шш?

mm
ш

„Зй
-..л • • -"«в

ЛЕОПОЛЬД АВЕРБАХ

НАШИ
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
РАЗНОГЛАСИЯ

ПРИБОЙ

•'Г

•

7

~ Ъ Ъ _

tyLjQ
'

'

i

ЛЕОПОЛЬД

АВЕРБАХ

U

НАШИ
ЛИТЕРАТУРНЫЕ
РАЗНОГЛАСИЯ

\Л У

Р А Б О Ч Е Е

*

.

\

ИЗДАТЕЛЬСТВО
,

Л Е H И Н Г Р А

-ПРИБОЙ.

ТИПОГРАФИЯ-^
РАБОЧЕГО

ИЗДАТЕЛЬСТВА

^ривоЛЬ
ЕВГ. Соколовой.
ле КРАЯ.К0МАВД1Р09 »
ЛЕНИНГРАД.
1927

2011138733

Ленинградский І^ублит № 38282.

>

Тираж 5.000—17 л.

Заказ № 627.

ПРЕДИСЛОВИЕ

анаоюмдзяп

I. ВСТУПИТЕЛЬНОЕ.

«Наши литературные разногласия» — сборник статей.
!Все эти статьи — полемические документы. Они писались
в пылу дискуссий — то как защита, то как нападение. Сказанным определяются их недостатки: некоторые неизбежные повторения; нередко недостаточно систематическое
изложение существа спорных проблем; подчас несоответ-ственное распределение внимания к отдельным вопросам.
Некоторые отнесут к недостаткам книги и ее изредка
.заостренно-полемический тон. Кто только ни нападал на напостовство за его «грубость»! Мы не делаем доблести из
нашей резкости, но мы утешаемся словами Лермонтова:
«Замечу мимоходом, что хороший тон царствует только там,
где вы не услышите ничего лишнего. Но, увы, друзья, зато
как мало вы там и услышите!».
Сказанным, однако, определяется и то, почему мы — без
специальных оговорок — не вносили никаких существенных
изменений в перепечатываемые здесь статьи. Тем не менее,
думается, сборник является целостным и органичным. Нам
представляется, что он может дать некоторый материал для
суждения о тех литературных разногласиях, которые имелись и имеются в наших партийных рядах, а, в частности,
и в особенности, для понимания того течения, которое именуется напостовством, течения, точку зрения которого на
;ряд вопросов культурной революции защищает автор, течения, развитие которого в известной мере здесь и отражается.

II. НЕКОТОРЫЕ МОМЕНТЫ ЛЕНИНСКОЙ КУЛЬТУРНОЙ
РЕВОЛЮЦИИ И ИСКУССТВО.

Мы можем гордиться тем количеством литературы
о ленинизме, которое мы имеем. Мы не засчитываем плохиекомпиляции, вульгарные перепевы и пересказы — на Ленина,
популярные брошюры — поверхностные и непродуманные
«по поводу» и «в связи» — мы говорили о литературе,
высокой идеологическим качеством. Но, характерно, у наспочти нет работ, посвященных анализу взглядов Ленина на культуру, в которых раскрывалось бы то содержание, которое Владимир Ильич вкладывал в понятие «культурной революции».
«У нас политический и социальный переворот оказался
предшественником тому культурному перевороту, той культурной революции, перед лицом которой мы все-таки теперь
стоим»—так писал Ленин в своей последней статье—«О кооперации». Больше того. « Н а м не х в а т а е т ц и в и л и з а ц и и » (разрядка Ленина. Л. А.), для того, чтобы перейти:
непосредственно к социализму, хотя мы и имеем для этого
политические предпосылки . . . Для нас достаточно тепёрь
этой культурной революции для того, чтобы оказатьсявполне социалистической страной, но для нас эта культурная революция представляет неимоверные трудности чистокультурного свойства (ибо мы безграмотны), и свойстваматериального (ибо для того, чтобы быть культурными,,
нужно известное развитие материальных средств производства, нужна известная материальная база). Так культурная
революция оказывается у Ленина и предпосылкой и путемпостроения социализма. Она — культурная революция — нерассматривается самодовлеюще. Темп ее развития всецелозависит от «известной материальной базы». Это у нас хо-

рошо усвоено. Ссылка на явления «свойства материального» нередко служит, однако, прикрытием недостаточного
внимания к вопросам культуры. Без подъема всего нашего
хозяйства нельзя все быстрее и быстрее развертывать темп
нашего культурного строительства. Но, с другой стороны,
успехи — или неуспехи — культурной революции начинают
все больше влиять на ход нашей социалистической строительной работы. Подготовка квалифицированной рабочей
силы, воспроизводство научных работников, — таковы, например, пункты, где культурная революция непосредственно
смыкается с хозяйственной работой, с индустриализацией
страны. Ликвидация неграмотности, количество и качество
наших печатных изданий (от брошюр до периодических ежемесячников), сеть школ и библиотек — непосредственно
увязаны с задачей преодоления и уничтожения бюрократизма.
«Я не считаю возможной какую-то культурную революцию, которая происходит с огромной быстротой, в несколько
лет, резкоро скачка от стадии, когда социализм только
начинает вылупливаться из капиталистического яйца, к такому положению, когда вся масса начинает участвовать
в культурной жизни или в качестве активных творцов или
в качестве аудитории, делающей резонанс для этой культуры» 1 — так писал товарищ Преображенский в брошюре,
вышедшей в 1923 году. То, что Ленин говорит о культурной
революции, то, что нами приведено выше, тоже написано
в 1923 году.
Ленину, конечно, культурная революция не представлялась кратковременным актом. Наоборот, ясно, что у него
речь шла о целой полосе исторического развития. Тем не
менее Ленин говорил именно о «какой-то» культурной революции. И, думается нам, для человека, который будет пытаться понять ленинский лозунг культурной революции не
как неудачную формулировку, но как естественное завершение всей системы взглядов Ленина на культурные вопросы—
для того «культурная революция» будет наполняться гигантским конкретным содержанием.
1
Е. П р е о б р а ж е н с к и й . «О материальной базе культуры в социалистическом обществе». Изд. Пролеткульта, стр. 16.

«Раньше мы центр тяжести клали и должны были класть
на политическую борьбу, революцию, завоевание власти
и т. д. Теперь же центр тяжести меняется до того, что переносится на культурничество, если бы не международные отношения, не обязанность бороться за нашу позицию в международном масштабе. Но если оставить это в стороне и
ограничиться внутренними экономическими отношениями,
то у нас действительно теперь центр тяжести работы сводится к культурничеству». Ц е н т р т я ж е с т и р а б о т ы
с в о д и т с я к к у л ь т у р н и ч е с т в у . Речь, следовательно
у Ленина идет о таком положении, при котором вопросы
культуры начинают занимать и с к л ю ч и т е л ь н о е место.
И это значит, что Ленин не случайно употреблял выражение «культурная революция». Не просто о полосе подъема
внимания к культурничеству говорил Ленин, а о целом п ер е в о р о т е культурном, о культурной революции.
Мы знаем, что культурная революция идет быстрыми
шагами в нашей стране строящегося социализма. Мы видим,
к примеру, рабселькорское движение — прямое детище
культурного переворота, поднявшего широчайшие слои трудящихся. То, что дала Октябрьская революция прежде угнетенным массам, только теперь начинает реализовываться.
Это так, но это нисколько не должно настраивать фаталистически по отношению к этому, объективно неизбежному,
процессу культурной революции.
Большевизм, как учение о пролетарской революции,
научил нас пониманию того, что революцию надо делать,
что она не свалится с небес созревших объективных предпосылок в дар мечтательно ожидающему ее пролетариату.
Большевизм, в числе прочего, характеризуется величайшим
значением, которое он придает «субъективному фактору».
Специфики к у л ь т у р н о й революции не понять, если
мыслить ее по прямой аналогии с революцией политической:
Но, однако, частое специфическое непонимание культурной
революции идет по линии путаницы вокруг того, почему
Ленин говорил о культурной р е в о л ю ц и и , о целом п е р е в о р о т е , повторим еще раз, а не просто о культурной
работе.
Новый класс приходит в определенное соотношение
со старой культурой. Задачи нашего культурничества не

сводятся к тому , только, чтобы «натаскать» пролетариат по
части знакомства с буржуазной культурой. Больше того.
Даже ежели бы мы поставили себе подобную задачу -— то
она была бы осуждена на неудачу. Пролетариат не может
механически воспринять от буржуазии всю сумму накопленных человечеством знаний. Он берет их в свете нового миро-,
созерцания, он связывает их другой точкой зрения, он перерабатывает их и дополняет своим новым опытом. Так наше
культурничество неизбежно становится культурной р е в ол ю ц и е й, так наше критическое усвоение буржуазной духовной культуры становится целым п е р е в о р о т о м .
Сказанное представляется мне бесспорным, даже без
новой постановки здесь вопроса о классовости культуры,
о буржуазной, пролетарской и бесклассовой коммунистической культурах. Нашу точку зрения на этот вопрос читатель найдет в тексте, в частности в статье под названием
•«Еще о классовой борьбе и вопросах культуры».
Однако следует отметить, что Ленин — по сравнению
с другими товарищами — значительно расширял содержание,
вкладываемое в понятие культуры.
И. Луппол пишет: «Не только и не столько наука, литература и искусство, сколько именно навыки, из глубины
жизни, а не из книг почерпнутые и вкоренившиеся представления, искусство в смысле уменья естественно что-либо
совершать и привычки как-либо поступать, — вот что по
Ленину, составляет суть культуры. Так понимаемая культура, очевидно, относится к надстройке общественного процесса, а не к его базису, но логически не совпадает с тем,
что называется идеологической надстройкой: она шире
идеологий, которые составляют лишь часть культуры. Необходимо привлечь еще общественную психику и общественный быт в целом, т.-е. то, что, говоря схематически,
ближе к базису, чем идеологическая надстройка» Правильно
понять приведенную нами цитату из рассуждений товарища
Луппола об отношении Ленина к проблемам культуры, рассуждений, во многом бесспорных, но кое в чем явно, с нашей
точки зрения, ошибочных, — можно только в свете того
ответа, который дается марксизмом по вопросу о связи
между общественной психикой и идеологией.
1

См. его книгу «Ленин и философия». Изд. 1927-4^ -s

Марксизм не находит между ними непроходимой пропасти. Наоборот, он рассматривает общественную идеологию, как определенную форму осмысленной, организованной, систематизированной общественной психики \ И, с другой стороны, общественная идеология, например, этика входит в область общественной психики, — в область подсознательного реагирования, непосредственного восприятия, инстинктивного отношения к окружающему миру. Известные
э т и ч е с к и е представления, — факты и д е о л о г и ч е с к о г о порядка, -— входят в общественную психику потому,
что сами они у определенного общественного человека в результате длительного процесса развития превратились в нечто, подчас прямо определяющее и составляющее то, о чем
нами говорилось выше, как о непосредственном восприятии
жизни и инстинктивном реагировании на нее.
В области литературы мы наблюдаем у ряда политически выдержанных товарищей прямой разрыв между их миросозерцанием и мироощущением. Будучи в области политической идеологии сформировавшимися и выверенными
пролетарскими революционерами, они, берясь за художественный показ человека, предстают перед нами мелкими
буржуа, сентиментальными
филистерами,
аморальными
люмпен-интеллигентами. Их «разум» и их «чувства» не находятся в органическом соответствии. В области искусства
это наглядно выявляется потому, что искусство — и в этом
одно из его специфических отличий от науки — показывает
нам общественную психику, как она есть, общественную
психику, еще не переросшую в общественную идеологию —т.
хотя и всегда с ней неотрывно связанную.
«Для овладения чувствами рабочих социализм должен
прежде всего дать объективную, научную „картину" действительности; необходима прежде всего правильная теория, т.-е.
р а ц и о н а л ь н о е познание действительности вообще и
условий
возможности
осуществления
соц и а л и з м а . Поскольку социалистические и д е и овладевают нашей мыслью, они способны превратиться в чувства...
На одних чувствах далеко не уедешь, чувства такие должны
1
См. Н. Бухарин. «Теория ист. мат-зма». Стр. 204. Плеханов писал:
«все идеологии имеют один общий корень: п с и х о л о г и ю
данной
э п о х и » (разрядка Г. Плеханова), см. собр. соч. т. XVIII, стр. 232.

быть осмыслены... Если, далее, верно, что чувства людей
изменяются, то они изменяются благодаря воздействию внешних причин. Формы хозяйства видоизменяют душевные настроения и свойства людей. У различных классов мы замечаем различные психологические «установки». Общественные условия, в которых человеку приходится жить, определяют не только содержание сознания, но и содержание и
направление чувств, стремлений, аффектов, воли» 1 — эти
блестящие положения тов. А. Деборина позволяют нам осмыслить ленинские требования о том, «чтобы наука у нас не
оставалась мертвой буквой и модной фразой (а это, нечего
греха таить, у нас особенно часто бывает), а входила в составной элемент быта, вполне и настоящим образом». В сос т а в н о й э л е м е н т б ы т а ! Нам нетрудно теперь понять,
почему Ленин расширял — по сравнению с обычным — понятие культуры и почему он говорил именно о культурной
р е в о л ю ц и и . Поистине Ленин говорил здесь о целом
п е р е в о р о т е в области культуры, в области непрерывно
связанных между собой психической и идеологической надстроек.
«Как для массового порождения этого коммунистического сознания, так и для выполнения самого дела, необходимо массовое изменение людей, которое только возможно
в практическом движении, в р е в о л ю ц и и ; следовательно,
революция необходима не только потому, что нельзя никаким иным способом свергнуть г о с п о д с т в у ю щ и й класс,
но и потому, что с в е р г а ю щ и й класс может только в революции очиститься от всей грязи старого общества и стать
способным создать новое общество» 2 — разве эти слова
Маркса и Энгельса не выражают те же мысли, которые Ленин
объединял в лозунге культурной революции? Ленинская
культурная революция есть процесс выработки нового социалистического человека. Потому-то Ленин, в частности, и привлекал к нашему «культурничеству» не только мысли, но и
чувства людей.
В свете сказанного выше становится особенно ясной
ошибка «левее левых» сторонников изничтожения искусства
1
2

А. Деборин. «Летопись марксизма» № I, стр. 35—36.
Архив Маркса и Энгельса. Кн. 1-ая, стр. 27.

Полемизируя с Толстым Плеханов утверждал, что
-искусство имеет дело не только с чувствами людей, hq и с их
мыслями. Это бесспорно так. Но Плеханов, убеждены мы,
•со свойственной ему убийственной иронией и саркастической
насмешкой, отгородился бы от всякого, кто стал бы отрицать,
что искусство есть исключительно могущественное орудие
организации человеческих чувств и воздействия на них.
К этому у нас нередко скатываются некоторые любящие
прикрываться плехановским авторитетом для того, чтобы
стирать разницу между наукой и искусством и тем самым
давать пищу известным лефовским вульгаризаторам и путаникам. Слияние искусства с производством — сейчас... немедленно! — отмежевание от эстетических восприятий,
•борьба против «психологических эмоций» — все эти лозунги
чужды марксизму, они находятся в прямой вражде с тем
содержанием, которое мы находим в культурной революции
Ленина. Фамилия Чужак выглядит бесспорно символически.
Пролетарской культурной революции нужно пролетарское искусство. Рождаясь в культурной революции, оно становится ее величайшего значения фактором. «Сейсмограф
общественной психики» — оно само начинает воздействовать
на колебания, отражаемые сейсмографом. Но ежели мы не
настроены фаталистически к процессу культурной революции, то у нас нет никаких оснований и к пассивному отношению к пролетарскому искусству. Развитие пролетарского
искусства надо и возможно организовывать, осмыслить, направлять. Так на литературном участке армии искусства
фронта культурной революции рождается н а п о с т о в ство.

III. ЧТО ТАКОЕ НАПОСТОВСТВО?

Напостовство! Оно имеет уже своих ревизионистов и
ортодоксов, толкователей и перетолкователей, воинствующих отщепенцев и профессорских либеральных популяризаторов. Напостовство — знамя обостренной полемики! —
постараемся поговорить о нем со спокойным объективизмом.
Наша литературная дискуссия прошла большой и поучительный путь развития. Одни вопросы сменялись другими,,
казавшееся уже решенным перерастало в еще более сложные
проблемы, центр тяжести споров перемещался в различные
области. Дискуссия началась в 22—23 г.г. вокруг вопросов:
а) возможность или невозможность существования пролетарской литературы, в) партийная политика в литературе,
с) отношение к буржуазным и мелкобуржуазным писателям.
Мы не имеем здесь возможности излагать относительно подробно точки зрения всех участников спора. Приведем лишь,
наиболее отчетливые и показательные заявления боровшихся
сторон.
Точка зрения напостовцев по п. «а», по вопросу о возможности или невозможности пролетарской литературы, отличалась категорической ясностью: пролетарская литература,
налицо, она на глазах растет, ей принадлежит недалекое
будущее.
Точка зрения противников напостовства — увы! — отличалась не меньшей отчетливостью. Приведем наиболеехарактерные и последовательные цитаты: «В корне неправильно противопоставление буржуазной культуре и буржуазному искусству пролетарской культуры и пролетарскогрискусства. Этих последних вообще не будет, т. к. пролетарский режим — временный и переходный» — так писал
тов. Троцкий. Тов. Воронский был не менее решителен:.

«Пролетарского искусства нет и не может быть в переходную
эпоху диктатуры пролетариата. Задача этой эпохи в области культуры сводится к тому, чтобы пролетариат в первую
очередь овладел техникой, наукой, искусством прошлых веков. Отсюда в порядке дня стоит вопрос не о создании
пролетарского искусства, а о таком революционном переходном искусстве, которое путем критического усвоения
всех приобретений и достижений помогло бы пролетариату
одержать победу над буржуазией; речь идет о приспособлении буржуазной культуры и искусства в интересах пролетариата, что, разумеется, ни в какой мере не исключает искания новых форм и стиля, более соответствующих нашей
эпохе».
По п. «в», вопросу о партийной политике в литературе,
разногласия были не менее резки. «Нам нужна партийная
линия и партийное руководство» — таков был боевой ло»
зунг напостовства.
«Пути свои искусство должно проделать на собственных
ногах. Методы марксизма—не методы искусства... Область
искусства не такая, где партия призвана командовать...»—
писал тов. Троцкий, оговариваясь, однако, что партия не
может придерживаться принципа laissez faire, laissez passer
(предоставьте вещам итти тем ходом, каким они идут —
в вольном переводе на русский). Другие тт. отстаивали
точку зрения «принципов свободной анархической конкуренции». Н е й т р а л и т е т , косвенное с о д е й с т в и е , р у к о в о д с т в о — таковы крайние формулировки взглядов боровшихся течений.
Пункт «с», вопрос об отношении к попутчикам, стоял
в центре спора. Стороннему зрителю казалось, что здесьто и «зарыта собака». Между тем ясно, что этот вопрос —
в значительной мере производный от пункта «а», от взгляда
на перспективы пролетарской литературы.
Напостовцы всегда непосредственно связывали эти два
вопроса. В пылу борьбы за признание пролетарской литературы они, несомненно, явно перегибали палку. В главе
об ошибках напостовцев мы подробнее остановимся на этом.
Укажем, однако, что напостовский перегиб палки был для
того периода естественной и закономерной реакцией на
исключительные ошибки их противников. Тт. Троцкий,

Осинский, Воронский — были наиболее ярыми защитниками
о р и е н т а ц и и н а п о п у т ч и к а . Не будем приводить
цитат из высказываний А. К. Вороненого. Ретивость последнего ярко иллюстрируется ходячей в настоящее время
поговоркой: когда приходят в столкновение интересы литературы (читай: отсталого мелкобуржуазного писателя) и революции, — то А. К. Воронский выбирает литературу. Я не
буду солидаризироваться с этой поговоркой, так же, как
я не предлагаю ее оспаривать. Поговорка интересна постольку, поскольку она характеризует определенную литературно-политическую линию.
Тов. Троцкий 1 писал, что интеллигентский писатель,
больше, чем рабочий, приспособлен к отображению в художественной литературе нашей революции. Он создавал
своеобразную теорию передоверия буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции строительства революционного
искусства. Тов. Осинский, в увлечении попутничеством, доходил до выбрасывания лозунга:—«Коммунисты, на позиции
критики!» — литература оставалась в исключительном ведении культурного интеллигентского писателя. На примере
лозунга тов. Осинского наглядна связь между отрицанием
будущего пролетарской литературы и курсом на попутчика. Отметим, что дополнительная сложность положения,
частью объясняющая и напостовские перегибы палки, заключалась в том, что за попутчиков выдавались писатели,
которые никак к попутчикам не могут быть причислены и
не должны были причисляться.
Так началась литературная дискуссия. Без сказанного
выше нельзя действительно разобраться в наших современных литературных спорах. Корни сегодняшних столкновений — в тех вопросах, которые мы перечислили и бегло наметили выше. Но как теоретически выросли наши разногласия!
Вопрос о возможности или невозможности пролетарской
литературы :(п. «а») связался с вопросом о пролетарской куль' туре, о классовости культуры вообще, о понимании культурной революции, о принципе гегемонии пролетарской литера1

Л. Троцкий. «Литература и революция». 2-ое изд. Гиз. 24 г., см. стр. 164
и 172.

гуры, о совместимости или несовместимости господства пролетариата с господством непролетарских идеологий.
Вопрос о партийной политике в литературе перерос в дискуссию по общим вопросам классовой борьбы и политики
партии в области идеологии (в частности вопрос о несовместимости — см. выше).
Вопрос о попутчиках стал разрешаться в связи со включенными в пункт «а» вопросом о гегемонии пролетлитературы и в пункт «в» вопросом о классовой борьбе в связи
с проблемой сотрудничества. Т. о. третий пункт, раньше
бывший в центре спора, уступил место принципиально и
практически — более сложным вопросам.
У нас много говорят теперь о сближении между напостовцами и их противниками, о процессе уменьшения разногласий между спорившими группами. Так ли это? И д а ,
и н е т. Знакомым с резолюцией ЦК не трудно понять, что
именно ее — резолюции — наличие вызвало наш утвердительный ответ. Не будем загружать предисловия цитатами.
Резолюцию о политике партии в области художественной
литературы мы даем в приложении к книге. Читатель не раз
перечтет ее. Достаточно, однако, один раз прочесть ее,
чтобы понять, почему именно мы заинтересованы в напоминании того, как и почему развертывалась наша литературная
полемика.
Резолюция ЦК не только признает закономерность существования пролетарской литературы, но и ставит пролетарским писателям задачу зарабатывания их права на гегемонию.
Резолюция отбрасывает;, в сторону либеральные предрассудки о невмешательстве в дела литературные и практически намечает пути и задачи партии в области художественной литературы. Выясняется, что методы марксизма вполне
пригодны для того, чтобы направлять «ноги» искусства туда,
куда это желательно большевистской голове!
Подчеркивая, — в определяющей степени в противовес
напостбвским преувеличениям и ошибочным перегибам
палки, — необходимость терпимого и терпеливого отношения к попутчикам, резолюция отмечает одновременно, что
«Завоевание (пролетариатом. Л. А.) позиций в области художественной литературы точно так же рано или поздно

wWW
i
WM}

/

tf
должно стать фактом». В контексте с постановко и'задачи достижения гегемонии пролетарской литературы
иной формулировкой которой является и приведенная только
что цитата, — становится ясно, что вопрос о попутчиках
стоит в резолюции весьма и весьма иначе, чем у антипостовских полпредов попутничества в наших спорах.
Но линию партии надо проводить. Все спорившие —
с разной долей удовлетворенности и различными настроениями — «подравниваются» под постановление ЦК.
Почему, однако, мы ответили — и да, и нет? Да —
объяснено. Нет — потому что вопросы, на первый взгляд
исчерпанные и потерявшие актуальное значение, стали
глубже, — они возведены в куда более высокую теоретическую степень. Для единства действия всех, работающих
в области литературы, партийцев — обстановка бесспорно
подготовлена. Hq ошибку совершает тот, кто думает, что
этим разрешаются наши разногласия.
Подойдем к нашим литературным дискуссиям с несколько другой стороны. Постоянной тенденцией напостовства была увязка вопросов литературы с общими вопросами
культурной революции. Мы подходим к вопросам литературы, как 1) к ударному участку идеологической борьбы,
где больше всего наступление буржуазной идеологии,
как 2) к частному участку фронта культурной революции, на
котором намечается и разрабатывается ряд вопросов по
линии общего подхода партии к проблемам культуры и классовой борьбы в области идеологии; как к 3) участку, на котором наметилось явное искажение ленинизма.
Этим подходом напостовства к литературным вопросам
определяются и плюсы и минусы работы и развития этого
течения.
Без специальной характеристики того положения, которое создалось на идеологическом фронте после начала нэпа,
трудно понять значительность внимания, уделенного партией
литературе. Получившая свободу торговли буржуазия 1 потянулась к идеологии.
1

Слово буржуазия должно быть расшифровано. Тогда это был особенно сложный конгломерат мешечничества. грядущего нэпманства,
элементов старой буржуазии и т. д.
Л . Авербах.

2

Мартовы пророчествовали: экономическое отступление
приведет за собой политический термидор. Астрономические цифры совзначных накоплений нэпмана пытались хотя
бы в микроскопической доле обрасти жирком собственной
идеологии. Коронные надежды на свободы «вообще» и «для
всех» — были быстро развенчаны. Не получив возможности
прямого выявления себя в области политической, буржуазия
принуждена была «переть» через идеологические надстройки,
более удаленные от непосредственного политического действия и менее социально понятные. Фронт художественной литературы приобретал ударное идеологическое значение.
Нельзя отрицать серьезности успехов, быстро достигнутых партией. Комбинированными методами — от высылки
Бердяевых и Осоргиных до создания и поддержки «Круга»—
первая атака была отражена. Но задачи партии в области
художественной литературы нельзя сводить только к отражению наступления буржуазной идеологии. Защита тогда
удачна, когда она служит подготовкой наступления. Партия
пролетарской революции нуждается в литературе, служащей
пролетарской революции. Партия пролетариата, ведущего
за собой крестьянство, нуждается во все более решительном
переводе мелкобуржуазных писателей на все более близкие
к пролетариату идеологические позиции.
Все ли оказалось в порядке после того, как были парализованы первые атаки внутренней эмиграции? Думается, что
те разногласия, которые родили нашу литературную дискуссию, свидетельствуют о невозможности дать успокоительный
ответ. Позиция защиты скрывалась за отрицанием необходимости партийного руководства в области литературы.
Позиция обреченной обороны укрылась за передоверием
строительства литературы революции попутчикам. Позиция
капитулянтства обнажала себя в отрицании пролетарской литературы. Р е а к ц и е й на все эти ошибки было напостовство. П р о т е с т о м против этих ошибок, неизбежно ведущих к прямому ослаблению борьбы с буржуазной идеологией, — было напостовство. Оно было сигнализатором того
ликвидаторства, которое рождалось в рядах партийных литературных работников, и, сигнализируя уклоны, являющиеся производным от того самого наступления буржуаз-

ного писательства, которое отразила партия, оно, напостовство, развертывая систему своих взглядов на спорные вопросы, выступало в поход, провозглашая наступление, ставшее, одновременно, и лучшим средством защиты.
Историческую оценку роли, которую здесь сыграло
напостовство, дал товарищ Радек. Убежденный, хотя и не
всегда последовательный противник наших взглядов, — он
констатировал на совещании при ЦК, в мае 24 г., что напостовцы своим «битьем стекол» заставили партию провести
ряд неотложных мероприятий в области литературной политики. Известно, что напостовское «битье стекол» шло прежде
Всего именно под тем углом зрения, который мы отнесли
к пункту 1-му характеристики напостовского подхода к литературной дискуссии. Из этого пункта родилась идея
гегемонии пролетарской литературы, должная оценка попутчиков, обсуждения вопросов классовой борьбы.
Напостовство, в о-в т о р ы х, подходило к литературным
спорам, как к частному участку культурной революции, на
котором разрабатывается и уточняется общий подход партии к вопросам культуры и классовой борьбы в области
идеологии.
Мы, к сожалению, не можем дать в предисловии изложение всего содержания наших споров. По пункту второму
наша задача облегчается тем, что ему принадлежит главная
доля «Наших литературных разногласий». Ограничимся
конспективными, систематизирующими материал, четырьмя
параграфами.
Пункт «а». Продолжается ли классовая борьба в СССР
после захвата власти пролетариатом, на данной стадии его
диктатуры? Каковы новые формы, в которых идет эта
борьба? Каковы новые задачи, встающие перед партией
в области идеологии в связи с новыми формами классовой
борьбы? Как, в частности,, должно отражаться на нашей
идеологической политике экономическое сотрудничество
с буржуазией? Усиливается или смягчается у нас классовая
борьба? — Таковы вопросы, которые стали перед напостовством, в разработке которых оно принимало участие, партийную линию по которым оно хотело проводить в жизнь. Полемика шла и направо и налево.

Против постоянных затушевываний и смазываний т. Воронении процессов классовой борьбы в литературе — дралось напостовство.
Против попыток ставить вопрос так, что, дескать, наши
задачи по отношению мелкобуржуазной идеологии сводятся
только к борьбе с ее — мелкобуржуазной идеологии — колебаниями — возражали напостовцы. Как будто колебания
не обязательно присущи мелкобуржуазной идеологии! Как
будто мы не ставим себе задачи борьбы с мелкобуржуазной
идеологией за ее преодоление, за победу идеологии пролетарской, за медленный и осторожный, но все же перевод масс
крестьянства, к примеру, на идеологические рельсы пролетарской революции!
Против попыток отрицать обострение классовой борьбы
у нас и констатирование этого обострения провозглашать,
«оппозиционностью» — боролись напостовцы. Против попыток выводить из факта экономического сотрудничества
с буржуазией выводы о сотрудничестве общеидеологическом -— полемизировали напостовцы. Но мы уже указали,,
что борьба шла не только направо, но и налево.
Против непонимания того изменения, которое вносится
в вопрос о классовой борьбе в связи с переходом власти
в руки пролетариата, против механического перенесения
прежних дореволюционных методов и навыков классовой
борьбы в современные условия — протестовали напостовцы
в борьбе со своим отколовшимся меньшинством.
Против вреднейшего политического уклона, выражающегося в непонимании того, что фактическому обострению
классовой борьбы мы должны противопоставлять не политику разжигания, а политику гражданского мира, как наиболее целесообразной формы классовой борьбы пролетариата, против уклона, в основе которого лежит непонимание
того, почему Ленин говорил о реформистских методах —
против этого уклона — боролось напостовское большинство.
Пункт «Ь». Напостовство выдвинуло и защищало идею
несовместимости господства пролетариата с господством
непролетарских идеологий.
В той рукописи о Фейербахе, которую мы уже цитировали, Маркс и Энгельс писали: «Мысли господствующего'

класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями,
т.-е. класс, являющийся господствующей м а т е р и а л ь н о й
силой общества, является в то же время его господствующей д у х о в н о й силой. Класс, могущий распоряжаться
средствами материального производства, располагает в то же
время, благодаря этому, средствами духовного производства, так что, благодаря этому, он господствует в то же
время в общем над мыслями тех, у которых нет средств для
духовного производства. Господствующие мысли представляют не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений . . . » \ У нас диктатура пролетариата. Значит ли это, что господствующий у нас рабочий класс является господствующей материальной и господствующей духовной силами?
«Одно из основных различий между буржуазной и социалистической революцией состоит в том, что для буржуазной революции, всегда вырастающей из феодализма, новые
экономические -организации постепенно создаются в недрах
старого строя путем развития хотя бы торговых отношений,
которые изменяют постепенно все стороны феодального общества . . Отличие социальной революции от буржуазной
состоит именно в том, что там есть готовые формы организаций капиталистических, а советская пролетарская революция этих отношений не получает готовыми, если не брать
самых развитых форм капитализма, которые, в сущности,
охватили только небольшие верхушки промышленности и
совсем мало еще затронули земледелие» 2. Эти мысли Ленина
специально разработаны и развиты тов. Бухариным, самостоятельно пришедшим к ним в другой связи 3. Буржуазия пришла к власти, будучи классом наиболее культурным, будучи, по существу, уже культурным гегемоном. Буржуазная революция, далее, только закрепляет то экономическое господство буржуазии, которого она добилась уже
в рамках феодального общества.
Пролетариат приходит к власти классом, в массе своей
менее культурным, чем буржуазия. Пролетариат только
после захвата власти становится господствующей хозяй1
2
3

Архив К. Маркса и Энгельса. Кн. 1-ая. стр. 230.
Ленин, собрание соч., т. XV, стр. 124 и 125.
Н. Бухарин. «Атака». Гиз, стр. 243.:

ственной силой — при чем длительный период диктатуры он
владеет только командными высотами. Буржуазии не нужен
был лозунг культурной революции. Для пролетариата осуществление его — вопрос жизни и смерти революции. Идея
несовместимости господства пролетариата с господством
непролетарских идеологий отражает именно это специфическое отличие революции пролетарской от буржуазной и
составляет непременное содержание культурной революции.
Борьба за вытеснение идеологий непролетарских есть
борьба за превращение пролетариата в господствующую
духовную силу, есть борьба за перерастание идеологий пролетарских в социалистические, в общечеловеческие коммунистические.
Или пролетариат станет господствующей духовной
силой, или он не справится с задачей построения социалистического общества — вот что составляет содержание вопроса о несовместимости1.
Пункт «с». Напостовство специально подчеркивало необходимость учебы у Ленина в вопросах культуры. Мы исходим
из того, что наша защита пролетарской культуры не находится не только в каком-либо противоречии с Ленинскими
взглядами, но что наша постановка вопроса о пролетарской
культуре непосредственно вытекает из культурной революции. Читатель, в статье «о пометках Ленина», найдет нашу
критику теории пролеткультуры тов. Плетнева, наиболее интересного представителя пролеткультовской точки зрения.
Пролеткультура и пролеткульт — явления далеко не
схожие. Наоборот, точки зрения, защищаемые пролеткультом на вопросы культуры, нередко в главном-то и противоречат идеям пролетарской культуры, идеям Ленинской культурной революции.
Вместо абстрактных рационалистических схем построения пролетарской культуры: erste Kolonne marschiert, zweite Kolonne marschiert, dritte Kolonne marschiert, и толстовский генерал
Мак сидит в правлении пролеткульта, вырабатывает диспо1
Мы не имеем, опять-таки, возможности привлечь здесь к нашей
аргументации вопрос о перерождении. Отсылаем читателя к речи Ленина
на ХІ-м съезде и работе тов. Бухарина: «Буржуазная революция и революция пролетарская». См. «Атака», стр. 237 и 239.

зиции и наблюдает за их реализацией, вместо всего этого,
напостовство ставило вопрос о проведении культурной революции широчайших пролетарских масс.
Тов. Яковлев не раз полемизировал с ВАПП'овцами. Он
п р о т и в о п о с т а в л я е т культурную революцию строительству пролетарской культуры. Но он нападает не на
сторонников пролетарской культуры, какими являемся мы,
а лишь на пролеткультовских фельдмаршалов из «Войны и
Мира». Ибо сам он писал: «Когда же миллионы людей в условиях советской власти берут буржуазную культуру, то это
и есть рождение действительно пролетарской культуры».
Это именно так! И именно поэтому напостовство защищало
ту точку зрения, что к у л ь т у р н а я р е в о л ю ц и я и
п р о л е т а р с к а я к у л ь т у р а не н а х о д я т с я м е ж д у
с о б о й в к а к о м - л и б о п р о т и в о р е ч и и , а, н а о б о рот, р о ж д е н и е
пролетарской культуры
и
д а л ь н е й ш е е ее п е р е р а с т а н и е в с о ц и а л и с т и ч е с к у ю и с о с т а в л я е т как раз
содержание
культурной революции.
Пункт «d». В соответствии со сказанным выше напостовство отстаивало точку зрения классовости культуры — в противовес попыткам отрицания классовости культуры под флагом постановки вопроса о культурах общественно-экономических формаций. Этот вопрос достаточно систематически
поставлен в статьях против тт. Слепкова и Ионова, потому
я не буду его здесь касаться вовсе, отмечу лишь, что
он непосредственно связан с вопросом о классовости
науки.
Так выясняется, что по существу только по 1ІІ-му пункту
напостовство вплотную подошло к проблемам литературы,
как специфической идеологической надстройки. Вполне
успешно бороться с буржуазной идеологией в области литературы, строить свою, пролетарскую литературу — нельзя
лишь при наличии желания бороться и общей политграмотности. Надо обладать еще знанием литературы, пониманием
основ марксистской эстетики, углублением в вопросы литературоведения, наконец, для всякого занимающегося конкретно-критической работой — необходимо и эстетическое
чутье. Кадры марксистов в этой области чрезвычайно недостаточны. И если, с одной стороны, неправ, например.

тов. Полонский, преуменьшающий то наследство, которое мы
имеем в данной области от учителей марксизма, то, с другой
стороны, никак нельзя закрывать глаза на встающие с каждым днем все новые и новые вопросы, требующие марксистской разработки и осмысливания. Борьба за гегемонию
пролетарской литературы должна сопровождаться и имеет
прямой предпосылкой своего успеха борьбу за гегемонию
марксистской литературной критики. Но гегемония в области критики неразрывно связана с борьбой за гегемонию
в области литературоведения.
Напостовство нельзя рассматривать, как определенную
критическую школу, с разработанной системой эстетических
и литературоведческих воззрений. Но одно, тем не менее,
четко характеризует и выделяет в данной области напостовство: его угол зрения, общий подход его к частным и конкретным литературным проблемам. Именно этот угол зрения
определил то, что напостовство работало под знаком борьбы
против ревизионистских искажений марксизма. Именно
общий подход напостовства к культурным вопросам определил то, что н а п о с т о в с т в о вело эту борьбу п о д з н а ком п о д ч е р к и в а н и я социальной роли искусства, как о р у д и я к л а с с о в о й б о р ь б ы и культурной революции.
Не побоимся быть ложно понятыми: мы подходили
к вопросам литературы у т и л и т а р н о . Но это утилитаризм
социальной практики, а не ремесленного производства богини «Вещи».
Прежде всего я — член партии,
А стихотворец... потом.

Этими слоівами Безыменского можно характеризовать
все напостовство.
До недавнего времени мы подходили к вопросам литературной марксистской теории постольку, поскольку это было
необходимо для нашей литературной практики. Естественно
поэтому, что напостовство в этой области шло именно по линии следующих вопросов: а) характер искусства, Ь) классовость и объективность искусства, с) классическое наследство
и попутчики, d) задачи марксистской литературной критики,
е) творческие пути пролетарской литературы.

Мы будем здесь еіце более конспективны. Отмечу, что
главная доля в разработке вопросов Ш-го пункта падает на
товарищей Г. Лелевича и Ю. Либединского \
§ а. Искусство—познание жизни. Искусство вовсе не познание жизни, а строительство жизни. И т. Воронский и
тов. Чужак стоят на своем. Обладающий первой формулой
обрушивается на сторонника второй. «Жизнепознаватели»
разжигают «классовую борьбу» против «жизнестроителей».
Спор может продолжаться до бесконечности, ибо неправы
обе стороны.
На «жизнестроительстве» Чужака мы не будем останавливаться не только потому, что его ошибки общеизвестны,
но и потому, что мы говорим здесь о н а ш и х литературных
разногласиях. Чужак, между тем, считает Плеханова последним словом буржуазной эстетики, и ставит философа
Вл. Соловьева, мистика и реакционера, в пример «окончательно безнадежному критику» В. Воровскому. Мы считаем
Чужака человеком стоящим в вопросах искусства вне марксизма. Вот почему здесь, где мы занимаемся с в о и м и
спорами, мы обходим ч у ж а к о в .
«Искусство, являясь одним из средств познания классом
общественной жизни, образно организует мысли и чувства
читателя, слушателя, зрителя через эмоциональное заражение» — так писали мы об искусстве в брошюре, которая
и «левыми» до сих пор признается, в известном смысле, программным напостовским документом 2. Этим определением
снимается противопоставление Воронского и Чужака.
Искусство бесспорно является средством специфического
познания жизни. Но не менее бесспорно то, что искусство
является средством эмоционального заражения. Само познание жизни, даваемое искусством, не носит самодовлеющего характера. Фактом познавательства оно служит перестройке жизни. Так познание жизни, с одной стороны, так
эмоциональное воздействие, с другой стороны — неотрывно
и неизменно связываются в произведении искусства.
1
См. Г. Л е л е в и ч . «Задачи марк. лит. критики», изд. «Прибой».
Ю. Л и б е д и н с к и й . «Учеба, творчество и самокритика», изд. «Московский Рабочий».
2
«За пролетарскую литературу», см. стр. 57.

И, в свете тех дискуссий, о которых мы говорили выше,
ясен смысл теорий искусства, делающих «познавательскую»
функцию единственным признаком искусства, отрицающих
его «заразительный» характер и борющихся против осмысливания искусства, как орудия классовой борьбы. Политический смысл спора об искусстве вполне отчетливо выявляется при переходе к следующему вопросу.
§ Ь. Искусство дает объективную истину: «Искусство
есть познание жизни в форме чувственного образного созерцания ее. Как и наука, искусство дает объективные
истины: подлинное художество требует точности, потому
что имеет дело с объектом, оно опытно» — такова точка
зрения т. А. К. Воронского \ Что справедливо в этой формулировке? Справедливо указание на то, что подлинное
искусство требует реалистического соответствия объективной общественной действительности. Это не ново. А то,
что Воронский дает нового — совершенно искажает даже и
то верное, что было Воронским сказано. П р и р а в н е н и е
и с к у с с т в а к н а у к е — такова главная ошибка тов. Воронского. Наука — речь, ясно, идет здесь о так называемой
«точной» науке — бесспорно дает объективную истину.
Истинность ее законов устанавливается эмпирической проверкой. Проверенный критерием практики научный закон
одинаково обязателен и для буржуа и для пролетария. Закон
сохранения энергии вне классов в том смысле, что он непременно входит в культуру всех классов. Имеет ли произведение искусства такой же характер, как научный закон?
«Война и мир» —- величайшее достижение классического
искусства. Но кто скажет, что Толстой дал «опытную»,
объективно верную картину? Т. Либединский хорошо писал
по этому поводу: «Такой ли эта война продолжателя буржуазной революции Наполеона с крепостнически-феодальной Россией, — представляется современному пролетариату?
Совсем не такой. Что узнаем мы из „Войны и Мира" о том,
правда относительно незначительном, но симптоматичном
крестьянском движении, поднявшемся во время так называемой Отечественной войны? Оно нам рисуется картинкой, напоминающей горбуновские сцены о „простом народе", по той
1

А. Воронский. «Искусство, как познание жизни», стр. 12, изд. «Основа».

1

крайней бессмысленности всего этого бунта против „милой,
очаровательной Мари Болконской", бунта, являющегося
только фоном для тонких и нежных чувствований к ней барченка Ростова» \ В чем же дело- Дело в классовой психике
и мировоззрении писателя.
Писатель имеет дело с человеческими чувствами и мыслями. Писатель сам обладает определенными мыслями и
чувствами. Самый выбор темы писателем — есть явление
социально-классово-детерминированное. Разработка темы
всегда идет под определенным углом зрения.
Сущность человека—совокупность общественных отношений — говорил Маркс. Писатель ни в какой мере не
представляет собою исключения. Его творчество всегда
классово обусловлено. О т р и ц а н и е классовости искусства, б о р ь б а
против классового подхода к нему,
неразрывно связанная с отрицанием активной заражающей роли искусства — таков смысл приравнения искусства к науке.
§ с. Вопрос об отношении к классическому искусству
опять-таки целиком связан с проблемой классовости и объективности искусства. Разбор его уточняет позиции боровшихся сторон и по § Ь.
Атаку против попутчиков тов. Воронский пытался представить как атаку против классиков, отрицание наследства
и т. д. Он писал «замахнувшись на попутчиков, наши критики, естественно замахнулись и на классическую литературу,
выдвигая тезис освобождения от содержания и формы
искусства прошлого». Попутчики рассматривались тов. Воронским, как эстетический мостик, как связующее звено
между нами и классиками. Тем самым т. Воронским затушевывалась разница между искусством восходящей буржуазии!
и искусством эпохи упадка капитализма. «Замахивание» на
попутчиков, е с т е с т в е н н о , будто бы, влечет за собой на
падение на классиков. Естественно, между тем, возникает
обратный вопрос: необходимость выработки нового искусства — признается или нет? А если признается, то выработка^
нового искусства связана с освобождением от содержания и
формы прошлого искусства? Здесь и встает вопрос об отно1

См. его статью: «Темы, которые ждут своих авторов».

шении к наследству. Именно для того, чтобы ответить на
этот вопрос, мы резко делим искусство буржуазии на различные периоды.
Мы ни в какой мере не отрицаем того, что искусство
может давать объективно верное познание мира. Но вопрос
значительно глубже. Кто и когда может давать более объективное отражение жизни в искусстве, а кто и когда менее
объективное? Восходящий класс не заинтересован в искажении жизни. Наоборот, он нуждается в ее полном и синтетическом охвате — со всеми ее язвами и противоречиями.
Восходящий класс преисполнен историческим оптимизмом,—
потому он бодрыми и открытыми глазами с исторической
высоты смотрит на жизнь. Потому его художники дают все
более объективную картину мира. Художники эпохи упадка
буржуазии — они отражают ее предчувствие конца, ее старческую изжитость, ее культурную бесплодность, ее страх
перед жизнью. Потому объективный момент в их творчестве
все более уменьшается.
Писатели рабочего класса приходят в литературу во всеоружии марксистского миросозерцания, единственно обеспечивающего возможность полного и объективного познания
мира. Но мало владеть верным миросозерцанием, недостаточно таланта — нужна длительная и глубочайшая литературная учеба. Новое содержание создает новую форму
в результате длительного пути развития. Содержанием
этого пути является критическое осмысливание и восприятие
всего художественного опыта человечества. Критическая
переработка классиков, учеба у них, — первоочередная
обязанность нашего писателя. Но делать из классиков завесу
над попутчиками, но рассматривать их как «хранителей заветов» и носителей классического наследства, но, подобно
Полонскому, утверждать, что у таких попутчиков, как Бабель,
во всяком случае есть не меньше чему учиться по сравнению
с классиками, но квалифицировать критику попутчиков, как
нападение на классиков — может только тот, кто заинтересован в отрицании классовости искусства и его организующей роли.
§ d. К конкретным задачам марксистской литературной
критики напостовство подходило под углом зрения своего
действенного, политического подхода, в соответствии с той

своей установкой, которая выявлялась и в наших спорах по
общим вопросам искусства.
Критика восходящей буржуазии была философской критикой. Критика декаданса была критикой эстетской, ярким
представителем которой может считаться Айхенвальд, вождь
литературной «мысли» российской эмиграции. Первая критика была общественно-утилитарной. Вторая брала искусство
как нечто обособленное от общественной жизни, как некий
имманентный ряд со своей внутренней целесообразностью
и целеустановкой. Первая критика была публицистична,
вторая — антиобщественна. Писарев и Волынский — таковы
ее полисы.
Марксистская критика блестяще охарактеризована Плехановым. Не будем приводить общеизвестных цитат. Марксистская эстетика «сняла» публицистическую критику. Но
диалектическое с н я т и е не означает о т м е н ы . Тот же
Плеханов говорил, что бывают времена, когда публицистика
неудержимо врывается в художественную литературу. «Первый акт» марксистской литературной критики приобретает
боевой характер. Он выполняет свою задачу тогда, когда
за ним последует «второй акт». Оба они лишь в совокупности могут дать марксистский анализ произведений искусства.
Это так. Но читатель, имеющий представление о всей той
оппортунистической линии, которая противостояла напостовцам, не будет нисколько удивлен тем, что и на подходе
к конкретной критической работе выявлялись все наши
обще-теоретические разногласия.
Можно сказать, что боевым лозунгом напостовства была
прятавшаяся оппортунистами фраза Плеханова: «Когда талантливый художник вдохновляется ошибочной идеей, тогда он портит собственное произведение. А современному
художнику невозможно вдохновиться правильной идеей,
если он желает отстаивать буржуазию в ее борьбе против
пролетариата». Критикуя «Исповедь» М. Горького, Плеханов
восклицал: «Только марксизм мог бы вылечить г. Горького» \ Но так восклицал Плеханов, а школа Воронского,
Лежнева, Горбовы, Жицы — каждый. учитель имеет тех
учеников, которых он заслуживает! -— затушевывала классо1

См. его предисловие к третьему изданию «За двадцать лет».

вую борьбу в литературе, протестовала против призывов
к изучению политграмоты писателями, оппортунистически
опошляла и принижала марксистскую литературную критику,
скатываясь к эстетским восхвалениям и порицаниям. А смысл
тот же: с одной стороны, критика рассматривается, как орудие классовой борьбы, а с другой стороны жерла орудий поворачиваются против носителей классовой точки зрения.
§ е. Характерно, что и в области выработки творческцх
путей пролетарской литературы напостовство начинало
с новых т е м а т и ч е с к и х лозунгов. Дайте живого человека нашей эпохи — под этим углом зрения отбирались
пролетарские писатели, становившиеся в ряды «Октября»,
предшественника современного ВАПП'а. Статья Либединского: «Темы, которые ждут своих авторов» — конкретизировала этот лозунг. Но тематические лозунги и разработка
вопросов содержания, — все более углубляли и дававшуюся
нами постановку вопроса о путях Творческой учебы и выработки новой формы. Начав с общей декларации о выработке
новой формы и критической переработке литературных школ
прошлого — мы перешли к определению творческих задач,
применительно к данной ступени развития пролетарской
литературы. Если ясно, что мы идем к новому расцвету реализма, то не менее ясно, что наш реализм не будет подражательством реализму классиков. Каков же он будет? Целевая
установка на достижение определенных целей, темп нашего
времени—что внесут они нового в критическое осмысливание
старого реализма нашими писателями? Чему и как должен
и может учиться писатель и не писатель «вообще», а дифференцированный по классовой линии и своему художественному опыту? Все эти вопросы справедливо становились и
все больше становятся в центр внимания напостовства.
*

•

*

Мы не только философствовали, но и действовали, тем
самым опровергая афоризм: кто философствует, тот не действует. Мы философствовали потому, что нас к этому принуждало наше действование.
Под знаком напостовства прошло объединение пролетарских писателей. В тот период, когда партийная линия
еще только вырабатывалась, когда в большинстве изда-

тельств и журналов работали противники пролетарской
литературы — в тот период напостовство провело работу по
созданию ВАПП'а. Нельзя до конца разобраться в том, что
представляет собою напостовство, без рассмотрения того, что
оно сделало по линии разрешения ряда величайшей важности организационных вопросов. Укажем, для примера, на
вопрос о массовости пролетписательского движения, об
увязке его с рабселькорством и т. д. Эта тема выпадает,
к сожалению, из круга тех проблем, которых я должен коснуться здесь. Результат нашей работы у всех на глазах:
ВАПП является сейчас существенным проводником партийной линии в художественной литературе.

IV. ИМЕЕТ ЛИ НАПОСТОВСТВО Б У Д У Щ Е Е ?

Сказанным выше определяется, почему напостовство
закончило сейчас определенную полосу своего развития.
«Частные» вопросы литературной политики выросли до «общих» вопросов искусства и культурной революции. «Общие»
вопросы литературы и борьбы с оппортунистическими извращениями марксизма выросли — некоторым недалеким
людям может казаться, что снизились — до частных и конкретных проблем марксистского литературоведения, поэтики
и т. д. Так, одной своей стороной напостовство выходит
далеко за пределы литературы. Так, другой своей стороной,
напостовство должно глубже и целиком уйти в литературу.
Но это означает, что по первой линии, проблемы, стоящие
перед напостовством, оказываются проблемами культурной
политики партии, а по второй линии — общими проблемами,
стоящими сейчас перед марксистским литературоведением.
По линии своей практики прежние функции напостовства
переходят партии. Сама партия теперь непосредственно руководит писательскими организациями.
В самом деле. Какие теоретические вопросы стоят сейчас перед нами?
Культура, идеология, надстройка; духовная и материальная культура в связи с определением понятия культуры;
Ленинская культурная революция; стиль эпохи, как в частности, вопрос о культуре господствующего класса и влиянии
его на другие классы; классовая структура общества и техника; формы культурного роста крестьянства в связи с вопросом о культурной гегемонии пролетариата; перерастание
идеологий пролетарских в социалистические; культура и быт;
общественная психика и идеология; культура и кѵльтурни-

чество; национальная культура; таков ряд примеров с одной
стороны.
Форма, техника и содержание; рефлексология и искусство: формальный метод в связи с вопросами методологии
марксистской критики; искусство и производство; диалектика и искусство, в связи с необходимостью проработки
эстетики Гегеля; социальный заказ и свобода творчества;
публицистика и искусство; марксистская поэтика — таковы
беспорядочные примеры из множества стоящих перед нами,
с другой стороны. Все эти вопросы заставляют с п е ц и а л и з и р о в а т ь с я . Итак, признаемся, нашей напостовской
бедой было то, что скелеты наших теорий мы мало покрывали живой тканью анализа конкретного материала и учета
человеческого опыта в данной области!
Если все сказанное выше верно, то встает вопрос: имеет
ли напостовство завтра? Но ежели те проблемы, которые
стоят перед напостовством -— проблемы культурной революции и марксистского искусствоведения, то ясно, что завтра
у напостовства есть.
На первый взгляд кажется обратное. Завтра напостовства может показаться завтра похорон напостовства, ибо
завтра-то имеется не у него, а у культурной политики партии
и искусствоведческой науки. Но тот, кто так ставит вопрос,
тот не понимает специфики работы партии в рассматриваемой нами области.
\

Перед нами одна из наименее разработанных марксизмом
областей. Один решенный вопрос рождает десять новых.
Культурная революция — процесс сложный и противоречивый. Партия должна здесь иметь различные группы товарищей, работающих в известном смысле на свой страх и риск—
в том смысле, в каком на свой страх и риск работает р а з в е д к а регулярной армии. Ошибки партия исправит. Достижения и успехи партия использует. Устанавливая общую
линию по мере увеличения политического значения и актуальности вопросов, партия, думается, заинтересована в вольной и, в известном смысле слова, к о н к у р е н т н о й работе—
не мешающей, а наоборот подчиненной и способствующей
задаче единства действия партийцев литераторов или «культурников». Тем быстоее будет итти процесс усиления парЛ . Авербах

3

тийного руководства культурной революцией, берущейся
в целом.
Теперь, пожалуй, мы можем дополнить наш прежний
ответ на вопрос о смягчении разногласий между напостовцами и их противниками.
Необходимость проведения партийной линии в тех вопросах, по которым имеется уже директива ЦК, курс на создание единого фронта марксистов критиков — не снимает
наших разногласий. Больше того. Мы убеждены, что в ближайший период времени они будут в о с п р о и з в о д и т ь с я
во все более в ы с о к о й и т е о р е т и ч е с к и богат о й ф о р м е . Почему? Потому, что корни наших разногласий не столько в литературе, сколько в политике. Мы,
напостовцы, рассматриваем себя как группу товарищей, пытающихся ортодоксально ленински подходить к отмеченным
выше вопросам. Потому, в частности, мы всегда пытались-"J
находить политический коэффициент наших литературных
разногласий. Напостовство (хотя некоторые из напостовцев
были троцкистами, в том числе, например и Лелевич и Авербах) увязывало политические ошибки троцкизма с неправильной литературной линией Троцкого й Воронского.
Напостовство, вслед за тем, ликвидировав левый уклон
в своей среде, увязало ошибки группы тов Бардина с политическими взглядами новой оппозиции. На нас много нападали за это. Либеральничающим товарищам претило пользование «аналогиями». Но теперь после того, как тов. Кнорин
в «Правде» и т. Полянский в «Красной Печати» полностью
подтвердили справедливость наших утверждений о принципиальном единстве ВАПП'овской оппозиции с оппозицией
внутрипартийной — теперь мы еще решительнее будем стоять
на посту.
Но не значит ли, однако, сказанное выше, что все-таки
у напостовства нет завтра, т. к. мы сами, дескать, говорим
о двух сторонах работы: общекультурных и литературных?
Но такое сомнение вытекает лишь из непонимания органической связи между всеми разбиравшимися нами вопросами.
Без вопроса о классовости культуры не разобрать вопроса о национальной культуре, без связи с национальной
культурой нельзя решать вопроса о национальной литературе. Без решения вопроса о формах классовой борьбы

в нашей стране не определить направления нашей литературной политики и задач нашей критической работы — таковы
примеры увязки проблем. И нас нисколько не печалит тот
факт, что все то, что у нас окажется правильным, перестанет
быть напостовским — ибо станет общепартийным. Нет, это
не печалит нас, наоборот именно это-то и стимулирует нашу
напостовскую работу, давая сознание нужности нашего
дела.
_!

V.

ОШИБКИ НАПОСТОВСТВА И ТОВ. ПОЛОНСКИЙ.

Все сказанное выше свидетельствует о том, что мы не
рассматриваем напостовство самодовлеюще. Оно является
для нас одним из подсобных разведочных патрулей партии
по линии культурных вопросов. Этим объясняется, в частности, то, что мы нисколько не страшимся заниматься жесточайшей самокритикой.
У напостовства был ряд ошибок. Не нам отрицать их.
Но, думается, само вскрытие напостовских ошибок может
служить только доказательством правильности нашей политики в целом.
Какова главная ошибка напостовства? Она легко обнаруживается в резолюции 1-ой конференции пролетписателей
по докладу тов. Бардина. Разбор этой резолюции дан
в статье под названием «Причины напостовского раскола».
Можно, однако, привести и ряд других высказываний отдельных напостовцев, а также и некоторых других напостовских документов. Ошибка эта заключается в неправильной
постановке вопроса о попутничестве, хотя и выросшей из
правильной полемики против прикрывающих ошибки попутчиков и борющихся против пролетарской литературы.
Вовсе — в противовес положениям т. Бардина — масса попутчиков не контр-революционна, вовсе — в противовес
положениям т. Лелевича — масса попутчиков не может рассматриваться только с точки зрения их использования для
«дезорганизации противника». Эти положения были нашей
ошибкой, за которую мы несем полную ответственность и,
которая — ошибка — привела затем и к отрицанию идеи сотрудничества и к непониманию новых форм классовой
борьбы.

Но мы исправили эту ошибку. Другие возвели ее в догмат и сделали отправным пунктом своей линии.
Означает ли исправление этой ошибки некий отход от
напостовства, некую ревизию? Прежде чем ответить, разрешим другой вопрос: ревизия напостовства, после наличия
определенной партийной резолюции, нужна или нет? По
существу этот же вопрос может быть формулирован еще
иначе: что мы—вольная литераторская группа, особая «литературная партия» или же та «разведка», о которой я писал
выше? Ответ определяет отношение к ревизии. Он же характеризует группу тт., с криками негодования протестующих
против «ревизионизма». Быть партийными «ревизионистами»
-ошибки литературной группы — факт положительный, а не
•отрицательный.
Но, может быть, пересмотрев нашу ошибку в вопросе
о попутчиках, мы вообще отказываемся от напостовства?
Все, что мы писали о сущности напостовства выше, служит
тому наглядным опровержением. Вопрос, как мы пытались
доказать, 'куда глубже и шире, чем это кажется тем, для
которых все дело только в проблеме попутничества. К числу
поверхностных суждений о напостовстве должна быть отнесена, например, статья тов. Полонского «На пути к единому литературному фронту» \
«Узкая нетерпимость, кружковая ограниченность, сектантский фанатизм» — так характеризует тов. Полонский
напостовство. Но этот отзыв характеризует только тов. Полонского с его сектантской антикружковщиной и именно
потому одновременными фанатической терпимостью и ограниченной узостью.
Напостовство переживает определенную эволюцию —
•считает т. Полонский. Информировав об этом сенсационном
•открытии, тов. Полонский пытается оглушить пораженного
читателя рядом еще более оригинальных наблюдений
и мыслей.
«Какое же влияние оказала эта историческая резолюция
(речь идет о рез. ЦК. JI. А.) на развитие литературных взглядов тт. напостовцев- Огромное. От старого напостоівца не
осталось камня на камне... резолюция ЦК в развитии нео1

«Печать и революция» № 1 за 1927 г.

напостовства играет роль фонаря, освещающего путь. Молодые напостовцы стремятся всю свою нынешнюю работу
точно построить на основах этой резолюции». Мы не можем
ответить т. Полонскому подобными комплиментами: рез. ЦК"
никак не освещает литературно-критический путь нашего
оппонента, практика т. Полонского находится в явном противоречии с директивами упоминавшейся резолюции, да
и вообще старый alter ego А. Воронского остался на прежних
позициях, — освещаемых тусклым светом луны, мрачное
сияние которой так гармонирует с обросшими мхом камнями,
разрушенного здания.
Почему н е о-напостовство?
«Старые напостовцы с пролеткультовцами были родные
братья». Откуда это взял т. Полонский? «Недаром т. Плетнев, вождь Пролеткульта, выступал в первой шеренге напостовцев». Откуда сие? Ни одной статьи т. Плетнева в «На
посту» никогда не было. Наоборот, в статьях Вардина и
Авербаха было нападение не только на богдановщину, но и
отгораживание от пролеткульта.
«Авербах — пишет т. Полонский — переоценивает напостовскую точку зрения, стараясь истребить остатки богдановщины». А где доказательства, т. Полонский? Так ведь
получается самый бесплодный и дешевый вид полемики:
противнику п р и п и с ы в а ю т с я некие взгляды, с а м о д о в о л ь н о опровергаемые их же автором. В статье «О литературной политике партии», написанной д о резолюции
ЦК, д о раскола в среде напостовцев, напечатанной в журнале
«На п о с т у», читатель найдет следующую фразу: « н и к т о
из н а п о с т о в ц е в не р а з д е л я е т б о г д а н о в с к и х
в з г л я д о в , мы в с е г д а с н и м и б о р о л и с ь » .
Гладко писано в бумаге,
Да забыли про овраги,
А по ним ходить.

Если бы мы захотели подражать т. Полонскому в его
манере острить, то добавили бы: — как писал в «Севастопольских песнях» Лев Толстой про В. П. Полонского. У напостовства не было богдановских ошибок. Развитие напостовства
подвело нас к необходимости и организационно подчеркнуть
наши расхождения с Пролеткультом. Этому воспротивилась
часть «левых».

Это было одним из поводов к расколу прежде единой
напостовской группы. Тем не менее мы это сделали. В полном соответствии, далее, с нашей напостовской позицией мы
вскрыли новые теоретические ошибки т. Плетнева. Так обстоит дело с первым рассуждением т. Полонского.
Напостовцы пересматривают теперь и вопрос о гегемонии пролетарской литературы. Раньше, дескать, напостовцы
занимались негативной работой, а теперь у них «концентрация внимания на трудностях несловесной, не декларативной,
а всамделишной борьбы за пролетарскую литературу», в этих
словах, т. Полонский, «ярче, чем в каких бы то ни было других, сказалось все отличие воззрений молодых напостовцев
от старого поколения». Раньше боролись за признание
принципа гегемонии — теперь подчеркиваем трудности на
ее пути — только закоренело метафизический ѵм может
обнаружить здесь какое-либо противоречие. Но т. Полонский забывает одно промежуточное звено: признание в рез.
ЦК п р и н ц и п а г е г е м о н и и , того самого принципа,
против которого так боролись все противники напостовства.
Именно это признание обусловило то, что мы со слов с в о е
искусство перенесли ударение на слова: «свое-то свое — н о
к о р я в о е » , а надо бы и свое и не корявое.
И, наконец, третье рассуждение: «Одно из важнейших
положений о классовой борьбе или о сотрудничестве и литературе переоценивает Киршон». Где, когда? «Позиция
Лелевича — цитирует В. П. Полонский статью т. Киршона —
по отношению к попутчикам приводит к отказу от действительного сотрудничества с нами, отталкивает их от совместной работы с пролетписателями». Мы говорили выше о напостовских ошибках в этой области. Но Полонский пишет
о статье Киршона, направленной против Лелевича того периода, когда в напостовстве произошел раскол и большинство напостовцев повело борьбу против тех левых ошибок,
на которые нападал тов. В. Киршон и за которые напостовство не несет никакой ответственности.
По дороге т. Полонский противопоставляет классовую
борьбу — сотрудничеству^ Или то, или другое — думает
Полонский. Невдомек, что сотрудничество это форма классовой борьбы, невдомек, что противопоставлять классовую
борьбу сотрудничеству может лишь тот, кто логически раз-

вивает свои ошибочные взгляды в целую систему п р а в о г о
уклона.
Такова «переоценка напостовских ценностей» под пером
Полонского. Таковы мотивы, по которым Полонский говорит
о н е о-напостовстве и сближении взглядов между группой
«На литературном посту» и прежними противниками напо•стовства. Плохое перо и не выдерживающие критики
мотивы!
Мы не будем разбирать здесь других утверждений т. Полонского. У нас нет ни места, ни особой нужды в этом.
Потому мы пройдем и мимо ряда новых ошибок т. Полонского, сделанных им на пути к единому литературному
фронту. Мы опустим историческое место о том, что у Бабеля современному писателю можно большему научиться, чем
у классиков, мы обойдем утверждение Полонского, что
будто «в спорные годы» пролетлитература была нам только
задана, мы не остановимся на новом чудовищном п р к р а в н е н и и работников техники — инженеров — к работникам
«литературной техники» -— к писателям, отметим одно лишь:
грехом нашей критики является то — считает Полонский,
что она «никогда не бывает критикой объективной. А ведь
марксистский метод чужд всякому субъективизму».
Объективизм противопоставляется всякому субъективизму.
«Материалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он
не ограничивается указанием на объективность процесса,
а выясняет, какая именно общественная экономическая формация дает содержание этому процессу, какой именно класс
определяет эту необходимость... С другой стороны, материализм включает в себя, так сказать, п а р т и й н о с т ь ,
о б я з ы в а я при всякой оценке события прямо и открыто
становиться на точку зрения определенной общественной
группы» \
Ленин не противопоставляет наш партийный субъективизм объективному анализу общественных явлений. Ленин
сугубо подчеркивает критерий партийности — ибо тот объективизм, о котором говорит Полонский, это не объекти1

Ленин, собр. соч. т. !І, стр. 65.

визм, а форма субъективного отказа от последовательной
принципиальности.
Полонский обижается на то, что напостовцы не обращали внимания на «оттенки мнений» их противников. Полонский был этим оттенком раньше — он является им и сегодня.
Но мы предпочитали и предпочитаем полемизировать с самими мнениями, а не с их воинствующими оттенками.
Путь к единому литературному фронту тов. Полонский
не очищает, а разговорами о неонапостовстве засаривает \

1
Мы ограничимся здесь только несколькими бегльгми замечаниями,
отсылая читателей к специальной статье в № 9 журн. «На Литера
Посту».

ЧА-

VI.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ.

Предисловие чрезвычайно растянулось. Читатель может
заметить, что я чем дальше, тем больше — экономил место.
Мы говорили все время о напостовстве только как
о литературном явлении. Но то, что происходит сейчас
в кино, театре, живописи, музыке — имеет исключительно
много общего с теми вопросами, которые мы решали в наших литературных спорах. Без всякого преувеличения можно
сказать, что в области литературы мы в значительнейшей
мере предвосхищали содержание дискуссий, в специфической
форме развертывающихся по всему фронту искусства.
«Нет роста производительных сил „вообще", а есть рост
производительных сил в совершенно определенных ф о рм а X, в совершенно конкретной исторической скорлупе. То
же и с интеллектуальной культурой» — писал тов. Бухарин
в статье против академика Павлова.
Напостовство — это
борьба за то, чтобы развитие интеллектуальной культуры
шло в п р о л е т а р с к о й форме, чтобы искусство шло по
пути служения делу социалистической революции.
«Отнимать у искусства право служить общественным интересам значит не возвышать, а унижать его, потому что
это значит лишать его самой живой силы, то-есть мысли,
делать его предметом какого-то сибаритского наслаждения,
игрушкою праздных ленивцев. Это значит даже убивать
его». — Эти великие слова Белинского руководят нами в той
работе, которую мы, напостовцы, ведем в области искусства.
P. S. Подбор материала и систематическая правка стенограммы доклада «Причины напостовского раскола» принадлежит т. Новичу. Пользуюсь случаем выразить ему свою
благодарность.

О ЛИТЕРАТУРНОЙ ПОЛИТИКЕ
ПАРТИИ

'

Т-

:

•.

1

(

- і .

ІЛТ л '

.

;

•

«Правда» начала обсуждение вопросов литературной,
политики нашей партии. Каждый соприкасающийся с литературой согласится с тем, что это начинание вполне своевременно. Разногласия между отдельными группами т.т.
зашли настолько далеко, так отчетливо откристаллизовались,
что остается только
приветствовать начинание
«Правды». Не можем, однако, не пожалеть, что статья
тов. Осинского, появившаяся первой, в очень малой мере
способствует тому, чтобы дискуссия проходила в рамках
тех вопросов, которые перед партией стоят, чтобы была
создана такая обстановка, в которой партии решались бы
давать лишь то, что действительно носит принципиальный характер, что требут ответа и директивы партии. Статья т. Осинского лишь отклонила бы нас с правильного пути, если бы
мы стали строить нашу статью, исходя из полемики с Осинским. Это ненужно к тому же и потому, что хотя Осинский
и писал о литературе с обычной скромностью, однако, не
с Осинским шли основные споры напостовцев. С точки
зрения принципиального существа споров они шли против
тов. Троцкого, как главного идеолога, и тов. Воронского,
как главного практика-организатора, хотя Осинский и выступал часто в ролях застрельщика у наших противников.
Перейдем к существу спора. Н а ш и м
принципиальным
разногласием
вопрос о возможности создания
ской
литературы
в переходный
в эпоху диктатуры пролетариата.
шении этого вопроса мы, напостовцы, исходим
1

основным
является
пролетарпериод,
При разреиз ленинских

Настоящая статья была написана немедленно после появления
статьи Осинского в «Правде» ( ж в а р ь 1925 г.). Написанная д о принятия ЦК резолюции о политике партии (см. приложение), статья даетвозможность уяснить отстаиваемую нами теперь точку зрения.

положений об эпохе культурной революции. Возьмите все
статьи и речи Владимира Ильича, собранные во 2 части
-XVIII тома. Последняя статья Ильича говорит о «целой культурной революции», о том, что «у нас политический и социальный переворот оказался предшественником тому
культурному перевороту, перед которым мы стоим». Красной нитью проходит через весь том призыв к учебе, характеристика очередного периода нашей деятельности, как
такого периода, в котором центр тяжести нашей внутренней
работы переносится на культурное строительство, на развертывание дела народного образования, на искоренение
нашей «полуазиатской некультурности». «Теперь же центр
тяжести меняется до того, что переносится на мирную
организационную „культурную" работу. Я готов сказать,
что центр тяжести переносится для нас на культурничество,
если бы не международные отношения, не обязанность бороться за нашу позицию в международном масштабе. Но
если оставить это в стороне и ограничиться внутренними
экономическими отношениями, то у нас действительно теперь центр тяжести работы сводится к культурничеству».
Для Ленина то, что социалистическое строительство может
быть успешно при условии, если мы притянем к нему все
слои, которые можно использовать — «чужими руками», —
для Ленина это было ясно именно потому, что он исходил
здесь из борьбы с теми «комчванствующими», которые предоставляли вверенному им делу или аппарату итти самим по
себе, помимо, а подчас и против нас. У Ленина «чужие
руки» появляются, как результат раздумывания над вопросом о том, что без культурного подъема мы не пойдем вперед, что подчас наша публика не понимает, что коммунизмто мы должны строить, исходя из того наследства, которое
нам оставил капитализм. Не мешает, кстати, указать, что
именно против Осинского дрался Ленин, устанавливая правильную партийную линию в отношении к специалистам
Однако, тов. Осинский из одной крайности ударился в другую. Осинский извратил ленинскую постановку вопроса.
1

«Осинскому. это смешно. Он хочет организаторов трестов сделать рядовыми работниками. Если бы это писал человек такого возраста, про который поэт сказал: „пятнадцать только лет, не более
того", — тогда бы удивляться было нечему. Но от марксиста (учивше-

Конечно, если представить ленинскую позицию так, что он
пролетариат ставил в положение лишь ученика и критикаконтролера, то можно будет вносить поправку в ленинскую
«диспозицию». Нам нет нужды вносить поправки, от которых пахнет намеком на то, что Ленин недооценивал силы
пролетариата, а я вот, Осинский, иду дальше его,—нам попросту достаточно верно изложить ленинскую постановку вопроса: «Социализма не может ввести партийное меньшинство.
Его могут ввести т о л ь к о д е с я т к и
миллионов,
к о г д а о н и н а у ч а т с я в с е д е л а т ь с а м и (разрядка
наша. Л. А.)». В этом был для Ленина гвоздь вопроса.—Пробудить к общественной жизни новые, прежде угнетенные
слои, привлечь их к активной работе, вовлечь в общественную практику и на ней учить, выдвигать все больше и дальше
на всевозможные работы передовиков-трудящихся, заменять
ими старых спецов — так ставил вопрос Ильич. «Мы не
боимся ошибок, когда их делают массы, сознательно относящиеся к строительству, потому что мы полагаемся только
на собственный опыт и на собственное приложение рук» —
вот как ставит вопрос Ленин. «Мы должны вводить в учреждения членами небольших коллегий, помощниками отдельных заведующих или в качестве комиссаров достаточное число практически-опытных и безусловно советскипреданных рабочих и крестьян. В этом гвоздь. Если вы
это сделаете, — создадите, таким образом, все большее и
большее число рабочих и крестьян, которые учатся управлению и, проделав все сроки обучения рядом со старыми
специалистами, становятся на их места, исполняют такие же
задания и подготовляют в нашем гражданском деле, в деле
управления промышленностью, в деле управления хозяйственной деятельностью такое же изменение командного
состава, какое у нас происходит в военном ведомстве, —
если вы это сделаете, такого рода работа будет обозначать все» \
гося тому, что социализм невозможен без использования завоеваний
техники и культуры, достигнутых крупнейшим капитализмом, слышать
такие речи несколько странно, — от марксизма тут не осталось ничего». Собр. соч., т. XV, стр. 277.
•
1
Собр. соч., т. XVI, стр. 434.

Л е н и н в о в с е не с ч и т а л
принципиальнонеобходимым строить коммунизм
чужими
руками, для него это была т я ж е л а я
неизб е ж н о с т ь , но н е и з б е ж н о с т ь , к о т о р у ю н у ж н о
п р е о д о л е в а т ь все упорнее, все бытрее, все
о с н о в а т е л ь н е е , исходя из того, что «рабочий класс
должен увеличивать число администраторов из своей среды,
создавать школы, подготовлять в государственном масштабе кадры работников» \ Недаром Ильич всегда характеризовал нашу политику по отношению к спецам, как
выкуп за нашу некультурность, как дань, которой мы сами
себя облагаем и т. д. и т. п. Ставил же ставку Ильич на
историческое творчество масс, и на их все возрастающий
практический опыт. Осинский же, увлекшись «чужими руками», про это — про массы! — забыл. В 1908 году Ильич
писал, подводя итоги первой революции: «Миллионы населения приобрели практический опыт в самых разнообразных формах действительно-массовой и непосредственнореволюционной борьбы, вплоть до „всеобщей стачки",
изгнания помещиков, сожжения их усадеб, открытого вооруженного восстания. Тот, кто был уже революционером
или сознательным рабочим до революции, не сразу может
представить себе во всем ее громадном значении этот факт,
который внес самую коренную перемену в целый ряд прежних представлений о ходе развития политического кризиса,
о темпе этого развития, о диалектике практически творимой массами истории. Учет этого опыта массами — невидный, тяжелый и медленный процесс, играющий гораздо
более важйую роль, чем многие явления на поверхности
политической жизни государства» 2.
Именно исходя из этого опыта масс, и писал Ильич
в 22 году об эпохе культурной революции. Свяжите приведенную выше цитату с «эпохой культурничества», учтите
всю грандиозность накопленного массами опыта, учтите
коренную перемену, происшедшую с массами за это время,
интерес, особенно проявившийся у масс в связи с последней дискуссией, интерес к узловым вопросам нашей револю2
1

Собр. соч., т. XI, ч. I, стр. 156.
Собр. соч., т. XVII, стр. 87.

ции — и тогда будут полностью ясны основные ошибки
Осинского.
Между тем пересол Осинского в вопросе о чужих руках имеет явно политический характер. В четвертом
номере «России» напечатана статья Лежнева по вопросу об
интеллигенции. С уже забытой нами отчетливостью ставится вопрос о том, что интеллигенция — соль земли. «Россия» отражает настроение значительных кругов нашей
интеллигенции. Привлекая к себе интеллигенцию, срабатываясь с ней, мы исходим из давно установленных партией
принципиальных взглядов на интеллигенцию. Мы не нуждаемся в затушевывании их. Еще менее нуждается в недоговоренностях, туманностях или преувеличениях сама интеллигенция. Лежневская статья прежде всего вредна для самой интеллигенции. Между тем на чью мельницу льет воду
Осинский, не менее Лежнева преувеличивая роль интеллигенции и значение «чужих рук»? У нас нет возможности
специально остановиться на этом вопросе, но всякому понятна политическая опасность такого рода постановки вопроса о роли интеллигенции.
Из ленинской эпохи культурной революции и исходят
напостовцы, и здесь они полностью идут вместе с т. Бухариным. В эту эпоху массовой учебы накопленный
пролетариатом опыт во всех областях начинает расти,
расширяться, углубляться и систематизироваться. Победивший в гражданской войне и прошедший через ее горнило
рабочий класс начинает выявлять себя во всех областях
культуры. И ясно, что этот процесс происходит неодинаково по отношению ко всем идеологическим надстройкам.
Ясно, что в одной области мы продвигаемся быстрее, в другой — медленнее, в третью только начинаем проникать,
четвертую еще только начинаем изучать. С другой стороны, элементарный массовый культурный подъем страны —
хотя бы искоренение азбучной безграмотности — дает
аккумуляцию, сосредоточение культурной энергии не только
на элементарных, но и на сложнейших вопросах. В эту
эпоху все то, что раньше существовало хотя бы только как
зародыш, как намек даже — распускается, расцветает вширь
и вглубь. То же происходит и с пролетарской литературой.
Л. Авербах.

4

Годы подъема рабочего движения в России дали первые
ростки рабочей поэзии. Они появились не из богдановских
каприйских школ, не были выращены теплично в каких-либо
студиях. Нет. Они были созданы развертывавшейся классовой борьбой пролетариата. Первые рабочие писатели
группировались около «Правды» 12 года. Естественно, что
после пролетарской революции началось массовое выдвижение рабочих и крестьянских писателей.
Ленин был полностью прав, когда писал в 19 году о том,
что у нас «сплошь и рядом самое новейшее кривляние выдавалось за нечто новое, и под видом чисто пролетарского
искусства й пролетарской культуры преподносилось нечто
сверхъестественное и несуразное». Ильич был полностью
прав, когда возню с Рюриками Ивневыми и богдановщину
шельмовал подобного рода образом. Однако, нужно с полной категоричностью заявить—-правильность этого подтверждается всей нашей практикой — ч т о н и к т о из н а п о с т о в ц е в не р а з д е л я е т б о г д а н о в с к и х в з г л я д о в , ч т о мы в с е г д а с н и м и б о р о л и с ь ,
что
нашипротивники, доказываяневозможность
и с к у с с т в е н н о й в ы р а б о т к и п р о л е т а р с к о й лит е р а т у р ы , б ь ю т н е по н а п о с т о в ц а м , и б о мы,
говоря о пролетарской литературе, никогда
не д у м а л и о п р о л е т к у л ь т о в с к и х с т у д и я х , а
на д е л е о р г а н и з о в ы в а л и и с т р о и л и ш и р о к о е
л и т е р а т у р н о е движение, о х в а т ы в а ю щ е е как
н а ч и н а ю щ и х , так и уже в ы я в и в ш и х с я рабоч и х п и с а т е л е й . При этом мы исходим из той точки
зрения, которая была формулирована мною еще на майском
совещании при ЦК: «Процесс нарождения пролетарского
писателя качественно отличается от тех форм, в которых
появлялись художники раньше. Он не просто индивидуально
появится откуда-то, а он может вырасти и вырастает из широкого пролетарского литературного движения, ибо мы
рассматриваем писательские организации, как звено той
цепи, которую начинают рабкоры». Исходя далее из того,
что эпоха диктатуры пролетариата есть длительный период,
в течение которого пролетариат борется за сохранение власти в своих руках, перестраивает все общество, культурно
растет, воспринимая и перерабатывая старую культуру, диа-

лектически преодолевая ее в процессе усвоения, — напостовцы считают, что из этих массовых ростков рабочего литературного творчества и вырастает пролетарская литература.
Противоположную точку зрения занимает т. Троцкий. Он
считает, что пролетариат просто не будет иметь времёни на
создание своей классовой культуры, а то, что он успеет создать, будет ростками социалистического искусства.
V
Мы часто говорим, что в сочинениях классиков много
элементов «общечеловеческого». В известном смысле можно
сказать, что то, что было у прежних писателей «общечеловеческим», у наших писателей будет социалистическим, при
чем, чем дальше, тем больше социалистическое будет превышать классовое, пролетарское.
Тов. Троцкий исходит из того, что «в о с н о в е
д й к т а т у р а п р о л е т а р и а т а не е с т ь п р о и з в о д с т в е н н о-к у л ь т у р н а я о р г а н и з а ц и я н о в о г о общества,
а революционно-боевой
порядок
1
для б о р ь б ы за него» .
Нам кажется, что самое противопоставление производственно-культурной организации революционно-боевому порядку — неверно, статично. Период революционного разрушения старого и строительства нового длится многие годы.
Разве он тем самым не является известной производственнокультурной организацией, разве не является он целой эпохой? И вот п р о л е т а р с к и м и с к у с с т в о м мы и
считаем искусство этого переходного
пер и о д а , я в л я ю щ е г о с я э п о х о й р а с ц в е т а прол е т а р и а т а , к а к к л а с с а ; социалистическое искусство
возникнет не из прежней литературы, и пролетарское искус4
ство, чтобы перерасти в социалистическое, пройдет длинный/ \/
процесс развития. У т. Троцкого вопрос стоит так: вот ка-)
питализм — одна общественная система, а вот, социализм —
другая, противостоящая. На деле же то, что стоит между
ними «короткий переход от одной общественно-культурной
системы» (Троцкий) к другой, есть длительный период, при •
чем «вопрос о культуре после завоевания власти рабочим
классом в определенном революционном фазисе становится ѵ
центральным вопросом всей революции 2. Вспомните, как
1
2

Разрядка автора. «Литература и Революция», стр. 140.
Н. Бухарин. «Пролет, революция и культура», стр. 34.

Ильич приводил в пример историю с татарами, характеризуя
всю остроту культурной проблемы. Если мы, овладевая
старой культурой, не создадим свою, не вырастем культурно,
мы очутимся в положении татар, — медленно, незаметно, но
верно мы переродимся. Тов. Бухарин считает, что мы успеем,
что мы должны создать и создастся пролетарская культура.
Если понимать пролетарскую культуру так, как ее понимает т. Троцкий, то мы не знаем, успеет ли пролетариат
создать классовую культуру, все и вся объемлющую и
охватывающую, во все области внесшую новые принципы
и систематизацией этих новых навыков и принципов являющуюся. Но мы знаем, что в тех областях, которые имеют
непосредственное прикосновение к классовой борьбе, там
пролетариат свое создает. А теперь даже Осинский не попытался иронизировать насчет того, что литература есть
в наших условиях серьезное орудие борьбы классов!
Свою классовую литературу пролетариат и создает и
создаст. И вот о т в е т на э т о т в о п р о с и с о с т а вляет наше п е р в о е о с н о в н о е
разногласие.
Именно им и определяется разность литературных политик,
предлагавшихся и по мере возможности осуществлявшихся
нами и практикой тов. Воронского.
Д о л ж н а ли п а р т и я и м е т ь л и т е р а т у р н у ю
п о л и т и к у , д о л ж н а ли о н а к а к - т о в о з д е й с т в о в а т ь на п и с а т е л е й , с т а в и т ь с е б е к а к и е - л и б о
ц е л и по о т н о ш е н и ю к л и т е р а т у р е — т а к о в в т о р о й в о п р о с , т р е б у ю щ и й о т в е т а . И здесь,
к нашему глубокому удивлению, т. Бухарин обнаруживает
явную непоследовательность. При наличии солидарности
в исходных точках зрения, при всячески выражаемом сочувствии пролетписателям, т. Бухарин стоит на точке зрения
«принципов свободной анархической конкуренции» \ По
существу здесь тов. Бухарин занимает более крайнюю позицию, чем т. Троцкий. «Совершенно очевидно, что и в области искусства партия не может ни на один день придерживаться принципа laissez faire, laissez passer (предоставьте вещам
итти своим ходом)»? 2 — писал последний.
1
2

См. его речь на майском совещании при ЦК партии.
«Литература и Революция», стр. 163.

Позиция т. Бухарина в вопросах литературной тактики
никак не увязывается с его принципиальными положениями.
В цитировавшейся нами брошюре т. Бухарин даже несколько
перегибает палку в отношении плана в области идеологии
(см., напр., стр. 29). Интересно отметить, что в своей брошюре о культуре тов. Бухарин абсолютно не ставил вопроса
о формах культурного существования крестьянства в условиях пролетарской революции и строительства социализма.
Между тем совершенно ясно, что в наших условиях
ставка на анархическую конкуренцию не может не означать
ничего иного, кроме удара по начинающим пролетарским
писателям. Разве это будет равная конкуренция, в р а в н ы х
условиях? Ни в коей мере. У буржуазных и интеллигентных писателей имеется ряд преимуществ, вытекающих из
того, что им их класс дал много больше культуры, чем рабочий класс дает своему писателю. Г о в о р и т ь о с в о б о д ной к о н к у р е н ц и и з н а ч и т п о м о г а т ь с е г о д н я
к о м у у г о д н о , к р о м е р а б о ч е г о п и с а т е л я . Методы творческой конкуренции, творческого соревнования
никем не оспариваются, они просто неизбежны, но это вовсе
не значит, что пролетариат не должен способствовать все
большему развитию своей стихийно растущей классовой
литературы. Но здесь выступает т. Троцкий: «Пути свои
искусство должно проделать на собственных ногах. Методы
марксизма — не методы искусства. Партия руководит пролетариатом, но не историческим процессом». Что это значит?
Во-первых, руководство пролетариатом есть руководство
историческим процессом, ибо последний определяется рядом
факторов, из которых не последним, а кое-когда и решающим является пролетариат; во-вторых, что значит «методы
марксизма — не методы искусства»? Конечно, искусство
имеет свои внутренние законы развития, но разве мы их не
марксистски понимаем, разве не марксизм только и может
их объяснить и дать нам базу для того или иного воздействия
на внутренние законы, присущие развитию искусства?
«Область искусства не такая, где партия призвана командовать. Она может и должна оказывать условный кредит
своего доверия разным художественным группировкам,
искренно стремящимся ближе подойти к революции, чтобы
помочь ее художественному оформлению. И уж во всяком

случае партия не может стать и не станет на позицию литературного кружка, борющегося, а отчасти просто конкурирующего с другими литературными кружками». У т. Бухарина попросту — вались, ребята, куча мала, тузи друг друга;
у т. Троцкого — культурнее: вались и дерись, но осторожнее, — мы все ж таки понаблюдаем и уж очень горячащихся
даже одернем. Что же представляла из себя на деле линия
т. Троцкого? Благожелательный нейтралитет? Да, благожелательный нейтралитет и платоническое желание поддержки по отношений к пролетписателям и курс на попутчиков. У т. Воронского эта й'Олитика, получая особое ударение на попутническом курсе, вырастала в лучшем случае
в пренебрежение к пролетписателям, а в худшем — в кампанию против них.
В период военного коммунизма у нас в литературе выступали только революционные, пролетарские писатели.
Старая литература в массе своей эмигрировала. Сбоку от
революции начинали вырастать попутчики — писатели
с большей или меньшей крестьянской идеологией, идеологи
городского мещанства, служилой интеллигенции и т. д. Нэп
принес с собой появление всех этих писателей на литературной сцене, нэп же ударил по пролетлитературе, во-первых,
потому, что среди части писателей естественно появились
упадочные настроения, вытекавшие в значительной мере из
того, что некоторые пролетписатели стали отрываться от
класса, обосабливаться, начало намечаться их вырождение
в цех и т. п., а во-вторых, потому, что нэп не мог не ударить
по росткам начинавшего рождаться массового рабочего писательства. Сразу же начали появляться буржуазные издания, при чем через литературу буржуазная идеология наступала во-всю. Что должна была сделать партия? Во-первых,
сберечь и создать все возможное для дальнейшего развития
и выявления своей классовой литературы, во-вторых, — организовать коммунистическое воздействие на попутчиков, расслоить их, привлечь к себе возможно большую часть из них.
Чем занялся тогда т. Воронский, которому была партией фактически поручена литературная работа, о чем писал тогда
т. Осинский? Т о в . В о р о н с к и й , у с т а н о в и в с м ы ч к у
с п о п у т ч и к а м и , о к а з а л с я у н и х на п о в о д у , ,
о к а з а л с я в е д о м ими, пролетарские писатели остались

далеко на заднем плане. Тов. Осинский навсегда прославил
себя статьей об Ахматовой, где он, пытаясь найти у Ахматовой, сверхиндивидуалистики мистического толка, нечто
созвучное с эпохой, — одновременно ударял по рабочим
писателям, вместо анализа причин болезней у них и указания им правильных путей — бил по ним. О б ъ е к т и в н ы й
смысл выступлений Осинского
заключался
в расширении и углублении
возможности
в ы с т у п л е н и й и п р о я в л е н и я не н а ш е й и д е о л о г и и . Недаром в своей статье «К итогам литературного
года» не так давно писал он о том, что его задачей было
«помочь снять с литературы оковы военного коммунизма».
Оковы военного коммунизма? — да, напостовцы ставили себе
иные задачи.
Не нужно, пожалуй, снова указывать, что е с л и
не
верить
в возможность
создания
пролетлитературы,
то и н е л ь з я
было,
конечно,
д е р ж а т ь к у р с на нее. О т р и ц а н и е
возможности
пролет литературы
неизбежно
выз в а л о к у р с на п о п у т ч и к о в .
Между тем, преувеличенных надежд, возлагавшихся на них, попутчики не
оправдали, а пролетлитература все более крепла, развертывалась все шире, и если не давала сразу крупных писателей,
то создавала десятки учеников, из которых неизбежно все
быстрее будут создаваться и создавались «настоящие писатели».^ Напостовцы и выступили в этот период. Н а п о с т о в с т в о , — э т о не ч т о и н о е , к а к у в е р е н н о с т ь
в т о м , ч т о п р о л е т а р и а т н е м о ж е т не с о з д а т ь
и с о з д а с т свою к л а с с о в у ю литературу, что
необходимо
созданию
этой
литературы
в с я ч е с к и с п о с о б с т в о в а т ь , что нужно наших
писателей поставить в центр внимания, что
н у ж н о п р е к р а т и т ь к у р с на п о п у т ч и к о в , а
организовав
выдержанную
марксистскую
к р и т и к у п о п у т ч и к о в , с в я з а т ь их с п р о л е т писателями и сделать последних базой для
в л и я н и я н а п о п у т ч и к о в . И, н а к о н е ц , н а п о с т о в ц ы э т о те, к т о х о т е л , ч т о б ы у п а р т и и
и м е л а с ь н е к а я л и т е р а т у р н а я п о л и т и к а , при
разделении функций — являющаяся единой

и согласованной
по о т н о ш е н и ю к н а ш е й
п е ч а т и , и з д а т е л ь с т в а м и т. д. С этими лозунгами
выступил журнал «На Посту», и под ними дело создания
кружков пролетписателей, дело объединения их во всесоюзном масштабе и проходило.
Пора прекратить дешевое зубоскальство на тему о ненужности кружков или пренебрежительное отношение
к ассоциациям пролетписателей! Нужно понять, что для
рабочего писателя они необходимы, что он — в отличие от
обычного буржуазного писателя — может расти именно
в кружках, на основе коллективной работы, в которой он
будет преодолевать свою робость, получать и совершенствовать технические навыки, идеологически отшлифовываться.
Больше всего неверностей имеется вокруг вопроса об
отношении к попутчикам. Послушать Осинского — Воронского, так невольно создается из напостовца образ некоего
субъекта, мрачно сосредоточенного, поставившего целью
своей жизни убийство дубиной из-за угла попутчиков или
взятие их в плен для ехидного измывательства над ними,
с мучительной смертью попутчика в результате. Все это
чушь. Все крики о том, что напостовцы заушатели — служат на деле лишь к тому, чтобы посеять раздор между пролетписателями и попутчиками, чтобы сорвать дело организации до смерти нужной нам выдержанной марксистской критики. Все эти крики нужны лишь для того, чтобы затушевать
действительные ошибки т. Воронского, заключающиеся
в том, что он, сосредоточив свое внимание только на попут
чиках, не сумел по настоящему создать условий для нашего
организованного влияния на них, что он тактику, бывшую
принципиально правильной в 21 году, продолжал в условиях, отличных от периода начала нэпа. Ни о каком удушении попутчиков напостовцы никогда не говорили. Если бы
даже они и перегнули вначале немножко палку, то и это
было бы естественной реакцией, реакцией, необходимой
и плодотворной. Несмотря на всю демагогию вокруг отношения напостовцев к попутчикам, московская ассоциация
пролетарских писателей наиболее революционные группы попутчиков сумела привлечь к себе: соглашение МАПП с крестьянскими писателями, с Лефом (Маяковский, Асеев, Третья-

ков и др.), с конструктивистами (Вера Инбер, Туманный, Сельвинский и др.). Поставьте серьезно вопрос о воздействии на
попутчиков. Разве не должна для этого партия иметь опору,
базу, разве практически не будет наиболее целесообразной
политика объединения попутчиков вокруг н а ш и х писательских организаций? Достаточно так поставить вопрос, чтобы
уяснить всю фальшь рассуждений Осинского о «захвате власти». Осинский противопоставляет о в л а д е н и е культурой з а х в а т у ее. Но Осинский напрасно пытается представить нас такими глупыми. Всякому понятно, что в постановке вопроса т. Вардиным «захват власти» есть результат
длительного процесса овладевания культурой, ибо «захват
власти» — есть не что иное, как конечное преобладание, гегемония, в результате роста наших писателей.
Говоря о культуре, следует, пожалуй, указать т. Осинскому на то, что не мешает помнить о к л а с с о в о с т и
культуры. Ильич не так боролся с богдановской постановкой вопроса. Ильич говорил: «Пролетарская культура не
является выскочившей' неизвестно откуда выдумкой людей,
которые называют себя специалистами по пролетарской
культуре. Это все сплошной вздор. Пролетарская культура
должна явиться закономерным развитием тех запасов знания, которое человечество выработало под гнетом капиталистического общества, помещичьего общества, чиновничьего общества» \ И еще в 1905 году Ленин говорил
о необходимости создания с в о е й литературы: «Свобода
буржуазного писателя, художника, актрисы есть лишь замаскированная (или лицемерно маскируемая) зависимость
от денежного мешка, от подкупа, от содержания. И м ы,
социалисты,
разоблачаем
это
лицемерие,
с р ы в а е м ф а л ь ш и в ы е в ы в е с к и , — не д л я т о г о ,
чтобы
получить неклассовую
литературу
и искусство
(это
будет
возможно
лишь
в социалистическом, в неклассовом
обществе), а для того, ч т о б ы л и ц е м е р н о - с в о б о д 1
Осинский упрекает нас в богдановщине.
нов строит особое культурное движение рядом
тивопоставляет культуру (литературу) политике.
нимает, кто объективно отрывает литературу от
приоритета последней — мы или Осинский.

Как известно, Богдас политическим, проЛюбой попутчик пополитики, кто против

н о й , а н а д е л е с в я з а н н о й с б у р ж у а з и е й литературе противопоставить действительносвободную, о т к р ы т о с в я з а н н у ю с пролетар и а т о м л и т е р а т у р у » (разрядка наша, слово „открыто" — подчеркнуто Лениным. Л. А.). Именно эта постановка вопроса лежит в основе напостовской тактики по отношению к попутчикам. Однако, здесь мы снова упираемся
в исходное разногласие о возможности создания пролетлитературы. Если считать, подобно Осинскому, что «наиболее широкое и основательное усвоение всех этих элементов (художественной культуры. Л. А.) мы имеем именно в интеллигентской писательской среде, мастера этого дела сосредоточены
здесь и еще долго будут сосредоточены здесь» \ если из
этого, подобно тов. Троцкому, делать вывод, что «непрерывность творческой традиции нужна и пролетариату. Он
осуществляет ее сейчас не столько непосредственно, сколькокосвенно, через буржуазную творческую интеллигенцию,
которая более или менее тяготеет к нему или хочет пригреться под его боком и которую он в одной ее части
терпит, в другой поддерживает, в третьей полуусыновляет,
а в четвертой и вовсе ассимилирует» 2, то естественно, что
у нас появляются и тактические разногласия. В с е о т л и ч и е в т а к т и к е н а п о с т о в ц е в по о т н о ш е н и ю
к п о п у т ч и к а м и з а к л ю ч а е т с я в ставке, на
п р о л е т п и с а т е л я , а не на б у р ж у а з н у ю и н т е л лигенцию, в желании с о з д а т ь о т к р ы т о связанную с пролетариатом литературу.
Что же касается перевоспитания, товарищеской связи и
т. д., то эти вопросы никогда не вызывали у напостовцев никаких сомнений. Никто никогда не ставил знака равенства
между пролетарской и общенациональной литературой;
азбучно ясно, что в переходный период вся литература не
может быть пролетарской, наконец, надо учесть тот факт,
что сейчас в связи с общим подъемом деревни неизбежно
появление больших кадров не «мужиковствующих», а настоящих крестьянских писателей — это бесспорно, но разве
отсюда не следует еще раз сделать вывод о необходимости
создания из пролетлитературы ядра, вокруг которого мы
1
2

Цитата из последней статьи т. Осинского в «Правде».
Троцкий. «Литература и Революция», стр. 169.

организовали бы крестьянскую литературу и обеспечили
свое идеологическое влияние на нее?
Существо спора о писателях или литературе, о крыле
или литературе зйключается не в чем ином, как в ликвидаторстве Осинского по отношению к пролетписателям.
Вчера носясь с Ахматовой, вчера няньчась с попутчиками,
вчера травя наших писателей, — сегодня Осинский откидывает в сторону Ахматовых; скептически разбирается
в своих прежних увлечениях попутчиками и пытается разложить пролетписателей, противопоставив одну их часть
другой, ставя ставку на разложение ВАПП'а. Смысл споров с Осинским о крыле или литературе явственно обнажается на лозунге Осинского — «Коммунисты на позиции
критики!". Ну, а литература? Что же, отдать литературу
в концессию мелко-буржуазной интеллигенции? — спросим
мы тов. Осинского. О с и н с к и й г о в о р и т о к р ы л е ,
и б о он н е х о ч е т п р о л е т л и т е р а т у р ы , и б о он
х о ч е т , ч т о б ы н е о н а и м е л а г е г е м о н и ю в лит е р а т у р е . О демагогии, лести и застращиваниях писал
т. Осинский. Что во всем с невероятными трудностями
созданном союзе пролетписателей т. Осинский увидел лишь
лесть и т! д., это неудивительно, недаром ведь Ленин писал,
что «специфическая особенность Осинского — во всем
усматривать политиканство». Напрасно т. Осинский трудится. Вопреки Осинским выросла пролетлитература, вопреки им будет она и дальше итти по своему верному пути.
Опасность зазнаться, самомнение и пр. — бесспорная опасность, но она будет избегнута пролетлитературой без медвежьих услуг Осинского.
Вывод. Фраза т. Троцкого о том, что партия не
должна ставить ставку ни на один литкружок, прикрывала
ставку на попутчиков в противовес помощи нашей литературе. Мы т о ж е п р о т и в т о г о , ч т о б ы п а р т и я
дала партсанкцию какой-либо художественн о й г р у п п е , н о мы з а т о , ч т о б ы
партия
в з я л а к у р с на м а с с о в о г о
рабочего
писателя, ч т о б ы партия п о д д е р ж а л а и у к р е п и л а
ВАПП, ч т о б ы п а р т и я о б р а т и л а в н и м а н и е н а
создание
у нас
выдержанной
марксистс к о й л и т е р а т у р н о.й к р и т и к и , с д е л а л а
про-

летлитературу
рычагом
и опорой
паргв л и я н и я на п и с а т е л е й .
Троцкизм ли в применении к литературе взгляды
т.т. Троцкого, Воронского и Осинского? Пусть отвечает
теперь сам читатель. Но пусть он подумает, что такое троцкизм — ц е л о с т н а я (в смысле концепции) и д е о л о г и я и л и н е т ? А если идеология, то должна она выявляться особо на отношении к литературе или нет? И если
должна, то где ее надо искать? Осинский выделил себя из
числа «прошнурованных и пронумерованных троцкистов»,
Осинский пытался представить своими единомышленниками
т.т. Луначарского и Бухарина. Во-первых, наши разногласия с т.т. Бухариным и особенно Луначарским носят совершенно иной характер, чем разногласия с Осинским, а вовторых, позволю себе несколько строк отнять по вопросу
о «прошнурованных». Осинский смеется, давно ли т. Родов
стал ортодоксальным. Как-раз т. Родов в прошлой дискуссии не принадлежал к оппозиции. Ряд напостовцев, в том
числе и я, были оппозиционерами. Но еще тогда мы в вопросах литературы расходились с тов. Троцким. Нам казалось, что мы только последовательные оппозиционеры, ибо
в основе нашей оппозиционности лежала уверенность в том,
что Л. Д. Троцкий ведет ленинскую линию, а ЦК перерожденческую, между тем л и н и я т. Т р о ц к о г о в в о просах
литературы
нам в с е г д а
казалась
о б ъ е к т и в н о п е р е р о ж д е н ч е с к о й . Свои партийные ошибки мы все осознали, свою любовь к т. Троцкому
преодолели и сказали это перед всей партией.

ОПЯТЬ О ВОРОНСКОМ

:•<

:

• ,

•••.{

•

Л* "V (

О Карфагене.

Опять о Воронском? Но это ведь чрезвычайно старо!..
Да, это очень старо. И, думается, нам эта тема надоела
больше, чем кому-либо другому. Впрочем, слово «надоела»
не вполне подходяще. Когда человек говорит: «Карфаген
должен быть резрушен», — то новое повторение призыва
к разрушению Карфагена не вызывает у него ощущения
чего-то навязшего на зубах. Наоборот! Указание на то,
что поставленная задача еще не разрешена, вызывает только
желание скорей преодолеть еще стоящее впереди препятствие. Так и у нас в споре с тов. Воронским.
Литературная критика в нашей печати должна быть такой же большевистской, как общественно-политический
памфлет в журнале, как передовая статья партийной газеты.
Наша критика должна быть ортодоксально-марксистской, а это означает, что она должна быть проникнута духом революционного пролетариата, что в ней должны слышаться сегодняшние бои ее класса, его разрушительная и
его строительная работа.
Это элементарно? Да, это очень элементарно — и для
меня и для того читателя, к которому я обращаюсь. Но моя
ли вина в том, что «Карфаген должен быть разрушен», но
что он еще не разрушен, что у нас неслучайно встречается
критика псевдомарксистская, что совсем не редка в нашей
печати критика н е б о л ь ш е в и с т с к а я ,
что
слишком часто язык классовой борьбы считается грубым
и недопустимым в приложении к высоким идеологиям? Вот
почему мы принуждены опять и опять возвращаться к теоретическому разбору литературно-критических статей т. Вороненого.

Но позвольте, может возразить читатель, я не принадлежу к армии разрушителей Карфагена, и мне неинтересны
какие-то ваши споры с Воронским. Я согласен. Я зачеркиваю все наши прежние разногласия и — на один час —
забываю, что мне приходилось уже высказывать свое отношение к литературным теории и практике А. К. Воронского.
Не как напостовец — в смысле заранее имеющейся предвзятости — разберу я статью «То, чего нет в нашей литературе», как статью неизвестного мне автора.,
Укажем дополнительно, что мы взяли статью тов. Вороненого не для анализа вопроса о том, что есть и чего нет
в нашей л и т е р а т у р е , а для рассмотрения вопроса о том,
что есть и чего нет в нашей к р и т и к е .
«Серые кошки» национальной литературы.

Статья А. Вороненого начинается перечислением «ряда
художественных произведений выдающегося литературного качества, появившихся почти за истекший сезон: рассказы Бабеля, «Роковые яйца» и «Белая Гвардия» Булгакова, «Страна родная» Артема Веселого, «Цемент» Гладкова,
повести и рассказы М. Горького, «Казарма» Григорьева,
рассказы Всев. Иванова, «Барсуки» Леонова, «Сахарный немец» Клычкова, «Заволочье» Бор. Пильняка, очерки М. Пришвина, рассказы П. Романова, «Виринея» Сейфуллиной,
«Голубые города» Толстого, «Города и годы» К. Федина,
«Одеты камнем» Ольги Форш, поэмы Сергея Есенина, Казина, Маяковского, Светлова, Тихонова. Прибавилось несколько свежих имен: Акульшин, Губер, Л. Завадовский,
Евдокимов, А. Караваева, Коробов, Никифоров, Решетов,
Тверяк, Ширяев, Фадеев, Уткин и т. д.». Я привел такую
большую цитату с остатками того чувства удовлетворения,
которое было у меня тогда, когда я первый раз прочел это
место статьи «О том, чего у нас нет». Вот, думал я, хотяи несколько субъективное, но чрезвычайно полное перечисление ряда значительных, хотя и далеко неравноценных,
произведений. Тут и такие пролет-писатели, как Гладков,
такие революционные попутчики, как Бабель, такие попутчики, как Всев. Иванов, такие «попутчики», как Б. Пильняк,
такие сменовеховцы, как А. Толстой, такие либеральные обы-

ватели, как малоталантливый Григорьев, такие буржуазные
писатели, как Булгаков.
Очень хорошо! Ответить на вопрос о том, чего у нас
нет, можно, только тщательно определив то, что мы имеем,
куда мы растем, на какие фланги делится наше писатель- ѵ
ство. Н о . . . но тут-то и выясняется, что перечисление некоего количества произведений служит тов. Воронскому не
для того, чтобы идеологически дифференцировать эти произведения, не для того, чтобы понять общественные корни
анализируемых явлений, не для того, чтобы с классовой
точки зрения их расценить. Наш автор поступает иначе.
Конец, говорят, делу венец. Заканчивая свою большую
статью, тов. Воронский решил хоть на последней странице
увенчать ее марксистским венцом. «Могут возразить, что
в данных заметках литературные настроения заключены
в одну общую скобку, что не проведены грани между разными направлениями, отражающими разные социальные напластования. Такие грани есть, хотя их в нашем литературном споре иногда и не в меру заостряют». Ну, разве же я не
знаю, что в природе существуют различные классовые литературы? -Ну, разве же я не знаю, что между ними есть
грани? Но разрешите мне-то статью написать без этих граней, ведь их не в меру заостряют! А потому, все вы, братья
писатели — единая русская литература, общие у вас всех
достоинства и недостатки, одно вы все дело делаете.
Разное они дело делают! К счастью, наши литераторы
не"ТШХожи на блуждающее в сумерках племя неразличимых
серых кошек. И у читателя1 появились глаза, становящиеся
все более зоркими. И писатель перестал быть наивным по
отношению ко «всяким идеологиям». Время провело резкие грани между отдельными слоями писателей. И время не
смягчает, а углубляет идеологическое различие между ними.
Вот почему писатель, берясь за перо, все чаще задумывается над тем, для чего и для кого он пишет, вот почему
разные недостатки и несхожие достоинства у писателя пролетариата и у растущих литературных кадров нашего нэпманства.
Тот, кто хочет искать общие качества у Гладковых и
Булгаковых, у Либединских и Эренбургов, — тот обречен
на общие фразы, на сантиментальное пустословие, тот ОбнаЛ . Авербах.

\

ѵ

руживает лишь, что он не понимает, чем живет и чего хочет современный писатель.
Ну, что за полемическое увлечение, как это человек,
столько лет ведущий первый журнал советского союза, как
это редактор «Красной Нови» и т. д. не знает путей нашего
художника?! Но вот что говорит сам тов. Воронский: «хорошо-то хорошо, но твердо не знаем, во что собственно
„веруют", чего домогаются писатели».
Не зная, «чего домогаются писатели», т,-е. не зная того,
что у нас есть, можно ли писать о том, чего у нас нет?
О комсомольской

фантазии увлекающихся
жуазной идеологии.

людей и бур-

В стране происходит классовая дифференциация. Мы
идем к социализму в противоречивой хозяйственной обстановке, когда, на-ряду с ростом социалистического полюса,
происходит и некая кристаллизация сил на полюсе капиталистическом. Мы знаем, что мы идем быстрее, что путь наш
верен, что победа за нами. И потому неизбежный в известных пределах рост буржуазии нас не пугает, потому-то мы
при виде растущего кулака сохранили прежнее спокойствие
и оборвали не в меру взволновавшихся товарищей. Но при
каком условии нам не страшна увеличивающаяся сила кулака
и нэпмана? При условии нашего понимания процессов, выращивающих наших врагов, при условии нашего правильного отношения к ним. Мы не хотим иметь глаза от страха
великие, но мы и не хотим, и не будем прикрывать их шорами.
Вот почему для нас интересен вопрос о росте буржуазной идеологии. Мы знаем, что появление буржуазного писателя неизбежно. Теоретически абсолютно ясно, что известная часть интеллигентски-деклассированных писателей
приспособится к читателю с Трубного рынка и зрителю «Заговора императрицы». Но мы знаем, что отношение между
экономикой и идеологией много посложней, чем это представляется товарищам, решающим вопрос по такой линии:
столько-то % частного капитала в товарообороте, столькото % многолошадных крестьян, арендующих землю и нанимающих батраков = стольким-то % буржуазной идеологии.

Однако, губительно непонимание главного обстоятельства, затрудняющего осмысливание, вскрытие процессов
идеологического классового размежевания в такой, особенно чуткой к сдвигам в общественной жизни, области
идеологии, как литература. Речь идет о нашей монополии,
речь идет о фактах, вытекающих из наличия пролетарского
государства. Нужно понять, что многие хотят сегодня сойти
за «серую кошку», чтобы завтра определиться по ту сторону от нас. Потому мы не можем и не должны в какойнибудь степени поощрять культивируемую кое-кем ; тягу
к идеологической серости. Потому-то сегодня на первом
плане для марксистского критика стоит нахождение «социологического эквивалента» всех явлений литературного
порядка.
Это -— комсомольские фантазии увлекающихся людей!
Какой там у нас рост буржуазного писателя?! Пустяки
это все!
Да или нет, или о загадочных картинках и таинственной незнакомке.

«У нас немало наивных людей, ноющих, вопиющих,
взывающих и глаголющих об опасностях со стороны попутчиков и разных „уклонистов"», — иронизирует'и возмущается тов. Воронский. На докладе в «Доме Герцена» он
прямо заявил «наивным людям»: «Бросьте крики о буржуазной идеологии, у нас, в литературе-то, ни одного сменовеховца нет».
Мы говорили выше о вульгарных и механических упрощенцах: столько-то % капиталистической экономики'равны
стольким-то % капиталистической идеологии. Перед нами
идеалистическое навыворот: столько-то % капиталистической экономики —ни одного процента буржуазного писателя, ни одного сменовеховца.
Картина далеко не загадочная.
На открытом месте стоит «таинственная незнакомка»,
держит в руках цветы из булгаковских «Роковых Яиц», из
эренбурговского «Меркюр де-Рюсси», из бурной > поросли
переводной беллетристики, а по площади блуждает некто,
прикрыв очи веждами и тщательно обходя разыскиваемую
таинственную незнакомку.

О халтуре, приспособленчестве, холодке и о необходимости
смотреть в корень.

Тов. Воронский прав в целом ряде частностей. А. Воронский верно указывает ряд недостатков и явлений, характеризующих определенные писательские круги. Но все
это им же сильно обесценивается, когда он отказывается от
поисков причины всех указываемых им моментов, с одной
стороны, когда он распространяет свои замечания на всех
писателей, с другой. «На литературном лице его — маска
бесстрастности... В этом преобладании художника наблюдается над общественным человеком знамение нашего времени».
Да, у большого слоя писателей мы находим сейчас холодок к обрабатываемому ими материалу, и холодок этот
не только в маске бесстрастия находит свое отражение. Сам
Воронский пишет, разбирая первую повесть В. Иванова
о большевике, повесть «Хабу», что «он немного смешон,,
этот Лейзеров, автору».
Все чаще обнаруживается у ряда писателей их внутренняя чуждость чужой им современности. А отсюда приходиту них «холодок». Другие еще не разобрались, они еще нараспутьи, они еще не знают, во что «верить», и вот холодок
вырастает у них, как осторожное обуздывание себя: написать-то напишу, но так, чтобы было неясно, чего я «домогаюсь». Мы могли бы продолжить наш разбор «холодка»,
но вывод уже напрашивается сам собой. Однако, прежде,,
чем сделать его, зададим вопрос: у всех ли писателей есть
«холодок»? Возьмем произведения, перечислявшиеся т. Воронским. Есть, к примеру, «холодок» у Артема Веселого,
у Никифорова, у Фадеева, есть «холодок» у Булгакова?
Нет у них холодка! Одинаково нет холодка у пролетарских, у коммунистических писателей, с одной стороны, и
у такого, наиболее яркого представителя «правого фланга»,
как М. Булгакова. Разве случайно, что почти все критики
оценивают замечательнейшее произведение последних лет,
«Цемент» пролетарского писателя Гладкова, как вещь более или менее романтическую? Разве булгаковская книжка:
не написана с подлинным чувством?

Теперь запишем наш вывод: по разным причинам, от
разных настроений, по-разному у большинства попутчиков,
у большинства мелкобуржуазных писателей обнаруживается
«холодок». Холодок не обнаруживается у писателей, идеологически твердо знающих, чего они хотят.
Воронский кричит о халтуре и приспособленчестве.
«Настоящая же мелкобуржуазная опасность угрожает нам
в литературе сейчас со стороны этого припадающего к земле зверушки. Халтура — опаснейшее явление в современном художестве». Правильно. Но халтура халтуре рознь.
Нет всем писателям одинаково присущей халтуры. Она есть
у всех слоев писателей сегодня. Борьба с ней — насущнейшая задача. Предпосылкой успешности борьбы является,
однако, отчетливое представление о противнике. Атаке
должна предшествовать разработка данных разведки о враге.
У писателя, который не имеет своих путей, но который
.хочет писать и хочет, чтобы его печатали, — а большинство
журналов требуют вещей революционных, — у того халтура появляется, как результат идеологического приспосо
бления. Пафос здесь наносный, люди здесь надуманные, мораль здесь примернейшая. Это один вид халтуры.
У пролетарских писателей, у подавляющего большинства тех писателей, для которых партия, революция, пролетариат — не постороннее, а органически свое, у них халтура, почти всегда, результат тяжелейшего материального
положения. От голода, от холода, от невнимания к начинающему писателю, — вот откуда растет сорной травой
халтура среди наших писателей.
Мы ни в коей мере 'не хотим сказать, что у многих из
«попутчиков», скажем, материальное положение лучше, чем
у многих из пролетписателей. Было бы наивной глупостью
недооценивать тяжесть их материального положения, как
одной из причин роста халтуры. Можно было бы и еще
остановиться на причинах халтуры. Но нам нужно было
в чистом виде взять два наиболее отчетливые русла, по которым она идет. Ибо и при внимательном подходе к этому
общему «зверушке» обнаруживается полная непригодность
общеклассовых обобщений и внеклассовых методов критики.
Смотри в корень!

Не нужно открывать Америк, или о корнях, обнаруживающихся без глубоких раскопок.

Холодок и халтура: вот что нашел Воронский в нашей
литературе. Мы разобрали и то и другое явление. Но для
нас, подобно Вороненому, вопрос здесь не кончается.
Наоборот. Мы спрашиваем, откуда они взялись? Ибо
для нас недостаточно констатирования явлений.
Холодок, что это: «стиль эпохи», или это характерно
для совершенно определенных настроений данной прослойки таких-то писателей?
Тот, у кого холодок характеризует литературу революционного пролетариата, тот клевещет на нашу литературу.
Бурные годы нашей революции, период военного коммунизма захватили в орбиту нашего влияния — вольно или
невольно — большие слои мелкобуржуазных писателей.
Отсюда- пришли попутчики — с революцией, бывшей единственно Возможной темой их творчества; это были попутчики от эпохи бури и натиска, стихийной борьбы, гроз восстаний, мятежей партизанщины, великой ломки. Попутчик
шел с нами тогда, когда наша революция была общенародной, в ленинском смысле этого слова. Попутчик начал расслаиваться, когда пролетариат — в тяжелые годы начала
нэпа — ютступил, но не сошел с рельс борьбы за социалистическую революцию. Попутчик не может не расслаиваться, писатель не может не оформляться идеологически
сегодня, когда мы приступили к органическому строительству социализма, когда рельсы пролетарской революции
увозят нас от старого, когда идет борьба за самые рельсы,
когда у нас миллионы крестьянства, когда у нас такие неизбежные тормоза, как кулак и частный торговец.
Отсюда холодок и маска бесстрастия. Марксистский
критик должен растапливать холодок и срывать маски бесстрастия последовательным идеологическим анализом. Сегодня больше, чем когда бы то ни было, не должно оставляться
места «общеклассовым»
прекраснодушествам.
H уж н а б о л ь ш е в и з а ц и я
нашей
литературнойкритики!

О культграмоте и политграмоте, а также некоторые соображения о такте и времени.

Время тяжелое—говорили мы выше; обстановка неимоверно противоречивая. Ошеломляющая путаница царит во
многих головах. Противоречия жизни порождают противоречия в психике и идеологии писателей. Отсюда у многих тяга к безидейности. Борьба за миросозерцание, за
определенную систему мыслей и взглядов, за метод подхода к общественной жизни — первоочередная задача нашей критики по отношению к писателю.
Нелишне будет вспомнить Белинского. «Время рифмованных побрякушек прошло невозвратно, ощущеньица и
чувствованьица ставятся ни во что: на место того и другого
требуются глубокие чувства и идеи. Для успеха в поэзии
теперь мало одного таланта: нужно еще и развитие в духе
времени». Неистовый Виссарион писал это в 1841 г. Сколько
воды утекло с тех пор, а потоки большевистского половодья
вновь и вновь омолаживают и делают свежими эти фразы!
«Здание, построенное на песке, недолговечно; поэзия, выразившая собою ложное состояние перёходного поколения,
и умирает с этим поколением . . . Сделавшись органом ложного направления, она лишается той силы, которую мог бы
ей сообщить талант поэта». Каков смысл этих цитат? За
политграмоту, за марксистскую азбуку — и поскорее от а
переходите к б, к в, к г, уважаемый писатель! Талант — талантом, интуиция — интуицией, но сочетайте их с политграмотой, без нее вас ожидает судьба, предсказанная Белинским, судьба всякого ложного направления.
«Нам нужно также больше культурности в литературе..4
Писатель должен быть на уровне научных идей своего
века».
Чтобы было ясно, о чем идет речь, т. Воронский в пример с т а в и т . . . Е. Замятина и М. Булгакова: «Со значительным
научным багажем у нас — Замятин, да еще у Булгакова чувствуется, что естественные науки для него не являются темными и непроходимыми дебрями». Объективный смысл
призыва к «научным идеям своего века» может быть понят
только при сопоставлении с теми местами в статье Ворон-

ского, в которых он издевается над требованиями 100%-ой
идеологической выдержанности, над 100%-ым коммунизмом и т. д.
Когда писатель на перепутьи, когда Воронский пишет
о холодке и бесстрастии, — призывать к культграмоте и
издеваться над призывами к идеологической вдумчивости
означает лишь противопоставление культграмоты политграмоте, означает лишь отказ от борьбы за путь, по которому пойдут с перепутья. Всему свое время. Сегодня говорить писателю: займись разложением внутриатомной
энергии, изучай внутреннюю секрецию, обложись книгами
о строении материи — значит потерять всякий такт и чутье
времени.
Прежде всего нужно кричать писателю: будь на уровне
общественных идей века. Не покрывать естественными науками тягу к безидейности, а бороться с безидейностью,
за политграмоту, за миросозерцание!
Нет общих всем писателям болезней, нет и общих рецептов. По отношению ко многим пролетписателям, уже
крепким идеологически, лозунг культурной учебы правилен,
но он и в данном случае не отделим и не может быть противопоставлен лозунгу общественно-политической, марксистской учебы.
Содержание и здесь определяет форму.

Правильность марксистского положения об определении содержанием формы наглядно подтверждает статья Вороненого. Художественные произведения мы разбираем и
социологически, и формально. Да позволено будет нам
сделать несколько «формальных» замечаний по поводу разбираемой статьи,
«Нам нужно больше общественного идеализма в литературе. Писателю нужно затосковать по большим всечеловеческим идеалам нашего века».
«Идеалы братства, единения и торжества трудящихся...».
О, бессмертная Французская революция! Ты возрождаешься
не только в «осмысленных» аналогиях с Термидором, но и
в терминологии некоторых из наших литературных критиков!

Замятин и Безыменский, Соллогуб и Жаров, Ахматова
и Фурманов, Эфрос и Полонский, сядьте вместе, востоскуйте
по вашим общим, по «всечеловеческим» идеалам нашего
века!
Вот почему Карфаген должен быть разрушен.

Против всечеловеческой -— з а п р о л е т а р с к у ю критику!
Против внеклассовой и общеклассовой путаницы — з а
классовый марксистский
анализ!
Против затушевываний и замирений — з а
четкую
идеологическую
линию!
Вот почему, читатель, воронский Карфаген обязательно
должен быть разрушен!

ЮТЛШіН КГ.Г.СЗДДІ « M ' i w i i i p R W M I » on ,MHJUÖO м ш в » on
ІЕМЭв
Г :. .. : : _ ;

;:

,-• : • !;•

•

.

,-fi

•

• ., q ! i - г
;. . .

:

,

:

•с if I' s и
г;
)

-

:

.

.

.

. H'J

m. •

V
.

: ліі :
: /. и
с inn•
;•• -.
.il a юга ql :
•м
! :> î; - л q в w к м а о э > іj! .-..
• • •
' ••
!0! It-H M.ft Ol 7 И •'.. ». H 1 0 t'-.o з д и
.
'
.
'HOI !
•' • '• I .

•фо

•

ПРИЧИНЫ
НАПОСТОВСКОГО РАСКОЛА

IdHNFNqn
АІЮЮАЯ О І О Ю а О Т Э О П А Н

1.
О Н Е К О Т О Р Ы Х ЭТАПАХ Н А Ш Е Й Р А Б О Т Ы \
Крушение «Кузницы».

Первый год нэпа знаменует собой в области литературы:
период формирования отдельных «напостовских» элементов.
Это было время оживления и наступления буржуазии и
на идеологическом фронте, время некоторой растерянности
в наших рядах, когда мы должны были наметить новые пути;
и новые задачи во всех областях работы.
Пролетарская литература тогда переживала чрезвычайно'
тяжелый кризис. Группа пролетарских писателей — «Куз^
ница», в годы военного коммунизма бывшая единственной
организацией подлинно пролетарской литературы, с нэпом
выродилась в маленькую цеховую группку, оторванную от
широких слоев рабочих и крестьянских писателей, да и вообще от своего класса и коммунистической партии.
Кризис сказался не только на работе, организации связи
с местами и т. д., но в первую голову на творчестве «кузнецов»: они уходили от реальной жизни, все резче и отчетливей звучали и в их произведениях упадочные ноты. Этоопределяло все более отчетливый отход от задач, стоявших
перед пролетарской литературой в целом.
Каковы были задачи партии в этих условиях, в условиях
оживления буржуазной идеологии, и, в частности, буржуазной литературы, в условиях наличия значительных кадров
1
Стенограмма доклада на чрезвычайной всесоюзной конференции пролетписателей в феврале 1926 г.

мелкобуржуазных писателей, которые были очень удачно
охарактеризованы т. Троцким, как «попутчики».
В то время задачи партии сводились к тому, чтобы: вопервых, поддержать с в о и х , уже выявившихся, писателей
и способствовать выдвижению новых писателей из рядов рабочего класса и крестьянства. Во-вторых, суметь завоевать
подлинных «попутчиков», добиться того, чтобы попутчиков
вели мы, а не буржуазные писатели. И, в-третьих — повести борьбу против внутренне-эмигрантского буржуазного
лисателя.
Против «барства» в подходе к литературе.

Как же эти задачи проводились на деле? На деле у нас
•было искривление партийной линии в тот период. Ошибочные выступления по литературным вопросам т. Осинского
и послужили одним из непосредственных стимулов к объединению «напостовцев».
Когда сейчас мы говорим о развитии «напостовской»
борьбы, бурном и страстном характере наших дискуссий, нам
приходится удивляться не тому, что дискуссия была резкой
и бурной, а тому, что она была мягка и не захватила достаточно широкие круги партийной общественности. После
знаменитых фельетонов т. Н. Осинского об Анне Ахматовой
и др., после статей, которые он характеризовал, как попытку
-«снять с литературы оковы военного коммунизма», Осинский
писал: «Мы станем искать среди них просто талантливых людей». Просто талантливых людей! В условиях, когда,
с одной стороны, наступает буржуазный писатель (а за ним
вся культура, накопленная его классом), а, с другой стороны,
только начинают пробиваться слабые ростки пролетарской
литературы, и организация пролетписателей переживает тяжелый кризис, отражающий кризис в творческой области,—
ясен объективный смысл этих высказываний т. Осинского.
Ясно, что вместе со «снятием оков» будет разбита пролетарская литература и откроется дорога враждебны'м нам писателям.
Характерно отметить, что выступления
Осинского
в марте 1922 г. вызвали ответ Мещерякова. Последний был
яріьш фотивником напостовства. Однако, он писал следующие строки:

«Тов. Осинский смотрит на «новые ростки» слишком
оптимистично, он ищет и ценит у всех цитируемых им Писателей только два качества —- талантливость и реалистичность. Оба качества, конечно, очень хороши, но их мало для
того, чтобы причислить всех тех, кто ими владеет, к «новым
росткам», Нужно еще известное понимание жизни, нужно
приятие революции» \
Эта цитата говорит о том, что не только напостовцы
«кричали» тогда о наступающем оппортунизме в самом подходе к вопросам литературы, оппортунизме, решительно осужденном резолюцией ЦК партии о художественной литературе и названном «остатками барства». «Остатки барства»
находили себе место в нашей центральной печати. И, как
рекация на эти выступления, не могли не сложиться кадры
партийцев, занимающихся вопросами литературы, и партийцев-писателей, которые должны были дать отпор этим настроёниям, противопоставить им идеи роста и развернутого
наступления пролетарской литературы.
Группа «Октябрь».

В конце 1922 года создается первая организация пролетарских писателей, выступившая под знаком борьбы с классовым примиренчеством в области литературы, выступившая
за признание пролетарской литературы, за необходимость
партийной линии, — против внутрипартийного разнобоя
в области литературы.
Внутри «Кузницы» уже созрела группа коммунистов-писателей, поставившая перед собой новые творческие задачи,
наметившая новые пути. Эта часть писателей «Кузницы»
вместе с другими коммунистами-писателями и создала группу
«Октябрь», от которой ВАПП и ведет свою историю.
Большую роль сыграл здесь журнал «Молодая Гвардия».
Первый период «Октября» проходил под знаком организационной работы. Нужно было создать такую организацию пролетарских писателей, которая охватывала бы не
только уже выявившихся мастеров, но и Широкие слои начинающих писателей.
1

Н. Мещеряков.

«Свежий росток». «Правда». 1922 г.

«Октябрь» боролся с тенденцией замкнутого кружка мастеров и строил свою организацию по линии связи с рабкоровским движением. И выявившиеся мастера и начинающие
писатели — это единое литературное движение.
В марте 1923 года была созвана первая конференция литературных кружков Москвы; на этой конференции было
оформлено создание Московской Ассоциации Пролетарских
Писателен (МАПП).
«На Посту».

В июле 1923 года вышел первый № журнала «На Посту».
Основными его лозунгами были:
Борьба за пролетарскую литературу, против формирующейся в литературе идеологии буржуазии, за четкую партийную линию в вопросах литературы! Под знаком этих двух
основных лозунгов и проходила идейная борьба «напостовцев».
Если сейчас проверить, оправдали ли себя эти лозунги
«напостовства», то можно с полной уверенностью сказать,
что все они нашли свое положительное разрешение в резолюции Центрального Комитета от 1 июля 1925 г.
Наша организационная работа нашла свое завершение
в создании МАПП'а и в выпуске первого номера «На
Посту».
Каковы дальнейшие основные этапы нашего пути?
Первый этап — путь от «Кузницы» и «Молодой Гвардии» к созданию МАПП'а. В этот период идет подготовка
и собирание сил.
Второй период — от создания группы «Октябрь» до первой Московской конференции пролетарских писателей. С декабря 1922 года до июля 1923 года проводится работа по
созданию организации и переходу в наступление на противников пролетарской литературы.
Третий период — от первого номера «На Посту» через
пленум ВАПП'а до майского совещания при ЦК; это период с июня 1923 года до мая 1924 года, когда мы пошли в открытое наступление. Однако, наша атака была
отбита.

Майское совещание.

В мае 1924 г. ЦК партии было созвано первое совещание
по вопросам литературной политики. Наше первое наступление, имевшее целью — осуждение линии Вороненого, на
этом совещании было отбито, хотя нам и удалось в целом
ряде вопросов продвинуться вперед и привлечь внимание
партийных органов к помощи широкому слою рабочих и
крестьянских писателей. Это нашло свое выражение в известном постановлении XIII съезда партии.
Так закончилось наше первое наступление. Начинается
период позиционной войны. Обе стороны, и мы, «напостовцы», и воронщина — в окопах, — углубляется идейная
борьба. Мы медленно наступаем.
В это время под идеологической гегемонией «напостовства» создаются организации пролетарских писателей по
всему Союзу.
Этот период длится с мая 1924 года по январь 1925 года,
до первого Всесоюзного совещания пролетарских писателей.
Достижения и ошибки январского совещания пролетписателей.

Это совещание является нашей полной безоговорочной
победой. Воронский не получает ни одного голоса у пролетписателей, единодушно принимается наша программа, создается единая организация. Мы переходим в новое наступление.
Но снова и это наступление сорвалось. Мы столкнулись с выступлением Осинского в «Правде» против нас и т. д.
В чем же причина срыва и этого нашего похода? Прежде всего в ряде ошибок, допущенных на этом совещании.
Если сейчас пересмотреть резолюцию Вардина, принятую на январском совещании, то первая и основная беда резолюции заключается в том, что в ней н е б ы л а в з я т а ,
как о с н о в н о й стержень, л е н и н с к а я
мысль
о культурной революции.
Мы исходили из вопроса о борьбе с буржуазной идеологией (что, вообще говоря, правильно), исходили из вопроса о пролетарской литературе, но этот вопрос не был увяЛ. Авербак.

6

зан с положениями о пролетарской культуре, о культурной
революции.
В резолюции абсолютно не был дан анализ конкретной
обстановки, вопрос о соотношении классов совершенно не
был правильно поставлен.
Январское совещание совпало с периодом, когда был
выкинут лозунг «лицом к деревне», с периодом, когда внимание партии обращается к вопросу о борьбе за мелкую
буржуазию, с периодом нового политического курса в известном отношении.
Политического чутья в этой резолюции проявлено не
было. Анализа конкретной обстановки не было, куда ведет
соотношение классов, указано не было. Поэтому, хотя резолюция и содержала ряд правильных мыслей, одинаково
относящихся и, к 1921, и к 1922, и к 1923 годам, но ответов на
вопросы текущего дня резолюция не дала.
Другой недостаток резолюции — это абсолютно неверно
формулированное положение о «попутчиках»:
«Но преобладающим типом „попутчика" является писатель, который в литературе искажает революцию, зачастую
клевещет на нее, который пропитан духом национализма,
великодержавности, мистицизма. Поскольку этот преобладающий тип „попутчика" задавал тон в художественной литературе после нэповского периода, постольку с полным
основанием можно сказать, что „попутническая" художественная литература — это в основе своей литература, направленная против пролетарской революции».
Договориться по вопросу об определении понятия —
«попутчик» чрезвычайно важно, ибо ведь было такое положение, когда за попутчиков выдавали не попутчиков (напр.,
говорили, что Эренбург—попутчик). Я приведу два наиболее
ходовых определения: определение Троцкого и определение
Воронского. Здесь — две, кардинально различные, точки
зрения. Троцкий говорит:
«Литературный и вообще духовный облик их создан революцией, тем углом ее, который захватил их, и все они
приемлют ее каждый по-своему. Но в этих индивидуальных
приятиях есть у них всех общая черта, которая резко отделяет их от коммунизма и всегда грозит ему противопоставить. Они не охватывают революции в целом, и им чужда

ее коммунистическая цель. Они в,се более или менее склонны
через голову рабочего глядеть с надеждой на мужика, они
не художники в пролетарской революции, а ее попутчики
Как бы на одной из станций не пересел, попутчик во встречный поезд» (Тов. Троцкий, «Литература и революция»,
стр. 42).
«Попутчики» — «выходцы из мелкобуржуазной, крестьянской, интеллигентской среды, выросшие в эпоху рево-.
люции, признавшие завоевания Октября, наблюдавшие революцию непосредственно, либо участвовавшие в ней» (Воронский, «Прожектор», № 5, 1924-г,). . >
В чем разница в определениях Троцкого и Воронского?:
Исходя из формулировки Воронского, можно рассматривать
многих попутчиков, как пролетарских писателей, потому что.
они (пролетарские писатели) нередко люди, вышедшие из
крестьянской среды и интеллигентского круга, . выросшие
в эпоху революции, непосредственно в революции участвовавшие.
Такое определение лишено классового подхода.
Что же такое «попутчик»? Это мелкобуржуазный писатель, который колеблется, который отражает шатания
.своего класса и который, как и весь его класс, может пересесть в другой встречный поезд. Это, по нашему мнению,
правильное толкование понятия «попутчика».
«Попутчик», если брать классовый термин, это — мелко-;
буржуазный писатель.
Теперь вдумаемся в существо данного Вардиным определения на январском совещании пролетписателей. Нам говорится, что масса мелкобуржуазных писателей настроена
против партии. Писатель отражает настроение своего
класса. А разве у нас политическая обстановка - была такова, что масса крестьянства «бунтовала» против нас? Это
неправильно, в корне неверная мысль лежала в основе вардинского положения.
Если условиться понимать термин «попутчика», как мы
сейчас определили, то массу попутчиков в кавычках мы сейчас откинем. Беда Вардина в том, что он за попутчика, вы-;
давал буржуазного писателя. А разве не то же самое делал
Воронский? В резолюции говорится определенно, что пояѵтчикй в основной массе против нас. В действительности,

масса попутчиков не идет против нас. Большое количество»
попутчиков идет к нам. Тот же Пильняк заявлял, что он отказывается от своего прежнего творчества. Он сказал, что
«если мы не хотим умереть, мы — все попутчики — должны
перестраиваться» Г
Совершенно ясно, что определение попутчика, данное
январской резолюцией, дало возможность многим тт. поддаться на те возражения, которые выставили капитулянты,—
враги пролетарской литературы, на всю волну демагогии,
которая была обрушена на нас по этому пункту.
Но, тем не менее, основная линия конференции была
правильна.
Основные статьи против напостовства, против ВАПП'з
писал т. Осинский, который сейчас переживает своеобразную эволюцию.
Мы только что провели в журнале «На Литературном
Посту» большую анкету, опросили ряд партработников,
профработников, научных деятелей и т. д. об их отношении
к пролетарской литературе и в числе других получили мнение Осинского, который восторгается произведениями пролетарских писателей и даже кое-где преувеличивает достижения пролетарской литературы. (См. «На Литературном
Посту», № 1 за 1926 г.).
А тогда, после январской конференции, что он писал?
Вот его статья, в ней он пишет:
«Придирчивые люди в этих рассказах (речь идет о рассказах М. Козырева) сразу уловцт «контр-революционный душок». Пускай себе. Мы в них улавливаем более интересное — немалый сатирический или, по крайней мере, юмористический талант с достаточной мерой объективизма, дабы
не превратиться в пасквилянтство» 2.
«Осинский чрезвычайно резко полемизирует с нами по
поводу резолюции январской конференции, нападая на лозунг гегемонии пролетарской литературы.
В резолюции сказано, что мало говорить о пролетарской литературе, что в переживаемый нами переходный период создается пролетарская литература, что она должна завоевать гегемонию и она имеет историческое право на геге1
2

«Это говорилось до появления «Повести о непогашенной луне».
Н. Осинский. «Побеги травы». «Правда» 1922 г.).

монию в области литературы, ибо — это литература восходящего класса. Против, этого т. Осинский, возражая
в «Правде» \ писал, что на гегемонию в литературе претендовать и вредно и глупо.
Осинский тогда обрушился на нас и, спекулируя на неправильных положениях, которые были в резолюции, боролся против всей нашей позиции, возражая против принципа гегемонии, а через несколько месяцев этот принцип
был признан в резолюции Центрального Комитета партии.
II.
В Е С Е Н Н И Й КРИЗИС.
О спорных вопросах культуры.

Январское совещание привело нас к тому, что устойчивая организация пролетарских писателей была создана.
Отсюда, естественно, вытекала необходимость организационные вопросы в известной степени отодвинуть назад. Нужно
было поставить перед организацией новые задачи, надо было
поставить новые, основные вопросы работы организации,
как объединения п и с а т е л е й со всеми вытекающими отсюда специфическими особенностями.
Мы этого в должной мере сделать не смогли. Обстановка не была учтена. Отсюда начались разногласия в руководящем ядре организации, вскоре перенесенные в Московскую Ассоциацию. Эти разногласия отразились и на
всех ВАПП'овских организациях.
Литературная партия или добровольная общественная организация?

Какие разногласия были весной 1925 года? Первое и основное — это разногласие по вопросу о характере ВАПП'а,
о том, чем ВАПП является и чем он должен быть дальше.
Какие были точки зрения внутри напостовства и внутри руководящей группы правления ВАПП?
Приведу аналогии, которыми пользовались группы для
характеристики ВАПП'а. Одна группа — тт. Лелевич и Ро1

В № от 11 февраля 1925 г.

дов —• проводили аналогию с партией. Они говорили: «Вот
аналогия, в соответствии С которой нужно вести работу
ВАПП'а». С другой стороны, была наша (Либединский,
Авербах и др.) точка зрения. Мы считали, Что нельзя строить
ВАПП по типу партии. Нужно проводить аналогию с профсоюзом, с добровольным обществом. Построение ВАПП'а
по типу партии означает, что здесь группа единомышленников на все 100%. ВАПП, — говорили мы, — надо строить
по типу скорее профсоюза, если мы хотим охватить всю
массу пролетарских писателей. В чем смысл, в чем разница
наших путей, куда идут те, которые говорят об аналогии
с партией? Они идут к с е к т а н т с т в у . Здесь столкнулись
два пути: путь к широкой массовой организации пролетарских писателей и путь к кружковщине. Мы говорили, что
напостовское руководство создается не составом, что нужно
завоевывать состав, что нужно зарабатывать напостовское
руководство, что лишь этот путь единственно правильный.
Как мы победили «Кузницу», мы, «октябревцы», так и здесь
мы должны достигнуть напостовского руководства не тем,
чтобы был на 100% напостовский состав, а реальной работой.
Вот это был первый вопрос.
Почему, однако, стал вопрос о характере ВАПП'а? Потому, что январская конференция закончила организационный период, была создана и принята платформа ВАПП'а.
Встали новые вопросы, на них нужно было дать ответы,
нужно было дать новые лозунги, учесть опасности, вытекающие из перехода в новую полосу. Вместо этого мы имели
нежелание у группы товарищей перейти к новым вопросам.
Вот основные причины весенних разногласий, и в основном
это объясняется тем, что не было учета, осознания
обстановки.
Апрельские тезисы.

Приведу относящиеся к освещаемому времени апрель«
ские тезисы, подписанные Авербахом и Либединским, с которыми солидаризировались затем тт. Раскольников, Киршон и др. Каково содержание этих тезисов? В них констатировался к р и з и с , причины которого нужно искать не
только во вне, но и внутри нашей организации.

Что это? — кризис «напостовства», проверка наших
взглядов, которые оказались HenpàBHAbHbiMH? Нет, — сказали мы, — это не кризис «напостовства», — это к р и з и с
«напостовского»
р у к о в о д с т в а , кризис руководящего ядра ВАПП'а (ВАПП'ом тогда вплотную руководили
Родов и Лелевич). Это было непосредственно и прямо против
них направлено. В тезисах 1 мьі характеризуем объективные
условия, которые создались со времени январской конференции; указывается, что не была учтена смена общей политической обстановки. Мы учитывали тяжелую объективную
обстановку, но писали там же: «Основной субъективной ошибкой напостовцев является абсолютно неумелая организационная политика, поставившая ВАПП в положение рыхлого
месива . . . неумение поставить органически-творческую работу . . . неумение использовать результаты всесоюзной конференции, бывшей крупнейшей победой, для Отступления,
диктовавшегося изменением общественно-политической обстановки».
Мы говорили далее, в наших тезисах, что нужно определить, чем, по существу, является ВАПП, Что он •— по типу
партии строится или по типу профсоюза? Это вопрос, решающий и определяющий дальнейшую линию ВАПП'а. Второй вопрос — относительно того, нужен ли нам узкий коллектив, который объединял бы руководителей и МАПП'а, и
Вапп'а, и «На Посту».
На заседании «напостовцев» были сформулированы
точки зрения по вопросу о напостовской группе; мы говорили, что н а п о с т о в с к а я
г р у п п а нужна,
пок у д а п а р т и я не д а с т т в е р д о й
директивы.
Вардин — из организационной временной необходимости —
делал постоянную добродетель и считал необходимым существование группы вообще.
Третья точка зрения была Родова й Лелевича, которые
были за сужение группы 2.
Мы понимали условную временную необходимость «н апостовской
г р у п п ы » — нужно было дожидаться
См. «Приложения». Л. А.
Тт. Родов и Лелевич
высказывались за исключение из группы
т. Фурманова и еще некоторых товарищей.
' '' '
1

2

партийной директивы. Но мы защищали эту группу и потому, что мы хотели в н у т р и изжить имевшиеся разногласия. Мы не хотели в тяжелых условиях дать вылиться этим
разногласиям наружу. Мы хотели заставить Родова и Лелевича работать вместе с группой т. Фурманова.
К сожалению, наша группа оказалась недостаточно
сильна, чтобы разногласия не были вынесены наружу. Разногласия были вынесены т. Фурмановым; он повел борьбу
против руководства МАПП'а. Он правильно боролся против организационных недочетов и неверностей системы работы, руководимой Родовым. Но Фурманов был неправ,
когда выносил наши разногласия в широкую организацию, в то время как на эту самую широкую организацию
шел натиск со стороны ее принципиальных врагов, когда
организация переживала кризис, когда еще не было партийной резолюции. Поэтому Фурманов был неправ: он допустил крупную ошибку. Его работа объективно шла только
на руку противникам пролетарской литературы, ибо, действительно, она только разрушала костяк МАПП'а и ВАПП'а,
который нужно было сохранить до того времени, когда партия даст четкую директиву, которая ляжет в основу деятельности организации пролетарских писателей. Пришлось
всем напостовцам объединиться против Фурманова, и удалось
тогда, довольно безболезненно, изжить это выступление
в МАПП'е, передав руководство МАПП'ом Лелевичу, который был избран ответственным секретарем. Предполагалось, что он сможет осуществить те новые задачи, которые
стояли перед МАПП'ом: объединить кружки, изжить вредную
кружковщину и склоки, которые были в МАПП'е. К сожалению, разногласия, которые, нам казалось, после весенних
споров изжиты — фактически остались и начали вновь развиваться.
III ПОСЛЕ Р Е З О Л Ю Ц И И

ЦК.

Наша победа или поражение.

1 июля. 1925 г. была опубликована резолюция ЦК. В докладе, сделанном мной перед коллективом МАПП \
я говорил:
1

См. мою брошюру «За пролетарскую литературу». Изд. «Прибой».

— Резолюция ЦК дает нам все, — что нужно. Нужно
работать на основе этой резолюции, ибо созданы все условия, которых хотели «напостовцы». Фактами, цитатами, сличением документов устанавливал я победу наших основных
принципиальных положений.
Но у нас оказалось разное отношение к резолюции ЦК.
Представителю Ярославской ассоциации пролетарских писателей т. Родов заявил, что резолюция ЦК — поражение «напостовства».
На собрании МАПП'а, когда т. Либединский делал доклад на тему: «Учеба, творчество и самокритика», один из
представителей нашей оппозиции — Перекати-Поле сказал,
что мы ничего не добились, что поэтому нельзя давать лозунги учебы, творчества и самокритики, как основные лозунги, определяющие характер нашей работы. Он утверждал, что на первом плане остается организационная борьба.
Так по-разному мы расценивали самый факт появления
резолюции ЦК партии. Именно отсюда вытекало обострение отношений между нами и группой Вардина-Лелевича. Это
привело нас к открытой и ожесточенной дискуссии.
Какое положение вообще создалось после опубликования резолюции ЦК? Положение создалось чрезвычайно своеобразное. Характерно, что день заседания Политбюро случайно совпал со статьей т. Жиги в «Правде», который
проводил мысль о ликвидации МАПП'а. Своеобразие положения заключалось в том, что некоторые наши общенапостовские противники присоединились к резолюции ЦК и хотели воспользоваться моментом для того, чтобы разбить напостовский ВАПП. Ведь с опубликованием резолюции ЦК
совпала бешеная атака против ВАПП'а. Сюда относится
статья Яковлева, напечатанная в «Большевике». Сюда относится вся история с федерацией. Сюда относятся статьи
Полонского, Ваганяна и т. д. Резолюция ЦК, с одной стороны, травля против нас — с другой. Как быть?
Богдановцы или ленинцы?

Мы обратились в ЦК партии с письмом \ в котором
констатировали травлю, и говорили: если в партийной и советской печати нас аттестуют антиленинцами, богданов1

23 июля 25 г.

цами, обвиняют в ведении неправильной литературной политики, то снимите нас. Зачем же вы оставляете нас руководителями организации пролетарских писателей? Мы заявили, что мы полностью и целиком за резолюцию ЦК, мы
рассматриваем резолюцию ЦК, как директиву коммунистамлитераторам срабатываться, а наши противники поняли ее,
как призыв к драке. При чем положение таково, что нападают на нас, а по существу-то дерутся против линии ЦК,
против того, что из наших взглядов который стал уже партийной линией. Мы говорили: у нас были ошибки, но у противников были во много раз более грубые ошибки. Вот как
мы ставили вопрос. ЦК на это ответил: работайте, договаривайтесь, но, ежели вас бьют, мы разрешаем вам драться.
Мы санкционируем дискуссию (Ответ т. Варейкиса).
И мы ответили на нападения, но решили не расширять
драки, а приняться за работу на основе резолюции ЦК.
Федерация советских писателей.

Первым вопросом, который встал перед нами сейчас же,
был вопрос о создании федерации советских писателей. Мы
просили в письме ЦК одобрить создание федерации и разрешить нам повести ее работу. Что означал вопрос о федерации? Какими моментами обусловливалось ее создание ? — В ы в о д а м и и з р е з о л ю ц и и ЦК. Надо было
делать выводы из директивы о срабатывании пролетписателей с попутчиками.
Ликвидаторство и паникерство группы Вардина.

Резолюция ЦК говорила, что надо создать новую обстановку в нашей литературной жизни, что нужно итти к гегемонии пролетарской литературы.
Какова же обстановка? Усиливается политическое влияние правых писателей, попутчиков в кавычках. С другой
стороны, крепнет и растет пролетарская литература. Между
этими двумя лагерями обостряется борьба за руководство'
массой мелкобуржуазных попутчиков. В условиях усиления классовой борьбы нужно создать организацию, через посредство которой партия могла бы осуществлять свое руководство всеми советскими писателями, опираясь на ВАПП.

Это обозначало подступ, только подступ, только первые
шаги к организационной гегемонии пролётлитературы.
Здесь и произошел раскол между нами и группой Вардина-Лелевича. Мы говорили: надо брать на себя организацию федерации. А группа т. Вардина, заключавшая в себе
именно тех тт., которые и вопрос о гегемонии трактовали
упрощенно и вульгарно, не понимая, что это вопрос о творчестве — прежде всего и больше всего, — а не вопрос о тех
или иных политико-литературных объединениях, отказывались от работы по созданию федерации. Перед нами было
л и к в и д а т о р с т в о по отношению к лозунгу гегемонии,
ликвидаторство, вытекавшее из паники перед буржуазным
писателем. Напрашиваются политические аналогии. Однако,
о ликвидаторстве и панике у Вардина в литературных вопросах мы говорили еще за несколько месяцев до партдискуссии.
По вопросу о принятии Всероссийского Союза Писателей в федерацию, мы выступили с рядом условий, к о т о рые г а р а н т и р о в а л и
бы в о з м о ж н о с т ь
пров е д е н и я н а ш е й линии, к о т о р ы е
предостер е г л и бы н а с от в о з м о ж н о с т и
смешения
идеологических
р я д о в . Мы говорили, что н а
определенных условиях
мы можем согласиться
на включение Всероссийского Союза Писателей в федерацию советских писателей. Другая сторона заявила, что
включение в федерацию ВСП йемыслимо, невозможно.
Вопрос о союзе писателей так важен потому, что в эту
организацию входит основная масса п о д л и н н ы х попутчиков. В условиях пролетарского государства мы имеем такое своеобразное положение: — с одной стороны, пролетарские писатели, а с другой — блок буржуазных и мелкобуржуазных писателей, со бдной стороны — пролетарские писатели, а с другой — выявившаяся масса мелкобуржуазных
писателей-попутчиков, руководимых буржуазными писателями. Существо этого вопроса заключается именно в том,
чтобы завоевать массу попутчиков на нашу сторону, чтобы
их вели мы, а нё буржуазные писатели.
Я приведу последовательно, в порядке вопросов и ответов, отношение обеих сторон к федерации советских писателей.

Первый вопрос, который встал перед нами, это вопрос
о том, следует ли через федерацию п р и с т у п а т ь к организационной гегемонии ВАПП'а. Отдел Печати ЦК партии
ставил вопрос так: приходит время, когда нужно охватывать
своим влиянием всю массу писателей. Политическое значение
литературы растет. Большинство правления ВАПП говорило:
следует приступать к организационной гегемонии ВАПП'а.
Оппозиция отвечает: нет, не следует! Второй вопрос: готовы ли мы к борьбе? Мы отвечаем: готовы, борьба опасная, сложная и большая, но мы ведь столько времени кричали о гегемонии, д а ж е н е у м е р е н н о
кричали,
некоторые товарищи, именно из оппозиции, вульгаризировали вопрос о гегемонии. Партия говорит: надо приступать
к этой борьбе. Мы говорим: да, мы готовы, несмотря на
то, что есть ряд опасностей. Другая сторона говорит: нет, мы
не готовы! К о р н и р а з н о г л а с и й в р а з л и ч н о й
о ц е н к е сил
противника.
Одна или две дороги советской литературы?

Третий вопрос — следует ли допускать две параллельные организации: с одной стороны —организация пролетарских писателей, куда входим мы, союзничаем с крайнелевыми попутчиками, с другой стороны — группа правая,
вместе с основной массой попутчиков. В адресованной мне
телеграмме т. Лелевич, бывший тогда вне Москвы, писал:
«отстаивайте идею мирного соревнования параллельных
организаций». Это — арватовская постановка вопроса, вытекающая из богдановского подхода к строительству пролетлитературы! Как ставит вопрос Арватов? Вот дорога,
по которой развивается пролетарская литература, вот до,:
рога буржуазной литературы. И та и другая, дескать, имеют
корни в действительности и право на существование. Мы отвечали: нет, есть т о л ь к о о д н а л и т е р а т у р н а я д о р о г а в С о в е т е к о м - С о ю з е , на к о т о р о й п р о л е тарская литература борется с буржуазной
з а с в о е р у к о в о д с т в о, з а г е г е м о н и ю .
«Если советской власти, Советскому государству в целом
надлежит влиять на попутчиков, надлежит втягивать их
в свою орбиту, то пролетарским литературным организациям,

которые еще сами на свой собственный литературный путь
не встали, — втягиваться в это дело — это значит не подчинить себе попутчиков, а подчиниться им». Это — цитата из
высказываний Арватова, выступавшего против нашей точки
зрения на федерацию. Характерно следующее: Арватов выступил с этой точкой зрения в печати. Мы намеренно поручили именно тов. Лелевичу написать ответ Арватову, ибо
Арватов в той же статье указывал, что у напостовцев есть
левое крыло, правильно, — с его богдановской точки зрения, — ставящее вопрос о федерации. Лелевич принужден
был согласиться написать, но не написал. На эту статью
ответил т. Киршон в журнале «Октябрь». Это не случайно.
Разве не показательно, с кем в блоке группа Вардина? То,
что говорят Вардин—Лелевич—Родов, — это по существу
повторение того, что писал Арватов. Мы говорили: не следует допускать параллельных организаций, представляющих
собой два блока —- «левую» федерацию противостоящую
союзу писателей — это идея, производная от арватовских
«двух дорог».
Отказ от борьбы за мелкобуржуазного писателя.

Четвертый вопрос. Мы говорили: не есть ли идея отказа
от гегемонии отказ и от борьбы за мелкобуржуазного писателя? Нам на это отвечали, что «мы против учредилки», декламировали громкие фразы, Что из себя представляет
Всероссийский Союз Писателей? Ответ на этот вопрос значительно объясняет наши разногласия. Мы отвечали: Всероссийский Союз Писателей — разнородный блок при фактическом руководстве правых. Н а ш а з а д а ч а р а з б и т ь
э т о т б л о к . Вардин говорил, что Союз Писателей есть
знамя нэпманов, союз писателей есть политическая организация буржуазных писателей.
Всероссийский Союз Писателей, в который входят:
Иванов, Сейфуллина, Буданцев, Леонов, Федин — эта организация — политическое знамя нэпманов? Это — повторение, продолжение и углубление ошибки, сделанной
на январской конференции, когда говорили, что масса попутчиков контр-революционна. Это — рассуждение людей, которые варятся в литераторских кружках и которым кажется,
что ничего другого не существует в природе. Еще и еще

раз: Союз писателей—это разнородный блок, в который входят и буржуазные писатели и масса попутчиков. Сологуб и
Замятин — буржуазные писатели, а Булгаков — это писатель контрреволюционный, с которым нужно бороться. H о
в о п р о с з а к л ю ч а е т с я в том, что с ними блок и р у ю т с я м е л к о б у р ж у а з н ы е п и с а т е л и . Отказываясь от принятия в федерацию Всероссийского Союза
Писателей, мы отказываемся от борьбы с буржуазными
писателями з а м е л к о - б у р ж у а з н о г о п и с а т е л я и
о с т а в л я е м п о с л е д н е г о в р у к а х п е р в ы х . Весь
вопрос, как добиться откола левых от правых, как нащупать
политику, которая бы их не цементировала. Вардин раньше
соглашался с утверждением, что левые попутчики будут за
федерацию, а правые — против. Это объясняется тем, что
правые буржуазные писатели прекрасно понимают, что если
союз писателей войдет в федерацию, то они в результате —
потеряют свое влияние на левое крыло Союза. Вот
почему мы утверждаем: отказываясь говорить с Союзом
писателей вообще, мы тем самым сцементировали бы его
правую и левую части. А наша оппозиция говорила, что принятие ВСП в федерацию приведет к тому, что блок еще
больше укрепится. Это явный абсурд!
Никаких разногласий по поводу того, что нельзя оставлять Союз Писателей в прежнем виде, у нас нет. Но как
изменить его? Так же, как партия ведет политику по отношению к мелкой буржуазии — осторожно, тактично. А что
говорила нам оппозиция? Родов и Лелевич заявили, что
нужно союз писателей а д м и н и с т р а т и в н ы м и
мер а м и з а к р ы т ь . Это — не политическая постановка
вопроса, политически — это совершенно недопустимо.
Партия борется в труднейшей обстановке. Она ищет
пути, идя по которым она обеспечит себе руководство мелкой буржуазией, в частности в области культурного строительства. И в таких условиях предлагать административный
разгром организации, в которую входит масса мелкобуржуазных писателей — означает в корне ошибочную политику, объективный смысл которой вполне ясен.
Важно ли нам, чтобы все писатели приняли резолюцию
ЦК? Мы ставим вопрос с точки зрения партии. Партия вы,
несла определенную резолюцию, Всероссийский. Союз Писа-

телей вбирает в себя массу писателей; выгодно ли нам и
нужно ли нам, чтобы Союз Писателей принял резолюцию ЦК?
Мы говорили, — да! Нужно заставить Всероссийский Союз
Писателей принять эту резолюцию Это выгодно для партии.
Оппозиция ответила нам:—«они примут всякие резолюции».
Вопрос разрешался с точки зрения узкого сектантства, неправильно понимая интересы ВАПП'а, будто для его борьбы
нужно, чтобы Союз Писателей не принял резолюцию ЦК,
Нет, товарищи, мы ставим вопрос так: что нужно партии, то
нужно и ВАПП'у.
Принципиально вопрос заключается в том, мыслимо или
немыслимо вхождение в одну организацию с буржуазными
писателями — на определенных условиях и в определенной
обстановке. Иначе говоря, меняет ли положение факт наличия рабочего государства, тот факт, что мы живем не в условиях буржуазного государства, а в условиях пролетарского
государства, когда власть в наших руках? В условиях буржуазного государства, — говорили мы, — вопрос о формах
борьбы имеет одну постановку, но в условиях пролетарского
государства имеет место такое положение, которое меняет
коренным образом прежнюю постановку вопроса.
Группа Вардина нам ответила: нет, ничего не меняется.
В отношении данного вопроса факт наличия рабочего госу :
дарства ничего не меняет.
Классовая борьба продолжается. Культурная революция
Ленина — это обострение и усиление идеологической
борьбы, — для нас это бесспорные положения, но решающее значение имеет факт наличия власти в руках пролетариата. Формы классовой борьбы в условиях диктатуры пролетариата совершенно иные: такие формы — мы называем
гражданским миром.
Если бы ВСП освободился от своего правого крыла,
смогли бы мы принять ВСП, как организацию по существу
мелкобуржуазную, в федерацию? Мы отвечали: да, мы можем
и должны ее взять. Родов говорил: нет, такой союз не
имеет права на отдельное существование, принципиально
вообще немыслима мелкобуржуазная организация. Всякая
мелкобуржуазная организация, утверждал Родов, завтра
станет буржуазной.

Эта точка зрения ничего общего с марксизмом не имеет.
Мелкобуржуазные организации не могут не существовать,
вопрос весь в том, кто их ведет, кого они поддерживают,
кому на руку их существование. Интересно, что бы Родов
стал делать с Крестинтерном?
Мы ставим вопрос, исходя из объективной обстановки.
Конкретная обстановка у нас такова, что блок с мелкобуржуазными элементами возможен и необходим. Поэтому мы
должны расколоть Всероссийский Союз Писателей на его
правую и левую части. Это—группа Вардина играет на руку
Замятиным, отказываясь от раскола ВСП. Это она цементирует правую и левую части, что выгодно только Замятиным.
Принципы левого сектантства говорят, что мы не можем
войти в одну организацию с буржуазными писателями. А мы
говорим: в нынешних условиях мы можем итти туда, чтобы
драться с буржуазными писателями, чтобы отколоть от них
мелкобуржуазных писателей, чтобы драться с Булгаковыми.
Эти литературные вопросы приводят нас к вопросам
политическим. Мы по разному оцениваем общественную силу
буржуазии и по разному мы оцениваем ее влияние в литературе.
Мы столкнулись с непониманием группой Вардина:
кардинальных изменений обстановки, с непониманием того,
что должны быть выработаны иные формы борьбы, что
нужно найти другой язык, на котором мы будем разговаривать с массой писателей советской страны.
Слова «ликвидаторы» и «гегемония» кажутся взятымгі'
из дискуссии перед XIV партсъездом, но мы эти слова говорили за б месяцев до партийной дискуссии; за полгода допартийной дискуссии мы раскололись и аттестовали политику «левых» товарищей, как ликвидаторство, как отказ от
гегемонии, как неверие в наши силы.
Мы за полгода до партдискуссии раскололись по литературным вопросам. Начинается партийная дискуссия — и
обнаруживается, что у нас разделение по партийной линий
идет совершенно так же, как по литературной. Только ребенок не сумеет понять связь между тем, что, разойдясь по
литературной линии, мы оказались на разных полюсах",
в партдискуссии.

Увязка политических и литературных разногласий.

Литературные вопросы мы всегда ставили политически,
всегда увязывали с той или иной политической линией.
Вардин грубо, вульгарно, механически проводил аналогию между троцкизмом политическим и троцкизмом
в области литературы. Но его ошибка шла вовсе не по
линии отрыва политики от литературы, а по линии упрощенства в этой области.
Вардин в своем заключительном слове на собрании комколлектива МАПП сказал следующее: у меня лично увязываются вопросы политические, вопросы литературные, вопросы брачного кодекса, но у ряда товарищей не увязывается. И Лелевич говорил то же.
Они правы, но у них у обоих увязывается неправильная
политическая линия с неправильной литературной линией.
Откуда выросла партоппозиция? Есть ли какая-либо
связь между тем, что происходит в окружающей нас обстановке, и появлением партоппозиции? Прямая и непосредственная, конечно. На то мы и члены марксистско-ленинской партии, чтобы суметь это понять. Произошли большие
сдвиги в обстановке, мы вплотную приступили к социалистическому строительству на основе нэпа. Растет социализм, но растут и трудности, растут и элементы капитализма, встали новые задачи. Чем обусловливается появление
нашей литературной оппозиции? Произошли известные
сдвиги и в области литературы. С одной стороны — относительный рост буржуазного влияния в литературе, с другой
стороны, у нас оказалась возможность подхода к организационному руководству советскими писателями на основе
роста пролетарской литературы.
Перед нами встали труднейшие задачи борьбы с буржуазными писателями, перед нами выросла задача подлинной советизации массы мелкобуржуазных писателей. Такое
изменение в литературной обстановке определяется общеполитическими отношениями в стране.
Партия оказала, что у партийной оппозиции растерянность перед новыми трудностями, что у нее неверие в наши
силы. Что говорила наша вапповская оппозиция? Она говоЛ. Авервах.

7

рила, что мы слабы, что мы не сможем справиться с приступом к организационной гегемонии, с тяжелой работой,
к которой нас подвела жизнь. Отчего за год до раскола
в ВАПП'е наша оппозиция говорила о гегемонии, а теперь,
когда мы подходим к гегемонии на деле, она отказывается
от приступа к ней? Потому, что это увязывается с ее партийными ошибками, с общим неверием в силы пролетариата,
который будто бы не может строить социализм в крестьянской стране. Что же делать? Капитулировать перед трудностями, стать ликвидаторами? Нет, мы говорим — опасности
огромны, трудности безграничны — надо преодолеть эти
опасности и трудности. Нашу литературную оппозицию
характеризует обратное. Когда мы, наконец, вступаем на путь
выполнения наших задач, нам говорят: мы не можем приступать к работе с попутчиками, мы слишком слабы, на них
слишком сильно буржуазное влияние. Партия говорила, что
у нашей партийной оппозиции основная ошибка идет по
линии переоценки кулака. У нашей литературной оппозиции
прямая и непосредственная переоценка сил буржуазных
писателей. Ибо вопрос о федерации советских писателей
есть вопрос о том, подготовлены ли мы к руководству попутчиками в сфере писательской общественности. Ошибки
нашей литературной оппозиции — прямое производное от
ошибок партийных оппозиционеров, и постольку мы не
вправе избегать увязки партийных вопросов с вопросами
литературы.
Мне приходит в голову аналогия с комсомолом. Товарищи, мы, партийцы, знаем, что у нас была попытка со стороны оппозиции использовать комсомол и втянуть его
в партийные вопросы, бросить комсомол на чашку весов
оппозиции. Мы в ВАПП'е имеем аналогию с комсомолом
с той лишь разницей, что здесь это не только непростительно и недопустимо, но и нелепо по существу. Мы этого
не дали сделать.
Прежний богдановский пролеткульт взрастил антипартийную группировку «Рабочую Правду». Мне сдается, что
в лице наших «самых левых» мы должны ликвидировать
и ликвидируем зародыши вреднейшей группировки, растущей именно по пути к организациям типа той же «Рабочей
Правды».

Раскол.

Ошибочность тактики группы Вардина целиком лежит
в плоскости непонимания новой обстановки. Партийная
линия в литературе определена. Мы от периода собирания
сил и борьбы за определение партийной линии ушли в п е р е д . Мы поставили на твердую почву ВАПП. А линия, предлагаемая группой Вардина, намечается так
же, как в то время, когда нам нужно было драться за
признание права на существование, Мы дрались тогда по
вопросу о возможности или невозможности существования
пролетлитературы, о нужности или ненужности ВАПП'а. Теперь эти вопросы разрешены положительно, и работу организации нужно строить на основе новых методов, указываемых общеполитической обстановкой. В результате обнаруживается следующее: д в а г о д а в м е с т е б о р я с ь , мы
боролисьнезаодноитоже.
Первые вынесли разногласия на широкое обсуждение
Родов и Лелевич. Тогда мы пришли в Отдел Печати ЦК
и сказали: у нас разногласия, мы не хотим вносить их
в организацию, мы сейчас заявляем, что за политику, которую ведут Родов и Лелевич, мы ответственности не несем
и просим разрешения вынести разногласия на пленум
Правления ВАПП, где их и разрешим с тем, чтобы не
лихорадить организацию. В ответ на это Вардин назвал нас
«фашистами и бонапартистами». Партийцы передают в ЦК
вопросы о разногласиях — за это их называют «фашистами
и бонапартистами»!
Как поступают фракции беспартийных организаций,
когда внутри них есть разногласия? Идут в соответствующие партийные инстанции и говорят: у нас такие-то и такие-то разногласия, как быть, выносить ли их
в организацию, в какой форме выносить и т. д. Мы именно
так и сделали. Но именно это и привело к окончательному
разрыву.
Как произошел самый раскол? Получается письмо от
одной из сильнейших организаций ВАПП'а, от Сев.-Кавказской ассоциации пролетписателей. В этом письме товарищи
пишут о целом ряде ошибок Правления ВАПП'а. Мы предлагаем созвать заседание президиума ВАПП'а, чтобы обсу-

дить письмо Сев.-Кавк. организации. Товарищи отказываются это сделать и исключают из секретариата тов. Либединского, снимают т. Зонина из редакции «Октября». Какие
пути перед нами остались, когда нам отказывают в созыве
Правления и часть секретариата исключает другую его часть?
Мы созываем заседание членов Правления ВАПП'а, их тогда
было в Москве 19. На этом заседании присутствуют 12 членов Правления, отсутствует 7. Заседание снимает Вардина,
Родова и.Лелевича с работы, ускоряет срок созыва пленума..
Отдел Печати ЦК предлагает обеим сторонам: подайте докладные записки, обсудим, сделаем соответствующие выводы. Докладные записки в ЦК подает и та, и другая сторона. К сожалению, в виду того, что идет подготовка к Партийному Съезду/разрешение вопроса задерживается.
Тогда приезжают ленинградские тт. Горбачев и Карпов
и предлагают свои услуги в качестве примирителей. К этому
времени определяются партийные разногласия. На чьей
стороне представители ЛАПП'а тт. Горбачев и Карпов — мы
прекрасно понимали. Мы хорошо понимали, что перед
нами вовсе не буфер, а маневр другой стороны. Что
мы тогда сделали? Мы еще раз пошли на компромисс, заведомо зная, что он нам не на пользу. А что мы получили
в результате? Лелевич, в разгаре партийной дискуссии, едет
в Ленинград и выступает там на собрании ЛАПП'а с докладом
о наших очередных задачах, без нашего утверждения, без
согласования с ВАПП'ом. Это — политика компромисса?
Политически значение доклада Лелевича в ЛАПП'е совершенно ясно.
О терминологической путанице.
Второй факт. Выходит книжка С. Родова: «Организацияпролетарской литературы». Не буду говорить о безграмотности названия. Пролетарская литература — это есть определенное понятие, в которое входит и прошлое пролетарской литературы и творчество умерших, например, Нечаева
и др. Пролетарская литература—это совершенно определенное идеологическое явление, вся совокупность тех т в о р ч е с к и х произведений, которые мы к ней относим. Можно
говорить об организации пролетарских писателей, но отнюдь,
не об организации пролетарской литературы. Брошюра

Семена Родова «Организация Пролетарской Литературы»
выходит за спиной Правления ВАПП'а, а стоит на ней марка
Всесоюзной Ассоциации Пролетарских Писателей!
Каково же содержание этой брошюры? Несколько посредственных статей Родова по организационным вопросам,
печатавшихся ранее в наших журналах, плюс новая статья по
вопросу о федерации. Под маркой ВАПП'а Родов позволил
себе напечатать вреднейшую и сквернейшую статью, представляющую собой прямое нападение на большинство ВАПП —
уже не внутри организации, а перед лицом широкой читательской аудитории.
Оба факта — доклад Лелевича в Ленинграде и выпуск
Родовым брошюры, направленной против линии большинства
правления ВАПП'а, — были нарушением компромисса.
К этому времени уже определились и политические корни
наших разногласий. Скрывать нечего, партдискуссия обострила и наши литературные разногласия. Политические
выступления Вардина и Лелевича показали нам недопустимость продолжения политики компромиссов с ними. Партийная линия важнее старой напостовской дружбы.
IV. УЧЕБА, ТВОРЧЕСТВО И САМОКРИТИКА.
Провал руководства левых.

Итак, мы разошлись в вопросах: о характере ВАПП'а,
о федерации, об очередных задачах. Все эти расхождения
обозначают, что мы разошлись в о с н о в н ы х
вопрос а х нашей организации и нашей тактики.
Объективно ВАПП для «левых» являлся особой литературной партией.
Безпринципность Вардина в частности заключается
в том, что он расходился с остальными своими «левыми»
и по вопросу о ВАПП'е и о Пролеткульте, а сошелся с группой Лелевича только потому, что у них обнаружилась одна
партийная точка зрения. У этой группы нет единой литературной линии, у них десятки противоречий. У В а р д и н а и
Л е л е в и ч а — р а з н о р о д н ы й блок в в о п р о с а х
л и т е р а т у р ы , блок, с о з д а н н ы й е д и н о й партийной позицией.

Мы имеем в конце концов урок руководства, практическую проверку их линии. И нужно быть ребенком, чтобы
не понимать, что организационный провал нашей литературной оппозиции был неизбежно обусловлен неправильным
пониманием характера нашей организации. Они не сумели
из МАПП'а создать ц е н т р о р г а н и ч е с к о й т в о р ч е с к о й р а б о т ы пролетарских писателей, не сумели спаять
в единый творческий коллектив массу начинающих и уже
выдвинувшихся писателей, не сумели наладить работу учебы,
не сумели стать центром всего революционного писательства.
Их не интересовала повседневная работа ассоциации, они
желали представительствовать по общеполитическим вопросам. А ведь у нас-то массовая пролетлитературная организация!
Организационный вопрос.

Группа Вардина много говорила об организационном
вопросе. Из организационного вопроса оппозиция делает
дезорганизационный вопрос, дезорганизует организацию,
которая должна заниматься творческой работой.
Это
чистейшей воды дезорганизация — когда организационный
вопрос противопоставляют лозунгу учебы, творчества и
самокритики. Вардин пытался говорить, что в моей брошюре
«За пролетарскую литературу» то же говорилось о колоссальном значении организационного вопроса. Правильно. Я
повторяю еще раз, что организационный вопрос имеет
колоссальное значение, но мы по-разному понимаем организационный вопрос. Лозунг « у ч е б а , т в о р ч е с т в о и
с а м о к р и т и к а», дававшийся в той же книжке, — у меня
не противопоставляется организационному вопросу, а составляет цель, к которой должна быть приспособлена прежде
всего организационная работа. Прежде мы организовывались для борьбы против капитулянтства, теперь, после резолюции ЦК партии, мы организовываемся не для «битья
стекол», мы организовываемся прежде всего для учебы,
творчества и самокритики. Вардин сказал, что тот, кто говорит о лозунгах «учеба, творчество и самокритика», — тот
ликвидатор. Что ж, в этом смысле мы ликвидаторы. Мы за
то, чтобы писательская организация прежде всего занималась

творческой работой. Да, у нее—писательской организации—
иногда бывают на первом плане литературно-тактические
задачи, но разве писатели занимаются вопросами литературной политики не для того, чтобы создать для себя лучшие возможности для творческой работы, для проведения
своих — у нас партийных — литературно-политических
взглядов?
Когда еще не было резолюции ЦК, когда еще не была
определена партийная линия по вопросам литературной политики, мы возражали против лозунга учебы в п р о т и в о в е с п о л и т и к е . А так именно его ставили наши противники, желавшие смазать и сорвать нашу борьбу за партийную линию, за пролетарскую литературу. Мы говорили, что
наша основная задача — учеба, но что д л я э т о г о наша
первая задача — добиться определенной партийной линии.
Теперь же мы выкидываем новый лозунг — у ч е б а , т в о р чество, самокритика.
Мы совершенно по разному расцениваем очередные
задачи ВАПП'а — это вытекает прямо и непосредственно
из нашего различного 'понимания обстановки, из нашего
различного отношения к резолюции ЦК партии, к нашим
очередным задачам.
Наш очередной лозунг: «Учеба, творчество и самокритика». И мы никому не дадим сорвать проведение этого
лозунга в жизнь, мы никому не позволим совлечь пролетписателей с того пути, по которому они идут к своей творческой гегемонии. Надо помнить, что читатель растет гигантски быстро. Надо делать все для того, чтобы рост
нашего писателя не отстал бы от роста нашего читателя.
Ленинская культурная революция идет. Она захватывает
все большие и большие массы читателей. Дать большевистскую литературно-художественнѵю продукцию.—вот задача,
стоящая во весь рост перед пролетарскими писателями.

"
•

.\ -r Г' -У; ГЦ

. i,ii'JTt>

/ . п і і - у . ѵ - л , I.

' :Т i.V.О.

І

:

M

!

.
I

I: ' )

•)) щ ед'ір:; >!,!' и цт:>т ncaq/rrrV . г •••л1:.»

>1

г
-ііь • qt>|i. ьр ,ч\к,ч)*"і уні' ' ііт юдодц : кг.." $іііЫііі(,щ .м.мш
ОТ 1' ЩГ.НЦОЦ'VI
У'; уТйртт НѴр: ЦТ Д1: .ОДП •"! .oIRli.HH • "
в;і;ек о т от1 I 1 о н ом .;из«»ѵ • si .Ді ; каінаі-' о :
г
•
.d я мт м q Jî о m 6 ? ,o « T з-э и
•

OiîH3; r ; s c ' 1;ім,- y ,Q rii I дэіЦіЗТ!- '.. ois • nTl 1AÎT іг.гд

.
• ' -,C
'

...

•

.

.

i

.

:

.

.

.

, y ,

''1
;qf( Jlj^qoi: r-j .7 :,.::;!.<-..• КЬПІРо;

ПРОТИВ
ЛЕВОГО"

ЛИКВИДАТОРСТВА

ЯМГОЯП
\<

'

'

•

'

V

лЫ~

Автору этих строк очень трудно писать статью в том
тоне, в каком он считает нужным вести дискуссию: т.-е. в тоне
серьезного обсуждения по существу спорных вопросов. Мои
критики — я еле удержался от того, чтобы не заключить это
слово в кавычки — предпочитают дешевое зубоскальство,
пошлое остроумничанье, надергиванье цитат, а то и простую
брань. Можно сказать так: р а з в я з н о с т ь и р а с п у щенность
их т о н а
находится
в
обратно
пропорциональном отношении к содержат е л ь н о с т и и х с т а т е й . Статьи тт. Лелевича и Ионова
провоцируют нас на профессионально-журналистскую перебранку, где красиво сказанное словечко может подчас заменить мысль. Однако, мы не поддадимся на эту провокацию.
Я буду полемизировать на тех рельсах, на которые я старался передвинуть нашу дискуссию в своей статье против
тов. Ионова (см. № 7—8 «Большевика»).
*

*

:>

Лелевич считает мое положение «своеобразным». Защита мною моей брошюры, на-ряду с полемикой против
т. Ионова, ставит, дескать, меня в «двусмысленное положение». Двусмысленность и своеобразие положения заключается в том, — с точки зрения Лелевича, — что мои теперешние взгляды расходятся с тем, что я писал в брошюре
«За пролетарскую литературу». Так ли это? Читателям
«Большевика» известно, что я отстаивал против Ионова в с е
положения моей брошюры. Следовательно, Лелевич должен
был попытаться найти противоречие, которое дало бы ему
возможность сетовать на «своеобразие» моего положения.
Однако, в достаточно двусмысленном положении оказался
Лелевич.
Не н а й д я
никаких
противоречий
м е ж д у тем, что я п и с а л п р о т и в И о н о в а , и

м о е й б р о ш ю р о й , — по этому поводу даже ничего не
сказано, — Л е л е в и ч п е р е н о с и т в о п р о с и з о б л а с т и т е о р е т и ч е с к и х с п о р о в в п л о с к о с т ь воп р о с о в л и т е р а т у р н о й п о л и т и к и . В самом деле.
Вопросы о культуре, о совместимости или несовместимости
господства пролетариата с господством непролетарских
идеологий, о формах классовой борьбы на данной стадии
диктатуры пролетариата — коренные принципиальные вопросы нашего спора. Единственный же, поставленный Лелевичем, вопрос о федерации советских писателей, вопрос тактический. Конечно, это — вопрос чрезвычайно важный,
имеющий исключительно большое значение для того или
иного направления нашей литературной жизни. Конечно,
то или иное разрешение этого вопроса зависит от решения вышеуказанных коренных проблем. Понятно, однако,
что можно всерьез спорить лишь тогда, когда предметы
обсуждения достаточно тщательно определены и разграничены.
Лелевич ищет противоречия между моей принципиальной линией и между защищаемой мною программой
действий в области литературной политики. Мы ответим и
по этому вопросу. А пока отметим, что Лелевич перетаскивает вопрос в другую плоскость по сравнению с предметами
спора между мною и тов. Ионовым. Тем не менее я принужден буду заняться вопросом о федерации советских писателей и охарактеризовать все разногласия, расколовшие
прежних напостовцев на две группы \
*

*

*

Итак, Лелевич хочет доказать эклектизм моей п р и н ц и п и а л ь н о й позиции таким вопросом литературной
1

С одной стороны: т.т. Ольминский, Раскольников, Либединский,
Волин, Киршон, Зонин, Жаров, Авербах и ряд др.; с другой — четверо:
Вардин, Родов, Лелевич и Безыменский. Лелевич в своей статье (см.
стр. 89) выдает за «основных напостовцев» Горбачева и Карпова.
Факт действительно своеобразный! Горбачев никогда не был напостовцем, наоборот, не так давно он выступал в печати против напостовцев
и примкнул он к группе Лелевича уже после раскола в нашей среде.
Тов. Карпов никогда и нигде не принимал участия в напостовской работе,.так же, как ит.Горбачев. Неужели тем, что эти товарищи сего?
дня голосуют за Лелевича — они могут быть отнесены задним числом
в «основную напостовскую группу»?!

. т а к т и к и , как федерация советских писателей. Разберемся.
Какое у нас имеется положение в области литературном
жизни? С одной стороны, имеется Всесоюзная ассоциация
пролетарских писателей вместе со Всероссийским союзом
крестьянских писателей. Они «союзничают» с чрезвычайно
ограниченным количеством революционных попутчиков, таких «попутчиков», как Маяковский и Асеев — люди, целиком связавшие себя с нашей революцией! С другой стороны, имеется Всероссийский союз писателей, в который
входит вся масса попутчиков вместе с буржуазными, с внутри-эмигрантскими писателями. Руководящую роль играют
последние.
Задача
заключается
в
том,
ч т о б ы о т о р в а т ь м а с с ы п о п у т ч и к о в от бурж у а з н ы х писателей и с о з д а т ь блок попутчиков
с пролетарскими
и крестьянскими
п и с а т е л я м и . Замятины и Сологубы — не товарищи
Всев. Иванову, Л. Сейфуллиной и Л. Леонову. Еф. Зозуля,
Б. Лавренев, Ник. Тихонов — это н а ш и спутники, а не
спутники подвизающегося на литературной арене Ленинграда Гизетти. Как же разрешить задачу? К а к с о з д а т ь
такое
положение,
чтобы
в
пролетарской
стране
мелкобуржуазные
писатели
работали вместе с п р о л е т а р с к о й
литературой,
а не с б у р ж у а з н ы м и п и с а т е л я м и и н е п о д
и х р у к о в о д с т в о м ? Создание федерации советских
писателей представляется нам такой организационной формой, в рамках которой поставленная выше задача будет разрешена. Стена между пролетписателями и попутчиками,
столь усердно поддерживавшаяся и ремонтировавшаяся
А. Воронским, была бы разбита. Мы сумели бы создать
атмосферу дружеского и спокойного срабатывания с попутчиками. Мы сумели бы на всех вопросах литературной
жизни заставлять колеблющихся писателей выбирать между
нами и между внутри-российскими Айхенвальдами.
А! — «национальный блок», — раздается истерика Лелевича; социал-предательство, отказ от борьбы с буржуазной
идеологией, оппортунизм, — вспоминает Вардин все, что ему
когда-либо приходилось писать против меньшевиков. Они
декламируют: нам нужен «левый блок», заставим попутчиков

прийти к нашему левому блоку. И вот та напостовская дубина, которой мы в 1923 г. «били стекла», чтобы заставить
партию обратить внимание на то, что проделывает под флагом партии Воронский, на то, что творится у нас вообще
в области идеологической борьбы, — вновь начинает
«энегрично фукцировать» в руках у Лелевича и Вардина.
С точки зрения последних эта дубина представляется основным элементом «напостовской ортодоксии» -— ныне и присно
и во веки веков. Но это напоминает нам то, что писал и говорил в 17-ом году Ленин о некоторых старых большевиках,
которые затвердили несколько положений, — а положениято уже устарели, а обстановка-то уже изменилась, а задачи-то
стоят перед нами новые! Старыми дураками, а не старыми
•большевиками называл Ленин некоторых товарищей, предлагая сдать их в архив.
«Дубина» хранится нами в качестве исторической реликвии. И не сердитесь на нас за то, что, взирая на «дубинные»
предложения «левых» напостовцев, мы вспоминаем приведенные слова Ильича.
Дубиной попутчиков не завоюешь. В о р о н с к и й н е
в е л п о п у т ч и к о в , а б ы л в о д и м ими, как формулировал однажды — и для Ионова вполне авторитетный —
один из вождей нашей партии. Воронский цементировал
•блок попутчиков с правыми: иного ничего он не мог делать,
пока им велась травля пролетлитературы. Дело ведь не
в субъективных намерениях Воронского, а в объективной логике фактов и борющихся линий. Создать федерацию советских писателей, включить в нее все основные литературные организации, в том числе и Всероссийский союз писателей, — таков путь борьбы с буржуазными писателями сегодня. «Политика примирений, соглашений, разговоров о единой русской литературе, затушевывания классового подхода
к нашим врагам в литературе, — эта политика только на
руку правому флангу нашего писательства», — писал я о политике Воронского \ С этой политикой мы боролись и боремся. Но Лелевич хочет из этой позиции вывести «план
меньшинства»—п р о т и в о п о с т а в и т ь б у р ж у а з н о м у
1

Я намеренно беру именно те цитаты из моей брошюры, которые
приводил Лелевич в своей статье.

союзу писателей с в о й притягательный центр для промежуточного писательства в. виде федерации советских писателей. Лелевичу очень хочется выступить в роли «развивателя» моих вчерашних мыслей, для того, чтобы помочь
тов. Ионову, во-первых, и по отсутствию собственных мыслей, во-вторых. Но если «план» Лелевича есть развитие
моих мыслей, то что такое изуродование их, что представляет собою «логика», с которой таковое «развитие» совершается? Мне такое о т с у т с т в и е логики представляется
логикой висельника — в противовес юмору висельника
у Ионова.
Легко видеть, что план «противопоставления» — это все
то, что нужно нашим литературным классовым врагам. План
противопоставления — это план сохранения status quo в области литературной жизни, это п л а н к о н с е р в и р о в а н и я
о т ч у ж д е н н о с т и п р о л е т п и с а т е л е й от п о п у т ч и к о в . «Одной из главных причин раскола между напостовцами был не в о п р о с о п о л и т и к е п о о т н о ш е нию к п о п у т ч и к а м , а в о п р о с о п о л и т и к е по
о т н о ш е н и ю к б у р ж у а з н о й л и т е р а т у р е»—пишет
Лелевич. Но это б у к в а л ь н о е копирование клеветнических обвинений оппозиции против ленинского большинства
нашей партии! «Мы не спорим о середняке, а мы спорим
о кулаке» — утверждали оппозиционеры, крича об окулачивании нашей партии. А между тем споры-то шли о с е р е д н я к е , — вовсе не различное отношение к к у л а к у крылось
за спорами на XIV съезде. И б у к в а л ь н о то же самое
имело место и у нас, в литературной дискуссии.
Вовсе не различное отношение к буржуазным писателям
разделило нас на 2 части — это клеветнические сплетни, а вопрос о выполнении директив ЦК о срабатывании с попутчиками, а вопрос об отношении к попутчикам разделил
нас на две неравные части. И совершенно так же, как объективный смысл и значение «левизны» партоппозиции вели
к усилению позиций кулачества и срыву нашего руководства середняками, так и панические позиции Лелевича имели
только один смысл: оставить попутчиков в блоке с Замятиными. « Л е в ы й б л о к » — Л е л е в и ч е м
пишется.
Ч и т а т ь же н а д о : не т р о г а й т е с о ю з а п и с а т е лей, не р а з р у ш а й т е п р а в о г о б л о к а .

Самое издевательство над «национальным блоком» показывает полную «наивность» по части понимания классовых
отношений в нашей стране. Тов. Кнорин, выступая от имени
МК партии на коллективе МАПП и поддерживая на нем
нашу точку зрения, превосходно ответил ЛелевиЧу, что пришло уже время, когда именно пролетарская литература
должна начать говорить от имени национальной литературы.
И в самом деле. Лелевичу кажется чудовищной мысль
о «нации», о «национальном единстве». Но это показывает
лишь то, что он не умеет видеть за старыми словами их нового классового содержания. «Нация» сегодня — это пролетариат организованный, как государство!
Лелевич цитирует мою брошюру: «Нормальная литературная обстановка для нас не такая, при которой
все кошки серы, хотя и в союзе Писателей. Нормальная литературная обстановка, с нашей точки зрения,
такая, при которой классовые линии четко проведены, писатели организованы по идеологическому или формальному признаку». Лелевич в восторге, ему даже кажется,
что это «чуть ли» не цитата из речей Вардина против меня.
И невдомек подпевающему Ионову вардинцу, что теперешнюю-то обстановку я не с ч и т а ю н о р м а л ь н о й —
это и писалось в моей брошюре, — что в приведенной цитате я формулирую з а д а ч у , которой следует добиться,
чтобы можно было говорить о нормальной литературной
обстановке. И цитата Лелевичу потому показалась похожей на речи Вардина, что им-то — Лелевичам — т е п е р е ш н я я обстановка кажется н о р м а л ь н о й .
Сологуб
представляет массу попутчиков, а Лелевичи в стороне воинственно машут дубиной — это нормальная литературная
обстановка только для тех, у кого левая фраза прикрывает
нежелание начать работать с попутчиками. И здесь не
леность или робость мысли, а здесь логика позицйи, основывающейся на переоценке сил врага и панике перед ним.
Следует, далее, отметить, что все нападение Лелевича
на нашу позицию по вопросу о федерации — это уже не
нападение только на линию ВАПП'а в этом вопросе, но и на
те директивы, которые были нам даны партией. Не для
чего прятать то, что великолепно известно всем товарищам
и что укрывает Лелевич. Решения Всесоюзной конференции

пролетписателей были даже предварительно согласованы
с отделом печати ЦК. Сейчас вопрос о федерации уже
практически разрешен и в основном именно в плане наших предположений. И мы смеем утверждать, что, полемизируя со мной по вопросу о федерации, Лелевич нападает
не только на напостовскую линию ВАПП'а, но и на партийную линию.
Ошибки Лелевича в вопросе о федерации имеют и свои
литературные корни. В брошюре «За пролетарскую литературу» я резко полемизировал с Б. Арватовым, выступавшим против самой постановки вопроса о федерации 1.
Б. Арватов считает, что буржуазная литература имеет
историческое право на существование так же, как и пролетарская. Последней следует укрепляться организационно
и творчески совершенно обособленно и от буржуазной
литературы и от попутчиков.
Пролетарская литература
еще так слаба, что ей не следует думать о задаче влияния
на колеблющихся писателей, — это дело только советского
государства и компартии, а не ВАПП'а, — так выступал
Б. Арватов.
«Б. Арватов выступает здесь, как апологет до конца
доведенной классовой замкнутости пролетлиторганизации.
В основе лежит у Б. Арватова неверие в творческие силы
пролетариата, боязнь его соревнования с буржуазией. По
существу, Арватов должен был бы прийти к отрицанию
гегемонии пролетлитературы, ибо он строит для нее особый
путь развития, параллельно с развивающейся буржуазной
литературой, между тем пролетарская литература развивается не на о с о б о й дороге, а в каждодневной борьбе
и преодолении буржуазной литературы — писал я, утверждая, что «не цеховые, а классовые задачи лежат на пролетлитературе». Это относится к тому периоду, когда мы еще
в единой напостовской группе прощупывали серьезность
и глубину наших расхождений (полтора года тому назад).
Однако, мы и тогда уже указывали Лелевичу на родственность его взглядов позиции Арватова.
Нельзя не отметить следующую «деталь». После выступлений Арватова мы большинством голосов обязали
^ См. Л. А в е р б а х .
Л . Авербах.

«За пролетарскую литературу», стр. 70—71.
8

именно Лелевича выступить вслед за мной против Арватова,
чтобы подчеркнуть, что он не так, как Арватов, ставит вопрос.
И, несмотря на ряд напоминаний, Лелевич этого не сделал.
Эту задачу пришлось разрешить т. Киршону. И позже Лелевич так письменно сформулировал свою точку зрения: «отстаивайте идею мирного соревнования параллельных организаций». Вот почему, расколовшись с «левыми», мы з а д о л г о
д о п а р т с ъ е з д а, р а з б и р а я и с к л ю ч и т е л ь н о лит е р а т у р н ы е в з г л я д ы Л е л е в и ч а и' В а р д и н а ,
г о в о р и л и , что у них п е р е о ц е н к а сил в р а г а ,
н е д о о ц е н к а н а ш и х сил и н е в е р и е в пролет а р с к у ю л и т е р а т у р у , о т к а з о т и д е и ее гегемонии, непонимание форм и з а д а ч борьбы
за м е л к о б у р ж у а з н о г о
писателя.
Ликвидат о р с т в о м мы называли взгляды наших «левых».
Пришел партсъезд, разгорелась дискуссия, и мы увидели,
что по такой же линии идут наши партийные разногласия.
От фактов не уйти, а факты говорят о том, что мы при первых разногласиях по вопросу о федерации з а я в л я л и
Вардину, что его подход-к нашим литературн ы м з а д а ч а м д и к т у е т с я не л и т е р а т у р н ы м и
с о о б р а ж е н и я м и . Мы говорили т. Вардину, что он хочет
нас столкнуть с ЦК, а мы на это не идем и не пойдем.
Пришла партдискуссия, и мы увидели, куда хотел нас та
щить Вардин. И после этого Лелевич кричит о «спекуляции» на партдискуссии!
Люди, заявлявшие сегодня, что их партвзгляды тут
не при чем, завтра признававшие, что их точка зрения
связана с их политической линией, чтобы послезавтра
опять отказываться от этого, люди, оказавшиеся в меньшинстве и потому боявшиеся прямо сказать об увязке
своих политических и литературных взглядов: люди, в Ленинграде, однако, кричавшие об этом на всех углах, —
эти Лелевичи сегодня разговаривают о спекуляции! Человек, знающий, что мы из-за литературных вопросов раскололись д о политического раскола, и утверждающий
«наживание литкапиталов на политической борьбе», — человек этот мог рассчитывать на наш ответ только потому, что его взгляды нашли себе место в дискуссионном
отделе «Большевика».

Здесь не место долго заниматься Лелевичем. У партии
•слишком много дела сейчас, чтобы заниматься Лелевичем —
человеком, уже похороненным на главной арене его деятельности: в ВАПП'е. Отметим, однако, что вовсе не только
вопрос о федерации расколол напостовскую группу.
Ч е м д о л ж е н б ы т ь ВАПП? Узкой организацией
стопроцентных единомышленников или формой широкого
•пролетлитературного движения? Лелевич — за первое, Мы —
за второе. И разве почти два года тому назад мы не говорили группе Лелевича, что их организационные взгляды от
пролеткультовского сектантства, разве не обвиняли мы
их — все сие сохранилось в форме письменных документов — в том, что они хотят строить некую «литературную
партию»?
Различное
отношение
к пролеткульту.
Этот вопрос едва ли не с самого начала напостовской работы
разделял нас — и Вардин, одно время, поддерживал н а с против Лелевича и Родова. Тяга к пролеткульту — у «левых»,
вскрытие его ошибок — у нас.
К а к о ц е н и в а т ь р е з о л ю ц и ю ЦК о художественной литературе? Честное и безоговорочное принятие
ее нами. Колебания у группы Лелевича, особенно у тов. Родова.
Р а з л и ч н ы е л о з у н г и . Различие явно вытекает из
•отношения к резолюции ЦК, — как бы ни клялись товарищи
•о принятии ее, как основы нашей вапповской работы! На
первом плане борьба за пролетлитературу, организационные вопросы, — утверждают они. Учеба, творчество и самокритика, как основной лозунг, противопоставляем мы,
;и проводим этот лозунг чрез все организации ВАПП'а.
*

*

Каков политический смысл похода нашего Мальбрука?
1) Помочь Ионову в «драке» против Авербаха, чтобы
вновь начать и обострить дискуссию в ВАПП'е;
2) Помочь Ионову, чтобы перед лицом широкой напостовской организации попытаться косвенно утвердить необходимость быть оппозиционером, для того, чтобы быть
напостовцем;

.
à) Оклеветать нашу партию, воспользовавшись очень
крупной ошибкой Ионова. Доказать, что, будучи антиоппозиционером, нельзя не скатиться к меньшевистским
взглядам.
По первым двум пунктам отвечать не будем, заверив
тов. Лелевича, что его старания напрасны. ВАПП занят
серьезной работой, и он исключит всякого, кто попытается
вновь занимать его время решенными политическими вопросами. На третьем вопросе сосредоточен центр тяжести
политического «удара» Лелевича.
Тов. Ионов сделал в статье против автора этих строк
крупнейшую политическую ошибку, утверждая необходимость такой же политики в области идеологии, какую мы
ведем в области экономики. То,в. Ионов получил от нас
должный ответ и признал теперь, что «данную нами формулировку о разжигании мы считаем не совсем удачной». Дело, конечно, вовсе не только в формулировке,
и с тов. Ионовым мы еще побеседуем на эту тему. Но
в «своеобразном положении» Лелевич! Я спорю с тов. Ионовым, а Лелевич сбоку кричит: «Авербах прав, но он должен:
быть или с Ионовым или со мной». Ионов, признавая —
трусливо и недостаточно — свои ошибки, говорит то же
самое. Извиняюсь, соответственно уважаемые товарищи,
но я не о б я з а н п р и с о е д и н я т ь с я к п р а в ы м
ошибкам одной стороны и левым уклонам
с д р у г о й . Партийная линия очень часто многим кажется
«центристской»: так пытаются часто толковать ее «левые»
и «правые» путаники. Однако, Ленин не боялся быть
т а к и м ц е н т р и с т о м . В годы реакции он одинаково боролся и против большевиков-примиренцев и против внередовцев. Пусть левые спекулируют на правых ошибках,,
пусть делающий правые ошибки Ионов опирается на демагогию Лелевича — мы будем стоять там, где мы стоим.
«Во время спора в ВАПП'е мы говорили не о формах
классовой борьбы в экономике, не о методах борьбы к примеру, с растущей экономической мощью кулака, а т о л ь к о
о классовой борьбе в и д е о л о г и и » , — пишет Лелевич, протестуя против нашего утверждения о том, что по линии
вопроса о разжигании классовой борьбы произошло,
в частности, наше литературное и политической размеже-

вание. Наши разногласия о федерации показывают «причастность» вопроса о разжигании. Н о ' п р е в о с х о д н а
у Лелевича абсолютная
идентичность
понятия классовой борьбы с необходимостью
э т у к л а с с о в у ю б о р ь б у р а з ж и г а т ь . Да, с вами
мы не расходились по вопросу о необходимости вести
классовую борьбу. С вами мы действительно разошлись
но вопросу о том, к а к вести эту борьбу. Но ведь в этом-то
и заключается весь вопрос! Но ведь об этом-то и шла речь
у меня! Бездоказательные декламации Лелевича обращаются против незадачливого декламатора. «Если вы
тоже признаете необходимость обострения классовой
борьбы в э т о й области, в чем же мы здесь расходимся!»,—
восклицает Лелевич. К чему делать вопросительный вид?
Вопрос совершенно ясен. Мы с вами спорили не о н е и з б е ж н о с т и острой классовой борьбы, — Лелевич и здесь
повторяет лишь то констатирование факта, какое давалось
мною, — а о нашем отношении к этому обострению. Разжигать или не разжигать? Перед вами стоит н е о б х о д и м о с т ь обострения классовой борьбы — соответственно
с этим вы строите вашу политику. Мы признаем н е и з б е ж н о с т ь в ряде идеологических участков обострения
классовой борьбы, и ведем линию, которая отличается от
детского вспышкопускательства. Тов. Ионов поучает меня
теперь политике гражданского мира, а вот что я говорил
в докладе против Вардина — Лелевича на Всесоюзной конференции в январе: «бесспорно, что вы не учитываете значения перехода власти в руки пролетариата. Формы классовой борьбы в условиях диктатуры пролетариата совсем
иные: такие формы правильно называют теперь „гражданским миром"». Да будет эта цитата, представляющая собой
лишь линию нашей партии, правильно сформулированную
тов. Бухариным, — ответом и Лелевичу и Ионову.
Мы выбрали мысли, которые можно было найти на
8 стр. «Большевика», занятых Лелевичем, и ответили на
них. Лелевич оказался не в состоянии найти противоречие
между брошюрой и статьей против Ионова, хотя хвастливо
предуведомил читателя о наличии такового. Лелевич : попытался найти противоречие между этими обоими документами и нашими выступлениями против него в области лй;тера,т

турной политики. Мы последовали за ним и в эту область.
Теперь мы получаем право ответить и на «личные вопросы».
Что сказали бы вы, если бы от партии откололась небольшая группа и стала претендовать на партийную ортодоксию, и стала бы называть бывшими большевиками массу
большевиков, с которыми она разошлась? Наглое самозванство не было бы резким эпитетом. Что сказать о группе
т.т. Лелевича, Вардина, Родова, разошедшихся с подавляющим большинством напостовцев и всем ВАПП'ом, откинутых ими прочь, но продолжающих предъявлять претензии:
на напостовскую ортодоксию? Как же охарактеризовать
поведение Лелевича? «На воре шапка горит», — вот почему
Лелевич кричит о бывших напостовцах и окончательном отходе от напостовства!
У «кого что болит — тот о том и говорит», гласит меткая пословица. Естественно, что именно Лелевич нанялся
обвинять меня в «барометрийности». Ионов прямо «обвиняет» меня в безудержном цитировании произведений
тов. Г. Зиновьева, заключая о моей приверженности к последней
оппозиции.
«Безудержное
цитирование» з а к л ю ч а е т с я в е д и н с т в е н н о м
упомин а н и и о с т а т ь я х т. З и н о в ь е в а п р о т и в У с т р я л о в а. Иных вариантов текста этих статей мы не знали,,
статьи тов. Бухарина на эту тему еще не появились, и потому, занимаясь Устряловым, я не мог не сослаться на единственные статьи, тогда напечатанные в «Правде», — на
статьи т. Зиновьева \ Страх ли или какие-либо другие
соображения и переживания превратили это е д и н с т в е н н о е упоминание в «безудержное цитирование» — судить не
берусь. Пытаясь привязать напостовство к оппозиции, Лелевич укрывает то, что я — и не я один — в напостовской
группе всегда подчеркивал свою политическую «особость»
по отношению к Вардину.
Я был резко несогласен с ним в рабкоровском вопросе.
(См. мои выступления по рабкоровскому вопросу в «Уральском рабочем», в котором я тогда работал).
Летом, например, когда Вардин выступил с путаной
и ошибочной статьей о международном положении в «Ра1

К тому же цитировавшаяся много фраза т. Зиновьева носит для
всех бесспорный характер.

бочей Газете», — я немедленно написал статью против
тов. Вардина, и не вина автора, что статья не была напечатана. Лелевичу известно, что как только мы узнали о надвигающейся партийной грозе, — мы немедленно и без
колебаний заняли свою позицию. Лелевичу известно, что,
как только он и Вардин выступили со своими печальнознаменитыми статьями в «Ленинградской Правде», — я разобрал их выступления в специальной статье
Мы боролись и • будем бороться против всякого проявления правой опасности в ее натуральном виде. Но Лелевич именно потому и бешенствует, что мы сумели разобраться в том, что бороться против таких ошибок, как
ошибки Богушевского, к примеру, будет только большевизм, а не какой-либо антипартийный уклон, выступающий
под «левым» знаменем. Напостовство оказалось партийным — вот почему Лелевич говорит: «прежний Авербах»,
он, Лелевич, — прошлое напостовства.
Автор этих строк один раз был в оппозиции. Я был
троцкистом в 1923 г. После появления «Уроков октября»
я не сделал секрета от партии о том, что я -— вместе со
всей группой комсомольской оппозиции — пересмотрел
свои прежние ошибки. Ионову по этому поводу угодно
веселиться, а Лелевичу помогать в этом деле Ионову. Можете по этому поводу издеваться, ежели это считаете приличным. Где ошибался — там ошибался, и я, следуя хорошим примерам, всегда, где могу, подчеркиваю эту свою
прежнюю ошибку и напоминаю о ней. Ибо я считаю такое
поведение принципиальным и партийным, а поведение Лелевича, вся партийная жизнь которого представляет собою
беспринципное переметывание от одной оппозиции к другой, — лишь бы не оказаться в рядах ленинцев! — и обвиняющего других в «барометрийности», поведением не принципиальным и не партийным.
Человек, бывший левым в дни Бреста, антилелинцем
в дискуссию о профсоюзах в дни X съезда партии, троцкист
в 1923 и 1924 г., ушедший затем от троцкизма, чтобы украсить своим присутствием ленинградскую оппозицию, заявляя,
что он еще левее ее, — такой человек в самом деле имеет все
- См. январскую книжку «Молодой Гвардии:

права обвинять нас за то, что в среде Лелевичей и чужаков,
этих «партийных интеллигентов-сверхчеловеков», мы были
и будем проводниками нашей «партийной погоды».
*

*

Наш спор кончен. Время дает эмпирическую проверку
правильности основной напостовской линии. Борьбу со
всеми противниками напостовства ведем только мы. Лелевичи теперь помогают Ионовым, цитируют чужаков и
присоединяются к нападениям Воронского. И больше
всего все Лелевичи кричат о «вождях». Они в самом деле
считали себя «вождями пролетарской литературы». Они
больше всего негодуют на то, что им не приходится теперь
«представлять» и «возглавлять» ВАПП. На эту тему Лелевичем и Горбачевым исписано много строк. И этот момент
придает сугубо неприятный привкус всем выступлениям
Лелевича. На всесоюзной конференции я указывал уже
тов. Лелевичу, что у пролетарской литературы «вождей»
быть не может. Пролетарская литература — это совокупность ряда художественных произведений, и мертвый Митяй Фурманов более живет в ней, чем живые Родов, Вардин
и Лелевич вместе. Бесконечные разговоры о «вождях»
придают статьям Лелевича оттенок, отчетливо выясняющий
позицию, к которой все больше скатывается их автор, — эта
позиция: беспринципное склочничество.

Л24

О ПОПЫТКАХ ВНЕСЕНИЯ ПУТАНИЦЫ
В ВОПРОСЫ КУЛЬТУРЫ

•

•••

•

"

:[•::

--

„

•

•

^

:

- • ѵ>Гъ;

f..у, </:

•

•

.

•

•;

ЛІЗ

Тов. Слепков выступил со своей статьей вскоре после
известной резолюции ЦК о политике в области художественной литературы.
Резолюция была в основном построена на положительном изложении программы деятельности партии в области
разбираемых нами вопросов. В ней не было оценки предшествовавших ее принятию споров. Косвенно лишь были
сделаны указания на крайности одной стороны и политические ошибки другой. Резолюция ЦК должна была
открыть новый этап работы коммунистов в области вопросов литературы, тесно и неразрывно связанных с пониманием основных проблем культуры. Мы не сомневались в том,
что резолюция не прекратит -- полностью и целиком! —
наши споры, но мы предполагали встретить со стороны наших противников попытки товарищеского срабатывания на
основе директив ЦК.
Очередные политические вопросы решены. Теоретические же вопросы лучше рассматривать без необузданного
пыла и журналистской перепалки.
Однако, наши предположения не оправдались. Статья
тов. Яковлева, увидевшая свет п о с л е резолюции ЦК, не
могла не вселить в нас боязнь за судьбу столько раз уже упомянутой нами резолюции от 1 июля. Статья тов. Яковлева
представлялась прямым объявлением войны напостовцам и
организации пролетарских писателей К тому же эта статья
дополнительно ставила ряд вопросов, ранее не стоявших
в центре спора. Сохраняя елико возможно умеренный тон, мы
ответили тов. Яковлеву. Мы разобрали его постановку вопросов культуры, мы ответили на его обвинение в богдановщине, мы отвели попытку тов. Яковлева выступать в роли
непогрешимого и единственного истолкователя заветов
Ильича в вопросах культурной революции. Тов. Яковлев
больше не ответил нам. Мы не знаем причин его молчания

и потому не будем пытаться комментировать воздержание
тов. Яковлева от дальнейшей дискуссии. Однако, молчание
тов. Яковлева привело к разговорчивости тов. А. Слепкова.
Скромный читатель Слепков решил подытожить нашу дискуссию.
Мы приветствуем всякое вмешательство пролетарского
читателя в наши дискуссии. Мы заранее обещаем всякому
читателю, действительно желающему честно разобраться
в наших спорах — и посильную помощь, и товарищескую
поддержку, и отсутствие придирчивости к формулировкам,
вытекающим из первоначального незнакомства с вопросом,
и внимательность к вопросам, рождаемым любознательностью. Больше того. Мы заранее обещаем этому читателю
учиться на каждом его дельном замечании и следовать его
добрым и умным советам — ибо мы заранее не сомневаемся
в том, что и замечания и советы явятся у читателя после
ознакомления с материалами спорящих сторон. Легко догадаться, что наше уважение к читателю, который захочет
выступить — дай бог, дай бог! — в роли советчика и учителя, будет прямо пропорционально степени его объективности и теоретической добросовестности.
Скажем сразу читателю: мы не можем обещать вам всего
того, что мы обещали выше, если вы похожи на.читателя —
А. Слепкова. Тов. Слепков не ставит своей задачей изучение вопроса с целью выработки своей точки зрения. Мы не
знаем, следствием чего это является. И не важно нам, то ли
самодовольное пренебрежение к «теоретикам литературным»,
то ли нежелание серьезно почитать печатные документы дискуссий причиной тому. И ведь коли бы только почитать,
а то и посравнить надо, посличить статьи и цитаты, выделить существо дела, обдумать и передумать аргументы сторон. А это требует времени — и серьезности, и заинтересованности делом, и отсутствия предвзятого желания заранее
сказать что-либо новое. Что сказать и как сказать, не так
важно, как важно, чтобы это «что» оказалось новым, а «как»
возможно более категоричным и самонадеянным. Мы по
совести понимаем тов. Слепкова. Нужно заключить дискуссию в «Большевике» — значит нужно значительно поставить
вопрос, значит нужна компетентная и авторитетная трактовка его.

Увы, тов. Слепков так характеризовал себя в начале
своей статьи: «Само собой разумеется, что мы не имеем никаких оснований и претензий причислять себя к лику литературных „ теоретиков"».
Тут есть маленькая ошибка: ковычки напрасно поставлены. А то кавычки эти оказываются четырьмя знаками ударения на уверенности тов. Слепкова в том, что у него
имеются все основания и претензии на причисленность
к „лику".
«Но теоретическая несостоятельность напостовских миссионеров настолько очевидна, что даже нас, не занимающихся специально вопросами литературы, потянуло на них
указать». Куда лучше было бы, если бы тов. Слепкова потянуло кавычки от слова «теоретики» переставить к словам —
теоретическая несостоятельность!
Что получилось в результате автобиографического сообщения тов. Слепкова о том, как потянуло его к статье против
напостовцев?
*

*•

«Но что вы понимаете под „прелетарской культурой",
товарищи „напостовцы"? Включаете вы или не включаете
в это понятие величайший по своей важности материальный
остов культуры, ее технический базис? Должны включцть.
Но свое культурное строительство пролетариат начинает
с буржуазным техническим наследством; т е х н и ч е с к а я
б а з а к а п и т а л и з м а , вырванная пролетарием от буржуа, я в л я е т с я б а з о й с т р о и т е л ь с т в а
социализма для з а х в а т и в ш е г о
власть
пролетар и а т а » . Тов. Слепков не ограничился тем, что задал вопрос.
Он не считает нужным подождать ответа или попытаться вывести его из системы напостовских взглядов. Скромный читатель спешит сделать вывод: «В культурах буржуазного и
социалистического общества имеются весьма значительные
и исключительно важные секторы, принципиально общие,
принципиально одинаковые, могущие быть вынесенными за
скобки, хотя в первом случае хозяином культуры является
буржуазия, а во втором — пролетариат. Это вполне понятно — считает необходимым комментировать тов. Слепков — если учесть, что задача борьбы с природой, к у л ь -

т у р н о г о о б у з д а н и я е е (разрядка моя. Л. А.) — стоит
и перед буржуазным и перед социалистическим обществами.
И м е н н о п о э т о м у (разрядка опять моя. Л. А.) целесообразнее говорить о культурах соответственных способов
производства: о культуре б у р ж у а з н о г о общества (буржуазная) и культуре с о ц и а л и с т и ч е с к о г о общества
/социалистическая) (разрядка здесь только потому не принадлежит мне, что самим тов. Слепковым нарочито выделены эти слова разрядкой. Л. А.)».
Я извиняюсь за столь длинную и утомительную цитату.
Но она необходима всякому читателю, который отнесется
к нашим спорам с тов. Слепковым не так, как тов. Слепков
отнесся к спорам напостовцев с их противниками. Разберемся. Мы возьмем вопросы в несколько ином порядке, по
сравнению с тем, как они расположены у тов. Слепкова. И не
потому, что нас «потянуло» переместить порядок вопросов,
а потому, что логически они должны разрешаться иначе.
Вместо понятия классовой культуры тов. Слепков предлагает ввести понятие культуры общественно-экономической
формации. Вместо буржуазной культуры следует говорить
о культуре буржуазного общества — здесь теоретический
«гвоздь» нашего спора с тов. Слепковым. Б у р ж у а з н а я
культура
не м о ж е т б ы т ь , с н а ш е й
точки
зрения,
приравнена к культуре
буржуазн о г о о б щ е с т в а . Буржуазное общество не является
однородным единством. Оно внутренне противоречиво. Оно
разделено на классы. В рамках буржуазного общества непрерывно идет классовая борьба. Сегодня эта борьба идет
только в области «духовной» культуры и, прежде всего,
в области политических надстроек. Но оружие критики сменяется критикой оружием — тогда борьба начинает итти и за
обладание «технической базой», «материальной» культурой.
И нельзя по отношению к такому обществу говорить о его
единой культуре. Культура буржуазного общества! Нет,
еще в рамках буржуазного общества возникает марксизм,
являющийся, по выражению Ленина, «правильным выражением интересов, точки зрения и культуры революционного
пролетариата", пролетарская партия и т. д.
Культура
социалистического
общества
не
п ад а е т
с неба.
Она
вырастает
из
пролетарской

культуры, в о з н и к а ю щ е й еще в р а м к а х
капиталистического
общества.
В идеологии буржуазии, к примеру, много еще есть помещичьих, средневековых пережитков; в ее культурном обиходе много за века не преодоленного старого. Но можно ли
поэтому отрицать наличие классовой буржуазной культуры?
Ни в какой мере. А ведь в приложении к пролетариату такого рода аргументы считаются действительными для отрицания классовой «культуры революционного пролетариата».
Последовательные представители буржуазии, ее идеологи,
сознательно работают над сознательно ставящейся ими задачей подлинного сплочения их класса на последовательно
классовой основе. Они стараются ту культуру, которой обладают
все гг. буржуа по отдельности, сделать буржуазной
культурой, т.-е., к примеру, они хотят изъять из культурного
обихода буржуазии все то из пережитков прошлого, что
противоречит интересам буржуазии. Разве мы также не
ставим себе задачи создания из всех пролетариев классовосознательных людей?
В рамках капиталистического общества буржуазная
культура является культурой господствующего класса. Общий б о л е е или м е н е е о ф о р м и в ш и й с я
стиль
эпохи есть стиль г о с п о д с т в у ю щ е г о класса.
Этот стиль кристаллизуется в борьбе господствующего
класса за к у л ь т у р н у ю
а с с и м и л я ц и ю ему всего
общества. Этот стиль вырастает на основе борьбы между помещичьей и буржуазной идеологиями, между буржуазной и пролетарской идеологиями, при наличии больших
слоев мелкой буржуазии и т. д. Но непростительную ошибку
совершает тот, кто не может различить культуру господствующего класса буржуазного общества от ростков пролетарской культуры. Именно эту ошибку совершает тов. Слепков, приравнивая культуру буржуазного общества к буржуазной культуре.
Так обстоит дело с главным теоретическим открытием
тов. Слепкова.
Перейдем теперь к следующему вопросу. «Потянуло»
нас разобрать все вопросы, поставленные тов. Слепковым!
Как, в самом деле, обстоит дело с материальной культурой?
Вопрос чрезвычайно сложный. Понятие культуры у нас ча-

сто берется и как единство «материальной» и «духовной»
культур, и специально по отношению к «духовной» культуре. Когда мы говорим о пролетарской культуре, мы говорим о в с е й культуре, включая сюда ее «материальный
остов». Но если поэтому нетрудно понять, что «в культурах
буржуазных и социалистических обществ имеются весьма
значительные и исключительно важные секторы, принципиально общие, принципиально одинаковые», то трудностито начинаются именно за этим положением. Роды капиталистического способа производства — роды пролетариата
и антагонизма между пролетариатом и буржуазией. Рост
капиталистического общества — рост пролетариата, рост
его миросозерцания, рост осознавания им противоположности между своими интересами и интересами господствующего класса. Но оружие критики, приводили мы уже выражение Маркса, сменяется критикой оружием.
Пролетариат производит политический переворот. Политический переворот есть одновременно экономический
переворот, это не только смена буржуазного государства
пролетарским, но и переход «технической базы» от буржуазии к пролетариату. З а х в а т ы в а я в л а с т ь ,
пролетариат п е р е с т р а и в а е т все общество вплоть
до п р о и з в о д с т в е н н ы х о т н о ш е н и й и «наследс т в о»; о н - — р а б о ч и й к л а с с — б е р е т в и н о м
с в е т е , в д р у г о м к о н т е к с т е , в о т л и ч н ы х пропорциях, с в я з ы в а е т кардинально
противоположной
точкой
зрения,
а в этом
все
д е л о . Разве машина, электростанция, та же математика —
сами по себе классовы? Ничуть не бывало. Увлекшись полемикой с напостовцами, тов. А„£лепков неизбежно потерял
классовый критерий в подходе к вопросу. Тот факт, что и
перед социалистическим и перед буржуазным обществом
стоит задача «культурного обуздания» (П) природы, конечно, предопределяет наследственное усвоение пролетариатом «технической базы», созданной капиталистическим
обществом — т.-е., в первую голову, тем же пролетариатом,
но еще в условиях господства капитализма.
Следует отметить, что социализм будет создавать свою
новую технику. Да и электрификация (которую мы проводим сейчас у нас вслед за Западом), берущаяся в условиях

советского хозяйства, представляет собой качественное отличие — не только и не столько технического порядка,
сколько социального порядка, — от полученного нами наследства.
«Культурное обуздание» — вещь совершенно необходимая. Оно ценно не только в борьбе человечества с природой,
но и в полемике между партийными товарищами. Как хорошо было бы, если, некоторые, которых «потянуло», предварительно культурно обуздывали бы себя!
S
Тов. Слепков взялся за обсуждение проблем пролетарской культуры. Он обрушился на напостовцев по вульгарному шаблону, обвиняя их в богдановщине.
Ну, а какова же его точка зрения? Что думает по сему
поводу т. Слепков? На это мы не находим ответа в его
статье.
Он противопоставляет культуре буржуазной культуру
социалистическую. Он пишет: «Мы ставим перед собой задачу создания социалистической культуры, в частности социалистического искусства». Следовательно, по т. Слепкову, искусство, которое у нас сейчас создается, — социалистическое, культура переходного времени — социалистаческая. Ежели бы дело так обстояло, то и споров бы не было
между нами и т. Троцким! М ы и м е н н о п о т о м у и
с п о р и м , ч т о р а с х о д и м с я в п о н и м а н и и проблем к у л ь т у р ы в э п о х у д и к т а т у р ы
пролетариата;
существо
дискуссии
и
заключ а е т с я в т о м , ч т о мы п о - р а з н о м у
рассматриваем
«переходную»
культуру, что
пор а з н о м у нами п о н и м а е т с я к у л ь т у р н а я рев о л ю ц и я . Между тем, у т. Троцкого — и раньше — мы
имели уже различие понятий социалистической и переходной культур. Все дело в том, что мы ее определяем, как
пролетарскую, а т. Троцкий называет ее «революционной»
без классовой характеристики, а Воронский — «промежуточной советской», окончательно забывая про необходимость классового определения понятая. Т. Слепков, в борьбе
с нами, отрицая пролетарскую культуру, целиком скатывается к . . . богдановскому пролеткульту, ибо одной из суЛ. Авербах.

9

щественнейдшх ошибок последнего, как мы указывали
уже» было 1 непонимание разницы между классовой проле^
тарской и социалистической внеклассовой культурами.
У тов. Слепкова оказывается ничем не заполненным «скачок» от капиталистического общества к обществу социалистическому.
Терминологической ошибкой тут ничего не объяснишь,
она только отчетливее выявляет непродуманность положений т. Слепкова.
«Редакция „На Посту" „твердо" полагает, убеждена, уверена в „несовместимости гесподства пролетариата с господством непролетарской идеологии"». Вот где образец вредного фразерства! В нашей стране более Ѵ 5 населения составляет мелко-буржуазное крестьянство. Господствовала ли
до сих пор и господствует ли сейчас в широких массах этого
крестьянства «пролетарская идеология?». Не нужно быть
литературным теоретиком, чтобы ответить: нет. А, ведь,
диктатура-то пролетариата существует и крепнет.
Тов. Слепков находит противоречие в том, что подавляющее большинство населения не имеет пролетарской
идеологии, а диктатура пролетариата крепнет. Но мало радоваться по поводу того, что она крепнет: не мешает понять, почему крепнет, не лишне задуматься над задачей
дальнейшего укрепления. Можно выставить следующее положение: д и к т а т у р а
пролетариата
крепнет
лишь постольку, поскольку крепнет
прол е т а р с к о е р у к о в о д с т в о к р е с т ь я н с т в о м , пос к о л ь к у , с л е д о в а т е л ь н о, п р о л е т а р и а т
подч и н я е т к р е с т ь я н с т в о с в о е й и д е о л о г и и , поскольку все больше крепнет
пролетарская
и д е о л о г и я , к а к т а к о в а я . В самом деле, мыслимо
такое положение, при котором в условиях диктатуры пролетариата буржуазная и мелкобуржуазная идеология будут
быстрее крепнуть, расширяться и развиваться? Теоретически вполне мыслимо. Какое же это будет положение, что
оно будет обозначать? Это будет эпоха перерождения пролетарской революции, это будет период усиления в нашем
хозяйстве элементов капиталистических за счет социалиста1

См. брошюру — «За пролетарскую литературу».

ческих, период побед первых над вторыми. Хотите вы
этого? — Тогда успокойтесь на сегодняшнем положении и
радуйтесь! Не хотите? — Тогда вместе с нами поставьте задачу культурной гегемонии пролетариата, не иронизируйте
по поводу «пролетарской идеологии», а содействуйте ее развитию и победе. Только так стоит вопрос.
Но т. Слепков непоследователен, — сказали мы выше.
Тов. Слепков — эклектик. Однако, в эклектике и непоследовательности есть своя политическая логика. Она нашла
свое выражение в вышеразобранной, поистине самодовольнокомчванской, цитате. В конце статьи у т. Слепкова есть положение, находящееся в кажущемся внешнем противоречии
с предыдущим: к социалистическому искусству мы придем
«только путем борьбы величайшего напряжения, самой широкой, инициативной воспитательной работой, борьбой
с, влиянием буржуазии, преодолением мелкобуржуазных колебаний в области идеологии, критикою, долженствующею
уничтожить эти колебания». И дальше: «лишь постольку
мы будем иметь успехи на пути к бесклассовому обществу,
поскольку в переходный период переделки, перевоспитания
трудящихся масс будем и в теории и в практике развертывать
классовые потенции пролетариата» (стр. 64). Вообще говоря, развертывание классовых потенций пролетариата и
есть борьба за пролетарскую идеологию. Но возьмите положение т. Слепкова в контексте с его борьбой против колебаний мелкобуржуазной идеологии. Р а з в е м ы т о л ь к о
с колебаниями мелкобуржуазной
идеолог и и б о р е м с я , р а з в е мы н а х о д и м с я в « к л а с с о в о м м и р е » с э т о й и д е о л о г и е й , р а з в е мы
не с т а в и м с е б е з а д а ч у
победы над
всей
мелкобуржуазной
идеологией,
как
таков о й ? Ведя крестьянство по его особому пути к социализму, -— особому, но к социализму, — разве мы тем самым
не ставим себе задачи его «идеологической пролетаризации», задачи переведения его на «рельсы пролетарской
идеологии»? И в этой ошибке А. Слепкова существо
вопроса, здесь обнажается политический смысл наших
разногласий.
«Пламенно-практический лозунг Ильича (о культурной
революции. Л. А.) рядом с мертвыми, постными, иежизнен-

ііыми „афоризмами", вроде „несовместимости господства
пролетариата с господством непролетарской идеологии"»,—
пишет т. Слепков о напостовцах. Мы надеемся, что в свете
сказанного выше излишне говорить о том, каково объективно
политическое значение всех этих прилагательных: мертвый,
постный, нежизненный и т. д., — когда у нас не ослабляется, а обостряется классовая борьба в области
идеологии.
Чтобы покончить с этим вопросом, остановимся на последнем возражении Слепкова: «В напостовских прописях
сказано, что господство пролетариата несовместимо с „имманентной философией" „буржуазной политической экономии" в высших учебных заведениях. Спора нет, диктатура
пролетариата и буржуазная политическая экономия в вузах — кричащее противоречие. А все-таки ряд труднейших
лет борьбы с вооруженной контр-революцией протекал
в условиях, когда командные идеологические высоты в вузах занимала буржуазная профессура. Ибо жизнь протекает не по напостовским прописям, ибо культурная революция •— противоречивый процесс».
Что ни фраза, то перл, что ни абзац — грандиозная путаница и смешение понятий. Разберемся.
Борьба с вооруженной контр-революцией окончилась
победой, несмотря на то, что в вузах была буржуазная профессура. Несмотря! Яркое наблюдение т. Слепкова — факт,
для констатирования которого не требуется ни наблюдательности, ни большой учености. Но можно ли сравнивать
условия вооруженной борьбы и период будничного строительства нового хозяйства? Можно ли ставить знак равенства между периодами, по преимуществу ломки и преимущественно строительства? А не приставляли ли мы, к тому
же, к военспецам партийных комиссаров?
Буржуазная профессура в вузах рабочего государства
была противоречием и в эпоху вооруженной борьбы, но всякому противоречию присуще развитие, и, если мы не ликвидируем это противоречие, то в сегодняшних условиях труднейшей и упорнейшей борьбы оно перерастет из препятствия в большую или меньшую преграду. И не может быть
«вечного» ответа на вопрос: совместимо ли господство идеологии пролетариата с «имманентной философией». Ответ

на этот вопрос заключается в непримиримой борьбе «имманентной философии» и революционного марксизма.
Это единственное, что и м м а н е н т н о присуще взаимоотношениям пролетариата с буржуазной идеологией. Отсюда лишь не следует делать (да и нельзя сделать) богдановских выводов: сначала создайте целиком свою пролетарскую
культуру, переделайте себя, а потом уж деритесь за власть.
На эти меньшевистские рассужденьица дал до конца уничтожающий ответ Ленин в записках о Суханове. Но какой вывод отсюда сделал Ленин? — Культурная революция. Все
последние статьи Ильича говорят о ней, кричат о ней, упираются в нее. Мало сказать, подобно Слепкову, что она -—
противоречивый
процесс.
Нужно уметь
разобраться
в этой противоречивости, понять ее своеобразие в условиях крестьянской страны с пролетарским государством.
Но всех этих вопросов даже не существует для
т. Слепкова!
Противоречивость культурной революции определяется
тем, что она происходит в стране, где у власти рабочие и
крестьяне, где они управляют и государством и хозяйством,
но где они несравненно менее культурны, чем даже старая
буржуазия, чем, бесспорно, масса интеллигенции, работающей с пролетариатом и для него. Противоречивость культурной революции определяется тем, что пролетариат, до
захвата власти, не может даже подойти к задайе своей культурной гегемонии, хотя в ряде областей идеологии он
становится гегемоном уже в условиях буржуазного общества.
Противоречивость культурной революции определяется
тем и заключается в том, что пролетариат, на определенной
ступени социалистического строительства, начинает упираться в тупик массовой некультурности и безграмотности,
в тупик, из которого выход: м а с с о в а я
культурная
революция
под з н а к о м к у л ь т у р н о й
гегем о н и и п р о л е т а р и а т а . «Если в период своей диктатуры пролетариат постепенно не овладеет всеми идеологическими позициями, он перестанет быть господствующим
классом». -—- В этом положении, взятом нами из тезисов
т. Вардина к 1-ой союзной конференции пролетарских писателей, заключено существо вопроса.
Про\тиворечи-

в-ое г ь ж е к у л ь т у р н о й
революции
заключ а е т с я , в ч и с л е п р о ч е г о , в том, что
сталк и в а е т с я в с я п р е ж н я я к у л ь т у р а , с ее
положительными
и отрицательными
сторонами, с н о в о й
идеологией
пролетариата,
критически
переоценивающего
достающ е е с я ему н а с л е д с т в о .
Но у т. Слепкова гора противоречий не только в одной
и той же статье. Одна его статья противоречит другой.
Сравните его рецензию в «Правде» на сборник Госиздата
«Вопросы культуры в эпоху диктатуры пролетариата» с егостатьей в «Большевике».
В «Правде» Слепков выступает на ролях провозвестника
«третьей линии»; там он берет патент на открытие того
факта, что в дискуссии между нами, с одной стороны, и
тт. Троцким и Воронским — с другой, победил.. . Н. И. Бухарин. В «Большевике» Слепков внешне продолжает прежнюю линию: он выступает не только против нас: вскользь он
кое в чем полемизирует и с Л. Д. Троцким, перепевая то, что
раньше говорилось нами. Но какая разница по существу!
Ведя против нас атаку по вопросу о пролетарской культуре,
Слепков резко обрушивается на т. Бухарина, на т. Бухарина
больше, чем на напостовцев.
Мы уже указывали на то, что тов. Бухарин целиком
стоит на точке зрения признания пролетарской культуры,
что у него в известной мере имеется даже «левый» уклон
в этом вопросе.
Тов. Бухарин подходит к этому вопросу иначе, чем Ленин. Он и сам недавно оговаривался, что с ВладимиромИльичем по этому вопросу он не согласен и теперь. По существу корень ошибок т. Бухарина в вопросе о пролетарской культуре заключается в том, что п р о б л е м а п р о л е т а р с к о й к у л ь т у р ы бралась у н е г о вне связи
с к у л ь т у р н о й р е в о л ю ц и е й , — и в этом кардинальное отличие между его и нашей точками зрения. Все
это, конечно, известно и А. Слепкову. Но еще Белинский
писал: «Многие печальные опыты доказали нам, что в деле
истины познания и глубокая ученость не одно и то же с беспристрастием и справедливостью»: («Литературные мечтания», 1834 г.). Между тем, решающее значение ответа на

вопрос о пролетарской культуре для определения политики
партии в области литературы становится, кажется, общепризнанным.
У нашей партии не может быть путаной* двойственной,
надуманной примирительской линии. Вот почему линия
т. Слепкова в этих вопросах не может быть линией
партии.
«Вы слишком узко подходите к вопросу», — так очень
часто заключают полемику с напостовцами некоторые из товарищей. Извечный упрек оппортунистов ортодоксам!
Да, мы за ортодоксальную «узость» против оппортунистической «широты» и это — «имманентная» традиция нашей партии!
Характерный факт: т. Слепков отказывается от борьбы
на почве истолкования Ленина; он не опровергает ничего
из того, что заявляли мы в ответе т. Яковлеву. Так и
запишем.
Всякая ошибочная точка зрения, выявляющаяся у партийцев в области литературы, является большим или меньшим производным от той или иной ошибки по общим вопросам партийной политики. Точка зрения т. Слепкова производная от партийных настроений, которые не дооценивают происходящие у нас процессы классовой борьбы.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.
Мы не выдержали тона мирной беседы с читателем. Да
это и не было тогда нашей задачей. Когда мы писали свои
полемические заметки против тов. Слепкова, мы уже раскалывались в напостовской группе. Историю этого раскола
читатель найдет выше. Но в тот момент, когда мы отмежевывались от левых фразеров, у нас были особые основания
бояться правых ошибок и неверных формулировок, направлявшихся против нас будущими троцкистами, тогда бывшими сверх анти-троцкистами. Этим объясняется не только
сила, но и тон нашего нападения на ошибки тов. Слепкова.
Наше «столкновение» с тов. Ионовым выросло непосред-

ственно из полемики с тов. Слепковым. Я рад, однако, констатировать, что, как и следовало ожидать, отдельные неправильные формулировки некоторых товарищей были ими
же выправлены, и мы боролись вместе с ними против людей,
ревизующих основы ленинизма под прикрытием борьбы
против «правой опасности».
К сожалению, это примечание лично к тов. Ионову не
относится. Тов. Ионов явно не приспособлен к «культурному обуздыванию . . . » .

О ПРОЛЕТАРСКОЙ КУЛЬТУРЕ,
„НАПОСТОВСКОЙ ПУТАНИЦЕ"
И ВОИНСТВУЮЩЕМ ЭКЛЕКТИЗМЕ

•

• :•„'

'

ООП:". О.

.

•

::.

;

.

'àUNHATyn й о м э а о т э о п л н „

. . .

.

i

•

A

.<•

®

Вопросы культуры вполне заслуженно начинают привлекать все большее внимание партии. Усиленное внимание
к частным проблемам литературы мы можем объяснить
именно тем, что на этом пункте происходит дискуссия,
в значительной степени определяющая общий подход
к ряду вопросов культурной революции. Лучшим доказательством этого является то, что и сама дискуссия, начавшаяся с боя вокруг вопроса о пресловутых «попутчиках»,
быстро переросла в разногласия по вопросу о пролетарской
культуре, о формах, путях и содержании культурной революции, о Ленинском отношении к этим вопросам. Вот почему — вообще говоря — мы могли бы только приветствовать всякую статью, критически охватывающую совокупность тех ответов, которые нами, напостовцами, давались
на спорные вопросы.
К сожалению, статья т. П. Ионова 1 не может способствовать уяснению вопроса. Скорее наоборот. У нас
в дискуссии и так было много наносного, нарочито привнесенного, кое-кем накиданного шлака. А всякая попытка
эклектически притупить острые углы — может только все
дальше уводить нас от полемики по существу. Между тем,
статья т. П. Ионова, хотя она и написана в неслыханно
«заезжательском» тоне, — является не только глубоко неверной в ряде пунктов, но и эклектической по всей своей
установке.
I.

Терминологическая определенность бесспорно является
предпосылкой успешности спора. На это мне довелось обращать внимание тт. в брошюре «За пролетарскую диктатуру».
1

«Большевик», № 3—4, 1926 г.

Но были ли у Ионова основания упрекать нас в невер
ной терминологии?
Читатель не посетует на нас за большую цитату, она
необходима, памятуя слева Энгельса: «желая заниматься
научными вопросами, необходимо прежде всего научиться
читать сочинения, которыми хочешь воспользоваться так,
как их написал автор, и, прежде всего, не вычитывать из
них того, чего в них нет». Можно подумать, что это написано специально для характеристики полемических приемов
Ионова!
«Азбучные вещи нужно объяснять Слепкову и по вопросу о материальной культуре. Понятие культуры у нас
часто берется и как единство — „материальной" и „духовной" культур, и специально по отношению к „духовной"
культуре. Говоря о пролетарской культуре, мы, конечно,
говорим, о в с е й культуре, включая сюда ее „материальный остов". И если, поэтому, „в культурах буржуазных
и социалистических обществ имеются весьма значительные
и исключительно важные секторы, принципиально общие,
принципиально одинаковые" \ то вопрос только отсюда и
начинается.
Пролетариат, рожденный капитализмом и в нем выросший, уже в его рамках создает новое миросозерцание. Захватывая власть, он реорганизует все общество, вплоть до
производственных отношений, и «наследство» он берет
в ином свете, в другом контексте, в отличных пропорциях,
связывает кардинально противоположной (по отношению
к буржуазии. Л. А.) точкой зрения,— а в этом все дело. Разве
машина, электростанция, та же математика — сами по себе
классовы? Ничуть не бывало». Как видит читатель, понятия
здесь разграничены, и забота о терминологической определенности не может быть отнесена к числу достоинств статьи
т. Ионова.
Следовательно разногласия начинаются за этими общепризнанными определениями. Следовательно, обречена на
неудачу неостроумная попытка повернуть против нас то, что
является для всех бесспорным.
Самой беспомощной является такая полемика, в которой
противнику приписывается заведомая чушь, не говорившаяся
1

Из статьи т. А. Слепкова.

противником. Самое жалкое и беспомощное впечатление
производит последующий воинственный наскок на . . . самим
сочиненного противника. Между тем по вопросу о терминологии, — твердя зады, тов. Ионов занимается именно этим.
Оставим ему лавры побед над им же рожденными нелепостями. «В пределах своей собственной сущности» т. Ионов
может найти достаточно материала, опровержение которого
может доставить много приятных и веселых минут не одному
старательному ионову с маленькой буквы.
Однако, нельзя избежать того, что некоторые люди будут путаться вокруг понимания слова «культура». В нашем
языке нет разных слов для определения материальной и духовной культур. И нужно думать, что вдумчивый читатель
каждый раз будет понимать, в каком смысле употребляется
слово культура. Путаница будет возникать либо в путаных
головах, либо в головах, желающих вопрос запутать.
Счастливый Ленин! Он писал о культуре, когда Ионов
еще не теоретизировал по идеологическим вопросам. Какую бездну нравоучений обрушил бы тогда Ионов на голову
Ильича; можно привести ряд цитат из произведений Ленина,
в которых он слово культура употребляет то как «совокупность всего созданного усилиями человека, в противовес
тому, что даром, без усилий с нашей стороны, дает нам природа (M. Н. Покровский), то, просто, как элементарную культурность — чистоту, мытье рук, чистку зубов» и т. д. и т. п.
Однако, никакой терминологической путаницы отсюда не
возникало. О чем идет речь—всякому каждый раз было ясно.
Какую же точку зрения занимает в с п о р н ы х вопросах
культуры П. Ионов? Он целиком стоит на точке зрения
А. Слепкова, к мыслям которого он не прибавляет ничего
оригинального. Разберем же его защиту разбиравшейся
мною статьи Слепкова. Ионов пишет: «Прав был т. Слепков,
предлагая говорить не о феодальных, буржуазных и проч.
культурах, а о культурах соответствующих способов производства. Исторические типы культур даны историческими
типами общественных форм».
Почему мы возражаем против этой мысли Слепкова?
Потому, что такая постановка вопроса представляет собой
по существу отказ от классовой точки зрения. П. Ионов
1

Бессмертное выражение т. Ионова.

ft

привел цитату из моей брошюры, в которой я возражал
т. Слепкову. «Буржуазная культура не может быть приравнена к культуре буржуазного общества, — пишет курсивом Авербах. — Почему? А куда вы денете маркоизм?! —
беснуется Авербах, — нельзя же его причислить к буржуазной культуре?!».
Выражение «беснуется», знаки вопроса и восклицания
должны, очевидно, показать читателю всю степень иронического отношения Ионова к приводимой им цитате. Однако,
скрывается ли за этой иронией какое-либо содержание!
«Слов нет, — заключает Ионов, — причислить марксизм
к буржуазной культуре довольно затруднительно».
Как же Ионов находит выход из действительно затруднительного положения? «Но т а к ж е (разрядка моя Л. А.)
затруднительно к буржуазной культуре причислить и технику,
которая по меньшей мере войдет в качестве „элемента"
в пролетарскую культуру». Позвольте, сторонник терминологической определенности, зачем же вы-то на глазах переставляете и меняете содержание термина? Ведь приведенная
выше цитата из моей брошюры «За пролетарскую литературу» совершенно недвусмысленно диаметрально противоположно ставит вопрос о материальной и духовной культурах. Ведь там прямо утверждается, что такие вещи, как
гехника, сами по себе абсолютно не классовы. Это утверждается у нас и по отношению к математике. Я говорю:
марксизм не причислишь к буржуазной культуре, а мне отвечают: также и технику!
Но разве м а р к с и з м можно отнести к таким «секторам», которые будут одинаково общи, «принципиально одинаковы» — культуре буржуазного общества и культуре
общества социалистического? С каких пор марксизм стал
так же общезначим, как выключатель электрической лампочки, как телефон, как таблица умножения? Не напоминают ли читателю рассуждения Ионова складывание пудов
с аршинами и помножение метров на граммы?
Ионов никак не может понять, что вопрос именно только
и начинается за признанием ряда общих различным классовым культурам «моментов»!
Поставив знак равенства между техникой и марксизмом,
Ионов пишет: «Не меньше трудностей возникает и с такими

вещами, как математика, дарвинизм и проч. Впрочем, что
касается последнего (чего последнего? дарвинизма или
„ и проч.?" Л. А.), то глубокомысленные напостовские апостолы склонны зачислить его по ведомству пролетарской
культуры . . . Напостовцы выдвигают следующий потрясающий аргумент: разве господство пролетариата совместимо
с антидарвиновской реакцией?! Отсюда неизбежен логический вывод — дарвинизм есть не что иное, как „пролетарская идеология" . .. Поздравляем Авербаха и иже с ним с головокружительным открытием . . .».
Приветствиям мы рады, но зададим вопрос — а что же,
совместимо господство пролетариата с антидарвиновской
реакцией? Хотели бы мы посмотреть на такого Ионова, который даст положительный ответ. Но вот нельзя не дать
положительный ответ на другой вопрос. А господство буржуазии совместимо с господством дарвинизма? Америка
показывает пример наступающей уже несовместимости господства буржуазии с дарвинизмом. «Обезьяний процесс»
демонстрирует наступающую уже необходимость анти-дарвиновской реакции для сохранения буржуазного господства.
Ведь вот в чем дело! Обрушиваясь на область точных наук,
на то, что в дарвинизме' является абсолютно научно доказанным, буржуазия лишь учит некоторых наших товарищей
пониманию того, что культура не есть механическая смесь
некоего количества «элементов», а целостная, согласованная — кем? — классом согласованная система, в которую
входят элементы и общезначимые и долженствующие, как все
основное в дарвинизме — быть общезначимым — для всех
классовых культур. У Ионова культура в этом смысле пропадает. Вместо нее перед нами клЪчья и обрывки, смешанные в некоем, далеко не органическом единстве. Ионову
культура представляется чем-то таким же эклектическим, как
и его точка зрения на культуру.
«То, что Авербах, противореча самому себе (? доказательства по милому обыкновению отсутствуют! Л. А.), называет буржуазной культурой, является лишь элементом культуры капиталистического общества». О чем здесь идет
речь? О классовой «духовной» культуре. Что же доказал
Ионов? То, что существует, кроме духовной культуры, материальная. Но разве мы этого не знали раньше, — воскли-

цает каждый читатель. Нет, может мелькнуть мысль, Авербах здесь что-то упрощает, не может быть, чтобы король
был так гол? Однако, читайте дальше.
Я правду о тебе порасскажу такую,
Что хуже всякой лжи. Вот, брат, рекомендую:

Ионов цитирует «За пролетарскую литературу».
Когда мы говорим о пролетарской культуре, то мы, конечно, говорим о всей к у л ь т у р е , включая сюда ее «материальный остов» — и Ионов заключает: Спрашивается, на
каком же основании в таком случае обижать буржуазную
культуру, лишая ее «материального остова»? А раз оснований нет, то понятие буржуазной культуры должно употребляться (или верней совсем не употребляться) лишь
в смысле термина «культура буржуазного общества».
Где это нами «обижалась» буржуазная культура так,
чтобы мы отнимали у нее материальный остов? «Обижать»то мы буржуазную культуру обижали и — о, ужас! — предполагаем «обижать» ее дальше. Но для этого нам совершенно не нужно было отрицать наличие у нее «материального остова». Это было бы просто-напросто неразумно.
Мы поступили иначе. Как не безызвестно, пролетариат
о т н я л у буржуазии тот «материальный остов», который
входит в пресловутые принципиально общие секторы. Мы
вовсе не отрицаем и не отрицали «материального остова»,
но мы брали к у л ь т у р у , к а к с о в о к у п н о с т ь
и
« о с т о в а » и н а д с т р о е к , а не к а к з е м л ю и неб е с а — н и ч е м м е ж д у с о б о й н е с в я з а н н ы е , по
представлению некоторых «элементов» «культуры буржуазного общества».
Прочтите важнейшее место в книге прежнего Каутского
«Размножение и развитие в природе и обществе», которое
дает нашему красному профессору урок марксистской грамоты: «Каждый класс разовьет свойственное ему миропонимание, которое определяется не только состоянием естественно-научных знаний его времени, но и — еще в большей
степени — его положением в обществе. В этом смысле
можно говорить о буржуазной и пролетарской науке. Существуют мудрецы, которые иронизируют по этому поводу
и выдвигают абсурдность пролетарской химии или физики.
Но вся их премудрость свидетельствует лишь об ограни-

ченности, с которой они часть науки принимают за всю
науку, за совокупность проникнутой общим единством картины мира, в котором каждая часть находится в необходимой связи с другой. Отдельные части могут, конечно, быть
одинаковы, как одинаковы отдельные кирпичи, из которых
строятся дом пролетария и княжеский дворец. Но общее
построение в одном случае резко отличается от построения
в другом, и, как часть общей постройки, один и тот же кирпич, из которого построен дом пролетария, выглядит совершенно иначе, чем кирпич, употребленный на постройку
княжеского дворца». Оставим теперь П. Ионова с его кирпичами — авось, он сумеет понять, что буржуазная культура так же, как и пролетарская, — не куча кирпичей,
а более или менее стройное здание.
«Мы уже отметили, что Авербах по существу соглашается с вышеданным определением культуры, как „единства культуры" духовной и культуры ,;материальной".
Однако, категорически возражая на-ряду с этим против замены термина „буржуазная культура" термином „культура
буржуазного общества", Авербах впадает в вопиющее противоречие с самим собой . . . » .
Незавидная смелость снисходительного утверждения
о согласий Авербаха с им же, Авербахом, употреблявшейся
терминологией — поистине своеобразна. Нетрудно убедиться, что Ионов здесь повторяет сказанное нами в уже
использованной выше цитате из брошюры «За пролетарскую литературу». Однако, еще более интересен вывод
о наблюдающемся, дескать, противоречии. В свете предыдущего, в частности при сопоставлении с четкой формулировкой Каутского, вопрос о противоречии будет обстоять несколько посложнее, чем это представляется Ионовѵ.
Что такое буржуазная культура и что такое культура буржуазного общества? Разберемся в этом вопросе. Прежде
всего. О какоц культуре идеть речь? — И о духовной и о
материальной. В области «духовной» буржуазия имеет свою
культуру? Из уважения к читателю не будем Обосновывать
эДо положение. Всякий, не окончательно расставшийся
с марксизмом человек согласится с тем, что буржуазия, как
класс, имеет свою «духовную» культуру, как систему опреде-.
ленного ряда идеологических фактов, понятий — как свою
Л. Авербах

политическую литературу и т. д., На первый взгляд дело обстоит сложнее с культурой материальной. Н о т а к л и р е з к ѳ
р а з д е л и м ы эти две «культуры»?
Не доказывали
ли мы выше, ч т о о н и . с л и в а ю т с я в о д н у к у л ь т у р у ,
к о т о р а я не. п е р е с т а е т б ы т ь ц е л о с т н о й
от
т о г о , ч т о н е к о т о р ы е ее ч а с т и
перейдут и
в систему другого класса
Процесс
создания
классовой
культуры — это
процесс
превращения
класса
в с е б е в к л а с с д л я с е б я . Естественно, что в культуре
класса остается многое от культуры предшествующих классов, что класс лишь постепенно приводит в полное соответствие отдельные части здания своей культуры. Но из этого
вовсе не следует, что класс не хочет создавать или не создает
своей классовой культуры. Ясно — обратное.
А что такое культура буржуазного общества? И что
такое культура соответствующего способа производства?
Разрешение этого вопроса предполагает предварительный
ответ на тему о характере соответствующего способа производства, о строении соответствующего общества. Капиталистический способ производства предполагает кадры производителей, лишенных средств производства, и кадры покупателей наемной рабочей силы, кадры капиталистов. Но
это не единственные два класса «капиталистического способа производства». Во всяком буржуазном обществе
имеется и масса крестьянства и слои феодалов-помещиков
и т. д. Ионов предлагает нам говорить о культуре всего буржуазного общества. «Буржуазная культура есть не культура
буржуазная, а культура капиталистического общества».
И Ионов и Слепков, выдвигая это чудовищное положение,
повторяют лишь . . . Тер-Ваганяна. Зрелище для богов, одинаково радующее, как т. Слепкова и т. Ваганяна в отдель1 В брошюре мы писали, что социализм б у д е т с о з д а в а т ь
и свою
новую техническую базу. Я утверждал там, и утверждаю сейчас —
мне абсолютно нечего менять, в моей книжке, к а к бы ни пытался
Ионов превратить ее в оппозиционный документ — что э л е к т р и ф и кация, к примеру, б е р у щ а я с я в у с л о в и я х
планового
обобществленного
хозяйства,
представляет
качес т в е н н о о т л й ч н о е я в л е н и е по с р а в н е н и ю с э л е к т р и ф и к а ц и е й на З а п а д е .

ности, так и зрителя сей комбинации. В 3 номере «Воинствующего материалиста» Ваганян писал: «Ни один здравомыслящий марксист не может считать буржуазную культѵру — культурой буржуазии». Приведем по этому вопросу
мнение одного марксиста, которого мои оппоненты должны
были бы согласиться считать в достаточной мере компетентным.
«В к а ж д о й национальной культуре есть, хотя бы не (
развитые, э л е м е н т ы демократической и социалистической
культуры, ибо в к а ж д о й нации есть трудящаяся и эксплуатируемая масса, условия жизни которой неизбежно порождают идеологию демократическую и социалистическую.
Но в каждой нации есть также культура буржуазная1
•(а в большинстве еще черносотенная и клерикальная) — при
том не в виде только „элементов", а в виде г о с п о д с т в у ю щ е й культуры». « Е с т ь д в е н а ц и о н а л ь н ы е к у л ь туры
в каждой
национальной
культуре».
Занимательно будет посмотреть на всякого, кто попытается
«толковнуть» приведенные нами мысли Ленина \ Легко
убедиться в том, что точка зрения Каутского периода революционного марксизма и Ленина «несколько» отличается от
точки зрения — Ваганян-Слепкова-Ионова!
Употребляющие термин «культура буржуазного общества» замазывают классовую разорванность этого общества,
отказываются от классового подхода к вопросам культуры,
ставят знак равенства между господствующей классовой
культурой и культурой всего общества, в котором идет классовая борьба и по линии классовой культуры. «В пределах
своей собственной сущности» мы часто начинаем находить
у отдельных т.т. попытку ставить некоторые вопросы «общеклассово». Мы не из их числа. Мы за классовую ленинскую постановку вопроса. И с т о ч к и з р е н и я л е н и н и з м а мы х о т и м р а з р е ш а т ь п р о б л е м у п р о летарской культуры.
Ионов воскрешает пошлейшую мысль о национальной
культуре. Что такое «культура буржуазного общества»?
Это или культура всего международного общества, или культура данной национальной ячейки этого буржуазного обще1

Ленин. Собр. соч., XIX том, стр. 43 и 50.

ства, И в том и в другом случае Ленин противопоставляет
пролетарскую культуру буржуазной. Культура всего бур'
жуазного общества, «культура капиталистического способа:
производства» есть общенациональная культура. А Ленин •
писал, что «о национальной культуре вообще могут говорить только клерикалы или буржуа. Трудящиеся массы могут говорить только об интернациональной (международной) культуре всемирного рабочего движения». Кто защищает лозунг национальной (именно национальной, а не
националистической. Л. А.) культуры, — тому место среди
националистических мещан, а не среди марксистов. Необессудьте, т. Ионов, или давайте говорить о классовой буржуазной культуре и классовой пролетарской культуре, поймите, что в культуре буржуазного общества заключены две
противоположные культуры, — или ваши рассуждения так
же вяжутся с ленинизмом, как вам пристало поучать нас
партийной линии. По отношению к социализму можно будет говорить о культуре соответствующего способа производства. Почему? Потому что это будет бесклассовое
общество, потому что социалистический способ производства будет покоиться на товарищеском равенстве всех людейТам будет е д и н а я
культура
социалистичес к о г о о б щ е с т в а . А в приложении к любому обществу,,
разделенному на классы, нельзя говорить о всеобъемлющей,
культуре данного общества, хотя господствующая классовая культура и накладывает свой отпечаток на жизнь всего
общества.
Но между буржуазным и социалистическим обществамилежит период диктатуры пролетариата. Между ними лежит
период революционного переустройства первого во второе.
Что соответствует этому переходному периоду в области:
культуры? Вот где основной и наиболее актуальный предмет спора. Ясно, однако, что, по-разному понимая классовый
характер культуры, мы будем давать разные ответы. Точказрения Ионѳва не может здесь не отличаться от нашей точки
зрения.
В брошюре «За пролетарскую литературу» я писал: «Товарищей, которые высказывались по вопросу о пролетарской^
культуре, можно схематически разделить на 2 основныегруппы. В одну группу мы сможем отнести т.т. Бухарина,.

Луначарского и напостовцев, в другую т.т. Троцкого, Воропского, Яковлева, Ваганяна и др. Первых объединяет то, что
они все стоят на точке зрения возможности пролетарской
культуры, пролетарской-литературы. Вторых объединяет то,
что они отрицают Самую возможность пролетарской культуры и литературы». Указав на существенные разноречия
и внутри этих групп, мы разбирали тогда две последовательные линии. Здесь не место сейчас, к сожалению, Хотя бы
кратко, напоминать читателю точку зрения тов. Троцкого,
например. Во всяком случае у наших противников мы находили п о с л е д о в а т е л ь н у ю точку зрения. Одни считали, что пролетарская культура создается, одни, как т. Бухарин, например, бешено напирали на ее строительство, справедливо утверждая, что ^вопрос о культуре после завоевания
.власти рабочим классом, в определенном революционном фазисе, становится центральным вопросом всей революции» \
к другие объявляли пролетарскую культуру богдановщиной
и утопическими химерами-, считая, что у пролетариата попросту «времени не хватит» на создание своей культуры,
что его задача сводится лишь к, по существу, ученическому
усвоению прежней культуры.
В этом пункте Ионов вслед за Слепковым открывает
новые пути, — если попытка эклектического разрешения вопроса может быть названа новыми путями. Понимая, что
перед нами длительный переходный период, Ионов Пишет:
«Можно и должно говорить о пролетарской культуре, точнее — о культуре эпохи Диктатуры пролетариата». «Точнее»!
Вот уж, действительно, «уточнил»!
Культура эпохи диктатуры пролетариата... Вопроса бы
не было, если бы пролетариат рассматривал захват власти, как
свое «вечное царство». Если бы дело т а к обстояло, то естественно, что период диктатуры пролетариата был бы периодом создания и закрепления навеки пролетарской культуры.
Однако, известно, что диктатура пролетариата есть для нас
лишь средство для переделки классового общества в бесклассовое. Следовательно, в масштабе истории эпоха диктатуры
пролетариата есть период постепенного отмирания классов.
1

Н. Бухарин.

«Пролетарская

революция

и культура»,

И з д - в о «Прибой».

Ч

-

стр.

34.

Естественна отсюда вторая мысль: никакой культуры пролетариата, ведь мы идем к бесклассовому обществу. Однако,,
столь соблазнительный легкий ответ далеко не решает
вопроса. Проблема пролетарской культуры — это для нас
прежде всего вопрос о ленинской культурной революции.
Тов. Сталин в № 3 «Большевика» пишет: «Буржуазная
революция з а в е р ш а е т с я обычно захватом власти, тогда
как для пролетарской революции захват власти является
лишь ее н а ч а л о м , при чем власть используется, как рычаг
для перестройки старой экономики и организации новой».
В этой формулировке ключ к пониманию л е н и н с к о й
культурной революции.
Ионов тоже — приличия ради — упоминал о ней. Но,
скажем прямо, и во время прошлых дискуссий о культуре,
да и сейчас — недостаточно всеми спорившими сторонами
продумывался ленинский план культурной революции. Вопрос о пролетарской культуре ставился абстрактно — одни
стояли на точке зрения пролеткультуры, предполагая, что
они расходятся с Ильичем, другие стояли на точке зрения
пролеткультуры, опираясь на Ильича, третьи — как Яковлев — вообще издевались над возможностью пролеткульт у р ы — справедливо обрушиваясь на Плетнева с его богдановской путаницей и забвением конкретных задач и путей
культурной работы.
/
Как следует ставить вопрос о пролеткультуре? — Как
вывод из культурной революции. Нам бесконечно чужды
богдановские келейные химеры и абстракты. Прежде и
раньше всего ликвидация неграмотности. Но процесс культурной революции охватывает не только задачу научить читать и писать.
Культурная революция охватывает все области идеологической надстройки. В процессе культурной революции
пролетариат не ученически воспринимает прежнюю куЛьтуру, а критически перерабатывает ее — беря одни кирпичи, а другие кирпичи откидывая. Но борющийся класс
не может успешно воевать и строить с кучей несогласованных элементов-кирпичей. В процессе классовой борьбы,,
воспринимая и перерабатывая прежнюю культуру, пролётариат из кучи кирпичей создает свою классовую культуру.
Процесс развития культурной
революции1

н е и з б е ж н о в л е ч е т за с о б о й с о з д а н и е прол е т а р с к о й к у л ь т у р ы — если, к о н е ч н о , культ у р н а я р е в о л ю ц и я и д е т по
пролетарским
рельсам.
Для нас, следовательно, ни в какой мере пролетарская
культура не может быть чьей-то выдумкой или искусственно
сконструированной системой. У н а с р е ч ь и д е т о м а с совой
культурной
революции
творчески
разворачивающегося
класса.
У нас
речь
идет о необходимости культурной гегемонии п р о л е т а р и а т а . Н а м н у ж н о в е с т и з а собой к р е с т ь я н с т в о , все более быстро культ у р н о р а с т у щ е е . Нам н у ж н о б о р о т ь с я с бурж у а з н о й и д е о л о г и е й , в ы р а с т а ю щ е й из элементов частного капитала в нашем хозяйс т в е . Вот почему на первых стадиях диктатуры пролетариата неизбежно должна расти пролеткультура. В резолюции
ЦК ВКП (б) о политике партии в области художественной
литературы превосходно сказано о задаче перевода крестьянских писателей н а р е і л ь с ы п р о л е т а р с к о й и д е о л о гии. Культурная революция—это задача невиданно грандиозного культурного подъема масс и перевода их на рельсы
пролетарской идеологии. Вот как мы ставим вопрос о культуре переходного периода. Я с н о , ч т о к к о н ц у переходного
периода,
вместе с процессом
о т м и р а н и я к л а с с о в , б у д е т о т м и р а т ь и пролеткультура,
диалектически
перерастая
в бесклассовую культуру.
Ионов предлагает нам говорить о культуре эпохи диктатуры пролетариата. Но это еще более чудовищно, чем
«культура буржуазного общества».
"
Мы надеемся, что сказанного выше достаточно для
опровержения попытки рассматривать культуру такой боевой, такой' строительной, такой меняющейся эпохи —- как
единую культуру. «Пределы своей собственной сущности»
обнаруживают здесь свою существенную бессодержательность и предельное отсутствие собственности... своих мыслей:
Мы подробно остановились на вопросе о культуре потому, что именно на этом вопросе нам хочется сосредото-

чить внимание партийного общественного мнения — с од*ной стороны. Но с другой стороны, мы доказывали уже-,
что ответ на вопросы литературной политики Определяется
взглядами товарищей на вопросы культуры.
• г. •-• ч
*

'.

*

*

4

.
•
і;
Переходим к вопросу о совместимости господства пролетариата с господством непролетарской идеологии. И здесь
статья т. Ионова вызывает глубочайшее недоумение. С ОДІной стороны, он с удовлетворением замечает, что положение о «несовместимости» встретило резкий отпор на стр.
«Большевика» в статьях тт. Яковлева и Слепкова. А с другой стороны, он с ехидством пишет: «Авербах ссылается на
Маркса... ведь, это же — большевистская аксиома! — восклицает он. Как можно отрицать бесспорное марксистское
положение о том, что непролетарская идеология несовместима с фактом пролетарской диктатуры. И ему и невдомек, что вот это-то и плохо, что это —. аксиома, и что вот
именно поэтому-то ей и было не место в тезисах, претендующих на определение партийной' литературной линии»:
Мы не знали до сих пор, что в тезисах, претендующих
на о п р е д е л е н и е
партийной
лите ра т у рной
л и н и и , не должно быть места большевистским аксиомам—
заменить их теоремами недоучившихся схоластиков? Что
здесь шельмуются именно аксиомы, доказывают эпитеты,
употреблявшиеся Слепковым для характеристики этой формулы: «вредное фразерство», мертвые, постные, нежизненные «афоризмы» вроде «несовместимости господства пролетариата с господством непролетарской идеологии». Предлагаем товарищам между собой сговориться, что это—большевистская аксиома или мертвый, постный и нежизненный
афоризм! Ионов, — видим мы,— увертывается: «Я говорил
об аксиомах в смысле неконкретных абстракций». Но, вопервых, это увертка, как ясно всякому читавшему статью
т. Ионова, во-вторых, т. Слепкову и эта увертка не »представляется возможной, а в-третьих, по существу, нельзя
это положение отнести к абстракциям, не дающим, дескать,
ответа на конкретные вопросы сегодняшнего дня. Для нас
эта аксиома не пойдет ни в какое сравнение с незадачливыми теоремами т. Ионова. : И в особенности : сегодня* • и

в особенности в связи с вопросом о классовой борьбе! Этот
вопрос имеет политически решающее значение.
Мы обвиняемся в непонимании форм классовой борьбы
на данной стадии пролетарской революции. Мы обвиняемся
в непонимании политики гражданского мира и ленинских
реформистских методов \ «Да здравствует разжигание
классовой борьбы» — так несколько раз формулирует нашу
точку зрения П. Ионов. Он цитирует мою фразу, «у нас не
•ослабляется, а обостряется классовая борьба в области идеологии» и комментирует: «Вот уж поистине, — как любили
говорить некоторые товарищи ленинградцы,—миМо Сидора
в стенку. Ведь вот именно это-то и плохо, тов. Авербах!».
Плохо или хорошо — это другой вопрос, это вопрос, на
который ответ может дать только анализ современной действительности.
Нами
дается
констатирование
2
факта .
Опровергните его, докажите, что положение
иное! Никогда и нигде мы не предлагали нарочито разжигать классовую борьбу — в частности, по линии этого вопроса шло наше размежевание с группой Вардина-Лелевича.
Но мы за классовую борьбу там, где она неизбежно будет
происходить. Мы утверждаем, что процесс неслыханного
приобщения масс ко всем областям «духовной» культуры,
что процесс культурной революции
будет
в е с т и за с о б о ю о с т р у ю к л а с с о в у ю
борьбу
в о б л а с т и и д е о л о г и и : — кто кого переработает —
массы ли старую культуру сумеют разбить на кирпичи и
нужное им взять, или здание старой целостной культуры
окажется сильнее пролетарского культурничества. Недаром
же Ленин говорил не просто о культурном подъеме, народ-1
ном образовании и т. д., а именно о культурной революции.
И о культурной революции он говорил одновременно с тем,
как намечал пути нашей реформистской строительной
работы.
.
•

". —

, ... . ,
п—T-J

-

. К . • • t:;;
••

:

s "

:

"Г

s

•;.

дДіЩЭ в
>1

Г1

Читатель, ознакомившийся выше с нашей дискуссией против
группы Вардина-Лелевича, легко уясняет себе степень серьезности возражений П, Ионова,
2 Отсылаем
читателя к докладу т. Бухарина на Ленинградской
Губпартконференции.
Там несколько раз подчеркивается наблюдающееся у нас сейчас обострение классовой борьбы.
1

Мы понимаем, почему т. Ионова пугает перспектива
классовой борьбы в области идеологии. Он пишет: «Мы
бы очень хотели посмотреть, как это можно разжигать
классовую борьбу в области идеологии, не разжигая ее
в экономике и политике и, наоборот, тем более, что понятие
„идеология" включает в себя не только науку и искусство,
и проч. безобидные штуки (!!), но и политическую идеологию». Эта цитата дает существо вопроса. Перед нами стопроцентная меньшевистская логика, на которую так яростно
обрушивался Ленин. Такая постановка вопроса представляет собой лейтмотив всех рассуждений «Социалистического Вестника» за годы после нэпа. У вас свобода торговли, у вас сотрудничество в области экономической — сделайте политические выводы отсюда. Из нэпа вырастает
учредилка — вот политическая мысль меньшевизма, перепевающего Милюковых.
Что на это отвечал Ленин? «Капитализм мы допускаем,
но в тех пределах, которые необходимы крестьянству. Это
нужно. Без этого крестьянин жить и хозяйничать не может. А без эс-эровской и меньшевистской пропаганды он,
русский крестьянин, мы утверждаем, жить может» 1. Ленин много раз именно так ставил вопрос, б о р я с ь
против
попыток
утверждать,
будто
формы
экономического
сотрудничества
будут
определять
и нашу
политику
в
области
и д е о л о г и и . Еще при начале нэпа, когда у многих товарищей невольно проскальзывала именно эта меньшевистская
логика, Ленин говорил: «То, что говорил т. Варейкис, было,
в сущности, некоммунистично и по содержанию мысли напоминало меньшевизм. Надо это сказать прямо. Каким
образом он мог приставать с вопросом: „вы скажите, крестьянство — это класс или не класс?". Конечно, класс. Тогда, — говорит он, — ему нужны политические уступки,
а если нет, тогда известные меры нужны в этом направлении, которые все же будут похожи на зубатовщину. Тут
была сделана ссылка на Мартова, что он утверждал это целиком, т. же Варейкис говорит „до известной степени",
„в той или иной мере", „отчасти". Путаница получается
1

Ленин, ХѴІН т., ч. I, стр. 61.

/

самая невероятнейшая, самая чудовищнейшая» 1 . Нужно
сказать прямо: эта «путаница» т. Ионовым формулирована
теперь уже не как путаница, а как крупнейшая политическая
ошибка. Мы хотим ставить вопрос по-большевистски, памятуя, что говорил Ленин о пулеметах на XI съезде. Припомните, т. Ионов!
«Непримиримая классовая борьба — это единственное,
что имманентно присуще взаимоотношениям пролетариата
с буржуазной идеологией, — пишет далее Авербах.—И всего
комичнее то, что за несколько строк перед этим он победоносно вопрошает одного из своих критиков: „можно ли
ставить знак равенства между периодами по преимуществу
ломки и преимущественно строительства"». Комичнее! Нет,
дело обстоит довольно трагически. П. Ионов, претендующий на лекторские роли, предстает перед нами в качестве
все более политически вырисовывающейся фигуры. Его
полемика против нашей постановки вопроса о классовой
борьбе, приобретает достаточно своеобразный характер.
Ионов находит противоречие в нашем утверждении о том,
что и в период строительства будет происходить борьба
между пролетарской и буржуазной идеологиями. Но у того,
кто. т а к ставит вопрос, иное, чем у нас, понимание гражданского мира. С нашей точки зрения, гражданский мир
не идо иное, как одна из форм классовой борьбы пролетариата. Именно потому, что борьба между пролетарской и
буржуазной идеологиями неизбежно будет происходить все
время, вплоть до отмирания классов, и в том числе в периоды строительства, именно поэтому следует гражданский
мир трактовать по-ленински, следует понимать, что это
псевдоним диктатуры пролетариата —- и ничего более. На
всякий случай оговариваясь о том, что «в бтдельные периоды при диктатуре пролетариата классовая борьба достигает наивысшего обострения», т. Ионов неправильно ставит вопрос п о диктатуре пролетариата.
Он пишет: «Пролетариату, захватившему власть, уже ненужна новая революция, чтобы перейти к коммунизму: революционный переворот остался уже позади.. ГТостольку
для большевиков-марксистов, ленинцев, не метафизиков и
1

Левин, XVIII т., ч. 1, стр. 269.

ѵ

диалектиков, — е д и н с т в о
мирных
ііа с о б ственных
методов классовой
б о р ь б Ы !, данЬ
уже в форме Мирного руководства, мирной переделки "попутчиков-крестьян, мирного1 соревнования и 'сотрудничества». Эта формула абсолютно неверна. Вся ее «диалектика» заключается в слове единство, а по существу—гропта
ломаного не стоит. Основная ошибка заключается в Забвении или затушевывании того факта, что, кроме крестьянства, имеется и нэпман, что крестьянство неизбежно выделяет некоторые элементы кулачества. Почему это у нас не
Вызывает паники? Потому что мы убеждены в Том, что сумеем массу крестьянства ввести в русло социалистического
развития. Мы знаем, что элементы капитализма относительно,
а затем и абсолютно, будут все быстрее уменьшаться. Потому, конечно, не будет нужна никакая „вторая рёвоДюция*.
Однако отсюда вовсе не следует снисходительное отношение
к тому, как Ионов мещански прячет „ужасное насилие"!
Диалектическое единство у него заключается в том, что
мирные методы до конца и без остатка съедают насильствен;
ные. Вопрос более чем ясен!
-Ч '
Читатели «Большевика» в том же номере, в котором
они имели сомнительное удовольствие читать статью
Ионова, видели и настоящий ответ на этот вопрос.
«В период строительства социализма, наоборот — осббенно бьет в глаза мирная, организаторская, культурная pal
бота диктатуры, революционная законность и т. д. Но из
этого опять-таки вовсе не следует, что насильственная сторона диктатуры отпала, — или может отпасть в период
строительства». Мы еще раз оставим т. Ионова наедине
•с собою — авось, он попытается найти единство н своих
взглядах и взглядах тов. И. Сталина. Но мы ему не позавидуем — предприятие безнадежное!
Тяга к обязательной мирности, обязательная тяга к заѵ
тушевыванию факта наличия классовой борьбы — вот
истинная подоплека наших споров по вопросу о совместимости или несовместимости господства пролетариата с господством непролетарской идеологии.
Легко дать теперь ответ о классовом сотрудничестве й
классовой борьбе в области идеологии. Цитируя мою брошюру, т. Ионов выдернул начало абзаца, не желая изложить

всей моей мысли. А я сразу, поставив вопрос о необходимости нашего идеологического сотрудничества с мелкобуржуазной интеллигенцией — набросился на левый уклон
т. Плетнева. Не буду скрывать того, что развивавшиеся
мною положения в этом пункте и тогда значительно отличались от январских формулировок Вардина. Это мог видеть всякий грамотный человек — но напрасно Ионов хочет воспользоваться вардинскими ошибками для того;
чтобы попытаться «в п р а в о» исказить вопрос, уродовавшийся Вардиньш « в л е в о » . Они оба одинаково уходят
с большевистских позиций — они оба срывают задачу перевода крестьянства на рельсы пролетарской, — пролетарской, а не рабоче-крестьянской, как выражаются некоторые
товарищи, а; не советской вообще — именно п р о л е т а р с к о й и д е о л о г и и.
Та борьба, которая идет у нас в идеологической области, представляет собою борьбу за пролетарские рельсы
развития, а борьба за эти рельсы есть классовая борьба
в области идеологии, против попыток новой буржуазии перевести крестьянство на рельсы ее идеологии («кто кого»).
*

*

*

Ионов не мог не порадеть и о крестьянстве. Но здесь
его окончательно покинула всякая- добросовестность. Он
обвиняет нас в забвении задач партии по отношению к крестьянскому писателю, он поучает нас, что мы не только
с буржуазией, но и, главным образом, с крестьянством сотрудничаем в области экономики. Приведем одну цитату:
«Крестьянские писатели по большей части подводятся под
категорию попутчиков. Я предлагаю их считать с о ю з-'
н и к а м и. Если мы говорим о представителях мелкобуржуазной интеллигенции как о попутчиках, то о крестьянских писателях мы должны перестать говорить как о попутчиках, а говорить о них как о союзниках, о с п у т ник а х» \ Ионов читал брошюру «За пролетарскую литературу»: При желании он мог бы подобрать из нее не одну
цитату, дающую ответ на его обвинения. Всякий/ хоть немного соприкасавшийся с литературной жизнью, знает,,
1

: Л. Авербах. — «За пролетарскую

литературу».

сколько внимания ВАПП уделяет. крестьянским писателям.
Общеизвестно, что все начинания ВАПП'а проводятся совместно с Всероссийским Союзом Крестьянских Писателей.
В то время, как покрываемые Ионовым Воронские
игнорировали массового крестьянского писателя, мы одни
боролись и боремся за то, чтобы писатель, растущий из
селькорства, чтобы подлинный крестьянский писатель—нимало не похожий на Орешиных и Наседкиных! — пошел по
пролетарскому пути.
Ограничимся этими строчками по «крестьянскому вопросу». Их достаточно, если принять во внимание, что
Ионов и в этом пункте был верен себе: он не привел ни
одного доказательства, обосновывающего сконструированные им за нас ошибки. Но по этому поводу хорошо сказал
Козьма Прутков: .«питомец рангов нередко портится».
Ионов вообще любитель юмористических стишков.
Обрадуем его четверостишием того же Пруткова:
Вообще знай в шутках меру,
Сохраняй достойный вид,
Как прилично офицеру
И как служба нам велит.
*

*

*

Нам уже приходилось характеризовать полемические
манеры П. Ионова. Переходя — очень вкратце — к вопросу о партийной политике в литературе и, в частности,
к вопросу о попутчиках, я принужден опять пытаться спасать свои мысли от тех ересей, которые были к ним приклеены «дружелюбным» тов. Ионовым. Следите внимательно за цитатой, разрядка в ней принадлежит мне: «Раскритиковав впух и впрах досужего публициста из „Руля", утверждавшего внепартийность и внеполитичность литературы,
Авербах приходит к заключению, что политика является
первенствующей над искусством, в частности, над литературой. О т с ю д а д л я нашего автора с железной необходимостью следует, что при наличии партийной литературной политики мы создадим идеологически-четкую и выдержанную пролетарскую литературу. Т а к и м
образом,
вопрос у Авербаха ставится так, что как-будто бы в обществе ничего, кроме политики и литературы, не существует

(вот уже действительно, как-будто бы! Л. А.), и что, вовторых, связь между ними аналогична, к примеру, связи между творчеством канцелярии и приказной деятельностью
управделами пыльтреста. Само собой разумеется, если согласиться с о б о и м и п р е д п о с ы л к а м и А в е р б а х а ,
т о . . . » —-и затем Ионов на 3-ех страницах ликует, резюмируя свои восторги словами: «все это, конечно, азбука». Но
азбука азбукой, однако, для чего же было из правильной
фразы сделать словом «отсюда» неправильный вывод — вовсе это не отсюда следует! — на придуманном неправильном выводе надстроить следующий этаж словами «таким
образом», и из второго этажа размахивать «отсюда таким
образом» вытекающими «предпосылками Авербаха» . . . Дешево это. Грустно и дешево!
А по существу? Как известно, первым спорным вопросом литературной дискуссии были разногласия по линии:
нейтралитет или руководство.
Они ликвидированы, — точнее, должны быть на практике ликвидированы, — принятием рез. ЦК, установившей
партийную линию. Тот факт, что П. Ионов предлагает нам
встать на общепартийные позиции в вопросах литературы—
сам по себе представляет крупнейшую напостовскую победу. Ибо сколько нам, напостовцам, пришлось воевать за
принцип единой партийной линии в вопросах литературы!
Но Ионов напрасно предлагает нам становиться на общепартийную позицию. Мы на этой позиции стояли еще тогда,
когда Ионов не начинал писать по вопросам литературы.
Наша брошюра, ставшая, к сожалению, предметом критического рассмотрения тов. Ионова, вся посвящена доказательству — с документами, с сопоставлением цитат — правильности о с н о в н о й линии напостовцев, совпадению ее
с рез. ЦК ВКП (б). Но это Ионов и не попытался опровергнуть. Он и решенный вопрос о руководстве партии в области литературы пытается замазать.
Тов. Троцкий, выдвинув положение, что «методы марксизма — не методы искусства», писал: «Партия руководит
пролетариатом, но не историческим процессом». Из этих
предпосылок т. Троцкий выводил политику нейтралитета
партии в области художественной литературы. Мы категорически возражали против этцх обеих предпосылок и,

в частности, заявляли, что неверно само по себе противопоставление руководства пролетариатом руководству историческим процессом.
Пролетариат—один из весьма существенных факторов,
определяющих ход исторического процесса, а посему, —
утверждали мы, — руководство пролетариатом есть прямое
воздействие на линию исторического развития. Элементарно?
Да, также элементарно, как то, что фраза «методы марксизма — не методы искусства» с «методами» марксизма
имеет мало общего. Конечно, партийная политика не может создать литературы, но оказать громадное влияние на
ход ее развития она может. Следует иметь в виду к тому
же, что теоретическая позиция сторонников нейтралитета
прикрывала практическую политику бойкота пролетарских
писателей. Осмысленно сославшись на Шулятикова, Ионов
пишет: «Напостовцы... претендуют на „руководство"
историческим процессом». Предоставление и м (разрядка
моя. Л. А.) этого руководства принесло бы величайший
ьред всей нашей литературе...—Спор с т. Троцким о руководстве со стороны партии пролетариатом и историческим процессом. Ионовым представляется, как желание напостовцев руководить историческим процессом. Экая ловкость рук! А ведь подумаешь, нормальные ли люди эти напостовцы?
Группа партийцев, желающих по-Ленинскиразрешать вопросы культуры, вместе с группой пролетписателей, претендуют на руководство историческим процессом! Нетрудно убедиться в том, что здесь Ионову явно
изменила тактика превращения противника в заведомогоолуха. С м ы с л н а в о д и м о г о И о н о в ы м
тумана
заключается
опять-таки
в
эклектической
попытке
смазать
существо
наших
литературных разногласий.
Некоторые принципиальные сторонники партийной политики в области литературы считали наилучшей формойпартийной политики — принципы свободной анархической
конкуренции. Мы решительно возражали против такой
формы партруководства, которая представляет собой отказ
от партруководства. Ионов цитировал мою фразу: «Нужно
различать между творческим соревнованием и методамианархической конкуренции». Я разграничиваю здесь два:

вопроса. Одно дело — соревнование в области формы.
В ВАПП, к примеру, организацию, довольно крепко сколоченную, входят формально самые', различные товарищи.
Другое дело — к л а с с о в ы е писательские группировки.
Здесь не должно быть методов анархической конкуренции
ни в каком случае, а должна быть твердая установка на
классовую пролетлитературу.
Ионов валит вопрос в одну кучу .и пишет: «Что же касается анархической конкуренции й свободного соревнования, то разницы между ними по существу нет — резолюция
ЦК заменяет лишь — и правильно заменяет — первый термин вторым, ибо т е р м и н „ а н а р х и ч е с к а я
конкур е н ц и я " м о г б ы б ы т ь и с т о л к о в а н , к а к отказ от в с я к о г о р у к о в о д с т в а , что было бы
н е в е р н о (разрядка моя. Л. А.). — Все дело заключается
в том, что этот термин не мог быть иначе истолкован, что
он объективно покрывал ставку на кого угодно — и на попутчиков действительных и, что самое скверное, на попутчиков в кавычках — только не на пролетарскую литературу,,
у которой тт. Троцким и Воронским принципиально отнималось право на существование:
Для чего же здесь путает Ионов? Во что бы то ни
стало защитить неправильную формулировку такого-то товарища? Но это не нужно ни ему, ни кому другому. Для
того, чтобы придать тень вероятности обвинениям нас
в любви к приказам в области литературы? Но это здесь
не доказывается. Так в чем же дело? А в той же эклектической установке автора. Воронского защищать нельзя,
так я по напостовцам ударю. Излишняя старательность!
В вопросе о формах партийного руководства у напостовцев не было существенных ошибок. Но там, где у напостовцев действительно были крупнейшие ошибки, там их
Ионов не заметил. Почему? Потому, что ему требовалось не
полемизировать с нами по существу, а лишь подвести такоето литературное произведение под оппозицию.
В январских тезисах Вардина была дана совершенна
неправильная характеристика литературных попутчиков А
1 Это
опять-таки отмечалось на последней конференции
тарских писателей.

Л. Авербах.

пролеЦ

Именно в этом пункте моя брошюра особенно разительно
отличается от вардинских тезисов. И именно об этом я говорил в своей брошюре, заявляя, что у напостовцев были
перегибы палки.
Вопрос о политике по отношению к попутчикам
был одной из главных причин раскола между напостовцами, между всем ВАПП'ом и группой Вардина — Родова -— Лелевича — трех рыцарей печального образа без всякой армии.
Но,
разорвав
с
«левыми»,
мы
т о л ь к о и с п р а в и л и в ы в и х в п р а в и л ь н о й нап о с т о в с к о й л и н и и . «Как же, однако, быть с попутчиками?» — спросит читатель. Н у ж н о ли добиваться их
дифференциации? Н у ж н о ли держать курс на гегемонию пролетарской литературы? На оба поставленные вопроса мы без малейшего колебания отвечаем — „да"! Эта
цитата взята нами не из первых напостовских документов
1923 года. Это цитата из статьи Ионова. Но т. Ионов или
не знает истории или прячет ее. Ибо мысли, которые он
здесь высказывает:
1) дифференциация
попутчиков,
2) курс на гегемонию пролетарской литературы, — были
основными лозунгами, которые мы, напостовцы, отстаивали против ликвидаторов и капитулянтов. Ошибка Вардина, между прочим, заключается в фактическом отказе от
политики дифференциации попутчиков. Он рассматривает
их все, как одну реакционную массу — в то время, как Воронский их всех считает перлом создания. Методологически о д н а и та же ошибка!
В нашей дискуссии с «левыми»,—пожалуй, лучше взять
выражение с ультра-левыми,—нам приходилось указывать на
ряд ошибок Вардина и иже с ним. Как известно, наши разногласия с «левыми» по литературной линии оформились
примерно за полгода уже до XIV съезда.
Пришел съезд, и. размежевание между нами целиком
прошло в области политической так же, как и в области
литературной. Да, те ультра-левые теории, которые развивались Вардиным, да, отход Вардина от всей основной
массы напостовцев — это было порождено политическими
теориями оппозиции. Как только началась последняя
партдискуссия, мы немедленно, до партсъезда, связали литературные и политические ошибки, Вардина. Здесь не ме-

сто, сейчас, разбирать ошибки Вардина. Желающие ознакомиться с вопросом могут взять материалы Всесоюзной
конференции пролетписателей, из которых они убедятся,
что мы потому раскололись с группой Вардина, что наши
ультра-левые ликвидаторы также далеко ушли от напостовства, как и правые ликвидаторы от резолюции ЦК.
*

*

*

Мы считаем мещанскими разговорами протесты против увязки политических и литературных вопросов. Мы приветствуем попытку Ионова связывать эти вопросы. «Всякая ошибочная точка зрения, выявляющаяся у партийцев
в области литературы, является большим или меньшим производным от той или иной ошибки по общим вопросам
партийной политики» \
Но, к сожалению, т. Ионову не удалась правильно поставленная задача. И не могла удасться, добавим мы, так как
наша литературная линия — есть линия резолюции ЦК,
а вытекает она из правильной линии XIV съезда, направленной, как против забвения середняка и переоценки кулака, так и против забвения кулацкой опасности, замазывания борьбы с кулачьем.
Литературные ошибки т. Ионова я рассматриваю, к а к
п р е л о м л е н и е осужденного XIV партсъездом правого
уклона в п р и м е н е н и и к в о п р о с а м
культуры.
Разбор мыслей П. Ионова по вопросу о диктатуре пролетариата и связи между классовой борьбой в экономии и политике — только подтверждают нашу мысль.
Ионов понимает странность утверждения: напостовство
(1922—23 гг.) рождено новой партоппозицией (1925 —26 гг.).
Он объясняет эту странность тем, что, дескать, в области
литературы заранее сказываются тенденции общественной
жизни. «В частности, — пишет он, — новый „чумазый"
нашел себе среди правой части попутчиков готовый
рупор и готовое знамя, вынесенное привычными руками
вперед, еще тогда, когда в экономике только едва намечались элементы п о р е в о л ю ц и о н н о г о (разрядка моя.
Л. А.) капитализма». В этой цитате имеется ответ на при* «За пролетарскую

литературу».

И*

чины возникновения напостовства. Мы сформировались,,
как идеологическая группа тогда, когда начался процесс
возрождения буржуазной идеологии. Не случайно основой и исходной базой нашей борьбы на фронте литературы
была резолюция XII партконференции о борьбе с формирующейся идеологией нэпмана и кулака. Резкость нашей
борьбы определялась теми настроениями, которые так отчетливо находят свое законченное выражение в п о р е в о л ю ц и о н н о м капитализме Ионова. Появление «пореволюционных» настроений — вот причина возникновения напостовства. И лучшим доказательством того, что мы
являемся лишь большевиками и в приложении к вопросам
культуры — ничего больше! •— является тот факт, что, когда
в нашей среде наметился «левый» отход от большевизма,
мы разорвали с ним еще до того, как обнаружились политические корни разногласий.
«Три основных факта лежат, нам думается, в основе
всех напостовских теорий. Во-первых, неверие в творческие силы рабочего класса». Мы провели длительную
успешную борьбу за пролетарскую литературу, за признание принципа ее гегемонии именно против тех, кто недооценивал силы пролетарской литературы, кто вообще заявлял, что у пролетариата не будет не то времени, не то сил
на создание своей литературы. «Чужой нос другим соблазен» — этим афоризмом Пруткова руководствуется:
Ионов — и потому нашим же добром, да нам же челом!
У Пруткова же есть еще один, сюда относящийся, афоризм:
«одного яйца два раза не высидишь». Ионов в муках производит на свет божий давно рожденные яйца, из которых
успели вылупиться цыплята, давшие последующее потомство.
«Во-вторых, паника перед зазвучавшим в литературе
сменовеховским рупором. „Литкул" загипнотизировал бедняцких Дон-Кихотов. Н о . . . не лучше ли быть бедняцкими
Дон-Кихотами, чем кулацкими Санчо-Пансо? Упрекая нас
в панике перед „зазвучавшим в литературе" сменовеховцем,
Ионов льет воду на мельницу тех, кто заявляет, что у нас
нет в литературе никаких сменовеховцев, кто утверждает,
что у нас „единая русская литература", кто объективно помогает формированию буржуазной идеологии на фронте
литературы. Паника перед буржуазными писателями, —

так м ы характеризовали линию вардинских уклонистов.
Но тот, кто у н а с находит панику перед „литкулом", тот
должен быть отнесен к лику борцов с „устаревшей терминологией"».
«Забвение задач партии — по отношению к крестьянскому писателю — такова, нам думается, третья основная
идея, легшая в основу напостовства». На этот пункт мы
дали уже ответ выше.
Выводы? Легок оказался багаж у Ионова! Утверждение, что напостовство есть литературная спецификация
оппозиции, осталось висеть в воздухе. Именно поэтому
я считаю долгом отметить одну мою т а к т и ч е с к у ю
ошибку. Я не учел того, что партия должна будет
перенести удар налево. Не учел, правда, потому, что и вся
партия не переносила тогда удара налево. Моя дискуссия
с товарищами, делающими правые ошибки в частном вопросе
художественной политики, объективно могла лить воду на
мельницу становившихся более опасными левых уклонистов.
И если бы т. Ионов так поставил вопрос, то я с ним согласился бы. Но Ионов захотел воспользоваться этой тактической ошибкой — тактической, ибо я целиком отстаиваю
все, что писалось в моей брошюре, — для того, чтобы
политически «ошельмовать» все напостовство, намеренно
игнорируя факт ликвидации напостовством своего «левого»
уклона. Да, основной удар мы перенесли налево, но будем
попрежнему отстаивать все наши позиции и против нападений справа.
Пусть судит читатель, удалась Ионову его задача или
•лет. Но мы-то убеждены в том, что литературная политика
большевизма не будет нисколько похожа на эклектическую
мешанину, хотя бы и выступающую в воинственном одеянии \
*

*

«Сложна и лукава диалектика общественного развития.
Не укладывается она в Прокрустово ложе заученных догм,
1 В
послесловии к статье Ионова пишется о моем «отходе» от
политической вардинщины. О т х о д и т ь можно от того, с чем был
связан. Мы в оппозиции не состояли и выражение удовлетворения
т . Ионовым возвращаем за ненадобностью.

неспособных схватить многоцветные ткани реальной, а не
надуманной жизни. Нужно выбросить догмы и овладеть
методом ж и в о й диалектики Маркса и Ленина». Сопоставьте эту заключительную цитату с «тем-то и плохо, что
это аксиома» и перед вами — развернутые знамена ревизионизма. Все дело в методе — выкиньте догмы — в это№
вульгарном противопоставлении метода догмам отчетливо
сказывается одно желание: сегодня разбить целостное учение с тем, чтобы завтра выкинуть метод. Одно к одному.
Эклектика всегда имеет свою логику.
Мы не сомневаемся в том, что партия разрешит наши
споры на основе «догм» ленинизма. Политика партии
в области культуры будет ленинской, она будет вестись под
знаком воинствующего большевизма.

4fr

О КЛАССОВОЙ БОРЬБЕ В ОБЛАСТИ
ИДЕОЛОГИИ

'

о

.

...
. . . . .

.

jaa, С

...
.•,.,

J ч

ЭЛЕМЕНТАРНОЕ,

НЕКОТОРЫМ КАЖУЩЕЕСЯ

ДИСКУС-

СИОННЫМ.

Один чрезвычайно крупный специалист, профессор, ответственный работник наших э к о н о м и ч е с к и х органов,
выпустил исключительно ценную книгу по некоторым очередным вопросам нашей политики. На-ряду с важнейшими
предложениями, наряду с принятой нашими органами целой
системой практических мероприятий, на-ряду со всем этим —
в книге заключалось и нечто иное. Профессор проводил исторические аналогии, смысл которых заключался в полном
выхолащивании социального смысла наших мероприятий,
нэп оказывался сокращенным выражением, характеризующим государственный капитализм, военный коммунизм оказывался периодом безответственной хозяйственной политики. В книге, необходимой многим тысячам практических
советских работников, директивный государственный материал оказывался сдобренным сменовеховскими сентенциями
профессора.
Журнал «Плановое Хозяйство», насчитывающий проф.
Александрова в чіисле своих сотрудников — речь идет о его
книге «Основы хозяйственного районирования СССР» — поместил рецензию, в которой плевела отделялись от зерен,
и произведение заслуженного специалиста разбиралось
с должной большевистской отчетливостью. Немедленно,
в следующем номере журнала, выступил возмущенный коммунист с резкой критикой рецензии и защитой проф. Александрова.
Был приведен послужной список автора разбираемой
книги, были пропеты торжественные гимны его советской,
работе и его научному значению. Под флагом уважения
к специалистам, почтения к накопленному опыту, умиления

перед наследством — замазывались принципиальные вопросы, стирались острые углы идеологической полемики,
прикрывались ошибки и сменовеховские рассуждения. Но
«Плановое Хозяйство» оказалось на посту. Воронокий, мы
хотели сказать, Волков, получил заслуженную отповедь, заканчивавшуюся словами: «Длинная повесть т. Волкова никого не убедит в том, что можно относиться безразлично
к тому, что и как пишут по вопросам районирования.
Именно, в настоящее время, когда на нас напирают скрытые
и открытые, вольные и невольные антипролетарские влияния,
мы должны требовать, чтобы по вопросам районирования
писали хотя бы -с элементарной политической опрятностью.
Нехорошо, если этого не понимает беспартийный проф. Александров; но если коммунист Волков считает политическую
выдержанность необязательной, то уже этого никак простить нельзя» \ Этого простить в самом деле нельзя никак!
Но история на этом не кончилась. Да и у читателя
встает вопрос: каковы же были результаты большевистской
нетерпимости, мы опять чуть было не сказали: «напостовской резкости»? Профессора «оттолкнули», его «не оценили», — он отошел от нас? Нет, результаты оказались совсем иными.
Прошло больше полугода, и в 11-ой книжке «Планового
Хозяйства» появилось письмо в редакцию И. Г. Александрова. Профессор спорит с рецензентом, профессор абсолютно не согласен с его критикой, профессор возмущается
ею, н о . . . он называет сменовеховство смешным, но он пишет, что: «При нарастающем катаклизме между трудом н капиталом мелочь сменовеховства не могла иметь успеха», но
он утверждает, что наша система районирования—«система,
несвойственная никакому другому хозяйству, кроме социалистического или переходного к нему». Редакция «Планового Хозяйства», вновь указав на некоторые недостатки и политические неверности, с заслуженной гордостью писала:
«Приветствуемые нами заявления Александрова сделаны им
в виду той критики, которая появилась на его книгу. „Пись-;
мо" его является поэтому лучшим доказательством того, что
критика вполне оправдала себя».
1

См. «Плановое Хозяйство» №№ 1 и 3 за 1925 г.

Тов. Вайсберг, «заезжатель» проф. Александрова, совершенно прав, когда он глубоко верно подводит политические
итоги этой небольшой дискуссии, ставя общий вопрос о нашей политике по отношению к специалистам: замалчивать
их ошибки, подвергать их резкой идеологической критике?
У читателя, следившего за нашей литературной дискуссией, невольно возникают аналогии. И эти аналогии совершенно правильны.
Нас, по сегодня еще, упрекают в том, что мы «разжигаем» классовую борьбу. Но мы не сомневаемся в том, что
в экономической области имеются свои Ионовы, которые
т. Вайсберга упрекают в том, что он «разжигает» классовую
борьбу в области идеологии. Этой теме мы и хотим посвятить наши сегодняшние заметки.
В начале 1923 года Ленин писал, что наш социальный
строй представляет собою союз рабочих и крестьян, их сотрудничество, к которому в определенных границах и при
известных условиях допущена и буржуазия. Мы допускаем
и легализуем работу частного капитала в области торговли.
Мы сдаем в аренду капиталу некоторое количество промышленных предприятий. Мы ведем политику гражданского
мира. Мы осуществляем своя задачи реформистским путем.
Вопрос о классовой борьбе в области идеологии, казавшийся на первый взгляд таким ясным, — усложняется. Гражданский мир — как же быть с классовой борьбой? Сотрудничество в области экономической не вынуждает ли оно к сотрудничеству и в области идеологической? Таковы требующие разрешения вопросы.
Но т р е б у ю т ли эти вопросы разрешения? Разве не
ясно, что мы вели, ведем и будем вести классовую борьбу
в области идеологии? К сожалению, не всем одинаково ясно.
Мы встречаемся, с одной стороны, с непониманием того, что
голая формула: «классовая борьба!» не дает ответа на вопрос о том, каковы н о в ы е формы и н о в ы е условия классовой борьбы пролетариата в у с л о в и я х е г о д и к т а т у р ы . Мы встречаемся, с другой стороны, по существу
с меньшевистскими тенденциями сделать применительно
к идеологии примирительные выводы, будто бы вытекающие из сотрудничества в области экономической. В этой
статье мы остановимся на втором уклоне.

П. Ионов писал недавно в «Большевике», полемизируя
•со мною: «Мы бы очень хотели посмотреть, как это можно
разжигать классовую борьбу, не разжигая ее в экономике
и политике, -— и наоборот, тем более, что понятие „идеология" включает в себя не только науку и искусство и проч.
•безобидные штуки (!! Л. А.), но и политическую идеологию».
«Разжигание классовой борьбы» — выражение совершенно
неправильное, свидетельствующее о том, что употребляющие
его не понимают характера классовой борьбы при диктатуре
пролетариата. Власть в наших руках, государство — это мы,
зачем же нам предлагать разжигать классовую борьбу? Пролетариату этот лозунг не нужен, ибо он через аппарат государственной власти проводит свою классовую политику,
применяясь к условиям крестьянской страны, договариваясь
с крестьянством и мирно изживая возникающие с ним трения. Уже не предлагать ли нам разжигание классовой борьбы
буржуазии против нашего государства?!
Однако, приведенное место из статьи П. Ионова свидетельствует о том, что б о р ь б о й с « л е в ы м и » л о з у н гами н е к о т о р ы е х о т я т в о с п о л ь з о в а т ь с я для
того, чтобы т о л к а т ь нас вправо.
Да, у нас экономическое сотрудничество с буржуазией.
Но не является ли оно ф о р м о й н а ш е й б о р ь б ы против
буржуазии? И разве прямая б о р ь б а с буржуазией не
больше, чем сотрудничество с нею? Да, у нас допущен к товарообороту частный капитал. Но не ставим ли мы своей
задачей вытеснение его кооперацией и госторговлей? Иначе
говоря, разве содержанием понятия — гражданский мир —
не является непримиримая классовая борьба пролетариата
в условиях его диктатуры?
Мы знаем, что допущение к сотрудничеству буржуазии
б области экономики будет вызывать попытки с ее стороны
дать знать о себе и в области идеологии — беря ее в широком смысле слова. Но значит ли это, что у нас будет создаваться идеологическое сотрудничество с «идеологами» Сухаревки, с политическими представителями Трубного рынка,
-с литературными певцами деревенского кулака? Нет, большевистская логика приводит нас к обратным выводам. Постольку, поскольку сотрудничество с буржуазией неизбежно
будет рождать идеологические отражения буржуазной эко-

номики, именно постольку обостряется наша б о р ь б а ?
в области идеологии. Чем ближе мы соприкасаемся с буржуазией в области экономики, чем теснее наше сотрудничество с ней, тем дальше мы будем отталкиваться от неев области идеологии, тем резче и непримиримее, тем отчетливее и глубже будет наша борьба. Идеологическое отражение нашего сотрудничества с буржуазией может бытьлишь отражением той б о р ь б ы , которую мы ведем в форме
сотрудничества.
Во избежание путаницы и в предупреждение демагогии:
борьба за пролетарскую идеологию против буржуазной ни:
в какой степени не исключает сотрудничества с интеллигенцией—в форме использования ее опыта и ее знаний. Наоборот, это сотрудничество п р е д п о л а г а е т с я нами, ибо мы:
говорим о борьбе, возникающей из факта этого сотрудничества, в результате которого мы должны идеологически завоевать массы работающей с нами интеллигенции.
«Не следует думать, что все представители демократии—
лавочники или поклонники лавочников. По своему образованию и индивидуальному положению они могут быть далеки от них, как небо от земли. Представителями мелкогобуржуа их делает то обстоятельство, что их мысль не в состоянии переступить тех границ, которых не преступает
жизнь мелкого буржуа, и потому теоретически они приходят
к тем же самым задачам и решениям, к которым мелкого,
буржуа приводят практически его материальный интерес и
его общественное положение». Это положение Маркса подчеркивает трудность борьбы. Бывает, что человек искренно
убежден в том, что он говорит самые коммунистические мысли, — а перед нами народническая чушь. И бывает, что человек только «чуть-чуть» меняет формулировки, — и проводит буржуазные мысли и нэпманские чаяния.
С т р а ш е н ли нам рост буржуазной идеологии? Нет,,
не страшен, ибо мы растем быстрее, чем буржуазия, ибо
мы укрепляемся глубже и сильнее, чем она. Наступление
буржуазной идеологии чрезвычайно о п а с н о в первую голову не тем, что Устряловы и Лежневы оформляют политическое сознание нашего классового врага. Основная опасность заключается в том, что идеологические выступлениябуржуазии могут захватить в сферу своего влияния к о л е -

б л ю щ и е с я массы, что буржуазия здесь ведет с нами
борьбу за рельсы, по которым пойдет крестьянство. Сумеем
ли мы повернуть крестьянство, нужную нам интеллигенцию — на рельсы пролетарской идеологии или нет? Таков
основной вопрос идеологической борьбы. И этот вопрос
в значительной степени составляет содержание ленинской
культурной революции.
Многие у нас склонны переоценивать силу и вес буржуазии. Поднимаемая ими паника служит, конечно, лишь
ферментом, сплачивающим буржуазию и помогающим формированию ее идеологии. Но партия вовсе не склонна преуменьшать роста буржуазной идеологии. И в каких только
формах и видах он ни происходит! Откройте страницы наших экономических журналов — наиболее идеологически
выдержаны, бесспорно, «Плановое хозяйство» и «На аграрном фрнте» — внимательно проследите за той полемикой,
которая ведется ими. Вот перед нами некий Тривѵс, книгу
которого выпустили бакинские профсоюзы и похвалило Московское «Экономическое Обозрение». А в книге его пропагандируется переход к частной собственности на землю, кулацкая идеология выступает без всяких прикрас, дается буржуазная критика социалистических налоговых программ.
А вот на страницах журнала «Жилищное товарищество»
проф. Озеров — это было еще в 1924 г. — призывает частных капиталистов в крупную госпромышленность. А вот «На
аграрном фронте» изобличает крупнейших специалистов
Наркомзема, и одна из статей т. Крицмана выразительно называется: «Пережитки идеологии крепостничества в нашей
статистике».
Ведь до сих пор у нас на рынок выкидывается
колоссальное количество мелкобуржуазной, антиленинской,
ревизионистской аграрной литературы! Середняк царит
в аграрно-статистической литературе. И вовсе не в том
смысле, что, дескать, ориентация на середняка, или проработка вопроса о том, сколько же его %, вовсе не потому,
что середняк — центральная фигура! Нет, в этой литературе царят средние цифры, обезличивающие деревню,
цифры, познавательная непригодность которых с такой ненавистью разоблачалась Ильичем еще 3 десятилетия тому назад. А возьмите «Под знаменем марксизма» — сколько этот

журнал регистрирует и отражает книг, «с практической
пошлостью и теоретической напыщенностью»! А приглядитесь внимательнее к жизни яацреспублик. Вот на Украине
большая дискуссия среди писателей, захватывающая широкие слои интеллигенции: на кого ориентироваться, «на Россию или на Европу»? Видите ли, многие считают, что курс
надо брать не на отсталую Россию, а на передовую Европу
И невдомек им — а среди них есть и коммунисты! — что Россия-то пролетарская, э «Запад» буржуазный! Ну, а в литературе и литературной критике . . . впрочем, об этом говорит
весь наш журнал.
И все это, повторим, не страшно. Страшно лишь одно:
страшны ионовские знаки равенства — сотрудничество в области экономики — сотрудничеству в области идеологии.
Опасны мелкобуржуазные настроения. «Капиталистические элементы ведут борьбу не только в области экономики.
Они стараются перенести борьбу в область идеологии пролетариата, пытаясь заразить наименее устойчивые отряды
партии неверием в дело социалистического строительства,
скептическим отношением к социалистическим перспективам
нашей строительной работы, при чем нельзя сказать, чтобы
их старания оставались абсолютно бесплодными» \
Тревожные настроения, которые можно характеризовать
словами: не обостряй, помирнее, помягче, свои люди, авось,
обойдется, как-нибудь. Нет, ибо гражданский мир — это
форма классовой борьбы пролетариата, ведущего за собой
все общество, ибо в области идеологии никакого сотрудничества и примирения с взглядами, чуждыми идеологии пролетариата, у нас быть не может, ибо здесь мы будем все
шире и глубже развертывать борьбу за рельсы пролетарской
идеологии.
Ну да, опять несовместимость господства пролетариата с господством непролетарской идеологии? Да, опять.
К л а с с о в а я б о р ь б а в о б л а с т и и д е о л о г и и , вед у щ а я с я п р о л е т а р и а т о м в у с л о в и я х е г о диктатуры и строительства социализма — есть
борьба за в ы т е с н е н и е всякой
непролетарс к о й и д е о л о г и и . Рецензент «Известий», по поводу
1

И. Сталин. — «Вопросы ленинизма». ГИЗ, стр. 287.

брошюры «За пролетарскую литературу», писал о том, что,
дескать, в ней разводится «старое богдановское положение
о несовместимости господства пролетариата с господством
пролетарской идеологии». Мы обратили внимание редакции
«Известий» на эту бесспорную опечатку: речь идет, конечно,
о непролетарской идеологии. «Известия», к сожалению, не
исправили этой ошибки. Получается, ведь, своеобразная
картина: господство пролетариата совместимо с любой идеологией, кроме пролетарской. Но такой вещи никогда никто
не утверждал. Противники напостовцев оспаривают наше
положение о несовместимости господства пролетариата с господством непролетарской идеологии. Хор противников довольно противоречив: т. Слепков для начала назвал эту
мысль постным и нежизненным афоризмом, т. Ионов подсмеивался, затем, над ней, как над большевистской аксиомой,
а Колоколкин попросту ославил это богдановщиной. Но где
и когда Богданов что-нибудь приближающееся к этому положению утверждал? Абсолютной беспечностью по части
знакомства с Богдановым можно объяснить это поразительное утверждение.
Это положение в своем деле не богдановщина, а большевистская аксиома. И ее следует повторять и разъяснять,
не пугаясь доводов от «постности» и «нежизненности». Неужели находятся желающие разговеться ревизионистской
похлебкой?!
«Совместимость» или «несовместимость» — это вопрос
о нашем завтра. И мы твердо убеждены в том, что мы вытесним буржуазную идеологию, что мы переведем крестьянство на рельсы пролетарской идеологии, а не буржуазная
идеология окажется сильней нашей, а не за буржуазией пойдет крестьянство. Но для этого нужна борьба. Для успешности борьбы нужна уверенность в нужности борьбы.
А ежели человек уверен в том, что проживем и без вытеснения чуждых нам идеологий, ежели человек считает «богдановщиной» требование победоносного наступления пролетариата на идеологическом фронте, то куда ему до борьбы!
В каждом данном случае он будет вопить о заслугах и бережности, о тактичности и умелости, — и этими криками он
будет покрывать свое обывательское нутрецо, свою мещанскую размагниченность. Что такое победа пролетариата на

идеологическом фронте? Это уничтожение противника, это
вытеснение его с поля битвы. И тут-то вытеснение пролетариатом остатков непролетарских идеологий будет и ликвидацией пролетарской идеологии, как идеологии классовой.
У нас на глазах складывается и расширяется пролетарская духовная культура. Но процесс вытеснения буржуазной
культуры, процесс идеологической «пролетаризации» всей
массы населения страны — это одновременно и процесс усиления перерастания элементов пролетарской идеологии
в идеологию социалистическую.
Нас прерывают ходячим, хотя и насквозь неверным, доводом: бросьте разговоры о всяких пролетарских культурах,
Ильич, дескать, утверждал, что с нас достаточно хотя бы
и буржуазной культуры. Говорил Ленин, что «нам бы для
начала достаточно буржуазной культуры, нам бы для начала
обойтись без особенно махровых типов культур добуржуазного порядка, т.-е. культуры чиновничьей и т. д.?» Да, говорил, читайте том XVIII собрания сочинений, часть вторую,
стр. 125-ую. Но разве не было периода, когда Ленин говорил, что нам бы д л я н а ч а л а хотя бы госкапитализм,
разве не подчеркивал тогда Ильич непрестанно, что госкапитализм будет величайшим шагом вперед по сравнению
с мелкобуржуазной стихией? Что же Ильич, предполагал
успокоиться на госкапитализме, или госкапитализм был для
него веткой, за которую он ухватывался, чтобы взбираться
на дерево социализма? И разве не то же самое с доводом
от буржуазной культуры? Конечно, нам д л я н а ч а л а хотя
бы буржуазную культуру, конечно, нам бы д л я н а ч а л а
хотя бы остатки добуржуазной культуры вытеснить. Ну,
а что будет за этим началом? Что будет за вытеснением добуржуазных культур? Сотрудничество с буржуазной культурой, как это — дескать, драться в области идеологии, не
«разжигая» борьбы в области экономики, как же это, дескать, можно обидеть проф. Александрова?! Нет, за этим
приходит и параллельно с этим идет переработка Александровых и вытеснение несовместимых с господством пролетариата непролетарских идеологий. За этим приходит перерастание пролетарской идеологии в идеологию бесклассовую
социалистическую. Приблизить это время мы можем только
развернутыми боями за пролетарскую идеологию сегодня.
Я. Авербат.

12

!i ii<

С' ' ..

•

I)

.

:

:•

•

•>], •

-

••

... -

.

...

'...-!•

•

'

ЕЩЕ О КЛАССОВОЙ БОРЬБЕ,
КЛАССОВОСТИ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ

•/ ; , E i '/•;: '

•

•• -

'

V .

Ali

..

AH

Д л я к о г о писал Ионов свои статьи? Подлинно ли
они рассчитаны на читателя «Большевика»? Подлинно ли
задачей их автора было желание объяснить суть наших разногласий партийному активисту? Заверим П. Ионова, что
хотя масса партийных активистов не так «учена», как
П. Ионов, через каждые несколько строк кричащий о невежестве своих противников, однако, ее «на пушку» полемических красот не возьмешь. Всякий, знающий нашу партию
и ту ее руководящую прослойку, которая принадлежит к числу читателей «Большевика», согласится с нами, что тон и
характер статей П. Ионова совсем не вяжутся с этой аудиторией. Статьи Ионова рассчитаны на небольшой кружок
•любителей хлестких словечек, заезжательской трепотни -—
употребим это комсомольское выражение! — и легковесной
перестрелки. Мы утверждаем, что сознательный партийный
читатель всегда требует от спорящих сторон серьезности и
уважения, если не друг к другу, то к читателю.
А что пишет Ионов? Я выписываю лишь небольшую
часть р у г а т е л ь с т в Ионова по нашему адресу: напостовская твердоголовость, бахвальство, чичиковские петрушки,
воинствующее невежество, путаная голова, теоретическая и
политическая неграмотность, советские Митрофанушки, невежды — таковы лестные эпитеты Ионова.
Нашему оппоненту кажутся убийственными его «характеристики» противника: «недоучившийся гимназист»; «гимназист на посту», — и опять «недоучившийся гимназист».
Но против кого должны быть на деле направлены эти эпитеты ? Да, а в т о р э т и х с т р о к
недоучившийся
г и м н а з и с т . С самого начала революции он бросил гимназию и вел комсомольскую, а затем и партийную работу.
Да, до самого последнего времени партия его не посылала
доучиваться. Тов. Ионов, видимо, предпочитает гимнази-

стов, которые доучивались в годы революции! Меня это не
удивляет.
Авербах — невежественен, пишите вы. Об этом будет
судить читатель. Но вы долго и много учились в институте
"красной профессуры. Вы долго и много учились, но чему
вы научились? Что вы поняли из того, чему вас учили? Что
вы вынесли из института красной профессуры, кроме пошлого самодовольства своей «ученостью» в противовес нашей «неучености»? Что скрывается за вашими ругательствами — знание ли или высокомерное отношение к нашему
«невежеству»? Вы думаете, что вас посылали в институт
для того, чтобы приготовить из вас человека, может быть
годного для секретарства в юмористическом журнале? Да и
«Смехач» бы из вас не получился удачный! Доказательством те «остроты», которыми вы заполнили вашу статью:
«Примите валерианку и поставьте горчичник на ваше расходившееся воображение», «О, Влас! не пяль напрасно глаз на
персик и ананас», не человек, дескать, Авербах, а «морская
тигра». Ведь это перлы, которые красуются в почтовых
ящиках наших юмористических изданий, как пример того,
как не надо писать. Такими цитатами аргументируют отклонение рукописей.
Я думала лебедь плывет,
А это милого сапог.

«Неужели вы не видите, тов. Авербах, что сапог оказался самый настоящий вардиновский и даже без фигового
листа!!» — пишет Ионов. Сапогов с фиговыми листками
мне никогда не приходилось видеть, а вот читатель вместе
со мною видит другой вид обуви, в котором сидит Ионов и
с увлечением взирает на фиговые листки ему лишь одному
ведомых сапог.
Нет, товарищи, я отказываюсь так полемизировать, как
«полемизирует» П. Ионов. Я считаю тон его статей позорящим не меня, а моего оппонента. Я считаю т а к у ю полемику проявлением величайшего неуважения к партийной печати и партийному читателю. С т а т ь и П. И о н о в а п о
вопросам культуры — факт вопиющей
некультурности.

Я буду отвечать Ионову в порядке, отличающемся от
расположения спорных вопросов в его статье. Не нам отрицать практическую важность и значение разногласий в вопросах культуры. Углубление поступательного хода культурной революции потребует от партии, проводящей культурную революцию, ясного ответа на вопросы, многим сегодня кажущиеся ультра-теоретическими. Однако, думается
мне, следует в споре с тов. Ионовым начинать не с культурных вопросов, а с вопросов непосредственно политических.
Поэтому главное внимание должно быть сосредоточено на
двух моментах: формы классовой борьбы в области идеологии в данный момент и совместимость или несовместимость
г о с п о д с т в а пролетариата с г о с п о д с т в о м непролетарских идеологий. Эти д в а вопроса по существу лишь
разные стороны о д н о й проблемы.
В брошюре «За пролетарскую литературу» было выдвинуто положение о связи культурной революции с обострением классовой борьбы в области идеологии. Культурная революция, с нашей точки зрения, есть длительный процесс овладевания массами прежней культурой. Процесс
этого овладевания есть одновременно процесс классовой переработки культуры. В этом процессе культурной революции нам необходимо самое широкое сотрудничество со всеми
культурными силами страны.
«Сделать это без буржуазных специалистов нельзя. Это
надо раз навсегда понять. Конечно, большинство этих специалистов насквозь проникнуто буржуазным миросозерцанием . . . Но они все-таки двигали культуру, в этом состояла
их профессия \ Мы привлекаем к себе интеллигенцию, она
работает с нами, она на советской службе, но „от клички ничего не меняется, но они буржуа насквозь, с головы до пяток,
по своему миросозерцанию и привычкам. Что же, мы разве
выкинем их? Сотни тысяч не выкинешь. А если бы мы и
выкинули, то себя бы подрезали"» 2, — так писал Ленин
в марте 1919 г., в период, когда ударение ставилось на не
1
2

Из речи Ленина о парт, программе на VIII съезде партии.
Ленин.
«Революция и культура», изд. «Октябрь мысли».

обходимости привлечения специалистов, на преодолении
антиспецовских настроений, а не на классовой чуждости их
нам. И, тем не менее, Ленин, заявляя, что, откинув интеллигенцию, мы подрезали бы самих себя, так ярко и резко утверждал, что и «от клички ничто не меняется». Именно из этих
мыслей Владимира Ильича исходили мы, утверждая неизбежность острой классовой борьбы в области идеологии
в связи с культурной революцией. «У нас не ослабляется,
а обостряется классовая борьба в области идеологии», писал
я в брошюре, к сожалению, послужившей причиной рождения на литературной арене П. Ионова. Эта фраза была так
комментирована нашим «критиком»: «Вот уж поистине, —•
как любили говорить некоторые тт. ленинградцы, — мимо
Сидора в стенку. Ведь вот именно это-то и плохо, г. Авербах. Ведь это именно за это требование „разжигать" классовую борьбу — ваши формулы и были ославлены, как пустые
абстракции» \ Плохо или хорошо — это другой вопрос, —
это вопрос, на который ответ может дать только анализ современной действительности. Нами дается к о н с т а т и р о в а н и е ф а к т а , опровергните его, докажите, что положение иное, — отвечал я Ионову в № 7—8 «Большевика». Вместо занятий пустословием мы разбирались в обстановке,
констатировали усиление и рост буржуазной идеологии, попытки ее наступления на нас, вдумывались в объективный
смысл и социальные причины усиления мелкобуржуазных
уклонов и настроений в нашей партии, анализировали литературно-художественную продукцию последних лет и утверждали: классовая борьба в области идеологии обостряется.
И с х о д я из э т о г о ф а к т а — д а в а й т е н а м е ч а т ь н а ш у п о л и т и к у по л и н и и
идеологич е с к о г о ф р о н т а , давайте находить наилучшие организационные формы, обеспечивающие победу партии.
П. Ионов, чувствуя, что он все более удобно устраивается
в той обуви, из которой он наблюдает за фиговыми листками
на вардинском сапоге, начинает маневрировать: для того,
чтобы убедиться, о чем в действительности писал Авербах,
мы предлагаем читателю просмотреть 11-ую и 12-ую стр. его
брошюры. «Излишне говорить, — читаем мы там, — каково
1

«Большевик», № 4, стр. 40.

объективное значение всех этих прилагательных — .мертвый,
постный, нежизненный (речь идет об „эпитетах", высказанных т. Слепковым по адресу напостовских „аксиом". Д, И.),
когда у нас не ослабляется, а обостряется классовая борьба
в области идеологии». «Каждый грамотный человек, — ликуя, продолжает Ионов, — поймет эту неграмотную фразу
(Л. А.), только лишь в одном смысле—напостовские аксиомы
называют мертвыми и нежизненными, но это неверно, так
как мы, напостовцы, требуем обострения классовой борьбы».
Мы извиняемся за столь длинную цитату, но она характеризует всего нашего, быть-может, грамотного технически, но
малограмотного по части понимания цитируемого противника.
Что имеется в новой выдержке из моей брошюры?
Прежняя характеристика обстановки: борьба не смягчается,
а обостряется. Абсолютно ничем эта фраза не отличается
от той, которая была раньше цитирована П. Ионовым. Где
тут требование «обострения» классовой борьбы? Где тут
призыв к ее разжиганию? Расчет на неграмотность читателя, терроризируемого воплями о грамотности, не всегда
оправдывается. Водружая над галошей парус — не превратишь ее в быстроходную лодку, — мог бы изречь по этому
поводу Козьма Прутков.
Почему обреченный на неудачу Ионов пытается найти
у нас «левый» уклон в вопросе о классовой борьбе? Потому что он был нами пойман на месте «правого» преступления. «Мы бы очень хотели посмотреть, как это можно
разжигать классовую борьбу в области идеологии, не разжигая ее в экономике и политике, тем более, что понятие
„идеология" включает в себя не только науку и искусство
и прочие безобидные штуки, но и политическую идеологию», — писал П. Ионов, обнажая «пределы своей собственной сущности». В моем ответе я констатировал, что
это стопроцентная меньшевистская логика, ничего общего
с ленинизмом не имеющая. П. Ионов бьет отбой: «3 ая в л я е м прямо, ч т о д а н н у ю нами формулир о в к у о р а з ж и г а н и и мы с ч и т а е м не с о в с е м
у д а ч н о й » . Не совсем удачной? В чем именно? В формулировке ли тут дело? Разве речь идет о том или ином выражении этой мысли, а не о самой мысли? П. Ионов счи-

тает лишним отвечать на этот вопрос. Вместо точного и
ясного разбора своей ошибки, Ионов переходит в нападение
на нас. Процитированные нами две строчки из статьи П. Иогова тонут в море ругани по нашему адресу. Можно подумать, что я скатился к меньшевизму, а не Ионов перепевал
мартовские зады! Нечестно это, совсем нечестно! В нашей
партии принято в своих ошибках признаваться по-настоящему, объясняя, в чем и как ошибся, почему ошибся, почему
ошибки пересматриваешь. Интеллигентскому самолюбию —
формулировка, видите ли, не совсем удачная! — в политических дискуссиях места нет.
И даже, если бы Ионов был заставлен признать свою
ошибку, вопрос не был бы снят. Ни в какой мере! «Грамотный
читатель» спросил бы: почему Ионов сделал именно такую,
а не другую ошибку? К а к о й к р у г м ы с л е й н а ш е л
с в о е з а в е р ш е н и е в э т о й «не с о в с е м у д а ч н о й »
ф о р м у л и р о в к е ? И наконец, просто ли случайно то, что
Ионов никак не хочет откровенно отказаться от своей
ошибки?
«Борьбой с „левыми" лозунгами некоторые хотят воспользоваться для того, чтобы толкать нас вправо», -—- писал
я/характеризуя выступление Ионова 1 . Кому на руку отрицать обострение классовой борьбы в области идеологии?
Нэпманству и кулачеству. Относительное экономическое
усиление этих слоев неизбежно будет «химически выделять»
агентов новой буржуазии и в литературе, и в науке — этих
«безобидных штуках» — и в п о л и ти к е. Журнал «Новая
Росоия» показал, что от прошлого сменовеховского «попутничества» ничего не осталось, что сменовеховство превратилось в явного политического врага, отчетливо и последовательно разрабатывавшего буржуазную политическую программу действий. И м нужно, чтобы мы не замечали их
оживления по политической линии. Т о л ь к о им нужно,
чтобы мы закрывали глаза на обострение классовой борьбы
в области идеологии.
Наше с о т р у д н и ч е с т в о с буржуазией в области
экономики ни в коем случае не будет вызывать сотрудничество в области идеологии, как меньшевистски утверждал
См. нашу статью «О классовой борьбе
«На литературном Посту» № 2.
1

в области

идеологии»,

Ионов. Наоборот, «Чем ближе мы соприкасаемся с буржуазией в области экономики, чем теснее наше сотрудничество
с ней, тем дальше мы будем отталкиваться от нее в области
идеологии, тем резче и непримиримее, тем отчетливее и
глубже будет наша борьба. И д е о л о г и ч е с к о е о т р а жение нашего сотрудничества с буржуазией
м о ж е т б ы т ь лишь о т р а ж е н и е м той б о р ь б ы ,
которую
мы в е д е м
в форме
сотрудничес т в а», — писал я в «На Литературном Посту». Между тем
Ионов-то действительно не понимает, что наше сотрудничество с буржуазией, что политика гражданского мира, что р еф о р м и с т с к и е м е т о д ы не ч т о и н о е , к а к н а и б о лее ц е л е с о о б р а з н ы е в данной
обстановке
формы классовой борьбы.
Не то признавая, не то не признавая свою ошибку, —
И никто не узнает, о чем молчанье,
О чем спокойных дум простота, —

Ионов ищет каких-либо цитат в моей брошюре, которые бы
дали ему возможность успокоить свои, далеко не спокойные,
мысли.
«Возьмем следующее положение Авербаха: Непримиримая классовая борьба — это единственное, что имманентно
присуще взаимоотношениям пролетариата с буржуазной
идеологией . . . » . В самом деле, разве мыслимо, что пролетариат „сотрудничал" и „соглашательствовал" ну хотя бы
со сменовеховской идеологией? Отметим сначала, что наш
оппонент несколько вольно заключает в кавычки «положение Авербаха», ибо ц и т и р у е м о й им
фразы
у меня нет.
Р е ч ь у меня шла о к л а с с о в о й б у р ж у а з н о й ф и л о с о ф и и . Ионов на ее место подставляет вообще буржуазную идеологию и пишет: «Все дело, однако,
в том, какое содержание вкладывают наши прыткие „мыслители" в понятие буржуазной идеологии. Как мы уже видели (!! Л. А.) для Авербаха и Лелевича термин — „буржуазная идеология" покрывает собой не только сменовехизм
(что за ужасное слово! Вот уж примитивная приват-доцентская страсть к образованию словечек с окончанием на
, ; изм"! Л. А.) — поповщину и прочее, но и те элементы, ко-

торые войдут в „контекст" социалистического сознания».
Нигде мы п о д о б н ы х вещей «уже» не видели, о чем будет речь ниже. Но судите о человеке, который берет у оппонента положение, подставляет в нем на место буржуазной
ф и л о с о ф и и буржуазную и д е о л о г и ю вообще и затем организует свистопляску вокруг того, что в понятие буржуазной идеологии входит не только философия (поповщина — этим словом Ильич характеризовал буржуазную философию), но и такие элементы, которые войдут •— или уже
входят — в систему идеологии рабочего класса. И, размышляя о том, откуда родятся подобные литературные «нравы»,
имейте в виду, что этот человек называет нас «прыткими»
«мыслителями». Да, если П. Ионов не прыткий и не мысли
тель в кавычках, то мы принимаем его эпитеты как комплимент.
Однако, разберем вопрос по существу. Чтобы уяснить
спорную проблему, я согласен даже принять грубую формулу «примысленную» мне Ионовым за мою собственную.
Взгляды П. Ионова настолько политически неверны, что его
не.может спасти даже вульгаризация точки зрения его противника.
«Сотрудничество» и «соглашательство» со сменовеховской идеологией пытается ехидничать обитатель быстроходной лодки с маркой «треугольник». Эти слова, заключенные
Ионовым в кавычки, должны убить нас. Бумеранг, как известно, обладает тем свойством, что, совершив полет по воздуху, он возвращается к своему хозяину. Не произойдет ли
того же самого с предположениями Ионова?
Напрасно, страха ради иудейска, заключены Ионовым
в кавычки слова «сотрудничество и соглашательство». Со
сменовеховцами мы с о т р у д н и ч а л и , •— мы не знаем,
правда, где доводилось нам с ними с о г л а ш а т е л ь с т в о в а т ь, но в известных условиях мыслимо для успеха более
широко задуманной операции и соглашательство на сменовеховском участке фронта. Однако, этим выражением «непримиримая классовая борьба» нисколько не снимается.
Слово
сотрудничество
может
покрывать
д в о я к о е с о д е р ж а н и е : с о т р у д н и ч е с т в о в буквальном смысле этого, слова и примирение.
Тот, кому не ясно, что за сотрудничеством со сменовехев-

цами скрывается непримиримая классовая борьба, тот в п онятие с о т р у д н и ч е с т в а вкладывает
примир е н и е , тот неизбежно будет давать ионовские «не совсем
удачные формулировки». Именно Ионов не понимает диалектики классовой борьбы, которую непримиримо ведет и
будет вести пролетариат, пока он существует, как класс.
Именно Ионов мыслит себе классовую борьбу в форме баррикадных столкновений и гражданской войны. А большевик
умеет «за каждой мелочью революцию мировую найти»,
а большевик видит за постановлением Наркомторга о том,
что частным торговцам предоставляется столько-то % от общей суммы хлебозаготовок — сотрудничество! — самую непримиримую классовую борьбу.
Нас прерывает негодующий Ионов, крича, что он цитировал «вопреки Авербаху» пункт из резолюции ЦК о художественной литературе, гласящий: «классовая борьба, конечно, не прекращается, но она изменяет свою форму».
Авербаховское понимание классовой борьбы исключает всякое классовое сотрудничество. И доказывали это не словом
«очевидно», а документально — ссылками на авербаховскую брошюру. «Культурная революция, — читаем мы
в брошюре Авербаха, — есть обострение классовой борьбы
в области идеологии. Это не есть сотрудничество, содружество с другими идеологическими течениями по отношению к пролетариату, а это есть в первую голову классовая
борьба...». Можно ли в таком случае говорить о внеклассовом сотрудничестве в области идеологии? »— обрывает;
Ионов цитату, резюмируя б у д т о б ы м е н я словами:«Либо классовая борьба, либо внеклассовое сотрудничество». Вслед за тем Ионов с пафосом, достойным лучшего'
применения, беседует о классовом сотрудничестве и: цитирует приведенный выше абзац из резолюции ЦК. Нам
стыдно перед читателем за . . . Ионова, ибо то, что он проделал, на простом языке мягко формулируется как Пер ед е р ж к а . Ибо у меня вопросительная фраза в конце-приведенной Ионовым цитаты представляет собою действительно вопрос, а не утвердительное положение, как пытается
представить дело Ионов.
Продолжим цитату из моей брошюры. «Можно ли говорить о внеклассовом сотрудничестве в области идеологии

и в к а к о м с м ы с л е м о ж н о г о в о р и т ь . . . В как о й ж е м е р е и с к е м мы м о ж е м и м е т ь и д е о л о г и ч е с к о е с о т р у д н и ч е с т в о в п р о ц е с с е проведения культурной революции».
И вслед за
тем я полемизирую с товарищами, непонимающими, например, необходимости срабатывания и широкого сотрудничества с массами мелкобуржуазной интеллигенции. Так в чем
же дело? — спрашивает читатель. Все дело в том, что «либо»
классовая борьба, «либо» классовое сотрудничество, — это
«не рассуждает Авербах», а придумывает Ионов, намеренно
передергивая и заведомо искажая подлинные рассуждения
Авербаха. И какую же смелость надо иметь, чтобы вслед
затем писать о злокозненных людях, как «Авербах, исключивший из классовой борьбы какой бы то ни было гражданский мир».
Но эта передержка потребовалась Ионову и для того,
чтобы сделать еще один «вывод». «С точки зрения Авербаха, в силу нашей большевистской непримиримости мы
должны беспощадно заострять борьбу не только с буржуазной, н о й (разрядка моя. Л. А.) с мелкобуржуазной идеологией». Насколько вывод об о б о с т р е н и и обоснован —
читатель уже знает. Но нас интересует тот ужас, с которым Ионов вообще пишет о возможности борьбы с мелкобуржуазной идеологией — н о и с мелкобуржуазной! Нам
уж не раз приходилось наблюдать такой «уклон» мысли
у отдельных товарищей, когда стиралась грань между
рабочим классом и крестьянством, когда оспаривалась возможность классовой борьбы между рабочим классом и крестьянством. Именно от этой печки или к этой печке танцует
Ионов.
Тов. Слепков писал в № 16 «Большевика» за 1925 г., что
к социалистическому искусству мы придем: «только путем
борьбы величайшего напряжения, самой широкой инициативной воспитательной работой, борьбой с влиянием буржуазии, преодолением мелкобуржуазных колебаний в области идеологии, критикой, долженствующею уничтожить
эти колебания».
В нашей брошюре был задан вопрос — возражение
т. Слепкову: «Разве мы т о л ь к о с к о л е б а н и я м и
мелкобуржуазной идеологии боремся? Ведя крестьянство по

его особому пути к социализму, — о с о б о м у , н о к с о.ц иа л и з м у,—разве мы тем самым не ставим себе задачи его
идеологической „пролетаризации", задачи переведения его
на рельсы пролетарской идеологии» (выражение резолюции
ЦК). Ответа нами получено не было. И вот теперь Ионов
опять «на эфтом самом месте». H о и с мелкобуржуазной
идеологией боремся мы и будем бороться, как это ни неприятно Ионову и сколько бы на нас ни вешали за это дохлых собак. Формы борьбы, пункты ударов, их силы и
частота их, — все это будет отличаться от борьбы с буржуазной идеологией, но, ведь, последняя-то именно потому
больше всего опасна, что она рождается повседневно из
резервуаров — достаточно, к сожалению, значительных —
мелкобуржуазной идеологии.
Сравним теперь две формулировки по вопросу о мирных
и насильственных методах диктатуры пролетариата на данной «строительной» стадии развития.
П. И о н о в : « . . . е д и н с т в о м и р н ы х и н а с и л ь ственных методов классовой борьбы дано
уже в ф о р м е м и р н о г о
руководства,
мирной п е р е д е л к и п о п у т ч и к о в - к р е с т ь я н ,
мирного
соревнования
и
сотрудничества»
(разрядка т. Ионова).
Т о в . С т а л и н : «В период строительства социализма,
наоборот, особенно бьет в глаза мирная, организаторская,
культурная работа диктатуры, революционная законность
и т . д. Но и з э т о г о о п я т ь - т а к и в о в с е не с л е дует, что н а с и л ь с т в е н н а я
сторона
диктат у р ы о т п а л а или м о ж е т о т п а с т ь в п е р и о д
с т р о и т е л ь с т в а » (разрядка наша. Л. А.).
Это сопоставление вызвало невероятный гнев у П. Ионова. Разница настолько разительна и вопрос настолько
политически ясен, что Ионов чувствует необходимость какнибудь «сманеврировать». Он находит у себя в статье одну
фразу, гласящую: «В условиях своей диктатуры пролетариат
не отказывается и от насильственных методов. Он их применяет и будет применять», — затем Ионов сравнивает, как
результат своих мыслей, нас с «морской тигрой». Это зоологическое сравнение неизбежно должно украшать собою
отсутствие человеческой логикш Речь идет о д а н н о й

с т а д и и диктатуры пролетариата, а Ионов думает, что ему
удастся отделаться фразами, относящимися к эпохе диктатуры пролетариата вообще. Сие —- во-первых. А, во-вторых, сопоставляя точки зрения тт. Сталина и Ионова, мы
брали и т о г о в ы е ф о р м у л и р о в к и . Приведенная нами
цитата из статьи Ионова представляет собою з а к л ю ч е н и е его мыслей по вопросу о методах диктатуры, заключение, нарочито выделенное И о н о в ы м
разрядкой.
И даже, если предположить, что ионовские «оговорки на
всякий случай» — непосредственно к этому пункту относились, то и опять-таки не улучшается положение автора
статей о «напостовской путанице». Грамотный читатель
опять подумает: случайно ли то, что Ионов в и т о г о в о й
ф о р м у л и р о в к е по ответственнейшему вопросу совершил'именно такую ошибку? Не увязано ли это поглощение
одними мирными методами насильственных со всем кругом
мыслей нашего «ортодокса»? Почему в с е г д а ошибается
Ионов на «правую ногу»?
В докладе на партийной ленинградской конференции
тов. Бухарин сказал: «Можно сделать такой вывод, что всякий, кто говорит о классовой борьбе или о том, что она
обостряется, — делает неправильные антиленинские выводы.
Так рассуждать — это значит поскользнуться на правую
ногу и сделать крупнейшую политическую ошибку, совершенно сойти с ленинских позиций». Не относится ли это
полностью и целиком к системе «воззрений» Ионова, увенчанных его «не совсем' удачной формулировкой?».
Совершенно детский характер носит нападение на нас
Ионова по вопросу об антирелигиозной
пропаганде.
С истинно бурсацким юмором Ионов преподносит, как продукт своих размышлений, то, что много раз — и талантливо
к тому же — писалось в нашей партийной печати. Семинарскими остротами украшает Ионов повествование о том, что
«Авербах и Лелевич», попав в деревню, в порядке антирелигиозной пропаганды, понеслись бы в бой, «обмазывая дегтем
поповские ворота и понося по Демьяну на всех перекрестках
гулящую девку Марию». Экая, с позволения сказать, полемика всерьез! В эпоху увлечений комсомольскими пасхами
и рождеством редко выкидывались такие- нсшера. Заверим
Йбнова) ЧТО даже ни один умный сторонник теории разжига-

ния не будет вести себя подобным образом. То, что Ионовым
описывается, это внефракционная и беспартийная глупость.
Она имеет такое же отношение к нашей дискуссии, как ионовские потуги на веселость к его положению в нашем споре.
Статья Ионова напоминает нам пляску святого Витта —
поистине перед нами судороги дешевого остроумия.
Кончим теперь с вопросом о классовой борьбе, остановившись на пресловутой «несовместимости». В нашей брошюре защищалось положение о несовместимости господства пролетариата с господством непролетарских идеологий.
В условиях диктатуры пролетариата в целом ряде областей
не т о л ь к о и м е ю т с я , н о и г о с п о д с т в у ю т непролетарские идеологии, идеологии в большей или меньшей
степени антипролетарские. Что приносит с собой культурная революция на основе укрепления диктатуры пролетариата? Усиление и развитие пролетарской идеологии, наступление ее по все более широко разворачивающемуся
идеологическому фронту и, как следствие, вытеснение идеологий непролетарских. Аксиоматично? Совершенно справедливо. Мы и писали, что мы отстаиваем здесь лишь большевистские аксиомы. Однако, эта аксиома, полная такого
злободневного содержания, вызвала ряд нападений на нас.
Случилось так, что критики недостаточно хорошо сговорились между собою и в их нападении получился разнобой.
Тов. Слепкову эта аксиома показалась постным и нежизненным афоризмом; т. Ионов откровенно заявил, что «вот это-то
и плохо, что это — аксиома и что вот именно поэтому-то
ей и было не место в тезисах, претендующих на определение
партийной линии, а т. Колоколкин — все трое стоят на
одной точке зрения! — ославил это в „Известиях" „старым
богдановским положением"». Ну, и неприглядное зрелище!
Представляем себе, сколько бы процитировал стишков и
рассказал анекдотов Ионов, если бы он что-либо подобное
нашел у своих противников. А нам это нисколько не весело.
Нам это представляется тревожным и печальным фактом,
ибо мы не находим здесь у наших противников п р и н ц и пиальности.
«Забыв» о Колоколкине, Ионов пытается установить
гармонию между тем, что писал Слепков, и тем, что написано
пером нашего ученого и грамотного оппонента. Предвидя
Л. Авербах

jg

что «критик» попытается говорить об устарелости аксиом,
я намеренно написал, что эту аксиому мы не заменим теоремами недоучившихся схоластиков,. именно потому, что
в наших сегодняшних условиях эта .аксиома становится директивной нормой нашей политики. Ионов предпочел не
заметить этих строк и настаивает на том, что он и Слепков
утверждают одно и то же: «Если утвердить большевистскую
„аксиому" \ подобно ученому скворцу, то большевистская
аксиома (увы!) из живой практической директивы превращается в мертвый афоризм». Но ведь Ионов должен был
д о к а з а т ь , что оспариваемая им а к с и о м а у с т а р е л а ,
показать, какие аксиомы пришли ей на смену, родившись из
закономерного развития большевизма. Этого Ионов, в самом деле, нисколько не похожий на того скворца, который
им упоминался, ибо этот-то скворец был ученым, — и не
попытался доказать. А как же к тому же с тем фактом, что
эта «аксиома в прошлом» ославлена богдановской истиной?
Картина остается той, которую описывал Гейне: «Каждый
предлагал свою поправочку, гипотезочку или еще какойнибудь недоносочек собственной своей головки».
Читатель, следивший за дискуссией, помнит наш спор
о дарвинизме. Здесь Ионов совершил некую эволюцию
во взглядах, не сочтя необходимым поставить об этом
в известность читателя. Ионов издевался над тем, что
мы утверждали несовместимость господства пролетариата
с антидарвинской реакцией. «Дарвинизм — пролетарская
идеология», — хихикал он. Я в ответ задал допрос: «А что
же совместимо — господство пролетариата с антидарвинской реакцией?». Ионов отвечает теперь: «Но, во-первых,
тов. Авербах, спор ведь у нас с вами шел не о том, совместима или нет диктатура пролетариата с - р е а к ц и о н н ы м д в и ж е н и е м в области идеологии, а о том —
совместимо ли господство пролетариата с непролетарской
идеологией. А это две различные вещи». Но, во-первых,
тов. Ионов, речь в моей брошюре шла о буржуазной профессуре. Но, во-вторых, тов. Ионов, благодарю вас за
1 Почему это с л о в о Ионов з д е с ь заключил в кавычки?
Не иначе,
как для тумана пущего. В е д ь он же сам писал, что им не отрицается
«аксиоматичность» этого положения.

новый- свет, который вы бросили на наш прежний спор
о мелкобуржуазной идеологии. С т о ч к и
зрения
И о н о в а , к о т о р ы й с т о л ь б е з у с п е ш но и ы т а л с я
о б р а т и т ь против нас признание м а р к с и з м о м
о б ъ е к т и в н о й истины, могут быть непролет а р с к и е и д е о л о г и и , в то же в р е м я н е р е а к - " \ /
ц и о н н ы е.
Самая революционная мелкобуржуазная
и д е о л о г и я в с е же о т н о с и т е л ь н о р е а к ц и о н н а
н о с р а в н е н и ю с п р о л е т а р с к о й . Непролетарские \У
идеологии все реакционны — все дело в том, что они реакционны больше или меньше, что они более или менее вредоносны. «Объективной истиной для марксистов является
ныне уже коммунизм или первоначальная его стадия —
социализм», — пишет авторитетнейший марксистский философский теоретик тов. Деборин \ Одно у нас отношение
к «реакционному движению» в области идеологии, другое —
по отношению к тем мелкобуржуазным «идеологиям», которые мы надеемся перевести на наши пролетарские рельсы.
Не м о ж е т б ы т ь н и ч е г о в р е д н е е з а м а з ы в а н и я или п р я м о г о о т р и ц а н и я р е а к ц и о н н о с т и вся-!
*
кой н е п р о л е т а р с к о й идеологии2.
«Во-вторых, — продолжает Ионов, — даже если бы мы
согласились с тем, что пролетарская диктатура несовместима
с антидарвинизмом, то это еще не означало бы, что Авербах может сделать отсюда какие-либо выводы относительно
искусства... И . . . в-третьих, у нас в Москве имеются видные коммунисты, совмещающие свой марксизм с эволюцией
от дарвинизма к . . . идеализму Берга. Мы не знаем, что нам
опять будет отвечать, тов. Авербах», — заключает Ионов
с физиономией, на которой масляной каплей расплылось
самодовольство. Послушайте!
Для начала мы зафиксируем, что Ионов не соглашается
с нашим положением о борьбе против антидарвинизма,
а отделывается словечками «даже», «если бы», «то», «еще»
А. Деборин, «Ленин, как мыслитель». Стр. 16.
Ясно, конечно, что этим ни в какой мере не может быть отрицаема революционность тех или иных мелкобуржуазных Течений в тех
или иных у с л о в и я х
1
3

и т. п. Выводы относительно искусства чудятся лишь больному воображению Ионова. Мы еще их не сделали, но сделаем, показав неразрывность всего вопроса о несовместимости господства пролетариата с господством непролетарских идеологий (сюда входят и антидарвинизм, и Пильняк,
у которого нам предлагает учиться Ионов).
В-третьих, Плеханов писал, что совместить с марксизмом можно что угодно, только каким путем? «Видные коммунисты», «совмещающие марксизм» с теоретическим черносотенством Берга, ничего не с о в м е щ а ю т , ибо э т о
с о в м е с т и т е л ь с т в о даже не эклектизм, а о т к а з
о т м а р к с и з м а . Тот же, кто думает вслед за Ионовым,.
что «видные коммунисты», что-то «совместили», — тот ровно
ничего не понимает в коммунизме, этом практическом материализме по выражению основоположника марксизма. «Видные коммунисты!». Тем хуже, тем опаснее, тем более резко
должны мы обрушиваться на антидарвиновское р е а кц о н н о е движение в советской стране, тем более ясен
симптоматичный характер статей Ионова, тем решительнее
мы будем привлекать внимание партии к такого рода уклонам. Ссылкой на в и д н ы X коммунистов (экая же пошлость!)
Ионов думал что-то доказать. Ничего этим не докажешь!
Вопрос исчерпан. Ионов заключил свой ответ нам
криками о том, что Авербах потерпел « с а м о е ж е с т о к о е к р у ш е н и е по в с е м п у н к т а м с в о е й а н т и к р и т и к и». Вот уже действительно «главное — не стесняйся»! Ежели Ионов всерьез считает, что я потерпел
столь жестокое крушение по в с е м пунктам, то, следовательно, он б е р е т н а з а д заявление о «несовсем удачной
формулировке» и л и о н п р е у м е н ь ш а е т значение своей
ошибки, сводя на-нет ее значение.
Партийный читатель разберется в этом вопросе. Вылезшие у Ионова меньшевистские уши не могли не вылезти,
если брать все его высказывания в целом.
Удар партии обращен сегодня н а л е в о . Почему?
Потому, справедливо писала недавно «Правда», что правый
уклон, выступающий в своем натуральном виде, обречен
на заведомое поражение. Взгляды Ионова — оборотная
сторона той м.едали, лицевую сторону которой представляет
Лелевич. Ионов в последних статьях кое-что подкрашивает,

кое-где замазывает, кое-куда кладет заплаты, но от этого
его точка зрения становится трусливее, непригляднее, но нисколько не лучше. Его взгляды — производное настроений,
рождаемых мещанской тягой к обязательной мирностщ
мелкобуржуазной тягой к отрицанию классовой борьбы,
уклонистской тенденцией к стиранию острых углов в большевизме. Его теории рождаются неверием в нашу победу,
ибо положение о несовместимости — это положение о борьбе
и о необходимости победы в этой борьбе. Те же, кто считает,
что господство пролетариата совместимо с антидарвиновской
реакцией — видные коммунисты совмещают! — те не могут
хотеть бороться, ибо они не понимают важности и нужности этой борьбы. «Для успешности борьбы нужна уверенность в нужности борьбы. А ежели человек уверен в том,
что проживет и без вытеснения чуждых нам идеологий,
ежели человек считает „богдановщиной" требование победоносного наступления пролетариата на идеологическом
фронте — то куда ему до борьбы» 1 . Ежели положение
о необходимости вытеснения непролетарских идеологий,
т.-е. утверждение нашей победы в сегодняшней борьбе, —
есть мертвый афоризм и устаревшая аксиома, то будьте
храбрее, и не отказывайтесь о т ч е т к и х ф о р м у л и р о в о к ваших д е й с т в и т е л ь н ы х м ы с л е й .
Извлеченная из болотца анекдотов, юмористических
историй и безвкусных стишков точка зрения нашего оппонента на вопросы культуры представляется в следующем
виде:
Не существует буржуазной и пролетарской науки.
Марксизм признает существование объективной истины,
посему наука может быть только одна, а так как буржуазия — класс реакционный и т. п., то истинная наука только
пролетарская наука. Буржуазной культуры также не существует, так как, во-первых, существуют не классовые культуры, а культуры общественно-экономических формаций (не
бурж. культура, а культура капиталистического общества),
и, во-вторых, буржуазная культура насквозь несогласована,
противоречива и т. д. Авербах же, говорящий о классовости
науки и культуры, — каутскианец и махист (!), ибо он, во1

«На Лит. Посту» № 2, стр. 10.

первых, отрицает объективную .истину, а, во-вторых, устана
вливает мир и гармонию в буржуазной культуре, на деле
негармоничной и немирной. Что же касается ссылок на
Ленина, то можно при помощи «диалектики» объяснить Ленина так, что к сегодняшней обстановке окажется неприложимо то, что писалось Лениным против бундовских националистов (третий китаец Ионова).
П. Ионову кажется, что он углубил вопрос по сравнению
с той его постановкой, которая была дана в нашей статье.
Однако, как мы попытаемся показать, Ионов лишь внес
новую реакционную путаницу, затемняющую подлинную
сложность обсуждаемых проблем.
Тов. Бухарин слово «мировоззрение» определяет, как
общее представление о мире, следуя за Марксом, говорившим
о способе представления (Vorstellungsweise). Какова же связь
между наукой и мировоззрением? Наука вовсе не только
арифметическая сумма опытом проверенных законов. Закон
притяжения, конечно, при социализме будет так же действителен, как и теперь. Такие элементы науки «внеклассовы»
в том смысле, что они входят в культуру всех классов. Но
наука-то представляет собой определенную идеологическую
систему, классово конструируемую из законов эмпирического
познания движущейся материи. «Сейчас все сводится к собиранию фактического материала. Но, однако, во всякий момент требуется общее представление о предмете для того,,
чтобы было на что цеплять факты, для того, чтобы было
с чем двигаться вперед, для того, чтобы было что предполагать для будущих изысканий. Такое предположение
является необходимостью в научном деле» \ Это относится
ко всякой научной работе и это же относится к науке, как
таковой. «Цеплять факты», т.-е. приводить их в определенную систему, можно только в свете определенного «способа
представления», только на ось определенного мировоззрения.
Мы поверим, впрочем, в то, что Ионов будет отрицать наличие у каждого класса определенного «способа представления»!
Ионов элементарно не понимает того, что такое наука,
и плетется в хвосте обывательских рассуждений о «науке
1

Ак. И. П. Павлов.

вообще». Вульгарная непродуманность вопроса особенно
резко бросается в глаза там, где Ионов проводит резкую
грань между «точной» и «неточной» наукой, там, где Ионов
обрушивается на классовый подход к науке, там, где Ионов
отрывает науку от «идеологии». А евгеника — это точная или «неточная» наука? А лингвистика? А вопрос о происхождении человека? А н а у ч н а я дискуссия о наследовании приобретенных признаков — не имеет ли она явное
о б щ е с т в е н н о е значение? Не ударяет ли этот пример по всякому, разрывающему с в я з ь и о р г а н и ческое единство между наукой и мировоз
зрением?
Наука всегда классова. «Внеклассовы» лишь ее отдельные «кирпичи» по блестящему выражению К. Каутского. «Внеклассовы» лишь проверенные человеческой практикой те или
иные ее законы. Ах, ссылка на Каутского? И вслед за тем
Ионов немедленно начинает кричать о каутскианце Авербахе.
Да, Авербах — явный «каутскианец», ибо он обращается
к П. Ионову с призывом поучиться у прежнего Каутского, —
Каутского того периода, когда он был революционным
марксистом. Авось это хоть немного поможет Ионову превратиться в ленинца!
Наука — составная часть классовой идеологии. Именно
таков смысл энгельсовского: «Философы всегда управляют
естествоиспытателями».
Ионов цитирует ленинскую фразу: «Современная физика
лежит в родах. Она рождает диалектический материализм».
Тов. Ионов считает, что «всю свою работу об эмпириокритицизме В. И., в сущности говоря, и посвятил доказательству
единственной темы: современная „буржуазная" наука, „буржуазное" естествознание ни в каком разе непримиримо с поповщиной и фидеизмом буржуазного мировоззрения».
Однако, лучше было бы для Ионова, если бы он не вспоминал
о философских работах Ильича. Характеризуя «Материализм и эмпириокритицизм», Ионов понял лишь часть вопроса. И чрезвычайно характерно, какие стороны вопроса
были им упущены! Вся книжка Ильича показывает, что для
него не существует науки «вообще». Ленин берет науку в той
ее классовой оболочке, в какой она реально существует
и в какой она не может не существовать. Вся книга Ленина.

далее, показывает, как буржуазная идеология владеет умами
подлинных ученых, как она портит и затрудняет работу деятелей такой «точной» науки, как физика и т. д. Р а б о т а
Л е н и н а н а с к в о з ь р е в о л ю ц и о н н а . Вывод из нее :
чтобы быть подлинной наукой и развиваться дальше, следует
отбросить буржуазную идеологию, следует преодолеть ее.
«Современная физика лежит в родах». Поистине так! Но от
родов умирают. Ежели вместо идеалистической философии
естественниками не будет «управлять» материалистическая
философия, то физика сгниет в тупике реакционной буржуазной идеологии. Ленинская работа — это пропаганда
у похода марксизма в «точные» науки, это призыв к преодолению буржуазной философии, это вдалбливание в головы
V ученых приоритета философии, роли
мировоззрения,
общего способа представления — как говорим мы сейчас.
И это актуальнейший вопрос сегодняшнего дня. А Ионов,
замазывая вопрос о классовости науки, отрицая неизбежную
борьбу между буржуазной и пролетарской науками, объективно выполняет роль пособника реакционной части наших
ученых. С точки зрения Ионова не нужен никакой марксистский подход к естёственникам. К чему? Ведь там наука,
а наука может быть только материалистической! К таким
выводам неизбежно придет и приходит всякий замазывающий значение м е т о'д а.
Буржуазная идеология не дает развиваться науке дальше.
Только марксизм позволяет осмыслить новые достижения
науки, и только он может открыть науке новые пути. Ленинская фраза о «родах» физики и говорит о необходимости
переделки буржуазной науки в пролетарскую.
Буржуазия борется за науку. Буржуазная философия
прибегает к всевозможнейшим ухищрениям, дабы замазать
противоречия между тем, что неизбежно дает познание законов бытия и движения материи, и тем, что утверждают идеологи капитализма. И признание нами объективной истины
только и означает, что буржуазные попытки обречены на
неудачу, и б о д в у х о д и н а к о в о о б ъ е к т и в н о з н а ч и м ы х н а у к б ы т ь не м о ж е т , в то в р е м я к а к д в е
к л а с с о в ы е н а у к и м о г у т с у щ е с т в о в а т ь . Ионов
попытался это элементарное, с нашей точки зрения, марксистское положение повернуть против нас. Он подставил нам

слова «в смысле двух равнозначных научных мировоззрений». Но этого-то у нас не было!
Ионов предлагал нам — со свойственным ему остроумием — подходить к некоторым вопросам не «индифферентной частью» некоего английского джентльмена, а головой. Мы не обязаны всегда «головой» обращаться к тем
вопросам, которые интересуют Ионова, ибо мы должны
с прискорбием заметить, что подчас его «головные» рассуждения кажутся нам принадлежащими некоей «индифферентной части».
Отвечая по вопросу о науке, мы, по существу, отвечали
на всю аргументацию нашего противника в вопросе о классовости культуры. Остановимся лишь на обвинении в апологетике капитализма. «Целостная, „согласованная", „духовная" культура буржуазии существует не в исторической
реальности, а в путаной голове Авербаха, в своей теоретической невинности повторяющего махистские зады». Тов.
Ионов стоит на точке зрения «эклектичности буржуазной
мысли вообще». Но это обнаруживает только, что, потеряв
теоретическую невинность, Ионов возместил эту утерю привычкой к вульгарно-метафизическому мышлению. Буржуазная духовная культура времен подъема и упадка — это две
разные вещи. Буржуазная идеология у Ионова всегда —
эклектизм буржуазной мысли вообще! — одинаково эклектична и несогласована. Какая чушь! А в период борьбы
со средневековьем? А в период Французской революции
с материализмом Гольбаха, Гельвеция, со всей философией
энциклопедистов, — разве не было перед нами целостной буржуазной культуры, эклектичной лишь постольку,
поскольку в ней оставались элементы непреодоленного
феодализма и возникали зерна завтрашних противоречий?
Маркс в «Капитале» анализировал абстрактный капитализм. Установив его законы, он рассматривал конкретные
•формы их применения в данном капиталистическом обществе. Именно так мы должны ставить и теоретический вопрос
о буржуазной культуре. Подменяя вопрос о буржуазной
классовой культуре вопросом о распаде буржуазной культуры, Ионов снова свидетельствует, что не марксизм был
вкнозяиком утери им теоретической невинности.

«Если нет „согласованной" „духовной" культуры, то еще
менее можно найти эту согласованность между „духовной"
и „материальной" культурой буржуазного общества», —
пишет Ионов. Техника выпирает из капитализма. Она разрушает его. Социализм будет решать технические задачи,
«поставленные еще капитализмом», в своем данном сочетании эта техника будет фундаментом социализма, — такойа
точка зрения Ионова. Перед нами то же неисторическое
решение конкретного вопроса вместо ответа на теоретическую проблему. В период подъема и начала расцвета буржуазии во всяком случае было соответствие между техникой,
производительными силами, экономикой, надстройками.
Метафизику свойственно находить противоречия между
«соответствием» и реальными противоречиями этого соответствия. Но этот человек не понимает того, что подлинное
развитие только и мыслимо через разрешение противоречий.
Противоречие движет миром!
Возражая тт., предлагающим вместо классовой культуры говорить о культуре общественно-экономической формации, я спрашивал их: «Откуда же появляется „культура
переходного периода", если до этого перед нами была единая „культура капиталистического общества", а не господствующая буржуазная культура с противостоящими ей ростками культуры пролетарской?". Ионов отвечает мне: «Если бы
в буржуазной культуре была эха ваша пресловутая „согласованность", то тогда Октябрьская революция являлась бы
абсолютно необъяснимым феноменом, а все ваши разговоры
о новом революционном „контексте" не стоили бы ломаного
гроша, ибо „новому контексту" неоткуда было бы появиться».
Откровенно списав у меня доводы, направленные против
него — Ионова, он — Ионов — напрасно почувствовал себя
успокоенным. Напрасно, ибо лишний раз демонстрировал он
свою неспособность рассматривать буржуазную культуру в ее
развитии, во-первых, ибо «выпирание» техники происходит
через борьбу классов и выражается в форме борьбы пролетариата против буржуазии, и социальная революция означает такую фазу борьбы пролетариата, когда он «прилаживает» и приводит в «соответствие» свою духовную культуру
к материальной, к технике, отбирающейся им у капитализма.

Но этим дело вовсе не кончается. Перед пролетарским государством встает вопрос о технической революции, так как
вовсе мы не обязательно берем «капиталистическую технику,
„материальный костяк" капиталистического общества и
именно в данном его сочетании»
(разрядка
Ионова), «решая технические задачи, поставленные еще катализмом». Нет! Мы изменяем распределение общественной
рабочей силы, мы создаем новое равновесие на основе все
большего перераспределения производительных сил. Капитализм был рожден технической революцией, пролетарская
революция происходит на базе неслыханного развития техники при капитализме, но перед ней только после победы
во всю широту развертывается вопрос о проведении технической революции — на пути к уничтожению всякого клас- у
сового общества.
к
Ионовские взгляды на буржуазную культуру, как на
эклектическую мешанину (см. стр. 99 «Большевика» № 9 —
10), имеют явный политический смысл. Смазывание относительных «единства» и «целостности» реальной буржуазной
культуры полностью увязаны с «не совсем удачными формулировками» Ионова. Такого порядка иронизирование над
буржуазной культурой есть худший вид чванства недоучившегося схоластика, — шапками закидаем! Чего там, в самом
деле, ежели на месте буржуазной культуры Ионов сегодня
видит рассылавшуюся кучу кирпичей. Этим Ионов мешает
нам треснувшее, дряхлое, шатающееся здание буржуазной
культуры на деле превратить завтра в кучу кирпичей, отобрав многие, из которых мы построим свое новое здание. При
ионовском чванском отношении к буржуазной культуре не
понять и ленинских и бухаринских 1 положений об опасности перерождения в связи с вопросом о культуре. Может
ли быть страшна эта куча кирпичей?! О т р и ц а н и е к л а с с о в о с т и к у л ь т у р ы имеет свою логику. Оно
п р и в о д и т или к п р е у м е н ь ш е н и ю или к з а б в е нию н е о б х о д и м о с т и н е п р и м и р и м о й к л а с с о в о й б о р ь б ы с б у р ж у а з и е й и ее
духовной
культурой.
1 Я не согласен в некоторых вопросах культуры с т. Бухариным,
но должен отметить, что статья Ионова в этой части столько же
сколько против меня направлены против точки зрения т. Бухарина

Совсем плохо обстоит дело у Ионова с попыткой «истолковать» ясные и недвусмысленные цитаты, приведенные
нами из статей Ильича. Ионов попытался создать двух Лениных: одного во время драки с бундовцами, а другого —
после нее. Как и во всякой другой области, такая попытка
и здесь обречена на неудачу. У Ильича закономерное развитие мыслей о культуре от положения о двух национальных культурах, буржуазной и пролетарской в каждой культуре, до лозунга культурной революции. Ионовская «диалектика» на поверку оказывается чистейшей схоластикой:
одно определение оказывается у него оторванным от предыдущего и противоречащим ему. Гегель очень хорошо охарактеризовал «диалектику» Ионовых: «Обыкновенно рассматривают, — писал он, — диалектику, как внешнее искусство,
произвольно вносящее путаницу и кажущиеся противоречия
в определенные понятия... Такая диалектика есть не что
другое, как субъективная игра в доказательства и опровержения, которые не имеют никакого существенного содержания и пустота которых прикрывается некоторым остроумием рассуждений». Если вместо остроумия сказать о потугах на остроумие — то не в бровь, а прямо в глаз!
Разобрав содержание статей Ионова, мы нашли ключ
и к его стилю — поняв его неизбежность — он в словах
Гёте, сказанных совсем в другой связи: « н е т н и ч е г о
в н у т р и , н и ч е г о во вне, ибо ч т о в н у т р и , то
и в о в н е».

о пометках
на статье тов.

ленина
плетнева

г

,
.

I I

-

' и
I::

, і і
-

:• •

:

і г - : с

:.;•'.''

•

- ';

:

. •

t.->J-V "

I

:
.

•

:

.

1

•;

M

Дискуссия, развернувшаяся в «Большевике» по вопросам культуры, чрезвычайно показательна. Чем дальше, тем
больше нашей партии придется уделять внимания той культурной революции, о которой говорил Ленин. Культурная
революция — не надуманная абстракция, не утопическое измышление какой-либо группы товарищей. Миллионы и десятки миллионов поднимаются с одной культурной ступеньки на другую. Рабочий класс, ведя за собой крестьянство, и в союзе с ним, овладевает старой культурой и перестраивает ее. И естественно, что мы усиливаем — хотя и
далеко недостаточно — наше внимание фронту народного
образования. Совершенно понятно, что происходящий процесс культурной революции ставит перед нами ряд новых
и сложных вопросов, требующих своего разрешения. Вот
в чем показательность наших, казалось бы, столь «теоретических», споров вокруг пролетарской культуры. Дело в том,
что ответ на обсуждаемые принципиальные вопросы кое
в чем определяет и нашу политику в деле проведения культурной революции, в направлении ее в нужное нам русло.
Однако, мы еще не научились подходить к этому вопросу со всей той серьезностью, которой он заслуживает.
Многим еще он кажется «интеллигентщиной», многим кажется не актуальным, не срочным,—а слишком многие отделываются легкомысленными фразами. Это в особенности
относится д товарищам, взявшимся за обсуждение культурных вопросов. Этой области чрезвычайно не повезло! У нас
здесь—скажем прямо—столько безответственности, столько
литераторских передряг, столько поверхностных наскоков
и «заезжательств»! Статьи П. Ионова (напр.) совершенно
исключительный образен безответственной вульгарной свистопляски вокруг сложных вопросов. А ведь в вопросах культуры нам всем надо прежде и больше всего у ч и т ь с я. Надо

понять, что речь идет о новых и сложных проблемах, по
отношению к изучению которых больше чем где-либо требуются вдумчивость, серьезность и желание разобраться
в сущности дела. Нам необходима здесь коллективная и товарищеская проработка вопроса возможно более широкими
партийными кругами. Мы н е сомневаемся в том, что придем
к этому, несмотря на то, что дым от дискуссий и стычек заслоняет, подчас, после сражения, и прячет от нас то, о чем,
собственно, идет речь.
Но, прежде всего, нам здесь необходимо желание б ы т ь
л е н и н ц а м и . Только в том случае, думается, сможем мы
разобраться в вопросах культуры, если мы сознательно будем ставить себе задачу ѵчебы у Владимира Ильича. Мы
можем ошибиться на этом пути, уклоняться — возможно —
в сторону, но мы должны хотеть решать проблему на ленинском пути. Ленинизм — целостное учение, одни части в нем
пригнаны к другим, между всеми его сторонами имеется теснейшая связь и взаимодействие. И вопросы культуры не
составляют исключения!
Некоторым товарищам может казаться, что они правильно разрешают вопрос в духе ленинизма, расходясь в каких-либо вопросах или, хотя бы, в частностях с Владимиром
Ильичем. Т е о р е т и ч е с к и это м ы с л и м о , конечно.
Однако, нам еще ни разу не п р и х о д и л о с ь в и д е т ь
п р а к т и ч е с к о г о п о д т в е р ж д е н и я такой теоретической возможности. И вот почему мы обязаны добросовестно
изучать все и всякие материалы, оставшиеся от Ленина.
У ч е н и е Л е н и н а о культурной революции — ключ ко
всем сегодняшним, и не только сегодняшним, конечно, вопросам строительства пролетарской культуры.
»

*
*

Больше года тому назад были опубликованы пометки
Ленина на статье т. Плетнева. Эта статья появилась в сентябре 1922 г. в «Правде» и послужила поводом к дискуссии,
в которой оппонентом т. Плетневу выступил тов. Яковлев,
тогда
еще
ознакомленный
с пометками Владимира
Ильича.
Вся статья Плетнева испещрена рядом подчеркиваний,
отметок, замечаний и возражений Ленина. Значение этого

документа исключительно велико. Разработка и продумывание всех пометок Ильича дают чрезвычайно много.
Однако, тов. Плетнев стоит на другой точке зрения. Он
недоволен автором этих строк за то, что вскоре после опубликования разбираемого документа, я полностью солидаризировался с замечаниями Ленина. Тов. Плетневу кажется;
что «ряд пометок, подчеркиваний поставлен так, что о смысле их можно много гадать» \ Тов. Плетнев маскируется
в тогу уважения к Ленину, ах, дескать, мы не догадываемся
часто о том, почему Ленин сделал то или иное замечание,
ах, пусть «товарищи, непосредственно знакомые с творческой мыслью Ильича, дадут в дальнейшем материал к расшифровке ряда заметок Владимира Ильича».
Высокопарно, тов. Плетнев, но неверно! Что значит «непосредственное знакомство с творческой мыслью Ильича?»
Может ли быть что-либо «непосредственнее» изучения ленинского собрания сочинений? И почему же, уж если встать
на точку зрения, что, может-быть, кто-либо иначе «непосредственно» знакомый с творческой мыслью Ильича, почему же и он сможет дать лишь «материал к расшифровке?»
Неужели так темен и непонятен смысл замечаний Ильича?
Неужели нельзя в них разобраться, особенно, если брать их
в контексте со всеми ленинскими мыслями по этому вопросу?
Тов. Плетнев должен был дать ответ на вопрос о том,
с ч е м он с о г л а с е н и с ч е м он н е с о г л а с е н из
в о з р а ж е н и й Л е н и н а . Тов. П л е т н е в п ы т а е т с я
прикрыться уважением к Ленину для того,
ч т о б ы н е о т в е т и т ь н а э т о т в о п р о с , для того,
чтобы укрыться от выявления своего отношения к Ленину.
Нет, никак мы не можем такое поведение охарактеризовать,
как проявление уважения к Ильичу. Не наоборот ли? Пожалуй, что и наоборот. Ответ лежит в разборе пометок Ленина на статье Плетнева (1922 г.) и теперешних комментариях самого тов. Плетнева (1926 г.).
*

*

*

«На идеологическом фронте» — называлась статья тов.
Плетнева. В ней программно и развернуто ставились воВ. Плетнев. «Три точки зрения н а пролетарскую культуру». Изд.
Пролеткульта, стр. 66.
1

Л. Авербах.

14

просы строительства пролетарской культуры, давался ответ
на вопрос о целях и задачах пролеткульта и обсуждался ряд
проблем пролетарского искусства.
Первая же фраза статьи тов. Плетнева комментируется
Лениным. «На 5-ом году революции вопросы к у л ь т у р ы \
шире — в о п р о с ы и д е о л о г и и — выдвигаются на первый план». Ильич трижды подчеркивает на полях эту фразу
и пишет: «шире». Тов. Плетнев признает теперь, что это
крупная ошибка.
В самом деле. Сказать, что вопросы идеологии шире
вопросов культуры, может только человек, абсолютно непонимающий, что такое идеология и что такое культура.
Когда мы говорим о культуре, мы различаем культуру духовную и культуру материальную. Культура того или иного
класса всегда представляет собой явление, охватывающее л
духовную и материальную культуру 2. Идеология данного
класса —- только часть культуры класса. Сказать: «вопросы
культуры — шире — вопросы идеологии», то же самое, что
сказать: «вопросы математики — шире — вопросы арифметики». Признавая теперь свою ошибку, т. Плетнев считает, однако, необходимым привести в качестве смягчающего
вину обстоятельства то, что «значительно ранее рассматриваемой статьи» им в «Горне», журнале Пролеткульта, давалась правильная постановка вопроса. Объяснение, конечно,
своеобразное. Если это ошибка, то почему бы т. Плетневу
п р я м о не признать ее. Зачем сопровождать признание
своей ошибки оговорками? Мы увидим дальше, что это не
случайно.
« Т в о р ч е с т в о н о в о й пролетарской к л а с с о в о й
(разрядка здесь т. Плетнева. Л. А.) культуры — о с н о в н а я
цель Пролеткульта». Ильич дважды подчеркивает фразу и
недвусмысленно пишет: «ха-ха!» « В ы я в л е н и е и сос р е д о т о ч е н и е творческих сил пролетариата в области
н а у к и и искусства — его основная п р а к т и ч е с к а я задача. Этими силами и должна быть достигнута цель, кото1 Подчеркивания
принадлежат Ленину везде, где это нами не
оговорено.
2 См. по этому
вопросу мою статью «О пролетарской культуре,
„напоет, путанице" и большевистских аксиомах».
«Большевик» 7—8
за 1926 год.

рую Пролеткульт ставит». Ленин пишет сбоку: «примечание выше, шире».
Смысл этих замечаний Ленина настолько ясен, что
тов. Плетнев счел возможным для себя понять их. « З д е с ь
в з а в и с и м о с т и от „шире" м о ж н о п о н я т ь (разрядка
моя. Л. А.), что вся культура для Пролеткульта покрывается
идеологией, и под этим углом должна пойти работа Пролеткульта — это, во-первых, и, во-вторых, что будто бы только
Пролеткульт будет строить пролетарскую
культуру» С
Иначе понять эти замечания довольно трудно, однако, они
много значительнее, чем это может показаться.
Тов. Плетнев беспрестанно и резко протестует против
отождествления или смешения теперешнего Пролеткульта
с богданоеским. Дата избавления от богдановской скверны
определяется тов. Плетневым, как конец 1920 г. Следовательно, статья тов. Плетнева, написанная в сентябре 1922 г.,
уже во всяком случае относится к «новой эре» Пролеткульта. И в доказательство того, что Ленин напрасно обвиняет в «старых» грехах т. Плетнева, последний мобилизует
постановления Пролеткульта, относящиеся к декабрю 1920 г.
и к маю 1921 г. «Это (декларация и основной доклад пленуму Пролеткульта 21 г. Л. А.) определяло для нас место и
задачи Пролеткульта в общем процессе строительства пролетарской культуры. И с этой позиции совершенно иначе
освещается цитируемое нами положение нашей статьи с пометками В. И.—(стр. 68)». Но ведь эти утверждения т. Плетнева бьют исключительно по нему и вновь подчеркивают его
действительные ошибки. Никакой случайностью нельзя объяснить того, что после верных — поверим тов. Плетневу на
слово — решений — мая 21 г., он в сентябре 22 г. совершает
т а к и е ошибки.
Основной смысл „ха-ха" Ильича тот, что новую классовую культуру будет строить о р г а н и з а ц и я . Ленин обрушивается здесь на старое богдановское положение, бывшее
до „новой эры" т. Плетнева краеугольным камнем деятельности Пролеткульта. Ленин нападает здесь на осторожное
протаскивание т. Плетневым осужденных партией пролеткультовских ошибок. Старый Пролеткульт характеризо1

«Три точки зрения», и т. д., стр. 67.

вался противопоставлением пролетарского культурного
строительства политической работе соввласти и «идеей самостоятельного культурного движения, ведущего работу, аналогичную работе партии в области политики, работе профсоюзов в области экономики;1. Старый Пролеткульт считал, что «Пролеткульт — есть культурно-творческая классовая организация пр-та, как рабочая партия — его политический орган, профсоюз — организация экономическая»г.
И этой организации должна принадлежать монополия на
строительство пролетарской культуры. Тов. Плетнев утверждает, что в 1920 и 1921 гг. пролеткультовцы отказались от
этих ошибок. Разберемся.
Пролетариат произвел революцию. Он удержал завоевания октябрьской революции в тяжелые годы гражданской
войны. Он построил новое государство. Его партия в течение 5-ти лет уже руководит переделыванием старого общества в новое. Культурная революция уже происходит.
Она идет через расширение сети народного образования, через кампании ликвидации неграмотности, через вовлечение
трудящихся в общественную жизнь, она рождается величайшим переворотом во всем укладе жизни широчайших
масс, совершенном Октябрем. Те ростки пролетарской культуры, которые, по нашему утверждению, существовали еще
при капитализме, развиваются и растут. На-лицо пролетарская партия, пролетарское государство, пролетарская армия, растущая пролетарская литература, первые признаки
похода марксизма во все области науки и т. д. Обстановка
неимоверно сложна. Нужно суметь обязательно сработаться
со спецами и использовать их, нужно заняться прежде и
раньше всего ликвидацией элементарной неграмотности многих сотен тысяч и миллионов, а материальные ресурсы ничтожны — у всех в памяти еще сохранилось воспоминание
о том, как первые годы нэпа ударили по сети наших школ
и просветительных учреждений. И вот приходит тов. Плетнев и декламирует: «творчество новой пролетарской клас1 Л. Авербах. — «За
пролет, литературу».
Стр. 39. Там приведены цитаты из материалов с т а р о г о Пролеткульта.
Отсылаем к ним
читателя.
2 «Пролетарская культура». 1919 г., № 6, стр. 26.

совой культуры». Ленин дважды подчеркивает: н о в о й .
Ну, а кругом-то что происходит? Что вы-то, пишущий
в «Правде» программную статью по вопросам культуры, что
вы, т. Плетнев, предлагаете? «Выявление и сосредоточение
сил», объединение их вокруг Пролеткульта и выполнение им,
Пролеткультом, цели, которую он себе ставит, — т.-е. строительства пролеткультуры?
Работает в холоде и голоде артель людей. Строит она
новый дом. Уже закладывается фундамент, уже леса видны.
И подходит человек и говорит, — вот надо бы новый дом
построить, планы у меня есть хорошие и прочее т а к о е . . .
Нет, в самом деле — ха-ха — это лучший ответ.
Ошибка старого Пролеткульта заключалась, далее,
в том, что он, как мы писали выше, противопоставлял свою
работу строительной деятельности соввласти, руководимой
нашей партией. Он сосредоточивал свою деятельность
в некоторых областях идеологии, при чем они тем значительнее для Пролеткульта, чем дальше они от нашей практической борьбы (искусство, философия). Такова ли должна была
быть линия деятельности пролетарской культурно-просветительной организации, т.-е. Пролеткульта? И вот на втором
году «новой эры» Пролеткульта тов. Плетнев пишет: «вопросы культуры — шире — вопросы идеологии». Так ли уж
случайна эта описка? Не — в лучшем случае — не инерция
ли деятельности старого Пролеткульта крылась за этой
ошибкой тов. Плетнева? И не старые ли ошибки старого
Пролеткульта воскресали, когда тов. Плетнев писал, что
«этими силами (т.-е. выявленными и сосредоточенными около
Пролеткульта. Л. А.) и должна быть достигнута цель, которую Пролеткульт себе ставит»? Старый Пролеткульт не
только претендовал на монополию в строительстве пролетарской культуры. Старый Пролеткульт рассматривал себя,
как своеобразную культурную партию: «Пролеткульт должен непосредственно включать лишь культурный авангард
пролетариата, индустриальный, и притом его элементы наиболее передовые и сознательные в культурном отношении».
Тов. Плетнев в своей статье, от сентября 22 г., опять, по
существу, повторял то же — этими, собранными у пролеткульта силами, он предполагал строить пролетарскую
культуру.

Не таков ли смысл замечаний Ленина на этом абзаце
статьи т. Плетнева? Последний пишет теперь: «за этими пометками ясно стоит отрицательное отношение В. И. к положениям А. Богданова о пролетарской культуре, и естественно, что удар пришелся и по Пролеткульту, переживавшему в этот момент первый сдвиг с позиций 1918—1920 гг.
Это усугубилось, конечно, ошибкой статьи в слове „шире"»
(стр. 68).
Неверно это, тов. Плетнев! Н а п р а с н о в ы
п е р е а д р е с о в ы в а е т е Б о г д а н о в у удар, направ л е н н ы й п р о т и в в а с . Э т о по о ш и б к а м П л е т н е в а у д а р я л Л е н и н . И вовсе эти ошибки связаны не
'іолько со словами «шире», как мы показывали выше.
Было чрезвычайно тревожно то, что на втором году
«новой эры» тов. Плетнев повторял старые пролеткультовские ошибки. В десятки раз более тревожно то, что т. Плетнев не хочет их признавать сегодня. Во много раз более
опасно сегодняшнее дипломатничанье и маневрированье
тов. Плетнева около осужденных т. Лениным и всей партией
ошибок его статьи.
Читатель отметил уже выше,, что Ленин дважды подчеркнул упоминание о п р а к т и ч е с к о й задаче пролеткульта. Вопросу о практических задачах, конкретных путях
их осуществления, фактически имеющейся деятельности —
все время приковано внимание Ленина. Об этом свидетельствует целый ряд сделанных им пометок. Мы разберем ниже
смысл каждой из них. Но тов. Плетнев продолжает сохранять недоумевающий и непонимающий вид. В его йтатье
имелось следующее место: «Каковы же к о н к р е т н ы е
формы этой борьбы в области культуры». Ленин сбоку ставит нота-бене с плюсом (NB + ) , и нота-бене с плюсом
Плетневу. И вот тов. Плетнев меланхолически пишет: «NB +
в чем сущность этой пометки? Отметить с плюсом попытку
конкретно поставить вопрос или иное? Не знаем. И комментировать этого не решаемся». И до чего же он наивен,
этот тов. В. Ф. Плетнев!.
Продолжим цитату из статьи тов. Плетнева: «Задача
строительства пролетарской культуры может быть разрешена только силами с а м о г о пролетариата. Сколько бы
ни было у нас п р и ш е л ь ц е в и з б у р ж у а з н о г о лаг е р я , сколько бы ни „прияли" они классовую точку зре-

ния, все же это будут е д и н и ц ы , быть-может, очень ценные, но решающего значения они иметь не будут. Идея становится с и л о й , когда ею овладевают м а с с ы». Ильич
пишет сбоку: «А к р е с т ь я н е?».
Тов. Плетнев пишет: «В пометке стоит знак вопроса.
Это крайне важно. Мы принимаем эту пометку за вопрос,
на который В. И. требует от нас ответа. Ответа по вопросу
огромному — и вслед за этим тов. Плетнев (стр. 69—70—71)
отвечает. Мы не будем сейчас разбирать весь вопрос и ответ тов. Плетнева по существу, мы сделаем это в другой
связи в ближайшее время. Однако, тов. Плетнев напрасно
ленинскую отметку сводит к в о п р о с у . Она не только вопрос. Она — возражение тов. Плетневу, она — удар по всему
его построению. Взглянем немного ниже.
Тов. Плетнев писал « . . . мировая революция может быть
построена только силами „мы", силами классового единства. Этим бытием определяется классовое сознание пролетариата. Оно чуждо крестьянину, буржуа, интеллигенту».
Ленин пишет сбоку: «А % строящих паровозы?» Было бы
напрасным усилием пытаться и это замечание понять, как
заинтересованность Ленина количеством промышленных
рабочих. Это опять-таки не «вопрос» тов. Плетневу, а вместе с предыдущим «вопросом» связанное указание и возражение руководителю и создателю «новой эры» в Пролеткульте. Однако, тов. Плетнев опять пишет: «Здесь можно
много гадать, но вскрыть точный смысл пометки мы, к сожалению, не имеем данных». Мы, к сожалению тов. Плетнева, попытаемся все же поднять таинственную завесу над
ленинскими замечаниями.
Из буржуазного лагеря могут прийти лишь одиночки:
«Решающего значения они иметь не будут». А как с крестьянством? — восклицает Ленин. И Плетнев продолжает:
« . . . классовое сознание... чуждо крестьянину, буржуа,
интеллигенту». Получив дважды подчеркнутый им ответ,
утверждающий чуждость крестьянству классового пролетарского сознания, Ленин ставит вопрос: а сколько же у нас
пролетариев? У Ленина не было никакого желания заниматься «теоретическими» беседами по вопросу о Пролеткульте. Его интересовали конкретные пути и практические
формы проведения массовой культурной революции. А ему

дают ответ, игнорирующий обстановку: никакого учета сил
и средств пролетариата; ему преподносят программы
борьбы на идеологическом фронте, в которых нет ни слова
о крестьянстве. Весь вопрос-то заключается в том, чтобы
учесть реальные силы «% строящих паровозы», суметь подчинить им и возглавить ими необходимую нам интеллигенцию, используя ее для поднятия масс «хотя бы до буржуазной культуры,—и этот подъем масс, эту культурную революцию, захватывающую количественно больше всего крестьянство — ввести в пролетарское русло. Что было до всего
этого тов. Плетневу? . .
Вопрос о % удостаивается комментариев со стороны
тов. Плетнева. Приведем их: «% строящих паровозы не
был велик в России. Не б о л ь ш е о н и с е й ч а с (разрядка моя. Л. А.). А, вместе с тем, никто иной, как именно
пролетариат, „ был, есть и будет" руководящей силой в революции. Это на что-нибудь да указывает».
Если эта пометка относится к тому, что «классовое сознание пролетариата чуждо крестьянину», то ничего неверного мы в этом не видим, это факт» (стр. 71).
Ленину, конечно, было бы чрезвычайно ново узнать от
тов. Плетнева, что пролетариат—гегемон в нашей революции
«Это на что-нибудь указывает». Поистине так! А «указывает» приведенное положение прежде всего на абсолютную
метафизичность всех рассуждений тов. Плетнева. «Не
больше он и сейчас» — восклицает тов. Плетнев. Если «он»
здесь действительное количество машиностроительных рабочих, то и оно изменилось: но ведь речь здесь идет о в с е м
пролетариате, его силе и удельном весе. Неужели же не
ясно, что одно дело — пролетариат в 1922 г., в самом начале
нэпа, и совсем другое дело пролетариат теперь — в 1926 г.
Тов. Плетнев думает, что можно отделаться от вопроса указанием яа руководящую роль пролетариата. Но это заявление в данном контексте совершенно бессодержательно. Весь
вопрос встает з а этим, з а признанием руководящей силы
пролетариата в нашей революции. Тому, кто навсегда имеет
одну и ту же убогую мысль о пролеткультовской пролеткультуре, достаточно принципа гегемонии, и тот будет говорить об одном и том же %. Тому же, кто хочет на деле помогать проведению ленинской культурной революции, кто

хочет, чтобы наша партия имела верную дорогу в вопросах
культурного строительства, тому надлежит заниматься вопросами, встающими за общими фразами тов. Плетнева.
Тов. Плетнев, далее, не находит никаких ошибок у себя и
там, где он утверждал чуждость крестьянства классовому сознанию пролетариата. Разберемся. Первая и основная ошибка
тов. Плетнева заключается в том, что он за дни скобки выносит чуждость «классовому сознанию пролетариата» и крестьянства, и интеллигенции и буржуазии. Ему невдомек, что у
всех этих слоев различное отношение к идеологии пролетариата. С точки зрения тов. Плетнева не понять того, почему
мы ведем с крестьянством политику классового союза, почему
мы — вместе с крестьянством, ведя его за собой, — боремся
против буржуазии. Тов. Плетнев и теперь не исправляет
своего прежнего утверждения, в корне противоречащего ленинизму.
Предположим, однако, что тов. Плетнев лишь оговорился, — что весьма сомнительно, ибо нельзя же предположить случайность оговорки и в 1922 г. и в 1926 г. — предположим, что тов. Плетнев вообще говорил о чуждости крестьянской идеологии пролетарской. Но и это предположение нисколько не улучшает положения тов. Плетнева. Совершенно н е д о с т а т о ч н о говорить о чуждости крестьянской идеологии пролетарской, совершенно неправильно говорить т о л ь к о это. Пролетариат и крестьянство — два
класса. У них имеются р а з н ы е интересы и р а з н ы е идеологии. Но непростительную ошибку совершает тот, кто говорит о чуждости в с е г о крестьянства рабочему классу.
И со всем крестьянством, как целым, может быть у нас
расхождение в интересах (напр., политика цен на промизделия). Но с интересами бедноты и середняков пролетарские интересы с о в п а д а ю т гораздо больше и гораздо
чаще, чем р а с х о д я т с я . На этом и покоится классовый
союз рабочих и крестьян.
Этого и не понимает тов. Плетнев. У «крестьянства»
иное «классовое» сознание, чем у пролетариата. Но крестьянство в целом—класс промежуточный, крестьянство своей
целостной классовой культуры создать не может. Как в области политики, так и в области культуры, оно будет итти
или за пролетариатом, или за буржуазией. Р а з н о с т ь ,

а н é ч у ж д ость, б о л е е ч а с т о е с о в п а д е н и е , чем
п р о т и в о п о с т а в л е н и е и н т е р е с о в — вот что
характеризует
отношения
пролетариата
с к р е с т ь я н с т в о м . Неимоверно уважающий Ленина
Плетнев пишет совсем иное. И какую же смелость надо
иметь, чтобы по этому поводу писать, будто «вскрыть точный смысл пометки мы, к сожалению, не имеем данных», и
что «здесь можно много гадать». Тога уважения к Ильичу
оказывается сотканной из пустой словесности, а посему она
не может прикрыть лицемерия тов. Плетнева, а потому весь
плетневский разбор ленинских замечаний на его статье носит фарисейский характер.
Крестьянин, в процессе своего индивидуального труда
зависимый от сил природы («будет дождь, -— будет хлеб»),
всегда чувствует над собой от него независимую грозную
силу, основу религиозных предрассудков.
Пролетарий имеет дело с совершенно ясными отношениями его к внешней природе. Он знает, что удар кайла
в шахте даст известное количество руды или угля, и то, и
другое вместе, в домне даст чугун, из домны не потечет молоко или вода, чугун даст железо, сталь, последние претворятся в машину, машина даст возможность с большей легкостью побеждать сопротивление материи, а в субботу будет
получка. Здесь в с е я с н о и м а т е м а т и ч е с к и т о ч н о .
Ленин опять спрашивает: «А религия рабочих и крестьян»? Легко понять, что этот «вопрос» также ставился
Лениным не ів порядке любознательности. Тов. Плетнев так
рассуждает по этому поводу: «Весь абзац, за исключением
подчеркнутой В. И. строки, по нашему мнению, ясен, и никаких ошибок в характеристике психологии, сознания пролетария и крестьянина не находим. Подчеркнута В. И. лишь
одна строка: „Здесь все ясно и математически точно". Эта
строка и вызвала примечание, заметку В. И. о религии»
(стр. 71). Тов. Плетнев здесь совершенно напрасно сменил
свою «робость» в толковании заметок В. И. на достаточно
развязную смелость. Вовсе не только к цитируемой Плетневым строке относится вопрос Владимира Ильича! На этом
следует остановиться.
Тов. Я. А. Яковлев очень верно писал по поводу разбираемого абзаца из статьи тов. Плетнева: «Что это? Грубей-

шее непонимание классовых отношений в Советской России
или беспардонная лесть „его величеству пролетариату"?
«Процент строящих паровозы» у нас очень мал. И вовсе
ему не «все ясно и математически точно». Точно нет у нас
малосознательных рабочих! Точно не пополняется рабочий
класс у нас выходцами из крестьянства! Точно все у нас пролетарии «классово-сознательные и классово-спаянные»!
Совсем дело не в том, что различны «корни, питающие
религию у рабочих и крестьян».
Дело в том, что нет для нас ничего вреднее «идеального
пролетария», рассусоливаемого под кустарного героя. Работать и побеждать мы сможем только тогда, когда будем
б р а т ь н а ш к л а с с т а к и м , к а к о в он е с т ь .
Тов. Плетнев пишет: «фраза: „и здесь все математически
точно" ни в коем случае не лесть пролетарию, а простое указание на то, что у пролетария нет надежд на большее, чем
на заранее оцененный его труд» (стр. 72). Пустяки это!
Во-первых, у пролетария в Советском Союзе есть уже надежда не только на его «заранее оцененный труд», а во-вторых, надежда на «иже еси на небесах» не пропадает у пролетария только потому, что он продает свою рабочую силу
на рынке товарного общества. Это у у т о п и ч е с к о г о пролетария, героя мещанских барышень из категории «прочих»
в комсомоле, все так на 2 000% большевистски твердокаменно. Да и сам тов. Плетнев прекрасно видит это, когда спускается с высоких пролеткультовских небес. Он пишет даже,
что у нас в партии, среди ленинского призыва, имеется некоторое количество религиозных рабочих. И тут тов. Плетнев
бросается в другую крайность: «Никогда религия не стояла,
как н е п о с р е д с т в е н н о мешавшая нам в борьбе». Из
огня да в полымя! Или «математически точно», или религия
нам никогда не мешала в пролетарской борьбе. Впрочем, я напрасно противопоставляю «огонь» и «полымя» у тов. Плетнева. Именно потому, что он вредно идеализирует пролетария, именно поэтому он преуменьшает реакционную роль
религии. Многим ли эта фраза отличается от позиции Хеглунда? Религия не существует у Плетнева, как величайшее
препятствие в деле коммунистического воспитания масс теперь, в деле вовлечения их в революционную борьбу при капитализме. И такие вещи говорит наш «левый» теоретик про-

летарской культуры! Да, не случайно, видно, мелко-буржуазные уклоны в нашей партии рядятся теперь в «левые»
облачения.
Однако, идеализирование пролетария далеко не случайно у тов. Плетнева. Оно — необходимая составная часть
всей его концепции пролеткультуры. Целый ряд пометок
Ленина достаточно явственно характеризует утверждения
тов. Плетнева о строительстве пролеткультуры силами о дн о г о и с а м о г о пролетариата. «Задача строительства пролетарской культуры может быть разрешена т о л ь к о 1 силами самого пролетариата, учеными, художниками, инженерами и т. п., вышедшими из е г о среды». Ленин: «Архификция». Эта «архификция», однако, фундамент всех прежних построений тов. Плетнева. Но, очевидно, не только
в 1922 году. Характеризуя те замечания, в которых он не
смог разобраться, тов. Плетнев пишет, что на вопрос о строительстве пролеткультуры силами самого и одного пролетариата он ответил в связи с вопросом о крестьянстве. Что
же писал там по интересующему нас вопросу т. Плетнев?
«В процессе строительства пролетарской культуры; процессе, неизбежно длительном, по мере того, как социализированное, обобществленное сельское хозяйство включается
в ряд социалистического обобществленного хозяйства Советского Союза, крестьянство входит вплотную в этих своих
частях в процесс строительства пролетарской культуры» —
такова точка зрения тов. Плетнева.
Формулировка прежде всего поражает своей из ряду вон
выходящей небрежностью: обобществленное сельское хозяйство противопоставляется социалистическому обобществленному хозяйству Советского Союза. Что сей сон означает? У нас реально имеется в стране народное хозяйство,
оно состоит из социалистической госпромышленности, этого
ведущего начала нашего хозяйства, из неорганизованной
массы товарных крестьянских хозяйств, из значительных
еще элементов частного капитала. Несмотря на противоречивость этих составных частей — это единое хозяйство
Советского Союза.
Напоминаем, что все подчеркивания в статье т. Плетнева при
надлежат Владимиру Ильичу.
1

Что такое «социалистическое обобществленное хозяйство Советского Союза»? Это социализм, — и притом такая
его фаза, когда кооперированное крестьянство вошло уже
составной частью в систему социалистического хозяйства,
когда исчез уже частный капитал. А это такая фаза социалистической революции, когда р а з л и ч и я между классами
с в о д я т с я ко все меньшим и меньшим отлич и я м . Иначе говоря, это период отмирания пролетарской
диктатуры и становления бесклассового коммунистического
общества. К этому периоду тов. Плетнев «вплотную» вводит
крестьянство в строительство пролетарской культуры. Великолепный ответ дает тов. Плетнев. Куда уж, в самом деле,
лучше! Только как это связать с наводящими вопросами
Ильича? Ответил ли тов. Плетнев Ленину, или он углубил
свои прежние ошибки, превратив их в некую систему взглядов?
При строительстве пролетарской культуры, т.-е. теперь,
при развертывании массовой культурной революции, пролетариат остался «самим» и «одним»,—с точки зрения Плетнева.
Однако, нам кажется, что тов. Плетнев напрасно переносил центр тяжести в этом вопросе на крестьянство. Думается нам, что, когда Ленин писал свои замечания на статье
тов. Плетнева, он делал знак ударения на другом вопросе:
на в о п р о с е об и с п о л ь з о в а н и и
интеллигенции. Думается нам, что именно здесь лежал тогда — да
и в значительной степени еще и теперь, конечно, — центр
тяжести вопроса.
Из всех цитат, которые нами приводились из статьи
тов. Плетнева, явствует, что никак не может интеллигенция
быть нашим помощников в деле строительства пролетарской
культуры. Напоминаем читателю то место, которое вызвало
примечание Ильича: архификция. Продолжим ту цитату.
«И это будут ученые, художники, инженеры совсем иного
склада, чем таковые буржуазного мира».
Т о л ь к о силами самого пролетариата! Т о л ь к о выходцами из его среды! Людьми с о в с е м и н о г о с к л а д а ,
чем люди буржуазного общества!
«И п е р в ы е ш а г и по э т о м у п у т и — писал тов.
Плетнев — (по пути перестройки науки. Л. А.) д о л ж е н

с д е л а т ь с а м п р о л е т а р и а т » . Ильич подчеркивает
эту фразу и комментирует: «Вздор» \
Это вздор, потому что если человек говорит о строительстве пролетарской культуры вне всякой связи с временем
и обстановкой, забывая о миллионах крестьянства, открещиваясь от интеллигенции, идеализируя пролетариев и создавая
специальную организацию строительства пролетарской культуры — то он другими словами протаскивает старый богдановский план лабораторной выработки пролетарской культуры. Этому человеку не понять ленинского «хотя бы до
буржуазной культуры», этому человеку органически чужда
партийная линия по отношению к специалистам — а ведь
дело происходило совсем вскоре после горячих споров в нашей среде о линии в работе со специалистами, о степени их
нужности, о важности их использования.
Если даже встать на ту точку зрения, что построить пролетарскую культуру смогут только люди совсем иного
«склада» по сравнению с буржуазной интеллигенцией, то и
тогда не уменьшаются ошибки тов. Плетнева. Поднимая многих и многих трудящихся «хотя бы до буржуазной культуры», мы тем самым строим новую культуру, культуру
\ пролетарскую. Процесс усвоения новым классом старой культуры есть одновременно процесс переработки сігарой культуры. В брошюре «За пролетарскую литературу» я писал:
«Нужно понять совершенно различное значение учебы у мелкобуржуазной интеллигенции в условиях капитализма и
в условиях диктатуры пролетариата. В первом случае эта
учеба носит характер буржуазной обработки учащихся, во
втором же случае общественная обстановка, классовая среда
во много раз больше предохраняют от вольной или невольной передачи учителем буржуазной идеологии учащемуся;
к тому же здесь сама интеллигенция находится в условиях
усиленной идеологической обработки со стороны рабочего
класса» 2. Без привлечения и использования масс интеллигенции, без учебы у нее, мы не сможем построить никакой
пролетарской культуры, мы попросту оставим нашу страну
1 Интересно отметить, что и этот комментарий оказался
непонят
ным т. Плетневу.
2 Л. Авербах. — «За
пролет, литературу». Стр. 35.

в том состоянии «полуазиатской некультурности», о которой писал Ленин. За плетневскими рассуждениями, как
верно тогда еще указывал тов. Яковлев, скрывалось
пошлое комчванство. Шапками закидаем, — так подходил
тов. Плетнев к вопросам культурного строительства. Печально, что тов. Плетнев не счел нужным и здесь вдуматься
в смысл чрезвычайно ясных пометок Владимира Ильича.
Извинимся перед читателем за большую цитату из статьи тов. Плетнева (22 г.) — она необходима не только для
разбора большого и важного вопроса, но и для характеристики вдумчивости тов. Плетнева в ленинские замечания.
« . . . в творчестве искусства
производственный
п р о ц е с с в целом или, как частность его, трудовое н ап р я ж е н и е у м о л о т а , например, может быть передано
только тем, кто непосредственно участвует в нем, самим пролетарием I1, а не сторонним наблюдателем. В т в о р ч е с т в е
н а у ч н о м пролетарий всегда исходит и будет исходить из
п р о ц е с с а п р о и з в о д с т в а ; ему нужна н а у к а не
д л я н а у к и 2 , а для его творческого труда, для того,
чтобы, исходя от станка, понять связь явлений общественной
и экономической жизни. В строе мышления пролетария его
творческий труд всегда связан с тем, что у н е г о на
столе 3 , к о г д а он о б е д а е т , в этом бесформенный
зародыш того, к чему приходит сейчас н а у ч н а я м ы с л ь .
Нельзя быть техником, не понимая связи экономических
явлений в жизни общества, и нельзя быть экономистом без
четкого понимания техники всей энергетики производительных сил в целом и производственного процесса в частности.
Над этим усмехнутся ученые» 4 . . .
Тов. Плетнев теперь, в 1926 г., разбирая пометки В. И.
и взывая об уважении к памяти Ленина, упрекая меня и
тов. Ваганяна за попытки разобраться в них и квалифицируя
их как «смелость»—поступает следующим образом. Он берет
конец из испещренного рукой Ильича абзаца, начиная от
слов: «нельзя быть техником», и приводит только ленинское:
н е т о л ь к о . Между тем, нетрудно понять неразрывность
1
3
3
4

???
???

На столе у ученого.
Не только!

конца абзаца со всем тем, что писалось в начале. И ленинское «не только», представляется нам, может быть отнесено
ко всему кругу мыслей, развиваемому в данном отрывке из
статьи тов. Плетнева.
Послушаем, однако, сначала, что думает т. Плетнев о ленинском «не только». «Это положение (т.-е. конец цитаты.
Л. А.) мы категорически подтверждаем и сейчас. Так фактически есть и такова совершенно неумолимая тенденция развития производительных сил Советского Союза. Кабинетный
специалист будет все больше и больше отходить в область
преданий, и выдвинутое нами в нашей статье положение о социальном инженере мы готовы защищать и сейчас» (стр. 73).
Прежде чем перейти к вопросу о социальном инженере, мы
постараемся вдуматься в те знаки вопроса и отметки, которые были проставлены Лениным на всем абзаце и которые
завершались словами: «не только».
Первые знаки вопроса относятся к утверждению тов.
Плетневым необходимости быть пролетарием от станка, для
того, чтобы быть в состоянии отразить и весь производственный процесс и «трудовое напряжение у молота», как его деталь. Смысл ленинских знаков вопроса окончательно может
уясниться, если вспомнить дискуссию о специализации рабочих писателей. Как известно, тов. Плетнев принадлежал к той
группе товарищей, которые считали, что писатель рабочего
класса не должен отрываться от станка. Уход с фабрики
представлялся этим товарищам депролетаризацией писателя.
Эта точка зрения подавляющим большинством пролетарских
писателей была отклонена. Писательство—большое и трудное
ремесло. Ему нужно учиться и переучиваться и опять учиться.
Нужно воспринять весь опыт, накопленный мировой литературой. Нужно работать над созданием произведений, в которых новое содержание находило бы и свое новое формальное выражение. От стихотворения путь к поэме, от рассказа
многих тянет к повести и роману. И нельзя стать писателем,
который будет творчески сильнее старого писателя, писателя-интеллигента, продолжая оставаться у станка. За старым писателем десятилетия накопленных культурных традиций, а наш писатель рождается культурной революцией
пролетариата. Вот почему пролетарскими писателями был
взят курс на предоставление д о с т а т о ч н о в ы р о с ш и м

достаточно сильным творчески и крепким
и д е о л о г и ч е с к и , — возможности
специализироваться
в области художественной литературы. На этом пути много
опасностей. Отрыв от фабрики может стать отрывом от
класса. Но у нас уже имеются годы эмпирической проверки
спорного вопроса. Е д и н и ц ы скатываются к мелкобуржуазной богеме, многие и многие десятки растут в подлинных пролетарских писателей. Проповедь необходимости
всегда быть у станка, утверждение, что «сторонним наблюдателям», не ударяющим в данный момент молотом по наковальне, не дано описать производственный процесс —• такая
проповедь и такое утверждение — вреднейшее препятствие
на пути создания классовой пролетарской литературы.
В научном творчестве пролетарий должен и будет исходить из процесса производства. «Исходя от станка» наука
должна объяснять его «творческий труд». Пролетарию нужна
«наука не для науки». Следует, с нашей точки зрения,
и здесь попытаться понять три ленинских вопросительных
знака.
«Нельзя достаточно часто повторять, что наука для
науки и есть наука для жизни» — писал К. А. Тимирязев \
В самом деле. Нет ничего вреднее вульгарнейшего,
квази-марксистского
пренебрежения к «чистой
науке».
В наше время особенно следует повторять и разъяснять величайшее практическое значение самой отвлеченной научной
работы (если это, конечно, подлинно научная работа, а не
схоластика). То, что нам кажется сегодня «наукой для
науки», есть наука для нашей завтрашней практики. Сегодня
еще «абстрактное» исследование в области изучения молекул завтра революционизирует химическую промышленность. Это хорошо понимают, например, американские тресты, не урезывающие смет своих самых «наинаучнейших» лабораторий и институтов, а относящих их к необходимейшим
«издержкам производства» первостепенной важности. Разве
не делаем мы то же самое научно-техническим отделом
ВСНХ? Не о том ли гласит внимание советской общественности Академии Наук?
1 К. А. Тимирязев.
1923. Стр. 41.

Л. АверСах.

«Насущные задачи естествознания».

«Книга:
15

Сближение науки с производством вовсе не повлечет за
собой урезывание и прекращение чрезвычайно «отвлеченной» исследовательской работы. Наоборот, можно утверждать, что сближение с непосредственной человеческой практикой поставит науке многие тысячи вопросов, не «исходящих от станка» и тем не менее завтра будущих менять, реорганизовывать
«производственный процесс».
Именно
к этому и следует, думается, отнести ленинский вопрос: «на
столе ученого».
Не нужна «наука для науки», наука должна «исходить»
от творческого труда, а творческий труд «в строе мышления
пролетария всегда связан с тем, что у него на столе, когда он
обедает». Нет, наука, нужная крупному производству, технически перестраивающейся индустрии, электрифицирующейся стране, не будет «исходить» из такого творческого
труда ученого, который будет определяться тем, что на столе
у ученого тогда, «когда он обедает».
Теперь только, считаю я, можно понять и восклицание
«не только». Курс на «социального инженера», и теперь «категорически подтверждаемый» тов. Плетневым, на деле прикрывает только универсальное «всезнайство» с нежеланием
специализироваться по-настоящему: нам не нужна, дескать,
«наука для науки». Усмешки «не только ученых» не могут
не относиться к плетневским попыткам переключить тягу
к науке на тягу к прикладным «к столу» познаниям.
Ошибка тов. Плетнева особенно очевидна в свете п р а к т и ч е с к и х задач, стоявших и стоящих перед нами. Всячески отстаивая политехническое образование на низших
звеньях системы народного образования, мы должны вести
решительный курс на специализацию высших звеньев. Теория «социального инженера» идет полностью в разрез с нашими конкретными задачами.
Партией взят курс на электрификацию страны. «Н у,
а м н о г о ли н а ш л о с ь у н а с л ю д е й , с п о с о б н ы х
п р е п о д а в а т ь э л е к т р и ф и к а ц и ю , х о т я бы по
п л а н у и з в е с т н о й к н и г и И. И. С т е п а н о в а» — писал тов. Плетнев. Ленин подчеркивает и восклицает: «Вот
именно! Это против В. Плетнева». Последний пишет теперь:
«В тот момент это было более против В. Плетнева, чем сейчас. Сейчас дело обстоит несколько лучше. Но, ведь, мы не

ліыслим себе выполнения огромнейших задач. . . в 1922.г.
Это задачи длинного этапа, долгой, многолетней работы. И
•сейчас понимание электрификации, ее величайшей революционизирующей роли значительно выше, чем в 1922 г.»
•.(стр. 73).
Легко понять, что тов. Плетнев отвечает Ленину не по
тому вопросу, по которому от него ожидается ответ. Дело
-здесь вовсе не в большем или меньшем понимании роли электрификации. Ленин своим вопросом пытается тов. Плетнева
с высот пролеткультовских теорий бросить в такое свидетельство нашей массовой безграмотности и некультурности,
как недостаток преподавателей книги тов. Степанова.
Тов. Плетнев философствует о необходимости «самому» и
«одному» пролетарию перестраивать науку. Да здравствует
•социальная инженерия! А Ленин изучает данные всероссийской переписи о безграмотности населения советской страны,
а Ленин думает о пропаганде элементарной — «внеклассовой! — культурности: чистить зубы, чаще мыться, не ругаться, а Ленин мечтает о том, чтобы столь популярные
у нашей молодежи «математические» выражения заменились
изучением четырех правил арифметики. Тов. Плетнев предпочитает беседы о роли электрификации . . .
De gustibus non disputandum — о вкусах не спорят.
Цитируя Маркса, тов. Плетнев писал: «Этими словами
Маркса оправдывается постановка вопросов о науке именно
сейчас .. .». В. И. возражает: «нисколько (нет конкретности)».
Ясно? А вот что сердито пишет тов. Плетнев: «Словами
.Маркса, по мнению тов. Ленина, не оправдывалась постановка вопросов о науке в 1922 г. Но мы смеем думать сейчас, что постановка вопроса о ходе развития науки современна и своевременна, т е м б о л е е с е й ч а с (разрядка моя.
Л. А.) на 10-м году революции. Нужнц лишь большая конкретность постановки этого вопроса . .. Вопрос ставится самой жизнью, и обойти и замалчивать его нельзя, да и не следует». Тов. Плетнев поучает весьма сурово. Ленин оказывается в положении человека, который «нападал» на
тов. Плетнева потому, что Плетневым вопрос ставился п р е ж д е в р е м е н н о . Плетнев, будто бы, верные вполне вещи
говорил, да «по мнению тов. Ленина»^ немного рано. Неверно
и это. Смеем думать, что В. И. и тогда достаточно думал по

вопросам науки. Теперь опубликовано вполне исчерпывающее количество материалов, свидетельствующих о том внимании, с каким Ленин следил за работой наших ученых, как
много заботливости было проявлено им в деле улучшения
положения научных деятелей, как подталкивал он всех наших экономических работников к использованию в работе
их органов и учреждений последних научных достижений. И
разве не Ленин первый развернуто поставил вопрос о научной организации труда? Именно поэтому Ленин обрушивался на поистине р а с с у ж д е н и я д л я р а с с у ж д е н и й
о науке. Ленин бесспорно предпочитал « н а у к у
для
н а у к и».
Ленин писал, что гораздо приятнее революцию проделывать, чем писать о ней. Ленин, не сомневаемся мы, считал,
что гораздо нужнее работать с научными деятелями, учиться
у них, ставить им новые вопросы и задачи, чем разговари
вать о науке. И если бы подлинно о науке, а то о «социальной
инженерии», о науке «от станка», о «схемах индивидуалистических переживаний», уступающих место «движениям
масс», о способностях «обобщающе монистически мыслить»,
вызвавших у Ильича тоже непонятую тов. Плетневым при, писку: «уф!».
Наша статья чрезвычайно разрослась. Поэтому мы не
будем писать с е й ч а с о том, как понимается нами ряд других пометок Ленина. Мы разобрали только те из них, которые комментировались тов. Плетневым теперь, в 1926 г.
Можно подвести некоторые итоги.
*

*
*

Надо учиться у Ленина — писал я в начале статьи..
Учиться надо прежде и больше всего именно на таких материалах, как разбиравшийся нами документ. Можно ли отнести тов. Плетнева к числу тех, кто хочет итти по ленинскому пути?
В своей последней брошюре тов. Плетнев различает три
точки зрения на культуру: 1) точку зрения тов. Троцкого,
2) А. Богданова и 3) Пролеткульта (сиречь тов. Плетнева).
Т.т. Луначарский, Бухарин, мы, «напостовцы», — все они
оказывается не имеют точек зрения на культуру. Троцкий
и Богданов, по мнению тов. Плетнева (и это верно, с нашей

точки зрения), занимает неправильную позицию в вопросах
культуры. Мы не совсем согласны с тов. Плетневым в его
критике Богданова, и особенно тов. Троцкого, но, думается
нам, тов. Плетнев имел право «оборачивать» против них те
или иные цитаты из сочинений Ленина. Получается, что
тов. Плетнев . .. представляет ленинскую линию в вопросах
культуры! Ведь иной точки зрения, кроме этих трех,
тов. Плетневым не обнаружено. Однако, мы в нашей статье
показывали, как обстоит дело у тов. Плетнева с Лениным. И
ведь нужно же, поистине, иметь совершенно не «имеющую
прецедентов храбрость», чтобы написать после этого следующие строки о пометках Ильича: «М ы же и с т о л к о в ы в а т ь их в с в о ю п о л ь з у с ч и т а е м н е д о п у с т и м о й с п е к у л я ц и е й и м е н е м в е л и к о г о учит е л я . Д о т а к о й б е з з а с т е н ч и в о с т и мы н е д о шли и не д о й д е м».
Тов. Плетнев «благородно» не хочет перетолковывать
пометок Ильича, представляющих, собою в о з р а ж е н и я
Плетневу, в свою, плетневскую, пользу. Тов. Плетнев не настолько беззастенчив, чтобы «истолковывать их в свою
пользу». Какой он благородный, какой застенчивый, какой
«неспекулятивный» тов. Плетнев! И все эти качества обнаружил тов. В. Ф. Плетнев у тов. В. Ф. Плетнева потому, что
В. Ф. Плетнев отказался «перетолковывать в свою пользу»
резкие замечания Ленина (напр.: вздор, вот каша-то), ильичевские возражения и протесты против статьи т. В. Ф. Плетнева.
Благородство тов. Плетнева находит свою меру в том,
что, крича о благородстве и уважении к памяти Ильича,
тов. Плетнев, выдавая свою позицию за ленинскую, одновременно продолжает оставаться на позициях, осужденных
Лениным. Такой, очевидно, представляется тов. Плетневу
застенчивость с точки зрения пролеткультовской пролетморали. Но хуже всего то, что тов. Плетнев заранее набрасывается на всякие попытки понять Ленина.
Мы ни в коей мере не настаиваем на том, что мы правильно поняли Ильича и верно истолковали его. Но мы
хотим его понимать, мы считаем для себя обязательным
вновь и вновь пересматривать наши взгляды, поскольку это
будет вызываться углублением в проработку учения лени-

низма о культуре. Тов. Плетневу кажется спекуляцией попытка связать наши теперешние позиции с взглядами Ленина. Это понятно, ибо попытка связать Ленина с П л е т я ев ы м поистине «спекулятивна». Но нам это представляется
о б я з а т е л ь н ы м . И нам кажутся глубоко тревожными ипоказательными разговоры о «перетолковывании» по отношению к товарищам, которые хотят следовать в вопросах'
культуры за Владимиром Ильичем. Нам попадаются уже
товарищи, которые говорят: «диллетантская работа у Ленина об империализме, — ведь у Гобсона он это все взял».
Мы видели уже «выучившихся» до того, что они говорят:
ученическая работа «Материализм и эмпириокритицизм».
Пошлое мещанство поднимает голову не только под знаменем безудержного, подчас воинствующего эклектизма, оно
не только рядится в ультра-левые теоретические и политические покрывала, оно поговаривает и о «талмуде» от Ленина,
об «евангелизации» его собрания сочинений. Оно говорит
это прямо по углам, оно шушукается об этом в закоулочках,
оно намекает на это на собраниях, и оно же объективно
кроется за иронизированием по адресу тех, кто хочет защищать «каждую запятую большевизма» и согласовывать
свою линию с высказываниями Ильича. И нас не напугать
любой демагогией, на которую так щедры наши противники.
'
,
Ничего нет неприятнее, конечно, такого положения,,
когда кто-либо в спорном, вопросе — таком, каким Являются
вопросы культуры — кричит: Ленин «за нас». Ни в коем
случае целью разбора мною пометок Ленина не было демагогическое «покрикивание» — вот, дескать, мы-то с Лениным.
И не на почве догматического т о л к о в а н и я Ленина хотим
мы доказывать наше желание итти за ним в вопросах культуры, а на почве ортодоксального понимания всего литературного наследства Владимира И л ь и ч а .
*

*

*

Все новые выступления тов. В. Ф. Плетнева ясно показывают, что он не понимает о с н о в н о г о во взглядах Ленина на культуру. Тов. Плетнев не понимает того, что у Ленина вопрос о культуре — это вопрос о м а с с а х, вопрос об
их, масс, культурном подъеме и образовании, об овладении

ими, массами, старой культурой, о строительстве пролетарской культуры ими, этими массами. Ленинская «культурная
революция» не продумана тов. Плетневым. Ему думается,
что можно говорить о пролетарской культуре без ленинской
культурной революции, не говоря о ней. Мы тоже сторонники пролетарской культуры,, и мы защищаем эту точку зрения против целого ряда нападений то.«справа», то «слева».
Но наша точка зрения на пролетарскую культуру отлична от
взглядов тов. Плетнева. Об этом, в частности, можно судить
по всей нашей статье.
В брошюре «Три точки зрения» тов. Плетнев сопоставляет, определение пролетарской культуры, дававшееся в моей
брошюре, с определением Пролеткульта и радуется известному совпадению. Однако не всегда двое говорящих одно
и то же (предположим, что мы действительно говорим одинаковые вещи) — действительно говорят одно и то же.
«Подъем, хотя бы до буржуазной культуры, есть одновременно классовая переработка этой прежней культуры».
«Влад. Ильич термином „пролетарская культура" пользовался не раз -— и вовсе не для того, чтобы бороться с Богдановым, но и в порядке использования этого термина, наполняя его своим, а не богдановским содержанием» — писал я
в моей, уже цитировавшейся, брошюре. И то н о в о е содержание, которое влагал Ленин в понятие
«пролетарская
к у л ь т у р а»,
есть,
думается
мне, у ч е н и е о к у л ь т у р н о й р е в о л ю ц и и .
Вот сидит тов. Плетнев и рассуждает: тезис — буржуазная культура, анти-тезис — пролетарская. Надо эту пролеткультуру создавать, давайте перестраивать науку, давайте-ка
критически пересмотрим наследство. А Ленин учит: пролетарские массы приобщить к культуре, пусть массы учатся,
к л а с с не переродится, усваивая прежнюю культуру, а класс
ее перестроит, и вот эту культурную революцию давайте организовывать, давайте сделаем так, чтобы мы, компартия,
этой культурной революцией руководили. Только так можно
прийти к пролетарской культуре, только так пролетарская
культура будет перерастать в культуру социалистического
общества. С точки зрения Плетнева не понять, почему для
Ленина предпосылкой борьбы за культуру является борьба
за культурность.

«Линия м а с с о в о й к у л ь т у р н о й р е в о л ю ц и и
и линия п р о л е т к у л ь т о в с к о й
кружковщины
совершенно отчетливо друг д р у г у противос т о я т » — писал я по поручению большинства напостовцев
больше года тому назад. Новые выступления тов. Плетнева
подчеркивают и вновь подтверждают это положение.
Д л я н а с же с м ы с л ф и л о с о ф и и в с е й в воп р о с е о про л е т к у л ь т у р е — з а к л ю ч е н в д в у х
словах Ленина: культурная
революция.
Мы стоим на той точке зрения, что нельзя из факта
борьбы Ленина против богдановско-пролеткультовских «теорий» пролетарской культуры делать выводы об отрицательном отношении Ильича к пролетарской культуре вообще.
Статья тов. Плетнева и раэбор пометок Ленина на ней показывает, почему не мог Ленин не выступать в то время против
тех товарищей, которые т а к ставили вопрос и т а к защищали идеи пролетарской культуры. Все товарищи, которым
приходилось в печати рассказывать о своих беседах с Лениным, свидетельствуют, что «то основное», что тогда выдвигал Ильич, сводилось прежде всего к борьбе против представлений о пролетарской культуре, как о чем-то таком, что
может вырасти из того или иного тепличного учреждения.
«Пролетарская культура может вырасти на почве общей грамотности в условиях советской власти» — это писал тов. Яковлев, — ни в каком случае не защитник идеи пролеткультуры.
См. на эту тему исключительно интересную речь тов. Фрунзе,
опубликованную в № 5—6 журнала «На Литературном Посту»
за 1926 г.
*

*

*

Коротко по последнему вопросу. Тов. Плетнев много
раз утверждал противоположность теперешнего Пролеткульта Пролеткульту старому. Он пишет: «Мы учитываем ясные для нас заметки В. И., на них учимся (верно ли? Л. А.).
Всегда готовы признать свои ошибки, но хотели бы только
одного: чтобы наши критики стали, наконец, объективными
критиками и не обходили бы молчанием наших печатных работ, следующих за переменой ориентации Пролеткульта
в 1920—21 году».

Мы сделали это. Мы остановились на пометках Ленина
к статье Плетнева, написанной в 1922 г. Мы разобрали выступления тов. Плетнева, посвященные пометкам Ленина и
относящиеся к 1926 г. Мы принуждены констатировать, что
слухи о «новой ориентации» Пролеткульта несколько преувеличены. Разговоры о новой ориентации не создают —
мы судим об этом по теориям тов. Плетнева — совершенно
нового Пролеткульта. Мы не радуемся по этому поводу,
а печалимся. Нам совсем не хочется «драться» с тов. Плетневым. Нам очень хочется не полемически, а всерьез прорабатывать проблемы культурной революции, на путях которой строится пролетарская культура. С этим предложением
мы обращаемся и к нашим сторонникам и к нашим противникам.

•. .
'•'•"•
M

'П

• ..

. •• V" ' .,.

v.'

.:ч .:• .:.-: ifJ
-v..",',-

Г

' -

•,:•,;•<'.:•;

•.

э

і

.•.• :

ц

•

. 7 '
-ІГГП .МіГ . « і--.M . - Г•.•"I'n/ »M
•
I
••' : •

Mr.:

Г;

.: U
г

: .
мг...

•

•
»'I

,

/Г

fj H-j)
ЗЩ>\

:Xf

.

•

-

; :

'

Г

ff Т У

r i ?••
r ':
! . V p £ ï î . ГЦ.)О"

приложения

Ь Е:НЛЖОІІ№Ш
•

О ПОЛИТИКЕ ПАРТИИ В ОБЛАСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ.
Резолюция ЦК РКП (б).

1. Подъем материального благосостояния масс за последнее время, в связи с переворотом в умах, произведенным
революцией, усилением массовой активности, гигантским
расширением кругозора и т. д., создает громадный рост
культурных запросов и потребностей. Мы вступили, таким
образом, в полосу культурной революции, которая составляет предпосылку дальнейшего движения к коммунистическому обществу.
2. Частью этого массового культурного роста является
рост новой литературы — пролетарской и крестьянской
в первую очередь, начиная от ее зародышевых, но в то же
время небывало широких по своему охвату, форм (рабкоры,
селькоры, стенгазеты и проч.) и кончая идеологически осознанной литературно-художественной продукцией.
3. С другой стороны, сложность хозяйственного процесса, одновременный рост противоречивых и даже прямо
друг-другу враждебных хозяйственных форм, вызываемый
этим развитием процесс нарождения и укрепления новой
буржуазии, неизбежная, хотя на первых порах не всегда осознанная, тяга к ней части старой и новой интеллигенции;
химическое выделение из общественных глубин новых и новых идеологических агентов этой буржуазии, — все это
должно неизбежно сказываться и на л и т е р а т у р н о й поверхности общественной жизни.
4. Таким образом, как не прекращается у нас классовая
борьба вообще, так точно она не прекращается и на литературном фронте. В классовом обществе нет и не может быть
нейтрального искусства, хотя классовая природа искусства
вообще и литературы в частности выражается в формах,
бесконечно более разнообразных, чем, например, в политике.
5. Однако, было бы совершенно неправильно упускать
из виду основной факт нашей общественной жизни, а именно

факт завоевания власти рабочим классом, наличие пролетарской диктатуры в стране.
Если до захвата власти пролетарская партия разжигала
классовую борьбу и вела линию на взрыв всего общества,
то в период пролетарской диктатуры перед партией пролетариата стоит вопрос о том, как ужиться с крестьянством
и медленно переработать его: вопрос о том, как допустить
известное сотрудничество с буржуазией и медленно вытеснять ее; вопрос о том, как поставить на службу революции
техническую и всякую иную интеллигенцию и идеологически
отвоевать ее у буржуазии.
Таким образом, хотя классовая борьба не прекращается,
но она изменяет свою форму, ибо пролетариат до захвата
власти стремится к разрушению данного общества, а в период
своей диктатуры на первый план выдвигает «мирно-организаторскую работу».
6. Пролетариат должен, сохраняя, укрепляя и все расширяя свое руководство, занимать соответствующую позицию и на целом ряде новых участков идеологического
фронта. Процесс проникновения диалектического материализма в совершенно новые области (биологию, психологию,
естественные науки вообще) уже начался. З а в о е в а н и е
позиций в области х у д о ж е с т в е н н о й литерат у р ы т о ч н о т а к же р а н о или п о з д н о д о л ж н о
стать фактом.
7. Нужно помнить, однако, что эта задача — бесконечно
более сложная, чем другие задачи, решающиеся пролетариатом, ибо уже в пределах капиталистического общества рабочий класс мог подготовлять себя к победоносной революции,
построить себе кадры бойцов и руководителей и выработать
себе великолепное идеологическое оружие политической
борьбы. Но он не мог разработать ни вопросов естественнонаучных, ни технических, а равно он, класс культурно- подавленный, не мог выработать своей художественной литературы, своей особой художественной формы, своего стиля.
Если в руках у пролетариата уже теперь есть безошибочные
критерии общественно-политического содержания любого
литературного произведения, то у него еще нет таких же
определенных ответов на все вопросы относительно художественной формы.
8. Вышесказанным должна определяться политика руководящей партии пролетариата в области художественной
литературы. Сюда в первую очередь относятся следующие
вопросы: соотношение между пролетарскими писателями,
крестьянскими писателями и так-называемыми «попутчиками» и другими; политика партци по отношению к самим
пролетарским писателям; вопросы критики; вопросы о стиле
и форме художественных произведений и методах выработки

новых художественных форм; наконец, вопросы организационного характера.
9. Соотношение между различными группировками писателей по их социально-классовому или социально-групповому содержанию определяется нашей общей политикой.
Однако, нужно иметь здесь в виду, что руководство в области литературы принадлежит рабочему классу в целом, со
всеми его материальными и идеологическими ресурсами.
Гегемонии пролетарских писателей еще нет, и партия должна
.помочь этим писателям з а р а б о т а т ь
с е б е историческое право на эту гегемонию. Крестьянские писатели
должны встречать дружественный прием и пользоваться
нашей безусловной поддержкой. Задача состоит в том,
чтобы переводить их растущие кадры на рельсы пролетарской идеологии, о т н ю д ь , о д н а к о , не в ы т р а в л и в а я
из их т в о р ч е с т в а к р е с т ь я н с к и х л и т е р а т у р но - X уд о ж е с т в е н н ы х
образов,
которые
и
я в л я ю т с я н е о б х о д и м о й п р е д п о с ы л к о й для
в л и я н и я на
крестьянство.
10. По отношению к «попутчикам» необходимо иметь
в виду: 1) их диференцированность; 2) значение многих из
•них, как квалифицированных «специалистов» литературной
техники; 3) наличность колебаний среди этого слоя писателей. Общей директивой должна здесь быть директива тактичного и бережного отношения к ним, т.-е. такого подхода,
который обеспечивал бы все условия для возможно более
быстрого их перехода на сторону коммунистической идеологии. Отсеивая антипролетарские и антиреволюционные
элементы (теперь крайне незначительные), борясь с формирующейся идеологией новой буржуазии среди части «попутчиков» сменовеховского толка, партия должна терпимо
относиться к промежуточным идеологическим формам, терпеливо помогая эти неизбежно многочисленные формы изживать в процессе все более тесного товарищеского сотрудничества с культурными силами коммунизма.
11. По отношению к пролетарским писателям партия
должна занять такую позицию: всячески помогая их росту
и всемерно поддерживая их и их организации, партия должна
предупреждать всеми средствами проявление комчванства
среди них, как самого губительного явления. Партия именно
потому, что она видит в них будущих идейных руководителей советской литературы, должна всячески бороться против
легкомысленного и пренебрежительного отношения к старому культурному наследству, а равно и к специалистам
художественного слова. Равным образом заслуживает; осуждения позиция, недооценивающая самую важность борьбы
за. идейную гегемонию пролетарских писателей. Против
капитулянтства, с одной стороны, и против комчванства,

с другой, — таков должен быть лозунг партии. Партия
должна также бороться против попыток чисто-оранжерейной «пролетарской» литературы; широкий охват явлений во
всей их сложности; не замыкаться в рамках одного завода;
быть литературой не цеха, а борющегося великого класса,
ведущего за собой миллионы крестьян, — таковы должны
быть рамки содержания пролетарской литературы.
12. Вышесказанным в общем и целом определяются задачи к р и т и к и , являющейся одним из главных воспитательных орудий в руках партии. Ни на минуту не сдавая
позиций коммунизма, не отступая ни на йоту от пролетарской идеологии, вскрывая объективный классовый смысл
различных литературных произведений, коммунистическая
критика должна беспощадно бороться против контр-революционных проявлений в литературе, раскрывать сменовеховский либерализм и т. д. и в то же время обнаруживать
величайший такт, осторожность, терпимость по отношению
ко всем тем литературным прослойкам, которые могут пойти
с пролетариатом и пойдут с ним. Коммунистическая критика должна изгнать из своего обихода тон литературной
команды. Только тогда она, эта критика, будет иметь глубокое воспитательное значение, когда она будет опираться
на свое и д е й н о е превосходство. Марксистская критика
должна решительно изгонять из своей среды всякое претенциозное, полуграмотное и самодовольное комчванство.
Марксистская критика должна поставить перед софой лозунг—учиться—и должна давать отпор всякой макулатуре
и отсебятине в своей собственной среде.
13. Распознавая безошибочно общественно-классовое содержание литературных течений, партия в целом отнюдь не
может связать себя приверженностью к какому-либо направлению в о б л а с т и л и т е р а т у р н о й ф о р м ы . Руководя литературой в целом, партия так же мало может поддерживать какую-либо о д н у фракцию литературы (классифицируя эти фракции по различию взглядов на формы и
стиль), как мало она может решать резолюциями вопросы
о форме семьи, хотя в общем она, несомненно, руководит и
должна руководить строительством нового быта. Все заставляет предполагать, что стиль, соответствующий эпохе,
будет создан, но он будет создан другими методами, и решение этого вопроса еще не наметилось. Всякие попытки
связать партию в этом направлении в данную фазу культурного развития страны должны быть отвергнуты.
14. Поэтому партия должна высказываться за свободное
соревнование различных группировок и течений в данной
области. Всякое иное решение вопроса было бы казеннобюрократическим псевдорешением. Точно так же недопустима декретом или партийным постановлением л е т а л и -

з о в а н н а я м о н о п о л и я на литературно-издательское
дело какой-либо группы или литературной организации.
Поддерживая материально и морально пролетарскую и пролетарско-крестьянскую литературу, помогая попутчикам
и т. д., партия не может предоставить монополии какой-либо
из групп, даже самой пролетарской по своему идейному
содержанию: это значило бы загубить пролетарскую литературу прежде всего.
15. Партия должна всемерно искоренять попытки самодельного и некомпетентного административного вмешательства в литературные дела; партия должна озаботиться тщательным подбором лиц в тех учреждениях, которые ведают
делами печати, чтобы обеспечить действительно правильное,
полезное и тактичное руководство нашей литературой.
16. Партия должна указать всем работникам художественной литературы на необходимость правильного разграничения функций между критиками и писателями-художниками. Для последних необходимо перенести центр тяжести
своей работы в литературную,, продукцию в собственном
смысле этого слова, используя і^ри этом гигантский материал
современности. Необходимо обратить усиленное внимание
и на развитие национальной литературы в многочисленных
республиках и областях нашего Союза.
Партия должна подчеркнуть необходимость создания
художественной литературы, рассчитанной на действительно
массового читателя, рабочего и крестьянского, нужно смелее
и решительнее порывать с предрассудками барства в литературе и, используя все технические достижения старого мастерства, вырабатывать соответствующую форму, понятную
миллионам.
Т о л ь к о т о г д а с о в е т с к а я л и т е р а т у р а и ее
б уд у щ и й п р о л е т а р с к и й а в а н г а р д с м о г у т вып о л н и т ь с в о ю к у л ь т у р н о - и с т о р и ч е с к у ю мисс и ю , к о г д а о н-и р а з р е ш а т э т у в е л и к у ю з а д а ч у.

Л. Авербах

16

\

ТЕЗИСЫ К ДОКЛАДУ ТОВ. ВАРДИНА НА СОВЕЩАНИИ
ПО ВОПРОСАМ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПРИ
ЦК РКП В МАЕ 1924 г. \

1) Оценка роли и перспектив развития художественной
литературы не может быть произведена вне зависимости от
общей политической обстановки.
Новая экономическая политика создает возможность
натиска буржуазной и мелкобуржуазной идеологии на пролетариат и вызывает опасность внутреннего перерождения
некоторых частей партии, в первую голову ее молодняка.
Еще XI съезд партии, констатировал стремление буржуазии
через посредство литературы и культработы повлиять на
трудящиеся массы.
2) Между тем, в общей системе орудий воздействия напсихику и сознание трудящихся масс литературе принадлежит далеко не последнее место. Своими специфическими
путями и средствами художественные произведения организуют самые глубины мироощущения.
В то время, как во всех областях общественной жизни
Партия проводит общую политику, в области искусства существует полнейший разнобой, отсутствие какой-либо линии,
ожесточенная взаимная борьба. В данных условиях каждый
отдельный товарищ проводит свою собственную линию, руководствуясь единоличным определением стоящих перед
партией задач. В результате не редкий ущерб интересам
партии и пролетариата (лучший пример — деятельность
тов. Воронского, фактически превратившегося в орудие буржуазной и мелкобуржуазной литературы).
3) Современная русская художественная литература по
своей идеологической сущности может быть разделена на
три основные группировки: 1) глядящие на мир глазами
господствовавших до революции классов, 2) глядящие на
мир глазами промежуточных социальных слоев, 3) классовая
литература пролетариата, организующая психику читателя
в сторону коммунизма.
1

Написано мною совместно с тов. С. Родовым.

Несмотря на свою схематичность, именно это разделение
дает возможность конкретного, индивидуализированного
анализа творчества отдельных писателей.
4) Остатки буржуазно-дворянской литературы, продолжающие доживать свои дни за границей, все больше просачиваются в СССР и воссоединяются с отдельными внутренними эмигрантами. Эта литература во всех своих оттенках—•
от явных контр-революционеров (Гиппиус, Бунин, Мережковский и др.) до кающихся дворян (Ал. Толстой) и кающихся и не кающихся мистиков (Андрей Белый), — враждебна рабочему классу и не может не встретить самого резкого отпора со стороны партии.
5) Выросшая или оформившаяся за время революции
л и т е р а т у р а п р о м е ж у т о ч н ы х с л о е в ( т а к н а з.
« п о п у т ч и к и») представляет собой чрезвычайно н е устойчивый и пестрый конгломерат
разных
элементов. В такой же степени, в какой межклассовые
ждебна рабочему классу и не может не встретить самого резлична и общественная значимость попутчиков.
Одни из них, как, например, р е в о л ю ц и о н н а я
ч а с т ь «Л е ф», становятся на политическую платформу
рабочего класса и сознательно содействуют его борьбе; другие, не определившись политически, бессознательно выполняют ту же функцию. (Л. С е й ф у л л и н а ,
отчасти
В с. И в а н о в , Еф. З о з у л я и др.); третьи подменяют
отображение революции пустячками и анекдотами, постоянно
политически колеблясь и отражая идеологию и настроение
городского обывателя (М. Зощенко и др.); четвертые намеренно или ненамеренно искажают революционную действительность, преломляя ее сквозь призму славянофильства,
мистицизма, больной эротики (Б. Пильняк, Н. Никитин и др.),
пятые явно клевещут на революцию, эволюционируя вместе
с развивающейся новой буржуазией (И. Эренбург).
Несколько особняком стоят относящиеся к этой же
группе крестьянские писатели, среди которых есть слои, и
очень близкие пролетариату и реакционно-кулаческие.
Сама классовая природа всех этих писателей не дает им
возможности правильно понять движущиеся силы и перспективы пролетарской революции Однако, общим для них
является более или менее расплывчатое «приятие революции», попытки отразить и понять ее.
С т е п е н ь их б л и з о с т и к р а б о ч е м у к л а с с у
з а в и с и т , в конечном счете, от о б щ и х п о л и т и ч ес к и х условий, в частности, от силы в о з д е й с т в и я н а.
н и х п а р т и й н ы х органов и издательств и пролетарской
литературы. Поэтому задача партии сводится здесь
к ускорению происходящих среди попутчиков процессов

расслоения и вовлечения их в зону коммунистического
влияния.
6) Эпоха диктатуры пролетариата неизбежно влечет за
собой расцвет всех его творческих возможностей и создание
своей классовой литературы. Только через последнюю,
в процессе борьбы с буржуазной и мелкобуржуазной литературой, можно прийти к литературе бесклассового общества.
Пролетарская литература уже сейчас представляет собой значительное явление. Критически используя литературное наследие прошлого и достигнув за короткий срок
с каждым днем повышающегося мастерства, она одна может
явиться и является единственно правильным отобразителем
пафоса и быта революции, подчиняя всю свою художественную работу задачам пролетарской борьбы. Тем самым пролетарская литература становится естественным центром притяжения для всего нового писательства, ежедневно приходящего из среды рабкоров из рабочих кружков, рабфаков,
красноармейских кружков, клубов и т. д., и базой для влияния партии в области художественной литературы.
7) Для определения партийной линии в литературе необходимо учесть положение характеризированных выше
писательских групп в системе партийно-советских органовпечати и издательств. Пролетарская литература не являлась
основным кадром литературно-художественных отделов
наших журналов и издательств (за исключением журнала
«Молодая Гвардия»), Напротив. Именно попутчики, а в последнее время и представители явно-реакционных течений
в литературе заполняли страницы большинства наших изданий: «Красная Новь», Госиздат, «Круг» и т. д., превращая их.
подчас, конечно, в форпосты буржуазной идеологии.
Вместе с тем главное внимание руководящих издательских органов, наших литературных критиков и т. д., было
обращено как-раз на элементы, враждебные или чуждые
рабочему классу. Только отсюда можно понять болезненные
процессы, происходившие среди одной из групп пролетписателей («Кузница») и ныне приведшие к ее полному разложению и деклассированию большинства.
Все это не могло не вызвать самой резкой борьбы и
жесточайшей дискуссии в защиту пролетарской литературы
и за выпрямление литературной линии партии («На Посту»).
8) Разумеется, основной предпосылкой для быстрого №
успешного развития пролетарской литературы является дальнейшее экономическое, политическое и культурное укрепление СССР, которое позволит пролетариату уделять больше
сил и внимания вопросам художественного творчества.
Но помимо этого объективного фактора огромное значение имеет и стремление самой пролетарской литературы

к идеологическому и организационному объединению отдельных творческих коллективов. На примере борьбы за
воссоздание единства в рядах пролетписателей и за создание
массового рабочего литературного движения на заводах
и т. д. пролетарская литература доказала свою силу и жизнецность, а также способность к идеологическому в о з д е й с т в и ю н а п р о м е ж у т о ч н ы е г р у п п и р о в к и (пример — соглашение МАПП' а с ЛЕФ'ом). Недавно закончившийся пленум Правления Всесоюзной Ассоциации пролетарских писателей совместно с представителями 15 провинциальных организаций положил прочное начало Всесоюзной организации пролетарской литературы и обнаружил изумительное единство взглядов в ее рядах (руководство литературными кружками в районах, на заводах и т. д.).
9) Задача партии в области литературы, наряду с дифференциацией попутчиков и усилением коммунистического
воздействия на них, — сводится к созданию литературы,
идеологически выдержанной и планомерно воздействующей
на широкие массы рабочего класса и крестьянства. Достигнуть этого можно, только опираясь на пролетарскую литературу, создавая идеологические и материальные предпосылки для ее развития и способствуя вовлечению вновь появляющихся литературных сил в орбиту ее влияния.
Ибо чем более попутчики и новые писатели предоставляются самим себе, чем менее подвергаются они воздействию идеологически выдержанной литературной среды, чем
более играют они самостоятельную литературную роль, тем
быстрее подпадают они под влияние буржуазной идеологии
и тем затруднительнее их использование партией. Нужна
«комъячейка» в литературе. Кто думает обойтись без нее,
тот не хочет завоевания художественной литературы для
революции.
10) Поскольку партия не может уже в дальнейшем игнорировать вопросы художественной литературы, поскольку
эта вопросы сложны, новы и не разработаны (единственным
руководящим указанием могут явиться критические работы
Плеханова, Каменева, Воровского и др.), поскольку по ним
уже идет оживленная дискуссия, поскольку необходимо эту
дискуссию широко организовать, планомерно провести на
страницах органов нашей партии, имея целью закрепление
ее результатов в форме единой партийной линии.

АПРЕЛЬСКИЕ ТЕЗИСЫ.

Причины и существо имеющегося сейчас кризиса в движении пролетарской литературы должны быть тщательно
проанализированы и учтены.
1. Наличие кризиса выражается в упадке, подчас отсутствии, подлинной органической работы в ВАПП и МАПП,
в разногласиях в верхушке организации, в усилении различных уклонов (правые, левые типа Соколова, Дубовского и т. д.).
2. Основные причины кризиса следует искать не только
внутри самой организации, но и во вне ее.
3. Кризис ни в коей мере и ни с какой стороны не вынуждает нас к пересмотру основных, даже второстепенных,
принципов напостовства. Этот кризис ни в коей мере не
является кризисом напостовства, это кризис напостовского
руководства ВАПП'ом, в результате целого ряда причин,
в первую голову объективных, но и во вторую очередь, ряда
крупных тактических ошибок напостовцев.
4. Основная стратегическая линия напостовцев, исходящих из по ленински понимаемой эпохи культурной революции, заключается не в чем ином, как в содействии делу
этой революции, строительству на основе ее массового пролетарского писательства, в большевистском руководстве и
идеологической обработке последних. Этим дается мера
значения для нас поражений в ВАПП'е. Основное направление нашей тактики было также совершенно правильно, ибс
критерий оценки нашей тактики в конечном счете лежит
в правильной или неправильной оценке темпа развития культурной революции. Было бы обывательским филистерством
предполагать, что мы обогнали развитие, скорее наоборот,
мы даже отставали от него.
5. Основными объективными условиями, вызвавшими
кризис, являются: а) фактический переход отдела печати ЦК
от недоброжелательного нейтралитета к враждебным выступлениям против напостовцев (политика ЦО, официозная
кампания Осинского-Варейкиса, срыв идеологической комиссии и т .п.); б) переход противников «На Посту» от тактики

борьбы с ВАПП'ом, берущимся как напостовское целое, к тактике внесения борьбы внутрь ВАПП'а за овладение ВАПП'ом;
в) изменение общей политической обстановки.
6. Основными субъективными ошибками являются:
а) абсолютно неумелая организационная политика, поставившая ВАПП в положение рыхлого месива, не создавшая промежуточного среднего актива, который явился бы рычагом
напостовского руководства. В МАПП'е мы не сумели ликвидировать групп и перейти к системе райкрѵжков; б) неумение поставить органически-творческую работу и на ней создавать напостовцев, отсутствие должной систематической
теоретической работы, отсутствие необходимой работы
самокритики по отношению как к сегодня, так и к вчера
пролетарской литературы; в) неумение использовать результаты всесоюзной конференции, бывшей крупнейшей победой, для отступления, диктовавшегося изменением общественно-политической обстановки. Нужно было суметь дать
такие лозунги и показать партии, что в условиях «лицом
к деревне», особо осторожной политики . по отношению
к мелко-буржуазным элементам, только напостовцы смогут
по-нашему сорганизовать нового крестьянского писателя
и не отобьют от нас попутчиков (по существу сорвались уже
на конференции: так резолюция Вардина значительнейшей
частц партии показалась излишней).
Нужно уметь понять тот факт, что мы впервые имеем
в движении сильную правую оппозицию, прежде критики
выступали только «слева» — Дорогойченко, Артем,-Соколов.
Нужно уметь понять причины успешного образования правого крыла.
7. Показателем глубочайшей болезненности кризиса
являются разногласия в основной группе «напостовцев».
Предпосылкой изживания кризиса, условием дальнейшей
борьбы должна являться полная договоренность в основной
группе и для всех бесспорная тактика на будущее время.
Если выделить существо споров, то разрешения потребуют
вопросы: а) о характере ВАПП'а; б) о нужности или ненужности руководящей ВАПП'о-напостовской группы.
а) Должен ли ВАПП являться монолитной напостовской
организацией, строящейся (грубая аналогия) по типу партии, или ВАПП должен охватывать всех пролетписателей —
аналогия профсоюз — и напостовцы должны осуществлять
свое руководство ВАПП'ом, превращая пролетписателей из
стихийных напостовцев в сознательных. Последнее событие
подтверждает правильность второй точки зрения. В условиях, когда партия не стоит на нашей точке зрения, нелепо
думать о монолитности, это скат к сектантству, открывающий
неизбежность столкновения с партией, которая будет права,
не поддерживая ВАПП, «узенький да наш». По существу из

этого разногласия вытекают и основные организационные
ошибки в руководстве ВАПП'ом, ибо не было четкой установки на превращение ВАПП'а в форму массового культурного движения. По существу ответ на этот вопрос определяет нашу дальнейшую линию поведения, б) Нужна или ненужна ВАПП'о-напостовская группа в сегодняшних условиях,
когда наше большинство в ВАПП и МАПП, по меньшей мере
под вопросом, когда вновь придется бороться за то, что
казалось уже завоеванным, отрицать необходимость существования группы значило бы хоронить возможность оправиться от поражения и работать дальше.
По обоим этим вопросам нужно достичь абсолютного
единства.
8. Наши задачи: а) поставить «На Посту» — это прежде
и раньше всего; б) ни в коем случае не итти на раскол организации, внутри ВАПП, МАПП и т. д. завоевывать большинство.
Арифметическая расшифровка этого положения может
быть дана лишь после дальнейшего осведомления о последних событиях, о мероприятиях ЦК в отношении Правления
ВАПП, ежели таковые наблюдаются и т. д.
Л. Авербах.
Ю. Либединский.
Конец апреля 1925 г.
Симеиз.

да

ПРОТИВ

«ЛЕВОГО»

ЛИКВИДАТОРСТВА.

Резолюция чрезвычайной всесоюзной конференции ВАПП, принятая по
докладу тов. Авербаха и содокладу тов. Лелевича на комфракции и
по докладу тов. Либединского на пленуме Конференции.

Чрезвычайная всесоюзная конференция пролетарских
писателей признает неверной линию меньшинства правления
(т.т. Родова, Лелевича и Вардина) и считает их виновными
в том ослаблении работы правления, которое наблюдалось
в последнее время. Сущность ошибок т.т. Родова, Лелевича
и Вардина сводится к следующему:
а) Переоценка ими буржуазной литературы, паника перед
ней, неверие в силы пролетлитературы. Отсюда боязнь дальнейшего расширения организованной ВАПП федерации
советских писателей, ибо, по мнению меньшинства правления, буржуазные и мелкобуржуазные писатели могут поглотить и переродить пролетарских писателей. Предлагая,
чтобы федерация и Всероссийский союз писателей существовали рядом, тт. Родов, Вардин и Лелевич фактически отка
зываются от пункта резолюции ЦК о необходимости влиять,
в соместной творческой работе на мелкобуржуазных писателей, вырывая их из-под влияния писателей буржуазных.
б) Непонимание роли ВАПП, как широкой организации
Узкая сектантская постановка организационно-тактических и
политических проблем, стоящих перед ВАПП, неизменно на
деле приводила их к пониманию ВАПП, как своеобразной
литературной партии.
в) В нежелании перестроить ряды ВАПП для литературной учебы и творческой работы, что прежде всего вытекало
цз недооценки резолюции ЦК, менявшей положение в области
литературной политики, создавшей те условия, к которым
стремились вапповцы в борьбе против отрицавших пролетарскую литературу.
г) Эти разногласия, оформившиеся уже более полугода
назад и выразившиеся в расколе редколлегии «На Посту», не
выносились большинством правления ВАПП на широкое
обсуждение из-за желания сохранить до пленума единство

ВАПП и избавить' его от потрясений, несмотря на то, что
меньшинство правления несколько раз это пыталось сделать.
Однако, в виду того, что соглашение, заключенное между
большинством и меньшинством правления, все время нарушалось, при чем особенно злостными случаями нарушения
пленум считает: 1) брошюру т. Родова «Организация пролетарской литературы», изданную за спиной правления ВАПП,
но под его маркой, при чем в этой брошюре тов. Родов,
вопреки соглашению, выносил на широкое обсуждение вопрос о федерации советских писателей и 2) доклад тов. Лелевича, сделанный на активе ВАПП без ведома и разрешения
правления.
I- Статья тов. Лелевича в «Ленинградской Правде» от
17 декабря «Сколько можно напутать в одном заседании»
и статья тов. Вардина в той же газете под названием «Где
главная опасность» вскрыли политические корни литературных ошибок наших товарищей.
Политические выступления Вардина и Лелевича заставили группу большинства резко и до конца отмежеваться
от них, ибо в данном случае вполне наглядно, что их литературный уклон является производным от их политических
ошибок.
Конференция указывает на недопустимую слабость и
неделовитость руководства ВАПП со стороны бывшего правления. Считая, что причина плохого руководства ВАПП
находится в той системе политиканства, трескучих фраз и
отсутствия дела, которыми характеризировалась линия Вардина, Родова и Лелевича, конференция отстраняет от всякой
работы по ВАПП, исключает их из членов правления, считая
их политику ликвидаторской и сектантской, политикой отрыва ВАПП от партийного руководства.
В пункте 5 резолюции ЦК РКП (б) сказано: «В период
пролетарской диктатуры перед партией пролетариата стоит
вопрос о том, как ужиться с крестьянством и медленно переработать его; вопрос о том, как допустить известное сотрудничество с буржуазией и медленно вытеснять ее; вопрос
о том, как поставить на службу революции техническую н
всякую другую интеллигенцию и идеологически отвоевать
ее у буржуазии. Таким образом, хотя классовая борьба не
прекращается, но она изменяет свою форму, ибо пролетариат
до захвата власти стремится к разрушению данного общества, а в период своей диктатуры на первый план выдвигает
„мирно-организаторскую работу"».
В пункте 10 вновь отмечается по отношению к попутчикам: «Общей директивой должна здесь быть директива
тактичного и бережного отношения к ним, т.-е. такого подхода, который обеспечивал бы все условия для возможно

более1 быстрого fix перехода на сторону коммунистической
идеологии».
Исходя из этих пунктов и общей политики пролетариата
в нашей стране, конференция приветствует решение правления ВАПП о принятии им на себя инициативы в деле создания федерации всех советских писательских группировок
под руководством пролетписателей и дружественных организаций крестьянских писателей.
Всесоюзная конференция шлет братский • привет всем
организациям ВАПП и надеется, что организованное пролетЛитературное движение сразу покончит'с наметившимся левым — на словах, л и к в и д а т о р с к и м - — на деле уклоном,
который сектантской постановкой, работы правления ВАПГІ
срывал выполнение тех задач, которые стояли и стоят перед
пролетлитературой.
Мы не закрываем глаз на трудности нашего положения.
Целый ряд товарищей, сделавших в области литературной
политики целый ряд ошибок и проводивших последовательно правоуклонистскую линию, еще не отказались от нее.
Мы отчетливо понимаем, что сильный правый уклон литературной политики (Воронский), боровшийся против линии,
выраженной в резолюции ЦК, питает и усиливает левый
уклон, при чем и те и другие приходят к капитулянтским
выводам.
Но мы не сомневаемся, что правильная линия XIV с'езда
найдет себе выражение также и в литературной политике и,
подкрепив нас в борьбе с обоими уклонами, сделает из ВАПП
стойкую организацию, чуждую сектантству и создаст из неё
центр писательской советской общественности.

СОВРЕМЕННАЯ

ЛИТЕРАТУРА И ОЧЕРЕДНЫЕ
ВАПП'а.

ЗАДАЧИ

Резолюция пленума ВАПП'а по докладу тов. JI. Авербаха.

1. «У нас политический и социальный переворот оказался предшественником тому культурному перевороту, той
культурной революции, перед лицом которой мы все-таки
теперь стоим. Для нее достаточно теперь этой культурной
революции для того, чтобы оказаться вполне социалистической страной, но для нас эта культурная революция представляет неимоверные трудности и чисто культурного свойства
(ибо мы безграмотны) и свойства материального (ибо для
того, чтобы быть культурным, нужно известное развитие материальных средств производства, нужна известная материальная база)», — так писал Ленин в мае 1923 года.
G тех пор прошло более трех лет. Закончился восстановительный период в области промышленности. Хозяйство
страны поднялось и окрепло. Строительство социализма
стало осязательным и конкретным делом. Трудности, связанные с углублением и развертыванием социалистической
строительной работы, рождая смятение у колеблющихся,
увеличивают волю к преодолению препятствий у пролетариата. Пролетарская революция сильна уверенностью в возможности построения социализма в СССР, этом победоносном участке мировой революции.
Мера углубления нашей строительной работы есть мера
увеличения значения вопросов культуры. Темнота, безграмотность и малокультурность — враги социалистической
революции. Культурная революция — в порядке дня.
2. Культурная революция захватывает все области идеологической надстройки. Ликвидация массовой неграмотности, развертывание и улучшение сети народного образования — существеннейшие звенья в начале ее работы.
Развитие пролетарского искусства, марксистский поход
в область естествознания, борьба за гегемонию мировоззрения пролетариата в философии — дальнейшие звенья
цепи культурной революции.

Культурная революция не есть дело только завтрашнего
дня. Культурная революция происходит уже сегодня. Но не
старая культура должна овладеть массами, а пролетариат,
ведя за собой крестьянство, должен овладеть старой культурой. Сотрудничая с интеллигенцией, живым носителем
накопленных человечеством знаний, культурно поднимая
массы крестьянства, перевоспитывая самих пролетариев, рабочий класс культурной революцией ведет борьбу за «рельсы
пролетарской идеологии», за перерастание идеологии пролетарской в бесклассовую общечеловеческую.
3. В области культурной работы отчетливо выявляется
обострение классовой борьбы, происходящее в стране. Новые формы классовой борьбы не должны скрывать необходимости усиления нашей борьбы на идеологическом фронте.
Политика «гражданского мира» есть наиболее целесообразная форма классовой борьбы пролетариата. Наличие экономического сотрудничества с буржуазией — наряду с экономическим наступлением и постепенным вытеснением ее —
обязывает нас к большевистской четкости и непримиримости
в борьбе с буржуазной идеологией. Непонимание политики
гражданского мира, с одной стороны, непонимание того, что
гражданский мир вовсе не есть отказ от классовой борьбы,
с другой стороны, — в равной мере мешают правильной постановке вопросов культурной революции.
4. Пролетарское искусство — один из участков культурной революции. Культурный рост страны сказывается на
увеличении роли искусства. В ряду других искусств, этих
сильнейших орудий познания и перестройки жизни, литературе принадлежит особо значительное место. До последнего времени литература наиболее непосредственно и быстро
реагировала на изменения в общественной жизни и психологии. Если кино является искусством, наиболее широко захватывающим массы в сферу своего влияния, то разве только
театр может оспаривать у литературы первенство в глубине
воздействия. Культурная революция, происходящая в условиях обострения классовой борьбы, вызывает не только
наблюдаемый в настоящее время процесс увеличения читаемости художественной литературы и ее общественной роли,
но и классовую дифференциацию читателя и читательского
спроса.
5. Истекший 1926 литературный год прошел под знаком
дальнейшего роста современной литературы. Степень и характер роста различны по отношению к социальным писательским группировкам.
Три года тому назад т. Троцкий делил литературу в Со?
ветском Союзе на 3 части: отмирающие внутриэмигрантские
писатели, попутчики, как основная сила, и маленькие ростки
пролетарской литературы, коим не суждено развернуться.

Отсюда вытекала теория Троцкого — Воронского о «передоверии» строительства революционной литературы буржуазной и мелкобуржуазной интеллигенции. Принципиальный прогноз тов. Троцкого увязывался с оценкой перспектив
развития социалистического строительства. Истекший период времени и особенно 1926 год дали опытную проверку
взглядов т. Троцкого и тех положений, которые ему противопоставлялись ВАПП'ом.
Современная литература может быть схематически разделена на пять общественно-литературно неравных отрядов:
1) новобуржуазная литература, 2) старые попутчики, 3) новые попутчики, 4) крестьянские писатели, 5) пролетарская
литература. Соотношение между ними и тенденции развития
наглядно опровергают положения Троцкого, вытекающие из
неверия в творческие силы рабочего класса.
Усиление классовой борьбы в области литературы, развитие процессов идеологической дифференциации в писательской среде идут наряду со все большим увеличением
значения и удельного веса пролетарской литературы.
6. В противоречиях современной обстановки, в абсолютном росте частного капитала в торговле и частью в промышленности, в наличии значительных кадров старой буржуазной интеллигенции — заложено появление «идеологических агентов новой буржуазии»,
В истекшем году появилось некоторое количество произведений, объективно целиком выполняющих дело идеологического представительства и обслуживания интересов новой буржуазии.
Часть из них является сатирическими
памфлетами, направленными не на критику наших многих
недостатков, но на опорочивание всей системы диктатуры
пролетариата, другая часть контр-революционно трактует
темы перерождения Советской власти и компартии; третья
часть культивирует обособленную «сильную личность», противопоставляя ее коллективу; четвертая часть поставляет
обывательщине более или менее сенсационные произведения
из «царского быта» и т. д.
Удельный вес и общественная роль писателей новой буржуазии чрезвычайно малозначительны. Новобуржуазного
литературного молодняка у нас почти нет. Осколки старой
буржуазной литературы начинают становиться на службу
новобуржуазной идеологии — так преимущественно идет
пока формирование новобуржуазного писательства.
Г р у п п а п и с а т е л е й - п о п у т ч и к о в , выступивших
непосредственно после периода военного коммунизма, утеряла преобладающее влияние, принадлежавшее ей в первые
годы нэп'а. Значительная часть этих писателей находится
в тупике или на распутьи: часть их отошла от нарочитого
объективизма -— ближе к революции, другая — меньшая

часть — идеологически вырождается в агентов новой буржуазии. Признаками кризиса в этой группе является: перепевание ею прежних тем с меньшей, чем прежде, художественной силой, идеологические срывы в берущихся этими
писателями темах из современности, больной психологизм,
явно намечающиеся иногда тенденции распада художественной формы.
На основе новых классовых отношений в стране и успехов восстановительного периода
выросла
новая
г р у п п а п о п у т ч и к о в . Большая часть из них пытается
приблизиться к пролетариату и его глазами смотреть на мир.
Но в творчестве этой группы, насчитывающей в своей среде
талантливых писателей, отражаются противоречивые настроения некоторой части сменовеховской интеллигенции,
отдельные кулацкие настроения, бунтарское поэтизирование
стихии гражданской войны и романтика периода военного
коммунизма (что не изжито еще и известными слоями пролетарских и около-пролетарских писателей), смакование противоречий нашего быта, национал-шовинистические настроения и т. п. Все же подавляющее большинство этих писателей
безусловно находится под серьезным советским влиянием.
В качестве отрицательных явлений в общем росте к р е с т ь я н с к и х п и с а т е л е й следует констатировать скудость тем и узость охвата общественной жизни деревни И
страны в целом, те или иные уклоны в сторону идеализации
патриархального быта. Тем не менее, массовый крестьянский писатель, в основном, идет за пролетариатом, и рост
этого писателя является важнейшим фактом в области дальнейшего развития крестьянской литературы.
П р о л е т а р с к и е п и с а т е л и продвигаются по пути
к достижению идейно-художественной гегемонии, тем самым
приближаясь к выполнению задачи, поставленной июльской
резолюцией ЦК ВКП (б). Как положительное явление, следует констатировать сдвиг пролетарских писателей в сторону
выбора тем, относящихся к нашей строительной социалистической работе, к быту, в частности — к рабочему быту,
к освещению жизни и работы партии. Наряду с этим наблюдается значительное углубление творчества пролетарских
писателей.
Особенное значение имеет рост массового рабочего писателя.
7. Основными признаками гегемонии в области литературы могут служить следующие главные критерии:
а) ч и т а е м о е т ь п р о и з в е д е н и й , при этом следует иметь в виду два обстоятельства: дифференцированность читателя и необходимость не только равняться по
рабочему читателю, но й поднимать его выше по ступенькам
культурной лестницы;

б) о б щ е с т в е н н а я з н а ч и т е л ь н о с т ь и а к т у а л ь н о с т ь в ы б и р а е м ы х п и с а т е л я м и тем;
в) с о о т в е т с т в и е с о д е р ж а н и я и ф о р м ы , достижения в области оформления нового материала (абсо
лютный критерий красоты по Плеханову).
В свете указанных критериев гегемонии могут быть расценены успехи пролетлитературы. Данные изучения читательских интересов свидетельствуют о преобладающем
спросе рабочего читателя на пролетарскую литературу. Наиболее актуальные темы разрабатываются пролетарскими
писателями. Но в области соответствия содержания и формы,
в области выработки новой формы, присущей пролетлитературе, лежат главные задачи, разрешение которых является
существенным условием достижения гегемонии.
8) Всесоюзная ассоциация пролетарских писателей разнообразна. Она включает в свой состав профессионалов
писателей, писателей, имеющих ряд самостоятельных произведений — с одной стороны, и начинающих рабочих-писателей и своеобразных литературных рабкоров, с другой
стороны.
Связь между этими двумя отрядами пролетписателей
должна быть не механической, a длѵбоко-органической.
Творчески выявившие себя и ставшие профессионалами
писатели в наличности такой связи должны иметь дополнительную гарантию, предохраняющую их от кастового замыкания в узкий круг профессионалов; непосредственно соприкасаясь, в пределах ВАПП'а, с писательским молодняком,
растущим в значительной части из рабкоровских рядов, пролетписатели-профессионалы
имеют среду,
противодействующую отрыву от класса, способствующую связи их
с классом. Вместе с тем писательский молодняк в совместной работе с выявившимися пролетписателями и учась у них,
получает возможность творческого роста.
Соответственно такому построению, способствующему
росту обоих отрядов пролетписателей, д о л ж н а б ы т ь
д и ф ф е р е н ц и р о в а н а р а б о т а ВАПП'а и всех его
организаций.
Если в отношении молодого писателя, растущего из
рабкора, необходимо признать целесообразным его тягу
к бытописательству, если творческий рост пролетписательского молодняка начинается с бытовой зарисовки, то по
отношению к выявившемуся пролетписателю и пролетлитературе в целом необходимо выдвинуть, как основную задачу,
курс на углубленный реалистический психологический анализ. Эта задача непосредственно смыкается с вопросами
учебы пролетписателей. Пролетписатель должен учиться не
только у классиков, но и у попутчиков, однако если у последних пролетписатель учится умелому развитию отдельных

элементов техники письма, оформлению материала, построению сюжета, фабулы и т. п., то у классиков пролетписатель
должен учиться прежде всего художественному синтезу
(обобщению). Научиться давать синтетический охват нашей
эпохи со всеми ее противоречиями, к у р с н а р е а л и з м , —
такова одна из главнейших творческих задач, стоящих перед
пролетлитературой.
Однако реализм пролетлитературы будет, конечно, существенно отличен от реализма классиков: темп переживаемой нами эпохи не может не отразиться на развитии сюжета
и на всем построении произведения; реализм пролетлитературы проникнут органическим осознанием конечных целей
пролетариата, борющегося за построение социалистического
общества; отличен и способ реалистического показа отдельной личности, при котором пролетлитература уделяет значительно большее внимание столкновениям общественных
сил, показывая внутреннее существо человека не только при
помощи анализа отдельной личности, но главным образом,
показывая личность в соприкосновении ее с социальной средой, основывая психологический анализ личности не на самодовлеющем развитии характера, а на процессе изменения
характера под влиянием среды, столкновения личности со
средой, взаимодействия среды и личности, и т. п. Объективно-реалистический, — в противовес субъективно-психологическому, — подход к жизни является характерной чертой реализма пролетлитературы.
Художник-марксист, художник, стоящий на основе материалистического понимания мира не только в политике, но и
в творчестве, — таким должен быть пролетписатель.
9) К числу отрицательных явлений в общем росте пролетлитературы принадлежат прежде всего комчванство, переоценка имеющихся достижений, несерьезное отношение
к задачам учебы и самокритики, выдвинутым ВАПП'ом; необходимо также отметить встречающиеся у некоторых пролетписателей нотки махаевщины, цеховщины, а также наблюдающиеся иногда даже среди пролетписателей настроения богемы, настроения, отрывающие писателя от общественной жизни и своего класса. Борьба с болезненными
явлениями, настроениями упадочничества, с отрывом от
общественной жизни и своего класса, с непониманием необходимости гигантской учебы — первоочередная задача
ВАПП'а. Эта борьба должна вестись не только внутри
ВАПП'а. Она непосредственно связана, например, с необходимостью организации серьезного идеологического отпора
«перевальским», т.-е. подчеркнуто упадочным «жреческим»
антиобщественным настроениям.
Констатирование значительности болезненных явлений
в росте пролетлитературы не дает, тем не менее, оснований
Л. Авербах.

17

для. пессимистических оценок. Потому величайшего осуждения заслуживает теория «стабилизационного перерождения пролетарских писателей», выдвинутая в оппозиционном сборнике «Удар». Пленум ВАПП считает панические
заявления группы тт. Вардина и Лелевича механическим
перенесением взглядов партийной оппозиции в область литературы. Теория и практика «левых», переоценивающих достижений пролетписателей, с одной стороны, одновременно
утверждающих перерождение большинства их, с другой
стороны, срывающих курс ВАПП'а на усиление учебно-творческой работы и тянущих ВАПП к новому обсуждению
решенных уже старых политических вопросов — эта теория
и практика являются значительнейшим препятствием в деле
развертывания борьбы за гегемонию пролетарской литературы.
10. Одной из важнейших политических задач, стоящих
перед ВАПП'ом, является работа среди всей массы советских
писателей. ВАПП должен быть серьезнейшей опорой партии
в ее борьбе за идеологическое влияние на попутчиков. В условиях обострения процессов идеологической дифференциации
в писательской среде ВАПП должен оказать существенную
помощь партии в постепенном и тактическом переводе
массы советских писателей на все более и более близкие
к пролетариату идеологические позиции. Необходимо решительное изжитие ноток «грубого командования» и «начальнического окрика» по отношению к писателям, которые,
хотя и в слабой степени, встречаются все же и до сих пор.
Преодоление политики командования никоим образом не
исключает, а, наоборот, предполагает идеологическую четкость и определенность при оценке литературных явлений.
В деле срабатываний пролетарских писателей с попутчиками
должна сыграть значительную роль организованная в настоящее время Федерация Советских Писателей. Наряду с углублением работы по укреплению союза между ВАПП'ом и
подлинно революционным писательством, пленум считает
правильной политику бюро, направленную к созданию федерации советских писателей с включением в нее всех основных советских писательских организаций.
11. В ряду крупнейших текущих задач ВАПП'а следует
отметить работу по улучшению материально-правового положения писателей и борьбу с бюрократизмом, казенщиной,
пережитками барства и пр. отрицательными явлениями,
наблюдающимися в издательствах и в других органах, с которыми приходится постоянно сталкиваться писателю. Необходимо учитывать, что совокупность этих отрицательных явлений иной раз является базой для развития настроений упадочничества богемы и проч. в писательской
среде.

12. Совершенно исключительное общественно-политическое и культурное значение имеет рост художественной
литературы в национальных республиках и областях СССР.
Правлением ВАПП'а должна быть еще более усилена и развернута работа по вовлечению всех подлинно революционных и пролетарских национальных писателей в единые ряды
пролетарских писателей советского союза.
13. В связи с общим культурным ростом читателя и положением современной литературы вырастает также значение
марксистской литературной критики. С тем большей решительностью пленум считает необходимым констатировать
неудовлетворительность того уровня, на котором находится
наша критика в настоящее время.
В ряду отрицательных явлений, имеющих место в области литературной критики, следует отметить, с одной стороны, пережитки барского «снобизма», дешевого аристократизма, ликвидаторства и капитулянтства, недооценки и сознательного игнорирования пролетлитературы, мещанства и
объективного подпевания обывательщине. Одним из подтверждений глубокой неудовлетворительности существующей
у нас литературной критикі! является кликушество, поднятое
в ряде советских изданий вокруг Есенина. В то же время
необходимо отметить достаточно широко распространенные
дилетантизм, поверхностность и вульгаризацию марксистского метода литературного исследования. До сих пор
еще недостаточно преодоленные уклоны от линии партии
в области литературы питают болезни марксистской критики
и затрудняют борьбу с ними.
Культурно-растущая читательская масса, а равным образом сами писатели предъявляют серьезные требования к литературной критике. Отсюда борьба за идеологическую
выдержанность, за повышение квалификации, за качество
нашей критики становится задачей первостепенной важности.

ДО

ОГЛАВЛЕНИЕ,
Стр.

Предисловие

з

I. Вступительное
И. Некоторые моменты ленинской культурной
искусство
III. Что такое напостовство?
IV. Имеет ли напостовство будущее?
V. Ошибки напостовства и тов. Полонский
VI. Заключительное

5
революции и
6
13
32
36
42

О литературной политике партии

43

Опять о Воронском

61

О Карфагене
„Серые кошки" национальной литературы
О комсомольской фантазии увлекающихся людей и буржуазной
идеологии
Да или нет, или о загадочных картинках и таинственной
незнакомке
О халтуре, приспособленчестве, холодке и о необходимости
смотреть в корень
Не нужно открывать Америк, или о корнях, обнаруживающихся
без глубоких раскопок
О культграмоте и политграмоте, а также некоторые соображения о такте и временя
Содержание и здесь определяет форму
Вот почему Карфаген должен быть разрушен

Причины напостовского раскола
I.

63
64
66
67
68
70
71
72
73

75

О некоторых этапах нашей работы.

Крушение „Кузницы*
Против „барства" в подходе к литературе
Группа „Октябрь"
•
„На Посту*
Майское совещание
Достижения и ошибки январского совещания пролетписателей .

77
78
79
80
—
81

II.

Весенний кризис.

О спорных вопросах культуры
Литературная партия или добровольная
низация
Апрельские тезисы
III.

Стр.
85

общественная

орга—
86

После резолюции ЦК.

Наша победа или поражение . .
• • .
Богдановцы или ленинцы
.
Федерация советских писателей
Ликвидаторство и паникерство группы Вардина
Одна или две дороги советской литературы
Отказ от борьбы за мелкобуржуазного писателя . . . . . . .
Увязка политических и литературных разногласий
Раскол
О терминологической путанице
IV.

8
89
90
—
92
93
97
99
100

Учеба, творчество и самокритика.

Провал руководства левых
Организационный вопрос

101
102

Против „левого" ликвидаторства

105

•О попытках внесения путаницы в вопросы культуры .
О пролетарской культуре, „напостовской путанице"
и воинствующем эклектизме

121

О классовой борьбе в области идеологии

167

. . . . . .

Элементарное, некоторым кажущееся дискуссионным

137
169

Еще о классовой борьбе, классовости науки и культуры .
. . . . . . . . .

180

О пометках Ленина на статье тов. Плетнева

205

Приложения

235

1. О политике партии в области художественной литературы .
2. Тезисы к докладу тов. Вардина на совещании по вопросам
художественной литературы при ЦК РКП (б) в мае
1924 г
3. Апрельские тезисы .
4. Против „левого" ликвидаторства
5. Современная литература и очередные задачи ВАПГТа . . .

237

242
246
249
252

Рабочее Издательство » П Р И Б О Й "
Ленинград, ул. Герцена, 15. Тел. 217-79.
Москва, Лубянский пассаж, 46 — 49. Тел. 2-24-09.

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ
(КРИТИКА).
Авербах, Л . — З а пролетарскую литературу. О политике РКП (б;
в области художественной литературы. Стр. 90. Ц. 50 к.
Вайсенберг, Лев.—Уптон Синклер. Социально-критический очерк.
(.Печатается).
Горбачев, Георгий.—-Два гола литературной революции. Критические и полемические статьи 1924 — 26 г. Г. Стр. 199.
Ц. 1 р. 25 к.
Его ж е . — Пять лет литературной революции.

(Готов,

к печати).

Гроссман-Рощин, И. — Преступление Сухово-Кобылина.
4

(Печат.).

Друзин, В.—Сергей Есенин. Стр. 44. Ц. 35 к.
Зонин, Н. — К истокам

пролетарской литературы.

(Печатается).

Киршон, В. — Сергей Есенин. Стр. 32. Ц. 15 к.
Клюев, Николай и М е д в е д е в , П.—Сергей Есенин. Стр. 85. Ц.1 р.
Князев, Василий. — Ржаные апостолы. (Клюев и клюевщина).
Стр. 144. Ц. 85 к.
Лелевич, Г. •— О принципах марксистской литературной критики.
Стр. 102. Ц. 50 к.
Лелевич, Г.—Творческие пути пролетарской литературы. Стр. 63.
Ц. 35 к.
Оксенов, Иннокентий. — Лариса Рейснер. Критический [очерк.
Стр. 40. Ц. 30 к.
Ольминский, М.—По вопросам литературы. (Статьи 1900—1914 гг.).
С предисловием Г. Лелевича. Стр. 131. Ц. 80 к.
„О писательской этике, литературном хулиганстве и богеме".
Сборник статей: Ник. Асеева, Н. Бухарина, А. Воронского,
А. Ж а р о в а , С. Ингулова, И. Н о в о к ш е н о в а , Вяч. Полонского
и др. С предисл. А. Л у н а ч а р с к о г о . (Печатаетсяj.
Терещенко. Н,—Современный нигилист. (Беллетристика И. Эренбурга). Стр. 95. Ц. 60 к.
Фатов, H. Н.—А. С. Неверов. Очерк жизни и творчества. 'Стр.215.
Ц. 1 р. 60 к.
Шенгели, Георгий.—Практическое стиховедение. Изд. 2-ое, испр.
и дополн. Стр. 118. Ц. 1 р.
Штейнман, З е л . — Ч е л о в е к из паноптикума (об Андрее Соболе—
к годовщине смерти). (Печатается).
Эйхенбаум, Б. М. — Литература. (Теория, критика, полемика).
(Печатается). .

„
И З Д - ^üAJ

^ІРИБОЙЦ

Рабочее Издательство „ПРИБОИ"

I

Ленинград, ул. Герцена, 15. Тел. 217-79.
Москва, Лубянский п а с с а ж , 46—49. Тел. 2-24-09

--^Ул.
х-

НОВИНКИ ПРОЛЕТАРСКОЙ ,
ЛИТЕРАТУРЫ.
В ы ш л и

из

печати :

Безыменский, А. — Феликс. Поэма. С портретом Ф . Э. Дзержинского. Ц. 20 к.
Фадеев, А, —Разгром. Роман. Ц. 1 р.

Печатаются и готовятся к печати :
Брыкин, Н. — Люди низин. Повесть.
Коробов, Як. — Дёма Баюнов. Роман.
Крайский, Ал. — Повесть о солдатских
костях.
Лузгин, М. — Хуторяне. Повесть.
Никифоров, Г. — У фонаря. Роман.
Скоринко, И. — Стальной гамуз. Роман.

Соловьев, Борис. — Книга стихов.
Фиш, Геннадий. — Книга стихов.
Чумандрин, Мих. — Родня. Повесть.

\

P t

Рабочее Издательство „П Р И Б О Й"
Ленинград, ул. Герцена, 15, Тел. 217-79.
Москва, Лубянский п а с с а ж , 4 6 - 4 9 . Тел. 2-24-09.

РУССКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ
ЛИТЕРАТУРА.
Нндреев, В. — Славнов двор. (Печатается).
Бродянский, Бор. — Океан.

Двадцать

пять эпизодов.

Предисл.

Вл. Лизина. Стр. 76. Ц. 70 к.
Буданцев, Сергей. — Японская дуэль. (Печатается).
Грабарь, Леонид. — Люди-человеки.

Первый сборник.

Стр. 168.

Ц. 1 р. 40 к.
Доллар, Джим. — Лори Лэн. (Печатается).
Жига,

И . — Думы

рабочих,

заботы,

дела,

записки

рабкоров.

Стр. 136. Ц. 1 р. 25 к.
Зорич, Я. — Министр из Геджаса. Стр. 183. Ц. 1 р. 25 к.
Каверин, В . — Кутумские часовщики. (Печатается).
Катаев, Валентин. — Растратчики. Повести и рассказы.

Стр. 273.

Ц. 1 р. 85 к.
К о з а к о в , Михаил. — Дбрам Нашатырь, содержатель гостиницы.
Повесть. Изд. 2. Стр. 108. Ц. 75 к.
Козаков, Михаил. — Мещанин Ядамейко.
Повесть. Стр. 257.
Ц. 1 р. 50 к.
Лавренев, Б. — Рассказ о простой вещи. Стр. 107. Ц. 50 к.
Либединский, Ю. — Комиссары. Изд. 3. (Печатается).
Мариенгоф, Янатолий. — Роман без вранья.

(Печатается).

Пильняк, Борис. — З а в о л о ч ь е . (Печатается).
Пильняк, Борис. — Корни японского солнца.

(Печатается).

Раковский, Леонтий. — Зеленая Ямерика. (Печатается).
Семенов, Сергей. — Предварительная могила (Печатается).
Сухотин, П. — Куриная слепь. (Печатается).
Тверяк, Я. — Чудаки. (Печатается).
Федин, Конст. — Собр. сочин. Т. і. „Пустырь" (сборник повестей
и рассказов) „Бакунин в Д р е з д е н е * (драммат. сцены). (Печатается).
Федин. К о н с т . — Собр.
(Печатается).

сочин.

Т.

11.

Города

и

годы.

Роман.

l

u

i

а

ЦЕНА 1 P. 88 К.

ТОРГСЕКТОР И З Д - В А

„ПРИБОЙ"

ЛЕНИНГРАД:

ГЕРЦЕНА,

УЛ.

ДОМ М? 15. Т Е Л Е Ф О Н 217-79, 217-78.
МОСКОВСКОЕ

ОТДЕЛЕНИЕ:

Л У Б Я Н С К . ПАСС., 4 6 - 4 9 . Т. 2-24-09
ОТДЕЛЕНИЯ: В РОСТОВЕ-НА-ДОНУ
ХАРЬКОВЕ, КИЕВЕ, СВЕРДЛОВСКЕ,
НОВГОРОДЕ, ЧЕРЕПОВЦЕ И В
УЕЗДНЫХ

ГОРОДАХ

Г Р А Д С К О Й

ЛЕНИН-

Г У Б Е Р Н И И