й американской
армии вывезли «экспонаты Янтарной комнаты» через Висбаден
и Антверпен в C1JJA. По другим данным, вывоз состоялся в конце
мая через порт Бремерхафен и Англию. Но. как бы то ни было,
несколько янтарных панелей, вывезенных через Тюрингию в Гра-
слебен, оказались в США. При этом неясно, были ли это части

1 Иванов К). И. Пятая версия. С. 282.

подлинной Янтарной комнаты или дубликаты янтарных панелей,
которые изготавливал для себя гауляйтер Кох.

Часть изделий декоративно-прикладного искусства из янта-
ря, которые не были эвакуированы из Екатерининского дворца,
достались шефу гестапо Генриху Мюллеру, который вывез их
в США вместе с другими награбленными им культурными цен-
ностями.

При разграблении Екатерининского дворца немцы похитили
предметы убранства Янтарной комнаты (мебель, модель конного
памятника Фридриху II), а плафон и паркет Янтарного зала по-
гибли при обстрелах и пожарах Екатерининского дворца. Однако
всё говорит о том, что основная часть янтарных панелей, зеркаль-
ных пилястр и деталей убранства «немецкой» Янтарной комнаты
(три мозаичных картины, консольный столик, светильники, де-
кор) до весны 1945 года оставались в Кёнигсберге в распоряжении
доктора Роде. Что с ними стало?

* ♦ *

Весь февраль и март 1945 года в Кёнигсберге и его еще не за-
хваченных Красной армией окрестностях кипела работа: соору-
жались тайники и хранилища особого назначения, где, согласно
директиве Коха, захоранивали сокровища Восточной Пруссии.
Тому есть множество свидетельств. Это и воспоминания жителей
Кёнигсберга, которых заставляли сдавать государству свои лич-
ные драгоценности и ценные вещи, и откровения самого Коха во
время его пребывания в польской тюрьме Барчево. То, что поль-
ские власти Коха не повесили, можно объяснить только тем, что
они хотели выведать у него тайны его сокровищ. Кох обещал пе-
редать полякам свои награбленные богатства в обмен на свободу,
и между польскими властями и узником тюрьмы Барчево шел по-
стоянный торг. Польская и советская госбезопасность подсылала
к Коху журналистов, которым он «по секрету* кое-что сообщал.
Чаще всего — пустышки, но иногда была и любопытная инфор-
мация.

В феврале 1967 года в интервью польской газете «Дзенник
Людовы» Кох заявил: «Это я отдал приказ вывезти уникальные
произведения искусства на сумму пятьдесят миллионов долла-
ров, и могу заверить, что Янтарная комната скрыта в бункере под
старой польской римско-католической церковью в Понарте, Бун-
кер был засыпан землей, чтобы замести следы». И добавил, что

судьбой спрятанных им сокровищ интересовались Борман и бри-
танская разведка, но он не открыл им тайны. Сейчас же готов ее
открыть в обмен на свободный выезд в Западную Германию. В это
мало кто поверил, поскольку Кох всё время водил всех за нос.

Однако вот что через двадцать лет поведала Гюнтеру Вермуту,
опубликовавшему книгу Пауля Энке о Я тарной комнате, житель-
ница Берлина Ирмгард Таубе, которая родилась и 14 лет прожила
в Понарте — южном пригороде Кёнигсберга. Она запомнила, как
в конце 1944 года французские военнопленные из находившегося
неподалеку концлагеря под присмотром эсэсовцев рыли бункер
возле польской римско-католической церкви. Французских воен-
нопленных и раньше привозили строить бомбоубежище, но тот
бункер, сверху покрытый бревнами, у местных жителей вызвал
множество кривотолков. Особенно после того, как туда доставили
какие-то ящики. Рядом с бункером было кладбище и возвышался
небольшой холм. Как-то раз в школе появился офицер и прика-
зал раскрыть все окна, так как неподалеку будут что-то взрывать
и могут вылететь стекла. Через несколько минут прогремел взрыв.
На пути из школы домой дети искали оставленные взрывом во-
ронки, но их не было. Зато исчез холм возле бункера. А землю во-
круг разровняли, и ничто не напоминало ни о бункере, ни о холме.

К письму фрау Таубе приложила сделанную от руки схему с
указанием улиц, двух школ (для мальчиков и для девочек) на раз-
ных сторонах одной улицы, парка, двух церквей — евангелической
и католической. Указала и примерное местонахождение бунке-
ра, позабыв лишь название улицы. Но когда Вермуш посетил ее
с довоенной картой Кёнигсберга, она тут же нашла эту' улицу —
Schifferdeckerstrafle, а на ней свою школу, обе церкви и место со-
оружения бункера. «Там неподалеку был ресторанчик, в котором
нередко кутил в кругу своих прихвостней Эрих Кох», — сказала
она. Л когда Вермуш спросил, откуда ей это известно, фрау Таубе
ответила: «Мой отец работал электриком и часто по работе бывал
в том ресторанчике»'.

Пауль Энке усомнился в достоверности этого рассказа, по-
тому что «во-первых, церковь в Понарте была евангелической,
а во-вторых, в 1945 году ее не взорвали и не разбомбили. Она
сохранилась до 1948 года». Но Энке (и не только он) ошибался,
потому что в том районе находилось как минимум три церкви:
евангелическая, римско-католическая и баптистская. Это видно

1 Известия. 1998. 15 мая.

на довоенном плане Понарта. Там с юга на север тянется прямая
как стрела Schifferdeckerstrafie, названная по фамилии владельцев
знаменитой пивоварни, которая находилась восточнее, на улице
Speichersdorjer \\ обозначена на плане как Brauerei. На четной и не-
четной стороне Schifferdeckerstrafie стояли две школы: для мальчи-
ков (И Sch), и для девочек (М. Sch), в которой училась Ирмгард
Таубе. На север от ее школы, на другой стороне улицы, на пере-
сечении Schifferdeckerstrafle и Speichersdorferstrafle стояла монумен-
тальная евангелическая церковь (на плане — Kirche). Рядом с ней
была фамильная усыпальница Шиффердеккеров. Северо-запад-
нее, на перекресток Schijferdeckersirafie и Speichersdorferstrafie вы-
ходил угол кладбища, где под № 26 обозначена католическая ча-
совня Святого Иосифа — St. Josephs Кар, которую местные жители
называли «польской церковью». В глубине кладбища на западной
его границе (по Ponarth Bergstr.) стояла баптистская часовня {Bapt.
Кар}. А справа (на восток от Kirche), на углу Speichersdorferstrafle
и Karschauerstrafte, располагался тот самый ресторан Slid park,
где любил кутить Эрих Кох. Так что всё рассказанное Ирмгард
Таубе — сущая правда. А значит, и Кох не врал про бункер, и там
наверняка что-то прятали.

Разыскивая этот бункер под старой польской церковью в По-
нарте, Энке нашел в центре города другую католическую цер-
ковь, которую в начале апреля 1945 года разрушил необъяснимый
взрыв — она рухнула, когда не было ни артобстрела, ни бомбарди-
ровки. Энке и его помощники осмотрели это место и извлекли из
засыпанного подвала мраморную статую Амура и старинное кре-
сло. На спинке кресла сзади и на цоколе скульптуры были метал-
лические пластинки с номерами и надписью кириллицей: «Музей
Пушкина». Очевидно, Энке обнаружил еще один тайник.

Видимо, это была старейшая в Кёнигсберге Steindammer Kirche,
построенная в 1255 году. Исторически у нее было два названия:
храм Святого Николая и Польская церковь (Polnische Kirche).
В статьях о ней сказано: «111 тайндаммекая кирха уцелела во вре-
мя надета англо-американской авиации в августе 1944 г., но была
разрушена в ходе боев за город»1. Однако это не так. Церковь
была взорвана — «неприятным образом разрушена», как сказал
на допросе в Калининградском УКГВ в апреле I960 года свиде-
тель Франц Билев, потому что рядом с ней был подземный бункер

1 Храм Штайндамма. URL: hitps.://worldkant.ru/house/sieindammer_
kirche.

с захороненными там ценностями. Этот уже пустой бункер осма-
тривал в 1967 году А. М. Кучумов. в его архиве в ЦГАЛИ есть за-
рисовка места нахождения бункера, копия с нее хранится в архиве
автора и приведена в этой книге'.

Есть сведения и про бункер в леднике старой пивоварни в По-
нарте. Из погребов этой пивоварни шла железнодорожная колея,
выходившая прямо к железной дороге Кёнигсберг-Берлин, а хо-
зяин пивоварни по заданию Коха хранил документы и архивные
материалы, вывезенные с оккупированных территорий СССР. По
свидетельствам очевидцев, в начале 1945 года в погребах пиво-
варни Кох и лица из его окружения прятали какие-то ценности,
в том числе большие ящики с янтарем. Такие ящики видели раз-
ные люди в разных местах, и проверить сведения крайне сложно.
Но это указывает на то. что в феврале—марте 1945 года — после
того как Янтарную комнату не смогли по железной дороге вывез-
ти в Вексельбург и многие ее части остались в Кёнигсберге, ка-
кие-то изделия из янтаря перемещались по городу. Но были ли
это части Янтарной комнаты?

Вот что рассказал хорошо знавший Альфреда Роде обер-бур-
гомисгр Кёнигсберга Хельмут Билль; «Хочу отметить факт, на-
водящий на размышления: почему супруги Роде остались сами
в Кёнигсберге? Янтарь, Янтарная комната была для Роде дороже
всего! Роде не мог оставить там свой янтарь. И он остался с янта-
рем. А если бы Янтарная комната была эвакуирована, то кто бы,
как нс Роде, знагок янтаря, отправился ее сопровождать?»1 2 Когда
весной 1944 года Кёнигсберг был объявлен зоной первой категории
воздушной опасности и Роде получил разрешение Коха демонти-
ровать Янтарную комнату, он отправил ее в самые глубокие сводча-
тые подвалы Кёнигсбергского замка. Такие подвалы были везде, но
Роде поместил Янтарную комнату под своим рабочим кабинетом
и сказал согрудникам музея: «Бомба, которая пройдет через мою
канцелярию, должна весить не меньше тонны. Если такая бомба
найдется, то Янтарная комната погибнет вместе со мной», — и это
была не бравада! Ужасные бомбардировки конца августа — начала
сентября 1944 года Роде пересидел в замке и стал седым3.

Вот еще один довод X. Билля: «Роде, для которого я был не
только одним из главных начальников, но и другом, вряд ли пред-

1 См. гл. 12.

2 Иванов Ю. И. Пятая версия. С. 158.

3 Там же. С. 92—93.

принял бы что-либо касающееся эвакуации комнаты, не известив
меня об этом. Думаю, что Роде вновь упрятал комнату в подвалы
замка. Там она и осталась, <...> До января ящики с ней еще виде-
ли. но куда и как ее могли отправить в январе и после?! Во-пер-
вых, Кёнигсберг уже был почти в полном окружении, а дорога, что
вела в Пиллау, находилась под ожесточенным обстрелом русской
артиллерии. Помню, когда мне понадобилось увидеться с комен-
дантом города Кёнигсберга Отто Ляшем, то из своего бункера на
Адольф-Гитлерплац, где находился Штадтхаус, до бункера Ляша
на Параден-плац, до которого расстояние с пол километра, мне
пришлось добираться три часа! Как могли машины передвигаться
по городу? И где вообще можно было добыть машины в те страш-
ные дни?»1

А вот мнение сына доктора Роде, Вольфганга: «Последний раз
я видел отца 14 января 1945 года. Если бы янтарное сокровище
было действительно вывезено из Кёнигсберга, отец мне сказал
бы что-нибудь об этом. До некоторой степени я уверен в том, что
Янтарная комната всё еще находится в Кёнигсберге»1 2. Вольфганг
Роде полагал, что отец «спрятал Янтарную комнату в потайных
подвалах Кёнигсбергского замка, так как очень не хотел с ней
расставаться». Заведующий гостиничными номерами в замке
Альфред Фейерабенд (брат владельца ресторана Blutgericht Пауля
Фейерабенда) уверял, что в конце марта 1945 года был свидетелем
того, как Эрих Кох, узнав, что Янтарная комната еще находится
в замке, устроил Альфреду Роде разнос. Это подтверждали и дру-
гие лица из окружения Роде, а потом об этом «вдруг» вспомнил
в польской тюрьме Кох.

Все это указывает на то, что хотя в феврале—марте 1945 года
части разобранной Янтарной комнаты якобы видели в разных ме-
стах Кёнигсберга, после неудачной попытки эвакуировать комна-
ту в январе, Роде не нашел ничего лучшего, как оставить ящики
с частями Янтарной комнаты при себе в Кёнигсбергском замке,
где в конце марта их увидел Кох, приехавший на несколько ча-
сов в город, и устроил Роде разнос. Но это ничего не изменило —
ящики с янтарными панелями остались в Орденском зале замка,
где и находились до начала штурма Кёнигсберга советскими вой-
сками, о чем Роде рассказал на допросе в военной комендатуре
в конце июня 1945 года. Процитируем еще раз ключевую фразу

1 Иванов Ю. Н. Пятая версия. С. 99.

2 Там же. С. 157.

его показаний: «В последнее время имущество Янтарной комнаты
было запаковано в ящики и размещено в Северном крыле Кёнигсберг-
ского замка, в силу чего сохранилось всё до 5 апреля 1945 г. »1.

Но что значит «всё»?! Ведь часть янтарных панелей оплавилась
при пожаре замка, часть погибла, часть была отправлена в глубь
Германии, где потом досталась американцам. Выходит, Атьфред
Роде лгал допрашивавшим его сотрудникам Смерша, рискуя сво-
ей жизнью, а также жизнью жены и детей? Это абсурд. Роде сказал
правду. Вот только под словом «все» он понимал свою, «немец-
кую» Янтарную комнату, собранную им в Кёнигсбергском замке
весной 1942 года. Эту комнату он всячески сберегал и до 5 апреля
1945 года сберег. Рано утром 6 апреля начался штурм Кёнигсбер-
га, а к ночи 9 апреля город пал. Вывезти огромные ящики с янта-
рем из замка в пылу сражения было невозможно. Значит, они там
и осталась.

Вот что рассказал о «немецкой» Янтарной комнате Пауль
Фейерабенд профессору А, Я. Брюсову, а тот потом сообщил в
Москву: «Весной 1945 года комнату эту решено было эвакуиро-
вать в Саксонию... с каковой целью Роде ездил в Саксонию и на-
шел гам для этого помещение вблизи гор. Рохлиц. Именно с це-
лью перевозки комната тогда была упакована и подготовлена к
эвакуации. Однако Роде в это время заболел и несколько недель
не появлялся в музее. По показаниям бывшего сотрудника музея
(завед. кабачком, устроенным в подвале, Blutgericht) Фейерабенда
(Feyerbend)1 2, 4 апреля 1945 года в замок приехал гауляйтер Кох и,
узнав, что Янтарная комната еще не эвакуирована, был возмущен
и учинил Роде разнос. Роде же рассказывает, что он подготовил
комнату для эвакуации, но не мог получить вагонов для вывоза ее,
так как фронт приблизился к Кёнигсбергу»3.

Брат Пауля Фейерабенда, Атьфред, говорил, что Эрих Кох на-
грянул в Кёнигсбергский замок в самом конце марта 1945 года,
Пауль же утверждал, что это случилось 4 апреля. Кто прав? Раз-
ногласия братьев рассудят воспоминания капитана запаса, стар-
шего офицера по делам строительства Ханса Герлаха (запомните
это имя’), находившегося в подвалах замка до первых часов ночи
10 апреля. Вот его рассказ: «В глубокие подвалы замкового ре-
сторана “Блютгерихт”, где еще хранились запасы вина, во время

1 См. гл. 4. Ксерокопии этого и других документов, проливающих
свет на судьбу Янтарной комнаты, даны на отдельной вклейке наст. изд.

2 Пропущена одна буква, правильно — Feyerabend.

3 ГАРФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 16.

сильных обстрелов проникали изголодавшиеся жители и солдаты.
Поэтому командир фольксштурма распорядился поставить у его
входа часовых и никого не пускать. Гауляйтер Эрих Кох с группой
партийных функционеров посетил замок последний раз 5 апре-
ля. при этом отдал сумасбродное распоряжение тащить орудия на
башню замка»’,

В отличие от Альфреда, Пауль Фейерабенд и Ханс Герлах на-
ходились в Кёнигсбергском замке до момента капитуляции и по-
кинули его после полуночи с 9 на 10 апреля по приказу советского
полковника (о нем речь впереди). Они были очевидцами визита
Коха в замок накануне штурма города советскими войсками. Зна-
чит. 4 и 5 апреля 1945 года упакованные в ящики части Янтарной
комнаты были целы и находились в северном крыле Кёнигсберг-
ского замка, что совпадает с показаниями Роде в советской ко-
мендатуре. Там после бомбежек чудом уцелел Большой Орден-
ский зал, куда снесли всё музейное имущество, включая янтарные
панели.

* * *

Рано утром 6 апреля начался яростный штурм города. 7 апре-
ля 500 советских бомбардировщиков двух фронтов весь день
«утюжили» Кёнигсберг. Шквал огня и стали был такой, что уже
8-го числа отдельные городские форты стали сдаваться. Утром
9 апреля советские войска прорвались в центр, форсировав реку
Преголя у здания биржи, а поздно вечером гарнизон Кёнигсберга
по приказу коменданта города О. фон Ляша капитулировал. Вот
как вспоминал те жуткие дни Отто Ляш:

«6 апреля русские начали генеральное наступление такой
мощи, какой мне не доводилось испытывать, несмотря на бо-
гатый опыт на востоке и западе. Около тридцати дивизий и два
воздушных флота в течение нескольких дней беспрерывно засы-
пали крепость снарядами из орудий всех калибров и “сталинских
органов” (“катюш”. — А.М.). Волна за волной появлялись бом-
бардировщики противника, сбрасывая свой смертоносный 1руз
на горящий, превратившийся в груды развалин город. Наша кре-
постная артиллерия, слабая и бедная снарядами, не могла ничего

1 Логачёва Г. Кёнигсберг: три апрельских дня 1945-го // Кали-
нинградский еженедельник «Гражданин». 2016 (№ 8). 7 апреля. URL:
hnps://ww\K.grazdanin-gazeta.ru/rubrik/8-7-aprelya-2O16/kyenigsberg-tri-
aprelskikh-dnya- 1945-go/?PAGEN 3=2.

противопоставить этому огню и ни один немецкий истребитель
нс показывался в небе. Зенитные батареи были бессильны против
тучи вражеских самолетов, и к тому же им приходилось с трудом
обороняться от танков противника. Все средства связи были сра-
зу же уничтожены, и лишь пешие связные пробирались на ощупь
сквозь )руды развалин к своим командным пунктам. Солдаты и
жители забились в подвалы домов, скопившись там в страшной
тесноте»'.

Ясно, что в этом библейских масштабов аду вывезти Янтарную
комнату из Кёнигсбергского замка было невозможно. Если 4 и
5 апреля комната находилась в замке, то она там до капитуляции
и осталась. Да и некому ее было вывозить. Распорядиться судьбой
сокровища мог только Роде, а он с 5 апреля неделю отсутствовал
в Кёнигсберге (как мне удалось установить, находился в приго-
родном поместье Коха Гросс-Фридрихсберг)1 2 3. Значит, ящики с
деталями Янтарной комнаты во время штурма города находились
в замке, чему есть еще одно подтверждение.

9 февраля 2009 года в крупнейшей польской газете Rzeczpospo-
lita вышла сенсационная статья польского журналиста Ц. Гмы-
зы «Как СБ1 и КГБ искали Янтарную комнату», в которой были
приведены фрагменты бесед ленинградского ученого Д. Л. Ольде-
рогге4 с бывшим гауляйтером Восточной Пруссии, отбывавшим
пожизненное заключение в варшавской тюрьме Мокотув. Состо-
ялись две встречи — 21 и 23 сентября 1964 года. В камере, где про-
ходили беседы, агенты польской службы безопасности установи-
ли «жучки» и записали обе беседы. Эти записи потом оказались
в архиве Института национальной памяти в Варшаве, где Гмыза
их и нашел. Темой беседы, санкционированной КГБ, была судьба
Янтарной комнаты.

1 Ляш О. Так пал Кёнигсберг. Воспоминания коменданта крепости
Кёнигсберг: пер. с нем. М.: Акво-линк, 1991 // Militera.lib.ru. URL: http://
militera.lib.ru/memo/german/lasch/01.html.

2 Сам Э. Кох, посетив 4 апреля 1945 г. Кёнигсберг и дав взбучку
А. Роде за го. что тот не эвакуировал Янтарную комнату, опять уехал в
Пиллау, готовясь к бегству. Очевидно, он дал Роде некие указания насчет
своей усадьбы Гросс-Фридрихсберг, куда Роде 5 апреля поехал и пробыл
там неделю.

3 СБ - Служба безопасности, тайная полиция Польской Народной
Республики.

4 Д. А. Ольдерогге (1903- 1987) — ученый-африканист, специалист по
истории, этнографии, языкам и культуре народов Африки, член-корр.
АН СССР

В начале разговора Кох заявил: «Я готов сделать всё от меня
зависящее, чтобы помочь отыскать Янтарную комнату. Считаю,
что это скандал, форменное свинство. Был похищен подарок
прусского короля Петру I. Есть вещи, которые нельзя делать даже
во время войны». Ольдерогге с ним согласился и спросил, куда же
она пропала?

Кох ответил: «Я полагаю, что эта вещь не покинула замок.
Я сам тщательнейшим образом проверял последние транспорт-
ные средства, чтобы на их борт не попало ничего, кроме раненых,
детей и женщин. Такую вещь, как Янтарная комната, в чемодане
не увезешь. Поэтому я допускаю, что комната пак и осталась в Кё-
нигсбергском замке».

Кох имел все основания так сказать, так как накануне штурма
города советскими войсками был в замке и своими глазами видел
яшики с янтарными панелями в Орденском зале, за что устроил
доктору Роде взбучку. Из всего сказанного следует вывод: во вре-
мя штурма Кёнигсберга советскими войсками 6- 9 апреля 1945 года
Янтарная комната («немецкий Янтарный кабинет») находилась
в бывшем Королевском замке. А что было потом?

* ♦ *

Работая с личным архивом А. .М. Кучумова в ЦГАЛИ, в 20 J1 году
я наткнулся на три исписанных карандашом листка. На первом
листке в левом верхнем углу было написано: «Показания дирек-
тора ресторана “Кровавый суд” в Кёнигсбергском замке Пауля
Фейерабенда. Адрес: г. Кенигсберг, пр. Кёнигсек. дом 9». В пра-
вом верхнем углу значилось: «Перевод с немецкого оригинала»;
место, дата. А ниже шел такой текст:

Немецкая Янтарная комната, которая находилась в музее
замка, состояла из трех мозаичных стен приблизительно 1,5-1,7 м
высотой. Верхняя часть состояла из темного дерева, точно тако-
го же цвета как деревянный потолок. В комнате находились один
янтарный стол, один большой и один маленький шкаф из янта-
ря. Кроме того, в середине стены высокое зеркало в янтарной
оправе, несколько стульев стояли вокруг стола. Были ли эти стулья
янтарными, я не могу сказать с точностью. По стенам, вделанная
в них, тянулась консоль, на которой стояли несколько янтарных
тарелок и других предметов. Комната имела ширину примерно
в 3,5 м и длину в 5 метров. Не вполне уверенно могу утверждать,
что на стенах еще находились картины в янтарных рамах, речь
идет о мужских и дамских портретах. После того как Кёнигсберг

в августе 1944 года был бомбардирован, Янтарную комнату тот-
час запаковали и перенесли в Орденский зал, который помещал-
ся над рестораном. Упакованная в многочисленные ящики ком-
ната оставалась там до начала штурма Кёнигсберга. Роде говорил
мне много раз, что комната должна быть увезена в Саксонию, но
вследствие многочисленных транспортных затрат, это не могло
быть осуществлено.

В конце марта 1945 года замок посетил гауляйтер Кох1. Кох
сделал доктору Роде строгий выговор за то, что он упакованную
Янтарную комнату оставил в замке до сих пор. Кох хотел позабо-
титься о немедленном вывозе, но жестокая боевая обстановка
уже не допускала вывоза. Упакованная комната осталась стоять
в Орденском зале. Несколько дней спустя городской фольксштурм
расположился с предметами обороны в Гардеробной комнате
и Орденском зале. Во время боевых действий Роде не находился
в замке. Начиная со 2-й половины дня 9 апреля 1945 г., в замке
распоряжался комендант, назначенный гауляйтером Кохом, но и
начальник, назначенный военным порядком, неожиданно исчез.
Я находился в винном погребе. По договоренности с некоторыми
офицерами я вывесил в северном и южном крыле замка белые
флаги как знак капитуляции.

Ночью в 11:30 пришел русский полковник, который после
того, как я ему всё показал и объяснил, дал указания об уходе.
Когда я покинул замок в 12:30 ночи, ресторан был занят только
одним артиллерийским подразделением [Красной армии]. Под-
вал и Орденский зал были совершенно не повреждены. Но, воз-
вратившись из Эльбинга, где я лечился в госпитале, я слышал от
доктора Роде, что Орденский зал и ресторан полностью выгорели.
Во время падения города 9 апреля 1945 г. я слышал, как командир
в форме СС дал приказ придать замок огню. Я до сих пор подо-
зреваю, что Орденские покои, как и ресторан, были ограблены
эсэсовцами и умышленно подожжены, то же самое подтвердил
и доктор Роде предыдущей русской комиссии (Брюсова. - А.М.).
Однако Роде должен был знать, что в случае сдачи замок должен
был быть подожжен.

Пауль Фейерабенд. Кёнигсберг, 2 апреля 1946 г.1 2

1 Летом 1945 г. II Фейерабенд говорил А.Я. Брюсову, что Э. Кох по-
сетил Кёнигсбергский замок 4 апреля, что подтвердил в своих показани-
ях и находившийся тогда в замке X. Герлах.

2 Текст этого документа и факсимильная ксерокопия с архивными
ссылками впервые были опубликованы в 2014 г. в кн.: Мосякин А. Г. Жем-
чужное ожерелье Санкт-Петербурга. С. 367, 368, 370.

Когда я, сидя в прохладном читальном зале ЦГАЛИ, прочел
этот протокол допроса Кучумовым Фейерабенда, меня прошиб
холодный пот. Важнейший документ, проливающий свет на судь-
бу Янтарной комнаты, 65 лет хранился в личном архиве Кучумова,
и он его никому не показывал! Значит, имел на то веские основа-
ния. Но это не искомый протокол допроса, потому что Фейера-
бенд не знал русского языкгз и показания давал через перевод-
чика на немецком. Это — написанная Кучумовым на скорую руку
копия с русского перевода показаний Фейерабенда. Но где их
русский перевод и подлинник? Я почти сразу понял, где они на-
ходятся, и осознал, что добраться до них будет ой как непросто!
Но и то. что я нашел — архивная копия с архивного документа,
составленная председателем государственных комиссий по пои-
скам Янтарной комнаты, — значило очень много. Проанализи-
руем этот — ключевой для уяснения судьбы Янтарной комнаты —
документ.

В начале своих показаний Пауль Фейерабенд говорит о «не-
мецкой» Янтарной комнате, собранной Альфредом Роде в Кёниг-
сбергском замке. Русскую (царскосельскую) комнату Фейерабенд
никогда не видел и не мог иметь в виду. Эту же («немецкую»)
комнату имел в виду Альфред Роде на допросе в комендатуре Кё-
нигсберга. Судя по описанию Фейерабенда, площадь янтарных
панелей в «немецкой» комнате не превышала 30—35 кв. м, тогда
как в Екатерининском дворце она составляла 55 кв. м. Треть де-
талей, как уже неоднократно говорилось, была «лишней», доктор
Роде мог ими жертвовать, спасая «свое» сокровище. И он ими
жертвовал в своей опасной игре с Кохом и Гитлером, рассылая их
по разным адресам, чем запутал исследователей тайны Янтарной
комнаты.

По свидетельству Фейерабенда, после бомбардировок Кёниг-
сберга английской авиацией в конце августа — начале сентября
1944 года упакованная в многочисленные ящики «немецкая» Ян-
тарная комната находилась в Орденском зале Кёнигсбергского
замка. Это не значит, что она вообще не покидала его пределов.
В середине января 1945 года ящики с янтарными панно стояли во
дворе замка, потом их прятали в бункере, а в ночь на 22 января
пытались эвакуировать. Но после этого части «немецкой» Янтар-
ной комнаты вернулись в Орденский зал, так как вывезти их из-
за транспортных и иных проблем не представлялось возможным,
и Роде решил не рисковать. Фейерабенд не мог ошибиться. Ор-
денский зал находился прямо над его рестораном «Блютгерихт»,

Большой Орденский зал Кёнигсбергского замка, где в апреле 1945 г.
находились ящики с «немецкой» Янтарной комнатой

так что ящики с янтарными панелями были у него на виду. Он ли-
цезрел их денно и ношно, вплоть до полуночи 9 апреля 1945 года.
Хотя в ночь на 10 марта четыре ящика с предметами убранства
«немецкого» Янтарного кабинета вместе с другими сокровищами
замка были похищены бандой Штеффмана и их местонахождение
до сих пор неизвестно.

Отсюда следует вывод, что все описанные нами драматиче-
ские события с вывозом и гибелью янтарных панелей происходи-
ли с частями Янтарной комнаты, которые остались после сборки
Альфредом Роде его — «немецкого» — Янтарного кабинета. Воз-
можно также, что Роде присовокупил к этим «лишним» деталям
дубликаты янтарных панелей, которые изготавливались по заказу
Коха для его собственного янтарного зала. Вспомним: в двух за-
писках Гитлеру Роде сообщает о реставрации Янтарной комнаты,
«так как за последние столетия она пришла в ветхость». А может,
это была не реставрация подлинных панелей, а доведение до кон-
диции коховских дубликатов, которыми Роде решил подменить
подлинники? Это было опасно, но ведь никто, кроме самого
Роде, до конца войны подделки не распознал бы! А после оконча-
ния войны это уже не имело бы никакого значения. Главным для

Северное крыло Кёнигсбергского замки. Справа — крыльцо,
ведущее в ресторан «Блютгерихт»,
над ним — галерея и Большой Орденский зал

Интерьер ресторана «Блютгерихт». 1900-е гг.

Роде было то. что его Янтарная комната была бы цела, была при
нем. и он даже мог бы вернуть ее законным владельцам, сняв грех
с души.

В конце войны Альфред Роде вел себя странно. Говорил сыну,
что не боится русских, так как совесть его чиста, а в случае чего
он готов передать им украденные у них сокровища. В декабре
1944 года он вывез награбленные Кохом огромные ценности в за-
мок Вильденхоф, который был ближе всех к линии фронта. А ког-
да в январе началось советское наступление, Роде не предпринял
ничего, чтобы вывезти оттуда эти ценности.

И наконец, самое главное. Согласно показаниям Фейерабен-
да, в момент капитуляции Кёнигсберга поздно вечером 9 апреля
1945 года «немецкая» Янтарная комната находилась в Орденском
зале Кёнигсбергского замка и вместе с другим находившимся там
имуществом оказалась в руках советского полковника. Он перед
полуночью вошел в Орденский зал и после того, как Фейерабенд
«ему всё показал и объяснил», приказал всем немцам покинуть
замок, где разместилась артиллерийская часть Красной армии.
Когда немцы уходили, подвал (где размешался ресторан «Блюгге-
рихт») и Орденский зал с деталями Янтарной комнаты «были со-
вершенно не повреждены» и все находившиеся там ценности были
целы. Об этом безымянном полковнике есть запись и в дневнике
А.Я. Брюсова за 13 июня 1945 года, ниже мы ее приведем.

И еще важная деталь. По словам Фейерабенда, Кёнигсберг-
ский замок был подожжен по приказу офицергз СС. А так как за-
горелся он, судя по всему, в ночь на 11 апреля, то для поджога ис-
пользовались зажигательные мины с таймером, которыми немцы
пользовались очень умело.

Публикация мною в 2014 году показаний П. Фейерабенда Ана-
толию Михайловичу Кучумову и других неизвестных документов
из его архива в ЦГАЛИ, касавшихся судьбы Янтарной комнаты,
произвела сенсацию. Большое интервью со мной тут же записала
питерская радиостанция «Фонтанка». Весной 2015 гола телеком-
пания «Останкино» сняла двухсерийный документальный фильм
«Янтарная комната», показанный несколько раз по Первому ка-
налу российского телевидения. А на следующий год ведущий
этого фильма (он же генеральный директор т/к «Останкино»)
С. К. Медведев сделал укороченную версию этого фильма в своем
документальном цикле «Загадки века» на телеканале «Звезда»1.

1 См.: Предисловие, с. 7, сноска 2.

Потом было много других вступлений и интервью по этой
теме, но реакция публики была двоякой. Одни восхищались про-
деланной мною работой, а другие смотрели на нее скептически,
недоверия найденным документам. «Мало ли чего написал Кучу-
мов, может он выдумал всё это в личных целях», — говорили мои
оппоненты. Парировать этот довод мне было трудно, единствен-
ная надежда — закрытые архивы КГБ, где хранились документы
по Янтарной комнате и трофейным ценностям Второй мировой
войны. Я знал об этих секретных папках, ио долго не мог до них
добраться. Но когда их (не все!) недавно рассекретили, я полу-
чил к ним доступ и нашел то, что искал: подлинник показаний
П. Фейерабенда, данных Л. М. Кучумову в кёнигсбергской гости-
нице «Москва» 2 апреля 1946 года, и их русский перевод в МГБ,
с которого Кучумов сделал свою рукописную копию, хранящу-
юся в ЦГАЛИ. И вот теперь весь пакет архивных документов по
Янтарной комнате впервые приведен в этой книге на отдельной
вкладке. Ознакомьтесь с ними.

Эти документы неопровержимо доказывают, что: в полночь с
9 на 10 апреля 1945 года «немецкая» Янтарная комната, находив-
шаяся в Большом Орденском зале Кёнигсбергского замка, в целости
и сохранности оказалась в руках советских оккупационных властей.
О найденных новых документах и сделанных на их основе вы-
водах я рассказал сотрудникам и руководству Екатерининского
дворца-музея. Они со мной согласились.

А пока автор этих строк копался в архивах, опрашивал осве-
домленных людей и обследовал с Анатолием Павловичем Бахти-
ным места, как-то связанные с Янтарной комнатой, вековечные
«друзья России» — англичане — протолкнули на Западе и у нас
подленькую версию о том, что случилось весной 1945 года с Ян-
тарной комнатой.

Глава 21

ПРЫТКИЕ ИНОСТРАНЦЫ,
ИЛИ ЛОЖЬ ВО ИМЯ...

В 2004 году на Западе вышла уже упоминавшаяся нами книга
британских исследователей К. Скотт-Кларк и Э. Леви о Янтарной
комнате, вскоре изданная в переводе на русский язык1. Книге сде-
лали шумную рекламу в Европе и США. Она тянула на бестсел-
лер. но с политическим душком. Вот что было написано в рецен-
зии. опубликованной в конце мая 2004 года в лондонской газете
The Daily Telegraph:

Ранее неизвестные документы, которые Москва десятиле-
тиями скрывала, свидетельствуют о том, что Янтарная комната,
которая считалась одним из величайших сокровищ мирового
искусства, погибла. Историки надеялись, что «восьмое чудо све-
та» - целый зал, отделанный и украшенный янтарем, - избежало
разрушения, спрятано в надежном месте и когда-нибудь будет
найдено. Но, как видно из архивных документов, найденных Эд-
рианом Леви и Кэтрин Скотт-Кларк, Анатолий Кучумов - храни-
тель дворца в городе Пушкине, откуда нацисты вывезли Янтарную
комнату в 1941 году, через пять лет отправленный на ее поиски в
Кёнигсберг, выяснил, что советские войска из жажды мести или
из-за плохой дисциплины в апреле 1945 года сожгли зал в рыцар-
ском замке, где находилось сокровище.

В записках Кучумова об этом есть свидетельские показания,
которые он скрыл в своем рапорте в Москву, написанном в том
же году. Он умолчал и о более раннем секретном расследовании
(А. Я. Брюсова. - А.М.), в ходе которого были обнаружены об-
углившиеся остатки мебели и медные петли дверей, вывезенных
из Пушкина одновременно с Янтарной комнатой. Полагают, что
Кучумов стремился распространить миф о пропавшем сокрови-
ще, чтобы завуалировать свою неспособность как хранителя спа-
сти его от нацистов. Эдриан Леви и Кэтрин Скотт-Кларк считают,
что Москва умышленно скрывала правду. Приспешники Сталина,

1 См.: Предисловие, с. 5, сноска 1 и далее по тексту.

очевидно, стремились избежать последствий от признания, что
советские солдаты уничтожили одно из прекраснейших сокровищ
России. А в последние годы пропавшую комнату используют как
разменную монету в переговорах с Берлином о возвращении про-
изведений искусства, похищенных из Германии Красной армией.

В книге англичан и западных рецензиях на нее удивляет мно-
гое. Например, утверждение, что авторы нашли документы, «ко-
торые Москва десятилетиями скрывала». Я тоже работал с этими
документами и могу утверждать, что Москва их не прятала. Они
находились в личном архиве Л. М. Кучумова, а после его смерти
оказались в ЦГАЛИ. Другой вопрос, почему Кучумов скрывал их.
Нелепыми являются и утверждения, что Красная армия похитила
сокровища Германии, тогда как на сей счет существуют четырех-
сторонние соглашения, подписанные в 1945—1946 годах СССР,
США, Великобританией и Францией в рамках Союзного коман-
дования и Союзного контрольного совета, по которым каждая из
держав-победительниц получила в качестве репараций и реститу-
ции свою долю германских трофеев и много чего еще. А амери-
канская и британская армии прибрали к рукам куда больше «со-
кровищ Германии», нежели Красная армия'.

Немало страниц в книге Э. Леви и К. Скотт-Кларк посвящено
отцу и сыну Рингелям, каковых вообще не существовало. Были
оберштурмбаннфюрер СС Густав Вист и его сын Рудольф, а байку
про Рингелей придумали в 1959 году В. Д. Кролевский и КГБ. Ав-
торам книги про Рингелей рассказали якобы бывшие сотрудники
Штази. Тогда как подлинная фамилия Рингеля — Вист — названа
в переписке Пауля Энке с Кучумовым, она хранится в его архиве,
который юспода Леви и Скотт-Кларк, видимо, изучали наско-
ком1 2. Но самое досадное, что, не зная ни Кучумова, ни его био-
графию3, Леви и Скотт-Кларк незаслуженно обвинили человека

1 См.: Мосякин А. Г. За пеленой янтарного мифа. Сокровища в заку-
лисье войн, революций, политики и спецслужб; Его же. Ограбленная Ев-
ропа. Сокровища и Вторая мировая война и др.

2 Как видно из текста книги, документами из ЦГАЛИ англичан снаб-
жала некая женщина-профессор из Санкт-Петербурга.

3 Э. Леви и К. Скотт-Кларк пишут, что А. М. Кучумов был дирек-
тором Павловского дворца-музея, хотя он был его главным хранителем
(возглавляла музей А. И. Зеленова). А на стр. 361 сообщают, что Кучумов
«вышел на пенсию, жалуясь на серьезную болезнь сердца», хотя у него
в 1976 I. случился инсульт с частичным параличом половины тела, и он
еле передвигался, опираясь на костыль.

в том, что он из корыстных побуждений скрывал правду о Янтар-
ной комнате и даже «был агентом спецслужб»1. А чтобы придать
убедительность своим измышлениям, авторы книги манипулиру-
ют архивными документами. Они получили через работавшую на
них в ЦГАЛИ женщину вышеприведенные показания П. Фейера-
бенда, но дали их с непозволительными для добросовестных ис-
следователей «добавками» и купюрами. Вот фрагмент текста этого
документа из 13-й главы книги:

«В начале апреля 1945 года упакованная Я тарная комната
находилась в Рыцарском зале. Через несколько дней началась
осада города. Я был в гардеробной и Рыцарском зале, и во время
наступления (начиная с 7 апреля) Альфреда Роде нигде не было
видно. Вечером 9 апреля я спрял алея в винном погребе вместе
с несколькими слугами. Спустя некоторое время мы решили вы-
весить белый флаг на северном крыле замка в знак капитуляции.
В тот же день (9 апреля) в 11:30 вечера пришел советский полков-
ник. Я рассказал ему обо всем, и он приказал покинуть замок.
В 12:30 утра (10 апреля) я ушел, и мой ресторан был занят артилле-
рийскими частями Красной армии. Подвал и Рыцарский зал были
совершенно целыми. После того как я вернулся из Эльбинга, где

Подвалы ресторана « Блютгерихт»,
где были заложены зажигательные мины с таймером

1 Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 364

лежал в больнице, то узнал от Альфреда Роде, что Рыцарский зал
и ресторан (под ним) сгорели»1.

* * *

Приведенный фрагмент из книги англичан вызывает вопро-
сы. Местами он не идентичен кучумовской копии показаний
П. Фейерабенда из ЦГАЛИ (никакого 7 апреля там нет). Удивляет
и ошибка: все немцы покинули Кёнигсбергский замок по приказу
советского полковника 10 апреля в половине первого ночи, а не
в 12:30 утра. Англичане не дали ссылку на архивный источник,
а посему хочешь - верь, хочешь — не верь, проверке не подлежит,
зато заставляет усомниться в том, что они видели архивный пер-
воисточник. Тем не менее Леви и Скотт-Клар к далее заключили:

«Свидетельство Фейерабенда означает, что Янтарная комна-
та была либо вывезена советскими войсками из Рыцарского зала,
либо она сгорела во время пожара, устроенного бойцами Красной
армии». Вывод резонный: либо вывезена, либо сгорела. Но вместо
того чтобы оставить вопрос открытым, англичане безоговорочно
приняли версию гибели янтарных панно от пожара, якобы устро-
енного красноармейцами, и стали обвинять Кучумова во всех
смертных грехах. «Кучумов, — пишут Скотт-Ктарк и Леви, — от-
махнулся от показаний Пауля Фейерабенда, назвав его ненадеж-
ным свидетелем, путающим факты и даты. Он предпочел не при-
давать значения заявлению владельца ресторана. Ьолее того, он
вообще проигнорировал показания этого свидетеля — в прочи-
танных нами докладах для Москвы о нем нет ни слова. Извест-
ный куратор предпочел обнародовать версию, которая привела к
развертыванию поисков на территории Советского Союза и Гер-
мании, направленных на то, чтобы найти нацистских грабителей
и их тайник»1 2.

Причиной такого поведения Кучумова, по мнению Леви
и Скотт-Кгарк, было то, что именно Кучумов. будучи до вой-
ны хранителем Янтарной комнаты, настоял на ее консервации
в 1941 году (то есть фактически отдал немцам). А чтобы снять с
себя этот грех и боясь расплаты, он намеренно пустил искателей
янтарного сокровища по ложному пути, хотя знал, что янтарные
панели сгорели в апреле 1945 года при пожаре в Кёнигсбергском
замке. Но это полная чушь! С весны 1938 года А. М. Кучумов был

1 Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 374.

2 Там же. С. 374-375.

директором Александровского дворца-музея и не мог распоря-
жаться ценностями Екатерининского дворца, хотя в конце июня
1941 года по просьбе директора музея В. И. Ладухина вошел в со-
став комиссии, принявшей решение о консервации Янтарной
комнаты. Об этом решении Анатолий Михайлович всю жизнь со-
жалел. А летом 1941-го, находясь в Горьком с эвакуированными
ценностями ленинградских музеев, он рвался в Ленинград, чтобы
вывезти Янтарную комнату, но ему под угрозой трибунала не дали
этого сделать. Так что тут явный навет, и подобного в опусе Леви
и Скотт-Кларк много.

Самое гнусное обвинение заключается в том, что Кучумов,
по мнению Скотт-Кларк и Леви, являлся агентом КГБ. В доказа-
тельство они приводят связь Кучумова с полковником этого ве-
домства Г. С. Форсом, который курировал его поисковую деятель-
ность. Леви и Скотт-Кларк, видимо, не знают, что в Советском
Союзе еше с 1920-х годов Лубянка контролировала всю работу
по поискам кладов и сокровищ, а также боролась с контрабандой
произведений искусства. Это входило в сферу деятельности КГБ
точно так же, как обязанностью налоговой службы был сбор на-
логов, а милиции — борьба с преступностью. Поэтому обвинения
англичан просто нелепы. Другое дело, что полковник Форс лично
опекал Кучумова, и на то были свои причины, хотя фамилия пол-
ковника была не Форс, а Фурс, о чем мы еше расскажем.

Но главной целью англичан было доказать, что складирован-
ные в ящиках в Орденском зале Кёнигсбергского замка панели
Янтарной комнаты сгорели в апреле 1945 года при пожаре, возник-
шем по вине занявших замок военнослужащих Красной армии.
Чтобы доказать это, Леви и Скотт-Кларк постарались заручиться
авторитетным мнением главного эксперта Научно-производст-
венного центра по охране памятников истории и культуры Ка-
лининградской области, полковника в отставке А. П. Овсянова.
«От меня они хотели одного: чтобы я, как российский гражданин,
подтвердил, что Янтарная комната была сожжена Красной арми-
ей», — рассказал мне Авенир Петрович во время нашей встречи
в декабре 2011 года. И добавил: «Они ссылались еще на газету
“Берлинер цайтунг”, где Гюнтер Вермуш опубликовал ряд ста-
тей, в которых было рассказано о штурме замка Советской арми-
ей. И там буквально было сказано, что советские солдаты, опья-
ненные победой, ворвались в замок, стреляя направо и налево,
штурмовали замок, и Янтарная комната была сожжена. Хотя это
не так — замок штурму не подвергался. Он был занят нашими ча-

стями только 10 апреля, уже после штурма Кенигсберга. Об этом
мне приходилось много говорить и много работать с ветеранами.
Никто из ветеранов штурма Кёнигсберга не говорил о штурме
Королевского замка. Замок не штурмовали. И слова о том, что
опьяненные победой солдаты стреляли направо и налево. — это
неправда»1.

То, что никакого штурма Кёнигсбергского замка не было,
видно даже из показаний Фейерабенда. Что же касается якобы
перепившихся после победы советских солдат, которые подожгли
замок, то и здесь промашка. Рано утром 10 апреля после капи-
туляции кёнигсбергского гарнизона замок заняла артиллерий-
ская часть 1-й гвардейской Московско-Минской ордена Ленина,
Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова 2-й степени мо-
тострелковой дивизии1 2. Это была элитная «кремлевская» дивизия,
открывавшая парады на Красной площади. Там была железная
дисциплина, и перепиться, а тем более поджечь замок, солдаты
и офицеры этой дивизии не могли — их бы отдали под трибунал.
Подожгли Кёнигсбергский замок совсем другие люди. Но чтобы
скрыть это, свалив всё на Красную армию, британские «иссле-
дователи» пошли на прямой подлог. Они опустили в показаниях
П. Фейерабенда три последние предложения, где он говорит, что
«слышал, как командир в форме СС дал приказ придать замок
огню». А без этих фраз получается, что пожар в замке устроили
красноармеи цы.

«Просто невероятно, — изумляются авторы опуса, — пожар,
уничтоживший Рыцарский зал, начался уже после того, как
Красная армия заняла Кёнигсбергский замок»3. Но мне придет-
ся напомнить, что сильные пожары в Павловском и Гатчинском
дворцах в конце января 1944 года возникли тоже через день после
освобождения Павловска и Гатчины от немецко-фашистских за-
хватчиков. А потом заполыхал и освобожденный Екатерининский
дворец. И причина пожаров во всех случаях была одна: немецкое
универсальное диверсионное устройство J-Feder 504, которое
тогда миноискатели не брали. Поэтому в конце января 1944 года
эти устройства спалили дворцы под Ленинградом, а в апреле
1945-го - через день после капитуляции кёнигсбергского гарни-

1 Аудиозапись интервью с А. П. Овсяновым. 22 декабря 2011 г, И j ар-
хива автора.

В дивизии было две артчасти: 13-й артиллерийский полк и 165-й ар-
тиллерийский парковый дивизион.

3 Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 374.

Универсальное диверсионное устройство J-Feder 504

зона — запылал бывший Королевский замок, загоревшись с глу-
боких подвалов, как установили советские саперы.

Таким образом, то, что сделали господа Э. Леви и К. Скотт-
Кларк, похоже на нечистоплотное политиканство, не имеющее
ничего общего с поиском истины. Целью их книги было доказать,
что Янтарную комнату сожгла в Кёнигсберге «грабительская»
Красная армия. Если бы это сделали эсэсовцы (как оно было на
самом деле), то это на Западе никого не заинтересовало. А вот
если бесценное сокровище России спалила Красная армия, то это
сенсация, а значит, тиражи и гонорары. Политиканство, жажда
денег и славы — вот побудительные мотивы авторов книги. Глав-
ной помехой для них был Анатолий Михайлович Кучумов, сде-
лавший заключение1, что части Янтарной комнаты (кроме грех
флорентийских мозаик и дверей) не сгорели в Кёнигсбергском
замке в апреле 1945 года.

Это было мнение бывшего научного сотрудника Екатеринин-
ского дворца-музея, который досконально знал Янтарную комна-
ту и мог авторитетно судить о ней. Но это выбивало опору из-под
ног Леви и Скотт-Кларк, поэтому они обрушились на Кучумо-
ва, обвиняя его во лжи, связях с КГБ и прочих смертных грехах.
А вот экспертное заключение Кучумова, приведенное в его книге

1 См. гл. 5 наст. изд.

о Янтарной комнате, которую Леви и Скотт-Кларк читали, эти го-
спода проигнорировали, и ясно почему. Анатолия Михайловича,
к сожалению, давно уже нет в живых, и он не может ответить на
клевету, как нет и героев-красноармейцев, занявших замок после
капитуляции Кенигсберга и якобы спаливших Янтарную комна-
ту. Поэтому на ложь и наветы англичан отвечу я.

* * *

Начнем с истока, из которого вышла версия о гибели находив-
шейся в Кёнигсбергском замке «немецкой» Янтарной комнаты
при пожаре в апреле 1945 года. Вот искомые записи в дневнике
А. Я. Брюсова (1945 г.):

Со 2-го по 15.VI. <...> Раскопки в замке были начаты до меня
ради отыскания царскосельской Янтарной комнаты. Начали их
в южном крыле, по указанию Роде, утверждавшего будто здесь
стояли упакованные ящики с этой комнатой. Через день по прие-
зде я обратил внимание на то, что часть маленького зала, где, по
словам Роде, стояла комната, раскопан, а на остальном простран-
стве она уместиться не может. Указал на это Роде, тот, немного
поспорив, сдался и заявил, что комната стояла в северном крыле
в большом зале, вместе с мебелью Кайзерлинга. Это подтвердил
Фейерабенд. Осмотр большой залы показал, что, к сожалению,
и янтарная комната, и мебель Кайзерлинга сгорели...

13.VI. В замок приехал какой-то полковник, который участво-
вал во взятии замка (о нем П. Фейерабенд говорил А. М. Кучумо-
ву.- А. М.}. Он рассказал, что когда он впервые пошел в замок,
он видел именно в этом зале северного крыла большие ящики,
передние из которых были разломлены, и в них была какая-то
мебель. Следовательно, Янтарная комната погибла, по-види-
мому, от пожара, устроенного нашими солдатами (выделено
мной. - А, М.)\

То есть, когда советские солдаты к утру 10 апреля 1945 года за-
няли замок. Янтарная комната была цела и сгорела позже по вине
этих солдат. И з-за этой «крамольной» записи и некоторых других
«Кёнигсбергский дневник» Брюсова был у него изъят и больше
чем на подвека засекречен. Исходя из нее, в конце июля Брюсов

1 Выписка автора из «Кёнигсбергского дневника» А.Я. Брюсова,
сделанная в 1990 г. См. также: Петровский Н. fi. Шедевры, обожженные
войной. С. 167.

отправил докладную в Москву, на основании которой поиски
Янтарной комнаты были прекращены. Отсюда пожарная версия
К. Скотт-Кларк и Э. Леви, имеющая, казалось бы, веские основа-
ния. Но англичане как-то «не заметили», что приехавшие весной
1946 года в Кенигсберг А. М. Кучумов и С. В. Трончинский уста-
новили, что находившиеся в замке янтарные панели не сгорели,
их накануне или во время пожара куда-то вывезли. Усомнился
в своих кёнигсбергских выводах и А. Я. Брюсов.

Незадолго до смерти в 1966 году он написал докладную запи-
ску в адрес Калининградской геолого-археологической экспеди-
ции (ее возглавляла Е. Е. Стороженко), занимавшейся поисками
культурных ценностей, исчезнувших во время Второй мировой
войны на территории бывшей Восточной Пруссии. Номиналь-
но экспедиция работала под крышей Министерства культуры
РСФСР, но фактически ее работу курировал КГБ, в чьем веде-
нии находилась такая деятельность. Особым предметом поисков
экспедиции Стороженко была Янтарная комната, поэтому Елена
Евгеньевна обратилась к профессору Брюсову с просьбой расска-
зать о работе его поисковой группы летом 1945 года в Кёнигсберге
и его окрестностях. И вот что он ей сообщил:

Место для поисков Янтарной комнаты было выбрано Черны-
шовым по указанию А. Роде, который уверял его, что Янтарная
комната стояла упакованной в ящиках в южном крыле здания.
Но это было совершенно невероятно: небольшая комната, на ко-
торую указал А. Роде как на место хранения Янтарной комнаты,
была к моему приходу уже наполовину раскопана, а оставшееся
нераскопанным пространство было, безусловно, слишком мало
для этого. Когда я указал на это Роде, он резко переменил тон
и стал утверждать, что Янтарная комната стояла не в южном кры-
ле [замка!, з в северном, на втором этаже орденского помещения
в большом зале, вместе с ящиками, в которых хранилась коллек-
ция мебели Кайзерлинга, сданная на хранение в музей По сло-
вам А. Роде, все, что хранилось в этом зале, сгорело при пожаре,
возникшем уже после сдачи города советским войскам.

Пол в этом зале орденского помещения действительно был
покрыт толстым слоем пепла от пожара. Мы решили с Черны-
шовым использовать случайное пребывание в Кёнигсберге со-
трудника музея изобразительных искусств Цырлина1, который

1 Речь идет о сотруднике ГМИИ им. А.С. Пушкина в Москве
И. И. Цырлине (1907-1964), читавшем лекции но итальянскому искус-
ству XVI-XVII вв.

прежде работал в Царскосельском музее (ныне Екатеринин-
ский музей в Пушкине), где находилась ранее Янтарная комната,
и попытаться вместе с ним отыскать в этом пепле хотя бы малые
признаки того, что эта комната действительно находилась там
и сгорела.

Два дня спустя вся наша группа, Беляева, Пожарский, я, Чер-
нышов, вместе с Цырлиным тщательно исследовали покрываю-
щий пол пепел. Ближе к выходу во двор мы нашли металличе-
ские части от мебели Кайзерлинга и остатки обгорелых досок от
ящиков, в которые эта мебель была упакована. А в глубине зала,
у окон, выходивших на площадь, в пепле оказались медные наве-
ски и обгорелые золоченые гипсовые украшения, которые Цыр-
лин признал за части Янтарной комнаты. Так как никто из присут-
ствовавших, кроме Цырлина, не видал в своей жизни Янтарной
комнаты, то мы не имели никаких оснований подвергать это ут-
верждение сомнению, тем более что это соответствовало пока-
занию Роде, что ящики с мебелью Кайзерлинга стояли в той части
зала, которая выходила во двор, а Янтарная комната помещалась
в глубине зала. Подтверждением правильности показаний Роде
казалось нам также сообщение одного полковника, часть которо-
го одной из первых вошла в Кёнигсберг. Он сообщил нам, что при
вступлении он вошел в замок и видел в орденском помещении
большие ящики; передние ящики были, по его словам, разбиты
и в них виднелась какая-то мебель. Следовательно, как и говорил
Роде, пожар в этом зале произошел уже после вступления в Ке-
нигсберг наших войск.

Дело казалось ясным. Янтарная комната сгорела и искать ее
дальше было нечего. В этом смысле и был составлен нами акт,
переданный нами в политчасть комендатуры города. Но, как впо-
следствии оказалось, наше заключение едва ли соответст-
вовало действительности, и прекращать поиски Янтарной
комнаты не было оснований (выделено мной. - А. М.)1.

Далее Брюсов разъясняет причину своей ошибки: «При этих
розысках вполне определенно выяснилось, что накануне паде-
ния Кёнигсберга в музее* 2 спешно готовились к эвакуации музей-

""ЙарФ. Ф. Л-659. Он. 1.Д. З.Л. 139-141.

2 Имеются в виду «Художественные собрания Кёнигсберга», распо-
лагавшиеся в музейном здании южного крыла Кёнигсбергского замка,
директором которых был А. Роде. В состав этого .музейного собрания
была включена «немецкая» Янтарная комната.

ных собраний, а многое, несомненно, было уже вывезено или
перевезено в другое место. В некоторых местах под завалами
обрушившихся стен и перекрытий, рядом с разбросанными му-
зейными вещами оказывались пустые ящики, корзины и упако-
вочный материал в виде бумаги, ваты и т. п. Стало закрадывать-
ся сомнение, действительно ли Янтарная комната находилась
в Кёнигсберге до самого конца, до падения этого города? А Роде,
как бывший директор музея, должен был, конечно, прекрасно
знать об этом. Но добиться от него ясного ответа было невоз-
можно. Сколько я с ним ни говорил на эту* тему, я всё больше
и больше убеждался, что этот заядлый фашист, отнюдь не скры-
вавший этого, всячески старается запутать всё дело... Роде готов
был, сказав одно, через час уже утверждать противоположное,
плести всякие небылицы, стараясь направить нас по неверному
пути»1.

И далее: «Альфред Роде был убежденным национал-социали-
стом... и вдобавок жутким алкоголиком. Его жена и дочь также не
скрывали, как и Роде, своих фашистских взглядов. Все трое вся-
чески старались не проговориться в чем-нибудь, стремились запу-
тать розыски, навести наложный след»1 2 3.

Вообще-то Роде национал-социалистом и «заядлым фаши-
стом» не был, хоть и общался с главными бонзами рейха. Он вме-
сте с женой и дочерью играл в какую-то свою игру, а советские
поисковики на его козни попались. Брюсов объяснил странное
поведение Роде, его жены и дочери (работавших вместе с ним
и получавших паек) тем. что «Роде, как и всё немецкое население
города, горячо надеялся, почти был уверен, что скоро произой-
дет разрыв между США и СССР, что США начнут войну с СССР,
и тогда всё вернется к прежнему, надо только выждать»’.

Это вряд ли, тут скорее другое. Руководя по поручению Коха
программой захоронения культурных ценностей Восточной Прус-
сии, Роде наверняка дал подписку о неразглашении, нарушение
которой каралось смертью. Отсюда его «блуждания» с поисковой
группой Брюсова по Кёнигсбергу. Роде боялся не зря. Как только
на допросе в комендатуре он рассказал советским компетентным
органам то. что знал, его вместе с женой тут же ликвидировали
пришедшие к нему ночью «родственники».

1 ГАРФ Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 142.

2 Там же.

3 Там же.

Но это так, к слову. Главным же было то, что «немецкий Ян-
тарный кабинет», находившийся в Орденском зале Кёнигсбергского
замка, не сгорел при пожаре, устроенном в ночь с 10 на 11 апреля
1945 года напоследок эсэсовцами. Его спасли. Отправив в Москву
сообщение о сгоревшей Янтарной комнате, Брюсов совершил ро-
ковую ошибку, так как летом 1945 года части Янтарной комнаты
еще можно было найти на трофейном складе в Кёнигсберге, а год
спустя это было уже невозможно. После докладной записки Брю-
сова поиски Янтарной комнаты были официально прекращены.
А она в основном была цела и находилась в Кёнигсберге!

Глава 22

ОПАСНАЯ ПРАВДА

Приведенные нами документы и факты неопровержимо до-
казывают, что после капитуляции Кёнигсберга вечером 9 апреля
1945 года хранившиеся в Кёнигсбергском замке части Янтарной
комнаты оказались в руках советских оккупационных властей —
того полковника, который перед полуночью 9 апреля явился
в замок и приказал П. Фейерабенду и всем немцам покинуть его.
С этого момента советский полковник и ведомство, по которому
он служил, стали хозяевами сокровиш замка. Это мог быть ко-
мандир 1-й гвардейской Московско-Минской мотострелковой
дивизии гвардии полковник (с 20 апреля 1945 г. — генерал-майор)
П.Ф. Толстиков, чья артиллерийская часть заняла Кёнигсберг-
ский замок. Хотя, скорее, это был другой полковник той же диви-
зии, упомянутый в показаниях Фейерабенда и в дневнике Брюсо-
ва. Но кем бы ни был советский офицер, обнаруживший в замке
целый зал с культурными ценностями, он был обязан сообщить
об этом в комендатуру. Потом эти ценности (ящики с янтарными
панелями) должны были доставить на склад трофейного имуще-
ства, где они попали бы в сферу ответственности особых поиско-
вых команд НКВД—НКГБ. в исключительном ведении которых
находились такого рода сокровища.

Об этих командах я впервые узнал в начале ноября 1989 года.
Тогда в редакцию журнала «Огонек», где весной того года вы-
шел цикл моих статей о распродаже большевиками культурного
достояния России, позвонил человек (как я потом понял, вете-
ран советских спецслужб) и попросил о встрече. Мы встретились
возле московского кинотеатра «Прага», долго беседовали на
тему моих публикаций, а когда вышли на мост у Белорусско-
го вокзала, мой собеседник неожиданно спросил: «А вы зна-
ете, что Янтарная комната в 1945 году оказалась в руках осо-
бых поисковых групп с Лубянки?» Разумеется, я этого не знал,
никогда не слышал и об особых поисковых группах НКВД-

НКГ—БМГБ , поэтому вопрос ошеломил меня и вызвал недове-
рие. Но мой собеседник сказал, что есть документы и фотогра-
фии, подтверждающие его слова, и он готов их мне предоставить.
Я оставил ему свои координаты, но на связь со мной этот чело-
век не вышел, а вокруг меня стали происходить странные веши
(вскрывались мои письма к друзьям, какие-то люди интересова-
лись моей персоной в редакциях). Потом рухнул Советский Союз.
Но услышанное тем холодным вечером побудило меня начать рас-
следование загадочной судьбы Янтарной комнаты, итогом чего
является эта книга. Однако то, что я услышал в ноябре 1989 года,
Л. М. Кучумов и С. В. Трончинский узнали еше в апреле 1946-го.

Кучумов и Трончинский установили также, что при пожаре
11 апреля 1945 года в Орденском зале Кёнигсбергского замка и
ресторане «Кровавый суд» янтарных панелей и предметов убран-
ства Янтарной комнаты в замке уже не было. Там сгорело много
чего другого, включая три флорентийские мозаики из Янтарной
комнаты, но не янтарные панели и зеркальные пилястры, по-
скольку следов горевшего янтаря и зеркал при осмотре замка Ку-
чумов не обнаружил. Их вывезли советские трофейные команды,
которые имели приказ сразу после занятия Кёнигсберга обшарить
город и его окрестности с целью изъятия имевшихся произведе-
ний искусства, золота, драгоценностей и документов. Еше до за-
хвата Кёнигсберг был поделен на девять оперативных секторов,
и в каждом работали поисковые группы НКВД и НКГБ. Поиска-
ми сокровищ занимались также сотни оперативников Смерша и
приданных им солдат 11-й гвардейской и 50-й армии. Поисковым
объектом № 1 для всех был бывший Королевский замок. Вывезти
из замка находившиеся там сокровища не составляло труда: пара
«студебекеров», взвод солдат, 2—3 часа работы — и замок пуст. Его
очистили еще до пожара, а когда замок загорелся, там сгорело то,
что не успели или не захотели вывезти.

Какие-то ценности Кёнигсбергского замка могли растащить.
Судя по записям в дневнике А. Я. Брюсова, мародерство в горо-
де процветало. В записи от 8 июля говорится, что командующий
11-й гвардейской армией генерал-полковник К. Н. Галицкий со-
брал все орудовавшие в городе трофейные команды, командиро-
ванных гражданских лиц и просто охотников за сокровищами и в
грубой форме их отчитал, назвав «пиратами». Генерал заявил, что

1 Об их деятельности см.: Мосякин А. Г. За пеленой янтарного мифа.
4.2,3, 4.

не позволит ничего вывозить из города, и приказал у всех трофей-
ных складов и хранилищ выставить надежную охрану. Охрана там
и раньше была, но перечить «своим» полковникам и генералам
охранники не решались, отсюда и воровство. Но вывезти и спря-
тать огромные ящики с янтарными панелями простые мародеры
не могли. Это сделали специальные команды.

Поначалу вывезенные из замка части Янтарной комнаты нахо-
дились где-то поблизости. В мае 1945 года в комендатуру Кёниг-
сберга для дачи показаний доставили сторожа замка. Его допра-
шивал капитан Г. В. Ливенштейн. Сторож, ничтоже сумняшеся,
сразу согласился показать место, где спрятана Янтарная комна-
та. «Она здесь, рядом!» — уверял он. Но Ливснштейну было не до
того. Он отпустил сторожа под расписку до следующего утра, обя-
зав его явиться в комендатуру и показать тайник. Но утром сторо-
жа убили на пороге его дома1.

Потом янтарные панели перепрятали подальше. Вот что по-
ведала жительница Ленинграда Л. И. Щедухина: «Я жила в Ка-
лининграде с 1947 по 1960 год. В этом городе служил мой отец.
Детьми, а в 1947 году мне было одиннадцать лет, мы часто лю-
били собирать цветы прямо в центре Калининграда. И я помню,
что в 1947 году существовали три стрелки, нарисованные корич-
невой краской, над которыми стояла лаконичная надпись на рус-
ском языке: “Янтарная комната’’. Первая стрелка находилась на
стене при выходе из замка-крепости, расположенного в центре
города. Она указывала на развалины. Город был сильно разру-
шен. Среди этих развалин было разрушенное здание, на котором
вторая аналогичная стрелка с надписью “Янтарная комната”
указывала дальнейшее направление. Третья стрелка была также
на разрушенном доме, стоящем поодаль, около трамвайной ко-
леи, ведущей к областной больнице. Стрелка указывала в сто-
рону Литовского вала. Дальше нам родители ходить запрещали:
еше не все мины и неразорвавшиеся снаряды были обезвреже-
ны. <...> А через некоторое время здания со стрелками разобра-
ли полностью»1 2.

Кто рисовал эти стрелки и для кого — неизвестно, но, во вся-
ком случае, тот, кто знал о Янтарной комнате и указывал, где она
находится. Свидетельство Щедухиной ценно гем, что оно ука-
зывает место, куда вывезли из замка спасенные от пожара части

1 Техника молодежи. 1990. № 4. С. 35.

2 Смена (Ленинград). 1990. 30 марта.

Янтарной комнаты. В старых казармах при Закхаймских воротах1
у Литовского вала находился один из двух главных складов тро-
фейного имущества в Кенигсберге, второй был в Понарте. Значит,
туда и вывезли находившиеся в Кёнигсбергском замке янтарные
панели и предметы убранства Янтарной комнаты, которые ока-
зались среди советских военных трофеев. Поначалу ими распоря-
жались армейские трофейные службы1 2. Но так как все собранные
на складах ценности сортировались и разбирались, а уникальные
изделия из янтаря приравнивались к драгоценностям Гохрана, то
хозяйкой «немецкой» Янтарной комнаты в конечном счете стала
Лубянка — бериевские генералы Н КВД—НКГБ.

Эту опасную правду весной 1946 года узнал А. М. Кучумов
и потому положил тайно скопированные показания П. Фейе-
рабенда под сукно и всю жизнь молчал о них. Много лет спустя
я нашел их в его личном архиве в ЦГАЛИ. Подлинник показаний
на немецком языке и их перевод, как уже отмечалось, оказались
в архивах Лубянки. Я до них добрался совсем недавно.

1 Закхаймские ворота (нем. Sackheimer Тог) — одни из восьми сохра-
нившихся городских ворот Кёнигсберга (Калининграда) — находятся на
пересечении Московского проспекта и Литовского вала.

2 Кёнигсберг штурмовали 11-я гвардейская, 43-я и 50-я армии
3-го Белорусского фронта. К каждой из них были приданы трофейные
бригады, которые сразу после падения города вечером 9 апреля 1945 г.
взялись за дело. Затем 43-я и 50-я армии были отправлены на Дальний
Восток воевать с Японией, а трофейные команды 11-й гвардейской ар-
мии остались в Кёнигсберге. Поскольку Кёнигсбергский замок заняли
части этой армии, то и работали там ее поисковики.

Глава 23

ОПЕРАЦИЯ «КРЕСТ»

Еще в начале 1945 года западные союзники решили разделить
с СССР победу над врагом, но к военной добыче русских не допу-
скать. Когда в 1946 году США. Великобритания и Франция созда-
ли Трехстороннюю комиссию по нацистскому золоту {Tripartite
Gold Commission), советских представителей туда не пригласили.
С Москвой лишь подписали 3 апреля 1945 года в рамках Союз-
ного командования договор № 52, предусматривавший конфи-
скацию государственного имущества нацистской Германии и ее
сателлитов, а также имущества нацистской партии и ее структур —
СС, СД, гестапо и других. Позднее его дополнил закон Союзного
контрольного совета № 2 от 10 октября 1945 года «О прекращении
и ликвидации нацистских организаций». Но о нацистском золоте
в этих договорах речь не шла. Западные союзники решили при-
беречь его для себя. В ответ Советская военная администрация
в Германии (СВАГ) издала ряд приказов о конфискации опреде-
ленного германского частного и государственного имущества1,
а Сталин приказал руководству Лубянки начать поиски золота
и других ценностей, принадлежавших Германии и ее сателлитам,
на всей оккупированной советскими войсками территории Европы.

Эта секретная операция получила кодовое название «Крест».
Она стала продолжением начатой в 1920-е годы И. В. Сталиным
операции по возврату русского золота и валюты, вывезенных
«тройкой Политбюро» (В. И. Ленин, Л.Д. Троцкий, Н.Н. Крес-

1 Приказы СВАГ: № 039 «Об изъятии нацистской и милитаристской
литературы», № 124 «О наложении секвестра и принятии во времен-
ное управление некоторых категорий имущества в Германии» и № 126
«Об исполнении приговоров военных трибуналов в части, касающейся
конфискации имущества у осужденных немцев». В соответствии с эти-
ми приказами вся движимая собственность лиц, осужденных военными
трибуналами, подлежала передаче в собственность советского государ-
ства, а вся недвижимая собственность передавалась местным немецким
органам самоуправления.

тинский) в заграничные банки. Только с 18 октября 1920-го по
1 сентября 1921 года из РСФСР (в основном через Прибалтику
и Швецию) на Запад было вывезено 475 т чистого банковского
золота (около 520 т с лигатурой). Через мировые биржи оно ра-
зошлось по разным банкам, но главным его получателем стала
Федеральная резервная система США. Это установила в 1925 году
специально созданная комиссия Сената США, а потом признал
замнаркома по иностранным делам М.М. Литвинов. В апреле
1928 года на 3-й сессии ЦИК СССР товарищи по партии спро-
сили Максима Максимовича, который в начале 1920-х годов был
особоуполномоченным Политбюро ЦК РКП(б) и Совнаркома
по золотовалютным операциям за границей, куда делось достав-
шееся большевикам золото Российской империи, которое очень
пригодилось бы для финансирования индустриализации? И Лит-
винов как на духу признался:

«В 1921 годуя состоял главным уполномоченным СНК по ва-
лютным операциям и по реализации нашего золота за границей.
Я находился в Ревеле (ныне Таллин. — Л. М), и через мои руки
прошло несколько сот миллионов рублей нашего золота, продан-
ного мною за границу. Большая часть этого золота была продана
мною непосредственно или через разных посредников крупным
французским фирмам, которые это золото переплавляли не то во
Франции, не то в Швейцарии (в Швеции. - А. Л/.), откуда это зо-
лото находило свое последнее убежище в кладовых американского
резервного банка»1. Это Федеральный резервный банк Нью-Йор-
ка — головной банк ФРС США. куда в XX веке свозилось золото
со всего мира.

В итоге из 852,5 т банковского золота, доставшегося больше-
викам от царской России, к началу сентября 1921 года осталось
(золотой запас РСФСР) 56,9 т, а резерв иностранной валюты на
1 февраля 1922 года составлял мизерные 700 тысяч рублей! Всего
с 1 сентября 1918-го по 1 сентября 1921 года из России было вы-
везено более 800 т банковского золота (слитков и монет); из них
около 187 т вывезло и утратило правительство А. В. Колчака, всё
остальное вывезли большевистские вожди. Больной Ленин оста-
вил после себя полностью разрушенную, разграбленную, нищую
страну, которую Сталину пришлось воскрешать из руин и пепла.
Для этого нужны были деньги, и новый советский вождь начал

1 3-я сессия ЦИК Союза ССР 4-го созыва (апрель 1928 г.): стеногра-
фический отчет. М.: Госполитиздат, 1928. С. 792—793.

секретную операцию по возврату в государственную казну золота
и валютных ценностей из заграничных ленинских фондов партии,
оформленных на доверенных лиц. Многое удалось вернуть, но да-
леко не всё'.

В конце Второй мировой войны И. В. Сталину вновь пришлось
собирать по сусекам золото и валютные ценности для послево-
енных расчетов с союзниками за ленд-лиз. Платить нужно было
очень много, а финансовых средств критически не хватало. К Те-
геранской конференции (28 ноября — 1 декабря 1943 г.) Наркомат
финансов СССР составил для Сталина секретный доклад о рус-
ском золоте за границей, который он использовал в переговорах
с союзниками1 2. Особая роль в сборе разного рода материальных
и финансовых активов отводилась трофейным службам. В 1942—
1943 годах при Государственном комитете обороны (ГКО) была
создана Центральная комиссия по сбору трофейного вооружения
и имущества (ее возглавил маршал С. М. Буденный), а в Главном
управлении тыла Красной армии сформировано Управление по
сбору трофейного вооружения, имущества и металлического лома
в составе двух основных отделов: отдела по сбору трофейного во-
оружения и имущества и отдела по сбору лома черных и цветных
металлов. Во всех фронтах и армиях были созданы аналогичные
отделы, которые занимались сбором «даров войны» на вверенных
им территориях, а по окончании войны в Германии и других стра-
нах заработали репарационные комиссии, созданные при совет-
ских военных администрациях3.

Особой сферой деятельности советских поисковых служб в
Европе были розыски финансовых активов (всех видов), доку-
ментов и важных персон. Занимались этим особые поисковые
труппы НКВД—НКГБ-МГБ СССР, действовавшие под крышей
хозяйственного, экономического, архивного и других управлений
НКВД и соответствующих структур Министерства госбезопас-

1 См.: Мосякин А. Г. Золото Российской империи и большевики.
1917—1922 л. Документы с комментариями и анализом: в 3 т. М.: Ме-
ждународные отношения, 2021; Его же. Ленин и революция. Диктатура
пролетариата и русофобия. М.: Вече, 2024. Ч. 11, III,

2 См.: По следам золота царской России. Обзор отдела международ-
ных расчетов Наркомата финансов СССР. 1943 г. // Исторический ар-
хив. 1994. № 1.С. 122-135.

3 См.: Бандурин С. Г., Ворсин В.Ф. Деятельность советской трофей-
ной службы в 1941-1945 гг. // Военно-исторический журнал. 2018. № 12.
С. 49-56.

ности, которые возглавляли доверенные лица Лаврентия Берии1.
Эти группы являлись аналогом поисковых групп, созданных при
спецслужбах западных союзников в рамках операции Safehaven,
и решали аналогичные задачи: выявление и арест функционеров
гитлеровского режима, сбор научно-технической и промышлен-
ной документации, поиск крупных ученых с целью их вывоза на
работу в СССР, а также розыски важных документов, золота, дра-
гоценностей, произведений искусства, исторических раритетов,
банковских ценностей. Они работали повсеместно, а их успехи
впечатляют не меньше, чем деятельность их американских коллег.

Особые поисковые команды Лубянки вывезли конфиско-
ванные гитлеровцами национальные архивы ряда европейских
стран, богатейшие архивы масонских лож, французской разведки
и контрразведки, личные архивы многих политиков, промыш-
ленников, банкиров, а также собрания государственных и част-
ных библиотек. Для хранения трофейной документации 9 мар-
та 1946 года был создан Центральный государственный Особый
архив СССР. В этом, ранее секретном хранилище были собраны
уникальные архивные материалы как самой Германии и ее союз-
ников, так и похищенные нацистами в оккупированных ими стра-
нах. Миллионы единиц хранения лежали там не разобранными
и не изученными до начала 1990-х годов. Доступ к ним был стро-
го ограничен. Согласно ведомственной инструкции, «трофейные
документы и литература используются только для оперативных
нужд органов МВД- МГБ».

В 1990-е годы эти завалы начали разбирать и возвращать тро-
феи войны «законным владельцам». Вернули архивы семейства
Ротшильдов, государственные архивы Бельгии и другие материа-
лы. Делали это наспех и непродуманно. Так. во Францию вернули
ценнейшие архивы французских и связанных с ними масонских
лож, не дав ознакомиться с документами российским историкам.
Это была ельцинская политика «открытой души».

Лубянские поисковики нашли и вывезли в СССР сотни не-
мецких ученых, инженеров и техников, участвовавших в разра-
ботке советской ядерной и ракетной программ. Среди них были:
лауреат Нобелевской премии по физике Густав Герц, крупнейший
специалист по получению металлического урана Николаус Рилъ,

1 Все они, за исключением начальника Управления госархивов
И. И. Никитинского, входили в так называемую «кавказскую группиров-
ку» Л. П. Берии.

профессора Позе, Фольмар, Доппель, Шютце, конструктор-изо-
бретатель Манфред фон Арденна, физики-теоретики Стейнбек
и Тиссен. Они и сотни их коллег вместе с советскими учеными
и инженерами трудились в бериевских «шарашках»1 в Москве,
Сухуми, Электростали и других местах над созданием советско-
го ядерного шита. Многие стали лауреатами Сталинской премии,
были награждены советскими государственными наградами, хотя
жили в секретных золотых клетках и лишь в середине 1950-х годов
смогли вернуться на родину в ГДР, а их работа в СССР до конца
жизни оставалась засекреченной1 2.

Трофейные команды Лубянки нашли также массу ценнейшей
научно-технической и промышленной документации, приборов,
станков, образцов высокотехнологичной продукции и, конечно
же, великое множество произведений искусства и разного рода
ценностей. А так как их пути пересекались с гражданскими го-
сударственными комиссиями по розыску похищенных в СССР
культурных ценностей, то поисковики НКВД-МГБ, а также во-
енная разведка и контрразведка работали в тесном контакте с
ними. К примеру, в группу профессора Д.Д. Иваненко, которая
25 апреля 1945 года при осмотре развалин Кёнигсбергского за-
мка нашла «Дарственную книгу» с записью от 5 декабря 1941 года
о приеме на хранение 143 предметов Янтарной комнаты из Цар-
ского Села, входили старший инструктор политотдела 50-й армии
майор И.Д. Кролик (по мнению А. Я. Брюсова, следивший за Ива-
ненко) и лейтенант В. И. Махатов из разведотдела 69-го стрелко-
вого корпуса.

Представители военной контрразведки (Смерша), НКВД и
МГБ работали и с комиссией, которую возглавлял А. М. Кучумов.
По словам Анатолия Михайловича, в отличие от госкомиссий,
искавших похищенные гитлеровцами в СССР музейные ценно-
сти, группы НКВД-МГБ в первую очередь интересовались не-

1 Шарашка (шаражка, шарага, от «шарашкина контора») — разго-
ворное название НИИ и КБ тюремного типа, подчиненных НКВД/МВД
СССР, в которых работали осужденные ученые, инженеры и техники.
В системе НКВД именовались «особыми техническими бюро» (ОТБ),
«особыми конструкторскими бюро» (ОКБ) и тому подобными аббревиа-
турами с номерами. Через шарашки прошли многие выдающиеся совет-
ские и иностранные ученые и конструкторы. Основным направлением
ОТБ была разработка военной и специальной техники.

2 См.: Губарев В. С. Белый архипелаг Сталина. М.: Молодая гвардия,
2004.

Советские трофейные команды за работой. Кёнигсберг. Весна 1945 г.

мецкими и конфискованными немцами архивами, разного рода
документами, а также драгоценными металлами, камнями и из-
делиями из них. Если члены музейных комиссий находили такие
вещи, они должны были сдать их уполномоченным офицерам
Лубянки. Иначе быть не могло. Ведь Гохран. куда все советские
учреждения и должностные лица обязаны были сдавать все най-
денные ими ценности, «состоящие из золота, платины, серебра
в слитках и изделиях из них, бриллиантов, цветных драгоценных
камней и жемчуга», находился в ведении НКВД—НКГБ-МГБ.
Им надлежало также передавать исторические и культурные цен-
ности, не принадлежавшие советским музеям, архивам, библио-
текам, — из них формировались трофейные фонды разного на-
значения.

Драгоценности подлежали передаче в Гохран, трофейные до-
кументы изучались и сортировались, а трофейными произведени-
ями искусства Лубянка торговала в послевоенные годы и в СССР,
и в Европе. С лета 1945 года по всему миру шла бойкая торговля
«дарами войны» — бесхозными вещами жертв войны, которые по-
купали за небольшие деньги обнищавшие европейцы и не только'.

1 См.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая ми-
ровая война.

Наряду с одеждой и предметами быта, эти магазины торговали до-
рогими предметами искусства и разнообразным антиквариатом.
Занимался этим и Советский Союз. В занятой советскими вой-
сками части Европы и во многих советских городах функциони-
ровали магазины, торговавшие за валюту (в Европе) и на рубли
трофейным добром. Они работали под крышей «компетентных
органов» и являлись аналогом довоенных магазинов Торгсина.
А в 1946 году при Совете министров СССР было создано Глав-
ное управление советского имущества за границей (ГУСИМ3).
Формально оно являлось структурой Министерства внешней
торговли, но на деле было совместным предприятием Минторга
и Лубянки. В апреле 1947 года это управление возглавил давний
соратник Л П. Берии, бывший министр госбезопасности СССР
В Н. Меркулов1, а его заместителем стал другой ставленник все-
сильного маршала, бывший замминистра иностранных дел СССР
генерал-лейтенант В. Г. Деканозов (обоих расстреляли в 1953 г. по
«делу Берии»). Эти «птенцы бериевского гнезда» создали целую
империю ГУСИ М3 с главными офисами в Вене и Будапеште, где
оборачивались о1ромные деньги и расхищались огромные цен-
ности. Ее предприятия (лишь в маленькой Австрии их было 45)
не только распоряжались трофейным имуществом, но и добыва-
ли стратегическое сырье (например, урановую руду), которое от-
правляли в СССР.

Особым местом на карге этой империи была Германия, где хо-
зяином «даров войны» был протеже Берии, трехзвездный генерал
И.А. Серов, сыгравший зловещую роль в судьбе Янтарной ком-
наты, о чем мы еще расскажем. В лубянских антикварных спец-
магазинах отоваривалась получавшая большие деньги советская
военная, партийно-хозяйственная и культурная элита, формируя
частные коллекции искусства и пополняя советскую экономику
деньгами. А в конце 1940-х годов это трофейное добро изымалось
обратно в закрома государства в ходе так называемых «трофейных
дел». Были и особые секретные фонды, предназначенные для фи-
нансово-политических сделок с Западом.

Согласно докладной Управления пропаганды и агитации ЦК
ВКП(б), «с мая месяца 1945 года в Германии работала группа би-
блиотечных и музейных работников с целью отбора и отправки
в СССР книг и музейных ценностей. За период своей работы груп-

1 Возглавлял НКГБ СССР с 3 февраля но 20 июля 1941 г., а затем -
с 14 апреля 1943 г. по 15 марта 1946 г.

па выявила и отобрала более 160 вагонов ценнейших библиотеч-
ных и музейных фондов». Эш люди работали в тесном контакте
с Лубянскими поисковиками, а собранные ими библиотечные
и музейные фонды под охраной НКВД—МГБ сначала склади-
ровались в Германии, а затем отправлялись по разным адресам1.
Что из них дошло до советских музеев и библиотек, а что исчезло
в закромах Лубянки, не выяснено и поныне. В Берлине в руках
этих советских «монументалистов» в мае 1945 года оказались
ценности Рейхсбанка и других немецких и иностранных банков,
а кроме того, два крупнейших хранилища с сокровищами бер-
линских и иных музеев Германии. И так было по всей советской
зоне оккупации.

За трофейные ценности подчас разворачивались баталии,
отличавшиеся особой дерзостью. 26 июня 1948 года на станцию
Виттенберг, находившуюся в советской зоне оккупации Герма-
нии, прибыл прицепленным к воинскому эшелону № В-640-07
вагон, груженный 45 оцинкованными ящиками с изделиями из
драгоценных металлов, золотом и платиной в слитках, золотыми
монетами и золотым ломом. Вагон под охраной офицеров Смер-
ша во главе с подполковником И. Г. Степановым направлялся че-
рез Варшаву и Брест в хранилища Гохрана в Москву. Кроме драго-
ценностей там находились трофейные архивы нацистской партии
и гестапо. Однако на станцию Франкфурт-на-Одере на польской
границе вагон не прибыл, при этом выяснилось, что подполков-
ник Степанов Иван Герасимович в кадрах военной контрразведки
и МГБ не значился.

Весть об этом привела Сталина в ярость. Он велел во всем разо-
браться. В ходе дознания выяснилось, что в Гохране и вокруг него,
как и в начале 1920-х годов1 2, имеют место крупные хищения денег
и ценностей, к чему причастны не только генералы Лубянки, но
и руководящие работники Центральной контрольной комиссии
при ЦК ВКП(б), включая ее председателя М. Ф. Шкирятова, и не-
которых отделов ЦК. В докладной, направленной из МГБ на имя

1 См.: Культура и власть. От Сталина до Горбачёва. Цензура в Совет-
ском Союзе. 1917—1991: сборник документов. М., 2004.

2 В 1920—1922 гг. в Гохране РСФСР имели место крупные хище-
ния ценностей (дела Я. С. Шелехеса, Е. Е. Левицкого и др.). По указанию
В. И. Ленина их расследованием занялась ВЧК По приговору Военной
коллегии Верховного трибунала РСФСР от 31 октября 1921 г. 19 человек
были расстреляны и 35 человек (сотрудники Гохрана, владельцы и работ-
ники ювелирных магазинов, мастерских, ломбардов, государственные
чиновники) осуждены на разные сроки.

Л. П. Берии, говорилось, что «Международный отдел ЦК ВКП(б)
через Управление делами ЦК в феврале текущего года, используя
нелегальную агентуру, открыл ряд крупных счетов в швейцарских
банках на вымышленные фамилии-псевдонимы. Для открытия
депозитов использованы золото, драгоценные камни и платина,
вывезенные из СССР, Германии и Чехословакии с грузами, спец-
назначенными в качестве безвозмездной помощи коммунистиче-
ским партиям стран Восточной Европы»1. Поняв, что верхушка
партийного и государственного аппарата жиреет и разлагается на
трофейных харчах, Сталин в 1949 году передай! Гохран из «бери-
евского» МВД в ведение Министерства госбезопасности СССР
(В.С. Абакумову) и приказал провести там полную инвентари-
зацию1 2 3.

То же творилось на территориях, занятых западными союз-
никами, где генералы и старшие офицеры воровали грузовиками
и вагонами ’. Полтора года победители втайне друг от друга дели-
ли трофеи поверженной Европы, пока не поняли, что это надо
как-то узаконить. И тогда, в контексте решений Ялтинской и
Потсдамской конференций, державы-победительницы подписа-
ли два важных документа: «Определение понятия “реституция”»
и «О четырехсторонней процедуре реституции», утвержденных
21 января и 17 апреля 1946 года Союзным контрольным советом
в составе СССР, США, Великобритании и Франции. Эти доку-
менты позволяли странам, территория которых «была полностью
или частично оккупирована Германией или ее военными союз-
никами», вывозить с территории Германии и ее сателлитов (Бол-
гарии, Венгрии, Румынии, Финляндии и др.) золото, драгоцен-
ности, банковские и культурные ценности в качестве репараций
за аналогичные ценности, уничтоженные или вывезенные Гер-
манией и ее союзниками в ходе войны. После этого надобность

1 Документы из «Особой папки Политбюро» обнародованы в 199] г.
комиссией Г. Э. Бурбулиса, расследовавшей финансово-экономическую
деятельность КПСС.

2 После войны здоровье И. В. Сталина пошатнулось. В 1947 г. он три
месяца, в 1948-м — четыре месяца, а в 1949-м — полгода находился на
отдыхе и не мог полноценно исполнять свои государственные обязан-
ности, чем воспользовались высшие чины Лубянки и партийно-государ-
ственного аппарата, проворачивавшие махинации с трофейными цен-
ностями. Поэтому недоверие Сталина к своему окружению росло и он
проводил чистки.

3 См.: Мосякин А. /. Ограбленная Европа. Сокровиша и Вторая миро-
вая война. Ч. V, VI.

в операции «Крест» отпала, поскольку всё можно было забирать
легально.

25 февраля 1945 года — после Ялтинской конференции «Боль-
шой тройки», на которой ущерб, нанесенный Советскому Союзу
войной, был оценен в 10 млрд долларов1, — советское руководство
создало специальный комитет по компенсациям, в состав которо-
го вошли кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б) Г. М. Мален-
ков. заместитель наркома обороны СССР НА. Булганин и гла-
ва Госплана Н.А. Вознесенский. Помимо золота и разного рода
ценностей, этот комитет санкционировал изъятие 1745 шедевров
изобразительного искусства из немецких музеев. Эта финансо-
во-политическая задача возлагалась на армейские трофейные
команды и поисковые группы Лубянки, а также приданных им
гражданских специалистов разных профилен, которые работали
на территории Восточной Германии, Центральной и Восточной
Европы до 1949 года включительно, а бывшая Восточная Прус-
сия была отдана в их распоряжение навсегда. Находившиеся там
огромные ценности, которые по директиве Э. Коха были захо-
ронены в пределах подвластной ему провинции, представляли
для советского руководства особый интерес. Ведь эти сокровища
были «ничьими». Германия по итогам войны Восточную Прус-
сию потеряла, прав на находившееся там движимое и недвижимое
имущество не имела, а значит, его можно было использовать в ка-
честве ценного имущества (assets) в международных финансовых
расчетах, как это делали западные союзники в Европе. Для СССР
это был стратегический актив, равноценный золоту, поэтому
сбору трофейных ценностей в Восточной Пруссии придавалось
исключительное значение.

1 Дтя сравнения: общая сумма ассигнований на послевоенное вос-
становление Европы по плану Маршалла (с 4 апреля 1948 по декабрь
1951 г.) составила 13 млрд долларов.

Глава 24

ПРОПАВШИЕ СОКРОВИЩА

Грандиозную операцию по розыску награбленных Кохом
и исконных сокровищ Восточной Пруссии трофейные армей-
ские команды и поисковики Лубянки начали в январе 1945 года,
как только советские войска вступили на землю «проклятой
Германии»1. Трофейные команды шли в арьергарде наступавших
советских войск и сразу после занятия очередного населенного
пункта, поместья, замка приступали к работе. Одним из первых
в конце января 1945 года советские войска заняли замок генерал-
полковника Эриха Людендорфа, где нашли богатую коллекцию
оружия, произведения искусства и 32 драгоценных ордена, кото-
рыми был награжден идол прусского милитаризма. Фронтовые
операторы сняли изъятие этих ценностей, но их дальнейшая судь-
ба неизвестна.

Следующим стал замок Вильденхоф, куда в декабре 1944 года
были свезены сокровища кёнигсбергских и украинских музеев
под надзор бывшего директора киевского Музея русского искус-
ства П.А. Кульженко. В середине января 1945 года отступавшие
эсэсовцы сожгли этот замок, а летом группа А.Я. Брюсова осма-
тривала его. Если верить дневнику Брюсова, в замке сгорело всё,
за исключением части графских архивов, найденных в подвале.
Однако до Брюсова замок осматривали (очевидно, с Кульженко)
поисковики Лубянки, и что они там нашли — неизвестно. Акт осмо-
тра и протокол допроса Полины Кульженко отсутствуют. А между
тем в провинциальных российских музеях после войны обнаружи-
лись картины, хранившиеся в Вильденхофе, В 1980-е годы в Перм-
ской художественной галерее отыскалась картина итальянской
школы, числившаяся в реестре ценностей, находившихся в замке,
а также вывезенные туда две картины из Киева. Сомнительно, что

1 Фанерные шиты с надписью: «Советский воин! Вот она, проклятая
Германия!», — встречали советские войска у границ Восточной Пруссии.
Они есть в кадрах военной кинохроники, мне об этом говорил отец.

в полностью сгоревшем замке уцелела лишь пара-тройка картин,
причем в хорошем состоянии. Наверняка сохранилось что-то еще.
Когда после войны и десятилетней отсидки Полина Аркадьевна
тихо жила под присмотром компетентных органов в Костроме,
ее навещали разные «ходоки», интересовавшиеся судьбой Янтар-
ной комнаты и других сокровищ. Одному из них, калининградцу
А. П. Овсянову, Кульженко сказала насчет своих архивов и доку-
ментов: «Всё давно уже передано куда надо и кому надо». А когда
она умерла (в 1984 году, в возрасте 93 лет), ее комнату в костром-
ском доме престарелых, откуда еще не вынесли тело усопшей,
выпотрошили сотрудники КГБ. Интересно, что они там искали
и что Кульженко передала «куда надо и кому надо», если учесть,
что помимо живописи она хранила в Вильденхофе ценнейшую
коллекцию икон, где были раритеты XII—XI11 веков из православ-
ных храмов Древней Руси? Есть сведения, что при ней находились
и украденные ценности Псково-Печерского монастыря.

Или вот замок Шлобиттен. Он принадлежал потомственному
саксонскому аристократу, генералу СС Александру цу Дона-Шло-
биттену, к которому в сентябре 1944 года Альфред Роде обращался
с просьбой предоставить помещения для хранения Янтарной ком-
наты, в чем ему было отказано, как и обер-бургомистру Кёнигс-
берга X. Биллю.

Но зимой 1944/45 года в гигантских подземельях замка были
размещены ценности кёнигсбергских музеев, а также важные доку-
менты и сокровища, награбленные эсэсовцами и группой армий
«Север» в России, Польше и Прибалтике. Это были первокласс-
ные произведения искусства, поскольку их отбором и захороне-

Замок Шлобиттен, где были спрятаны ценности,
награбленные войсками С С

нием занимался родственник эсэсовского князя, граф Эрнст Отто
фон Сольмс-Лаубах, которому Гитлер осенью 1941 года доверил
эвакуацию из-под Ленинграда сокровищ для музея фюрера в
Линце. Когда весной 1945 года войска 2-го Белорусского фрон-
та окружили здесь элитные части СС, то после ожесточенных
боев эсэсовцы взорвали замок — его наземную часть. А что ста-
ло с разветвленными глубокими подземельями замка, где храни-
лись сокровища? Сейчас они подтоплены и пусты. Однако летом
1945 года руины замка обследовали поисковики Лубянки, и что
они там нашли — бог весть.

В начале апреля 1945 года советские войска без боя заняли ста-
ринный саксонский замок Крибшгайн. куда отовсюду свозились
разные ценности, а в декабре 1944 года прибыли два вагона с «осо-
бо ценным грузом» из Кёнигсберга. Когда хранилища замка осмо-
трели сотрудники советской комиссии по поискам похищенных
культурных ценностей, то обнаружили там коллекции скульптуры
из Дрездена и произведения искусства, вывезенные из Восточной
Пруссии. В начале 1946 года советские оккупационные власти пе-
редали специалистам Дрезденской галереи находившиеся в замке
скульптуры, но прочие ценности куда-то исчезли. По свидетель-
ству работника замка Вольфрида Кунца, после того как Криб-
штайн заняли части Красной армии, советский командир, штаб
которого находился в ближайшем городке Вальдхейме, немедлен-
но вывез ценности, складированные в банкетном зале, сторожке
и других помещениях.

Кунцу приказали оказывать помощь при вскрытии ящиков и
сортировке их содержимого. Там были разные культурные ценно-
сти. но частей Янтарной комнаты не было1. То же самое можно
сказать про древние тевтонские замки Лохштедт на Балтийской
косе и Бальга на Земландском полуострове, саксонский замок
Вексельбург близ Рохлица, богатые поместья под Кёнигсбергом,
крепости и другие места, где в начале 1945 года находились огром-
ные ценности, а потом там ничего не смогли найти.

После захвата Кёнигсберга работники трофейного фронта
сразу взялись за банки. Весной и летом 1945 года все отделения
банков в Восточной Пруссии были зачищены. В центре Кёниг-
сберга, рядом с замком, с помощью кувалд и автогенов «медве-
жатники» из армейских трофейных команд и Лубянки опустоши-
ли сейфы и подвалы филиалов Рейхсбанка и «Дрезднер банка».

1 Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 205.

Тевтонский замок Лохштедт XIII в. Здесь в начале 1945 г.
были спрятаны прусские культурные ценности

В материалах поисковой экспедиции Е. Е. Стороженко, осматри-
вавшей в 1969 году подвалы бывшего отделения «Дрезднер бан-
ка», сказано, что там нашли только пустые сейфы, которые были
«грабительским способом вскрыты». Документы об изъятиях за-
секречивались, но некоторые из них Стороженко удалось добыть.
В частности, документ о том, как 15 июня 1945 года были вскры-
ты сейфы кёнигсбергского Фольксбанка (банка Коха). Согласно
описи, там было найдено «восемьдесят килограммов культурных
ценностей, в том числе большое количество изделий из платины,
золота и серебра, среди которых один килограмм золотых цепо-
чек, колец, медальонов и наручных часов, серебряные монеты,
медали и 353 серебряные суповые ложки, 244 вилки. 107 ножей»1.
Судя по всему, это были ценности жителей Кёнигсберга, которые
в начале 1945 года изымались у них «по зову партии и государства».

Занимались и поисками секретных бункеров. Работа могла бы
затянуться надолго, если бы в конце июня 1945 года А.Я. Брюсов
случайно не нашел документы о причастности А. Роде к захороне-
нию сокровищ, после чего передал его советским компетентным
органам, которым перепуганный немец сдал всё, что знал, а вско-

1 Документ из архива А. П. Овсянова, передан ему Е. Е. Стороженко
и предоставлен автору.

ре загадочно погиб. Это была бесценная информация, благода-
ря которой уже летом 1945 года поисковики Лубянки и Смерша
вскрыли хранилища особого назначения, сооруженные в Восточ-
ной Пруссии по приказу Э. Коха. Были также изъяты ценности,
находившиеся в банках, ломбардах, церквях, музеях, брошенных
частных жилищах, поместьях и замках. Найденная добыча свози-
лась на сборные склады’, а затем по железной дороге отправля-
лась либо в СССР (где ее распределяли по разным адресам)1 2, либо
в занятую советскими войсками часть Европы.

* * *

К весне 1946 года армейские и лубянские сыщики почти за-
вершили свою работу. Итог ее был таков. К началу Второй миро-
вой войны Восточная Пруссия являла собой одну из самых цве-
тущих культурных провинций Европы, хранившую многовековое
наследие этой земли и реликвии Тевтонскою ордена, которые
находились в местных церквях и замках. В 1930-е годы древние
тевтонские замки Восточной Пруссии (Лохштедт, Бальга и др.)
были отреставрированы, наполнены предметами искусства, исто-
рическими реликвиями и принимали туристов. Некоторые со-
держали уникальные произведения искусства. В замке Байнунен
хранилась коллекция скульптуры мирового значения, включав-
шая античные реликвии (римские мраморные копии с древне-
греческих оригиналов). Там была и знаменитая мраморная скуль-
птурная группа «Лаокоон и его сыновья» (ок. 50 г. до н. э.) — копия
с утраченного бронзового оригинала. Таких статуй в мире всего
две. Одна из них украшает Ватиканский музей Пия-Климента,
другая хранилась в замке Байнунен3. В 1945 году сокровища замка

1 Один из них находился в кёнигсбергском районе Понарт, на ул. Бар-
бараштрассе (ныне Павлика Морозова). Там был целый складской ком-
плекс с примыкавшей железной дорогой, по которой ценности можно
было отправлять куда угодно. Другой склад был в старых казармах у
Закхаймских ворот. Сюда, по свидетельству Л. И. Щелухиной, в апреле
1945 г. вывезли из горевшего замка уцелевшие части Янтарной комнаты.

2 Часть трофейных ценностей оказалась в советских музеях, библи-
отеках, архивах и ведомственных спецхранах, а другая часть составила
спецфонды, которые советское правительство использовало в качестве
финансового актива.

3 В XIX в. для города Одессы с ватиканского оригинала была сделана
копия из каррарского мрамора, установленная напротив Археологиче-
ского музея.

Пропавшие после войны сокровища замка Байнунен

были конфискованы по приказу коменданта города Даркемен
И. К. Щербины1, вывезены на нескольких «студебекерах» и бес-

1 Генерал-майор 11. К. Щербина — командир 84-й гвардейской ордена
Суворова Карачаевской стрелковой дивизии - 5 июля 1945 г. был назна-
чен комендантом Дарксмена (в 1938—1946 гг. Ангерапп, ныне Озерск).

Замок Байну ней

следно исчезли. Сбор культурных ценностей входил в должност-
ные обязанности комендантов всех занятых советскими войсками
городов.

Восточная Пруссия славилась художественными музеями, где
хранились великолепные произведения искусства. Ими были
полны также богатые поместья и особняки. Провинцию населяли
зажиточные люди, у которых имелись личные драгоценности, сто-
ловое серебро, произведения искусства, антиквариат. Все эти ги-
гантские ценности по директиве гауляйтера Коха с сентября 1944
по апрель 1945 года были спрятаны в хранилищах особого назна-
чения и тайниках. Кроме «украинской коллекции» Коха и ценно-
стей некоторых близких к нему персон, вывезенных из провинции,
всё семисотлетнее культурно-историческое достояние Восточной
Пруссии было захоронено в ее земле, которая весной 1945 года
являла, пожалуй, богатейшее в Европе кладбище сокровищ.
И всего за год оно было опустошено кладоискателями в погонах.

Когда в марте 1946 года в Восточную Пруссию прибыла гра-
жданская комиссия по розыску похищенных немцами музейных
ценностей во главе с А. М. Кучумовым и С. В. Трончинским, она
почти ничего не нашла. Так же как и другие поисковые комиссии
и экспедиции, работавшие в послевоенное время в Калининграде
и области, включая Государственную геолого-археологическую

экспедицию, которую более 20 лет возглавляла Е. Е. Стороженко.
Экспедицией было вскрыто и обследовано более 130 объектов,
собран большой фактический материал, но крупных находок не
было. В конце 1980-х годов, подводя итоги работы своей экспе-
диции, Елена Евгеньевна с грустью призналась: «В общем, сдали
в местный музей около 400 находок. В основном бытовая посуда,
мраморные статуи, другие произведения искусства, не представ-
ляющие большой художественной ценности»1.

Поданным, оказавшимся в 1946 году у Кучумова, поисковая
бригада, куда входила и группа Брюсова, нашла в Кёнигсбер-
ге, а также в замках Вильденхоф и Зандиттен лишь 146 предме-
тов XVII—XVIII веков: «серебро — 21, бронза — 12. фарфор — 44.
фаянс — 25, хрусталь — 2, цветное стекло — 5, мрамор — 2, кар-
тин — 14, прочее — 21 штука». Всё это было упаковано в 50 ящи-
ков, причем 35 из них предназначались для местного музея1 2. Но и
эти ящики куда-то исчезли.

Как потом установила экспедиция Стороженко, летом
1945 года группа Брюсова отправляла из Кёнигсберга груженные
ценностями вагоны, которые словно в воду канули. Брюсовым
было также найдено 50 документов, «раскрывающих отдельные
моменты деятельности музейных работников г. Кёнигсберга,
в частности, директора художественных собраний города доктора
Л. Роде»3. Из них стало ясно, что в Кёнигсбергском замке в войну
были сосредоточены огромные ценности, украденные из музеев
Минска, Киева, Харькова и Пушкина (Царского Села), вклю-
чая панели Янтарной комнаты. Эти документы в июне 1945 года
Брюсов передал в комендатуру Кёнигсберга, где они сгинули.
Осталась только выписка из показаний А. Роде советским ком-
петентным органам по названным музеям и содержание несколь-
ких писем доктора Роде прусским и саксонским аристократам,
а также гауляйтеру Коху и Гитлеру, касавшихся вывоза Янтарной
комнаты. Об этих документах в 1947 году профессор Брюсов по-
ведал А. В. Максимову, некоторые из них мы привели4. Содержа-
ние остальных документов неведомо никому, это тайна советских
спецслужб.

Среди бесследно пропавших числятся и уникальные янтар-
ные собрания Кёнигсберга, найденные в хранилище возле гаража

1 Бирюков В Г. Янтарная комната. С. 61

2 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Он. 1.Д. 121. Л. 5.

3 Там же. Л. 4.

4 См. гл. 4, 14 наст. изд.

гестапо на Ланге Райе, 4. В акте, собственноручно составленном
12 июня 1945 года А.Я. Брюсовым, сказано:

Составлен настоящий акт представителем политуправления
фронта гвардии капитаном Чернышовым и членом бригады Ко-
митета по делам политпросветучреждений подполковником
Брюсовым в том, что:

1.	Ими осмотрено было помещение на ул Ланге Райе, 4, где
находилась коллекция образцов янтаря и Геологический музей.

2.	Оба собрания сохранились б достаточно хорошем состоя-
нии. По-видимому, немцами была начата упаковка этих вещей,
но прервана в самом начале. В подавляющем большинстве чсе
образцы снабжены этикетками об их происхождении.

3.	Надо считать желательными упаковку всех этих ценностей
и перевозку их в безопасное место и охраняемое помещение. Со-
брание образцов янтаря всего мира, как одно из лучших собра-
ний такого рода, подлежит, несомненно, отправке r Москву1.

4.	Геологическая коллекция, прекрасно систематизированная
и довольно обширная, несомненно, представляет большой инте-
рес, но вопрос о ее эвакуации следует решать после запроса Мо-
сквы, так как без специалиста нельзя сказать, не является ли эта
коллекция дублетной к имеющимся.

5.	Упаковка обеих коллекций может быть произведена за
8-10 дней при десяти рабочих.

Подполковник Брюсов1 2.

Нет сомнений, что коллекции примыкавших друг к другу Ян-
тарного и Геологического музея были упакованы, но куда они
делись? В 1946 году А. М. Кучумов и С. В. Трончинский дважды
навещали в Москве профессора Брюсова: сначала весной — перед
отъездом в Кёнигсберг, а потом по возвращении, когда захотели

1 Вот что сказано об этом собрании в немецком справочнике «Кё-
нигсберг от А до Я»: «Bernsteinmuseum — Музей янтаря. Музей основан
профессором Клебсом (Klebs) в 1899 г. в Геологическом университетском
институте на Ланге Райе, 4. Он был единственным в мире и содержат
образцы янтаря всех цветов и размеров, а также 120 000 отпечатков и
включений животных и растений периода образования янтаря: остат-
ки щепок и иголок, покрытосемянных растений, насекомых (пауков,
уховерток, саранчи, жуков, цикад). Самым ценным экспонатом был
кусок янтаря с ящерицей внутри» // Dr. НМ. Miihlpfordt. Konigsberg von
AbisZ. 1972.

2 ГАКО. Ф. 1183. On. 1 Д. 288. Л. 14. На отвороте документа пометка:
«Калининградскому отделению СФК от Е. Е. Стороженко. 4.12.1989 г.».

уяснить противоречия в показаниях опрошенных ими свидете-
лей. И тут зашел разговор о найденном Брюсовым единственном
в мире собрании палеоянтаря возрастом в десятки миллионов лет!
Брюсов полагал, что нашел почти все собрание, и считал это глав-
ным достижением своей поисковой экспедиции. Он рассказал со-
беседникам, что о своей находке направил в Москву специальный
доклад, составил катало]' и отправил поездом в столицу СССР всю
найденную им коллекцию янтаря. Но до адресата она не дошла1!

Куда она могла деться? Брюсов недоумевал. А вот запись в днев-
нике Брюсова за 21 июня 1945 года: «Весь день мы занимались по-
исками, и нам удалось обнаружить итальянскую и фламандскую

Книга в серебряном окладе
из биб лиотеки Валленродов

живопись». Среди найденных
каргин Брюсов называет Ан-
дреа Верроккио (учителя Ле-
онардо да Винчи) и Питера
Брейгеля Младшего. Где все
эти картины?!

Фундаментальный факт за-
ключается в том, что найден-
ные в первые послевоенные
месяцы в Восточной Прус-
сии культурно-исторические
ценности в советские музеи и
хранилища (исключая Лубян-
ский спецхран) не поступили,
за редкими исключениями,
как, например, собиравшаяся
с конца XVI века библиотека

фон Валленродов — потомков
рыцарей Тевтонского ордена.
Самые ценные фолианты би-

блиотеки были в дорогих серебряных окладах, поэтому библиоте-
ку Валленродов называли серебряной.

В середине XIX века это знаменитое книжное собрание на-
считывало около 10 тысяч томов. В 1909 году библиотека была

включена в состав объединенной университетской и городской
библиотеки, и большую часть ее книг перевезли в здание на
Миттельтрагхайме, а наиболее ценные и редкие книги остались
в башне Кафедрального собора. При бомбежке Кёнигсберга ан-

1 См.: ЦГА1И СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 48.

глийской авиацией в ночь с 29 на 30 августа 1944 года собор был
разрушен, в огне погибла часть находившихся там книг. Л остав-
шаяся часть Валленродской библиотеки была изъята поисковыми
трофейными командами и вывезена в глубь СССР, где след книг
затерялся. Полагаю, это сделала группа профессора С. Д. Сказки-
на. в мае—июне 1945 года работавшая в Восточной Пруссии. Она
нашла и доставила в Москву 21 ящик редких книг и рукописей.
Лишь в 1981 году валленродские тома случайно обнаружили в хра-
нилище трофейных книг в усадьбе Узкое под Москвой. Благодаря
усилиям директора калининградского Музея Иммануила Канта
О.Ф Крупиной валленродские тома были привезены в Калинин-
град и переданы Калининградскому государственному универси-
тету. Отдельные экземпляры книг из знаменитой библиотеки ока-
зались в разных польских городах1.

Еше одним исключением является великолепное полотно ки-
сти Рубенса «Венера и Марс» (см. вклейку). Эта картина в XIX веке
находилась в Старом дворце в Берлине, затем входила в Художе-
ственные собрания Кенигсберга, которыми заведовал Альфред
Роде, а с 1945 года хранится в Государственном Эрмитаже. Очень
долго шедевр Рубенса в музее нс выставляли — видимо, опасаясь
реакции Германии. Лишь в 2005 году картина вошла в постоян-
ную экспозицию фламандского искусства XVII века, а в 2008 году
ее отреставрировали. Но нам важно другое. Главные шедевры
картинной галереи Кёнигсбергского замка доктор Роде спрятал
в своем секретном бункере, о котором в августе 1944 года он со-
общил в берлинский Музей кайзера Фридриха тайному советнику
Циммерману1 2. Этот бункер, как и бункер на Ланге Райе, 4, воз-
ле Штайндаммской кирхи и другие, в июне 1945 года Роде сдал
советским компетентным органам. Одна картина оттуда нашлась
в Эрмитаже, а где остальные?

Огромная масса находившихся в 1945 году в Восточной Прус-
сии культурно-исторических ценностей как в воду канула. В рос-
сийских музеях их нет, нет их и в Германии, что подтверждает
немецкий Фонд прусского культурного наследия. Значит, сокро-
вища Восточной Пруссии надо искать где-то еще. И вот после
войны А. М. Кучумов, имея на руках показания П. Фейерабенда,
начал поиски исчезнувших сокровищ, среди которых были и най-
денные в Кёнигсбергском замке части Янтарной комнаты.

1 Алешникова Т. Ю. Валленродская библиотека // Интернет-публика-
ция Г АКО. URL. https://prussia.online/books/vanenrodskaya-bibhoteka.

2 См. гл. 12 наст. изд.

Глава 25

МИССИЯ ДОКТОРА ШТРАУСА

В 19461 оду Кучумов не нашел в Кёнигсберге следов пропавшей
Янтарной комнаты. Не нашлись они и в других местах Восточ-
ной Пруссии, которые Анатолий Михайлович исходил и излазил.
В 1947 году он искал их в Германии, потом в Прибалтике — безре-
зультатно. Затем поиски снова развернулись в Кёнигсберге, кото-
рый к тому времени уже на зывался Калининградом. Здесь и прои-
зошли кульминационные события. В 1947 году научный сотрудник
Государственного Эрмитажа К. А. Агафонова, будучи в Германии,
узнала, что немецкому искусствоведу Герхарду Штраусу, прожи-
вающему в Берлине, якобы известно местонахождение Янтарной
комнаты в Кёнигсберге, о чем он извещал советские оккупацион-
ные власти. Вернувшись в Ленинград, Агафонова через некоторое
время рассказала об этом Кучумову, а тог послал запрос в совет-

Доктор Г. Штраус. 1940-е гг.

скую военную администрацию
в Берлин с просьбой разрешить
прие зд доктора Штрауса в Ка-
лининград. Но так как это был
закрытый город, для разре-
шения понадобилась санкция
И. В. Сталина. «Вождь наро-
дов» ее дал, начертав на обра-
щении Кучумова: «Доставить
доктора Штрауса в Кёнигсберг,
а Янтарную комнату — по на-
значению».

В августе 1949 года на ос-
новании специального реше-
ния советского правительст-
ва доктор искусствоведения
Г. Штраус был приглашен, а в
декабре — доставлен в Кали-
нинград, куда вызвали и Ку-
чумова. Одновременно реше-

нием местных властей была создана Государственная комиссия
по поискам Янтарной комнаты, которую возглавил секретарь
Калининградского обкома партии В.Д. Кролевский. В комиссию
также вошли главный архитектор Калининграда А. В. Максимов,
начальник областного отдела МПВО В. М. Якубович, генерал-
майор Демин, полковник Федотов, офицеры госбезопасности
и другие персоны. В их распоряжении было более сотни солдат
и пожарных, передвижная электростанция и другое необходимое
оборудование. Кролевский представил немецкого профессора
членам комиссии, и 7 декабря началась работа. Две недели эта
комиссия вместе с доктором Штраусом обследовала Кёнигсберг
и его окрестности, однако ничего не нашла, а поведение немец-
кого гостя выглядело очень странным.

Как потом вспоминал Максимов. Штраус «всё время мутил
воду»: предлагал всё новые версии, называл новые места, но ни-
где ничего не обнаруживалось. А когда Максимов или Кучумов
указывали ему на возможные адреса тайников, то он реагировал
нервно и даже зло. Как показалось Максимову, Штраус не столь-
ко хотел что-то показать, сколько убедиться в том, что русские че-
го-то очень важного не знают или не нашли. Немецкий профессор
кругами ходил возле уцелевших медицинских клиник университе-
та и разрушенного музейного комплекса на бывшей улице Ланге
Райе, упорно не примечая это место. Однажды он остановился на
перекрестке двух узких улочек, указал на хорошо сохранившуюся
коробку здания с бетонными перекрытиями и сказал: «Вот в этом
доме был Геологический музей», — чем очень удивил своих рус-
ских коллег. «Я ведь отлично знал, - вспоминал Максимов, — где
были у немцев все музеи и общественные здания города. А также
знал, что угловой разрушенный дом-сосед и был Янтарным музеем
самого Роде, о чем почему-то Штраус промолчал. Я спросил: “А в
этом доме на углу был Янтарный музей?” Штрауса от этого моего
вопроса даже передернуло как-то. он сразу не нашел что сказать,
а потом как бы засмеялся и ответил: “Нет”. — “Как — ‘нет’”? И я
настойчиво повторил, что именно этот дом и был Янтарным му-
зеем. Штраус злобно, с раздражением обернулся к Кролевскому
и сказал: “Кто лучше знает Кёнигсберг, я или ваш русский архи-
тектор?” Вечером, когда все члены комиссии собрались у Кролев-
ского, я представил два плана города немецкого издания под сво-
ими названиями. Там были Янтарный и Геологический музеи»1.
Именно там, где указал Максимов.

1 Иванов К). И. Пятая версия. С. 173— 182.

Здание б. Геологического музея на ул. Lange Reihe, 4
(ныне Барнаульская), где хранились янтарные коллекции Кёнигсберга,
найденные 12 июня 1945г. А Я. Брюсовым. Фото автора

А место это особенное. Оно было помечено на планшете Гус-
тава Виста, найденного его сыном. Вот что сообщил в 1959 году
в журнал Freie Well житель города Карл-Маркс-LU гадт Альфред
Блек: «С юных лет я отлично ориентировался в тогдашнем Кё-
нигсберге. Я несколько лет жил поблизости от упомянутой вами
улицы Ланге Райе и учился в расположенной там школе. Мне из-
вестно. что на углу Ланге Райе и Бернштайнштрассе находился Ге-
ологический институт, в котором хранилась городская коллекция.
Очевидно, экспонаты института и были помещены в упомянутом
вами “бункере № 3”. Я, правда, такого обозначения не знаю, но
мне точно известно, что возле Геологического института нахо-
дился бункер. Полагаю, что месторасположение его. несмотря на
изменения, происшедшие за это время в облике города, можно
установить. Думаю, что то место, где находился бункер, оказалось
непригодным для строительных работ, в противном случае на этот
бункер уже наткнулись бы»1.

1 Дмитриев В , Ерашов В. Тайна Янтарной комнаты. С. 316—317.

А вот что писал А. В. Максимов: «Двор Геологического и Ян-
тарного музеев хотя и был расположен среди города, но полно-
стью изолирован от постороннего взгляда. Так что во дворе мож-
но было легко и скрытно работать. И еше одна особенность двора
заключается в том. что тут находился гестаповский гараж и был
глубокий подвал, в который по пандусам въезжали грузовые авто-
мобили, — то есть там можно было скрытно вести земляные рабо-
ты, вывозя на грузовиках землю». И такие работы, как установил
Максимов, там велись. А перед бегством из Кёнигсберга гестапов-
цы зачем-то загнали в гараж несколько грузовиков, нагруженных
бочками с бензином, и подожгли1.

* * *

Странно вел себя Герхард Штраус и при его опросах А. М. Ку-
чумовым 8 и 12 декабря 1949 года в калининградской гостинице
«Москва»2 — тогда единственной в совершенно разрушенном го-
роде. Поскольку Кучумов не знал немецкого языка, а Штраус рус-
ского, переводчиком выступал капитан МГБ Борис Щукин.

Гостиница « Москва» в Калининграде. Фото автора

1 Северная правда (Кострома). 1991. 8 марта.

2 Там же, в гостинице «Москва», весной 2015 г. телекомпания «Остан-
кино» снимала двухсерийный фильм «Янтарная комната», впервые пока-
занный на Первом канале российского телевидения в мае 2015 г. и потом
не раз повторенный.

Кучумов начал с вопросов об Альфреде Роде, и Штраус рас-
сказал, что доктор Роде родился в Гамбурге, на войне получил
отравление газами (из-за чего у него тряслась рука), после де-
мобилизации переехал в Мюнхен, где изучал историю искусст-
ва в Марбургском университете, а затем продолжил образование
в Париже. После окончания учебы Роде занимал разные долж-
ности в музеях Гамбурга, Бреслау (ныне Вроцлав) и Кёнигсберга.
На вопрос о политических взглядах Роде Штраус ответил, что он
не был нацистом, не состоял ни в какой партии, а был только чле-
ном Союза художников Пруссии, для которого устраивал ежегод-
ные выставки. Роде был скорее левоцентристом, и друзьями его
были люди, которые придерживались таких же взглядов. По сло-
вам Штрауса, доктор Роде был скромным и сдержанным челове-
ком, пользовался уважением коллег.

На вопрос, был ли знаком Роде с представителями нацистской
элиты — гауляйтером Эрихом Кохом и командующим группой
армий «Север», генерал-фельдмаршалом Георгом фон Кюхле-
ром, — Штраус ответил утвердительно. По его словам, Роде под-
держивал связь с Кохом с 1928 года, когда приехал в Кёнигсберг
на должность директора художественных собраний города, а Кох
по линии НСДАП стал гауляйтером Восточной Пруссии. После
прихода нацистов к власти Кох отвечал за культурную политику
в регионе и Роде регулярно встречался с ним. «Но они никогда не
были друзьями», — подчеркнул Штраус. То, что Роде не покинул
Кёнигсберг, свидетельствует о том, что он считал себя ответст-
венным за вверенные ему художественные ценности и не мог их
бросить на произвол судьбы. При этом Штраус заверил, что Роде
не боялся Советского Союза и у него не было дурных намерений.

Затем разговор пошел о Янтарной комнате. Штраус рассказал,
что летом 1941 года они с Роде очень переживали за ее судьбу. По-
этому Роде связался со своим старым знакомым, командующим
18-й армией вермахта генералом фон Кюхлером и попросил его
спасти Янтарную комнату и переправить ее в Кёнигсберг, что и
было сделано. В 1942 году «немецкая» Янтарная комната была
собрана в музейном зале южного крыла Кёнигсбергского замка
на третьем этаже в комнате с одним окном, выходившим на реку
Преголя. По словам Штрауса, янтарные панели были в очень хо-
рошем состоянии, хотя, по сведениям Кучумова. при перевозке
они пострадали и их пришлось реставрировать. Собирали комна-
ту, осторожно склеивая разбитые пластинки, а в янтарные рамы
установили мозаики. После сборки стены комнаты излучали

сказочный желтовато-оранжевый свет, а в облачную погоду она
производила фантастическое впечатление. Затем Штраус сказал,
что в замке Янтарная комната была цела, а доктор Роде даже го-
ворил, что она должна вернуться в Царское Село (что вызвало у
Кучумова сомнение). Сам же Штраус, любуясь ее великолепием,
«чувствовал неловкость» от того, что участвует в грабеже. Тут Ку-
чумов поставил еще одну звездочку, поскольку попытки немец-
кого гостя представить себя и Роде невинными агнцами стали его
ра здражать.

Сдерживая раздражение. Кучумов спросил Штрауса о пла-
нах эвакуации. Тот сказал, что пытался вывезти сокровище еще
весной 1944 года, но этому противился Роде, несмотря на опас-
ность воздушных налетов. Только после нескольких предупре-
ждений Роде согласился закрыть окно комнаты ставнями, чтобы
защитить ее от осколков, хотя ставни закрывали лишь треть окна.
По настоянию Штрауса Янтарную комнату демонтировали, упа-
ковали в ящики и поместили в подвал южного крыла замка нака-
нуне страшных бомбардировок Кёнигсберга английской авиаци-
ей в конце августа 1944 года. Во время бомбардировок Штрауса
в городе не было. Но вернувшись 1 сентября, он сразу поехал в
замок, где во дворе столкнулся с Роде, который стоял среди боль-
ших и маленьких ящиков. Роде сообщил Штраусу, что во время
налета Янтарная комната находилась глубоко в подвале и не по-
страдала.

«А что было потом?» — поинтересовался Кучумов. Штраус за-
думался, стал путать даты, а затем сказал, что в ноябре 1944 года
Роде совершил несколько поездок по окрестностям Кёнигсберга
в поисках убежища и написал письмо с предложением эвакуиро-
вать Янтарную комнату в замок Вексельбург в Саксонии. Кучумов
спросил, использовался ли Орденский зал, где в апреле 1945 года
находилась и, по мнению Брюсова, сгорела Янтарная комната,
как временное хранилище? Штраус стал путаться, говорить не-
внятно. А на вопрос, когда он последний раз видел Роде, Штраус
ответил, что в период между 11 и 15 января 1945 года, но он не
помнит, говорили ли они о судьбе Янтарной комнаты. И тут пове-
дение Штрауса резко изменилось. Он заволновался и сказал, что
ему нужно найти еше свидетелей — «честных немцев», которые
были молчаливыми противниками Гитлера, например доктора
Эрнста Шаумана, живущего в Берлине. Возможно, надо допро-
сить и бывшего коменданта Кёнигсберга генерала Ляша, который
может знать что-либо о судьбе Янтарной комнаты.

Сразу отметим, что такой допрос, вернее разговор, с От го фон
Ляшем состоялся. В советском плену ему устроили очную став-
ку с плененным под Сталинградом командующим 6-й немецкой
армией генерал-фельдмаршалом Фридрихом Паулюсом. Тот по-
просил Ляша в «общечеловеческих интересах» указать место, где
спрятана Янтарная комната. В ответ Лящ вспылил и заявил, что
недостойно немецкого офицера открывать врагам великой Гер-
мании что-то полезное для них. Поведение же доктора Штрауса
в разговоре с Кучумовым становилось всё более странным. Он пу-
тался, не давал четких ответов на простые вопросы, хотя в обра-
щении к советским властям перед поездкой в Калинит рад писал,
что ему известно нечто важное о Янтарной комнате. Беседу при-
шлось прекратить.

Вторая беседа Кучумова со Штраусом при участии капитана
Щукина состоялась в том же месте днем 12 декабря. Она была по-
священа произведениям искусства, вывезенным из Советского
Союза в Германию. А пол вечер 12 декабря состоялась третья бе-
седа, в которой речь снова шла о Янтарной комнате. Кучумов вер-
нулся к событиям января 1945 года. Ш траус заявил, что до 12 ян-
варя Янтарная комната находилась в Кёнигсберге, и продолжил:
«О вывозе комнаты из Кёнигсберга я ничего не знаю. Мне извест-
но, что доктор Роде в декабре 1944 года искал места для укрытия
имущества музея. Так как в начале января 1945 года он писал
о том, что комната упаковывается, то можно рассчитывать, что
это была подготовка к ее вывозу. Примерно до середины января
на Берлин было прямое железнодорожное сообщение, а позднее,
почти до момента падения Кёнигсберга, было сообщение морем и
по воздуху». Кучумов тут снова поставил звездочку на полях, так
как точно знал, что последний поезд \шел из Кёнигсберга в Гер-
манию ночью 22 января. Затем последовал вопрос: верит ли до-
ктор Штраус, что Янтарная комната оставалась в Кёнигсбергском
замке вплоть до взятия города советскими войсками? Штраус от-
ветил совсем уклончиво: поскольку доктор Роде обожал янтарь,
он попытался бы спасти Янтарную комнату, но так как с середи-
ны января они не виделись, то ничего определенного он не зна-
ет, кроме слухов о тайнике в Гёрлице1, хотя в Восточной Пруссии
было много своих тайников.

1 Гёрлиц — самый восточный город Германии, в земле Саксония.
Восточная часть города после Второй мировой войны была отделена от
Гёрлица, находится сейчас в Польше и называется Згожелец. Гранину
образует река Нейсе.

Кучумов тут же спросил о большом «хофбункере», о котором
Роде докладывал начальству в Берлин и который в конце июня
1945 года он показал профессору Брюсову, когда тот нашел его
письмо среди обгоревших бумаг. Могли ли Янтарную комнату
спрятать в этом бункере? Штраус ответил, что там должны были
храниться картины из Кёнигсбергского замка. Где находился
бункер? «Либо на Ланге Райе, либо на Нассергарден, точно не
помню», — ответил Штраус. А другие бункеры? Штраус начал пе-
речислять крепости, построенные в XIX веке: Врангель-Тор. Ро-
зенгартен-Тор, Фридландер-Тор — они использовались в качестве
хранилищ ценностей. Было также помещение на главном (Юж-
ном) вокзале Кенигсберга. Кроме того, замок Лохштедт. Крепость
в Пиллау Штраус отверг, поскольку она была забита ранеными.
Ходили также слухи об эвакуации икон из кёнигсбергских цер-
квей в Тильзит (ныне Советск).

А не скрывает ли уважаемый доктор что-либо об эвакуацион-
ных планах нацистов? Этот вопрос испугал Штрауса, и он начал
оправдываться, говоря, что спасал ценности: помогал укрывать
книги из Кёнигсбергской библиотеки и государственного архи-
ва, а также вывезенные из России сокровища в подвалах замка
Лохштедт на двадцати метровой глубине! С помощью пленного
русского солдата они якобы написали на куске картона: «Русские
культурные ценности, вскрывать в присутствии работника куль-
туры», — и положили это сверху на ящики. Ценности Кёнигсберг-
ского замка-музея (картины, антикварную мебель) прятали также
в ?амке Шлобиттен, хотя Ш трауса там не было, а узнал он об этом
от третьих лиц. Штраус попросил сделать перерыв, но Кучумов
опять вернулся к вопросу о бункере. В ответ он услышал новые
предположения, возможные адреса, но ничего конкретного1.

Когда я читал протоколы допросов Герхарда Штрауса, мне по-
казалось знакомым название Гёрлиц. Долго припоминал и вспом-
нил про письмо, обнаруженное мною в калининградском архиве.
Его автором был проживавший в Омске ветеран войны Н. А. Ба-
бак. В 1990 году он отправил послание министру обороны СССР,
в редакцию газеты «Правда» и Кал ин ин градское отделение Совет-
ского фонда культуры, в котором сообщил о загадочном замке с
сокровищами, где, возможно, могла находиться Янтарная комна-
та. В письме говорилось:

1 См.: ЦГАПИ СПб. Ф. 468. Оп. 1.Д. 119. Л. 15-23.

Конец февраля - начало марта 1945 года. Польша. Наступа-
тельные бои. Наш 1109-й ЛАП 168-й Ларб1 бросали с одного участ-
ка на другой. Там, где немцы вводили в контратаки танки, туда
направлялся наш полк. Мне, как начальнику разведки дивизиона,
вменялось в обязанности не только найти наши части на новом
участке боев, но и ставилась задача найти немецкие склады с го-
рючим для «студебекеров» и тягачей орудий. В поисках горючего
на немецком мотоцикле я с разведчиком Скапенко Сашей долж-
ны были первыми врываться вместе с нашей пехотой и танками
з деревни и города. Иногда приходилось искать склады с горючим
и в лесах. В период боев на территории Польши и Германии наших
географических карт было недостаточно, и поэтому я в основном
пользовался немецкими картами.

Так вот, широкое асфальтированное шоссе, справа и слева ве-
ковой сосновый лес. Почти перпендикулярно к шоссе, через не-
сколько сотен метров друг от друга, шли вправо и влево лесные
просеки. Одна из просек не очень заросла трагой, и мы покатили
по ней, чтобы провести разведку, нет ли там наших частей или
немцев. Проехали от шоссе километра три - и увидели старинный
замок. Внутреннее здание охватывала кругом высокая (4-5 ме-
тров), почерневшая от времени кирпичная стена. Одни въездные
двустворчатые кованые металлические решетчатые ворота вели
во двор. Мы подъехали. Тишина. Я открыл ворота, и мы въехали
во двор. Двор был выстлан каменной брусчаткой, как на кремлев-
ской площади. Диаметр внутреннего двора был около ста метров.
Вдоль стены замка, вкруговую, также из кирпича стояло сплошное
трехэтажное с полуподвальными помещениями здание. Вошли
в фойе первого этажа. Открыли одну из комнат направо. В ней
были деревянные ящики метр двадцать на полтора и на метр.
Ящиков было очень много. Из фойе на второй этаж вела широкая
лестница, устланная ковром. Внизу и наверху этой лестницы были
установлены справа и слева чучела огромных медведей; на верх-
ней площадке на стенах висели чучела оленьих голов с большими
рогами. Мы поднялись на второй этаж. Открыли широкую дверь.
В большой комнате стоял огромный стол, покрытый зеленым
сукном. Окна были прикрыты шторами. Было около десяти утра.
День был пасмурным. Там на столе лежали кавказские кинжалы,
шпаги, сабли, курительные тру б к и, золотые изделия, хрустальная
посуда, отделанная серебром с драгоценными камнями и сло-

1 ЛАП — легкий артиллерийский полк; Ларб — легкий артиллерий-
ский батальон.

новой костью... Но ллы ничего не взяли. Меня моя мама учила -
не трогать золото. Там, где золото, - там опасность. Мы тут про-
были недолго, быстро вышли и уехали. Бензина в замке не было,
а бензин нам тогда был дороже золота. Странно, но на карте этот
замок обозначен не был.

Обо всем, что увидел, я рассказал своему начальству, капи-
тану Котухову. От этой лесной просеки мы проехали километров
десять к реке, и дивизион занял боевой порядок. Около двух дня
мы получили приказ: вперед, на запад. Марш и бой в деревне,
потом снова марш и бой у города Гёрлиц. Через три дня, когда
совершали марш дивизионом в район новых боевых действий, то
получилось так, что мы вновь были возле замка. И мы туда «слета-
ли». Открыли ворота, въехали, все было тихо. Но во дворе появи-
лись новые следы: кучки конского навоза. Зашли в замок: ни ящи-
ков, ни оружия, ни ценностей уже не было. Куда все подевалось?
Неужели всё это могли вывезти на одной повозке?

С уважением, Бабак Николай Акимович. Домашний адрес, те-
лефоны1.

* * *

Слушая немецкого профессора, Кучумов не мог понять: дей-
ствительно ли он ничего не знает или играет в какую-то непонят-
ную игру. Штраус четырежды (!) обращался к советским властям,
желая рассказать что-то важное о месте нахождения Янтарной
комнаты, и просил доставить его в Кёнигсберг, а по приезде туда
вдруг всё забыл и мямлил что-то невнятное.

Впервые Герхард Штраус предложил свою помощь в поисках
Янтарной комнаты еше во время пребывания в лагере для ин-
тернированных лип в мае 1945 года, когда он «рассказал всё» со-
труднику НКВД, но протокол допроса сгинул в недрах Лубянки.
В 1946 году Штраус говорил об этом с майором Полтавцевым из
информационного отдела Советской группы войск в Германии —
реакции никакой. Через год Штраус общался в Берлине с Ксени-
ей Агафоновой, сказав ей, что знает правду о Янтарной комнате,
но Агафонова эту информацию придержала и сообщила о ней Ку-
чумову не сразу.

И тогда Штраус написал письмо майору Кунину — офицеру
связи МГБ при советской военной администрации в Берлине, где
сообщил, что рад помочь советским властям в розыске пропавшей

1 ГАКО. Ф 1183. Оп. 1.Д. 79. Л. 25, 25 об.

Янтарной комнаты. В письме говорилось: «После окончания вой-
ны я встречал многих людей из Кёнигсберга, но они знали лишь
о смерти доктора Роде и о разрушении замка. Но мне известно
гораздо больше». Автор письма подчеркивал, что он никогда не
был нацистом, а Эриха Коха считает военным преступником. Да-
лее Штраус сообщал, что, несмотря на его многочисленные тре-
бования, Янтарную комнату не успели вовремя эвакуировать из
Кёнигсберга, и утверждал, что она не погибла при штурме города
советскими войсками, опровергая свидетельство Роде, которое
принял на веру профессор Брюсов (здесь майор Кунин поставил
знак вопроса). И в заключение Штраус уведомлял, что на анти-
кварном рынке Берлина не появлялось никаких изделий из ян-
таря, но в марте 1945 года он случайно услышал, что Янтарная
комната должна быть эвакуирована в какое-то место неподале-
ку от Гёрлица. Напротив этой фразы майор Кунин поставил три
восклицательных знака. Подписал свое послание Герхард Штраус
так: «Глава департамента музеев прикладного искусства, памят-
ников и образования, ГДР. Берлин»1.

А чтобы уж совсем расположить к себе потомков «железного
Феликса», доктор Штраус пригласил сотрудников советской гос-
безопасности к себе домой, чтобы поговорить по душам. Гости
на чай зашли, чем (по свидетельству сына Штрауса, Штефана)
до смерти перепугали жену профессора, которая решила, что их
пришли арестовывать. Они тет-а-тет пообщались, всё выяснили,
но реакции опять не последовало! Лишь когда в 1949 году Агафо-
нова поведала Кучумову о порывах немецкого профессора, а тот
написал письмо Сталину, реакция была. Спрашивается, почему
органы НКВД—МГБ, куда с мая 1945 года стучался Г Штраус,
игнорировали его? Ответ может быть только один: информация
Штрауса была для них неудобна, если не сказать больше, и они
клали ее под сукно. Лишь когда пришло указание Сталина «до-
ставить доктора Штрауса в Кёнигсберг, а Янтарную комнату — по
назначению», в МГБ были вынуждены реагировать. Но поведе-
ние Штрауса в Калининграде доказывает, что перед отъездом его
«друзья» из МГБ провели с ним разъяснительную беседу, после
которой он вел себя в родном Кёнигсберге крайне странно, и по-
ездка его оказалась пустой. Опасность информации, которой рас-

1 ЦГАЛИ СПб. Ф 468. On. I. Д. 119. Л. 22-23. В 1950-е гг. Г. Штра-
ус возглавлял факультет истории искусств Университета им. Гумбольдта
в Берлине, преобразованный позднее в Институт истории искусств, ко-
торый возглавил Штраус.

полагал Штраус, видимо, сознавала и Агафонова, поэтому сооб-
щила о ней Кучумову через полтора гола после ра ?говора с ним.

Перед возвращением в Берлин Герхард 111 граус составил для
Кучумова «Специальное сообщение» на двадцати страницах об
исторических зданиях и местах Кёнигсберга с подробными ри-
сунками и схемами. Всё по памяти и очень точно. Двадцать одшт
подробная схема, кроме одного объекта под цифрой «8», которой
был помечен комплекс зданий Геологического и Янтарного му-
зеев, под которыми должен был находиться один из секретных
бункеров Коха и Роде. Профессор «запамятовал», там ли распо-
лагались музеи!

Между тем посетивший в 1959 году Калининград Рудольф
Вист, чей отец, оберштурмбаннфюрер СС Густав Вист, в январе
1945 года получил приказ из рейхсканцелярии вывезти или на-
дежно спрятать Янтарную комнату, надопросе в КГБ воспроизвел
запись из найденного им планшета отца, которая гласила, что Ян-
тарная комната вместе с другими ценностями «спрятана во дворе
Геологического и Янтарного музеев, в районе арки три. Здание
Янтарного музея взорвано снизу для маскировки». Про бункер по
адресу Ланге Райе, 4 — возле комплекса зданий двух музеев и гара-
жа гестапо «в районе нынешнего размещения автобазы» — знали
и члены комиссии Министерства культуры РСФСР, работавшие в
Калининграде в 1967 году. А в мае 1990-го калининградские пои-
сковики вскрыли под бывшим гаражом гестапо покрытый гудро-
ном фундамент большого бункера.

Вот как описал это событие его участник, журналист Вале-
рий Бирюков: «Стучат в подвальной душевой отбойные молотки,
вскрывая цементный пол. Два праздничных майских дня расчи-
щаем котлован, набитый красным кирпичом и мусором, под ко-
торым обнаруживаем черную гладь бетона, аккуратно покрытого
тонким слоем гудрона. Эмоций не описать, хотя представшее пе-
ред нашими глазами сооружение вовсе не похоже на свод бункера,
скорее уж на фундамент. <...> Еше час работы, и всё становится
ясно - ну конечно же, это фундамент, опирающийся, как и поло-
жено, на глинистый ‘’целик". <...> И если учесть, что находился
он на глубине около 10 м от поверхности земли, а площадь его со-
ставляла 50 кв. м, на нем вполне можно было построить вмести-
тельный подвал. Для чего? Ну хотя бы для укрытия обнаруженных
в 1945 году профессором Брюсовым в находившемся рядом Гео-
логическом музее коллекций образцов янтаря всего мира и мине-
ралогической, подготовленных к упаковке. По какой-то причине

немцы их не вывезли и не спрятали»1, А в заметке в «Советской
России» Бирюков отметил: «Бункер под зданием был, он, види-
мо, сооружался под хранение чего-то, но бомба, разрушившая
здание, прервала работы»1 2.

В направленном Г. Вистом в январе 1945 года донесении в
Берлин, текст которого видел его сын, сказано, что причиной
взрыва была не вражеская бомба, а произведенный снизу для ма-
скировки подрыв находившегося рядом здания Янтарного музея.
На его месте и сейчас пустырь, хотя обнесенное забором пустое
здание Геологического музея сохранилось. Видимо, немцы пере-

А. П. Овсяное на месте провала,
вскрывшего систему военных
подземных коммуникации
Кёнигсберга. Фото автора

несли хранившиеся там цен-
ности в другой бункер — возле
Штайндаммской кирхи или в
бункер, указанный в приказе
Висту на операцию «Грюн»3,
а прежнее место на Ланге Райе
замаскировали. Уже в наши
дни под торговым центром на
проспекте Ленина (там прохо-
дила улица Штайндамм) был
найден бункер. На его осмотр
приглашали А. П. Овсянова,
однако он оказался пуст. Но и
под гаражом гестапо возле двух
музеев что-то сооружали! Про-
фессор Штраус не случайно
«не узнал» это место.

В 2005 году в самом центре
Калининграда, рядом с тем ме-
стом, где Ленинский проспект
выходит на центральную пло-
ишь города, случилось ЧП.

Подъемный кран, проводивший работы у автобусной остановки,
провалился под землю. Участок тут же оцепили, прибыла мили-
ция, коммунальщики, строители — и увидели нечто поразитель-
ное: сеть подземных военных коммуникаций с бетонными стена-
ми, огневыми точками и даже с цилиндрической бетонной будкой

1 Бирюков В. Г. Янтарная комната. С. 144-145.

2 Тайна остается тайной // Советская Россия. 1990. 13 мая. С. 6.

3 См. гл. 8 наст. изд.

с окошком для часового! В старом Кёнигсберге на этом месте сто-
яли дома. Сразу возникли споры: одни говорили, что это просто
подвал дома, другие — что это вход в подземный город. На место
происшествия пригласили Овсянова. И вот как он ответил на мой
вопрос об увиденном в провале:

Это сооружение на подвал абсолютно не похоже. Это был под-
земный ход шириной примерно полтора метра и высотой пример-
но два метра, стенки были выполнены из сборного железобетона.
Он был сделан на небольшой глубине, защитная грунтовая тол-
ща была порядка семидесяти сантиметров, причем этот ход был
ломаного очертания. На каждом повороте этого хода стояли про-
тивопульные, противоосколочные бронированные двери. Внизу
были небольшие колодцы, где журчала дренажная вода. На уров-
не груди, примерно, справа и слева были отверстия — окна, при-
крытые бронированной створочкой. Это были вентиляционные
отверстия. Это подземный ход, который строился в 1944 году по-
сле бомбежки Кенигсберга англо-американской авиацией. Такие
ходы имели двоякое назначение. Во-первых, после бомбежки
англо-американской авиации многие оголовки встроенных под-
земных сооружений находились вблизи домов, они были облом-
ками зданий завалены и закрыты, что привело к многочисленным
жертвам И, учитывая эти условия, в 1944 году немецкие инжене-
ры делали выходы из встроенных подземных убежищ зданий -
жилых, правительственных и промышленных. А во время штурма
они предполагали их использовать как объекты для ведения под-
земных боевых действий. Почему эти ходы ломаного очертания?
Да потому, чтобы не было сквозного прострела. Поэтому на углах
были противопульные и противоосколочные двери.

А когда я переспросил: «Вы можете это утверждать, как воен-
ный инженер, профессионал», — он ответил: «Да, это не подвал.
Это узкий проход ломаного очертания. И когда я опубликовал эти
данные в газете “Кёнигсбергерпрессе”, то из Германии пришел
отклик в редакцию, что рэто] совершенно верно»1.

К провалу уличных зевак не подпускали, его быстро заделали,
и сейчас на этом месте ровная площадь. Но от провала до музейно-
го комплекса на Ланге Райе и бункера под торговым центром ме-
тров 300-350 с вилкой в 30 градусов. Возможно, там была единая
система подземных коммуникаций, позволявшая перемещать не

1 Аудиозапись интервью с А. П. Овсяновым. 22 декабря 2011 г. Из ар-
хива автора.

только военных с вооружением, но и ценности. Тогда вход в сис-
тему подземелий можно было сделать под взорванным Янтарным
музеем, а дальше — иди куда хочешь. В общем, очень интересное
место, доктор Штраус в декабре 1949 года не случайно «позабыл»
его. Оно до сих пор обнесено забором с колючей проволокой.

После этого в Калининград пришлось вызвать из Москвы
профессора А. Я. Брюсова, которому в нюне 1945 года А. Роде по-
казывал большой бункер в центре города, где хранились картины
и другие ценности Кёнигсбергского замка. Вход в бункер, по сло-
вам Брюсова, находился в каком-го доме в районе замка, «вбли-
зи улицы Шгайндамм, втором или третьем от угла». Но в разру-
шенном центре города Брюсов не смог найти среди завалов вход в
бункер. Вот как описал события декабря 1949 года Л. М. Кучумов:

Комиссией было решено, прежде всего, еще раз тщатель-
но обследовать замок: кладку всех стен, бетонировку подвалов
и различных помещений, площадь двора, замковых террас на
склоне горы и так далее.

Произведенные раскопки, пробивка многих свежевыложен-
ных стен, заделанных проемов, бетонированных полов и вскры-
тие земли под ними до грунта, копка траншей во дворе - всё это
подтверждало тот факт, что в последние годы в замке производи-
лись большие перестройки и переделки.

Однако никаких замаскированных хранилищ обнаружено не
было. Параллельно с работами в замке производилось обследо-
вание всех сооружений города, которые могли быть использо-
ваны для укрытия ящиков с янтарными панно. Были тщательно
осмотрены подвалы и помещения сейфов имперского банка, на-
ходящегося рядом с замком, железобетонный бункер, убежище
по улице Ланге Райе, некоторые башни и бастионы крепостей
времени 1840-1860 годов, расположенные в черте города, а так-
же знаменитый замок Лохштедт под Пиллау, куда немцами выво-
зились архивные и музейные материалы. К сожалению, не уда-
лось найти большой трехэтажный подземный бункер-хранилище,
который Роде показал Брюсову в 1945 году. В тот период был
осмотрен лишь один этаж, в нем хранились некоторые картины1
и другие материалы музея Вход в бункер, по словам Брюсова,
находился во внутреннем помещении какого-то дома в районе
замка. Для определения места бункера был вызван из Москвы
в Кёнигсберг Брюсов, но найти вход в бункер или хотя бы его ме-

1 В том числе эрмитажное полотно кисти Рубенса «Венера и Марс».

сто не удалось. Здание, из которого был вход, позднее рухнуло,
и бункер оказался под развалинами, так как эта часть города
представляла собой сплошные руины1.

* * *

Итак, «бункер Брюсова» (он же «хофбункер Роде»)- в декабре
1949 года поисковики не нашли, так как вокруг были сплошные
развалины, а вызванный из Москвы профессор Брюсов не смог
сориентироваться. Так где же он был? Как-то, много лет назад,
Анатолий Павлович Бахтин осматривал подвалы старого немец-
кого дома на пересечении улиц Житомирской и Коперника. Там
на холме фасадами на Коперника стоят трехэтажные дома, при-
мыкающие к Житомирской. В первом из этих домов (когда-то он
был вторым от угла) находится многоярусный подвал, который
Бахтин видел собственными глазами. Он мне прислал сделанную
в 1970-е годы фотографию этих домов с указанием искомого. Если
сопоставить карту Кёнигсберга 1940 года и нынешнюю, то станет
ясно, что Житомирская улица — это остаток Штайндаммштрас-
се (там сохранилось булыжное мощение дороги), а параллельно
улице Коперника (тогда Ober Rollberg — Kopernicus Strafe) выше
по холму проходила улица Роз (Rosen Strafe). От Оберроллберг
ее отделяли две маленькие улочки и Вагнерштрассе, а за ней шла
Николаиштрассе, которая одним концом упиралась в Ланге Райе,
а другим выходила на Штайндаммскую кирху.

Не узнаете это место? Оно указано в приказе оберштурмбан-
нфюреру СС Густаву Висту на проведение операции «Грюн»,
о которой в 1959 году рассказал на допросе в Калининградском
управлении КГБ его сын Рудольф Рингель (Вист)! Снова приве-
дем фрагмент из того приказа: «Гранины бункера 111: Книппроде-
штрассе — Штайндамм — Ланге Райе. Визиры: с улиц Якобштрас-
се, Гезекусплян (визировать в направлении Штайндаммштрассе).
После проведения операции входы, как условились, замаски-
ровать. а в случае, если здание еще сохранилось, — взорвать». 1 2

1 Воронов М. Г.. Кучумов А. М. Янтарная комната. С. 189—190. В мате-
риалах поисковой экспедиции В.Д. Кролевского. недавно переданных в
Калининградский историко-художественный музей, сказано, что какой-
то бункер все же нашли, но обследовать не смогли, так как два нижних
этажа были заполнены водой.

2 См.: Загарный Н. Тайны Кёнигсберга. Бункер Брюсова. URL:
https://gid39.su/bunker-brjusova.

Там на месте углового дома на пересечении улиц Житомирской
(6. Штайндаммштрассе) и Коперника ныне пустырь, и где-то там
находился вход в «бункер III», замаскированный через искусст-
венный взрыв*. А теперь вернемся на 80 лет назад.

В разговоре с Кучумовым весной 1946 года Брюсову не давал
покоя один эпизод из его прошлогодней экспедиции в Кёнигс-
берг. Он был связан с хофбункером Роде, где хранились главные
ценности кёнигсбергских и некоторых берлинских музеев, по-
этому его называли дворцовым. Как мы уже говорили, 2 сентя-
бря 1944 года доктор Роде сообщил в Берлин тайному советнику
Циммерману, что «к этому бункеру мы потеряли ключи к желез-
ной двери, так что мы пока не можем войти в это помещение»1 2.
Письмо Циммерману было среди обгоревших бумаг доктора Роде,
которые в конце июня 1945 года профессор Брюсов нашел в Кё-
нигсбергском замке. Об этом бункере Роде ничего не говорил. Но
когда капитан Чернышов принес Брюсову переводы найденных
им документов, то там хофбункср всплыл. Брюсов спросил Роде:
«Не спрятана ли Янтарная комната в этом секретном бункере?»
Роде равнодушно отнесся к вопросу, но взялся показать это ме-
сто, сказав, что «хофбункер расположен на Штайндаммштрассе
и что он отведет нас туда».

В последних числах июня Брюсов, Беляева и Пожарский вме-
сте с Роде пошли осматривать бункер; их сопровождал лейтенант
Красной армии Илья Цырлин3, которого попросили присутст-
вовать в качестве свидетеля. По описанию Брюсова, многоярус-
ный подвал находился по левую сторону Штайндаммштрассе
(если идти от замка) на пересечении с Розенштрассе, во втором
или третьем доме от угла. «В бункер вела длинная лестница, вход
в которую находился с правой стороны дома, — вспоминал Брю-
сов. — Внизу, опустившись на четыре или пять этажей, мы ока-
зались в прекрасно оборудованном помешении-бомбоубежище.
Тут были спальные комнаты и ряд служебных, по-видимому, для
хранения вещей, как можно было заключить по разбросанным на
полу картинам, скульптурам и т. п. Выбрав две-три лучшие вещи,

1 См. гл. 8 паст. изд.

2 См. гл. И наст. изд.

3 Сотрудник ГМ И И им. Л. С. Пушкина в Москве (а ранее — Екатери-
нинского дворца-музея в г. Пушкине), который в июне 1945 г. осматри-
вал вместе с А.Я Брюсовым сгоревший Орденский зал Кёнигсбергского
замка в поисках следов Янтарной комнаты и убедил Брюсова, что она
сгорела.

мы вышли из бункера». Среди выбранных вещей был шедевр Ру-
бенса «Венера и Марс» из Художественных собраний Кёнигсбер-
га, ныне украшающий Эрмитаж. Никаких следов Янтарной ком-
наты там не было. Но так как Роде всё время лгал и скрыл набитый
произведениями искусства бункер, Брюсов заставил его дать по-
казания насчет похищенных немцами советских музейных цен-
ностей (включая Янтарную комнату), которые оказались на его
попечении1.

Сопоставив описание Брюсова с рассказом Бахтина, я предпо-
ложил, что многоярусный подвал, который видел Бахтин, и бун-
кер на пересечении якобы Розенштрассе и Штайндаммштрассе,
который в июне 1945-го Роде показывал Брюсову, — одно и то же
место. Я поделился своим предположением с Бахтиным, и вот
что он мне ответил по электронной почте: «Дом с трехэтажными
подвалами находится на ул. Коперника, 2-4 (бывшая Оберролл-
берг). Розенштрассе — четвертая улица от Оберроллберг на север.
По адресу ул. Коперника. 4, в подвале располагалось молодеж-
ное объединение "Альтернатива”, я туда много раз заходил, по-
следний раз в 2011 году. После того как это здание было прода-
но в частные руки, объединение было ликвидировано. На второй
уровень подвала спускались в году 2009-м, но там не было света,
и на третий уровень мы не полезли из-за отсутствия интереса.
Подвалы имели стеклянный световой колодец, но после войны
он был забит».

Вроде бы не то. однако... Улица Роз была четвертой от Обер-
роллберг. Но улицы и улочки в этом месте идут параллельно друг
другу на небольшом расстоянии. Дом 2 на Житомирской выходит
на Коперника, а остатки Розенштрассе «прячутся» между домами
4 и 6 по Житомирской. Там всё рядом. Быть может, Брюсов в силу
своей рассеянности перепутал среди развалин названия улиц,
и бункер находился на пересечении Штайндамм и Оберроллберг?
Судите сами. Дом с «бункером Брюсова» стоял на пересечении
с улицей Штайндамм, «второй или третий от угла», дом рядом с
ним был разрушен. Здание с «подвалом Бахтина» имеет такое же
расположение, а дом рядом (первый от угла) тоже разрушен. Мно-
гоуровневый подвал, который осматривал Бахтин, очень похож
на специализированное хранилище, иначе зачем там стеклянный
световой колодец? А вот как описывал свой хофбункер доктор
Роде в письме тайному советнику Циммерману: «Обе миниатю-

1 См. гл. 4 наст. изд.

ры... упакованы в одном ящике и помещены в бункер за предела-
ми замка. Это современный подземный с отоплением и вентиля-
цией бункер, в котором размещены мои величайшие ценности...
Я бы рекомендовал Вам оставить их здесь, так как тут надежнее,
чем в Берлине»1. Очень похоже, что подвал, который осматривал
Бахтин, это и есть легендарный «бункер Брюсова» (он же хофбун-
кер Роде)1 2. Профессор неверно записал в свой дневник название
улицы, поэтому в декабре 1949 года на Розенштрассе ничего не
нашел, бункер находился в 100 м южнее на Kopernicus Strape.

Доказательством тому является найденное мною в архиве
письмо жительницы Магдебурга Лизбет Ланкау, отправленное
в редакцию журнала Freie Welt после публикации там в 1959 году
статей о Янтарной комнате, которая якобы была спрятана в бун-
кере на Лонгерияштрассе. Фрау Ланкау пишет, что такой улицы
в Кёнигсберге не было и «речь идет по всей вероятности о Ланге
Райе». И продолжает: «Здесь же может быть речь только о бункере
у Нойроссгартер (Neuroftgarter) кирхи. Это был глубокий бункер,
который мне точно известен. В непосредственной близости на-
ходился еще большой многосветный (световой колодец. — А. Л/.)
бункер, а именно на Коперникусштрассе. В этом бункере я сама
искала защиту при воздушной тревоге и знаю его точно»3. Вход в
этот бункер в середине января 1945 года взорвал оберштурмбанн-
фюрер СС Г. Вист в рамках операции «Грюн». Сейчас на месте
углового дома на пересечении улиц Житомирской и Коперни-
ка пустырь. Но остался скрытый запасной вход, выше по улице
Коперника, через который Роде и Брюсов потом вошли в бункер
(см. вклейку).

* * *

А теперь вернемся к осмотру бункера Брюсовым. Там была
одна «фишка». При бомбардировке Кёнигсберга англичанами в
конце августа 1944 года доктор Роде потерял ключи от железной
двери, которая вела в хофбункер, из-за чего он не мог туда попасть.
Потом Роде ключи нашел, и когда он сопровождал Брюсова при
осмотре, ключи от бункера у него уже были. Однако при осмотре
в бункере не было никакой железной двери, запертой на ключ,

1 См. гл. 12 наст. изд.

2 В немецких документах о подземных хранилищах ценностей не де-
лается различий между подвалом, бункером и бомбоубежищем, все они
именуются бункерами.

3 ГАРФ Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 135.

о которой Роде сообщал в Берлин! Но припомнил об этом Брюсов
много позже. «Только когда мы вернулись в Москву, я вспомнил
об этом бункере. Роде говорил, что нс мог попасть в бункер, по-
тому что потерял ключ. Найдя его, он пошел с нами, но, когда мы
пришли в бункер, ни одной двери не пришлось открывать ключом.
От какой же двери был этот ключ?» — задался вопросом Брюсом.

И еше интересный факт. Оказавшись в набитой сокровища-
ми «пещере Али-Бабы», Брюсов так разволновался, что позабыл о
Роде. И только потом вспомнил, что пока советские «инспектора»
осматривали хранилище, Роде отсутствовал и появился, когда все
уже собрались уходить. Где он был? Ответа на этот вопрос Брю-
сов не знал. Тогда члены советской поисковой комиссии ограни-
чились беглым осмотром хофбункера. Сдав ценный объект под
охрану военным (комендатуре), они занялись другими делами,
отложив тщательный осмотр сокровищ бункера с пояснениями
доктора Роде на потом. Но вскоре после этого Роде исчез, а про-
фессору Брюсову еще раз обследовать хранилище не довелось.
И он предположил: может быть, в этом огромном подвале был
совсем другой бункер с железной дверью, которую Роде открывал
своим ключом, а также другие помещения, которые Роде не по-
казал? Этот вопрос остается открытым по сей день, хотя подвалы,
которые осматривал Брюсов, давно уже пусты; их еше в 1945-м
обчистили трофейные команды — то ли военные, толи МГБ.

В Интернете выложена публикация, в которой без ссылки
на первоисточник приводится фрагмент беседы А.Я. Брюсова
с А. М. Кучумовым через несколько лет после описываемых со-
бытий. Вот что якобы рассказал Кучумов: «Они (Брюсов и Роде. —
А.М.) вошли в первый этаж здания. <...> Отсюда по лестнице
спустились в третий ярус подвала, миновав два других с закры-
тыми дверями. Имеющимся ключом Роде открыл железную дверь
и провел Брюсова в помещение, где на полу штабелями лежали
картины итальянских мастеров XVI -XVII веков. Некоторые из
них имели дощечки с дарственными надписями берлинских му-
зеев. Брюсов поинтересовался, чем были заняты два других яру-
са подвала, расположенные выше. Роде ответил, что он не знает
и что ключей от этих помещений у него нет. Хранилище картин
вновь было закрыто и передано под наблюдение воинской части.
Вскоре Брюсов уехал в Москву, вопрос о судьбе картин остался
нерешенным»1.

1 Цит. по: Там, где святили реку (09.09.2007) // Сайг Kenig.org.

Разночтения насчет ключей и дверей сейчас уже несуществен-
ны. Важно другое: «бункер Брюсова» летом 1945 года был набит
произведениями искусства. Это был личный бункер Альфреда
Роде, в котором он хранил свои «величайшие ценности». И все
эти сокровища Художественных собраний Кёнигсберга и других
немецких музеев как в воду канули, за исключением нескольких
картин, вынесенных из бункера Брюсовым и его коллегами. Эта
история повторяет сюжет с янтарными собраниями Кёнигсберга,
ранее найденными профессором Брюсовым. Сокровища хофбун-
кера бесследно исчезли после того, как в конце июня 1945 года их
передали под охрану советским военным. Возможно, об их судь-
бе что-то знали И. И. Пожарский и Т.А. Беляева, но они за всю
жизнь не проронили ни слова о своем «путешествии» в Кёнигс-
берг. Все объекты, куда в начале 1945 года немцы свозили куль-
турные и иные ценности, уже в 194б-м, а тем паче в 1949 году были
пусты, в том числе взятые под охрану.

Кстати, про замок Лохштедт, куда в конце войны было свезено
много культурно-исторических ценностей. Весной 1945 года там
шли жестокие бои, замок обороняли элитные части СС. 22 апреля
«опорный пункт Лохштедт» взяли войска 8-го стрелкового кор-
пуса 11-й гвардейской армии. После этого замок разминирова-
ли саперы и осмотрели советские трофейные команды. В конце
1949 года члены поисковой экспедиции, в работе которой участ-
вовали Кучумов и Ш граус, тщательно обследовали замок и ничего
там не нашли. Спрятанные в подвалах замка культурные ценно-
сти и архивные документы могли погибнуть (сгореть) во время
баталий. Но следов сильного пожара в подземельях замка не на-
блюдалось, а замок был пуст. Между тем в мае 1945 года литовская
экспедиция под руководством профессора Пакарклиса вывезла из
Лохштедта литовские рукописи XVI века, книги XVI—XVII веков
и архив Людвикаса Резы с произведениями основоположника ли-
товской художественной литературы Кристионаса Донелайтиса.
Но если эти ценности были целы, значит, уцелело и многое дру-
гое. Но где всё это? Ответа на этот вопрос члены поисковой экс-
педиции в 1949 году не нашли.

В итоге поисковая эпопея, организованная по личному ука-
занию Сталина, закончилась безрезультатно. Почти месяц спе-
циалисты и приданные им военные со спецтехникой искали со-
кровища и ничего не нашли. Тут могли полететь большие погоны,
и перепуганные эмгэбэшники стали трясти кладоискателей, до-
прашивая и инициатора поисков Штрауса, и Кучумова с Брюсо-
вым. Трясли жестко.

Возвратившись в Москву, Брюсов направил в 1-й отдел Ко-
митета по культпросветработе (МГБ) подробный отчет о коман-
дировке в Калининград (датирован 25/ХП 1949 г.) и составил до-
кладную записку в Калининфадский обком ВКП(б), в которой
изложил «свои соображения о направлении поисков» Янтарной
комнаты, дал оценку работе Кучумова («должен сказать, что его
методы работы кажутся мне вполне целесообразными») и не
усомнился в искренности намерений доктора Штрауса, хоть и
уличил его в мелкой лжи1. Но главное Брюсов изложил в начале
своей докладной:

Полагаю, что Янтарная комната сохранилась, так как: а) на ме-
сте, где, по словам А. Роде, она хранилась (в Орденском зале),
и где она якобы сгорела, оказались только следы сгоревших две-
рей от нее, и не сохранилось ни кусочка от бронзовых частей ее;
б) другие сотрудники музея, бывшие в Кёнигсберге (Фейерабенд,
Фридрих), ничего не знали о том, что комната сгорела, а это - не-
вероятно; в) по словам д-ра Штрауса (сказано 23/XII 1949 г. в при-
сутствии т. Кучумова), Роде перед смертью заявил, что Янтарная
комната цела. Есть очень небольшая возможность, что Роде успел
вывезти Янтарную комнату в Саксонию, как это предполагалось.
Но Роде утверждал, что пути сообщения были уже прерваны, ког-
да комната еще находилась в Кёнигсберге, хотя некоторые жите-
ли города отрицали это. Во всяком случае, это маловероятно1 2.

Итак, по новому убеждению Брюсова, «немецкая» Янтар-
ная комната, находившаяся при штурме Кёнигсберга в Орден-
ском заде Королевского замка, не сгорела при пожаре 11 апреля
1945 года и была вывезена из замка. И тут возникал вопрос: куда
делась из советского Кёнигсберга уцелевшая Янтарная комната?!
Товарищ Сталин приказал ее найти. Где она? Профессора Брю-
сова подвергли в МГБ жесткому допросу, после которого у него
случился инфаркт, и он больше ни с кем не говорил про Янтарную
комнату, доктора Роде и трофейные ценности, хотя до того вел
откровенные беседы с Арсением Максимовым, о чем тот потом

1 А Я. Брюсов написал: «При разговорах с д-ром Штраусом я вынес
впечатление, что он не старается что-либо скрыть и говорит всё, что он
знает по этому поводу. Мне удивительно только его утверждение, что
дочь Роде находилась якобы в Берлине, а не в Кёнигсберге. Когда я был
в Кёнигсберге в 1945 г., по составлению описей на найденные веши ра-
ботал у нас Роде, его жена и его дочь».

2 Петровский Н. В. Шедевры, обожженные войной. С. 181—1X4.

вспоминал. Брюсов предположительно писал об этом лишь в слу-
жебных записках, когда от него это требовали.

Брюсова запугали. Комендант 1-го района Кенигсберга майор
С. К. Рычков, говоривший с Брюсовым о смерти Альфреда Роде,
потом вспоминал: "Мы спросили его: “Когда Вы узнали о смер-
ти Роде и где Вас застало это известие?” —“В Москве”, — бурк-
нул профессор, а затем немного подумал и сказал: “Нет, кажется
в Кёнигсберге”... Чувствовалась неловкость, стало очевидно, что
в свое время к смерти Роде профессор не проявил ни внимания,
ни просто любопытства (это не так! — А. Л/.), поэтому мы остави-
ли его в покос... С Брюсовым много неясного, боялся чего-то или
действительно не помнил»1.

Брюсов всё помнил, но боялся. Разве можно забыть допрос
в М ГБ. после которого у него случился инфаркт? У Брюсова изъя-
ли его дневник с крамольными записями и внушили, о чем можно
говорить, а о чем нужно помалкивать. К числу таких тем относил-
ся и допрос Роде в комендатуре Кёнигсберга, где он дал подроб-
ные показания «компетентным органам» о нахождении тайников
с сокровищами, после чего был убит. Брюсов не знал кем: немца-
ми или «своими». Отсюда его страх и странности поведения.

А у Кучумова изъяли его поисковую документацию, где были
не только переводы показаний профессора Штрауса и академика
живописи Э. Шаумана. сделанные капитаном госбезопасности
Б. Щукиным, но и показания П. Фейерабенда о том, что вдень ка-
питуляции Кёнигсберга 9 апреля 1945 года «немецкая» Янтарная
комната оказалась в руках советских оккупационных властей. Это
произвело на компетентные органы должное впечатление, а для
Кучумова возникла очень опасная ситуация, поскольку весной
1944 года в Ленинградском управлении НКВД его уже обвиняли
в том, что он скрыл от властей информацию о тайнике импера-
трицы Александры Фёдоровны в Александровском дворце, хотя
Кучумов о нем ничего не знал1 2. Зато теперь он знал слишком мно-
го и оказался под колпаком у Лубянки. Думаю, еще в 1946 году,
когда Кучумов, как справедливо заметили Леви и Скотт-Кларк,
в своем рапорте в Москву скрыл показания Фейерабенда, не упо-
мянув их и в отчете о результатах поисковой экспедиции в декабре
1949 года. Но Кучумов замалчивал эту информацию не по своей
воле. А через несколько месяцев...

1 См.: Загорный Н. Тайны Кёнигсберга. Бункер Брюсова.

2 См.: Мосякин А. Г. Жемчужное ожерелье Санкт-Петербурга. Гл. 6.

Глава 26

РЕБУС ИЗ БЕРЛИНА

Анатолий Михайлович Кучумов получил из Берлина за-
шифрованное письмо на двух сторонах листа, в котором сооб-
щалось, что уцелевшие части Янтарной комнаты, вывезенной в
1941 году из Пушкина в Кенигсберг, после войны были достав-
лены из Калин ин града в советский оккупационный сектор Бер-
лина. В 1950 году их передали в американский оккупационный
сектор, откуда переместили во временное хранилище на берегу
Балтийского моря, а затем вывезли на корабле. Очевидно, письмо
доставили с нарочным, уж больно опасная информация содержа-
лась в нем. Давайте рассмотрим этот любопытнейший документ,
который более полувека был спрятан ото всех в архиве Кучумова1
(см. вклейку).

Автором зашифрованного послания был Герхард Штраус,
изобразивший себя в виде страуса1 2 и называющий Кучумова .wow
лучший товарищ ленинградски. На лицевой стороне листа карика-
турно изображен Кучумов — вытянувший шею, в маленькой шля-
пе, в очках, с зонтиком и огромной лупой в правой руке. Рисунок
весьма точно изображает Кучумова во время его поисковых экс-
педиций в первые послевоенные годы. Я видел его фотографии
тех лет, на них он именно в таких профессорских очках и чуть не-
лепой, видимо немецкой, шляпе. Точность деталей не удивляет,
ведь автор письма познакомился с Кучумовым в Берлине еще в
1947 году, во время его поисковой деятельности. В левом верх-
нем углу листа, над зонтиком изображен термометр, на котором
десять градусов ниже нуля, а в правом верхнем углу стоят даты:
7—19.ХП.49г. - это тот период, когда Штраус участвовал в работе
калининградской поисковой экспедиции. Под датой — подпись

1 Впервые ксерокопия письма-ребуса Г. Штрауса с архивной ссыл-
кой была опубликована в кн.: Мосякин А. Г. Жемчужное ожерелье Санкт-
Петербурга. С. 394, 396.

2 Нем. Straufi — страус.

Штрауса, я ее видел в архивах. Хотя обычно он подписывался
именем и фамилией, а здесь только фамилия. Подписью, которая
Кучумову знакома, автор послания дает знать, что он тот самый
профессор Штраус, которого Кучумов допрашивал в калинин-
градской гостинице «Москва».

Под левой ногой Кучумова изображены руины Кёнигсберг-
ского замка, а в правом нижнем углу листа интересная компо-
зиция. Там стоит советский офицер, над ним надпись: капитан
Тшукин. Это капитан госбезопасности Щукин, который вме-
сте со Штраусом и Кучумовым работал в поисковой комиссии
Кролевского в качестве переводчика и надсмотрщика. В левой
руке у капитана наган, а у его ног - несчастный страус (над ним
надпись — Штраусс), шея которого зажата между капитанских са-
пог. У головы страуса — бинокль, который смотрит на Бранден-
бургские ворота, и туп же надпись: Берлин. (Травой рукой капитан
«Тшукин» тянется к телефонному аппарату, который проводом
связан с телефонной трубкой в верхней части листа (то есть «на-
верху», у начальства). Вдоль телефонного провода надпись: хоро-
ший погода, — а возле «начальственной» трубки изображен самолет
и драгоценности в виде ожерелья с крестиком. Из этого можно за-
ключить, что в декабре 1949 года в Калининградском управлении
МГБ Герхарда Штрауса подвергли допросу с пристрастием при
участии капитана Бориса Щукина. В результате допроса всплыл
тайник с драгоценностями, которые после телефонного разгово-
ра капитана Щукина с начальством были отправлены самолетом
в хорошую погоду ночью (вокруг самолета звездное небо) в Бер-
лин, куда, видимо, сопровождающим груза улетел из Калинин-
града и Штраус (иначе откуда ему знать такие подробности?).

Впрочем, возможна и другая расшифровка. Шея страуса, за-
жатая между сапог капитана Щукина, может означать, что во вре-
мя бесед с Кучумовым в гостинице «Москва» капитан Щукин «за-
жимал» Штраусу горло, нс давая откровенно поговорить. Оно так
и было, судя по записи разговоров. Л драгоценности указывают на
то, что приезд доктора Ш трауса в Калининград не был бесполез-
ным, как и приезд через десять лет Рудольфа Виста. Оба немецких
гостя сдали МГБ-К ГБ по бункеру с сокровищами, правда без Ян-
тарной комнаты. И еше: рядом со страусом и капитаном «ТЩуки-
ным» в углу стоит странный предмет, похожий на бутыль, на нем
три буквы — ЗИР. что сие означает — неясно.

В нижней части листа изображен глобус, его пристально через
лупу разглядывает Кучумов. На лупе видна надпись по-русски:
408

Хенкензифкен. На глобусе — очертания Европы, и там на побере-
жье Балтики помечена точка, возле которой та же надпись проду-
блирована мелким шрифтом по-немецки: Henkensiefken. А наверху
крупными буквами выведено: Мой лучший товарищ ленинградски
искат в Хенкензифкен! На карге мира географического названия
Henkensiefken я не нашел, хотя это весьма распространенная фа-
милия, связанная с Поморьем (Поморской бухтой, разделяющей
Германию и Польшу), а в Берлине это название сети недорогих
гостиниц. Видимо, Хенкензифкен — место на берегу Поморской
бухты, куда свозились трофейные ценности. Там низкие песча-
ные берега с дюнами и косами, отчленяющими лагуны и озера.
На прибрежных холмах и дюнах — буковые и дубовые леса. Кли-
мат морской, мягкий, средняя температура летом — 15-20 граду-
сов выше нуля.

Л теперь рассмотрим обратную сторону листа — там всё на-
много яснее и проще. В правом верхнем углу изображен Екате-
рининский дворец в Пушкине — Детском Селе (рядом надпись:
Детшкоие Зело), откуда поезд с двумя вагонами едет в Кёнигс-
берг, вывозя разобранную Янтарную комнату. Из Калининграда
(это название, выведенное рукой Штрауса, указывает на после-
военное время) железная дорога, пересекая две реки — Вислу
и Одер (с мостом), — ведет в Берлин, разделенный после войны
на четыре оккупационных сектора: советский Восточный Берлин
и Западный Берлин, поделенный на американский, британский
и французский сектора; каждый из них помечен флагом. Те самые
два вагона с Янтарной комнатой, которые шли из Детского Села
в Кёнигсберг, изображены в американском секторе Западного
Берлина. Там на границе американскою и британского секторов
помечено место, на которое указывает жирная стрелка, а слева от
нее надпись: Мой лучше товарищ ленинградски ехать круг на аме-
рикански вектор. Надпись адресована Кучумову. Вокруг вагонов
с Янтарной комнатой изображены три танка со стволами в их сто-
рону, обозначающие, что вагоны хорошо охраняются. А на грани-
це советского и американского секторов стоит ликующий страус.
Задрав голову вверх, он смеется: Ха-ха-ха! Над ним крупными
буквами начертано: 1950: месть в Берлине. Л еще выше, над усть-
ем Одера, впадающего в Поморскую бухту, изображен кораблик,
плывущий на запад.

Этим посланием профессор Штраус, который в 1943—1944 го-
дах был сотрудником Инспекции по охране памятников Восточ-
ной Пруссии, а после войны — директором Института истории

искусств ГДР и по поручению правительства занимался поиска-
ми Янтарной комнаты1, извещал Кучумова. что искать Янтарную
комнату в Калининграде или еще где-либо бессмысленно, так как
в 1950 году она уже передана советской стороной американцам
и могла быть вывезена в США. Причем с территории Германской
Демократической Республики, так как по нарисованной на карте-
схеме Поморской бухте прошла послевоенная граница ГДР и Поль-
ши. Да и Ш граус после войны жил в первом немецком государстве
рабочих и крестьян, работая во время калининградской экспеди-
ции начальником реферата изобразительных искусств, музеев и
памятников Министерства народного образования ГДР. Предо-
ставленная им информация шокирует, но сообщил ее человек се-
рьезный, искренне желавший помочь в поисках Янтарной комна-
ты. и можно себе представить, какое впечатление она произвела
на Анатолия Михайловича Кучумова.

То, что Штраус зашифровал свое послание, объяснимо: по-
сле общения с МГБ прямо писать об этом он не решался. У про-
фессора Штрауса были скелеты в шкафу. В 1934 году он вступил
в штурмовые отряды СА, а через три года стал членом НСДАП.
Во время войны он был офицером вермахта, его часть дислоци-
ровалась в Восточной Пруссии. А в последние два военных года
в его обязанности, как «офицера культуры», входила зашита
культурных ценностей Третьего рейха от бомбардировок и дру-
гих превратностей войны. Это объясняет странности поведения
Штрауса в декабре 1949 года и то, что он зашифровал свое письмо
Кучумову. Но его информация имеет весомые подтверждения.

* * *

В архивах Штази есть уникальный документ — протокол се-
кретного допроса Эриха Коха в посольстве ГДР в Варшаве 24 июня
1959 года. Допрашивал бывшею хозяина Восточной Пруссии ге-
неральный прокурор Польши в присутствии помощника посла
ГДР и советского представителя, каковым являлся... профессор
Герхард Штраус! Допрос состоялся через полтора месяца после
того, как Кох был приговорен польским судом к смертной каз-

1 Получив мандат правительства ГДР, Г. Штраус распорядился об-
следовать 921 объект на территории республики, а также опросить всех
немецких граждан, которые могли что-либо знать о судьбе Янтарной
комнаты. В своих поисках Штраус контактировал с группой полковника
Г. Сейферта из Штази.

Э. Кох на судебном процессе в Польше. 1959 г.

ни, которую потом заменили пожизненным заключением. Но в
тот момент Кох «сидел под гильотиной», ему нечего было терять,
и допрашиваемые рассчитывали добиться от него правды. Речь
шла о награбленных Кохом культурных ценностях, прежде всего
о Янтарной комнате. Но прижатый к стене нацистский преступ-
ник сам пошел в атаку и заявил, что оскорблен статьями, опубли-
кованными в журнале Freie Welt, а ранее — в «Калининградской
правде», где его обвиняют в том, что он имеет отношение к ис-
чезновению Янтарной комнаты. В Штраусе Кох увидел предста-
вителя коммунистической «желтой прессы», и профессору стоило
немалых трудов убедить его, что он — серьезный ученый из Вос-
точной Германии, который по поручению немецкого правитель-
ства ищет Янтарную комнату.

Немного поостыв, бывший гауляйтер разговорился и сказал,
что не отдавал приказа на эвакуацию Янтарной комнаты из Ке-
нигсберга. поскольку это была «прерогатива фюрера», однако не
исключил, что комната могла быть спрятана в бункере или подва-
ле либо вывезена в Германию. Как отметил Штраус, Кох сообщал

только ту информацию, которая минимизировала его ответствен-
ность и свидетельствовала в его пользу. Штраус попытался «рас-
колоть» Коха, и тут он неожиданно заявил, что Янтарную комна-
ту могла вывезти из Кёнигсберга Красная армия\

Штраус опешил, однако заметил, что если бы это было так,
то Янтарную комнату давно бы уже собрали в Пушкине. Кох не
смог этому возразить, но попросил Штрауса «дать слово чести»,
что он не разгласит содержание их ра зговора1. Содержание допро-
са осталось в архивах Штази. Но слова Коха о том, что к исчез-
новению Янтарной комнаты были причастны советские оккупа-
ционные власти, подтвердило зашифрованное послание доктора
Штрауса, а через много лет эти сведения получили вещественное
доказательство.

1 См.: Скотт-Кларк К., Леви Э. Янтарная комната. С. 255—257.

Глава 27

ВЕЩДОКИ ГЕНЕРАЛА ТЕЛЕГИНА

В августе 2004 гола в редакцию «Комсомольской правды» по-
звонил человек и, толком не представившись, сказал: «У меня
дома хранятся фрагменты Янтарной комнаты. Той самой, кото-
рую немцы увезли из Царского Села в 194]-м и следы которой
до сих пор ищут всякие экспедиции. Не верите — приезжайте».

Заинтригованное руководство газеты послало по названному
адресу двух журналистов. Звонившим оказался Игорь Смыков1 —
муж внучки генерал-лейтенанта К. Ф Телегина — близкого друга
Г. К. Жукова, который после войны был членом Военного сове-
та Группы советских войск в Германии и заместителем Маршала
Победы. Жил он в небольшой квартире на окраине Москвы, где
«в подъезде удушающе пахло мочой, а в комнатах — бедностью
и старой мебелью».

— Так и напишите! — с порога заявил Смыков. — Потомки
миллиардера - нищие!

— Какого миллиардера, — не поняли гости, — кого вы имеете
в виду?

— Телегина, кого же еше, — засмеялся хозяин.

— Но как советский генерал мог быть миллиардером? — уди-
вились гости.

В ответ Смыков показал им ворох копий документов со штам-
пами Генпрокуратуры, Главной военной прокуратуры, Верхов-

1 И. А. Смыков(1967— 2010) — советский и российский юрист. В 1984—
1986 ы. проходил службу в Военной прокуратуре МВО, затем работал
юристом в Госстрое РСФСР. В 1988—1990 гг. — инструктор администра-
тивных органов Бауманского РК ВЛКСМ Москвы, в 1991 г. — инструктор
ЦК ВЛКСМ. Помогал становлению бизнеса М Б. Ходорковского. По-
том работал главным административно-техническим инспектором ЦАО
Москвы, в 1993-м был осужден на два года за взятку. С 1995 по 2003 г. был
предпринимателем, а потом занялся общественно-политической и пра-
возащитной деятельностью, основав в Москве общественное движение
«За социальную справедливость». В октябре 2010 г. скоропостижно скон-
чался от отека мозга.

ного суда СССР. МГБ СССР, Центрального архива ФСБ — всё,
что осталось после ареста в 1948 году генерала Телегина, которому
следователи МГБ инкриминировали такое количество похищен-
ных в Германии культурных ценностей (в том числе «имеющих
мировое значение»), что для них не хватило бы и огромного зала в
Третьяковке. Одного золота и серебра — больше пуда!

Потом хозяин квартиры рассказал журналистам, что он и его
жена Светлана будут судиться с известным разведчиком-предате-
лем и писателем Виктором Суворовым (Резуном), который в сво-
ей книге «Тень Победы» оклеветал генерала Телегина, назвав его
мародером и вором. Сравнивая с ним других, следователи якобы
говорили: «Воровал почти как Телегин». С этим Смыков катего-
рически не согласился и рассказал, что в конце 1951 года, после
нескольких слезных писем к Сталину, Верховный суд СССР ре-
абилитировал Телегина, вернув ему погоны, награды и разрешив
продолжить службу. Но трофейное имущество, изъятое при аре-
сте, генералу не вернули, оно сгинуло неизвестно куда.

Смыков продолжил: «Телегин несколько раз подавал апелля-
ции с просьбой вернуть конфискованное. Но куда там! Его выз-
вал какой-то завотделом ЦК КПСС и сказал: “Еще скажи спаси-
бо, что мы тебя реабилитировали”. Выходит, Верховный суд его
оправдал, однако имущество государство возвращать не собира-
ется. А это, по моим подсчетам, — миллиард долларов, на которые
мы, потомки Телегина, имеем полное право! Мыс женой будем
судиться: пусть вернут хотя бы часть!»

Услышав такое, журналисты попытались остудить Смыкова:
«Извините, но вам тоже придется доказывать, что дедуля не был
мародером. Ведь всё это были культурные ценности!» Но это
лишь раззадорило Смыкова.

— Юридически никакого мародерства не было! — парировал
он. — В Германии после войны были созданы специальные тро-
фейные службы, которые оценивали и официально продавали
имущество, и зъятое у фашистов. И всё. что дед привез из Берлина,
было официально куплено. Повторяю: О-ФИ-ЦИ-АЛЬ-НО. Вот
копии материалов дела. По ним видно, что у Телегина при обыске
были изъяты 42 счета и квитанции на купленные им за границей
вещи. Но в ходе следствия эти документы странным образом ис-
чезли. Я считаю, их уничтожили. Стало невозможным выяснить,
какая часть ценностей была приобретена Телегиным незаконно,
а что куплено на личные сбережения. Исходя из этого, приговор
в отношении Телегина был отменен за отсутствием доказательств
о виновности. Но приобретенные им ценности никто не вернул.

— Подождите, — удивились журналисты, — но разве мог совет-
ский генерал «купить» 10 вагонов машин, тряпья и антиквариата1?!

— Очень даже мог! — воскликнул Смыков. — Тогда полураз-
рушенный бомбежкой дом стоил около тысячи оккупационных
марок, а у Телегина оклад был — 50 тысяч в месяц. Я читал в ма-
териалах допроса, как он говорил: «Я мог купить пол-Берлина».

И это не фигура речи. Как пояснил привлеченный «Комсо-
мольской правдой» эксперт, зарплата генерала Телегина и воен-
ных его уровня в оккупированной Германии составляла 50 тысяч
оккупационных марок и даже выше. Замок или поместье стои-
ли тогда в Германии порядка 100 тысяч. В первые послевоенные
годы советские генералы и высшие офицеры (особенно в Восточ-
ной Европе) получали огромные деньги. Тоже касалось советской
партийно-государственной и хозяйственной верхушки, а также
культурной элиты. В Советском Союзе образовался значительный
слой людей с большими деньгами, которые некуда было девать.
Это надоумило МГБ организовать в оккупированной Красной
армией части Европы и ряде советских городов систему торгов-
ли трофейными ценностями, которая, как пылесос, высасывала
деньги из правящей советской верхушки в закрома государства.
Торговля «дарами войны» шла и в Европе, принося советской
стране валютный доход. Как мы уже говорили, заведовал этой
трофейной империей Лубянки бывший нарком госбезопасности
«человек Берии» В. И Меркулов. Клиентами его империи были
и маршал Жуков, и генерал Телегин, и всё военное и эмгэбэшное
советское руководство в Германии. А потом на этих генералов и
маршалов стали заводить по разным причинам «трофейные дела».

Так что Смыков не врал. У деда его жены в 1948 году МГБ
изъял ценнейшую трофейную коллекцию произведений искусст-
ва, легально купленных генералом в антикварных магазинах Лу-
бянки, которая потом эту коллекцию умыкнула неизвестно куда.
И тут разговор гостей с хозяином зашел о Янтарной комнате, де-
тали которой якобы привез из Берлина генерал Телетин. а теперь

1 И з материалов следствия по делу генерала К. Ф. Телегина: «25 апре-
ля 1946 гола в 20:00 со станции Берлин в Москву отбыл литерный по-
езд, состоящий из 10 платформ и вагонов с имуществом Телегина К.Ф.
В составе эшелона были: 5 платформ с 8 легковыми автомобилями, одна
платформа с запасными частями и моторами к автомашинам, один кры-
тый вагон с имуществом гаража, один крытый вагон с мебелью, два ваго-
на с вещами, упакованными в чемоданы и тюки...» (Архивный документ
ФСБ России. № 890 от 10.01.1947 г.).

они находятся в квартире Смыковых. Процитирую его по газет-
ной публикации:

- А с чего вы взяли, что среди вывезенных Телегиным вещей
была Янтарная комната? — спросили мы Смыкова.

- Я вычитал это в протоколах допроса. Телегина спрашивали
и про янтарь.

- Про янтарь или Янтарную комнату?

- Не могу буквально процитировать фразу из допроса, но
близко к тексту она звучала так: «Гражданин Телегин, вы знали,
что увозите из Германии материалы Янтарной комнаты?» И он от-
ветил: «Если я привез в Москву Янтарную комнату, то считайте,
что я спас ее для истории!»

- А как он раздобыл эти янтарные фрагменты?

- Бабушка Светы по большому секрету рассказывала ее роди-
телям, что однажды солдаты в глубоких берлинских катакомбах
обнаружили какие-то ящики и раскурочили их. Да так и броси-
ли, не оценив находки. А затем один из офицеров нашел у сво-
его подчиненного обломок янтаря и спросил, где он его взял. Тот
рассказал. Офицер, видимо, знал толк в янтаре и доложил в штаб
Группы войск [в Германии]. Узнав об этом, Телегин поинтересо-
вался находкой и приказал показать ее. Что было дальше, я точно
не знаю. Знаю только, что некоторые янтарные фрагменты мно-
гие годы хранились у нас в чулане под большим секретом.

- А вы можете нам их показать? - с замиранием сердца спро-
сили мы.

- Да. Учтите, вы будете первыми, кто их увидит...1

Смыков подошел к письменному столу, накрытому белым
листом бумаги, театрально произнес: «Ну а теперь настал момент
истины!», — и убрал бумагу. Под ней лежали пять желтоватых пло-
ских обломков янтаря, почти невесомых, как пластмассовый ста-
канчик для воды. Журналисты с интересом стали их разглядывать
и усомнились, не канифоль ли это?

— Сами вы канифоль! — обиделся Смыков. — Хотите, подожжем
зажигалкой? Канифоль будет плавиться, а янтарь — нет, я пробо-
вал.

Идея поджечь возможные фрагменты Янтарной комнаты по-
казалась гостям варварской. Отдать на техническую экспертизу

1 Баранец В., Герасименко С. «Комсомолка» нашла Янтарную комна-
ту// Комсомольская правда. 2004. 3 сентября.

эти куски янтаря Смыков категорически отказался, но разрешил
журналистам сделать их фотографии для визуальной эксперти-
зы. Газета отправила фотографии в Царскосельскую янтарную
мастерскую. По этим фотографиям специалисты высшей кате-
гории признали в телегинских артефактах старый музейный
янтарь. «Это натуральный янтарь. Цвет и внешняя поверхность
позволяют сказать, что изделие изготовлено более ста лет тому
назад», — сказал директор Царскосельской янтарной мастерской
Б. П. Игдалов. Подтвердила это и замдиректора мастерской Т. Ма-
карова: «Это действительно янтарь, и очень старый. На всех фраг-
ментах есть углубления. Создается впечатление, что в них были
специальные штифты, к которым что-то прикреплялось. Может,
сверху еше крепились какие-то янтарные пластины. Возможно,
эти фрагменты были частью королевских янтарных предметов1,
которые находились в Янтарной комнате. Весьма любопытны и
овальные края некоторых фрагментов — это явно части какой-то
закругленной композиции. Овальные элементы есть и на панелях
Янтарной комнаты. Всё это очень интересно»1 2.

Но это было чуть позже. А тогда Смыков поведал журнали-
стам, что во время обыска квартиры Телегина следователи МГБ
обнаружили, что одна из стен домашнего кабинета генерала от-
делана янтарем! Его изъяли в качестве «вещдока». Жене Телегина
удалось сохранить лишь несколько янтарных фрагментов, кото-
рые Смыков показал гостям. Они его спросили:

— Когда вы впервые их увидели?

— В 1991-м. Мы разъезжались с тещей (у них была шикарная
квартира в Серебряном Бору), и всё это валялось на антресолях.
Я тогда тоже спросил: может, это канифоль? Жена с тещей одно-
значно сказали, что это янтарь, который остался от деда. У него
что-то было из янтаря, какая-то облицовка в кабинете... Куски ее
хранились в семье Телегина после обысков 1948 года.

Помимо кусков музейного янтаря, Смыков показал журнали-
стам несколько антикварных вещей из легендарной коллекции
генерал а-миллиардера. Гости спросили хозяина: «Как это удалось
уберечь от конфискации?» Смыков, хтро блеснув глазами, от-
ветил: «Телегин предчувствовал арест и потому кое-что спрягал
у родственников. Л вот янтарные украшения на стене своего ка-
бинета трогать почему-то не стал. Может, не успел спрятать. Кое-

1 Г. Мюллер называл их «царскими янтарными гарнитурами».

2 Баранец В., Герасименко С. «Комсомолка» нашла Янтарную комна-
ту // Комсомольская правда. 2004. 10 сентября.

что сохранилось у нас в семье — эти пять крупных обломков. Я по-
чти на сто процентов убежден, что они — из Янтарной комнаты»1.

Муж внучки К. Ф. Телегина также поведал журналистам
о судьбе уникальной трофейной коллекции генерала: после его
ареста в начале 1948 года она была изъята Министерством госбез-
опасности СССР и, по словам Смыкова, переправлена в США!
Стоимость коллекции Телегина, состоявшей в основном из ше-
девров старых европейских мастеров, ныне оценивается в не-
сколько миллиардов долларов.

А теперь подытожим. Генерал Телегин работал в Группе со-
ветских войск в Германии в 1945—1946 годах1 2. Значит, все его кар-
тины и артефакты были вывезены из Берлина в это время. Среди
них были и янтарные панели (или большая панель), украшавшие
рабочий кабинет генерала в Москве. Они были изъяты МГБ при
обыске в 1948 году, от них остались лишь пять фрагментов. Но ян-
тарные панели могли быть только в Я нтарной комнате, значит, те-
легинские «вещдоки» происходят оттуда! Они подтверждают сло-
ва Коха и ребус доктора Штрауса. В первые послевоенные годы
части Янтарной комнаты находились в руках советских генералов
в Восточном Берлине. Это факт.

Но семейное предание Смыковых про берлинские катакомбы,
где якобы лежали брошенные в ящиках янтарные панели, откуда
генерал Телегин «кое-что» прихватил, требует комментария. Взя-
тые Телегиным янтарные фрагменты могли находиться в «бер-
линских катакомбах», но только это было не заброшенное глухое
подземелье, а одно из подземных хранилищ произведений искус-
ства, оборудованных в Берлине в конце войны. Несколько таких
хранилищ оказались в распоряжении советских оккупационных
властей, в них МГБ устроило хранилища трофейных ценностей,
где Телегин наверняка и увидел детали Янтарной комнаты. Но,
побывав в застенках Лубянки, раскрывать ее секреты даже своим
близким генерал не решился. Отсюда появились мифические «ка-
такомбы» с большими ящиками с янтарными панелями, которые
случайно раскурочили солдаты, о чем стало известно командова-
нию. Тут всё ясно. Но меня, как исследователя загадочной судьбы
Янтарной комнаты, ждал еще один сюрприз.

1 Баранец В., Герасименко С. «Комсомолка» нашла Янтарную комна-
ту // Комсомольская правда. 2004. 10 сентября.

2 В 1947 г. К. Ф. Телегин был уволен из армии, а в январе 1948 г. аре-
стован по «трофейному делу», которое инициировал министр госбез-
опасности В С. Абакумов, «копая» под маршала Г. К. Жукова.

И. А. Смыков на фоне портрета генерала К. Ф. Телегина
с кусками музейного янтаря, привезенного Телегиным из Берлина.
Фото: «Комсомольская правда»

Янтарные артефакты генерала К. Ф. Телегина.
Фото: «Комсомольская правда»

Глава 28

ЭСКИЗ ИЗ КАССЕЛЯ

В середине мая 2014 года — через две недели после выхода моей
книги «Жемчужное ожерелье Санкт-Петербурга», где впервые было
опубликовано факсимильное изображение показаний П. Фейера-
бенда Л. М. Кучумову и письмо-ребус Г. Штрауса, — мне прислали
ксерокопию страницы из немецкой книги о Кёнигсбергском за-
мке, на которой представлен эскиз двух стенных, двух цокольных
янтарных панелей и фланкирующих их зеркальных пилястр, а в
центре панелей — пустоты, предназначенные для картин. С пер-
вого же взгляда стало понятно, что это натурная зарисовка каран-
дашом двух стен Янтарной комнаты! В Екатерининском дворце
они составляли угол, в котором стоял янтарный консольный сто-
лик, а на эскизе они стоят вдоль стены и в обратном порядке. Ка-
ждая деталь помечена на рисунке буквами от А до Н. Фон выше
янтарных панелей отмечен стрелкой с пометкой: griin — зеленый.
Две зеркальные пилястры справа имеют у основания трещины
в виде зубчатых «пиков гор»; выше трещин у зеркал более темный
тон, а на него указывает стрелка с пометкой: rot — красный. Под
эскизом — надписи от руки на немецком языке: А — И Teile de(s)
Zimmers (s пропущена); F verbrannt (rot); nicht nach Kbg (griin).

Переведем написанное. Teile des Zimmers — части комнаты.
Слово verbrannt имеет в немецком языке два значения: помимо
чего-то окончательно сгоревшего, оно означает также — обгоре-
лый, обожженный. Применительно к зеркальным пилястрам сло-
во verbrannt может означать — обгоревшие, обожженные. Значит,
на эскизе изображены зеркальные пилястры со следами пожара,
от которого зеркала и покраснели (rot). На пожар указывает и
пояснение к рисунку: «Фридрих Хенкензифкен приложил к сво-
ему письму к Герлаху от 9 октября 1960 года эскиз, на котором
обозначил зеркальные пилястры (F) как обгоревшие»1. Сокраще-

1 См.: Wagner W. D., Lange Н. Das Konigsberger Schloss. // Eine Bau-
und Kulturgeschichte. Regensburg, 2011. Bd. 2. S. 537.

Главный инспектор
Кёнигсбергского замка
Ф. Хенкензифкен. 1940-е гг.

ние Kbg обозначает Konigsberg.
Словосочетание nicht nach Kbg
(grun) — означает, что зеленый
фон, на котором изображены
части Янтарной комнаты, не
относится к Кёнигсбергу.

Стало быть, человек (Хен-
кензифкен), на которого указал
в своем письме-ребусе доктор
Штраус, после войны видел
вывезенные из Кёнигсберга ча-
сти Янтарной комнаты, причем
собранные на зеленом фоне на
стене, и имел их натурную за-
рисовку! Он также знал про по-
жар в Кёнигсбергском замке.
Это не удивительно. Фридрих
Хенкензифкен работал в ад-
министрации Эриха Коха, был
главным инспектором Кёниг-

сбергского замка-музея, прекрасно знал Атьфреда Роде и «немец-
кую» Янтарную комнату. После войны он исчез, а его фамилия
значится в списке лиц, которых А. М. Кучумов намеревался не-
пременно найти1. Но как частично обгоревшие детали Янтарной
комнаты попали к нему? Полагаю, что при передаче культурных
ценностей Кёнигсбер! а американцам в 1950 году он выступал экс-
пертом с их стороны. Там был и «немецкий Янтарный кабинет»,
внесенный в «Дарственную книгу» Кёнигсбергского замка-музея,
который Хенкензифкен, конечно же, сразу узнал. Так сокровище
оказалось у него. После этого части Янтарной комнаты (возмож-
но, с другими кёнигсбергскими ценностями) перевезли в местеч-
ко (имение?) Хенкензифкен на берегу Балтики для отправки за
океан. Уверен, что в секретных операциях по передаче прусских
культурных ценностей американцам экспертом с советской сто-
роны выступал Герхард Штраус, иначе откуда он узнал, что детали

1 Кроме Ф Хенкензифкена, в этот список вошли: обер-бургомистр
Кёнигсберга X. Билль; начальник департамента охраны памятников
Восточной Пруссии X Фризен; директор управления Государственных
замков и парков Э. Галль; тайный советник профессор Г. Циммерман,
которому Л. Роде слал докладные в Берлин; доктор Г. Штраус и доктор
Э. Шауман.

Янтарной комнаты оказались у Хенкензифкена? Натурный эскиз
янтарных панелей, вложенный Хенкензифкеном в письмо инже-
неру Герлаху, как и янтарные артефакты генерала Телегина, еше
раз доказывает правдивость информации в письме-ребусе Штра-
уса. отправленном Кучумову.

* * *

Мне удалось выяснить обстоятельства появления этого эскиза.
В сентябре 1960 года в западногерманской газете Das Ostpreussen-
blatt (№ 40) появилась статья под названием «Где осталась Ян-
тарная комната?» — Wo blieb das Bernsteinzimmer? Это была первая
публикация на Западе по этой теме. Она вышла через год после
статьи В. Дмитриева и Г. Штрауса в восточногерманском журнале
Freie Welt, которая вызвала массу откликов и вывела на свет Руди
Виста (Рингеля) и его отца — оберштурмбаннфюрера СС, с кото-
рым связаны два эпизода в истории с Янтарной комнатой — в Кё-
нигсберге и замке Рейнхардсбрунн. Публикация в Ostpreussenblatt
тоже была рассчитана на отклики читателей, но они мало что дали.
Зато статья вызвала переписку Фридриха Хенкензифкена с неким
главным советником по строительству Хансом Герлахом, которо-
му Хенкензифкен написал три письма — 9, 15 октября и 10 ноября
1960 года1.

В первом письме указан адрес: Kassel-Whohe, Mulangstrafie <?;
во втором стоит Kassel- Whohe\ а в третьем — Wilhelmshohe. Это
один и тот же адрес: Kassel-Wilhelmshohe (Кассель, холм Виль-
гельма) — место, хорошо известное не только в Касселе. Так на-
зывается кассельский вокзал. Там же расположен грандиозный
дворцово-парковый комплекс (Bergpark Wilhelmshohe) с дворцом
эпохи классицизма и барочным замком на вершине огромного
холма, где, очевидно, работал Хенкензифкен. Указанная им ули-
ца — Mulangstrajte — огибает с юго-востока парковый массив, от ее
начала до замка по прямой около 500 м, до дворца и того мень-
ше; там идет тропа, по которой Хенкензифкен, видимо, ходил на
работу. Связь его писем с публикацией в журнале несомненна.
Статья вышла 30 сентября, а первое письмо Хенкензифкена было
отправлено через неделю, в ответ на письмо Герлаха. В самом его
начале автор пишет: «Я тоже читал статью в Ostpreussenblatt...»

'См. интернет-публикацию писем Ф. Хенкензифкена X. Герлаху
(на нем. яз.) от 7 июня 2012 г.

В своих письмах Хенкензифкен сообщает Герлаху интересую-
щие его сведения о пребывании Янтарной комнаты в Кенигсберг-
ском замке и судьбе Альфреда Роде и его жены, О них он узнал от
своего друга стоматолога Гарри Улькана (Билефельд, Виктория-
штрассе, 1), который в 1945 году работал в Клинике милосердия
в Кёнигсберге, куда попали внезапно заболевшие супруги Роле.
По его словам, «доктор Роде был очень болен и умер от дизенте-
рии». Перед смертью он пребывал в состоянии тяжелого нервного
срыва и конфликтовал с лечащими врачами. Состояние здоровья
его супруги было лучше, она выписалась из больницы, могла хо-
дить и выменивать продукты на черном рынке, а потом вдруг ис-
чезла. Куда она делась, никто не знал, хотя ходили слухи, что она
покончила с собой.

Про «немецкую» Янтарную комнату в Кёнигсберге Хенкен-
зифкен в первом письме Герлаху пишет, что может рассказать
о ней «не так много». Он сообщает, что комната была меньшего
размера, чем в Царском Селе, поэтому возникли проблемы со
сборкой. Между блоками янтарных панелей образовался зазор,
который пришлось заполнять стуком1 «с янтарным покрытием».
При англо-американских налетах в конце августа — начале сен-
тября 1944 года спрятанные в подвалах замка янтарные панели не
пострадали. О гом же в начале сентября сообщил в Берлин тайно-
му советнику Циммерману сам Роде, подчеркнув, что «Янтарная
комната осталась неповрежденной, кроме 6 цокольных плит»1 2.
Но жертвой бомбардировок стали зеркальные пилястры, кото-
рые не смогли спрятать в подвалах из-за большой длины. Вот что
пишет об этом Хенкензифкен: «Находилась ли Янтарная комната
еще в замке во время авианалетов в августе 1944 года, сейчас не
могу точно об этом сказать. Но уверенно можно говорить о том,
что двумя авианалетами она не была уничтожена. Только зерка-
ла, которые из-за своего размера не были упакованы и хранились
в рабочих комнатах южных флигелей, сгорели при второй атаке
(ночью 30 августа. — А. М.). Я очень хорошо помню, что на следу-
ющий день после бомбардировки в разговоре со мной доктор Роде
со вздохом облегчения сказал, что собственно Янтарная комната
уцелела».

1 Стук (стукко) — высший сорт штукатурки, в состав которой входят
тонко просеянный гипс с мраморной пудрой, квасцы, клей. При засты-
вании приобретает очень высокую прочность.

2 См. гл. 11 наст. изд.

К письму Хенкензифкен приложил довольно подробную на-
турную зарисовку двух блоков янтарных панелей с обгоревшими
зеркальными пилястрами (см. вклейку). На эскизе разные части
и детали убранства Янтарной комнаты обозначены буквами, а в
письме даны пояснения:

A)	Puneel — цокольная панель;

В)	Verbindungsstueck — янтарная пластина под зеркальной пи-
лястрой;

С)	Grosses Feld — большая стенная панель;

Г)) Herausnehmbares Mittelstueck (Namenszug mil Krone Oder Bild) —
съемная центральная часть (вензель с короной или картина);

Е)	Oberesstueck mil reichen Bernstein arbeiten — верхние части
с богатой янтарной работой;

F)	Spiegel — зеркальная пилястра;

G)	Fuellstueck (auch mu Bernsteinbelag) — наполнитель (с янтар-
ным покрытием);

Н)	Wandbrachen (катеп sehr beschaedigt nach Kbg). Стрелка от
литеры Н указывает на настенный светильник (бра), они прикре-
плялись к зеркальным пилястрам. Пояснение в скобках гласит:
«Прибыли очень поврежденными из Кёнигсберга».

Анализ рисунка и пояснений к нему позволяет определить пе-
риод времени, когда была сделана натурная зарисовка янтарной
стены. После того как в начале августа 1944 года разобранная на
части «немецкая» Янтарная комната была упакована в ящики, ее
в Кёнигсберге больше не собирали. Повторная сборка-разборка
могла разрушить янтарные панели, чего доктор Роде допустить
не мог, так как отвечал за сокровище головой. Поэтому, когда
12 января 1945 года сотрудники руководимого Роде музея стали
готовить лежавшие в ящиках янтарные панели к эвакуации, они
бережно обернули каждое панно одеялами, обложили матрацами,
подушками и другими мягкими предметами, чтобы, не дай бог,
они в дороге не пострадали. Первый пожар в замке, когда при ан-
глийской бомбежке обгорели зеркальные пилястры и оплавились
шесть цокольных плит, случился через месяц после разборки Ян-
тарной комнаты.

А второй пожар, когда сгорели двери, десюдепорты и три фло-
рентийские мозаики из убранства Янтарной комнаты, произошел
в ночь на 11 апреля 1945 года, но ящики с янтарными панелями
и обгоревшими зеркальными пилястрами вынесли наружу. На
рисунке янтарной стены, приложенном к письму Хенкензифке-
на, янтарные панели выглядят целыми, а зеркальные пилястры

обгоревшими. От огня зеркала потрескались (внизу) и покрасне-
ли. на что указывает стрелка с надписью rot. Из сказанного сле-
дует вывод, что рисунок был выполнен в период между апрелем
1945 года, когда «немецкая» Янтарная комната была обнаруже-
на в Кёнигсбергском замке, и началом октября 1960 года, когда
Ф. Хенкензифкен написал письмо X. Герлаху. Рисунок сделан не
в Кёнигсберге, на что указывает зеленый фон (grun), на котором
собрана янтарная стена. — такого не было ни в Царском Селе, ни
в Кёнигсбергском замке, а также надпись nichtnach Kbg.

В письме Хенкензифкен называет Герлаху двух людей изокру-
жения доктора Роде: бывшую управляющую Кёнигсбергским за-
мком фрау Крюгер и бывшую секретаршу Роде Магдалену Рау.
Фрау Крюгер есть и в нашем повествовании. У дверей ее полупод-
вального жилища, куда она поселилась после начала бомбежек
Кёнигсберга в 1944 году, стояли ящики с янтарными панелями,
оплавившимися при пожаре 30 августа. Фрау Крюгер Хенкензиф-
кен упоминает вскользь, а вот мюнхенский адрес бывшей секре-
тарши Роде Герлаху выдает.

В переписке есть немало любопытных деталей. Письма Хен-
кензифкена Герлаху сохранились и недавно опубликованы, а вот
письма Герлаха исчезли. Хенкензифкен их спрятал или уничто-
жил, почему? Интересна информация о смерти супругов Роде.
По свидетельству друга автора письма, Альфред Роде умер яко-
бы от дизентерии в клинике, а вот Ильза Роде умерла через не-
которое время, когда уже выздоровела и ходила но городу. Это
подтверждает, что супругов Роде убили. Сначала их отравили,
что вызвало «дизентерию», а котда Ильза Роде всё же выкарабка-
лась, то ее ликвидировали, инсценировав самоубийство. Не мо-
гли не ликвидировать, поскольку она знала людей, которые уве-
ли супругов Родс из дома. И похоронили ее вовсе не в могиле с
мужем, которая вряд ли у супругов Роде была. А когда советские
власти начади искать пропавших, то убийцы устроили спектакль
с могилой на старом кладбище. Это могли сделать оставленные
в Кёнигсберге ведомством В. Шелленберга разведывательно-ди-
версионные группы «Ост-1», убиравшие тех, кто слишком много
знал. Они следили за Альфредом Роде, и когда он в конце июня
1945 года побывал надопросе в советской комендатуре, то подпи-
сал себе смертный приговор.

Герлах настойчиво интересовался персоной Роде. Отвечая
ему, Хенкензифкен так характеризует доктора Роде: «Утвержде-
ния, что он был фашистским агентом, являются совершенно не-

Kcssd-WKrthe.den 9 Cktobcr I960
MidangstrasseS

Schr vcrehrtcr Herr Cberixurct >

Fixr Diren Brief mird&i fragen meh dem Eemjfemzimmer danke ich Ofvi herzbeh. Auch '.ch
halfe den AifsOzim Oslprcusxrtiat gelesenundwolltcri linen schonvon mr aaalles das
schredxn, worauf ich meh nach Ъезатсп каш Da ich ajch hoffte. ajch Naeheres ueberdn
Schicksal Dr. Sbhzies schraben at kaemen, wmdre ich meh an cine» Kocnigsb&ger
Befamfen, der jetzfin Bielefeldansoessgist < >

£j idmiralferdngsaechniclf ausgexhlosxn, dm in der Zeitzwixhen dem I. md 2.
Luftangriffdas. Bemstarvimm^ cusgebagert wurde Dr Fbhde w ich bate» langs zuvor
Adelisbeund Gutifoefeatfilve Dgnorgfiterde (liter hr irjgwg ron J&ii&chaefzen
besefogf h desen Tags» wurden imganxn SkhSoufeberhaf Lufxlazvorberatungen
gefraffen, woba ich ntch in enter Lirie urn de Badrchketie», de Ordensraeume and de Kg!
GemtKcher beftuemmem /тяге

Die Tafelndei Benufeinommenbeitanckn о/s TciJei, de mtBchrajben ZLuamm&igehallen
wu-ckn In kSst&i verpadd atichaiii Zardcaje Sbelakamen sti« KiiKn-lieis&i st sch
verhadtniswaesagleicit traaportieren. Die oberen folder einxhl Der Gddeisten iind nefd
nach Kbg gekommar

In der buheg&iden Skcae Iазз&з sich de eircdnen Talc kfcbi erktmtn :

« **»*--i jaMigf *M Т>Л|

A) Pamee! mt

B) J'erb>rxkd)igssiieck,

Q Grossts ЛИ,

D)	heratsnehmbares kirtddueck (Namenszug mit Krone oder Bfld}

E)	ОЬсгез Siucck mtreichcn Bcmdana-beitcn,
F)$xegd.

G)	Ridlstucek (auch mit Bcmstcihbclag)

H)	WdiibraclKn (kamcn schr bexhaedgtnach k3fg.)

Письмо Ф. Хенкензифкена инженеру X. Герлаху
с зарисовкой собранных частей Янтарной комнаты.

Октябрь 1960 г.

лепыми. <...> Доктор Р. был в каком-то смысле не от мира сего,
всё время переживал. А из-за хаоса в Кенигсберге он был совер-
шенно изношен физически и психически». Но Герлах продолжал
задавать вопросы, и в третьем письме Хенкензифкен пишет, что
знает только о смерти Альфреда Роде, а про Ильзу Роде слышал,
что она покончила с собой, и обещал узнать что-нибудь у медсе-
стры. работавшей в 1945 году в Клинике милосердия, хотя сомне-
вается, что за давностью лет она помнит об этом.

Весьма любопытен и конец абзаца в первом письме перед рас-
шифровкой рисунка: «Панели Янтарной комнаты состоят из ча-
стей, которые скреплялись винтами. Упакованные в ящики — из
Царского Села они тоже прибыли в ящиках — их можно относи-
тельно легко транспортировать. Верхние поля, включая золоче-
ные детали, в Кёнигсберг не прибыли». Под верхними ярусами,
очевидно, подразумевается верхний аттиковый ярус Янтарной
комнаты, располагавшийся в Царском Селе над цокольными и
стенными янтарными панелями, украшенный позолоченными
резными деталями из дерева. Это был затянутый холстом ярус,
шедший по периметру зала, расписанный в 1760-е годы под ян-
тарь художником И. Бельским. Поверх росписи Б.Ф. Растрелли
разместил пышные золоченые резные рамы, гирлянды цветов и
фигуры купидонов, поддерживающих рокайльные вазы, а вход-
ные двери украсил двумя резными золочеными десюдепортами.
Поскольку музейный зал в Кёнигсбергском замке был значитель-
но меньше парадного зала Екатерининского дворца по плошади
и высоте, то аттикового яруса в Кёнигсберге не было, хотя десю-
депорты над дверьми были. Эти золоченые десюдепорты и двери
сгорели при пожаре 11 апреля 1945 года, что установил А. М. Ку-
чумов. А из письма Хенкензифкена следует, что золоченые дета-
ли, украшавшие аттиковый ярус Янтарной комнаты в Царском
Селе, в Кёнигсберг не прибыли. И мы знаем почему.

Среди ценностей Екатерининского дворца, которые днем
17 сентября 1941 года немецкие военнопленные под надзором
офицеров НКВД загружали в стоявшие во дворе полуторки, на-
ходились детали убранства Янтарной комнаты: деревянные зо-
лоченые украшения верхнего (аттикового) яруса и не вошедшие
в инвентарную книгу янтарные изделия из реставрационной ма-
стерской дворца. Золоченые украшения аттикового яруса при
консервации Янтарной комнаты летом 1941 года не укрывались
чехлом. Их легко можно было снять — и их сняли, но вывезти не
успели, ко дворцу уже подходили немцы. 20 сентября загружен -

ные в полуторки музейные ценности вермахт передал гестапо,
поэтому золоченые детали верхнего яруса Янтарной комнаты
в Кёнигсберг не попали. Хозяином тех трофеев стал шеф гестапо
Г. Мюллер, но Хенкензифкен этого знать нс мог.

Интерес Хенкензифкена к Янтарной комнате понятен, но по-
чему ей так интересовался Герлах, кто он такой? Вспомним: это
капитан запаса, старший офицер по делам строительства Ханс
Герлах, который вместе с Паулем Фейерабендом и другими нем-
цами находился рядом с Янтарной комнатой в Орденском зале
Королевского замка до полуночи 9 апреля 1945 года, когда в зал
вошел советский полковник и, выслушав доклад Фейерабенда,
приказал всем немцам покинуть замок1. Герлах руководил строи-
тельными работами в замке и окрест, сооружая инженерные ком-
муникации и тайники для разного рода ценностей.

Так чго Герлах, как и Хенкензифкен, человек в нашей исто-
рии не случайный. Возможно, после войны оба были причастны
к перемещению культурных ценностей из бывшего Кёнигсберга
в Германию и посвящены в их тайны. Они знали о судьбе «немец-
кой» Янтарной комнаты, поэтому Хенкензифкен не указывает
в письме время исполнения эскиза, а Герлах не спрашивает его
об этом. Респонденты явно конспирировались, а публикация в
Osipreussenblati чем-то их встревожила.

* * *

Такова история с эскизом и сопровождавшими его письмами.
Она указывает на то, что зарисовка янтарных панелей и обгорев-
ших зеркальных пилястр на зеленом фоне, скорее всего, была сде-
лана Хенкензифкеном в начале октября 1960 года для письма Гер-
лаху в связи с публикацией в Osipreussenblati. Иначе зачем он делал
пояснения к натурной зарисовке? Но где был сделан рисунок?
Поскольку адрес, указанный на письме Хенкензифкена (Kassel,
Mulangstrafie, 8), находится в пределах дворцово-паркового ком-
плекса Bergpark Wilhelmshohe, то резонно предположить, что эски з
янтарной стены был выполнен там же. Рисунок можно было сде-
лать во дворце Вильгельмсхёэ1 2. В феврале 1945 года дворец сильно
пострадал от бомбардировки. После войны здание отремонтиро-

1 См. гл. 20 наст. изд.

2 Здание было построено в 1786—1798 гг. в стиле патладианского
классицизма но проекту архитекторов С.-Л. де Рю и Г.-К. Юссова по
указанию ландграфа, а затем курфюрста Гессен-Кассельского Виль-

вали. С 1956 года там начала выставлять свои коллекции Кассель-
ская картинная галерея, хотя реставрация дворца началась только
в 1961 году. Но самое интересное заключается в том, что с 1948
по 1976 год во дворце Вильгельмсхёэ располагался Немецкий му-
зей обоев и обивки, а зарисовка янтарных панелей была сделана
на фоне зеленой стены. Там могла быть или зеленая штофная
обивка, или зеленые обои! Это дает основание предположить, что
в одном из закрытых помещений Немецкого музея обоев и обив-
ки в 1950-е годы была собрана по меньшей мере одна стена Янтар-
ной комнаты, которую зарисовал Хенкензифкен.

Хотя возможно и другое. В Касселе 25 февраля 1944 года состо-
ялось совещание нацистских бонз, разработавших план захороне-
ния сокровищ рейха, а уже в марте в IX оборонительном округе
(куда входил Кассель с окрестностями) началось их захоронение.
Там были оборудованы хранилища для музейных ценностей, куда
намеревались вывезти сокровища Кёнигсбергского замка, о чем
7 ав1уста 1944 года доктор Роде сообща! в Берлин тайному совет-
нику Циммерману. Лишь вмешательство гауляйтера Коха предот-
вратило эвакуацию* 1.

О том, что разобранную Янтарную комнату хотели вывезти из
Кёнигсберга в Кассель, говорилось и в статье, опубликованной
в газете Konigsberg Allgemeine Zeitung. В ней сообщалось, что 8 июля
1944 года Кёнигсберг посетил рейхсминистр науки, образования
и государственных учреждений Третьего рейха Бернард Руст,
председательствовавший на торжествах, посвященных 400-летию
Кёнигсбергского университета. Во время торжественного ужина,
устроенного руководством города в ресторане «Блютгерихт», Руст
сказа! присутствующим, что пришло время переместить культур-
ные сокровища Германии «в самое сердце страны». А через не-
сколько дней в Кёнигсберг прибыл подчиненный Руста Амтманн
Мерц. Он должен был демонтировать Янтарную комнату и вместе
с другими произведениями искусства «немедленно отправить в
хранилище в Касселе». Но тут вмешался Эрих Кох, который зая-
вил берлинскому гостю, что вывоз культурных ценностей из Кё-
нигсберга. особенно Янтарной комнаты, подорвет моральный дух
жителей Восточной Пруссии. В итоге Мерц вернулся в Берлин
несолоно хлебавши, а Кох издал директиву, запрещавшую вы-

гельма 1. В 1891 — 1918 гг. дворец был резиденцией императора Виль-
гельма П и его семьи.

1 См. гл. 12 наст. изд.

Dor TTehrwirtachEf tsoffizier des WchrlireiukOLinandOS XI

(Wi 0 WJc KdO П)

Пт. 7/44 g kdCs Abt. A.

Haanovor, don lo.Hurs 1944

Betr.: Fertigungs- und Einlagjrunuanoglichkeitcn
in KaliborgworJseu.

Bezug: Dortigea Bchreihon Ai. 56 u.lo (3ci/Pf) Hr.

An den

Wehrwirtechaftgaffizier
dea Wearктоiakomnando IX,

Kas a g 1 .

j

Zur Erledignng doc o.a. Bezugschreibons fanlon bi star Besprechun-
gon nit don RustungDinapoktionon Xia iiannovor und Xlb Magdeburg
ntatt. Dio Boaprcchungon orgubon, da2 i- Lioaigcn TFoLrkxoio dor
vou. IteicheLdniator far R is tung und Kriogsproduktion oingccetztn
Arbnitsatab fur unterirdjache Verlagerun-on boroita nohrorc Schuch
to fUr wiclitlgato Luftwa?fdbIerti#u^-'7J^5$Prt hat.

In. Berea ch dor Bilstungsinspektion Xlb Magdeburg iat die in dor
Zus выдои ate Hung water Position 37 aufgciuhrto Anlugo

KaJLinerk Bafcnoralobeh dor Sals rarko traatorogoln
у nit 0000 qJa fur Portigung dor Pin^a Anaohuta^Klal
/у und init 15.500 Qc. fir Fertigxuig dail'Fairs’‘Ago

Oschersleben beroits sichergcstellt,

Xfcrnor iot Ealibvrguerk Bortensloben uicliergestellt
fur Fertigung dor Aakaniaxrerke Berlin. ——mm w

X position 32 Schacht StaBfurt III doe Kalitrorkoe Luduig ц
seneidat, nach Auuer.uig dcr R.lstungainspektion Xlb fur
di о Fertigung ausf da die Riivno cu kluin oind.

ьячы   fc a i ГОСТ—МГУ WH Mrr—H

XHou erkundot mi rd ел fdx Fortigung dor Fima Ifa Halberstadt
Hdhl$p._der Xlussborgo box Halberstadt und Chunpignonhcnlcn
ЪЛПШ. bar stahi;.

Iia Boroic?i dor Rbotungainapektion Xia Hannover Trurden vorlaufig
folgonde Ealiochf-ohtG fur nlchtigste boftwaifenfertigungen sicher—
ge st el It:	----.	" —«	M

./ 1. Position. 47 Kaliachacht Friochgliick bsi Binen tibor Gronan

у (ca. as.ООО qta) VBI Frankfurt a/l£, 12.000 ад fur Propcl-

Л lorgotrioboi

2. Position 44 Kaliwerk Rueeing bei Barnton in Leinetol(ca.4000 qo.

У 3. Pocition 48 Schacht luoixershnusen in Sainetal fir PoOice -t?u2f
4 AG. Bed -Silson.

X 4. Schacht Sig2.undsball bei Bokeloh boi Vfunstorf-



Документ о захоронении сокровищ Третьего рейха в особом округе,
куда входил Кассель. Из архива Г. Штайна (/АКО)

воз культурных ценностей за пределы Восточной Пруссии. Лишь
в ноябре 1944 года Кох согласился начать эвакуацию некоторых
культурно-исторических ценностей в соседнюю Саксонию, о чем
вел переписку с саксонским гауляйтером Мартином Мучманом1.

Где в Касселе находилось секретное хранилище, куда хотели
вывезти сокровища Кёнигсберга, доподлинно неизвестно. Но са-
мым удобным местом были недра холма Вильгельма, на котором
расположился дворцово-парковый комплекс, рядом с которым
жил Ф Хенкензифкен. Он мог работать в хранилище и сделать
там зарисовку янтарной стены. Вопрос о месте выполнения ри-
сунка остается пока открытым. Однако эскиз, обнародованный
в 2011 году, вызвал в Германии пристальный интерес, поэтому
были найдены и через год опубликованы письма Хенкензифке-
на. Истолковать их немцы пока не могут, так как не знают про
письмо-ребус доктора Штрауса Кучумову, а эти документы надо
рассматривать вместе. Но эскиз и пояснения к нему проясняют
картину происходившего в Кёнигсбергском замке во время пожа-
ра 11 апреля 1945 года.

Замок внезапно загорелся с подвалов ночью, как это слу-
чилось годом ранее с Павловским, Гатчинским и Екатеринин-
ским дворцами под Ленинградом. Скорее всего, зажигательные
устройства с таймерами J-Feder 504 были установлены в винных
погребах ресторана «Кровавый суд». Огонь быстро распростра-
нился снизу на всё северное крыло замка и охватил Орденский
зал, где стояли сокровища. Пожарных в городе не было, тушить
было нечем. Находившиеся в замке военные начали спасать цен-
ности. Сначала вытащили большие ящики с янтарными панеля-
ми — они уцелели, что видно из эскиза. Потом вытащили ящики
с обгоревшими зеркальными пилястрами. Вытаскивали в спешке,
отсюда повреждения, о которых пишет Хенкензифкен. Спасти
всё остальное — три флорентийские мозаики и двери от Янтар-
ной комнаты, екатерининский фарфор, золоченые десюдепорты
и прочее — уже не удалось. Очередность выноса сокровищ указы-
вает на то, что операцией по их спасению руководили знающие
люди. Если бы это были расквартированные в замке артиллери-
сты, они бы первым делом вынесли из огня ящики с мозаиками,
стоявшими на лестничной площадке у входа в Орденский зал.
Но их оставили, а первыми вынесли стоявшие в глубине ящики
с янтарными панно. Очевидно, эвакуацией руководили офицеры

1 См.: Enke Р. Bcrnsteinzimmer — Report. S. 55—57.

из армейских или лубянских трофейных команд, они же вывезли
спасенные сокровища из замка. Поначалу недалеко, о чем сказал
капитану Г. В. Ливенштейну убитый сторож замка. А потом по-
дальше — в сторону Литовского вала, как свидетельствует бывшая
жительница Калининграда Л. И. Щелухина1.

Профессор Д. Д. Иваненко, приехавший в Кёнигсберг через
неделю после пожара в замке, несомненно, разговаривал с участ-
никами событий и многое (если не всё) знал. По эго знание было
нежелательным для некоторых персон с большими погонами.
Поэтому они заставили Иваненко молчать. А когда в конце мая
1945 года в Кёнигсберг прибыл для поисков Янтарной комнаты
профессор А.Я. Брюсов, ему не дали встретиться с Иваненко и
навязали версию о том, что сокровище сгорело при пожаре в за-
мке, хотя на самом деле его отправили в Берлин в распоряжение
группы VIР-персон в генеральских погонах. Кто были эти люди?

* * *

В первые послевоенные годы Германия была Клондайком
историко-культурных ценностей, свезенных туда со всех огра-
бленных нацистами стран. Ведал ими ставленник Л. П. Берии (по-
том предавший его), заместитель наркома (министра) внутренних
дел СССР, герой Советского Союза Иван Александрович Серов1 2.
В мае—июне 1945 года он был заместителем командующего вой-
сками 1-го Белорусского фронта по делам гражданской админис-
трации. а с июля 1945 до начала 1946 года — заместителем Главно-
начальствующего Советской военной администрации Германии
по делам гражданской администрации и уполномоченный НКВД
СССР по Группе советских оккупационных войск в Германии.
Тогда он был близок к маршалу Г. К. Жукову и прославился дела-
ми на «трофейном фронте» — сколотил организованную преступ-
ную группу в лампасах, занимавшуюся хищениями трофейного
имущества в особо крупных размерах.

Заместителем и правой рукой Серова был полковник (потом
генерал-майор) А. М. Сиднев, возглавлявший особую поисковую
группу НКВД, которая в те часы, когда славные советские воины

1 См. гл. 23 наст. изд.

2 И А. Серов был участником церемонии подписания акта капиту-
ляции Германии 8 мая 1945 г., а 29 мая «За героическое и мужественное
руководство наступательными операциями при взятии г. Берлина» был
удостоен звания Героя Советского Союза.

брали штурмом рейхстаг, захватила Рейхсбанк и вывезла оттуда
несколько грузовиков с деныами и ценностями. Сам Серов на
допросах выманивал драгоценности у пленных немецких гене-
ралов и отправлял в Москву эшелоны с трофейным добром. Так
же поступали и его подчиненные. Министерство госбезопасности
В. С. Абакумова следило за их деятельностью и докладывало «хо-
зяину». Поэтому осенью 1946 года все оперативные секторы Бер-
лина и оккупированных германских земель, набитые трофейным
добром, были переданы из ведения МВД в ведение МГБ СССР,
а в конце 1947 года Сталин санкционировал арест группы генера-
лов из окружения Серова’.

На допросе в МГБ в 1948 году Сиднев назвал Серова «глав-
ным воротилой по части присвоения награбленного». Работая под
его началом, в 1945—1947 годах Сиднев возглавлял оперативный
сектор НКВД в Берлине. После его отъезда из Берлина в ноябре
1947 года там были вскрыты крупные хищения ценностей во всех
оперативных секторах. В следственных материалах отмечалось,
что после войны «в Берлине были захвачены огромные трофеи.
В разных частях города ежедневно обнаруживались хранилища
золотых вещей, серебра, бриллиантов и других ценностей. Вме-
сто того, чтобы немедленно организовать их охрану и учет, трофеи
ра зворовывались»1 2.

Серов и Сиднев не гнушались ничем. Арестованный после
войны с подачи министра госбезопасности Абакумова адъютант
Серова М.А. Хренков на следствии показал: «Серов, будучи че-
ловеком падким на чужое добро, начал заниматься присвоением
ценностей и имущества еще в период нахождения его в Польше.
В городе Лодзь имущество из особняка немецкого гауляйтера Се-
ров отправил в Москву — целый вагон. Сопровождали вагон жена
Серова и Хренков с бумагой от Серова о бестаможенном пропу-
ске. В особняке гросс-адмирала Рёдера в Бабельсберге по прика-
занию Серова Хренков выломал мраморный камин. Камин уста-
новили на московской квартире Серова. Захваченные в подвале
Рейхсбанка мешки с деньгами не были должным образом оприхо-
дованы. Серов и Сиднев бесконтрольно тратили их содержимое»3.

1 Были арестованы генералы Г. А. Бежанов, С. А. Клепов. А. М. Сид-
нев (1-й заместитель И. А. Серова) и М.А. Хренков (его адъютант).

2 Зенькович Н.А. Маршалы и генсеки. Смоленск: Русич, 1997.
С. 133-134.

3 См.: Петров Н.В. Человек, который взял Рейхсбанк // Коммер-
сантъ-Власть. 2005. № 33. 22 августа.

Письмо с протоколом до-
проса Хренкова копавший под
Серова генерал-полковник
Абакумов направил 24 февраля
1948 года Сталину и Молотову.
Опасаясь разоблачений и аре-
ста, Серов стал заметать следы.
Вот что сообщил в 1948 году на
допросе в МГБ его секретарь
В. М. Тужлов: «В сентябре или
октябре 1946 года, когда опе-
ративные секторы МВД Гер-
мании передавались в ведение
МГБ, Серов затребовал к себе
от Сиднева все записи по рас-
ходу германских марок, и затем
эти записи по его же указанию
были сожжены»1.

Генерал И. А. Серов. 1950-е гг.	После ареста подельников

Серов чудом спасся. Его спас
от тюрьмы перевод в феврале 1947 года из Берлина в Москву на
должность заместителя министра внутренних дел СССР Выта-
щил его министр внутренних дел С. Н. Круглов, которому нужен
был такой человек (имевший компромат на В.С. Абакумова) в
разгоревшейся подковерной схватке двух силовых ведомств. Круг-
лов тоже был «человеком Берии» и, как и Серов, предал своего
патрона, став одной из ключевых фигур заговора против всесиль-
ного маршала. А в марте 1954 года генерал Серов по настоянию
Н.С. Хрущёва возглавил созданный тогда Комитет государствен-
ной безопасности при Совете министров СССР'. 1 2

1 См.: Петров 11. В. Человек, который взял Рейхсбанк // Коммер-
сантъ-Власть. 2005. № 33. 22 августа.

2 И.А. Серов был давним знакомым и протеже Н.С. Хрущёва. Вот
что писал об их отношениях сын последнего Сергей Хрущёв: «Они по-
знакомились до войны... Отцу Серов нравился... Вел себя, насколько
это было возможно в тех условиях, по отношению к отцу корректно, не
“ябедничал” на него поминутно в Москву, а это дорогого стоило... По-
том война надолго развела отца с Серовым. .. После войны он на Украину
не вернулся... Вновь они повстречались с отиом только в 1950 году в Мо-
скве, и шапочно. Серов, первый заместитель министра внутренних дел,
по делам службы с отцом не пересекался. Отношения восстановились,
точнее, заново возникли, только после ареста Берии. Отец посчитал, что
ему можно довериться, и не ошибся».

Герой Советского Союза, генерал армии, председатель КГБ
и... создатель единственной в своем роде генеральской преступ-
ной группы. В руках этих людей оказались вывезенные в 1945 году
из Кёнигсберга трофейные ценности, включая части «немецкой»
Янтарной комнаты. Серов и Ко торговали ими. Генерал Телегин
приобрел свои янтарные раритеты через «серовскую» трофейную
службу, о чем рассказал Игорь Смыков журналистам «Комсо-
мольской правды», которые спросили его:

— Вы действительно своими глазами видели в материалах уго-
ловного дела в архиве ФСБ записи о Янтарной комнате?

Смыков раздраженно ответил:

— Когда я смотрел следственные материалы, наткнулся на во-
прос судьи Телегину: «Скажите, как к вам попала Янтарная ком-
ната?» Тот ответил: «Купил через трофейную службу. Я на тот мо-
мент не знал, что она представляет ценность. Считайте, что я ее
сохранил для советского народа».

И дальше стал опять объяснять, что янтарь этот после взятия
Берлина наши солдаты нашли в каких-то городских катакомбах:
«Он лежал в полуобгоревших ящиках. Солдаты отламывали себе
куски на память. Один из офицеров доложил о находке Телегину.
Тот приказал сдать ее в трофейную комиссию. А затем то ли выку-
пил какие-то уцелевшие фрагменты ‘‘по остаточной стоимости”,
то ли они стали его собственностью другим способом»1.

Обратите внимание: полуобгоревшие ящики! Обгорели
они при пожаре в Орденском зале Кёнигсбергского 11 апреля
1945 года, это те самые ящики. Генералы их немного пограбили.
Но красть янтарные панели им было ни к чему — слишком боль-
шие, тяжелые, хрупкие, их не увезешь и не спрячешь. Они пред-
назначались для чего-то другою. Но для чего?!

1 Комсомольская правда. 2004. 10 сентября.

Глава 29

МОМЕНТ ИСТИНЫ

Военные п рофеи в виде золота, драгоценностей, произведений
искусства, культурно-исторических раритетов сыграли важную
роль в ходе и исходе Второй мировой войны. Гитлеровская Герма-
ния. продавая, закладывая, обменивая награбленные ценности в
нейтральных странах, прежде всего в Швейцарии, получала жиз-
ненно необходимую валюту', на которую закупалось стратегиче-
ское сырье для военной промышленности, а также всё необходи-
мое для армии, включая продовольствие. После окончания войны
западные союзники (США, Великобритания, Франция) образо-
вали Трехстороннюю золотую комиссию (ТСС), а из перемещен-
ного нацистами накануне и в ходе войны и найденного золота и
ценного имущества (assets) союзники образовали залоговый фонд
{Gold Pool TGC), который европейские страны по заключенным
договорам заложили в американские банки для получения креди-
тов на восстановление экономики подвластной США части Ев-
ропы по плану Маршалла. Однако Советский Союз, вынесший
на своих плечах основную тяжесть борьбы с фашизмом, к дележу
военной добычи западные союзники не допустили. Это вынуди-
ло Сталина провести на занятых советскими войсками террито-
риях Восточной и Центральной Европы операции, аналогичные
Safehaven. При этом СССР тоже имел с США секретные договора
по перемещенным по итогам войны ценностям, только касались
они не TGC, а ленд-лиза.

Ленд-лиз (от англ, lend — давать взаймы и lease — сдавать
в аренду, внаем) — государственная программа, по которой Со-
единенные Штаты передавали своим союзникам во Второй ми-
ровой войне оружие, военную технику, боеприпасы, промыш-
ленное оборудование, продовольствие и стратегическое сырье.
Закон о ленд-лизе (Lend Lease Act) был принят американским
Конфессом 11 марта 1941 года. Он давал президенту США пол-
номочия помогать любой стране, оборона которой признавалась
жизненно важной для Америки. Сначала получателем помощи

была Великобритания, потом к ней подключились десятки стран.
Относительно СССР вопрос был решен на трехсторонней (СССР.
США. Великобритания) конференции в Москве 28 сентября —
1 октября 1941 года, после которой Иосиф Сталин получил пись-
мо от президента США Франклина Рузвельта, в котором тот обя-
зался «принять все меры для обеспечения поставок на сумму до
1 миллиарда долларов». Стороны договорились, что безвозвратно
утраченная в боях техника оплате не подлежит. Однако за обору-
дование, станки, качественные военные материалы и продоволь-
ствие Советский Союз должен был рассчитаться. Рузвельт также
предложил, чтобы «по задолженности, образовавшейся в резуль-
тате ленд-лиза, не взималось никаких процентов и чтобы Совет-
ское правительство начало покрывать ее платежами через пять лет
после окончания войны». Сталин согласился.

На самом деле поставки в СССР по ленд-лизу на порядок пре-
высили объемы, заявленные в сентябре 1941 года. По подсчетам
американцев, всего за войну стоимость этих поставок состави-
ла около 50.1 млрд долларов ($610 млрд в ценах 2008 г.), из ко-
торых в S31.4 млрд оценивались поставки в Великобританию.
$11,3 млрд — в СССР, $3,2 млрд — во Францию и $ 1,6 млрд — в Ки-
тай. Обратный ленд-лиз (поставки союзников в США) составил
7,8 млрд долларов, из коих $6,8 млрд пришлись на Великобрита-
нию и страны Содружества1. Москва признала претензии по ленд-
лизу в размере 9,8 млрд долларов, но это была гигантская сумма,
погасить которую Советский Союз ни наличной валютой, ни зо-
лотом не мог (для этого понадобилось бы 8722 т золота, тогда как
в 1953 году золотой запас СССР составлял 2049.8 т). К тому же
золото Сталину нужно было для введения золотого советского ру-
бля, который с 1937 года был привязан к американскому доллару,
а с 1 марта 1950 года его привязали к советскому золотому запасу
по курсу 4,45 рубля за грамм золота1 2.

По платить надо было. Ведь если бы Москва, в нарушение сво-
их международно-правовых обязательств, отказалась оплачивать
ленд-лизовский долг, это уронило бы международный престиж
СССР, что Сталину было вовсе не нужно, хотя проблема эта вы-
водила его из себя. По свидетельству Серго Микояна, когда его
отец А. И. Микоян напомнил Сталину об уплате ленд-лизовского

1 Salzberger С. Picture History of World War II. N.Y., 1965. P. 133.

2 Правда. 1950. 1 марта. Постановлением советского правительства
устанавливались также валютные курсы; 1 доллар США — 4 рубля, 1 бри-
танский фунт стерлингов — 11,2 рубля.

долга, то вызвал гнев «вождя народов», который сказал, что совет-
ский народ оплатил ленд-лиз морями крови, пролитой на полях
сражений. Возможно, в другую эпоху США и простили бы Совет-
скому Союзу его военный долг (что, впрочем, сомнительно), но
началась холодная война и бывший союзник стал главным про-
тивником Америки. Поэтому оплачивать долги надо было, но как?

Началась полувековая эпопея переговоров и расчетов по ленд-
лизу, принцип которых президент США Ф. Рузвельт определил
так: «Если у моего соседа горит дом, я дам ему шланг, чтобы он по-
гасил огонь. Мне не нужно платить за использование шланга, мне
нужно, чтобы сосед этот шланг вернул». Иначе говоря, то оружие,
военная техника, боеприпасы, амуниция и продовольствие, кото-
рые были использованы союзниками для нужд войны или унич-
тожены в боях, оплате не подлежали. Но имущество ленд-лиза,
которое осталось от войны, союзники должны были вернуть или
оплатить его стоимость.

Из общей стоимости военных поставок в СССР американцы
и англичане оценили уцелевшее военное имущество в 2,6 млрд
долларов, Москва же готова была заплатить 170 млн долларов
и ни цента больше. Но бывшие союзники стояли на своем. Что-
бы погасить долг. Советский Союз стал возвращать бывшим со-
юзникам их военную технику1, прибегая к уловкам. Например,
с целых боевых самолетов снимали ценное имущество, а корпуса
зарывали в землю, списывая эти самолеты на военные потери и
уменьшая долг. Такие могилы «сбитых» английских «харикейнов»
в наши дни находили на Украине. Это привело к тому, что к концу
1940-х годов сумма ленд-лизовского долга уменьшилась вдвое —
до 1,3 млрд долларов. Некоторые полагают, что американцы
скостили советский долг за ленд-лиз, учитывая огромные поте-
рн Советского Союза в войне, но это глупость. Администрация
Г. Трумэна разработала планы массированных ядерных ударов по
СССР1 2 и прошать долги бывшему союзнику, ставшему главным
врагом, не собиралась.

1 Помимо тысяч танков, самолетов, орудий, автомобилей, СССР вер-
нул бывшим союзникам линкор, крейсер и восемь эсминцев.

2 Операция «Дропшот» (англ. Operation Dropshot) — разработанный
в США план нанесения ядерного удара по территории СССР под пред-
логом противодействия советскому вторжению в Западную Европу, на
Ближний Восток и в Японию. Был утвержден Комитетом начальников
штабов США 19 декабря 1949 г. Согласно плану, по СССР должен был
быть нанесен удар 300 ядерными и 29 000 фугасными бомбами по 200 це-
лям в 100 городах и поселках, чтобы одним ударом уничтожить 85% про-

Тем временем советско-американские переговоры по ленд-
лизу продолжались. К началу 1950-х годов сумма американских
претензий снизилась до 800 млн долларов, а СССР увеличил свои
предложения по оплате до 300 млн долларов. Шел торг, но хо-
лодная война, грозившая перейти в ядерную, прервала процесс и
ленд-лизовский долг повис в воздухе.

К этой теме вернулись во время политики разрядки в начале
1970-х. Во время визита президента США Ричарда Никсона в Мо-
скву в 1972 году было достигнуто соглашение о погашении воен-
ного долга по ленд-лизу. Советский Союз согласился выплатить
722 млн долларов частями до 2001 года, и 48 миллионов запла-
тил почти сразу же. Потом начался новый этап холодной войны,
и оплаты прекратились. Лишь во времена перестройки стороны
окончательно договорились, что СССР погасит ленд-лизовский
долг в сумме 674 млн долларов до 2030 года. После развала Союза
этот долг был приписан к долгу Российской Федерации Париж-
скому клубу кредиторов и погашен в 2006 году.

В леид-ли зове кой эпопее есть любопытный факт: в начале
1950-х годов советский долг по ленд-лизу непонятно как умень-
шился с 1,3 млрд долларов до 800 млн, что эквивалентно 387 т
чистого золота. Уцелевшую военную технику Советский Союз уже
вернул, золото для оплаты долга использовать не мог, потому что
1 марта 1950 года был введен золотой сталинский рубль, обеспе-
ченный золотым запасом страны. Отправка в Америку большой
массы золота подрывала стабильность рубля, чего советское руко-
водство допустить не могло. Чем же погасили эти полмиллиарда
долларов?! Я вижу лишь одно разумное объяснение.

В первые послевоенные годы перемещенное за время вой-
ны в колоссальных размерах ценное имущество (произведения
искусства, культурно-исторические ценности и пр.) широко ис-
пользовалось в международной практике. За счет него формиро-
вались репарационные фонды; финансировалось восстановление
Европы по плану Маршалла и программы возвращения беженцев
и насильственно перемещенных лип; выплачивались компенса-
ции жертвам нацизма; совершались тайные межправительствен-
ные и банковские сделки; содержгшись американские и британ-
ские военные базы в Германии и на разных островах. В условиях
рухнувших национальных и международных финансовых систем

мышленного потенциала Советского Союза. От 75 до 100 атомных бомб
были нацелены на уничтожение советских боевых самолетов на земле.

перемещенное в войну ценное имущество выделялось в особую
категорию ликвидных финансовых активов (assets) и было, наря-
ду с банковским золотом, универсальным средством залогов, бар-
терных, долговых и иных платежей. Американцы охотно прини-
мали его в уплату и под кредитный залог1.

После войны в руках советского правительства оказалась ог-
ромная масса трофейного имущества (assets), которым были пол-
ны склады разных советских ведомств. Лубянские спецхраны
были забиты «дарами войны». Причем это было «ничейное имуще-
ство», находившееся на территории отчуждавшихся от Германии
в пользу Советского Союза и Польши земель Пруссии, Силезии
и части Саксонии, где в конце войны были захоронены огром-
ные ценности, найденные в 1945—1946 годах советскими «мону-
менталистами». Германия на него претендовать не могла, а Лу-
бянка создала целую империю по торговле бесхозными «дарами
войны», которую возглавлял бывший министр госбезопасности
В.Н. Меркулов. Через нее горы трофейного добра разошлись
по рукам советской военной, партийно-хозяйственной и куль-
турной элиты. Всё это ценное имущество советское руководство
могло использовать в расчетах с американцами по ленд-лизу, и оно
его использовало. Во-первых, потому, что ничего другого под ру-
кой не было. Во-вторых, потому, что это трофейное имущество
(за редкими исключениями) бесследно исчезло. И, наконец, это
был самый простой и безболезненный способ погасить часть дол-
га. Поскребли и по «генеральским сусекам», конфисковав боль-
шие художественные ценности в ходе «трофейных дел» (маршала
Г. К. Жукова, генералов К. Ф. Телегина, В. В. Крюкова и его жены
Л.А. Руслановой и др.), которые возникли накануне начала вы-
плат по ленд-лизу.

Когда осенью 1950 года (в пятую годовщину окончания Второй
мировой войны) пришел срок оплаты ленд-лизовского долга, все
эти ценные активы использовали в расчетах. Прежде всего тро-
фейные культурные ценности, собранные в Восточной Пруссии,
вошедшей в состав СССР и Польши1 2. После смерти Сталина за
ленд-лиз, видимо, расплачивались и золотом (78 млн долларов),

1 См.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая миро-
вая война. Ч. V].

2 Три четверти исторической территории Восточной Пруссии со-
ветское руководство передало «братской» Польше и лишь четверть (Ка-
лининградскую область) — РСФСР, совершив крупнейшую стратегиче-
скую ошибку.

но в 1950 году золото не трогали, а, как и все. использовали «дары
войны». В этот глобальный финансово-политический круговорот
оказались вовлечены и найденные в Кёнигсберге части Янтарной
комнаты, которые рассматривались как прусский военный тро-
фей, подлежавший утилизации. И его. наряду с другими прусски-
ми трофейными ценностями, утилизировали.

Поэтому у конфискованных трофейных коллекций совет-
ских генералов, партийных бонз, деятелей культуры и найден-
ных в Восточной Пруссии сокровищ (включая янтарные панели)
была одна судьба: когда пришел срок платить по долгам войны,
их передали американцам. О том, что миллиардная коллекция
К.Ф Телегина была передана в США в счет долга по ленд-лизу,
сказал журналистам «Комсомольской правды» И. А. Смыков, по-
казав им «телегинские списки». Вот цитата из публикации:

Это списки, составленные самим Телегиным, или официаль-
ные акты. 20 листов с накладными, всего около 200 наименова-
ний. Картины, скульптуры, оружие, музыкальные инструменты,
которые были вывезены ведомством Берии в СССР. И многое
другое. В том числе - предметы эпохи Возрождения, экспонаты
Дрезденской галереи и Лувра. Думаю, ими и расплачивались по
ленд-лизу с Америкой, потому что две трети полотен из телегин-
ского списка сейчас находятся в США. Телегина жестко допраши-
вали: где эти списки? Он говорил, что их не существовало. А не-
задолго до смерти, в 1980-м, вдруг улетел в Германию на личную
встречу с главой ГДР Эрихом Хонеккером. Не знаю, что он сказал
ему, но эти списки сейчас у меня, хранятся в депозитном сейфе
в банке. Нам за них давали уже 100 тысяч долларов. Но мы пока
подождем Цена наследства Телегина намного больше1.

* * *

А теперь вспомним: в письме-ребусе, оповестившем А. М. Ку-
чумова о передаче американцам уцелевших частей Янтарной
комнаты, тоже указан 1950 год — год начала советских выплат.
Герхард Штраус не знал содержания секретных договоров, подпи-
санных во время войны руководством СССР и США, по которым
погашение советского долга по ленд-лизу начнется через пять лет
после окончания войны. Тем не менее, сообщая о вывозе в амери-
канский сектор янтарных панелей, изображенный в виде страуса

1 Комсомольская правда. 2004. 10 сентября.

на границе советского и американского секторов доктор Штра-
ус указывает на 1950 год, когда началась передача американцам
трофейных ценностей, накопленных на складах МГБ в Берлине
и других местах. С обеих сторон работали эксперты, подтвер-
ждавшие их происхождение и стоимость. С советской стороны
экспертом но восточнопрусским ценностям выступал профессор
Штраус. Доктор Роде был мертв, а другого крупного специалиста
но восточнонрусским ценностям у советских властей просто не
было. И тут, видимо, произошло вот что.

Доктор Штраус, как и его коллега доктор Роде, в начале вой-
ны желал, чтобы Янтарная комната принадлежала Германии, хотя
после войны решил вернуть ее России. Но он точно не хотел,
чтобы русским достались спрятанные в тайниках вековые сокро-
вища его родной Восточной Пруссии. Когда в декабре 1949 года
Штраус вместе с Кучумовым побывал на руинах и пепелищах Кё-
нигсберга и отреставрированного перед войной замка Лохштедт,
от увиденного там он испытал шок. Вот что сказано в справке, со-
ставленной 2 января 1972 года Кучумовым для Государственной
геолого-археологической экспедиции Е. Е. Стороженко: «Гер-
хард Штраус лично участвовал в захоронении книжного фонда
библиотеки университета, госархива, картин и других ценностей
в одном из подвалов южной части замка Лохштедт. <...> Доктор
Штраус и Кучумов А.М. вместе осмотрели развалины бывшего
замка Лохштедт. Кое-где оставшиеся стены и перекрытия, ме-
стами сохранившиеся мозаичные панно, инкрустированные об-
ломки старинной мебели и изразцовых печей — всё это угнетающе
подействовало на Штрауса: он заплакал. На месте же бывше-
го захоронения ничего обнаружено не было. Подвалы были уже
вскрыты, всё имущество похищено»1.

Это повлияло на поведение Штрауса в Калининграде в декаб-
ре 1949 года. Запуганный в .МГБ, он пребывал в прострации — всё
путал и не «узнал» место, где находился один из тайных бункеров,
сооруженных по указанию Коха. Штраус тогда не знал, что этот
и другие адреса еше в июне 1945 года Роде сдал советским вла-
стям7. Л после того как доктора Штрауса прижал капитан госбез- * 2 * * *

' ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. Он. 1. Д. 120. Л. 7.

2 Первая информация о том, что А. Роде умер осенью 1945 г. в боль-

нице на Йоркштрассе в Кёнигсберге, была опубликована в 1950 г. в № 7

журнала Ostpreussenwarte; до этою о его судьбе в Германии ничего не

знали.

опасности Борис Щукин, он затаил на обидчиков злобу. И когда
в 1950 году советская сторона начала передачу американцам вы-
везенных из Восточной Пруссии трофейных ценностей в уплату
долга по ленд-лизу, обиженный «страус» решил отомстить.

На складах МГБ трофейные ценности сортировали: живо-
пись, графика, скульптура, декоративно-прикладное искусство,
изделия из драгоценных металлов и камней лежали в разных «ку-
чах». Обнаруженные в Кёнигсбергском замке детали Янтарной
комнаты находились вместе с другими трофейными янтарными
ценностями, найденными в Кёнигсберге и других местах Восточ-
ной Пруссии. Неспециалисту разобраться в них было сложно, но
доктор искусствоведения Герхард Штраус нс мог не отличить де-
тали Янтарной комнаты от прочих вещей, ведь в 1942—1943 годах
он не раз их видел в Кёнигсбергском замке.

Когда Штраусу в Берлине показали привезенные из Кёниг-
сберга янтарные сокровища — ценности Геологического и Янтар-
ного музеев, найденные 12 июня 1945 гола профессором А.Я. Брю-
совым (в том самом «неузнанном» Штраусом месте), а также
вывезенные в апреле из Кёнигсбергского замка части Янтарной
комнаты, — доктор Ш граус их, конечно же, узнал. Но, решив ото-
мстить русским, он сказал, что всё это ценности Кёнигсбергско-
го замка, то есть трофейные прусские ценности. Штраус ничем
не рисковал, ведь с декабря 1941 года янтарные панели числи-
лись в реестре Художественных собраний Кёнигсберга, по этому
реестру их и передали американцам. Разоблачить его никто не
мог, так как про Янтарную комнату тогда знали только советские
музейные работники, искавшие ее в Калининграде. Офицеры же
МГБ, осуществлявшие передачу трофейных ценностей, о ней не
ведали, и американцы беспрепятственно получили ящики с ян-
тарными панно. Если при акте передачи с американской стороны
присутствовал Фридрих Хенкензифкен, не питавший симпатий
к русским, лишившим его родины, он бы не возразил Штраусу.
Так уцелевшая в войну «немецкая» Янтарная комната под видом
трофейных ценностей Кёнигсбергского замка оказалась у американ-
цев. А доктор Штраус отомстил русским, которые прессовали его
в Берлине, а затем в его родном Кёнигсберге, переименованном
в честь какого-то «всесоюзного старосты». Штраус был глубоко
обижен на Советы, отсюда его ликующий смех на ребусе и над-
пись: «1950: месть в Берлине». Хотя со временем отношение Штра-
уса к СССР, судя по переписке с Кучумовым, изменилось.

*	* ж

И так, после допроса 2 апреля 1946 года бывшего директора ре-
сторана «Кровавый суд» Пауля Фейерабенда А. М. Кучумов узнал,
что находившиеся в Орденском зале Кёнигсбергского замка дета-
ли Янтарной комнаты оказались в руках советских оккупацион-
ных властей. Кучумов также знал, что такого рода ценности под-
лежат сдаче трофейным командам Лубянки. Обследовав вместе
с С. В Трончинским в апреле 1946 года Орденский зал и замок,
Кучумов установил, что янтарные панели и зеркала из убранст-
ва Янтарной комнаты не погибли во время пожара, случившегося
в ночь на 11 апреля 1945 года, а были вывезены из замка. Хотя при
пожаре сгорели три флорентийских мозаики, двери и украшавшие
их золоченые десюдепорты. И наконец, получив письмо от докто-
ра Штрауса, Кучумов узнал, что найденные в Кёнигсбергском за-
мке части «немецкой» Янтарной комнаты вместе с трофейными
прусскими ценностями отправили из Калининграда в Берлин, где
их передали американцам. Сделать это могли по приказу началь-
ства только офицеры МГБ, в чье ведение осенью 1946 года были
переданы все немецкие склады с трофейным имуществом.

Так Кучумов узнал правду о судьбе Янтарной комнаты и всю
жизнь носил ее в себе. Такое знание тяготило его и могло стоить
жизни. Ведь помимо того, что операции с трофейными ценно-
стями составляли государственную тайну СССР (как и других
стран, участвовавших в этом), в махинации с ними были вовле-
чены высшие чины МВД и МГБ СССР, которые копали друг под
друга и доносили обо всем Сталину (вспомним историю с «зо-
лотым» вагоном в воинском эшелоне № В-640-07). К тому же об
осведомленности Кучумова знали органы госбезопасности, ко-
торые могли стереть его в лагерную пыль, как говаривал Берия.
Оказавшись перед роковым выбором, Анатолий Михайлович дал
в МГБ подписку о пожизненном неразглашении известных ему
сведений, и не он один. Брюсов, Трончинский, Иваненко, Штра-
ус — все лица, посвященные в секретные операции с трофейны-
ми ценностями, давали подписку о неразглашении и находились
под колпаком у спецслужб, положивших конец кладоискатель-
ской деятельности Кучумова. Калининградская эпопея в декабре
1949 года была для него последней.

В 1950 году Кучумова отправили заведовать Центральным
хранилищем музейных фондов пригородов Ленинграда, а по-
сле его закрытия в 1956-м он был назначен главным хранителем

Павловского дворца-музея, где проработал двадцать лет, до ухода
на пенсию по болезни. В 1959, 1967—1969 и 1976 годах Кучумов
принимал участие в работе калининградских поисковых комис-
сий. При его участии была создана Государственная геолого-ар-
хеологическая экспедиция, занимавшаяся поисками пропавших
в войну культурных ценностей на территории бывшей Восточной
Пруссии; возглавляли ее М. И. Попова, а затем Е. Е. Стороженко.
Кучумов переписывался со Стороженко, давал советы по поискам
сокровищ, в том числе янтарных панелей, хотя знал правду об
их судьбе. Могли он поступить иначе? Трудно сказать. Он был сы-
ном своей эпохи, жил по ее канонам, хотя жить с таким камнем
на душе ему было нелегко. До конца жизни Кучумов находился
под наблюдением Лубянки. Его ненавязчиво опекали, последним
опекуном был полковник КГБ Г.С. Форс. Как пооке выясни-
лось. его настоящая фамилия была Фурс, и он играл особую роль
в истории с Янтарной комнатой.

Кучумов и Штраус после 1950 года эпизодически переписыва-
лись. В письме немецкому профессору от 24 ноября 1962 года, где
говорилось о судьбе зеркала в раме из ляпис-лазури, сделанного
по рисунку А. Н. Воронихина и подаренного супругой Александ-
ра I прусской королеве, Кучумов писал: «Дорогой г-н доктор! Вас
беспокоит Ваш “ленинградский товарищ”, с которым Вы встре-
чались в Кёнигсберге в 1949 году в период поисков Янтарной ком-
наты. Возможно. Вы могли бы помочь мне в интересующем меня
деле...» В начале 1970-х, после поездки в Ленинград, где он искал
встречи с Кучумовым, Штраус возобновил переписку и повинил-
ся: «Я очень часто виню себя в том. что не настоял на системати-
ческих поисках в Калининграде», — имея в виду 1949 год. А в пись-
ме, отправленном Штраусом Кучумову в конце 1977 года, было
сказано: «Уважаемый товарищ Кучумов! С Новым годом, всего
доброго и много приветов. Было бы хорошо, если бы 60-я годов-
щина Великой Октябрьской революции дала нам уверенность
о судьбе Янтарной комнаты. Уяснить ее судьбу было бы самым
хорошим подарком для меня в этом году. С сердечным приветом.
Ваш Герхард Штраус»’.

Как видим, со временем отношения между этими людьми сло-
жились весьма дружеские. Хотя любопытно, что именно в судьбе
Янтарной комнаты желали уяснить два человека, давно узнавшие
правду о ней? Очевидно, по просьбе Кучумова профессор Штраус

1 ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. ()п. 1.Д. 139. Л. 1;Д. 194. Л. 1-3.

по своим каналам пытался узнать что-либо о янтарных панно по-
сле их передачи американцам. Но информация о перемещенных
в ходе Второй мировой войны ценностях была засекречена. Лишь
прошедшие в конце 1990-х годов в Лондоне и Вашингтоне кон-
ференции по этой теме приоткрыли завесу над великой тайной.
Ранее это было невозможно.

* * *

Официальных советских документов о том, что в полночь
9 апреля 1945 года в Кёнигсбергском ?амке были найдены основ-
ные части Янтарной комнаты, скорее всего, нет. Ведь ценности,
которые искали и находили в разных местах разрушенного города
поисковые группы НКВД—НКГБ, военных комендатур и Смер-
ша, скопом свозились на сборные склады, где их сортировали
и отправляли по разным адресам. О Янтарной комнате лубянские
и армейские поисковики и сортировщики ничего не знали, для
них упакованные в ящиках янтарные панно были трофейными
ценностями из Кёнигсбергского замка. Так их потом и отправи-
ли в Берлин, где с «дарами войны» творились всякие безобразия,
а причастные к ним генералы и офицеры старались их скрыть,
уничтожая и искажая документацию. Так поступал министр гос-
безопасности В. С. Абакумов, которого замминистра внутренних
дел И. А. Серов уличал в расхищении трофейного добра, так по-
ступал и Серов, которого Абакумов уличал в том же самом1.

А потом с архивными документами НКВД—НКГБ-МГБ про-
изошла катастрофа. Они стали жертвой политической борьбы,
развернувшейся в советском руководстве после смерти Сталина.
Никита Хрущёв, вступивший в противоборство с Маленковым,
Молотовым и Кагановичем, попросил Серова подобрать ком-
промат (участие в сталинских репрессиях) на своих политических
оппонентов и уничтожить такой же компромат на себя. Это по-
могло Хрущёву одолеть политических противников. Ну а Серов,
получив высочайшую санкцию, почистил в архивах Лубянки ком-
промат не только на Хрущёва, но и на себя — в том, что касается
репрессивных и «славных» трофейных дел, особенно в Берлине
после войны. Наверняка к нему попала информация о Янтарной
комнате, которую разыскивали ленинградские музейщики, и он
подстраховался — документы о ней уничтожил.

1 См.: Зенькович Н.А. Маршалы и генсеки. Гл. 3.

Это была крупнейшая чистка архивов в истории СССР. Во-
прос о документах по «сталинским» репрессиям остро встал на
сентябрьском (1958 г.) пленуме ЦК КПСС. Отвечая на вопросы
по этой теме, Хрущёв сказал: «Я документов сам не видел, но уз-
нал о таких документах и дал согласие на их уничтожение... Там
несколько мешков было. Для этого была составлена комиссия,
которая эти документы посмотрела, составила акт (акт есть), и я
сказал, что я согласен их уничтожить. Было решение Президиу-
ма ПК, чтобы эти документы уничтожить. Но имелось в виду не
сбрасывать концы в воду, а чтобы не компрометировать честных
людей»1.

На самом деле это было именно сбрасывание концов в воду,
так как по спискам, подписанным Хрущёвым, были репрессиро-
ваны и расстреляны сотни (если не тысячи) человек. Уничтожив
эти списки, Хрущёв стал «белым и пушистым», что позволило
ему расправиться со своими политическими противниками. Мас-
штабы «расчистки архивов» потрясают. Как вспоминал В. Е. Се-
мичастный, назначенный в 1961 году председателем КГБ, к тому
времени «многие документы уже были уничтожены или подчище-
ны». Всего было уничтожено документов «на более чем 6 миллио-
нов советских граждан»1 2!

Это коснулось не только советских граждан, но и культурных
ценностей, перемешенных во время и после Второй мировой вой-
ны, в том числе Янтарной комнаты. Подлинная судьбг! сокрови-
ща КГБ была засекречена, а через советские и немецкие газеты
запущены ложные версии, которые с тех пор гуляют по миру, не
давая спать излишне эмоциональным «кладоискателям». Была
надежда на военные архивы, но янтарные панели не упоминаются
в документах 11-й гвардейской армии, чьи подразделения заняли
Кенигсбергский замок. Они могут быть в документах по оплате
советских долгов по ленд-лизу, но этих бумаг тоже нет либо они
засекречены. Так что документы, приведенные в этой книге, по-
куда единственные, проливающие свет на судьбу «восьмого чуда
света». Но они достоверные, и это главное.

Передача в 1950 году в Берлине янтарных панелей американ-
цам произошла непреднамеренно, потому что передававшие их
советские офицеры не знали, откуда они происходят. В найденной

1 См.: Петров II. В. Иван Серов — председатель КГБ. М.: АФК «Систе-
ма»; РОССПЭН, 2021. С. 327-329.

2 Там же. С. 334.

профессором Д. Д. Иваненко «Дарственной книге» они значились
как «немецкий Янтарный кабинет из Кёнигсбергского замка».
В таком качестве их и передали. Виновен в этом был генерал Се-
ров. в чьем распоряжении находились все трофейные ценности на
территории Восточной Германии, с которыми он мог поступить,
как угодно. Это касалось и вывезенных из Кёнигсберга в Берлин
деталей Янтарной комнаты. Серов продал через трофейную служ-
бу генералу Телегину пару-тройку янтарных панно, которыми тот
украсил свой рабочий кабинет в Москве. В принципе Серов мог
продать всю доставшуюся ему Янтарную комнату — без проблем.
Он ее не продал, а после его отъезда в Москву детали Янтарной
комнаты как трофей передали американцам.

Серов и его приближенные знали правду о Янтарной комна-
те, разделившей участь огромной массы трофейных ценностей,
найденных в Восточной Пруссии после войны1. Но эта правда
была для них опасна, и они купировали ее, зажимая рот всем, кто
что-либо знал о ней, и распространяя ложные версии. Миф о Ян-
тарной комнате КГБ и Штази ловко вбросили в конце 1950-х —
начале 1960-х годов в советское и мировое информационное
пространство через публикации статей и книг В.Д. Кролевского
(в СССР) и Г. Штрауса в журнале Freie Well. К тому времени доктор
Штраус остепенился, поумнел и распространял «правильную»
информацию. Выгодная Лубянке версия о том, что Янтарную
комнату умыкнули и где-то спрятали немцы, вызвала живой ин-
терес публики и исследователей, которые начали повсюду искать
сокровище, измышляя всё новые версии. Со временем эта исто-
рия обросла фантастическими деталями и превратилась в мисти-
фикацию века, поныне будоражащую людей. Другую версию, что
Янтарная комната сгорела в апреле 1945 года в Кёнигсбергском
замке от пожара, устроенного советскими солдатами, подбросили
англичане, опираясь на ошибочный вывод, когда-то сделанный
А.Я. Брюсовым. И то и другое — ложь. Целью мистификаторов
было не только желание отвести от себя вину за загадочно про-
павшую реликвию, но и стремление отвлечь мир от мрачных тайн
сокровищ Второй мировой войны, которые хранили и хранят не
только американцы и англичане.

1 См.: Мосякин А. Янтарная тайна КГБ // Вести сегодня (Рига). 2009.
№ 81. 20 апр.

Глава 30

ТАЙНИКИ И АРХИВЫ

В конце войны и в первые месяцы после се окончания англо-
американские монументалисты и их коллеги с Восточного фронта
нашли около 3 тысяч тайников с разными ценностями и докумен-
тами. Западные «кладоискатели» обследовали 23 тысячи объектов
(включая жилые помещения), где нашли более 10 млн ценных
предметов искусства, культуры и быта, из которых только 1,5 млн
были возвращены законным владельцам, остальные оказались
бесхозными, потому что их владельцев уничтожили нацисты или
они погибли на войне.

«Дары войны» складировались на американских и (отчасти)
английских военных складах и в специальных хранилищах, круп-
нейшим из которых был Мюнхенский центральный пункт сбора,
находившийся в ведении американского генерала Клэя, не знав-
шего. что с добычей войны делать. В августе 1948 года Клэй при-
казал очистить к декабрю все хранилища ценностей и провести
инвентаризацию. Согласно отчету, «всего западные союзники
обнаружили 1500 нацистских хранилищ, складов и бункеров, где
нашли 10.7 млн отдельных предметов искусства общей стоимо-
стью около 5 млрд долларов того времени»1. Примерно столько
же (5.5 млрд долларов) Америка изначально выделила на после-
военное восстановление Европы по плану Маршалла, под залог
оставшихся от войны «бесхозных» европейских ценностей. Но
найдены были далеко не все нацистские тайники и награбленные
сокровища. Приведу лишь один пример.

В феврале 1945 года из Берлина ушел «золотой поезд» № 277
из 24 вагонов с золотом и драгоценностями Рейхсбанка, который
через Мюнхен и Зальцбург прибыл в местечко Бад-Аусзее в Ав-
стрийских Альпах, где словно испарился. Его назвали «поездом
Функа» — по имени нацистского министра экономики и прези-
дента Рейхсбанка Вальтера Функа. Около сорока лет о судьбе по-

1 Рюдель А. Мародеры. С. 106.

«Золотая избушка» близ Бад-Аусзее. 1980-е гг.

езда и его сокровищ ничего не было известно. А потом появились
удивительные находки. Летом 1983 года двое туристов, заблудив-
шихся в лесу близ Бад-Аусзее, наткнулись на небольшой деревян-
ный домик. Когда они присмотрелись к нему, то ахнули: крыша
дома и перекрытия были сложены из золотых слитков Рейхсбанка,
из них же были выложены оконные рамы и часть стен. Слитки
помещались в специальных пазах и прикрывались корой и мхом.
Стоимость «золотой избушки» тянула на сотни миллионов долла-
ров! Домик разобрали, а прокуратура Австрии заявила, что таких
избушек могло быть с иолсотни, и их в разобранном виде могли
вывозить за границу под видом обычных стройматериалов. Види-
мо. в такие избушки и трансформировалось золото поезда Nq 277.
Хотя в 1974 году со дна близлежащего озера Грюнзее был поднят
стандартный золотой слиток со свастикой и надписью Deutsche
Reichsbank. На нем был выбит номер В425 из той же серии, кото-
рая была в «золотом поезде».

Есть также сведения, что 7—8 мая 1945 года вагоны с золотом
и другими ценностями двинулись из Бад-Аусзее на юг, в Грац,
откуда золото было вывезено за границу, хотя документальных
доказательств этому нет. Зато известно другое. После сенсаци-
онной находки золотой избушки австрийская полиция обшарила

окрестности и нашла в заброшен-
ных колодцах 20 т золота в слитках!
Как сообщалось, это был остаток
вывезенного в Германию «золота
Муссолини». Вывозом золота и дра-
гоценностей в альпийские тайники
весной 1945 года занимались струк-
туры СС, и этих ценностей союзни-
ки не нашли. Хотя почти 10 т золота
Рейхсбанка и около 100 мешков с ва-
лютой, вывезенных в конце апреля
1945 года в район Гармиш-Партен-
кирхена и спрятанных в тайнике
на берегу горного баварского озера
Вальхензее, американцы изъяли.
Однако часть золота немецкие воен-
ные смогли перепрятать, и это золо-
то не даст покоя кладоискателям1.

Таких мест в Австрийских и
Баварских Альпах и в других рай-

Золотой слиток № В-125
из «поезда Функа», поднятый
в 1974 г. со дна озера Грюнзее

онах, превращенных нацистами в
кладбища сокровищ, осталось мно-
жество. Есть они и на территории
бывшей Восточной Пруссии. Георг

Штайн оставил обширное, хотя и незаконченное исследование
«О вероятных местах захоронения культурных ценностей, похи-
щенных фашистами». Сотни адресов по всей Европе, множество

карт и схем, где указаны не только места возможных кладов, но и
вероятные пункты хищений и характер ценностей. Не вся инфор-
мация в исследовании Ш тайна достоверна, но я назову два адреса,
представляющих, на мой взгляд, несомненный интерес.

* * *

Первый адрес — поместье Эриха Коха Гросс-Фридрихсберг.
У гауляйтера Восточной Пруссии был просторный дом с садом
в Кёнигсберге (сейчас там музыкальная школа)1 2 и загородное

1 Подробнее см.: Мосякин /4. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и
Вторая мировая война. Ч. IV—VI.

2 Мне довелось подробно осмотреть этот дом с бомбоубежищем
и следами беседок в саду, сделать множество фотографий, в том числе

поместье неподалеку от города (в советское время там возникло
поселение Совхозное). В городе Кох работал, в загородной рези-
денции отдыхал. Купить ее Кох решил сразу после прихода на-
цистов к власти, когда занял пост обер-президента провинции.
Власть открывала перед Кохом широкие возможности, и нашлись
подхалимы, готовые ему помочь. Руководитель Имперского про-
довольственного сословия в Восточной Пруссии — организации,
объединявшей всё занятое в сельском хозяйстве население про-
винции, — штурмбаннфюрер СС Шпикшен выделил на покупку
поместья более миллиона рейхсмарок. Нашли и подходящее ме-
сто — заброшенные строения, принадлежавшие маргарино-жиро-
вому заводу в Велау, расположенные в живописной местности к
юго-западу от Кенигсберга. И уже в 1934 году гауляйтер Кох стал
владельцем участка земли в 2 тысячи моргенов* 1.

Рабочий кабинет Э. Коха в его городском особняке. Фото автора

Там сразу развернулось интенсивное строительство. Восточно-
прусские строительные фирмы «Вольф Дёринг», «Курт Брёдель»,
«Густав Браузеветтер» и «Гратен & Ко» приняли участие в ре-

в рабочем кабинете Э. Коха с эркером, отделанным темно-бордовым мо-
реным дубом.

1 Устаревшая единица измерения площади земли в средневековой
Западной Европе и Речи Посполитой, равная приблизительно 0,56 га.

конструкции старых и сооружении новых построек, установке
оборудования, отделочных работах. Вскоре на берегу одного из
живописных прудов, связанного с другими водоемами сетью не-
больших шлюзов, появилось красивое двухэтажное кирпичное
здание с балконами и мансардой, а поодаль — хозяйственные по-
стройки под черепицей: конюшни, хлев, коровники, крольчатни-
ки. сараи и амбары. А по другую сторону прудов был разбит парк
с парковыми постройками. Свое имение Кох назвал Гросс-Фрид-
рихсберг, видимо соизмеряя себя с Фридрихом Великим.

Загородная резиденция была предметом особой гордости Эри-
ха Коха, поскольку дом в Кёнигсберге принадлежал нацистской
партии, которая предоставила его своему гауляйтеру в пользова-
ние, а поместье было собственностью Коха, он его благоустра-
ивал как хотел, намереваясь превратить во второе Каринхалле и
разместить там награбленные коллекции произведений искусства
и оружия. В конце войны на территории поместья проводились
крупные строительные работы, о чем писал в своих мемуарах «Как
пал Кёнигсберг» комендант города-крепости Отто фон Ляш’.
А кроме того, туда в огромных количествах завозились разные
ценности. Как свидетельствуют документы из архива Г. Штайна,
в июле 1944 года в Гросс-Фридрихсберг доставили из Имперско-
го банка «лишние» детали Янтарной комнаты. Туда же вывезли
из-под Белостока копии янтарных панно, сделанные для Коха.
Янтарные панели пребывали в поместье Коха до конца января —
начала февраля 1945 года. В Гросс-Фридрихсберге располагался
опорный пункт 2-го гарнизона Кёнигсбергской крепости. Быв-
ший служащий гарнизона, находившийся в поместье десять дней,
до второй половины февраля, потом вспоминал, что при нем туда
ввозилась и вывозилась масса различных грузов, а однажды офи-
церы вскрыли там длинные ящики с янтарем, которые Кох и Роде
отправляли по разным адресам. Вместе с подлинными расходи-
лись и находившиеся в Гросс-Фридрихсберге дубликаты янтар-
ных панно. Часть янтарных «посылок» достигла Германии, часть
погибла в пути, а часть где-то затерялась.

Анонимный ефрейтор вермахта из немецкого города Мюльха-
узен. уроженец литовского города Шилуте, в 1989 году утверждал,
что участвовал в подготовке тайника для Янтарной комнаты. По
его свидетельству, во время наступления советских войск гитле-
ровцы пытались вывезти из Кёнигсберга какие-то большие яши-

1 См.: General Lasch О. So fiel Konigsberg.

Вход в бомбоубежище в особняке
Э. Коха, где он прятал награбленные
сокровища. Фото автора

ки. и его отправили на их
охрану. При погрузке один
из яшиков раскололся, и из
него высыпались детали из
янтаря, хорошо знакомые
молодому человеку. Дра-
гоценный груз доставили в
поместье в 30 км от Кёниг-
сберга, где в саду уже были
вырыты ямы четырехмегро-
вой глубины. Там сокро-
вища закопали. Пленных,
выполнявших эту работу,
расстреляли. Некоторое вре-
мя тайник охраняли. Когда
Кёнигсберг пал, ефрейтор
оказался в советском пле-
ну. Его друг Отто, с кото-
рым он поделился тайной,
в плену умер. Сам ефрейтор

в 1953 году вернулся в ГДР,
в родной Мюльхаузен, но
не забыл то тайное место.
В 1988 году он посетил Лит-

ву и Калининградскую область, побывал в запушенном поместье,
где с 1946 года живут несколько семей. Там он представился быв-

шим управляющим, поговорил с людьми, обратил внимание на
то, что всё вокруг заросло кустами и сорняком. Прежнего сада уже
не было, а местные жители ничего не знали о захороненных под
землей сокровищах1. Что это было за поместье, бывший ефрейтор
не назвал. По его описанию это похоже на имение Коха, но оно
находилось рядом с Кёнигсбергом. Возможно, это было имение
Геринга или что-то еще.

А вот что сообщил в Калинин градское отделение Советского
фонда культуры Виктор Александрович Васильев:

В августе 1963 года я приехал на постоянное место жительства
к своей сестре в город Калининград, пос. Совхозное, д. 5.

Пос. Совхозное - это бывшее немецкое Фридрихсберг. Дом 5 -
это флигель в имении Эриха Коха. В этом доме жила Ибатулина

‘ ГАКО.Ф 1183. Оп. 1.Д. 79.Л.66.

Вера Пахомовна (девичья фамилия Правилова), которая была вы-
везена из России в 1942 году в Германию и работала в имении
Э. Коха - Фридрихсберге, и Гросс-Гольштейне (пос. Прегельский)
до прихода советских войск. Она была свекровью моей сестры.
В 1964 году, когда на территории пос. Совхозное (Фридрихсберг)
проводились работы по поиску Янтарной комнаты, я попросил
рассказать, что она знает об этом. В один из вечеров она расска-
зала следующее.

В начале 1945 года в имение Коха по ночам приходили кры-
тые машины, что-то привозили. Самое главное: рано утром перед
рассветом 5 апреля 1945 года (накануне штурма Кенигсберга)
прибыло несколько крытых машин, которые остановились у фли-
геля, простояли около 40 минут, а затем убыли в сторону рестора-
на, находившегося по дороге к пос. Транковиц. Вера Пахомовна
упоминала о гражданском лице среди солдат. В этих машинах
были какие-то ящики. Остальное она обещала рассказать позже.
Выгрузили или нет те ящики, она не сказала. Вера Пахомовна взя-
ла с нас слово, что мы не будем производить каких-либо поисков
и раскопок. Я предполагаю, что из-за этих поисков погиб ее муж
в 1954 году. В 1965 году Ибатулина неожиданно заболела и умер-
ла, оставив в тайне то, что хотела сказать.

В мае 1990 года я прочитал брошюру Иванова Ю Н. «Кёниг-
сбергская версия». Сопоставив знакомые мне факты с документа-
ми, приведенными в брошюре, сделал следующие выводы:

1.	В этих машинах была спрятана Янтарная комната, и привез
ее в имение сам доктор Роде. По всем свидетельствам, он отсутст-
вовал с 5 по 12 апреля и неизвестно, где был. Считаю, что он при-
вез ценности в имение Коха, спрятал, замаскировал вход. Люди,
исполнившие это, были расстреляны. Этот факт подтверждается
наличием расстрелянных солдат в кустах у водоканала в 500 ме-
трах от ресторана. Все они были без оружия. Захоронили их в на-
чале 1950-х годов, что могут подтвердить жители пос. Совхозное.
С 6 по 9 апреля шли бои, и когда наступила тишина, Роде, убе-
дившись, что все осталось в сохранности и передвижение менее
опасно, прибыл домой.

2.	Считаю, что Янтарная комната спрятана з бункере Коха.
Этот бункер хорошо знал Альфред Роде. По известным данным,
которые подтверждаются немцами, жителями окрестных хуто-
ров, начиная со второй половины 1944 года и почти до штурма
Кёнигсберга, в имении шли строительные работы, на которые
требовалось много бетона, а в начале 1945 года вход и въезд
в имение был закрыт. Все военнопленные и рабочие были рас-

стреляны. Бетон ушел на строительство бункера Коха. Считаю, что
под этим бункером есть еще ярусы, тайну которых унесли все,
кто строили, а также те, кто клал туда ценности. Именно об этом
бункере и говорилось в той бумаге, которую сжигал Роде в Коро-
левском замке. По-моему, бункер Коха имеет несколько ярусов
под бомбоубежищем. Тайну могли знать только Эрих Кох и Роде,
но они молчали. Находясь в польской тюрьме, Кох ждал встречи
только с людьми из Москвы. Напрашивается вывод, что ценности
находятся в Кёнигсберге.

3.	Возможно, от этого бункера есть еще ходы в другие стро-
ения. Так, например, в 1965 году, когда автобус маршрута № 3
при развороте у бывшего магазина юзле правления провалился
в подвал, на этом месте была обнаружена телефонная станция,
о которой никто не знал. Если комиссию интересует моя версия,
то по возникшим вопросам могу дать объяснения. 25 мая 1990 г.1

Предположение автора письма о том, что 5 апреля 1945 года
в имение Эриха Коха доктор Роде привез Янтарную комнату, не
соответствует действительности, потому что она находилась в Кё-
нигсбергском замке. Но письмо проливает свет на то, где нахо-
дился Альфред Роде между 5 и 12 апреля, когда, по свидетельству
Пауля Фейерабенда, он отсутствовал в Кёнигсберге. И оно гово-
рит о том, что в подземных хранилищах поместья Гросс-Фридрих-
сберг вплоть до падения Кёнигсберга захоранивались ценности,
награбленные гауляйтером Кохом. Но проникнуть в эти хранили-
ща так и не удалось.

И еще одна история. После войны в бывшем поместье Коха
разместилось армейское подсобное хозяйство под началом майо-
ра Ивана Курицына. Хотя странно: почему образованного офице-
ра, владевшего немецким языком, приставили к курам и свиньям
н усадьбе Коха? Логично предположить, что он был офицером
Смерша или МГБ, которого поставили на куриное хозяйство
в I росс-Фридрихсберге, чтобы через неформальные контакты
с людьми выведать тайны поместья Коха, чем он и занимался.
Этот общительный офицер узнал от местных жителей, что в кон-
це 1944 гола в поместье велись большие подземные работы, ча-
сто завозили строительные материалы (дерево, бетон, кирпич,
металл), потоки людей и повозок направляли в Кёнигсберг по
другой дороге, а участвовавшие в работах военнопленные были
расстреляны. Возник и новый парк с взрослыми деревьями, ко-

1 ГАКО. Ф 1183. Оп. 1.Д. 334. Л. 1-3.

торые закрепляли в земле. Заинтересовавшись этим, майор стал
расспрашивать экономку поместья, спустил искусственный пруд
в парке, начал вести раскопки. Но когда однажды вечером он
возвращался на мотоцикле домой, ему срезало голову натянутой
через дорогу стальной проволокой, а экономку угром нашли заду-
шенной у себя дома. Эта история заинтересовала главного архи-
тектора Калининграда А. В Максимова. После депортации нем-
цев из Восточной Пруссии в 1948 году созданная им поисковая
группа начала раскопки в имении Коха. Поисковики нашли вход
в подземелье, но оно оказалось затопленным, а откачать воду не
удалось. Вот как через много лет вспоминал об этом в разговоре
с журналистом «Северной правды» сам Арсений Владимирович:

После войны, работая архитектором в Калининграде, я попал
однажды в старое имение в местечке Фридрихсберг. Это не доез-
жая поселка Космодемьянский, где погиб Александр Космодемь-
янский, брат Зои.

Я вел проектирование теплично-парникового комбината. По-
знакомился с главным агрономом местного совхоза Успенским.
Он рассказал мне о странном поведении местных немцев хуторян,
которые толпами ходили по территории бывшего имения и копа-
ли тут и там. Это имение принадлежало Эриху Коху - гауляйтеру
Восточной Пруссии и рейхскомиссару Украины, соратнику фюре-
ра. Тому самому Коху, на которого готовил покушение в Ровно
наш разведчик Николай Кузнецов. В последние месяцы войны
н имении велись большие строительные работы. Каждый день
сюда шли составы со строительным материалом и готовым бе-
тонным раствором. Пленные работали здесь несколько месяцев.
Потом их расстреляли имеете с немецкими инженерами, которые
вели работы. Охрана имения состояла из войск СС.

Сразу после войны комендантом имения и близлежащих ху-
торов был майор. Фамилию его я не помню (Курицын - А.М.).
С помощью немцев он начал вести раскопки. Познакомился с
кухаркой Коха, пытаясь узнать у нее тайну имения. Но она была
настоящей нацисткой, дерзила и, наконец, прямо заявила, что
пусть ее хоть пытают, хоть расстреливают - она все равно ничего
не скажет. А майор тем временем спустил озеро: в колодце было
специальное устройство для этого, и тысячи кубометров воды ис-
чезли и нигде не появились поблизости. Снова загадка. Между
тем майор заметил, что со стороны дороги дно озера было замо-
щено до спускового колодца. Видимо, он уже близко подошел к
тайне имения, но однажды вечером, возвращаясь на мотоцикле

из Кенигсберга, не заметил натянутую от дерева к дереву прово-
локу- и погиб на месте. Кто-то следил за ним.

Я, услышав эту историю, стал изучать территорию парка. Под-
копал одно из крупных деревьев и обнаружил, что дерево поса-
жено недавно. Большие корни его были заанкарены полосовым
железом с войлочной прокладкой. Я сличил немецкую топографи-
ческую съемку 1938 года с нашей съемкой и обнаружил, что парк
солидно увеличился за счет поля. Заинтересовал меня и травяной
покров парка. Раскопал небольшой ров и увидел, что дерновой
покров положен недавно, швы квадратов тщательно подогнаны...

А дальше между журналистом В. Шпанченко и А. В. Максимо-
вым состоялся такой диалог:

Шпанченко: Вы думаете, что Янтарная комната может нахо-
диться здесь, в подземных бункерах?

Максимов: Видите ли, Янтарная комната — лишь маленькая
частица того, что было спрятано нацистами перед оставлением
Кёнигсберга. Бешеное строительство подземных сооружений пе-
ред падением города говорит о том, что надо искать ценности в
Кёнигсберге, а не в соляных копях или на затонувших судах в Бал-
тийском море. А Янтарная комната лежит, по моим соображени-
ям, в центре города...

Шпанченко: А вы можете указать это место?

Максимов: Да (Арсений Владимирович развернул огромную
карту Кёнигсберга и показал карандашом на квартал). Она долж-
на быть здесь.

Шпанченко: А что это за здание?

Максимов: Бывший Янтарный музей, где работал доктор
Роде. <...>

Шпанченко: Неужели никто здесь не искал?

Максимов: Искали. В 1959 году в наше посольство в Берлине
обратился Рудольф Вист, который сказал, что унаследовал после
смерти отца, бывшего крупного офицера гестапо, записную книж-
ку, где прочел: «Янтарная комната вместе с другими ценностями
спрятана во дворе Геологического и Янтарного музеев, в районе
арки три. Здание Янтарного музея было взорвано снизу для ма-
скировки». Рудольфа Виста привезли в Калининград. Начались
поиски. Но как наивно и примитивно! Канавокопателем! Видимо,
кое-кто думает, что ящики с ценнейшими произведениями лежат
на поверхности. Копни и бери. А информация юноши Рудольфа
Виста заслуживает внимания... В общем, стоит обследовать три

Городской Музей янтаря на Bernsteinstrafte с подвалами,
взорванный в январе ]945г. Фото начала XX в.

главных объекта: имение Эриха Коха в пригороде, Геологический
и Янтарный музеи и двор тевтонского замка в Калининграде.
Осенью 1949 года я с людьми вскрывал мостовую во дворе это-
го замка. Гранитные камни, песок - всё было свежее и положено
недавно. А на глубине одного метра нами была найдена кожаная
офицерская перчатка. Глубже мы не стали копать. Не хватило сил1.

Названное Максимовым место — уже знакомый нам комплекс
зданий Геологического музея и взорванного Янтарного музея на-
против гаража гестапо на улице Ланге Райе, 4, — наверное, самое
загадочное в Кенигсберге. Оно до сих пор огорожено высоким за-
бором с колючей проволокой и металлическими воротами у входа.
Здесь в здании Геологического музея и в подвалах городского Му-
зея янтаря хранились янтарные сокровища Восточной Пруссии,
найденные 12 июня 1945 года А.Я. Брюсовым и переданные им
в ведение городской комендатуры. С тех пор их никто не видел.

1 Версия Максимова // Северная правда (Кострома). 1991.8 марта.

Здание Геологического музея на ул, Lange Reihe, 4 (ныне Барнаульская).
На месте взорванного Музея янтаря сейчас пустырь. Слева за забором —
бывший гараж гестапо. Под ним в 1490 г. нашли покрытый
гудроном большой пустой бункер. Фото автора

Что находилось в найденном в мае 1990 года большом бункере под
бывшим гаражом гестапо, неизвестно. Хотя на допросе в МГБ в
декабре 1949 года доктор Г. Штраус сказал: «Картины из [Кёниг-
сбергского] музея находились также в бункере на улице Нассер-
гартен или Ланге Райе»1. Л рассказ Максимова про раскопки во
дворе Кёнигсбергского замка подтверждается свидетельствами
А. М. Кучумова и В. Флерковского’.

Что же касается Гросс-Фридрихсберга, то после войны попыт-
ки проникнуть в его подземелья предпринимали не только Кури-
цын и Максимов. Но они были залиты мутной водой, и откачать
ее не удавалось. Водяные заглушки по типу сообщающихся сосу-
дов были коньком немецких инженеров. Ветеран Калинин! рад-
ского отряда подводно-технических работ Г. И. Мацуев, который
в составе специального подразделения водолазов осматривал
затопленные подземелья Восточной Пруссии, свидетельствует:
«Под Кёнигсбергом — целый подземный город. Мы обнаружили 1 2

1 См. гл. 14 наст. изд.

2 См. гл. 12 наст. изд.

даже законсервированный авиационный завод. Пытались откачи-
вать воду, но безрезультатно. Тогда засыпали в подземелье крася-
щий порошок. Изменение цвета воды на некоторых участках при-
брежной полосы показало, что подземелья связаны с Балтийским
морем»1. Такую хитрую ловушку немецкие инженеры, видимо,
установили и в поместье Коха. Нужно знать схему водяного за-
мка, и тогда к нему можно подобрать ключ. Без этого в подземелья
бывшей усадьбы Коха не проникнуть. Со временем это место при-
шло в запустение, пруды ныне спущены и заилились, всё заросло
колючим кустарником. От прежнего великолепия остались толь-
ко руины каменного забора вдоль дороги и некоторые бетонные
сооружения. Но в этой заброшенной земле в конце войны были
захоронены огромные ценности, которые, возможно, и ныне на-
ходятся гам.

В марте 2015 года московская телекомпания «Останкино»
снимала фильм о Янтарной комнате по неизвестным ранее доку-
ментам, найденным мною в архивах Г. Штайна и А. М. Кучумова.
Одним из объектов съемок была усадьба Коха Гросс-Фридрих-
сберг. Когда съемки к вечеру подходили к концу и ничего особо
интересного снять не удалось, по дороге мимо нас шла группа
мальчишек, лет 12—13. Узнав, что мы снимаем фильм про Янтар-
ную комнату, они вдруг сказали: «Если нас снимите, мы вам что-
то покажем». Мы спросили: «А что вы хотите нам показать?» Они
ответили: «Вход в подземный тоннель!» Нас это очень заинтриго-
вало. Мальчишки повели съемочную группу в густой колючий ку-
старник и показали место, где находился вход в тоннель, который,
судя по их словам, вел к бывшей усадьбе Коха. Сейчас там мусор-
ная свалка, вход завален, но раньше над входом стояла бетонная
арочная конструкция, прикрывавшая колодец квадратною се-
чения. Мальчишки лазали туда, прошли под землей с полсотни
метров, но испугались и вернулись обратно. Вот какой разговор с
ними состоялся у нас с Сергеем Константиновичем Медведевым:

- Здесь был вход в бункер?

-Да, похоже...

-	И что вы помните?

-	Сейчас его снесли, он маленький...

-	А какой он раньше был?

- Раньше нормальный был, высокий, вот до этой ветки [вытя-
гивает вверх руку].

1 Советская молодежь (Рига). 1993. 30 сентября. С. 5.

- А снесли когда?

-Два года назад.

- А внутрь можно было попасть?

-Да, под землю выходишь...

- Вы лазили?

-Да...

- И что там видели?

- Мы далеко не заходили...

-Там какие-то подземелья, тоннели?

-Да...

Как рассказали нам местные жители, вход в подземелье Коха
искали не раз, в том числе покойный Авенир Петрович Овсянов.
Но копали в других местах и ничего не нашли. В квадратный ко-
лодец (метр на метр) под аркой не лазили, да туда взрослому чело-
веку трудно залезть. А вездесущие мальчишки всё разведали, всю-
ду залезли и нам показали. Не верить им оснований нет, поэтому
сюжет вошел в фильм’. По мнению ныне покойного А. П. Бахти-

А. Г. Мосякин (справа), С. К. Медведев и местные мальчишки у заваленного
входа в подземелья б. имения Э. Коха Гросс-Фридрихсберг. Скриншот
из фильма т/к «Останкино» и Первого канала «Янтарная комната» (2015 г.)

1 См.: Янтарная комната. Фильм. 1 -я серия. Т/к «Останкино» — Пер-
вый канал. Продюсер С. К. Медведев, реж. О. О. Кушаковская. 2015.

на. это не подземный ход к усадьбе, а проход к шлюзам, которые
регулировали сброс воды из приусадебных прудов. Возможно.
Но надо разобраться, что это за ход и куда он ведет.

* * *

Второй интригующий адрес на восточнопрусской карте сокро-
вищ — местечко Тарау, в 20 км южнее Кёнигсберга, с 1946 года —
поселок Владимирово. Это место, откуда, видимо, был родом
один из создателей Янтарного кабинета Готфрид Турау, и о нем
надо рассказать особо.

Юго-восточное побережье Балтийского моря восточнее Вис-
лы издревле населяли племена пруссов. В 1224 году эти земли
были завоеваны рыцарями Тевтонского ордена и вошли в состав
созданного им государства. Оно существовало до 1466 года, ког-
да по Второму Торуньскому мирному договору вынуждено было
признать себя вассалом польского короля. Немецкое поселение
Тарау (Tharau) возникло на месте прусского поселения Toraw,
впервые письменно упомянутого в 1315 году1. Название проис-
ходит от имени скандинавского бога Тора. Это поселение при-
обрело широкую известность благодаря написанной в 1638 году
романтической песне «Анхен из Тарау» (Annchen von Tharau), ко-
торая стала народной песней в Восточной Пруссии и вошла в об-
шегерманское культурное наследие.

Другой знаменитостью Тарау была монументальная орденская
церковь. Она была заложена в 1320 году на самой высокой точке
местности — Липовой горе, построена из качественной местной
глины по лучшим технологиям того времени и веками радовала
глаз. Церковь отличалась необычайным убранством и была са-
мой богатой сельской кирхой во всей Пруссии. Там были велико-
лепный резной алтарь, три колокола — произведения искусства,
люсгры венецианского стекла, картины, позолоченные чаши, се-
ребряная утварь и прочее. Был и уникальный орган, который упо-
минается еще в конце XIV века! Потом его много раз обновляли,
последний инструмент изготовил мастер Новак из Кёнигсберга.
В ноябре 1911 года в кирхе случился пожар, уничтоживший почти
всё внутреннее убранство, но затем ее восстановили на пожертво-

1 В 1315 г. богатые земли Тарау неподалеку от Кёнигсберга приобрел
рыцарский ленник из рода Майенталь и создал здесь имение с рыцар-
ской деревней на левом берегу р. Фришинг (Прохладная). На нравом бе-
регу речки располагалось поселение пруссов.

вания людей, и в 1921 году там начались службы. Во время боев
в ян варе-феврале 1945 года церковь не пострадала. Но после де-
портации коренных жителей Тарау в Германию советская власть
варварски использовала церковь, устроив там склад химических
удобрений1. Это место хранит много тайн.

Вот что поведал в своей книге «Пятая версия» Ю. Н. Иванов.
Поздней осенью 1944 года в эту тихую заводь с чудесной тевтон-
ской церковью7 прибыли немецкие военные строители и эсэсов-
цы. Жители окрестных домов были временно выселены, а сам
поселок оцеплен. После этого туда пришли тяжелые грузовики
со стройматериалами, завезли рабочих (французских военно-
пленных) и вокруг церкви две или три недели шли строительные
работы, прерывавшиеся по вечерам стрельбой. По слухам, стро-
или оборонительные сооружения. А в конце работ туда пришла
колонна машин — два или грн грузовика, доверху нагруженных
ящиками, и легковушка. Потом машины уехали, оцепление сняли
и жителям поселка разрешили вернуться домой.

По возвращении они увидели, что никаких оборонительных
сооружений нет. Зато было другое. Неподалеку от церкви появил-
ся зловонный ров, где, едва присыпанные землей, лежали десятки
трупов военнопленных: одежда их была спрятана в подвале дома
настоятеля церкви. Подвалы церкви (со старинным некрополем
рядом) были до потолка засыпаны песком, где попадались куски
янтаря, которых раньше там никто не видел. А в карьере, непода-
леку за пригорком, образовалось озеро глубиной 2—3 м, которое
облюбовали местные бабушки и их водоплавающие птицы. Про
озеро ходили всякие легенды: будто бы оно иногда исчезало, а по-
том появлялось вновь, и местные жители его сторонились, разве
что бабушки «выгуливали» там уток.

Как пишет Иванов, в этом поселке кроме немцев издав-
на жили семьи русских староверов, а в войну к ним добавились
остарбайтеры из-под Смоленска, оставшиеся в Тарау после высе-
ления прусских немцев в конце 1940-х годов. Они рассказывали
про события осени 1944 года, и их рассказы дошли до калинин- 1 2 * *

1 .Многовековой истории Тарау и его жителей посвящен очень ин-
формативный научно-популярный «Балтийский альманах» № 14 (Кали-
нинград, 2015), который издает Калининградский региональный обще-
ственный фонд культуры и Калининградский клуб краеведов.

2 Ныне у входа в разрушенный храм висит доска: «Памятник архи-

тектуры федеральною значения. КИРХА ТАРАУ XIV в. Состоит на учете

и охраняется государством». Ниже тот же текст по-немсики.

градских поисковиков. Желая проверить информацию, началь-
ник Государственной геолого-археологической экспедиции по
поискам культурных ценностей Е. Е. Стороженко обратилась
с запросом к Георгу Штайну. И он ей ответил: «Глубокоуважае-
мая г-жа Стороженко!.. В настоящее время я делаю обширную
работу, которая называется “Материалы о вероятных захороне-
ниях ценностей культуры, похищенных фашистами”, где у меня
о Тарау сказано следующее: “Карта № 1489 —Тарау. Исторический
памятник — Орденская церковь в Тарау. которой необходимо
уделить особенное внимание... Ваш Штайн”»1.

И наконец, в адрес калининградской поисковой экспедиции
прислал письмо житель Лепит рада В.П. Федорчук, в котором
сообщил:

Тарау! Это название я услышал осенью сорок четвертого года
на косе Фрише-Нерунг, в Найтифе, в концентрационном лагере,
находившемся среди песчаных гор, между морем и заливом Фри-
ше-Хафф. В этом концлагере содержались военнопленные. По-
ляки, бельгийцы, французы и мы, русские. А среди них и я, сер-
жант пехотинец Федорчук Владимир Петрович. Я попал в плен
8 октября 1944 года во время Гумбинненской операции. Лагерь,
в котором я оказался, был «разовым». Или, вернее, «разово-
го использования». Людей отсюда вывозили, но никто назад не
возвращался. Один охранник мне сказал: «Моя бабушка русская.
Беги, если сможешь. Если тебя отсюда увезут, то это смерть. От-
сюда берут людей, чтобы рыть тайные убежища, бункеры, храни-
лища, тайные склады. Ты все понял? Тот, кто эти тайники строит,
тот должен умереть. Завтра будут собирать группу на работы в Та-
рау». Жили мы в песчаных пещерах. До войны я занимался спор-
том, решил, что надо бежать, убегу, если меня завтра не отправят
в Тарау. Утром нас всех построили и отобрали сто человек фран-
цузских военнопленных. Подошел катер с баржей, всех погрузили
туда, и они отплыли по заливу в сторону едва видневшегося бе-
рега. Ночью я прокопал под проволокой проход, выполз к берегу,
сбросил с себя одежду, связал ее ремнем и поплыл. Добрался до
берега. Две недели скрывался в лесу, воровал картошку из сараев
бюргеров. Потом меня схватили и направили в Шталаг № 8 под
Прейсиш-Эйлау. Там я и сидел до прихода наших. Возможно, это
мое сообщение поможет в вашей поисковой работе7. 1 2

1 Иванов К). Н. Пятая версия. С. 157.

2 Там же. С. 158.



Орденская церковь XIVвека в Тарау (ныне пос. Владимирово).
Фото автора

Всё удивительно совпадало, даже про французских военно-
пленных. Сомнений не оставалось: в Тарау определенно что-то
есть! Энтузиасты стали трубить сбор, и летом 1988 года во Влади-
мирово прибыла многочисленная и хорошо технически оснащен-
ная рижская поисковая экспедиция, в которой были специалисты
разного профиля. Рижане надеялись найти Янтарную комнату,
из-за чего повздорили с калининградцами, считавшими это ме-
сто своей «канонической» территорией. Вот что поведал мне о гой
экспедиции А. П. Овсянов:

Мне приходилось работать с экспедицией из Риги, из газеты
«Советская молодежь»1. У них была версия, основанная на свиде-
тельстве одного гражданина, который служил в Калининградской
области и был знаком с другим гражданином - немцем, который
остался здесь после войны. И якобы немец рассказал ему исто-
рию, связанную с тем, что около кирхи Тарау в конце войны нем-
цы захоранивали янтарь. И более того, этот гражданин, который
пришел в газету «Советская молодежь», показал два куска янта-
ря. И эксперты, в частности семья Блиновых из Риги, оценили,
что это янтари уникальные, что эти янтари могли быть из музея,
что их обрабатывал не ремесленник, а настоящий мастер. И вот
на основе этой версии рижская экспедиция проводила работы
в сезон 1988 годэ. Эта экспедиция была оснащена довольно хо-
рошо. Там были специалисты разной квалификации - археологи,
саперы, юристы, работники коммунального хозяйства, строители.
К сожалению, начавшиеся процессы суверенизации не позволили
экспедиции дальше работать. По существу, она была вынуждена
покинуть место работы из-за начавшихся распрей, связанных с су-
веренизацией республик1 2.

Но летом 1988 года экспедиция «Молодежки» много пора-
ботала в Тарау, и я общался с ее участниками. Прибыв во Вла-
димирово, рижане сочли, что лучшего места для тайника, чем
старинная церковь с изображением рыцаря со шитом (на нем

1 Самая популярная в Латвии газета на русском языке. Под названи-
ем «Советская молодежь» выходила с конца марта 1945 по 1996 г. Потом
называлась «СМ-сегодня», а с июня 1999 г. называется «Вести сегодня».
Много лет главным редактором газеты был А. С. Блинов, при его участии
была организована экспедиция в Тарау.

2 Аудиозапись интервью с А. П. Овсяновым. 22 декабря 2011 г. Hi ар-
хива автора.

герб: стрела, крест и куриная лапа), трудно сыскать. Церковь
стоит на холме, на сухом песчаном грунте, и там можно что
угодно хранить веками. Уже первые осмотры дали интересные
результаты. В засыпанном подвале церкви в толще песка, му-
сора и битого кирпича было найдено несколько кусков янтаря.
А в стволах старых деревьев по дороге к церкви на высоте около
2,5 м были обнаружены странные «черные метки», похожие на
эсэсовские руны. Они служили навершием металлических шты-
рей якореобразной формы, намертво вбитых в ствол. Когда в мае
2012 года мы вместе с главным архивистом Калининградской
области А. П. Бахтиным осматривали церковь и ее окрестности,
этих крюков с метками на деревьях не заметили. Ноя видел их
фотографии, которые сделал фотограф рижской экспедиции.
Справа от входа в церковь (в советское время разрушенную и
разграбленную) в стене была обнаружена пустота. Полагая, что
там что-то спрятано, участники экспедиции с замиранием сер-
дца стали разбирать стену, и тут на них посыпались древние ко-
сти и черепа! Тевтонцы или священники здесь замуровывали
кого-то.

Параллельно с осмотрами и расспросами местных жите-
лей велись раскопки с использованием землеройной и буровой
техники. Вокруг церкви были раскопаны древние захороне-
ния, строго по канону: бедные — на глубине 1.5—2 м. богатые —
на глубине 5—6 м, там лежали скелеты в дорогих парчовых оде-
ждах и украшениях. Особенно поразило одно захоронение в
большом каменном саркофаге, по углам которого сидели четы-
ре изумительной красоты ангела. А один скелет издавал загадоч-
ное свечение в виде нимба вокруг черепа, зафиксированное на
фотопленке, природу которого никто объяснить не смог. Я ви-
дел эти фотографии — ни с чем подобным никогда не сталки-
вался.

Отыскался и свидетель страшных событий осени 1944 года.
Тогда еще мальчишка, он залез на чердак какого-то строения не-
подалеку от кирхи и близко видел расстрел военнопленных. От пе-
режитого потрясения мальчик онемел и его сразил паралич ног.
Он стал калекой, объяснялся жестами и с помощью односельчан
рассказал рижанам, что, когда работы в церкви и вокруг нее были
закончены, эсэсовцы расстреляли не только военнопленных,
но и немецких солдат-строителей! Их якобы похоронили вместе
в братской могиле.

Участники рижской поисковой экспедиции (1988 г.) ведут раскопки
возле Орденской церкви в б. Тарау. Фито из архива автора

Но самое интересное рижане узнали про озеро, которое обра-
зовалось в конце войны на месте песчаного карьера, существо-
вавшего с середины XIX века. Озеро, очевидно, рукотворное, по-
тому что его нет на довоенных топографических картах, и его по
меньшей мере дважды спускали. Один раз в конце 1940-х, а вто-
рой — накануне прибытия рижской экспедиции. Обнаружили это
бабушки, которые спозаранку погнали туда своих уток1. Глядь —
а озера нет! Через сутки оно появилось, но перед этим в районе
озера ночью шли какие-то работы. Шумела техника, грузовики
что-то вывозили. Кто и что там делал — неизвестно, но после этих
работ один берег озера оказался срыт. А на дне озера рижские ак-
валангисты нашли тачку с двумя ручками и колесом, назначение
которой сомнений не вызывало.

Озеро близ Орденской церкви в 6. Тарау (церковь за «бугром»).
Фото автора

Это будоражило воображение и вселяло уверенность в успех
предприятия. Осложняло работу то, что руководство местного сов-
хоза приспособило старинную кирху под склад сельхозудобрений,
отчего грунт вокруг и грунтовые воды были так заражены ими, что
раскопки пришлось вести в респираторах и противогазах. И все
же работа шла — день за днем, неделя за неделей. Водолазы тща-

1 Снимки этих бабушек с утками сделал фотограф рижской экспеди-
ции, я их видел.

тельно обследовали озеро, особенно возле срытого берега, но ни-
чего интересного не нашли. Рытье траншей глубиной 4—5 м возле
церкви на месте древнего кладбища тоже не порадовало наход-
ками. В алтарной части церкви пробурили две скважины. От них
остались зияющие дыры квадратного сечения, примерно 40x40 см
(см. вклейку), и на глубине около 10 м бур уперся во что-то твер-
дое, похоже, на бетон. Но тут работы пришлось свернуть: у лю-
дей кончились отпуска. Поиски прекратили, возможно, у самой
цели. Хотели продолжить через год. Но исторические катаклизмы
поставили на этих планах крест, и тайна старинной тевтонской
церкви осталась нераскрытой.

Участники экспедиции очень сожалели об этом, но в том, что
церковь в Тарау что-то в себе таит, сомнений не возникало. На это
указывали многие факты. На чердаке полуразрушенного дома (его
сейчас уже нет), куда в 1944 году забрался переживший ужас любо-
пытный мальчишка, были найдены немецкие документы времен
войны и частная переписка между семейством Роде из Гамбурга
(где в 1920-е годы жили Альфред и Ильза Роде) и некими Роде из
Тарау. На местном кладбище есть могилы рода Грам.манки, а кни-
га А. Роде «Художники рисуют лошадей», изданная в 1932 году

Немецкие документы, найденные в 1988 г. рижанами в полуразрушенном
доме возле озера в б. Тарау. Фото из архива автора

в Кёнигсберге, написана в соавторстве с Ф. Граммацки. То есть
прослеживается связь между Альфредом Роде и Тарау.

А теперь вспомним: с середины октября 1944-го по 12 янва-
ря 1945 года по заданию Эриха Коха доктор Роде перемещался
по Восточной Пруссии и Саксонии в поисках убежищ для кёниг-
сбергских сокровищ. В расписании его командировок есть две
лакуны: ноябрь 1944-го и рубеж 1944—1945 голов. Где в это вре-
мя находился доктор Роде — неизвестно. Однако из показаний
Пауля Фейерабенда, данных в апреле 1946 года А. М. Кучумову и
С. В. Трончинскому, известно, что в конце 1944 — начале 1945 года
Роде отлучался из Кёнигсберга на две-три недели, и эти его отлуч-
ки были связаны с захоронением ценностей. Описанные события
в Тарау происходили в ноябре 1944 года, а так как Роде отвечал
за захоронение культурных ценностей Восточной Пруссии, то он
мог иметь к ним прямое отношение. Не он ли был тогда в легко-
вой машине, которая сопровождала прибывшие в Тарау грузови-
ки с каким-то имуществом?

Но это еще не всё. Вот что написано об Орденской кирхе в
упомянутом нами «Балтийском альманахе»: «Множество легенд,
необычных свидетельств и фактов обогащают историю кирхи Та-

Дом пастора возле Орденской церкви. Фото начала XX в.
из Краеведческого музея пос. Владимирово

А. П. Бахтин на месте снесенного дома пастора. Маи 2012 г.
Фото автора

pay и интересны по сей день. Подземные ходы, которые соеди-
няли церковь со старым замком, кладбищем, озером, карьером и,
предположительно, с более дальними объектами, уже давно засы-
паны. Какую функцию они выполняли и кто ими пользовался —
доподлинно неизвестно. И эту тайну можно разгадывать»1.

От Орденской церкви в разные стороны шли подземые ходы,
один из которых вел к песчаному карьеру. На его месте в конце
Второй мировой войны образовалось озеро. Возникает вопрос:
где был вход в эту' систему подземных ходов? В 2012 году мы с
Анатолием Павловичем Бахтиным тщательно обследовали всю
церковь и никаких входов в подземелья там не нашли, да их и не
могло быть. Зато в доме пастора, примыкавшем к алтарной части
храма (он был построен еще в XIV веке и потом перестраивал-
ся), такой замаскированный вход мог быть. Его можно было бы
поискать, но в 1990-е годы дом пастора, одну из главных релик-
вий Тарау. зачем-то снесли, образовав на ровном месте покатый
склон, ныне заросший густой травой. Интересно было бы узнать:
не скрывал ли дом пастора некую тайну, о которой пишет «Бал-
тийский альманах», и где упомянутые там подземные ходы?

* * *

«Объект Тарау» получил широкую известность благодаря кни-
гам председателя Калининградского отделения Советского фонда
культуры К). Н. Иванова. Одну из его книг прочли в Германии,
и в мае 1992 года писатель получил письмо от бывшей жительни-
цы Тарау фрауг Каммер-Больд, проживавшей в Билефельде (ФРГ).
В нем говорилось:

Многоуважаемый господин Иванов!

Одна знакомая обратила мое внимание на вашу книгу «От Ка-
лининграда до Кёнигсберга», одна из глав которой озаглавле-
на «Эннхен из Тарау». Она прочитала мне некоторые места, и я
решила достать книгу, чтобы составить и выразить собственное
мнение. Тарау - моя родная деревня, мой отец - кантор, Пауль
Больд, о котором вы на стр. 198 упоминаете «подозрительным»
образом. Кроме того, я представляю интересы моих земляков, ко-
торые при моем деде либо при моем отце ходили в школу в Тарау
или пели в церковном хоре. Все жители деревни, которые узнали
о том, что написано в вашей книге о Тарау до января 1945 года,

1 Балтийский альманах. № 14. Калининград, 2015. С. 55.

потребовали от меня, чтобы я обратилась к вам лично. Я должна
возразить против той неправды, которая содержится в той главе о
Тарау. Несколько дней назад я написала издательству Раутенберг.

На стр. 174 вы пишете, что Георг Штайн советовал «обратить
особое внимание на орденскую кирху Тарау». Это можно объяс-
нить только тем, что наша кирха была особенно красивой дере-
венской кирхой с множеством художественных ценностей. Ва-
шим землякам она попала в руки целой, а потом, к сожалению,
была полностью разрушена.

Отрывок, который начинается на той же странице со слов
«в середине осени 1944 года...» до слов «несколько кусков янта-
ря» на стр. 175, не единым словом не соответствует фактам.1 В это
время я снова жила в Тарау, которая была заполнена пострадав-
шими от бомбежек и беженцами. Тарау была деревней с имени-
ем, а не городом. 6 ноября 1944 г. в три классные комнаты в школе
были помещены 105 русских военнопленных, которых привезли
сюда для оборонительных работ на р. Фришинг. По воскресеньям
все мужское население деревни, начиная с 14 лет, должно было
им помогать в работе. Жизнь с военнопленными под одной кры-
шей протекала без всяких проблем. Они мастерили из соломки
очень красивые коробочки и предлагали их при помощи охранни-
ков нам и другим жителям деревни в обмен на хлеб и продукты.
Я сама таким образом приобрела две такие коробочки (лапти. -
А. М.). Ни один из этих военнопленных не умер в Тарау. 27 декаб-
ря 1944 г. их перевели из Тарау.

Никогда не приходили в Тарау грузовики с французскими во-
еннопленными и строительными материалами! Не было здесь
«массового захоронения» с несколькими «десятками француз-
ских военнопленных» около церкви, «едва присыпанных зем-
лей». Это было бы просто невозможно на кладбище, полностью
заполненном захоронениями. Как не было и их одежды, храня-
щейся в подвале пасторского дома, потому что в старом пастор-
ском доме был только маленький подвал для картофеля! О «под-
валах большой протяженности под церковью» не может быть и
речи, под ней было только маленькое помещение для отопления
церкви, что и делалось вплоть до последнего богослужения 22 ян-
варя 1945 г.

Никогда жители Тарау не были эвакуированы и не оставляли
свою деревню до 28 января 1945 года! А кто должен был забо-
титься о скоте в это время? Всё это ложь, что написано в этом от-
рывке.

А теперь о том, что касается моего отца на стр. 198. Никогда
мой всеми любимый и уважаемый отец не делал ничего за взятку.
Да это было и ненужно, достаточно было приказания, чтобы полу-
чить желаемое. Кроме того, по поводу всего, что касалось церкви,
нужно было обратиться в церковное управление, а не к моему
отцу.

Если все-таки дело со сберегательной книжкой «со значитель-
ной суммой», в порядке исключения, все же правда (только фо-
токопия этой книжки могла бы убедить меня), я легко могу найти
объяснение этому: мой отец имел 100 пчелиных семей, а в Тарау
было много лип. Мед пользовался большим спросом и, как толь-
ко приобретал достаточную вязкость, вывозился центнерами.
Так могла появиться «значительная сумма». Могли бы быть еще
две возможности, но я хотела бы получить сначала доступ к сбер-
книжке.

С доктором Роде мы никоим образом не состояли в родстве!
Я это имя прочитала впервые в вашей книге. В Тарау никогда не
было шахтерской семьи Роде, была крестьянская семья, члены
которой тоже не являются нашими родственниками.

Это самое существенное для меня, что я хотела бы сказать по
поводу отрывка «Эннхен из Тарау». За это время я дважды побы-
вала в Тарау и, к сожалению, должна констатировать, что прекрас-
ные старые здания, почти все состоявшие на учете как памятники
и сохранившиеся до 1948 года; пасторский дом, помещичий дом,
старый большой амбар, деревенская корчма и школа, больше не
существуют. Кирха превратилась в развалину, и никакая реставра-
ция не вернет ей былой красоты!

Мне рассказали о поисках там Янтарной комнаты. На это
я могла только сказать: «Что за бессмыслица!» Мне сказали и о
раскопках на кладбище. Там могилы моих предков с отцовской
и материнской стороны!

Я хотела бы упомянуть, что Симон Зах написал «Песню об Эн-
нхен» к свадьбе молодой пары, а не год спустя. Ему было тогда
32 года, а женился он в 36.

Надписи на могильных плитах, которые уже нельзя разобрать,
должны быть такими: «Карл фон Граммацки из Тарау (а не из Та-
пиау) и Сюзанна Граммацки-Фроссард». Жена умершего в 1911 г.
Граммацки была урожденной фон Боркке.

Ошибка и то, что в Тарау надо ехать по Фридландскому шоссе.
Из Кёнигсберга нужно ехать по дороге на Прейсиш-Эйлау через

Людвигсвальде и Виккбольд, а в Виттенберге повернуть направо.
Оттуда до Тарау около 3 км.

Делом всей жизни моего отца была «деревенская хроника
Тарау», которая была спасена. Но в 1948/49 г. в связи с ужасной
судьбой моего мужа попала в Веймаре в руки НКВД. Может быть,
вы смогли бы найти следы этой книги. Не могу себе представить,
чтобы такое ценное произведение могло быть уничтожено. Если
вы предпримете какие-либо шаги, не могли бы вы сообщить мне
адрес, куда бы я могла обратиться с этим делом.

В остальном, я надеюсь, что неправда о моей деревне и моем
отце, в которую невозможно поверить, будет изъята из книги,
ведь возмущение моих земляков, вполне понятно, велико.

С дружеским приветом, Маргарете Каммер-Больд1.
* * *

Ради объективности я не мог не привести это письмо. Но сле-
дует сделать несколько замечаний. Во-первых, насчет лжи про
расстрелы и идиллической картинки жизни советских военно-
пленных в Тарау. Знает ли госпожа Каммер-Больд, куда их от-
правили в конце декабря 1944 года? Не знает. Ответ на этот во-
прос дает письмо В. П. Федорчука, оно ведь тоже не выдуманное.
А вообще, это типичный случай. Примерные немцы, жившие в
нацистской Германии, судя по их рассказам, ничего не знали про
холокост и лагеря смерти рядом с ними. Когда в 1945 году амери-
канцы возили таких немцев на экскурсии в Дахау и Бухенвальд,
они затыкали белыми платочкам носы от смрада сожженных в пе-
чах человеческих тел, некоторые теряли сознание, но все хором
твердили, что понятия не имели о зверствах нацистов. Атьфред
Роде и Герхард Штраус в конце войны якобы спасали русские
культурные ценности, но осенью 1941 года украли у России Ян-
тарную комнату и много чего еше, а в компании приближенных
Эриха Коха поднимали за это бокалы со старым добрым вином и
пуншем «Наша победа». После войны у немцев произошла какая-
то аберрация сознания: ничего не знали, ничего не видели, а во
всем виноват Гитлер. Так и госпожа Каммер-Больд жила со сво-
ими односельчанами в тихом мирке с цветущими липами, пчели-
ными ульями и воскресными проповедями в церкви, не замечая
кошмара, творившегося вокруг. Впрочем, фрау Каммер-Больд во
время войны была еще юной девушкой и действительно могла ни-

1 Копию перевода письма на русский язык прислал автору А. П. Бахтин.

чего не знать. Но любопытно было бы узнать: что во время войны
делал ее несчастный муж, которого арестовали советские спец-
службы? Пчелок разводил или вСС служил?

Теперь о ее суждениях. Георг Штайн советовал обратить
особое внимание на Орденскую церковь в Тарау не потому, что
она была «особенно красивой деревенской кирхой», а потому
что там могли быть захоронены награбленные Кохом сокрови-
ща. Л Штайн знал, что говорил, и за это знание он поплатился
жизнью.

И наконец, о том. что происходило в ноябре 1944 года вокруг
церкви в Тарау. После войны в засыпанном песком подвале цер-
кви и возле нее находили куски янтаря музейного качества (тот,
который принесли в редакцию «Советской молодежи», я видел
собственными глазами). Откуда в Тарау взялся такой янтарь? На-
счет того, что в Тарау «не приходили грузовики с французскими
военнопленными и строительными материалами». Возможно,
не приходили, ведь основные работы шли в песчаном карьере
в нескольких сотнях метров от церкви. Там содержали рабочих
и военнопленных, хотя часть из них размещалась в селе.

И вот что главное. Этот карьер разрабатывали издавна, но там
никогда не было озера! Мы с Анатолием Павловичем Бахтиным
изучали в ГАКО немецкие топографические карты J 921 и 1937 го-
дов. Песчаный карьер неподалеку от кирхи там обозначен, а вот
озера нет. Значит, до войны озера не было, а когда в 1948 году в
Тарау вместо немцев заселили русских, озеро появилось, и жите-
ли поселка Владимирово об этом «чуде» явления ничего не зна-
ют. Когда озеро возникло и почему? Можно предположить, что
за время войны озеро нагнали дожди, но почему этого не прои-
зошло в предыдущие времена? Непонятно. А вот если использо-
вать протекавшую рядом речку (сейчас это ручей), то такое озеро
можно создать. В этом немецкие инженеры были большие масте-
ра. В Германии и бывшей Восточной Пруссии известны объекты
времен войны, прикрытые искусственными водоемами. Судя по
снимку, сделанному фотографом рижской экспедиции, полу-
разрушенный домик, где были найдены немецкие документы,
находился на берегу водоема (бывшего карьера). Видимо, домик
служил бытовкой. И расстрелянных закопали где-то там рядом,
а не возле церкви. А человеческие кости, которые находят в овра-
ге у кирхи, скорее всего, были выброшены в 1988 году рижанами
вместе с землей из могил на церковном кладбище, когда там рыли
траншею, из-за чего возник конфликт между приезжими и кали-
нинградцами, обвинившими гостей в разорении могил.

В общем, Орденская церковь в Тарау и озеро неподалеку от
нее - очень интересное место. Похоже, что в конце 1944 года там
было создано секретное хранилище особого назначения, вход в
которое был искусно замаскирован. Поскольку Альфред Роде от-
вечал за захоронение прусских ценностей, он не мог не посетить
этот объект. А так как в июне 1945 гола Роде еда.) известные ему
тайники советским компетентным органам, то и объект в Тарау мог
оказаться под их крылом. После войны в церкви разместили склад
с химикатами, чтобы никто в подвал не смог залезть. Сорок лет это
место никто не трогал. И если бы не рижане, которые, вооружив-
шись техникой. решили провести там разведку, то загадочное озеро
не исчезло бы летом 1988 года, удивив местных бабушек. Что про-
изошло тогда с озером, полагаю, нам уже не узнать. Но бур рижан,
прошив толщу песка и мусора в церковном подвале, на глубине
10 м наткнулся на что-то твердое. А Полина Аркадьевна Кульжен-
ко, помимо того, что она всё сдала «куда надо и кому надо», произ-
несла еше сакраментальную фразу: «Копайте глубже!»

* * *

Ю. Н. Иванов много лет за-
нимался поисками Янтарной
комнаты, а в конце 1980 — начале
1990-х годов вместе с А. П. Ов-
сяновым возглавлял Калинин-
градское отделение Советско-
го фонда культуры, куда был
передан прибывший из Лих-
тенштейна архив трагически
погибшего Георга Штайна.
В 1994 году Юрия Николаевича
нс стало. Он умер почти одно-
временно с Анатолием Михай-
ловичем Кучумовым, с кото-
рым долго дружил и о многом
откровенно говорил. Им был
собран богатый архив, который
после смерти писателя перешел
к его вдове Тамаре Степановне,
а с ней произошла трагическая
история. Вот что рассказал мне
ее зять А. В Антонов:

Писатель и искатель Янтарной
комнаты Ю. И. Иванов.

Фото: Википедия

- Алексей Васильевич! Хочу спросить Вас об обстоятельствах
смерти вдовы писателя Юрия Николаевича Иванова, Тамары Сте-
пановны. Как она погибла, что Вы об этом знаете?

- Смерть наступила 7-8 декабря 2007 года. По обстоятельст-
вам дела, она была найдена в своем доме на улице Катина, 65,
избитой и задушенной. По официальной версии, преступником
оказался молодой человек, уже имевший судимость, который дал
такие пояснения. Он жил по соседству и пришел на Катина, 65,
через дырку в заборе, чтобы украсть уголь в сарае. По его словам,
Тамара Степановна услышала, что кто-то прошел во двор, вышла
на крыльцо, узнала его и стала ругать. А он, так как у него была
судимость, испугался, что сейчас его обвинят в краже угля (очень
серьезное преступление, одно ведро!), и начал оправдываться.

Потом они как-то вошли в дом и продолжили ругаться. И тут
он начал зверски ее избивать в коридоре. Бил по телу, по голове,
там были черепно-мозговые травмы, трещины на костях, поломан-
ные ребра. А дальше он пошел что-то искать. Она еще оставалась
жива. Он нашел электрический шнур, вернулся и ее задушил. А по-
том он очень долго находился в доме, несколько часов. Абсолют-
но непонятно, что он там делал, что искал? У него были найдены
вещи Тамары Степановны, он их сдал в ломбард - мелочевка. Там
было несколько колец, еще что-то по мелочи на общую сумму по
ломбарду на 8-12 тысяч рублей. Хотя он имел возможность выне-
сти достаточно много ценных вещей, потому что там висел на стене
на видном месте антиквариат: старинное оружие XVII—XVIII веков -
мушкеты, сабли, но ничего этого не было взято. Милиция присутст-
вия второго лица в доме не обнаружила. Но там что-то очень долго
и аккуратно искали; нашли ли, унесли ли, это до сих пор остается
загадкой. Получил этот молодой человек 12 лет и уехал на зону. Ко-
нечно, если бы он сказал, что был с кем-то, то статья была бы дру-
гая - сговор группы лиц и там по двадцатке получили бы. И в деле
была непонятная деталь: если он заходил за углем, то там нашли
с другой стороны разбитое окно. То есть по логике получается, что
он сначала хотел залезть, а потом уже придумал какую-то удобо-
варимую байку про уголь. По-моему, это была просто попытка что-
то грабануть. Что грабануть - неизвестно. Хотел грабануть, а взял
мелочь, тоже непонятно. То есть масса непонятностей. Но офици-
альная версия, что он в состоянии аффекта бил и задушил, и за это
получил 12 лет. На данный момент дело закрыто.

- Алексей Васильевич, тогда еще один вопрос. Татьяна Степа-
новна после смерти Юрия Николаевича в 1994 году распоряжа-
лась его архивом?

- Да, с 1994 года она закрыла его кабинет на ключ и, по моим
сведениям, никого к архиву не подпускала. Она очень ревностно от-
носилась к архиву. Я не думаю, что она что-то кому-то продавала или
отдавала, это маловероятно. Где-то года через два-три после смерти
Юрия Николаевича к ней обращались о передаче архива. С этим же
вопросом обращался к ней и я, и дочь, чтобы она не хранила его,
а отдала в госархив на хранение, чтобы был доступ у людей к архи-
ву, потому что интерес к нему был. Темы, которыми Юрий Никола-
евич занимался, всегда были интересны. Это были поиски Янтар-
ной комнаты, история Кёнигсберга, публицистика и переписка, там
много чего интересного. Где-то в 2006 или 2007 году Татьяна Сте-
пановна очень немного материалов передала в калининградский
архив - и всё, остальное она хранила у себя. Она даже не система-
тизировала архив мужа. Потому что после его смерти я посмотрел,
и там практически всё как стояло на полках, так и осталось стоять.

- А после ее убийства весь этот несистематизированный ар-
хив передали в ГАКО, всё, что было?

- Практически всё. За исключением того, что мы с женой на
память оставили себе и дочери. Там было что-то из книг, но не
исторической ценности. Это были книги по Кёнигсбергу. Из архив-
ных документов - ничего.

- Скажите, пожалуйста, Ваше чисто субъективное мнение.
Не мог ли архив быть причиной столь странного убийства?

- Честно говоря, сложно сказать. Нет никаких объективных
данных, подтверждающих это. Но теоретически вполне возмож-
но... Субъективно - да, потому что убийство абсолютно странное.
Это либо чисто русское убийство, этакая раскольниковская досто-
евщина, либо кто-то все же планировал преступление, потому что
в доме сзади было выбитое окно. Оно никак не вписывается в
картину, в ту красивую байку, которую убийца рассказал. По мое-
му мнению, планировалось проникновение. Не знаю, планирова-
лось ли убийство, но мне кажется, что это было спланированное
преступление, не спонтанное, тем более что преступник после
убийства почему-то несколько часов еще находился в доме.

- Да, совершенно непонятно, что он там делал.

- Абсолютно непонятно, чего там было сидеть и что он там
искал. Ну взял эту мелочевку, так беги, если он был в панике и в
невменяемом состоянии. А он после убийства находился в доме
5-6 часов1 По логике, он не мог там просто сидеть, он там лазал.
Хотя он ли лазал или не он, сказать не могу.

- То есть возникает подозрение, что кто-то с ним еще был

-	По моему ощущению, правдоподобней выглядит то, что он
был не один. Но фактов никаких нет.

-	В деле ничего такого не зафиксировано...

-	Ничего в деле не зафиксировано. Никаких посторонних от-
печатков, следов. Хотя есть какие-то меры предосторожности.
Можно перчатки надеть, Но присутствие второго лица не зафик-
сировано в протоколах осмотра. По суду это тоже не проходило.
И даже эту версию на суде не рассматривали.

-	То есть чисто разбойное убийство, как бы наркомана, не-
адекватного человека...

-	Понимаете, я был на суде и видел этого молодого человека.
Он был совершенно адекватен, совершенно спокоен, совершен-
но вменяем. По психиатрии там тоже все в порядке. То есть это
никак, никак непонятно.

-	А его наркозависимость устанавливалась в судебном поряд-
ке или нет?

-	Никакой наркозависимости у него вообще не было. Он ска-
зал типа: «Я попил пивка». То есть был чуть-чуть выпивши - и всё.
Он не наркоман. Он был условно-досрочно освобожденным.
На нем какая-то статья висела по угону, и он якобы испугался.
Но даже если бы его взяли с этим углем, даже если бы Тамара
Степановна подала в суд, там дела-то никакого не было. Он мог
легко «отмазаться», что, мол, я не я, ничего не брал. Можно было
уйти от наказания. Непонятна мотивация действий: она меня за-
ругала, я испугался и убил. Это может быть поводом только для
совсем уж невменяемого человека. Пойти на убийство с какого-то
перепугу, что мне дадут «полторашку», а за убийство дадут 12,15
или 20 лет! Я этого не понимаю, абсолютно.

-	В общем, загадочное убийство.

-	Абсолютно... Моя жена до сих пор такого же мнения, и се-
стра ее тоже. Это какая-то загадка. Всё красиво в деле. Всё ясно,
лаконично, прозрачно. Нашли очень быстро, легко - прямо какая-
то чисто русская классика жанра. Но вопросы остаются, и я думаю,
что на эти вопросы никто никогда не ответит. И никто никогда ни-
чего не узнает...1

Действительно очень странное убийство. Если не предполо-
жить, что убийца или его напарник шесть часов кряду искал в доме
Ивановых вовсе не уголь и золотые кольца, а нечто совсем другое.

1 Аудиозапись разговора с А. В. Антоновым 28 мая 2012 г. Из архива
автора.

И можно догадаться что именно: документы из архива писателя
о Янтарной комнате и захороненных на территории бывшей Вос-
точной Пруссии сокровищах Третьего рейха. После смерти Юрия
Николаевича его вдова архив не трогала и никому не передавала.
Но когда после се убийства несистематизированный архив был
целиком передан в ТАКС), то никаких интересных документов
там не оказалось. Я просмотрел весь архив Иванова — страница за
страницей, лист за листом - и не обнаружил ничего интересно-
го, кроме нескольких газетных вырезок и переводов документов
из архива Г. Штайна. А ведь там были важные документы, тексты
которых приведены в книге «Пятая версия», и мною они цитиру-
ются. Я спрашивал (ныне покойного, к сожалению) Авенира Пет-
ровича Овсянова о судьбе документов из архива Иванова. Он ска-
зал, что ему Юрий Николаевич ничего не передавал, наверное,
он передал документы детям. Но, как мы выяснили, это не так.
Важные документы из архива пропали, и случилось это, скорее
всего, в день убийства Тамары Степановны. Вряд ли за этим стоя-
ли спецслужбы, а вот «черные копатели» могли это сделать.

Глава 31

МОЛЧАНИЕ - ЗОЛОТО

«Мертвые не кусаются», — говорил герой романа Роберта
Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ». Большинство тех, кто
был причастен к тайнам исчезнувших в годы Второй мировой
войны сокровищ, трагически окончили свою жизнь. Первыми
жертвами этого конвейера смерти были военнопленные, а также
немецкие инженеры, строившие нацистские хранилища особого
назначения, илица, посвященные в их тайны. Потом настал черед
нацистских бонз, прятавших награбленные сокровища. Весной
1945 года американской разведкой был похищен один из руково-
дителей Главного административно-хозяйственного управления
СС (WVHA) Ханс Каммлер, который 10—12 апреля 1945 года на
арендованных грузовиках швейцарского Красного Креста вывез
в шахту Граслебен произведения искусства, находившиеся в Тю-
рингенском земельном музее в Веймаре и замке Рейнхардсбрунн.
Среди вывезенных им ценностей была большая часть «коллекции
Коха» и лежавшие в замке Рейнхардсбрунн ящики с янтарем. Че-
рез три года он покончил с собой в американской тюрьме.

Затем настал черед главы WVHA обергруппенфюрера СС Ос-
вальда Поля. Из десятков тонн золота концлагерей, коими веда-
ло его управление, союзники смогли изъять после войны только
2,5 млн долларов со зловещего счета штурмбаннфюрера СС Бру-
но Мелмера в Швейцарском национальном банке. Остальное
золото СС и вырученные от него деньги исчезли. Союзники их
искали, но не нашли (вспомним «золотые избушки» близ Бад-
Аусзее). Сам Поль после капитуляции Германии скрылся, но в мае
1946 года его нашли на тихой немецкой ферме, где он жил под ви-
дом чернорабочего. Поль предстал перед американским военным
трибуналом в Нюрнберге по делу WVHA и в ноябре 1946 года был
приговорен к смертной казни. Однако почти пять лет приговор не
приводили в исполнение. Американцы пытались выведать у него
тайны сокровищ СС, но он им ничего не сказал и 8 июня 1951 года
был повешен.

Союзники довольствовались только золотом Рейхсбанка. Зо-
лото. ценности и деньги СС им не достались, как и золото на-
цистской партии, которым ведал обергруппенфюрер СС Франц
Шварц. В 1920-е годы он был хранителем кассы НСДАП и поль-
зовался особым доверием Гитлера, а затем стал рейхсляйтером и
имперским казначеем. После войны он тихо сидел в лагере для
перемещенных лиц в Регенсбурге, но в ноябре 1947 года внезапно
умер. Тогда загадочно ушли в мир иной несколько персон, посвя-
щенных в тайны сокровищ Третьего рейха, в том числе оберштурм-
баннфюрер СС Густав Вист, отвечавший за эвакуацию Янтарной
комнаты и других ценностей Кёнигсберга. Видимо, арест амери-
канцами Мелмера испугал законспирированные структуры, хра-
нившие сокровища рейха. По их приказу Шварц, Вист и другие
посвященные лица были ликвидированы. Поэтому в связанные
с ними секретные фонды союзники не проникли, и наследники
рейха их активно использовали. В частности, доступ к секретным
финансовым фондам СС имело сообщество бывших эсэсовцев
ODESSA, где ключевую роль играл всем известный Отто Скор-
цени. После войны он работал на несколько спецслужб, в том
числе на израильскую разведку МОССАД. У Скорцени оказались

документы, компрометирующие
в частности переписка Уинсто-
на Черчилля с Бенито Муссоли-
ни, которую ему передала лю-
бовница дуче Клара Петаччи.
На тайной встрече в Венеции
в 1951 году Скорцени передал
Черчиллю эти письма. Скорце-
ни был слугой многих хозяев,
многое знал, всех шантажиро-
вал и тем спас себе жизнь.

А вот из членов созданного
в 1943 году теневого Комитета
трех (Мартин Борман, Виль-
гельм Кейтель, Ханс Ламмерс),
через который Г итлер пра-
вил Третьим рейхом, в живых
остался лишь Ламмерс. Борман
погиб при попытке бегства из
Берлина в начале мая 1945 года.
Кейтель был повешен по при-

политических лидеров Запада,

О. Скорцени — хранитель многих
тайн Третьего рейха

говору Нюрнбергского международного трибунала. А Ламмерса
в апреле 1949 года американский военный трибунал на процессе
по «делу Вильгельмштрассе»1 приговорил к 20 годам тюремного
заключения. Но 31 января 1951 года Верховный оккупационный
комиссар Джон Макклой снизил Ламмерсу срок заключения до
10 лет, а 16 декабря 1951 года он был освобожден. Ламмерс сдал
американцам нечто важное, ему скостили срок, и он тихо умер
в январе 1962 года в Дюссельдорфе. Что он сдал, догадаться не-
трудно — архивы Имперской канцелярии. В Национальном ар-
хиве США в Александрии под Вашингтоном оказалась и основ-
ная часть документов партийной канцелярии («архив Бормана»),
а часть документов «затерялась» в архивах Лондона и в нацио-
нальном архиве в Кобленце (ФРГ). Документы Ламмерса и Бор-
манг! засекречены. И пока они молчат, мир не узнает многого из
истории Третьего рейха и Второй мировой войны, в том числе
о награбленных нацистами сокровищах, которыми занимались
Борман и Ламмерс.

Главного идеолога и культурграбителя Третьего рейха рейхс-
ляйтера Альфреда Розенберга, как и главного коллекционера
Германа Геринга, казнили по приговору Нюрнбергского трибу-
нала. Правда, перед казнью Геринг при помощи американского
охранника смог принять яд, и его уже мертвую тушу засунули
в петлю.

Лица, приближенные к рейхсляйтеру Розенбергу - соучастни-
ки грабежей, — либо бесследно исчезли, либо внезапно умерли.
Начальник Отдела изобразительного искусства айнзацштаба Ро-
зенберга Роберт Шольц во время войны лично принял 29 тран-
спортов. содержавших 4174 ящика с ценнейшими произведени-
ями искусства. Он же в конце войны оборудовал в разных местах
203 тайника, где разместил 21 903 шедевра, о чем торжественно
доложил Гитлеру: «Рейх обезопасил сокровища, имеющие миро-
вую ценность». В конце войны Шольц исчез — его убрали, так как

1 Последний и самый крупный процесс в череде 12 нюрнбергских
процессов против нацистских военных преступников после Междуна-
родного военного трибунала в Нюрнберге 1945—1946 гг. Как и все пре-
дыдущие, этот процесс проводил Американский военный трибунал во
Дворце юстиции в Нюрнберге. Обвиняемые на нем лица были крупными
чиновниками, руководителями разных министерств и ведомств Третьего
рейха. Так как большинство этих учреждений располагалось в Берлине
на улице Вильгельмштрассе, то и процесс получил неофициальное на-
звание «дело Вильгельмштрассе».

он слишком много знал. Бесследно исчез и начальник Оператив-
ного штаба Розенберга оберштурмбаннфюрер СС Герхард Ути-
каль. Ходили слухи, что он сбежал в Южную Америку и доживал
свой век где-то на границе Аргентины и Уругвая.

Начальника «культурной разведки» Третьего рейха Нильса
фон Хольста спасло лишь то, что он передал архивы своего ве-
домства американцам. Он дожил свой век в ФРГ. публикуя ан-
тисоветские пасквили. Продажа ведомственного архива и жела-
ние поработать на новую родину спасло и iuci|>a гестапо Генриха
Мюллера, завербованного ЦРУ и перебравшегося за океан вместе
с награбленными сокровищами.

Четверо личных искусствоведов фюрера во главе с Герма-
ном Фоссом, назначенных после смерти Ханса Поссе в декабре
1942 года, по окончании войны жили тише воды, ниже травы,
держа язык за зубами. Профессор Фосс помог американцам атри-
бутировать произведения искусства из коллекции Гитлера, спря-
танные в австрийской соляной шахте Альт-Аусзее, чем заслужил
их благосклонность, и умер своей смертью в 1969 году в 85-летнем
возрасте. Дневники и служебные записки Поссе и Фосса намер-
тво запечатаны в спецхране Германского национального музея в
Нюрнберге. А вот многие искусствоведы, работавшие в команде
Фосса и имевшие отношение к «миссии Линц», погибли: кто-то
в конце войны, кто-то вскоре после нее. В ноябре 1956 года в ав-
томобильной катастрофе в ФРГ погиб член команды Фосса, из-
вестный в рейхе арт-дилер Хильдебранд Гурлитт. О нем вспом-
нили уже в наши дни, когда в 2012 году в мюнхенской квартире
его сына Корнелиуса была обнаружена уникальная коллекция
живописи начала XX века — более 1400 картин общей стоимостью
свыше миллиарда евро! А в марте 1958 года погиб работавший под
крылом Бормана главный антиквар Третьего рейха Адольф Вайн-
мюллер. Случайной ли была их смерть — неизвестно. Но только
почти все лица, имевшие отношение к «миссии Лини», умерли не
естественной смертью, а в результате «несчастных случаев».

Отправились в мир иной многие персоны в «нейтральных»
странах, куда нацистская Германия вывозила награбленное добро.
Главным бенефициаром процесса была Швейцария, куда за вре-
мя Второй мировой войны из Германии было вывезено от 694,2
до 697,8 т банковского золота стоимостью 781—785 млн долларов
того времени и финансовых активов (в основном культурных
ценностей) на полмиллиарда долларов. Но славно поживились на
нацистском ограблении века и другие «нейтральные» страны и их

правители. Фашистский режим Салазара в Португалии получил от
немецких друзей 123,8 т кровавого золота; режим каудильо Фран-
ко в Испании — 122.8 т: «благородная» Швеция — от 16.4 до 20.1 т;
«тишайшая» Турция - от 8.9 до 13.3 т; Аргентина — от 20 до 30 т,
не считая всевозможного ценного имущества (assets)1. Сколько
награбленного добра получил от Гитлера Ватикан — неизвестно.
Разумеется, причастные к сему лица об этом молчали, как дважды
(в 1925 и 1930 гг.) президент Швейцарии Ж.-М. Мюзи, имевший
тесные связи с гитлеровской верхушкой. А кто не молчал, того
принуждали к молчанию.

Президент Швейцарской КонфедерацииЖ.-М. Мюзи,
деловой партнер Г. Гиммлера. 1930-е гг.

* * *

«Принуждение к молчанию» имело место и в Восточной Прус-
сии. В начале 1945 года при попытке бежать из города на вокзале
выстрелом в затылок был убит маг Кёнигсберга Ганс Шурр, по
чьим «руническим советам» якобы выбирались тайники. В мае

1 Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровпша и Вторая мировая
война. Гл. 25.

1945-го на пороге своего дома был застрелен сторож Кенигсберг-
ского замка, обещавший показать капитану Г. В. Ливенштейну,
где спрятаны вывезенные из замка панели Янтарной комнаты.
Затем жертвами загадочного убийства стали Альфред Роде и его
жена. В 1945 году в Кёнигсберге и окрест погибли десятки чело-
век, что-либо знавших о нацистских тайниках или помогавших
советским властям их разыскивать. Некоторые были повеше-
ны со связанными руками. О грех таких случаях знал профессор
А. Я. Брюсов, еще несколько смертей зафиксировали А. М. Кучу-
мов и С. В. Трончинский. и это побудило Кучумова сказать, что их
поиски «упираются в тупики и покойников». Возможно, это было
делом рук орудовавших в Кёнигсберге групп папистской разведки
«Ост-1», задачей которых была ликвидация предателей и тех, кто
слишком много знал. В советском лагере для интернированных
лиц был найден повешенны м янтарных дел мастер Юрген Шпехт,
собравший в Кёнигсбергском замке Янтарный кабинет под над-
зором доктора Роде и, возможно, собиравший для Коха дубли-
каты янтарных панелей. Казни по суду подлежат и сам гауляйтер
Восточной Пруссии Эрих Кох, приговоренный в 1959 году поль-
ским судом к смертной казни, замененной потом на пожизненное
заключение. Четверть века, пока он сидел в тюрьме, из него пы-
тались выведать тайну спрятанных им сокровищ. Он долго водил
всех за нос, но всё, что знал, унес с собой в могилу.

А череда смертей со временем зловеще росла. В 1950-е годы
два дилетанта-кладоискателя обнаружили в одном из калинин-
градских озер искусственный грот, вход в который стерегла не-
мецкая якорная мина. Они проболтались об этом в кругу друзей.
После этого один из них упал с балкона пятого этажа. Другой же
стат уговаривать знакомого мичмана-сапера помочь ему обезвре-
дить мину. Мичман отказался. Кладоискатель отправился на озе-
ро один и не вернулся. Через некоторое время мичман вспомнил
тот разговор и заявил в милицию. Парня долго искали, но не на-
шли. Взрыва мины никто не слышат. Известны и другие подоб-
ные истории.

Люди гибли в подземельях Калининграда. В 1959 году двое
горожан обнаружили тайный лаз, который привел их к кладовке,
набитой сокровищами. И тут им стало плохо. Они полезли обрат-
но, выбрались на поверхность и, едва пробормотав что-то про
комнату с золотом, умерли. Врачи констатировали отравление
газом. В 1963 году в подвалах под руинами Королевского замка
нашли трупы трех мужчин с перерезанным горлом, в следующем

году — еще несколько трупов. На уголовщину не похоже. Время от
времени в подземельях Кёнигсберга находили трупы немолодых
людей в черной униформе. Кто это был? Ответа на этот вопрос
нет. Есть и сюжеты иного порядка.

После войны в руках многих лип в руководстве советского
государства, партии, армии и спецслужб оказались неизмеримые
ценности, которыми они могли распоряжаться по своему усмо-
трению, как это делали генерал И. А. Серов и его подельники.
«Хозяин» был уже стар, не мог за всеми приглядывать, и этим
пользовались. В конце 2012 года разгорелся скандал вокруг мо-
сковской коллекции живописи Элия Белютина1 стоимостью в
2 млрд долларов, где есть картины Леонардо да Винчи. Тициана,
Рембрандта. Эль Греко, Рубенса, Ван Дейка, Веласкеса и других
великих мастеров. Владелец почему-то завешал ее Польше, что
и вызвало скандал. Эту коллекцию в течение полутора столетий
собирали несколько поколений семьи художника и семьи его
жены. Но главное здесь то, что, как сообщалось, многие бесцен-
ные шедевры оказались в коллекции Белютина во время войны и
сразу после нее, когда он работал экспертом Лубянки и Смерша1 2.
И таких коллекций в то время было собрано немало. Вспомним
хотя бы трофейную коллекцию генерала К. Ф. Телегина или на-
битый сокровищами прусский замок Байнунен, вычищенный по
приказу генерала И. К. Щербины.

Трофейные произведения искусства можно было не только
коллекционировать. Ими можно было рассчитываться с амери-
канцами по ленд-лизу, использовать как внебюджетные источ-
ники финансирования мирового коммунистического, рабочего и
национально-освободительного движения, а также глобальной де-
ятельности советских спецслужб, как это было в 1920—1930-е годы.
А идеальными местами сбережения сокровищ являлись нацист-
ские хранилища особого назначения, которые спецслужбы (не
только советские) приватизировали. Нередко на месте нацист-
ских спецхранов располагались части Советской армии, а также
американские или британские военные базы. Крупная воинская
часть находилась и в районе бывшего секретного объекта Третьего
рейха «Ольга S III» (Ордруф) в ГДР. И вот какая история с этим
связана.

1 Предки Э. Белютина были выходцами из Италии по фамилии Бе-
луччи.

2 После размышлений вдова Э. Белютина подарила семейную кол-
лекцию Российскому государству в лице президента В В. Путина.

* * ♦

Послепутчевой осенью 1991 года два высших чина советской
военной разведки — первый заместитель начальника ГРУ гене-
рал-полковник К) А. Гусев и генерал-майор В. Г. Ваганов напра-
вили секретную докладную на имя последнего министра обороны
СССР маршала Е. И. Шапошникова, где изложили известную им
информацию о местонахождении сокровищ, похищенных гитле-
ровцами в годы Второй мировой войны, включая Янтарную ком-
нату'. Маршал Шапошников вызвал к себе генералов и после раз-
говора с ними санкционировал два послания на имя последнего
президента СССР М.С. Горбачева и первого президента России
Б. Н. Ельцина, который входе состоявшегося вскоре визита в ФРГ
громогласно заявил, что знает, где находится Янтарная комната.
По свидетельству барона Э. А. фон Фальц-Фейна, на это Ельцина
спровоцировал командующий Западной группой советских войск
в Германии, который сказал ему, что в подземных хранилищах
советского военного полигона были найдены какие-то большие
деревянные ящики, где могут находиться янтарные панели.

Содержимое ящиков командующий не проверял, но он имел в
виду то же, что и генералы ГРУ, — подземелья объекта «Ольга S III»
у тюрингенского города Ордруф, где в конце войны сооружалась
запасная столица Третьего рейха и были огромные хранилища
вооружений, боеприпасов, продовольствия и разного рода цен-
ностей. Поданным расследования, проведенного в ГРУ, в январе
1945 года детали Янтарной комнаты были вывезены из Кёнигс-
берга через Киль и Потсдам в Ордруф, где вместе с другими му-
зейными ценностями и частью германского золотого запаса были
спрятаны в подземельях «Ольги», а в апреле 1945 года куда-то вы-
везены через Веймар.

Эта версия кажется правдоподобной, но с оговоркой. То, что
часть деталей Янтарной комнаты была вывезенг! в глубь Германии,
сомнений не вызывает: ящики с янтарем в замке Рейнхардсбрунн
и шахте Граслебен, а также найденный под Берлином в 1997 году
комод тому доказательства. Однако это вовсе не означает, что в
Ордруф были вывезены части Янтарной комнаты, разбросанные
но разным местам во время войны.

12 апреля 1945 года этот район заняли американцы, освобо-
дившие несколько сот чудом уцелевших узников концлагерей.
И тогда же подземные тайники объекта «Ольга S III» осмотрел ге-
нерал Дуайт Эйзенхауэр, по приказу которого обнаруженные там

произведения искусства и драгоценности были спешно вывезе-
ны1. Потом между союзниками произошел обмен территориями.
Район полигона Ордруф заняли советские войска, и над храни-
лищами «Ольги» разместилась крупная воинская часть, наглухо
закрывшая доступ на этот объект. И вот Борис Ельцин решил его
расконсервировать, заявив, что там может находиться Янтарная
комната. В декабре 1991 года начались масштабные поисковые
работы, о которых писали газеты. Однако никаких результатов
поиски не дали. Загадочные ящики, якобы находившиеся в под-
земельях «Олыи», бесследно исчезли. И это совпало с другими
примечательными событиями.

* * +

Накануне развала СССР советская партий но-государствен-
ная верхушка вывозила в Швейцарию и другие страны золото,
драгоценности, валюту на дело врастания советской номенкла-
туры в капитализм. Для этого осенью 1990 года в распоряжение
Управляющего делами ЦК КПСС Н.Е. Кручины были отряжены
два полковника Первого Главного управления (внешняя развед-
ка) КГБ СССР Л. Веселовский и А. Давиденко, занимавшиеся
тайной внешнеэкономической деятельностью Лубянки. В крат-
чайшие сроки они организовали по всему миру десятки смешан-
ных акционерных обществ, где оборачивались огромные лены и
и ценности-, прежде всего — Гохрана. у руля которого слета 1990
по осень 1991 года стоял полковник КГБ А. Козлов. С санкции
советского руководства эти ценности через Внешэкономбанк и
иными путями растекались по миру.

Еще в 1985 году Советский Союз продал на мировом рынке
297 т золота, всполошив Запад. В последующие три года экспорт
советского золота резко упад. Но в 1989 году СССР снова продад
на биржах в Цюрихе и Лондоне 245,5 т золота, а затем пошло то,
что западные биржевики прозвали «темными золотыми инъекци-
ями Москвы». Они начались в феврале 1990 года и к маю 1991-го
сбили цену золота на мировом рынке с 418 до 355 долларов за
тройскую унцию. А затем торговля золотом в СССР была де цен- 1 2

1 См. гл. 18 наст. изд.

2 Согласно данным, представленным ЦК КПСС парламентской ко-
миссии Российской Федерации, за периоде марта 1990 по август 1991 г.
руководства КПСС и КГБ СССР организовали около 600 коммерческих
структур с участием иностранных фирм, вложив в них 3 млрд рублей.

трализована, и начался сущий кошмар. Если раньше на мировой
рынок поступало кондиционное золото из Гохрана, то теперь оно
повалило из сонма серых банков и фирм. Его качество резко ухуд-
шилось. цена упала, а отправителя часто невозможно было опре-
делить. что повергло мировой рынок драгоценных металлов в со-
стояние перманентного кризиса. Осенью 1991 года, когда новый
русский «царь Борис» праздновал в Сочи победу над путчистами
и Михаилом Горбачёвым, aero окружение готовило Беловежский
сговор, центром тайных операций стал столичный аэропорт Ше-
реметьево-2, откуда ночью в разные концы света отправлялись
самолеты с валютными грузами (золото, платина, драгоценности
и пр.). За два месяца через аэропорт Шереметьево спецрейсами
Аэрофлота во Франкфурт-на-Майне, Амстердам, Цюрих, Лон-
дон. Париж и Варшаву было отправлено 17 т валютных грузов.
Некоторые упаковки (с драгоценными камнями и ювелирными
изделиями) весили несколько килограммов, вес других достигал
нескольких тонн. Отправителем всех валютных грузов был Внеш-
экономбанк СССР, имевший лицензию с подписью главы совет-
ского правительства В. С. Павлова.

В конце ноября 1991 года представитель Международного со-
вета по золоту Р. Мёрфи констатировал: «В течение последних лет
Советский Союз являлся крупнейшим поставщиком золота на
международном рынке». За годы горбастройки из СССР было вы-
везено 1555,2 т золота! На Запад был также переправлен государ-
ствен ный запас платины стоимостью в 250 млн долларов. После
гигантских выбросов советского золота и платины мировой ры-
нок драгоценных металлов был пресыщен. Биржи не принимали
драгоценные металлы из СССР, поэтому валютные грузы шли не
на биржи, а под валютный залог на металлические счета' в швей-
царских и иных банках. Как правило, это был безвозвратный за-
лог — ценности оставляли в банке, а вырученную валюту пускали
в дело.

И вот во время этой горячки стали происходить странные
вещи вокруг известных или предполагаемых нацистских храни-
лищ особого назначения. Вспомним загадочную историю с озе-

1 Обезличенный счет, открываемый в банке для учета движения
драгметаллов и осуществления операций но их привлечению и размеще-
нию. На счете отражается только масса металла в граммах без указания
индивидуальных признаков (количество слитков, проба, производитель,
серийный номер и пр.). Счет обычно ведется в одном драгоценном ме-
талле, чаще всего в золоте, но также в серебре, платине и палладии.

ром возле Орденской церкви в поселке Владимирово (б. Тарау).
А на объекте «Ольга S III» объявились, а потом исчезли большие
яшики с некими ценностями. Что там было и куда это делось — не-
известно. Предполагать можно разное. Но после взбаламученной
Борисом Ельциным янтарной истории по миру прокатилась оче-
редная волна смертей. Покончил жизнь самоубийством послед-
ний искусствовед Гитлера, всуе упомянутый в одном интервью
в связи с пропавшей после войны коллекцией фюрера, которая
неожиданно нашлась в конце 1990-х годов.

Владельцем уцелевшей части этой зловещей коллекции ока-
залось Министерство финансов ФРГ, которое использовало ее в
своих целях. Узнав об этом, в июне 2004 года адвокатское бюро
«Авраам», представляющее интересы Объединения жертв хо-
локоста, выдвинуло в американском суде иск на 125 млрд евро
к правительству ФРГ, обвинив немецкие власти в незаконном
использовании сокровищ, изъятых у евреев во времена Третьего
рейха. Речь шла о тысячах произведений искусства и памятников
культуры, которые послевоенные правительства ФРГ и немецкое
общество использовали в финансовых целях, извлекая большую
выгоду. Большинство вещей происходило из «пропавшей» кол-
лекции Гитлера. Шум поднялся большой, но дело быстро замяли,
видимо, стороны полюбовно договорились. После этого в Худо-
жественной галерее в Берлине выставили некоторые картины из
«линцкой коллекции» фюрера, а информация об этом появилась
на сайте музея1.

Тогда же в московской гостинице был найден мертвым бри-
танский коллекционер, который привез какие-то документы по
Янтарной комнате и хотел обменять их на документы по похи-
щенной нацистами в Европе фарфоровой комнате. Выстрелом в
голову был убит французский журналист, занимавшийся поиска-
ми сокровищ Третьего рейха. Загадочно ушел в мир иной и гене-
рал ГРУ Ю.А. Гусев.

* ♦ *

Сюжете полигоном Ордруф, оказавшийся в прицеле мировых
СМИ. взялся раскапывать журналист С. И. Турченко. Он пошел
в Государственный архив Российской Федерации, где хранились

1 См.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая миро-
вая война. Гл. 27.

материалы по Янтарной комнате, но хранительница многозначи-
тельно шепнула ему. что там «уже работали ребята из ГРУ». Сергей
Иванович значения этому не придал, продолжил расследование
и даже написал письмо последнему послу США в СССР Роберту
Страусу с просьбой оказать помощь в обретении документов, свя-
занных с посещением американцами подземелий объекта «Оль-
га S III». Ответа он. разумеется, не получил, зато его пригласил
на разговор в ГРУ 1-й заместитель начальника этого ведомства
генерал-полковник Ю. А. Гусев, который накануне вернулся из
Германии, где с группой военных разведчиков обследовал объ-
ект «Ольга S III». Вот как Турченко описал их разговор: «Коротко
расспросив о моем интересе к поиску Янтарной комнаты, Юрий
Александрович долго перечислял десятки случаев гибели развед-
чиков, ученых, журналистов, более или менее близко подошед-
ших к разгадке ее тайны. А в конце сказал фразу, которая вре-
залась мне в память навсегда: “Допустим, я знаю, где находится
Янтарная комната. Но если я скажу, что знаю, не говоря даже где,
и если об этом станет известно тем силам, которые не заинтересо-
ваны в раскрытии этой тайны, то даже мне, при моей должности,
не прожить и недели, да и вам тоже”»1.

А через неделю после той беседы Гусев попал в очень стран-
ную автомобильную катастрофу, которая озадачила даже началь-
ника Управления Госавтоинспекции МВД России генерал-лей-
тенанта В. А. Федорова, выезжавшего на место трагедии. Коллега
погибшего, генерал Ваганов, с головой ушел в работу и на «посто-
ронние темы» больше не разговаривал. Лишь через десять лет он
снялся в пятисерийном телевизионном фильме о Янтарной ком-
нате, показанном по НТВ1 2, где изложил туже версию, что в начале
1945 года детали убранства Янтарной комнаты были вывезены из
Кёнигсберга по маршруту: Киль—Потсдам—Ордруф. Но при этом
не поведал о том, что хранилось в подземельях секретного объекта
«Ольга S III» после войны, и не прояснил пророческую фразу ге-
нерала Гусева, сказанную в беседе с Турченко. Зато сам журналист
потом получил из Германии письмо от некоего господина К., ко-
торый сообщил, что его друг, занимавшийся поиском Янтарной
комнаты в районе полигона Ордруф, погиб при невыясненных

1 Турченко С. Смертоносный янтарь // Советская молодежь (Рига).
1993. 30 сентября.

2 Дело о Янтарном кабинете. Фильм. Сценарий и реж. В. Е. Аксенов
(2002).

обстоятельствах. Если мы добавим в этот мартиролог искателей
Янтарной комнаты Пауля Энке и Георга Штайна, раскрывшего
тайны шахт Виттекинд и Граслебен, вдову писателя Юрия Ива-
нова, журналистов, ученых, разведчиков, о которых говорил ге-
нерал Гусев, безымянных свидетелей и кладоискателей, то станет
ясно, почему те, кто вникал в эти тайны, называли их «смертонос-
ными».

И дело здесь не только и не столько в Янтарной комнате. Ра-
зыскивая ее, искатели вольно или невольно прикасались к та-
ким тайнам давно отгремевшей войны, знать которые простым
смертным не положено. Много знавшая Е. Е. Стороженко как-то
сказала: «Я не исключаю не только германского или американ-
ского, но и московского следа. Надо срочно заняться архивом
Брюсова, чтобы знать, что еше кроме упомянутых в его дневнике
картин и серебряных, фарфоровых, фаянсовых изделий было от-
правлено из Кенигсберга в Москву. Странно, что этого не было
сделано раньше»1.

Елена Евгеньевна ошибалась. Архив поисковой группы
А.Я. Брюсова, как и его дневник, пытались найти. «Кенигсберг-
ский дневник», изъятый у Брюсова МГБ, через сорок лет оты-
скался в московском спецхране, а сейчас рассекречен и хранится
в Государственном архиве Российской Федерации. Минимум в
двух российских архивах оказались рабочие материалы брюсов-
ской экспедиции 1945 года. Однако там отсутствует многое, что
должно бы быть: информация о том, что происходило в Кёниг-
сбергском замке после его занятия советскими войсками: данные
о немецких и похищенных немцами сокровищах на территории
Восточной Пруссии; адреса и содержимое вскрытых Брюсовым
тайников; списки и адресаты ценностей, которые группа Брю-
сова вагонами отправляла из Кёнигсберга, и прочее. Были засе-
кречены и материалы Государезвенной геолого-археологической
экспедиции, которую двадцать лет, до 1984 года, возглавляла Сто-
роженко, пытаясь найти сокровища, захороненные по указанию
Коха на территории подвластной ему провинции. И почти ничего
нс нашла, потому что они исчезли. Некоторые документы, пере-
данные Еленой Евгеньевной в ГАКО, мне удалось найти. Рассе-
креченная часть материалов экспедиции Стороженко хранится в
ГАРФ, остальное пока под замком. Загадочно — при транспорти-

1 Бирюков В. Г. Янтарная комната. С. 83—84.

ровке дипломатическим грузом из Лихтенштейна в Москву — ис-
чезли важные документы из архива Г. Штайна. Исчез и дневник
Альфреда Роде, изъятый в 1945 году в комендатуре Кёнигсберга.
О судьбе этих документов знают лишь немногие, кому положено
знать.

Ио эти люди молчали и, думаю, будут молчать. Как молчали
все герои нашего повествования, причастные к поискам Янтарной
комнаты. Одних — московских профессоров Александра Брюсова
и Дмитрия Иваненко, их немецкого коллегу Герхарда Штрауса,
украинского искусствоведа Полину Кульженко — убедили мол-
чать. Георга Штайна заставили замолчать. Молчала порывавшая-
ся что-то рассказать и ничего не расска завшая Елена Стороженко.
Mihobchho замолчал человек, который в 1989 году поведал мне
об этой тайне1. Очень странно и очень «вовремя» замолчали под-
полковник Штази Пауль Энке и генерал ГРУ Юрий Гусев, как
и другие известные и безвестные персонажи этой истории. Ибо
ставкой здесь является жизнь, а молчание — действительно зо-
лото. Молчал и Анатолий Михайлович Кучумов — незаурядный
человек, который до войны Янтарную комнату хранил, в начале
войны пытался ее спасти, потом упорно искал, узнал правду о
ней и всю жизнь вынужден был ее скрывать. Друзья, которые но
моей просьбе приглядывали и ухаживали за ним, говорили, что
незадолго до смерти он просил, чтобы я, когда буду в Ленинграде,
непременно зашел к нему. Он доверял мне и хотел сказать что-то
важное, что волновало его. Думаю, правду о Янтарной комнате.
По семейным обстоятельствам я приехать тогда не смог, а Анато-
лий Михайлович умер в октябре 1993 года и унес все свои тайны
в могилу. Могли он поступить иначе? Не знаю. Он, как и все, был
сыном своей эпохи и жил по ее канонам, не нам его судить.

Хотя в Ленинграде, возможно, был человек, которому Кучу-
мов открыл правду о судьбе Янтарной комнаты. Борис Никола-
евич Калинин с 1954 но 1973 год работал в Управлении культуры
Исполкома Ленсовета — сначала в должности старшего инспек-
тора сектора музеев и охраны исторических памятников, а потом
в должности начальника производственной группы по охране и
эксплуатации памятников истории и культуры Управления изоб-
разительных искусств, музеев и памятников Главного управле-
ния культуры Ленгорисполкома. Вот что рассказала мне его дочь

1 См. гл. 22 наст. изд.

Елена Борисовна Ильина: «По долгу службы папа очень хорошо
знал Анатолия Михайловича Кучумова. Много с ним общался и
всегда говорил, что лучшего хранителя дтя Павловска нет, а Цар-
ское Село для Анаголия Михайловича было очень близким и род-
ным местом. История Янтарной комнаты в нашей стране всегда
была темой-загадкой. Много говорили, искали и ничего не на-
шли. У нас дома тоже были такие разговоры. Мне было лет 10—12
(в 1963—1965 гг.), когда я услышала от папы, что Янтарной комна-
ты в СССР нет и искать ее бесполезно. Он сослался на Кучумова
без каких-либо комментариев. Больше вопросов я ему не задава-
ла. Сейчас очень жалею, потому что в 1990-е годы можно было бы
расспросить, но увы...»1

1 Письмо Е. Б. Ильиной хранится в архиве автора.

Глава 32

«ПО СООБРАЖЕНИЯМ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПОРЯДКА...»

Тема награбленных гитлеровцами культурно-исторических
ценностей рассматривалась международным Нюрнбергским три-
буналом (1945—1946 гг.) над главными военными преступниками
нацистской Германии. Довольно подробно было изучено кто, где,
сколько и чего награбил. Были названы некоторые общие циф-
ры. Но послевоенная судьба перемещенных в ходе Второй ми-
ровой войны культурно-исторических ценностей полвека была
абсолютным табу, потому что огромные богатства, незаконно
присвоенные Третьим рейхом и его главарями, оказались в руках
держав-победительниц, главным образом США. куда ушло 80%
сокровищ, найденных в рамках операции Safehaven. Еврейские
организации пытались до них добраться, потому что в значитель-
ной мере это были ценности европейского еврейства, уничтожен-
ного и ограбленного Гитлером и его кликой. Но даже у них, при
их влиянии в США. ничего не получалось. Информация об этом
была засекречена на 99 лет американским федеральным законом
при администрации Д. Эйзенхауэра. 1 о же самое в Великобрита-
нии. В других странах было по-разному.

Возможно, об этом никто бы достоверно не узнал, если бы не
случай. В 1995 году сотрудник крупнейшего швейцарского бан-
ка UBS, уничтожая по сроку давности документы времен Второй
мировой войны, вдруг понял, что это документы о тайных связях
швейцарских банкиров с гитлеровской Германией. Речь шла о
«золоте холокоста» — так в обиходе называют ценности европей-
ского еврейства, похищенные нацистами, за счет продажи кото-
рых в Швейцарии и других странах Третий рейх финансировал
войну. Сотрудник банка, немало рискуя, вынес эти документы
и предал огласке в английских и американских СМИ.

Разразился фандиозный скандал, на который было вынужде-
но реагировать руководство стран Запада. В декабре 1997 года в
Лондоне состоялась конференция по нацистскому золоту, в кото-
рой приняли участие главы, министры финансов и иностранных

дел ведущих западных стран, а также руководители центральных
и крупнейших коммерческих банков причастных к этому госу-
дарств. «Гвоздем» конференции стал доклад Швейцарской не-
зависимой комиссии экспертов под руководством профессора
Ж.-Ф. Бержье, исследовавшей на основе гроссбухов швейцарских
и германских банков тайные финансовые связи Третьего рейха
и Швейцарской Конфедерации. А в декабре 1998 года под эгидой
Госдепартамента США состоялась Вашингтонская конференция
по перемещенным во время Второй мировой войны культурным
ценностям жертв нацизма, к которой американское правительст-
во подготовило специальный доклад под редакцией С. Эйзенстата
и У. Слэни.

Воспользовавшись ситуацией, международные еврейские ор-
ганизации стали добиваться открытия документов. Всемирный
еврейский конгресс начал искать в американских архивах инфор-
мацию о «золоте холокоста», которую можно было бы использо-
вать против швейцарских банков. Выяснилось, что в Националь-
ном архиве США хранится более 2 т (!) документов по этой теме
иод грифом «Тор Secret». Когда всё это всплыло наружу, амери-
канские власти нехотя рассекретили 15 тысяч документов (капля
в море!). Остальное по-прежнему лежит в американских архивах
под грифом «совершенно секретно»'.

Документы по этой теме еще долго будут засекречены, а мате-
риальные артефакты будут храниться за семью печатями в банках
и спецхранах «образцово демократических» государств, которые
приложили руку к разграблению гитлеровцами Европы в 1930-
1940-е годы, нажились на этом, а потом присвоили и с выгодой
использовали «дары войны», отнятые у ее жертв. Запад боится
этой колючей правды, как и правды о том, что подвела к той са-
мой страшной в истории войне политика западных демократий,
с упорством слепца открывавших миру врата в преисподнюю.

* ♦ ♦

Тема «даров войны» была засекречена и в Советском Сою-
зе. Сейчас многие пласты документов но этой теме рассекрече-
ны, но только не документы по золоту и финансовым активам
(культурно-исторические ценности и пр.), которые после войны

1 См.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая миро-
вая война. Ч. Ill—VI; Рюдель А. Мародеры. С. 95 и др.

оказались в СССР, а советское правительство использовало их в
финансовых полях, в частности расплачиваясь с бывшими союз-
никами за ленд-лиз. Боюсь, что их вообще нет; их уничтожили
в 1950-е годы при хрущёвско-серовской «расчистке архивов». Это
касается и Янтарной комнаты. В Центральном архиве ФСБ доку-
ментов о ней нет. Остались только документы 1-го отдела (МГБ—
КГБ) Министерства культуры РСФСР, ныне они частично рассе-
кречены, и некоторые приведены в этой книге.

Эти документы, впервые обнародованные мною, показывают,
что трагическая судьба Янтарной комнаты была государственной
тайной Советского Союза Многие годы 1-й отдел Министерства
культуры РСФСР возглавлял полковник КГБ Г. С. Фурс. Я видел
этого человека у Л. М. Кучумова, он опекал его и регулярно на-
вещал в Доме ветеранов архитекторов в г. Пушкине, где доживал
свою жизнь Анатолий Михайлович. В журнале посетителей он
записывался как Г. С. Форс, под этой фамилией он фигурирует в
моих книгах о Янтарной комнате. Но теперь выяснилось, что его
настоящая фамилия была Фурс. Я думал, что он из Ленинградско-
го управления КГБ, но оказалось, что он работал в центральном
аппарате в Москве и наведывался к Кучумову в Ленинград акку-
рат накануне наших встреч с ним.

К этому человеку стекалась вся появлявшаяся в мире ин-
формация о Янтарной комнате, и он же санкционировал все пу-
бликации о ней в СССР. Ни одна статья, ни одна книга Юлиана
Семёнова или кого-то еше о Янтарной комнате не выходила без
санкции Фурса. Он же отслеживал деятельность ретивых иска-
телей пропавшего сокровища, и если нужно было — то пресекал.
В архивах 1-го отдела Министерства культуры РСФСР есть лю-
бопытная переписка между полковником Фурсом, заместителем
министра культуры В.М. Стригановым1 и главным редактором
«Комсомольской правды» Г. Н. Селезнёвым — будущим спикером
Государственной Думы РФ. На многих документах, справа ввер-
ху, начертано: «Управление государственных тайн...» при таком-
то субъекте РСФСР. Приведу тексты нескольких писем1 2.

1 В.М. Стриганов (1920—1985) - советский общественный деятель,
ученый, заслуженный работник культуры, заместитель министра куль-
туры РСФСР, лауреат Государственной премии СССР. Многие годы
возглавлял комиссию по розыскам культурно-исторических ценностей,
похищенных немецко-фашистскими войсками из советских музеев,
включая Янтарную комнату.

2 Орфография оригинала сохранена.

Письмо главному редактору газеты «Комсомольская правда»
тов. Селезнёву Г. Н. № 0418 от 19.05.1982 г.:

«Уважаемый Геннадий Николаевич!

В Министерстве ознакомились с присланным Вами материа-
лом писателя Ю. Семенова и с нашей стороны нет никаких вопро-
сов в смысле его публикования. Более того, публикация может
привлечь внимание прогрессивных деятелей в западных странах
к этой проблеме. Однако, полагали бы возможным посоветовать
Вам проконсультировать изложенное в 19 главе (стр. 2) сообра-
жения о работе Г. Штайна в архивах Калининграда. Нам до сих
пор было известно, что соответствующие компетентные органы

Главному редактору газеты
"Комсомольская правда"
тов.Селезневу Г.Н.

19.05.82	04-18

f

Уважаемый Геннадий Николаевич*
I

Е Нинисгерс’,ге ознакомились с присланным Вами материалов
* писателя Ю.Семенова и с нашей стороны нет никаких вопросов в
смысле его публике? в г ни я. Более того, публикация может привлечь
внимание прогрессивных деятелей в западных странах к этой проб-
леме .)

Однако, полагали бы возможным посоветовать Г-ам проконсуль-
тировать изложенное в T9 главе (стр.2) соображения о работе Г.
Г.ЭтаЙна в архивах Калининграда. Нах до сих пор было известно,
что соответствупаие компетентные органы полагали такую- акции
нежелательной по соображениям государственного порядка.

Возврадаех Вам полный текст рукописи.

Заместитель Министра

В.М.Стриганов

Копия письма В. М. Стриганова главному редактору
«Комсомольской правды» Г. И. Селезнёву. 19.05.1982 г.

полагали такую акцию нежелательной по соображениям государ-
ственного порядка. Возвращаем Вам полный текст рукописи. За-
меститель министра В. М. Стриганов»1.

«Компетентными органами» в Советском Союзе называли
КГБ. И эти органы считали «нежелательной по соображениям
государственного порядка» работу Г. Штайна по розыскам Ян-
тарной комнаты, боялись, что найдет. «Соображения государст-
венного порядка» — это печать гостайны, наложенная на судьбу
нашей национальной реликвии. Поэтому КГБ и союзная ему
Штази мешали Штайну, вели по ложному пути. Помогли лишь
однажды, когда разведка Штази узнала о сокровищах (включая
детали Янтарной комнаты), захороненных немцами в саксонской
соляной шахте Граслебен-1, которые в мае 1945 года вывезли аме-
риканцы. Это дискредитировало Америку, поэтому Штайну по-
могли, и эта информация стоила ему жизни.

Письмо замминистра культуры РСФСР В. М. Стриганова в
Управление по охране государственных тайн в печати при Че-
лябинском облисполкоме. № 0418 от 23.08.1978 г. (на № 42 от
07.08.1978 г.): «Министерство культуры РСФСР рассмотрело ста-
тью "Судьба Янтарной комнаты" и в связи с содержащимися в ней
нежелательными для опубликования сведениями и неточностями
не считает целесообразным публикацию ее в газете "Вечерний
Челябинск"». Подпись Стриганова, а под ней внизу стоит санкция
Г. С. Фурса и дата: 24.08.19781 2.

Письмо главного редактора «Комсомольской правды» Г. Н. Се-
лезнева заместителю министра культуры РСФСР В. М. Стриганову.
№ 196 от 19.04.1982 г.:

«Уважаемый Василий Михайлович!

По договоренности с тов. Мелентьевым направляем Вам на
визу главы из повести Юлиана Семёнова "Лицом к лицу" подго-
товленные для публикации в "Комсомольской правде" С уваже-
нием, главный редактор Г. Селезнёв. Подпись». Слева на письме
резолюция Стриганова: «т. Г. С. Фурсу. Прошу не затягивая посмо-
треть». Внизу написано его же рукой: «17.05.82 дан ответ. Копия
ответа прилагается. Подпись. 17.05.82 г.»3 (см. вклейку).

1 ГАРФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 155.

2 Там же. Л. 159.

3 Там же. Л. 154.

/прввденпе по отраве rocj—
дарстзоззнх та. л и печата
прв ЧеЛяСтасЗОУ оОлиспгитпкя

23*03.73 Г. Oft-IB

На te 42 от 7.08,78 г.

Зяазстерство пузьтурп РСФСР рассмотрело стазьх •Судьба
ЯвтареоЭ коиясаи" а з сзязж с содврзацщтоя в ке8 ивзадатвль-
иеез дая адубпжзованпэ сведаазниз гг жеточзостжа на считает
цглесооброззкз публшсзцю во в газете "Этлрид". Чааабззсз"

В.",Сграгалпв

Копия письма В. М. Стриганова в Управление по охране государственных
maim в печати при Челябинском облисполкоме с резолюцией Г. С. Фурса.

23.08.1978 г.

Как видим, не главред «Комсомолки» и не замминистра куль-
туры РСФСР, а полковник КГБ Фурс решал, будут ли опублико-
ваны главы из книги Юлиана Семёнова или другие материалы с
информацией о Янтарной комнате или нет. Фурс решал, нужно
ли допустить Г. Штайна к калининградским архивам или не нуж-
но. А вот еще один документ — обращение В. М. Стриганова к

Г.С. Фурсу за разрешением на публикацию материалов о Янтар-
ной комнате в издательстве «Просвещение».

Корреспондент: Москва, издательство «Просвещение»

Дата и № документа 15.03.76 [г.]	02/14-40

Вх[одящий] № и дата получения: 04-1018-18	22.03.76 [г.]

По вопросу: О разрешении возможности опубликования ма-

териалов о «Янтарной комнате»

Резолюция руководства: т. Фурсу Г. С. Прошу рассмотреть и до-
ложить по этому вопросу. 22.03.76 г. В М. Стриганов(см. вклейку).

Все книги и статьи о Янтарной комнате во всех советских га-
зетах и издательствах выходили только с разрешения полковника
Фурса, который в истории с Янтарной комнатой исполнял роль
Кощея, чахнущего над ее тайной. Фурс запретил публикацию в
СССР книги польского писателя Славомира Орловского «Янтар-
ная комната», считая ее вредной для советского читателя1.

Фурс пожизненно опекал и А. М. Кучумова. чтобы тот не
сболтнул лишнего в разговоре с таким въедливым исследовате-
лем. как Ваш покорный слуга. Всякий, кто что-то знал о подлин-
ной судьбе Янтарной комнаты, догадывался о ней или слишком
далеко зашел в своих поисках, попадал под колпак КГБ. Шгази
или западных спецслужб и плохо заканчивал.

Достоверно известно о гибели 17 человек, так или иначе свя-
занных с Янтарной комнатой. И здесь надо понимать, что причи-
ной их смерти является не сама Янтарная комната, а гигантские
по своей стоимости и морально-политическому значению ценно-
сти, перемещенные в ходе и по итогам Второй мировой войны.
Штайна убили не за то, что он нашел в саксонской шахте «лиш-
ние» янтарные панели из Кёнигсберга, а потому, что в эту шах-
ту гитлеровцы свезли 60 транспортов с награбленными в Европе
сокровищами тысячекратно большей стоимости, которые впо-
следствии умыкнули американцы. То же с «немецкой» Янтарной
комнатой, которую американцам передали в Берлине советские
оккупационные власти. Вместе с ней передали огромную массу
трофейных ценностей, реквизированных в Восточной Пруссии,
Силезии, Саксонии и других местах. Судьба этих ценностей состав-
ляет тайну многих стран, и они свои тайны стерегут «по сообра-
жениям государственного порядка». Загадка Янтарной комнаты —
лишь один эпизод этой огромной тайны XX века.

1 ГАРФ Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 164-165.

Эпилог

Подведем итог. Всё вышесказанное позволяет утверждать, что
Янтарной комнаты, собранной в середине XVIII века в Большом
Екатерининском дворце Царского Села, больше не существу-
ет, ее погубила война. Часть янтарных панелей, многие элемен-
ты и предметы убранства погибли. Какие-то из разбросанных по
миру деталей, которые в конце войны отправлялись по разным
адресам, могут быть найдены где-то на территории бывшей Вос-
точной Пруссии и в Европе. Калининградские поисковики пери-
одически оповещают, что нашли закрытое подземное хранили-
ще, где якобы находятся части Янтарной комнаты. Теоретически
могут находиться, вот только какие? В лучшем случае ошметки
от «немецкой» комнаты доктора Роде, в худшем — фальшивки,
созданные для Коха. Какие-то предметы убранства Янтарной
комнаты, оказавшиеся осенью 1941 года в руках гестапо, могут
всплыть в антикварной торговле или у частных коллекционеров,
они уже всплывали,

«Лишние» детали от царскосельской Янтарной комнаты,
образовавшиеся при сборке из нее «немецкого Янтарного каби-
нета», с весны 1942-го и до начала 1945 года перемещались по
разным местам в Кенигсберге. Потом их (или часть из них) вы-
везли вместе с награбленными сокровищами Э. Коха в Тюрингию
и временно разместили в Тюрингенском земельном музее в Вей-
маре, а затем перевезли в замок Рейнхардсбрунн. По информации
Штази, сообщенной Г. Штайну подполковником П. Энке, в ночь
с 10 на 11 апреля 1945 года по приказу обергруппенфюрера СС
X. Каммлера оберштурмбаинфюрер СС Г. Вист и обер-лейтенант
люфтваффе А. Попп вывезли находившиеся в Рейнхардсбрунне
художественные ценности на грузовиках швейцарского Крас-
ного Креста и разместили их в глубоком забое соляной шахты
Граслебен-1. 15 апреля поселок Граслебен заняли войска 9-й ар-
мии США под командованием генерала У. Симпсона, а 10 мая
1945 года подчиненные ему части «вывезли экспонаты Янтарной

комнаты через Висбаден — Антверпен в Соединенные Штаты*.
Сколько «лишних» деталей Янтарной комнаты и какие именно
вывезли тогда американцы, неизвестно.

При страшной бомбардировке Кёнигсберга английской авиа-
цией в ночь на 30 августа 1944 года обгорели и оплавились шесть
цокольных янтарных панелей, о чем А. Роде сообщил 2 сентября
в Берлин. Их дальнейшая судьба не прослеживается. Возможно,
они были вывезены в Тюрингию и оказались в шахте Граслебен,
а потом попали к американцам, а может, и нет. Ясно одно: это
были «лишние» янтарные панели, потому что главная часть «рус-
ской» Янтарной комнаты, собранная весной 1942 года в Кёниг-
сбергском замке как «немецкий Янтарный кабинет», в ночь ка-
питуляции Кёнигсберга 9 апреля 1945 года была там же в целости
найдена, не сгорела при пожаре и попала в руки советских окку-
пационных властей. По имеющимся сведениям, спасенные от по-
жара части «немецкой» Янтарной комнаты вывезли из горевшего
замка на сборный склад трофейных ценностей, находившийся
в старых казармах при Закхаймских воротах у Литовского вала.
Согласно письму-ребусу, отправленному Г. Штраусом (видимо,
в 1951 г.) А. М. Кучумову, найденные в замке детали Янтарной
комнаты потом были вывезены из Кёнигсберга в Восточный Бер-
лин. Там их немного пограбили советские генералы , а К. Ф. Теле-
гин даже что-то купил для своей московской квартиры. А осенью
1950 года уцелевшие детали Янтарной комнаты передали из со-
ветского сектора Берлина в американский. Они оказалась в руках
американских оккупационных властей, которые собирали золото
и трофейные культурные ценности для залога под финансирова-
ние восстановления Европы по плану Маршалла или в уплату во-
енных долгов.

Судя по всему, в погашение советского долга по ленд-лизу
тогда и передали американцам трофейные культурные ценности
Восточной Пруссии, среди которых оказались и части Янтарной
комнаты. Их передали непреднамеренно. Офицеры МГБ счита-
ли янтарные панели «прусским трофеем из замка», который по-
немногу растаскивали и продавали. Виновен в этом был генерал
И. А. Серов и его приближенные, которые не удосужились опре-
делить происхождение янтарных панно. Сознавали ли генералы,
какое сокровище оказалось у них в руках, и почему не предприня-
ли никаких мер по его опознанию, я не знаю. Но знаю, что обста-
новка в среде генералов НКВД (МВД), сидевших на трофейных
развалах в Германии, была криминальной.

Передача прусских трофейных ценностей американцам в
1950 году объясняет, почему советский долг по ленд-лизу, состав-
лявший в конце 1940-х годов 1,3 млрд долларов, в начале 1950-х
уменьшился до 800 млн долларов. Эти полмиллиарда погасили
«дарами войны», куда по ошибке и преступной халатности попала
и Янтарная комната. А когда Серов сотоварищи во всем разобра-
лись, то судьбу сокровища засекретили вкупе со всеми трофейны-
ми ценностями, пущенными ими в финансовый оборот. А вместо
подлинной истории Янтарной комнаты сотворили миф столетия,
который поныне будоражит умы.

* ♦ *

Судьба золота и культурных ценностей, перемешенных в ходе
и по итогам Второй мировой войны, составляет тайну США. Ве-
ликобритании, Франции, Германии, Швейцарии и других го-
сударств. Когда Георг Штайн попытался получить доступ к ма-
териалам Берлинского центра хранения документов (ФРГ) по
ценностям, перемещенным входе Второй мировой войны, то это
ему не удалось, хотя он имел разрешение федерального министра
финансов. Вот что Штайн потом написал графине Марион Ден-
хофф: «В Центре хранения документов в Западном Берлине мне
сообщили, что все важные документы Центра, касающиеся награ-
бленных культурных ценностей, было приказано передать Мини-
стерству финансов ФРГ в соответствии с Лондонским соглашени-
ем, что и было сделано, в противном случае была бы возможность
ознакомиться с ними»1.

Названные здесь «награбленные культурные ценности» — это
бесхозные произведения искусства, антиквариат, книги и пред-
меты быта, которые не нашли законных владельцев после вой-
ны, потому что они погибли. Таких вещей набралось около 9 млн
штук, их стоимость составляла миллиарды долларов. Американ-
цы не знали, что с ними делать (хотя генералы их вволю погра-
били), и в 1951 году решили передать эти бесхозные ценности на
хранение провинциальным немецким музеям, а самые ценные
артефакты (уцелевшую часть коллекции Гитлера и пр.) отдали
в распоряжение Министерства финансов ФРГ, которое полвека
ими спокойно распоряжалось, пока в 1990-е годы эта история не
вышла наружу.

1 ГАКО. Ф Р-1132. Оп. 1.Д. 12. Л. 22.

Вышеупомянутое Лондонское соглашение — это заключенный
в 1953 году Лондонский договор о долгах, возобновивший выпла-
ту Германией репараций Первой мировой войны, которые Гитлер
отказался платить. В договоре были секретные статьи о возмеще-
нии Германией ущерба за утрату культурных ценностей западны-
ми союзниками. По этим статьям ФРГ выплатила Нидерландам
450 млн дойчмарок, Франции — около 600 млн дойчмарок; Да-
ния. Норвегия, Люксембург и Бельгия получили немного меньше.
А в дополнительном секретном протоколе было установлено, что
«претензии Восточных государств на бесхозные ценности остают-
ся не удовлетворенными до заключения мирного договора со все-
ми бывшими странами противной стороны». То есть претензии
Советского Союза и союзных ему государств Восточной Европы
на возврат награбленных нацистской Германией культурных и
иных ценностей удовлетворяться не будут1.

А США пошли еще дальше. В марте 1945 года на «саммите
обеих Америк» в Мексике был принят «Акт Чапультепек» (Act of
Chaputtepec) — «краеугольное соглашение для послевоенной без-
опасности и сотрудничества между Американскими Республи-
ками», — который «признал право каждой республики Западного
полушария, включая США, распоряжаться германским имуще-
ством в пределах своей юрисдикции и сохранять извлеченную
прибыль»1 2. Этим беспрецедентным актом ведомые США госу-
дарства Западного полушария узаконили присвоение богатств,
награбленных Гитлером в Европе. Разрешив себе и соседям по
континенту пользоваться награбленным за океаном добром, Ва-
шингтон в политических целях притянул к себе латиноамерикан-
ские страны общим воровским грехом.

Списки трофейных ценностей, перемещенных из Европы за
океан, засекречены на сто лет, правду о них мир узнает не ранее
2050 года. А значит, не раньше прояснится и судьба оказавших-
ся у американцев «даров войны», при условии, что они захотят ее
прояснить. Свою военную добычу Америка стережет как зеницу-
ока, а слишком любознательные «копатели» плохо кончают. Ведь
это высоколиквидный, постоянно растущий в цене финансовый
актив, с которым расставаться нельзя. В свое время эти ценности
послужили залогом для финансирования восстановления Европы

1 См.: Рюдель А. Мародеры.

2 См.: Мосякин А. Г. Ограбленная Европа. Сокровища и Вторая миро-
вая война. Ч. VI.

Федеральный резервный банк Нью- Йорка, куда после войны
свозились ценности ограбленной Европы

по плану Маршалла, а в будущем могут послужить, наряду с зо-
лотом, финансовым обеспечением американского доллара. Это
стратегический актив, и вырвать его из рук американцев будет
очень трудно. Кое-что в политических целях они возвращают, как
это произошло с реликвиями венгерской короны, вывезенными
в 1945 году в США вместе с ценностями венгерского «золотого
эшелона» и возвращенными венграм в конце 1970-х годов прези-
дентом Джимми Картером. Десять лет назад появились сообще-
ния, что Польше могут вернуть легендарный «Портрет молодого
человека» кисти Рафаэля из похищенного гитлеровцами музея
Чарторыйских в Кракове. Кулуарные переговоры об этом шли.
но шедевр Рафаэля американцы полякам не вернули, хотя Поль-
ша — самый верный союзник США в Европе. России американцы
ничего возвращать не будут, тем более если ценности ушли в оп-

лату ленд-лиза. Ведь продало же советское правительство в начале
1930-х годов 21 шедевр картинной галереи Эрмитажа министру
финансов США Эндрю Меллону, и как теперь эти шедевры вер-
нуть? То же с уцелевшими частями Янтарной комнаты.

Что же касается их местонахождения, то существует два aipe-
са. Первый — хранилища Федеральной резервной системы США:
Форт Нокс, где хранится американский золотой запас, и кладовые
Федерального резервного банка Нью-Йорка {Federal Reserve Bank
of New York), куда после войны свозилось золото Gold Pool TGC
и трофейные культурные ценности. Потом часть этих ценностей
распределялась по региональным отделениям Федрезерва, всего
их 12. Если сокровища Кёнигсберга, вывезенные в Германию,
вместе с другими «дарами войны» оказались за океаном, то они
должны находиться в одном из этих спецхранов.

Однако после появления эскиза Янтарной комнаты Ф. Хен-
кензифкена и его писем X. Герлаху объявился второй адрес:
холм Вильгельма в Касселе, где расположен обширный дворцо-
во-парковый комплекс с величественным дворцом, построенным
в 1790-е годы в стиле классицизма, и барочным замком начала
XVIII века на вершине холма, который венчает огромная статуя
Геркулеса. От замка ниспадает полукилометровый водяной ка-
скаде романтическим гротом и прудом внизу. Зрелище заворажи-
вающее! В замке, выполняющем роль своеобразного постамента,
находится узел управления каскадно-фонтанным комплексом.
А что под замком внутри холма? В 1944—1945 годах горы, замки
и соляные шахты были главными местами захоронения сокро-
вищ Третьего рейха. Гак было в Восточной Пруссии, Саксонии,
Тюрингии и других местах. Холм Вильгельма в Касселе — идеаль-
ное место для сооружения подземного хранилища (см. вклейку).

В документах Штайна Кассель упоминается как одно из мест
захоронения сокровищ. Там было оборудовано просторное хра-
нилище, куда вав1усте 1944 года намеревались вывезти ценности
Кёнигсбергского замка. Гауляйтер Восточной Пруссии Кох попо-
литическим причинам запретил это делать. Но это могли сделать
после войны совместно немцы и американцы, которые помимо
хранилища Рейхсбанка во Франкфурте-на-Майне использовали
немецкие замки и дворцы для хранения трофейных ценностей.
В гигантский склад произведений искусства был превращен ба-
варский замок Нойшванштайн (см. вклейку), герцогский замок в
Целле севернее Ганновера и другие. Музейный комплекс в Кас-
селе прекрасно подходил для хранения кёнигсбергских сокро-

виш. Не вывозя за океан, их можно было там спрятать, тем более
что под рукой был специалист, хорошо знавший их, — Фридрих
Хенкензифкен. Не случайно бывший главный инспектор Кёниг-
сбергского замка-музея после войны оказался в Касселе, посе-
лился возле холма Вильгельма и слал оттуда письма с зарисовкой
Янтарной комнаты Герлаху. Хенкензифкен видел ее и знал, где
она находится.

* ♦ *

В вышедшей в 2014 году книге «Жемчужное ожерелье Санкт-
Петербурга», где впервые были обнародованы документы из ар-
хива Кучумова, анализируя найденное там письмо-ребус доктора
Штрауса, я написал, что «немецкая» Янтарная комната уплыла за
океан, на что указывало изображение кораблика, плывущего от
берегов Балтики на запад. Но изучив появившийся позже эскиз
Ф. Хенкензифкена и его переписку с X. Герлахом, я пришел к вы-
воду, что уцелевшие части «немецкой» Янтарной комнаты оста-
лись в Германии и в 1960 году находились в пределах дворцово-
паркового комплекса Bergpark Wilheltnshohe в Касселе. Похоже,
что сокровище, которое во время войны хранил как зеницу ока
в Кёнигсбергском замке Альфред Роде, после войны стерег на
холме Вильгельма его бывший куратор.

Тот факт, что «немецкую» комнату7 не отправили за океан, объ-
ясняет. почему Анатолий Михайлович Кучумов и Герхард Штра-
ус не смогли обнаружить ее следов. Если бы комнату отправили
с побережья Померании в США, то Штраус узнал бы об этом и
сообщил Кучумову. Но он этого не знал, потому что части Янтар-
ной комнаты потерялись где-то в Германии. Поэтому в письме,
отправленном Кучумову в конце 1977 года, Штраус выражал на-
дежду на то, что ему удастся прояснить судьбу Я нтарной комнаты,
и это было бы для него наилучшим подарком1. Штраус и Кучумов
до конца жизни искали пропавшую реликвию, но не нашли. Хен-
кен зифкен перехитрил их.

Сокровище сменило хозяина. Учитывая плохое состояние
«немецкой» Янтарной комнаты, американцы, видимо, передали
ее обратно немцам. Такая практика имела место. Похищенные
айнзацштабом Розенберга реликвии Псково-Печерского мона-
стыря американцы нашли в 1945 году и в начале 1950-х тайно пе-

1 См. гл. 29 наст. изд.

редали властям ФРГ. которые хранили эти сокровища в запасни-
ках музея в Реклингхаузене, где их в конце 1972 года нашел Георг
Штайн. Похищенные реликвии находились в ведении Управле-
ния культуры германского МИДа. Его возглавлял доктор Баммер,
который водил Штайна за нос, утверждая, что ничего не знает
о месте их нахождения. Лишь когда секретарша Баммера, сжалив-
шись над Штайном, назвала этот адрес, он смог найти сокровища
монастыря. То же могло статься с частями Янтарной комнаты,
о которых доктор Баммер якобы ничего не знал. Но тут есть зацеп-
ка. Немцы вносили в реестр музейных ценностей не только свои,
но и награбленные в войну сокровища, таков был порядок. По-
этому янтарные панели могли бы числиться в реестре ценностей
Немецкого музея обоев, где мог работать Хенкензифкен. Л когда
коллекции музея в 1976 году передали из дворца Вильгельмсхёэ
в Гессенский земельный музей (Hessisches Landesmuseutn) в Кас-
селе, туда перешли и музейные описи. Янтарную комнату или ее
следы можно было бы поискать в хранилищах и документах это-
го музея, расположенного на площади Братьев Гримм, 5 — очень
было бы подходящее «сказочное» место для такого ставшего уже
мифическим объекта. Ноувы...

После того как в марте 2015 года телекомпания «Останкино»
сняла по материалам моих книг фильм о Янтарной комнате, руко-
водство ГМ 3 «Царское Село» обратилось с запросом в Гессенский
земельный музей с просьбой прояснить ситуацию вокруг рисун-
ка янтарной стены, вложенного Ф. Хенкензифкеном в письмо
X. Герлаху, а также сообщить что-либо о возможном нахождении
частей Янтарной комнаты в Касселе во время или после войны.
Вскоре в Екатерининский дворец пришел ответ за подписью
заместителя директора «Музея Гессен-Касселя, дворец Виль-
гельмсхёэ», Г. Бунгартен. где говорилось: «К сожалению, должны
Вам сообщить, что мы не нашли в наших документах каких-либо
ссылок на то, что Янтарная комната или части Янтарной комнаты
когда-либо находились в Касселе. Мы также не нашли в наших
документах каких-либо ссылок на господина Фридриха Хенкен-
зифкена или Ханса Герлаха». А в приложенной к письму слу-
жебной записке заведующей Немецким музеем обоев А. Вегенер
сказано: «Высказанное в письме от 15.04.2015 г. предположение
о том, что Ф. Хенкензифкен работал в Немецком музее обоев, не
подтверждается имеющимися в музее документами. В документах
не упоминается ни Хенкензифкен, ни Ханс Герлах. В документах

также не найдено свидетельств того, что части Янтарной комнаты
когда-либо были в Касселе»'.

Предположение о том, что Фридрих Хенкензифкен работал в
Гессенском земельном музее или в Немецком музее обоев, не под-
твердилось. Но из адресной книги Касселя мне удалось устано-
вить, что Ф. Хенкензифкен работал обер-инспектором (Oberinsp.)
в Лесной школе Вильгельмсхёэ (Waldschule Wilhelmshohe), а местом
его работы являлся «Дом надзирателя в Геркулесе» (Aufseherhaus
am Herkules). Он присматривал за статуей римского бога и замком
под ней — и это не случайно! Под замком, внутри холма, могут
быть хранилища, где можно хранить всё что угодно. Холм Виль-
гельма — идеальное место для этого. Во время войны нацисты со-
орудили в Касселе несколько крупных подземных хранилищ для
произведений искусства, куда изначально предполагалось вывез-
ти из Кёнигсберга Янтарную комнату. Видимо, она там и оказа-
лась в начале 1950-х годов.

В Касселе было большое хранилище для произведений искус-
ства, куда рейхсминистр науки, образования и государственных
учреждений Третьего рейха Бернард Руст1 2 хотел вывезти культур-
ные ценности Кёнигсберга, включая Янтарную комнату. Место
нахождения хранилища неизвестно, но оно могло находиться в
недрах холма, на котором раскинулся дворцово-парковый ком-
плекс Bergpark Wilhelmshohe. Не случайно на конверте письма Гер-
лаху, в которое Хенкензифкен вложил натурную зарисовку янтар-
ной стены, значится этот адрес.

Потом янтарные панели могли оттуда переправить, ведь было
куда. После войны гитлеровские хранилища особого назначения
американцы и немцы приспособили для своих нужд, и заглянуть
в это Кощеево царство нам вряд ли удастся, хотя немецкие кладо-
искатели ищут Янтарную комнату в тоннелях под Вупперталем,
в 150 км западнее Касселя, но вряд ли найдут. Это политический
воггрос, который может быть решен только в контексте секретных
германо-американских договоров гго трофейным ценностям, под-
писанных после войны. Информация засекречена. Но даже если
удастся что-то узнать, возвращать уцелевшие части Янтарной
комнаты при нынешней конфронтации с Западом американцы

1 Ксерокопия письма за подписью доктора Г. Бунгартен с приложен-
ной служебной запиской за подписью доктора А. Вегенер от 28 апреля
2015 г. хранится в архиве автора.

2 См. гл. 28 наст. изд.

или немцы (кто ими владеет — это вопрос) не будут или обставят
неприемлемыми условиями, вроде обмена на трофейное золото
Трои или что-то вроде того.

Тут можно предположить другое. В 1960 году янтарные пане-
ли, обгоревшие при пожаре в Кёнигсбергском замке, находились
в Касселе, о них знали Хенкензифкен и инженер Герлах. А в госу-
дарственных музеях земли Гессен ни о панелях, пи о названных
персонах ничего неизвестно. Отсюда вывод: детали Янтарной
комнаты оказались в руках частных лиц! И можно сказать у кого.
Похищенная Янтарная комната была «прерогативой фюрера» и
предназначалась для «музея народов» в Линце. Дтя матерого на-
циста Ф. Хенкензифкена и его единомышленников доставшиеся
им части Янтарной комнаты являли собой не шедевр искусства,
национальную реликвию или финансовый актив, а сакральное
«сокровище фюрера», к которому они соответственно относи-
лись. Думаю, когда в начале 1950-х американцы раздавали трофеи
войны со своих военных складов всем желающим. Хенкензифкен
подсуетился, и детали «немецкой» Янтарной комнаты оказались
у связанной с ним группы нацистов, которые спрятали их в Кас-
селе на холме Вильгельма, а Хенкензифкен и инженер Герлах за
ними присматривали. Ни Герлаха, ни Хенкензифкена давно уже
нет в живых, но живы их наследники — неонацисты. Если «сокро-
вище фюрера» у них. они будут его прятать и никому не отдадут.
Где сейчас янтарные панели, изображенные на эскизе Хенкен-
зифкена, я не знаю. Возможно, там же, на холме Вильгельма, под
замком со статуей Геркулеса; возможно, их куда-то перевезли.
Но интуиция подсказывает мне, что уцелевшие детали Янтарной
комнаты находятся в Касселе или окрест него.

* * *

После воссоединения Германии правящие круги ФРГ проя-
вили живой интерес к документам Штази по похищенным наци-
стами культурным ценностям. В 1992 голу к Уве Госслеру — члену
Iруппы полковника Г. Сейферта, занимавшейся розысками Ян-
тарной комнаты, — обратился министр внутренних дел и глава
берлинского отделения ХДС с предложением продать за хорошие
деньги архивы группы, но Гесслер. по его словам, отказался. Всего
группой Сейферта, где работал и Пауль Энке, было собрано око-
ло 180 тысяч документов. Из них в немецких архивах ныне хра-
нится только 12 тысяч. Остальные где-то надежно спрятаны. Так

что тайн тут еше хватит надолго. Как и мифических тайников, где
якобы спрятана Янтарная комната, вернее то, что от нес осталось.

Но это охота за призраками. Куда более реальными являются
поиски сокровищ Кёнигсбергского замка, похищенных в ночь на
10 марта 1945 года бандой Клауса Штеффмана. Напомню: тогда из
замка были похищены семь ящиков «с ценными и особо ценными
предметами». Среди похищенного — «часть предметов из коллек-
ции немецкого Янтарного кабинета» (4 ящика), золотые изделия
из коллекции музея «Пруссия» (1 ящик) и два ящика с картинами
европейских мастеров XVI—XVIII веков из Художественных со-
браний Кёнигсберга, директором которых был доктор Роде. Через
12 дней Штеффман и его подельники при захвате были убиты, но
похищенные ими сокровища не найдены. По мнению немецкой
криминальной полиции, они были спрятаны в подвгые под зава-
лами дома где-то в районе Амалиенау или Понарта. Возможно,
они и сейчас там. Это реальное поле деялельности для искателей
сокровищ. Картины, конечно, сгнили, но янтарные изделия и
«золото Пруссии» должны сохраниться.

Следует также помнить, что в июле 1944 года, после начала
советского наступления в Белоруссии, из замка Коха под Бело-
стоком в его кёнигсбергское имение Гросс-Фридрихсберг было
доставлено несколько копий янтарных панелей, которые прус-
ские мастера изготавливали для личной янтарной комнаты Коха.
Сколько их было, мы не знаем, ио они прослеживаются до сере-
дины января 1945 года. А потом случились два ЧП.

Как мы помним, 23 января санный обоз с янтарными панно,
двигавшийся по льду залива Фрише-Хафф к Эльбингу, утопили
танкисты лейтенанта Д. Е. Грубы. По заверению сопровождавше-
го обоз немца, это были части Янтарной комнаты. В архиве Штай-
на есть документ о том, что в январе 1945 года «Янтарную ком-
нату и другие большие ценности отправили с санным обозом по
маршруту Кёнигсберг — Хайлигенбайль (Балыа) и далее по льду
в направлении на Эльбинг»1.

А утром 28 января Георг Штайн и его сослуживцы наткнулись
по дороге из Тиренберга в Гермау на брошенную колонну грузо-
виков, загруженных ящиками с культурными ценностями и бы-
товым имуществом, среди которых, судя по документам, были
и «самые ценные предметы из янтаря и янтарные панели из-под
Ленинграда». Груз следовал в рыбный порт Нойкурен, чтобы от-

1 См. гл. 13 наст. изд.

туда отправиться в город Засниц на острове Рюген. Так как води-
тели грузовиков и охрана разбежались при налете советских штур-
мовиков. было принято решение: «80 ящиков из шести грузовиков
спрятать в подвале под старой кирхой». Штайн и его сослуживцы
их спрятали. Той кирхи давно уж нет, и зарытые под ней ценности
никто не видел. Но что это были за янтарные панели? Их нужно
поискать. Примета есть: старая церковь по дороге из Тиренберга
в Гермау. Панели могут быть там.

Вообще же, поиски уцелевших деталей Янтарной комнаты —
это проблема не кладоискательская, а историко-политическая,
и решить ее в обозримом будущем (или вообще) не удастся. Вы-
скажу крамольную мысль: возвращать уцелевшие части довоен-
ной Янтарной комнаты любой ценой не нужно, это лишено смы-
сла. Ведь, как ни горько об этом писать, первозданной Янтарной
комнаты больше не существует, ее погубила война. Титаническим
трудом царскосельских мастеров-реставраторов, при поддержке
правительства Российской Федерации, российских и немецких
спонсоров в Екатерининском дворце Царского Села воссоздана
новая Янтарная комната, которую тоже можно назвать чудом света.

Это шедевр камнерезного искусства, и создателям его наш
нижайший поклон. Хотя новая комната является точной копией
старой, она уникальна, как всякое прекрасное творение рук че-
ловеческих. Сейчас это новодел. Но пройдет время, янтарь на-
льется теплом, заиграет благородными красками, и взглянуть на
уцелевшие останки старой Янтарной комнаты можно будет раз-
ве что из любопытства или сострадания. Хотя, впрочем, нет. Эти
опаленные войной части израненного сокровища — трагическое
послание из нашего прошлого, память о котором мы с болью в
сердце храним. Они — напоминание о пережитом и свидетельство
былой красоты, возрожденной во имя будущего. Мифы о старой
Янтарной комнате нужно оставить. Слава богу, у нас есть новая
Янтарная комната, будем ею любоваться и ее беречь. И надеяться,
что новой страшной войны на нашей многострадальной земле не
будет, хотя она уже идет...

Большой (Ассамблейный) зад Меншиковского дворца
в С.-Петербурге, где в июле 1717 г. были впервые показаны
прибывшие в Россию части Янтарного кабинета.

Фото: hellopiter.ru

Зимний дворец императрицы Анны Иоанновны на Неве. Здесь
в 1743-1745 гг. был впервые собран Янтарный кабинет.

Гравюра М. Махаева. 1750

Императрица Елизавета
Петровна, по повелению
которой в Большом
Екатерининском дворце
придворный архитектор
Б.Ф. Растрелли создал
уникальный шедевр —
русскую Янтарную
комнату

Императрица
Екатерина
Великая, при
которой создание
Янтарной
комнаты было
завершено

Большой Екатерининский дворец в Царском Селе (ныне г. Пушкин).
Архитектор Б. Ф. Растрелли. 1743-1756

Янтарная комната.

Цветная фотография Г. К. Лукомского. 1917 (оцифрована)

Фрагмент янтарной стены

Мозаика из разноцветной яшмы «Осязание и обоняние»
из убранства Янтарной комнаты. Художник Дж. Дзокки. 1750-е гг.
Была похищена осенью 1941 г., обнаружена в Германии в 1997 г.
и возвращена в Екатерининский дворец

Янтарный кабинет в Кёнигсбергском замке.

Фото из мюнхенского журнала “Kunst fur A Ue”. 1942

Янтарная стена в Екатерининском дворце. Сопоставление наглядно
показывает, что «немецкий Янтарный кабинет», собранный А. Роде
в Кёнигсбергском замке, был значительно меньше русской Янтарной
комнаты

Кёнигсбергский
замок до налетов
английской
авиации на город
в конце августа
1944 г.

Кёнигсбергский
замок после налета
английской авиации
в ночь на 30 августа
1944 г.

'*,r' Csi/i Г\ t

WKHW

Старые дома на ул. Коперника. Под ними находился
трехэтажный «хофбункер А. Роде», где в конце войны
хранились главные музейные ценности Восточной Пруссии.
Фото автора

Шедевр П. П. Рубенса «Венера и Марс» из Художественных собраний
Кёнигсберга. Ныне в собрании Государственного Эрмитажа,
С.-Петербург. Картина была найдена в Кёнигсберге в июне 1945 г.

Ал гарная часть Орденской церкви в 6. Тарау (ныне пос. Владимирово).
Видны два квадратных отверстия, где в 1988 г. стояли буровые станки
рижской поисковой экспедиции.

Фото автора

А.Г. Мосякин (слева) и А.П. Бахтин после осмотра Орденской
церкви в б. Тарау. Май 2012 г.

Фото из архива автора

Королевский замок Нойшванштайн в Баварии, превращенный
грабительским айнзацштабом А. Розенберга в свою штаб-квартиру

Американские «монументалисты» выносят произведения искусства
из замка Нойшванштайн. На заднем плане капитан Дж. Роример
из нью-йоркского Метрополитен-музея. Май 1945 г.

Церковь на Западе Германии, заваленная культурными ценностями,
свезенными со всей Европы. Май 1945 г.

Лейтенант 101-й парашютной дивизии США осматривает золотую
статуэтку из награбленных «сокровищ Геринга», найденных в пещере
близ города Шёнау-ам-Кёнигзее. Лето 1945 г.

Рафаэль Санти. Портрет молодого
человека. 1514. При оккупации немцами
Польши был похищен из Музея
Чарторыйских в Кракове, после войны
оказался в США и доселе не возвращен,
хотя поляки требовали его вернуть

Подписанты «Акта Чапультепек», позволившего странам Западного
полушария присвоить культурные и банковские ценности,
похищенные в Европе гитлеровцами. Март 1945 г.

Альпийское озеро Топлицзее хранит мрачные тайны Второй
мировой войны

Экспедиция журнала «Штерн» поднимает со дна Топлицзее
фальшивые английские фунты. Лето 1959 г.

В окрестностях баварского озера Вальхензее был спрятан остаток
золотого запаса Третьего рейха

Золотые слитки Рейхсбанка, вывезенные весной 1945 г. из Берлина
в район Вальхензее и оказавшиеся потом в Банке Англии

Дворец Вильгельмсхеэ в Касселе. Конец XVIII в.

Замок начала XVIII в. со статуей Геркулеса на холме Вильгельма
в Касселе, где после войны работал обер-инспектором в Лесной
школе Вильгельмсхеэ Ф. Хенкензифкен

>1ИI A I'll \>l КОМНАТА

llli'Arapu декора тпяио-пршиадпага искусств*
яд янтаря я c«4panun
Екатгряпингкого дворца музея

Титульный лист
книги A.M. Кучумова,
подаренной автору

ГПК ЛМвКК ROOM
Manlerpiiwet »t llecotalivr an>t applied Aria
li> I he Catherine I'nlace Muiruui
by Mikhail Voronov and Anatoli Kuchunaov





Могила

А.М. Кучумова и его
супруги на старом
кладбище в Павловске.

Фото автора

Возрожденная Янтарная комната.
Фото: Википедия. 20.08.2024

*'Т£с £-£/>г rfAocc

^К7 .

/h ia f Иияс£ /7од,П&слЛЦгие*^ ,	C7Mgи~£4 G

^1осс«АсК.лгс Foe. у >f*,A£rcгл“
/Ц at *. оЖК <эХ */	. J£AA>£aiwi мл

f 4-°£ HMi/pf	7*0 <5 S'

/^AXAAoS	(0C7AWM Mac



7 S'/Гг rv> *

в^л. ^e/o^ % 7Ж2;с^7£^с'^
ские н^/с^и a'^'t^ ,77 „ ^/f/rn

$ 6~of *4 о	( Pgk

ftlrtE mom£pa ^fr*

XFH*rcbf/>^c хоГ>

LACftlt

/7 off p£P^rA, MA.

<9 ffMA FFPMCrt >

HUW,

MA
TTYM /-7 4 /

/7J>HMA/\ З^ЛМЛЛ



О ПН'Ь

ЭГ^ЛсТаЕп^^ К ММ ГА
OJT/fA^AG^MA Арс/AEHCfA^	йтл^

1 Ье^Ааок ffc. / Q£AMDf~o

'A2 л SUcA J

, <-c>Abf XPAe A	A^ifP

A7 Л X7 A JLB /71 'T’OZJ*

> A?AHVF1&fk £7P£a\ME 70^

в7"Т^7й^77г^ п/>7ел,ку Лнт^н^сл’74"^7^ге
^0^7777^^X7^*'^/^-— "/'*','“^-*'S. .

Акт об обнаружении группой профессора Д. Д. Иваненко
«Дарственной книги» Кёнигсбергского замка-музея с записью
о поступлении деталей Янтарной комнаты. 25 апреля 1945 г. И
ГАКО. Ф. 1183. On. 1. Д. 288. Л. 7

ко г ел.

О сгдьб* русских музеев, кгторые били вручеин
для сохранения и дед мою ответстЕен'.ость, доклада вас
следуюпеь:

I. МИНСКИ? ЧУ2Е**

Осенью 1941г мне был передан музей из Минске, ссстпящий
из следующего:

I/ Из исторического отделения, в большинстве своем
ипсСражения 18 века

2/ Из отделения позднейшего времени, отчае-и очень
бол'ших изображений /кар-ин/, рамы которых остались
в Минске. Эти картины были сделаны по заказу русско
правительства, означающих рост изобразительного
искусства при советском строе.

. »

Э/ Из отделения, оставшегося в «аследство от царского
строя: различная мебель, берлинский фарфор, равно
как и фарфор русского петербургского производства.

Все эти веди были размерены Кенигсбергском лайке и,
сояал0нию, стали жертвой англо-американского налета в
августе 194 4г

к

П. ЯНТАРНАЯ КОМНАТА ИЗ ЦАРСКОГО СЕЛА

В ноябре T941T я получил от немецкого командования Северной
группы войбК Янтарную комнату из Царского Села, которую я
разместил в Кенигсбергском жамке в подходящем помещении.
Зв 4 недели до англо-американского налета янтарная комнате
была переведена в безопаснее с-гедгние, так что сна не
пострадала от налета.

В последнее время имущество янтарной комнаты было
запаковано в ящики и размешено в Северном .крыле КенигсбергсКп
го замка) ь силу чегг- сохранились йе,> у 5 апреля 1915г
Гитарная «гомиата, примерно Юх 13 м; ,-уоовое дерево,
покрытое янтарными яластинксня в 1717г б»:ли подарена Тридри-
хом-Звльгелъмом I Прусским Петр> I, а в Т’бЗг Елизавета
разместила эту янтарную комнату в Царском Селе.

3’. ХАРТКОВСКИ" МУЗЕЙ

После отступлении немцев из Украины летом 1942г мне было
передано вещество Харьковского музея, состоящее из:

I/ Цэ картин Западне-европейского искусства
8/ Русского изобразительного искусства 19 в
3/ Нескольких икон и церковно"! двери иэКовеля,

Картина /I и ?/ били запакованы в я-ики и отправлены в
Ви? ьдевгпфеквй замок близ Цинтенн /50 км от Кенигсберга/.
В последнИ’ раз я видел этм ящк: я т декабре 19*4г.

С яньнря 1915г это место стало зоной Спев.

Показания А. Роде в комендатуре Кёнигсберга о том, что
запакованное в ящики и размещенное в северном крыле
Кёнигсбергского замка «имущество Янтарной комнаты...
сохранилось все до 5 апреля 1945 г.» // ЦГАЛИ СПб. Ф. 468.
On. I. Д. 119. Л. 39

Рукописная копия показаний П. Фейерабенда А. М. Кучумову
о том, что в полночь 9 апреля 1945 г. находившиеся в Орденском зале
Кёнигсбергского замка детали Янтарной комнаты были найдены и
оказались в руках советских военных властей. 2 апреля 1946 г.

(стр. 1) // ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 119. Л. 26

Рукописная копия показаний П. Фейерабенда А. М. Кучумову.

2 апреля 1946 г. (стр. 2) И ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 119. Л. 26(об)

Рукописная копия показаний П. Фейерабенда А. М. Кучумову.

2 апреля 1946 г. (стр. 3) И ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 119. Л. 27

Подлинник показаний П. Фейерабенда (на нем. яз.) А. М. Кучумову
о том, что в полночь 9 апреля 1945 г. находившиеся в Орденском зале
Кёнигсбергского замка детали Янтарной комнаты были найдены и
оказались в руках советских военных властей. 2 апреля 1946 г.

(стр. 1) // ГАРФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 119

Подлинник показаний П. Фейерабенда (на нем. яз.) А. М. Кучумову.

2 апреля 1946 г. (стр. 2) И ГАРФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 119(об)



Подлинник показаний П. Фейерабенда (на нем. яз.) А. М. Кучумову.

2 апреля 1946 г. (стр. 3) И ГАРФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 120

Подлинник показаний П. Фейерабенда (на нем. яз.) А. М. Кучумову.
2 апреля 1946 г. (стр. 4) // ГА РФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 120(об)

Подлинник показаний П. Фейерабенда (на нем. яз.) А. М. Кучумову.

2 апреля 1946 г. (стр. 5) // ГАРФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 121

Пгг.аааклх
’•Хув&ПЭКГ с,-д*
£ Чеиггсбз Ь'ГС.'ОУ ЗвМКС
п?7лч гсЗ«гаееад&.

Перевод о чсчгцксгэ
орагсхажа. 4(

лдрсс: г. Хккдгс?«рг tp-
К#:>агоч' дом 9

Кежзтсбврг Хапр. 19Иг

~о»*вцажл жктарнхе комя&тс, погорал ;доодхаае> э муьое г ям ха,
состояла хз трах /озаячм-с от«и врабжаввгздзко ’.50-3."Ou сиест.
Г«;К<ЯУ ЧТ.СГ ЗОСТОЯЛ» ЖЗ TUXJ-ОГЭ ACfCZi, 7 чмо та»"- ГО же ДЖ»та,
хз;»зх;лпч потолок. В комната находхлсь оджп ахта;>:ь’Р *отсд,
сдам бел-sol с один к&зенъкмй ска* из жктарж, Xi -uq того в оя;<--
дако отвдх. зимксе зеркало р ."-.тс; по 2 спрапе, я сколько су,дьев
стелах вокруг столе.

1й*дв ля отд ст, тьж яята;ккях л во мог; сказать а т<;чаостьк.
Го стевзм, сделаня&л в них, т.т.чудась хоксоль, ча-мтороЯ стоялд
геаколько якз&риьх тарелох в д;;тгх средистоз.7 Кош«атж имели
^apEHj npzrapxo з S,f м я дхдиу в 5 метров. йс эаэхие уверакио
чзгу у’тае.-д’ат i, что ст*-над. а те находжлхеи хартии, ж Чвдтарккх
53х«, речь дет п -л, :зххх я Динелях Еортратох.

СУ слт тоге. .. ,-	вязгуот*	к>ч	э ан * ' -

ентаркук уопч»т.т._уячаа .« ^.-датх g	зкл.

•.—о.-.инАмГГУда^а^ьчнм^ г мисгсчксдехяка
ктг.н тс м^чала тт -^^нигсбяпгя.

кото

ссину, на РСЛ--С-Я1.» ;н.чог-с.тсд?>о|г<\ т. ^отертньх з
м?гп? 0»г-л?г;ш,г1е«7-	—

В. хокдамд;7Г75-.бг 4а^к_тд*>тж^ гарте Ттуг Кох

тмя осоёаяэвка уж» я»

УПЧУОВаН^ал	> о ПЖКСК>»е зона »>

=$$пгхьхо А"о" «’•уотм гордого?! 5~льг-гтЫ91* расположился о’г.гзд-
<<-гаяи воорукеава э гардероб::©? козейата к о;дамском о*ло.

Во ярехя босвьх -.еРствкГ Роде не яоходхлоя а замке.
Начинал со это;о9 здхонины дня S ппредя I9i5r, о aaur.o гаспорягслг
кок-пдакт, 1*жам&ч«мнм>> Га, г-’’Тжром, и?> л начал>»ик °й. хачени* 4
г^ояггид г»рядком, иеохнланко исчов. Р находился в винном notpoCe.
Гл хеговореггкоатх с не-ют? «гик о* **яцерамж, я sm4«ciu а сеасрЕОм к
юхяом кркяе сачка йолче *диги, жак гиеУ- хазат^ядяя.

Ии чью » II 1 10 мия прхзтл русски!! сосковмяк, которой после
_:згс» кож я ому вс* показал х об* чокав, дал ,хаааяия об оттсде.
1<огде х оокяиул замок э 12.30 и кечи ^еотогаа бма замят только
едлаи -ртмллвриКотам подраЗделзмжбкГ Нбдааз в ОуданокяГ аал бмлх
созн;векхо кс -’овраждою.. Го аовараааихп кз идьбикгз, где я лежал
в геевхталп, я сль-тал пт-д-_а Роде, что ОрдезскЕ» »ал к тсоторая
цолчостъю вигог«ЛЕ. io эг»чя гад*икх города, Г кабеля 1945г
я слипал, кег ксман’.ир в-Лорие ’’СС" дал	Ежредазв эредсть

з»моз. зга». :. до онх пор додо Зреааю, что Оюдаскге покое, как
и yecTopi.' < -я ограбземь асессэцамя в , *о ллечио &одсзгж»|Ш,

*• свмо* плдтварждал х д-р Род» п< ,‘Духр^" р^ссг.сй кемассва. '
Сдвс-хс Роде додже» бкл знать, что ж сл ча». одечх, замок дол-
тея бел бить подочтжх.

Яенягсберг £ «лриая 1345г

Сделанный в МГБ перевод с немецкого оригинала показаний
П. Фейерабенда А. М. Кучумову о нахождении 9 апреля 1945 г.
«немецкой» Янтарной комнаты в Кёнигсбергском замке, с которого
Кучумов снял рукописную копию. 2 апреля 1946 г. // ГАРФ. Ф. А-659.
On. 1. Д. 3. Л. 118

Акт А. Я. Брюсова о нахождении 12 июня 1945 г. «в помещении на
ул. Ланге Райе, 4» бесследно исчезнувших потом янтарных
коллекций Кёнигсберга, «представляющих большой интерес» И
ГАКО. Ф. 1183. On. 1. Д. 288. Л. 14

Лицевая сторона письма-ребуса Г. Штрауса, отправленного в начале
1950-х гг. А. М. Кучумову И ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 120. Л. 21

Обратная сторона письма-ребуса Г. Штрауса, отправленного

А. М. Кучумову И ЦГАЛИ СПб. Ф. 468. On. 1. Д. 120. Л. 2Цоб)

'Zb/Z* </«

fir«0

/7 / C 5 t /?*rc6 ЯЪс? > ('у-£~

607 Friedrich Henkensicfken legie
scincm Brief an Gerlach vun 9. Ok-
tobcr I960 einc Skizzc ben auf dcr ст
die Spiegelpilaster (F) als verbrannt
kcnnzctchndc. XX. HA. Rep luo A.
Nr. 75

Зарисовка стены из янтарных панелей, обгоревших зеркальных
пилястр и бра, вложенная Ф. Хенкензифкеном в письмо X. Герлаху,
отправленное 9 октября 1960 г. из Касселя И интернет-публикация

Дат* м №
Аокумеята

15.03.73

02/14-40 в»  »» 22.03.75
пол^еммя

по, а >аэаз решении возможности опубликования
материалов о "Янтарной комнате"

Рздяюоья рухоаодст»!^ *Фурсу Г.с.2?,#

Прошу рассмот еть и доложить по этому вопросу

Б Л.Строганов*

Обращение заместителя министра культуры РСФСР

В. М. Стриганова к полковнику КГБ Г. С. Фурсу за разрешением
на публикацию материалов о Янтарной комнате. 22 марта 1976 г. //
ГА РФ. Ф. А-659. On. 1. Д. 3. Л. 175

Редакция Газел»

•.^ Комсомольская

пгавдп

I2$*M ГСП, Mem*. А—47 у* «Лрпдм* .



замминистра

РОФСР

ivk.

/

^?L Уважс^уЛГЪаепшЯ ЦихаЗпсгмч!

По доГоворенноен? с/тов. Мелентьевым направляем
Вам на визу главы из повее^п Гайана Семенова " Дилом к пину

подготовленные для публикации в "КсмсомсзьсвоЯ сревле-.

С унижением

Гпазьныа редактор

Письмо главного редактора «Комсомольской правды» Г. Н. Селезнёва
заместителю министра культуры РСФСР В. М. Сгриганову для
получения визы Г. С. Фурса на публикацию главы из повести Юлиана
Семёнова «Лицом к лицу». 19 апреля 1982 г. И ГАРФ. Ф. А-659.

On. 1. Д. 3. Л. 154

Оглавление

От автора..................................................... 3

Предисловие................................................... 4

Глава 1. От чудо-камня до чуда света.......................... 9

Глава 2. Галочка в списке Хольста............................ 31

Глава 3. Нашествие варваров и оставленные сокровища ......... 47

Глава 4. Ложная могила возле статуи Христа .................. 82

Глава 5. Рождение тайны..................................... 104

Глава 6. Янтарь, политика и Генштаб........................ 117

Глава 7. Кража во спасение и комод от Ш гази................ 141

Глава 8. Под колпаком у Лубянки............................. 150

Глава 9. Расследование подполковника Энке .................. 170

Глава 10. Прерогатива фюрера и ход конем .................   185

Глава 11. Шесть оплавленных Sockelplatten .................. 210

Глава 12. Пруссия — кладбище сокровищ ....................   214

Глава 13. Кёнигсбергский капкан............................. 232

Глава 14. Игра в дурака с Гитлером ......................... 244

Глава 15. Тюрингенский след................................. 259

Глава 16. Подвиг служения .................................. 273

Глава 17. Операция Safehaven ......................................................	286

Глава 18. Проклятие шахты Граслебен ........................ 298

Глава 19. Царские янтарные гарнитуры ....................... 313

Глава 20. Главные документы ................................ 330

Глава 21. Прыткие иностранцы, или Ложь во имя............... 347

Глава 22. Опасная правда ................................... 359

Глава 23. Операция «Крест».................................. 363

Глава 24. Пропавшие сокровища .............................. 373

Глава 25. Миссия доктора Штрауса............................ 384

Глава 26. Ребус из Берлина.................................. 407

Глава 27. Вещдоки генерала Телегина..................... 413

Глава 28. Эскиз из Касселя.............................. 420

Глава 29. Момент истины................................. 436

Глава 30. Тайники и архивы ............................. 449

Глава 31. Молчание— золото ............................. 484

Глава 32. «По соображениям государственного порядка...».	499

Эпилог.................................................. 506

Александр Георгиевич Мосякин

МИФ О ЯНТАРНОЙ КОМНАТЕ
Расшифрованное проклятие

Третье издание, исправленное и дополненное

Фото автора на обложке Л. Б Прибыльской

Художник О. В. Мазурина

Редактор А. В. Савченко

Выпускающий редактор Д. А. Квардонова
Корректор А. В. Л ату нова
Компьютерная верстка Е.А. Надиной

Подписано в печать 28.05.2025.

Формат 60x90 '/|6. Гарнитура Newton.
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 32.5. Допечатка тиража 500 экз.
Заказ №215923

Издательство «Международные отношения»
123022, Москва, ул. 1905 года, д. 7, стр. I
Тел.: 8(495)280-05-25; 8(968)420-33-35
сайт: www.imobook.ru
e-mail: info@inler-rel.ru

Наши соцсети:

ОО

Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами
Т8 Издательские Технологии

г. Москва, Волгоградский проспект, д. 42, корп. 5,
«Технополис Москва»
тел: +7 (499) 322-38-30

Александр Георгиевич Мосякин

(1953 г. р.) - историк-архивист, в прошлом -
геолог-нефтяник, искусствовед и журналист.
Из-под его пера вышли сотни статей по теку-
щей мировой политике, экономике, финансам и
историко-аналитических исследований. Сорок
лет изучает тему перемещенных ценностей,
включая судьбу золота Российской империи
и Янтарной комнаты. Автор книг «За пеленой
янтарного мифа. Сокровища в закулисье войн,
революций, политики и спецслужб», «Жемчуж-
ное ожерелье Санкт-Петербурга», «Страсти по

Филонову», «Янтарная комната. Судьба бесценного творения»,
«Фальшивки и мистификации. От искусства до политики», «Судьба

золота Российской империи в срезе истории. 1880-1922», «Прус-
ское проклятие. Тайна Янтарной комнаты», «Ограбленная Европа.
Сокровища и Вторая мировая война», «Третья русская револю-
ция. От горбастройки до Путина», «Золото Российской империи
и большевики. 1917-1922 гг.: в 3 т.», «Путь ислама. От Пророка до
Еврохалифата», «Ленин и революция. Диктатура пролетариата и
русофобия» и др. Исследования автора использованы во многих
документальных фильмах на российских телеканалах.

1790-4

785713

790